# Уланбель. Глава 14. Трудовые будни

Виктор Васильевич Ааб

## Глава 14. Трудовые будни.


Поздним вечером, возвращаясь на тракторе с поко-са, заметили ребята, что срезанная ими трава собрана в ак-куратные валки, которые длинными рядами лент, как вол-ны в поле, только - неподвижные, вздыбили и густо запо-лонили их первое выкошенное поле. А на следующий день, к обеду, валки исчезли и вместо них тянулись теперь рядками плотно спрессованные тюки.

Эти тюки из разнотравья, молодого зеленого камы-ша и всего остального, что попадалось под ножи косилок и срезалось под корень, и представляли собой те самые гру-бые корма, заготавливать которые приехала бригада. Оста-валось еще, потом эти тюки собрать, свезти в одно место и уложить в скирды. Все вместе, эти операции от покоса до скирдования, и составляли собственно законченный цикл их работы.

Позже, зимой, специально организованными транс-портными колоннами будут заготовленные корма выво-зиться на зимние стойбища, и там скормлены скоту, бара-нам и овцам до наступления новой весны. В голодное зим-нее время и камыш - пища. И чем больше будет сейчас за-готовлено этих кормов, тем лучше. И срок на это отведен в полтора месяца.

Нужно выкосить в долине реки, в её низинах, все угодья, что территориально закреплены за их колхозом. А значит, - напряженно придется трудиться. И тот ритм, ко-торый в первые же дни был задан Витькиным отцом, опытным в организации такого рода работ специалистом, был наиболее оптимален - и на практике должен был под-держиваться неукоснительно.

Первые тюки были использованы для удобства бы-та. Из них сложили жилища. Все - из тюков. И стены, и крыша и "кровати". Они неплохо укрывали от солнца в полуденный перерыв и в какой-то мере удерживали в себе остатки ночной прохлады. И тем, кто ночевал в этих хижи-нах - не нужно уже было отдельного накомарника. Пове-сили его марлевой ширмой на входной проем и - достаточ-но.

Все неукоснительно соблюдали противопожарное условие - вблизи от этих хижин, и думать, не сметь - что-бы закурить!

В целом, все шло хорошо - и быт наладился, и рабо-та - двигалась. Дни потекли - похожие один на другой.


Кругозора Витьке хотелось, обзорности хорошей, - чтобы все видеть, за всем наблюдать, что вокруг происхо-дит. Потому и прицепил свою косилку последней, самой удаленной от трактора. Обзор был, но только тогда, когда косили низкорослую траву. Только ведь далеко не везде росла она. Все-таки выкашивались низовья реки. И чем ближе подступала трава, ниже опускалась к низинам, за-полняла которые извилистая река собой во время полово-дья - тем в большей степени перемешивалась она, а затем и полностью вытеснялась камышом.

Приближаясь к воде, камыш как будто напитывался ею, становился все гуще и выше. И там, где постоянно сто-яла вода в болотных местах, куда и ступить было опасно, и там, где просто земля была влажной от её близкого присут-ствия - камыш достигал неимоверной высоты. Добраться до него, и не увязнуть при этом в грязи, было просто не-возможно. А потому и стоял он в этих местах нетронутым годами, отживал положенный срок, превращался в валеж-ник со временем, и заменялся новой порослью.

Чем больше будет заготовлено грубых кормов - тем лучше. Поэтому надо было выкашивать камыш вплотную до самых гиблых мест, дальше, в которые подступиться уже было просто невозможно. Но Витька-то работал на четвертой - самой дальней косилке. И оттого его косилка большей частью и тащилась на границе этих гиблых мест. Тот камыш, который косила Шуркина косилка, когда под-ступали они к таким местам, был и густым и высоким, а у Витьки, крайнего в сцепке - еще выше. И если Шуркина косилка оставляла колесами след по мокрой земле, то Витькина, бывало, и лужи водяные обнажала, и даже - по-падала в них. И ничего за этим камышовым лесом кроме самой его сплошной стены, забором окружавшей Витьку и с фронта и с фланга правого, перед ним не просматрива-лось. И какой уж тут обзор?!

Когда попадались такие участки, приходилось Витьке рулить и рулить. Как только чувствовал он, что ко-леса косилки начинают раздавливать землю и проваливаться в болотистую жижу, оставляя все более углубляющийся след, крутил изо всех сил железный руль. Старался сместить косилку в Шуркину сторону, чтобы выкарабкалась она на твердое место.

А бывало, и Шуркина косилка, на "ступеньку" впе-ред выступающая слева перед Витькиной, начинала прова-ливаться неожиданно в вязкий грунт. И тогда уже Шурка яростно крутил свое колесо, стараясь вырулить влево и пристроиться сзади за второй косилкой. И Витька тут же автоматически попадающий в самые худшие условия, тоже крутил. И орали при этом друзья трактористу в два голоса, во всю мощь

- Стой! Стой!!! Куда прёшь!? Ослеп что ли ...

Куда там! Тащил трактор всю сцепку целиком как ни в чем не бывало, и совсем не чувствовал их общего, а чаще всего - только Витькиного возмущения. Потом, неко-торое время, выкрутив руль до конца и свернув свою "сту-пеньку" тащился Витька след в след за передней, Шурки-ной косилкой, и слушал, как клацало и стрекотало громче обычного, на повышенных тонах полотно, режущими сег-ментами косы, недовольное тем, что хватает зубцами один лишь воздух.

Витька чутко ловил момент, и когда мокрота начи-нала исчезать, крутил свое рулевое колесо теперь уже вправо, восстанавливал "ступеньку", выдвигался высту-пом, вступал в косьбу и все полнее и полнее захватывал камышовую полосу режущим полотном.

А Федя потом, в перерыве, когда выговаривал Витька ему, чтобы был он повнимательнее, а то ведь, ненароком, вместе с косилкой прямо в реке Витька очутиться может, - даже и оправдываться не пытался. И то ли в шутку, то ли всерьез говорил, что все может быть. И добавлял

- А вы все для того и сидите на косилках, чтобы не ворон ловить, а вовремя и умело маневрировать. Не могу я уследить за всей шириной покоса! Кричите громче, все вместе, если что...

Косильщики переглядывались между собой, и спо-рить не пытались. Тракторист - он старший, он опытный, ему виднее. Что тут скажешь...

Ну а когда все шло гладко и без осложнений, наблюдал Витька часами как падает монотонно срезаемый косою камыш, стелется широкой лентой и исчезает за спи-ной. Впрочем, наблюдать за тем, а что же, собственно, там скашивается, - было это занятие тоже Витькиной работой.

Стрекотала коса, падали грубые корма и обнажалась остриженная земля. Казалось - сплошное однообразие! Но не было у Витьки такого ощущения. Земля обнажалась, и веяло от неё необъяснимой таинственностью. В любой мо-мент могло появиться на ней что-нибудь интересное. Вить-ка всматривался ищущим взглядом, ощупывал, в общем-то, действительно однообразный ландшафт и нагоняя и под-держивая в себе тревожное чувство, обнаруживал иногда аномалию, от которой вздрагивало сердце и жутко стано-вилось на душе.

Там, на остриженном косой пространстве обнару-живал временами Витька камышовую жизнь. Чаще всего представителями этой жизни были пауки. Огромные, мох-натые, темно-серые, а то и черные - одним видом своим вызывающие оторопь и бросающие в дрожь. Иногда каза-лось Витьке, что скользит синусоидой и исчезает в неско-шенной гуще мерзкий змеиный хвост.

Все это замечал Витька сбоку, за полотном его косы. Но ведь сама косилка Витькина, сиденье, на котором он сидел, корпус, в который ноги его упирались, - все это катилось по полосе срезаемой полотном Шуркиной косилки, пропускалось под Витькой снизу. Там, внизу, наверное, тоже могли оставаться живые пауки и змеи. Этот низ земляной был так близко от Витьки, просто - рядом был. И вполне могло так случиться, что могли эти твари и на самой косилке оказаться, и до Витьки добраться. Витькино воображение работало на опережение и не знало предела. Заставляло осторожничать. И совсем уж тут не до кругозора безграничного и обзора окрестностей. Вокруг и внизу за косилочным пространством бы уследить.

Шурка тоже озирался и тоже побаивался. Делились впечатлениями на досуге друзья, нагоняли страхи друг на друга. Особенно сначала. Но дни шли и ничего ни с кем не случалось. Никто из паучьей братии не собирался на людей нападать. Так, постепенно и привыкли Витька с Шуркой к соседству экзотичных камышовых жильцов. Как привыкли к окружению и нескончаемым атакам комаров и мошки. Приспособились к их присутствию и даже научились эффективно защищаться. Особенно когда привез отец новое средство защиты. Оно называлось "Тайга" и представляло собой жидкость похожую на одеколон. Растереть на себе эту жидкость было даже приятно. Не то, что ту - первую мазь, эффективную тоже, но противную и жирную как солидол.

И все равно. Витька, конечно, не показывал вида, но внутренне напрягало его очень близкое присутствие высоких камышовых зарослей. Так и веяло от них тайной, коварной непредсказуемостью. Сам вид этой стены подстриженной под основание его косилкой вызывал опасливую осторожность. И избавиться от этого инстинктивного чувства полностью было просто невозможно.

Но был в близости камышовой стены и положи-тельный момент. Ближе к вечеру, когда клонилось солнце к закату, отбрасывала стена тень. Эта тень накрывала Витьку и Шурку и раньше обычного времени позволяла в какой-то мере передохнуть от испепеляющей жары. Вот и думай - что же предпочтительнее - обзорность среди низкорослой травы или все-таки эта, тревогу вызывающая, зато все заслоняющая собою, стена?..

А на сухих участках, где трава не давала разгуляться камышу, господствовала вовсю и сама, выше, чем по пояс Витьке, не вырастала, обзорность у него была потрясаю-щей. И расслабиться можно было на всю катушку. Кати-лась вся сцепка по сухому полю ничего непредвиденного не сулящему. Благодать сплошная! И лишь одно плохо, "самая малость": - если такое поле выпадало на весь день - прожаривало, испепеляло солнце ребят насквозь. Некуда было скрыться от него. А вдали виднелись камыши и ма-нили. Видны были - как на ладони. И жаждала, жаждала душа - пусть там сыро, пусть болотом пахнет, пусть - пау-ки! Вот бы - приблизиться, добраться до них поскорее!..

А пока - палило солнце и палило, некуда было спрятаться от него ни на секунду. Приходилось просто терпеть. Закалять мужской характер...