# Бездыханные Iii

Кон Айзель

Новый учебный год! Теперь наша любимая четверка героев в выпускном классе и скоро их ждет настоящая взрослая жизнь. Только вот... кого это заботит? Половина героев уже никогда не повзрослеет по настоящему, а одна, возможно, даже не доживет до выпуска. Но и это уже стало совершенно не важно, ибо занавес поднимается... и на сцену выходят демоны...

## Глава 1


В тот вечер они просто спешили домой. Две женщины, совершенно непохожие друг на друга: разный возраст, разные предпочтения и совершенно разные жизни... Они никогда не были знакомы друг с другом, никогда случайно не встречались и никогда не встретятся. Их ничего не связывало, у них не было ничего общего: характеры, вкусы, личная жизнь, взгляды и мысли, религиозные убеждения - все это кардинально отличалось. Но почему-то именно в тот вечер обе женщины были чем-то встревожены и, быстро шагая по мокрому от недавнего дождя асфальту, торопились скорее попасть домой. Возможно, тревога была вызвана зловещей тишиной темных улиц, или, возможно, всему виной навязчивое чувство чьего-то присутствия. Скорее всего, второе, ибо в тот вечер было еще что-то, что связывало этих двух совершенно разных женщин - за ними обеими пристально наблюдали...


- Объект свернул в переулок, движется на север. Пока ничего странного не замечено, - послышался тихий женский голос из наушника.

- Хорошо. Постарайся не терять ее из виду, Мелори, - произнесла я таким же тихим тоном и, следя взглядом за двумя человеческими силуэтами, подошла поближе к краю крыши, чтобы лучше видеть все происходящее. - Переулок пуст, но прямо за ним есть один подозрительный бар, так что лучше быть на чеку.

- Поняла.

Мелори беззвучно последовала за своей жертвой в переулок и спряталась возле горки картонных коробок.

Вдруг из наушника донесся голос Данте:

- Овечка чувствует присутствие пастуха и спешит оглянуться на каждый еле слышный шум зеленой листвы. Нужно удлинить дистанцию, дабы она не приняла пастуха за волка.

Пару секунд на том конце провода не было слышно не звука.

- Ага! - донесся наконец-то до нас голос Криса. - Понял!

- Да неужели? - саркастически буркнул Рейн. - Смотри, не переусердствуй, а то вдруг включиться соображалка! Мы же не хотим, что бы у нас все прошло гладко!

Последовал глухой звук, после чего чреда возмущенных возгласов Рейна: "Но-но-но! Только без рук! Эй, не дерись. Да хвати....Ну все, заколебал! На тебе!"

Я устало закатила глаза и хлопнула себя по лбу. Ну ведь же знали, что нельзя ставить Рейна и Криса в одну команду! Тем более надзирателями. Они же сразу начинают спорить и все заканчивается тем, что нам приходиться забывать о жертвах и бежать разнимать двух этих дерущихся остолопов. Но нет же, нам захотелось устроить соревнование между командой девушек и командой парней, и получилось так, что как раз сейчас настала очередь Данте и Мелори быть охотниками. Поэтому выбора не было и пришлось Крису и Рейну работать в команде. И вот уже четвертый раз за этот вечер они умудряются перерывать всю игру своей перепалкой.

- Так, вы опять? Хватит уже, а ни то все испорите! - гневно шикнула я на них, прикрывая рукой рот, чтобы меня вдруг не услышала женщина внизу, за которой в этот момент следила Мелори. - Если не успокоитесь, то я самолично сброшу вас с крыши. Естественно после того, как это сделают Данте с Мелори, ведь вы сорвете их игру. И теперь я не буду их останавливать, как в прошлые разы!

Послышалось еще несколько глухих звуков, после чего все затихло, и Крис заговорил:

- Ладно, не кипятись. В общем, Данте, слышишь меня? Наша жертва действительно слишком сильно напугана, так что лучше отойди на пару шагов назад, а ни то она тебя заметит. Но не теряй бдительности, а то вдруг она испугается чего-то и начнет бежать.

- Выполняю.

Удостоверившись, что со стороны Криса и Рейна больше не слышно подозрительных звуков, я переключила все свое внимание на Мелори и ее жертву: брюнетку лет тридцати в офисном костюме, которая сейчас уже должна была выйти из переулка, но почему-то замедлила шаг - видно, услышала смех и музыку, исходящие из бара впереди.

- Чувство опасности нарастает, - произнесла тихо Мелори. - Думаю, ждать осталось недолго.

- Мне тоже так кажется, - ответила я и переместилась на несколько метров влево. - Из бара кто-то собирается выходить. Думаю, сейчас произойдет... эй, что это за звук?

Мой слух уловил странный шум, похожий на писк, исходящий из наушника.

- М-м-м? О чем ты? - удивилась женщина. - Постой...

В следующий миг, в мои уши врезался неожиданный вскрик Мелори. Я резко переместила взгляд на ее силуэт и увидела, как она стремительным рывком отскакивает от кучи картонных коробок, за которыми пряталась, а те в свою очередь валяться на землю. Их содержимое - какой-то металлолом - с оглушительным шумом рассыпается по всему переулку.

И без того напуганная брюнетка громко визгнула и, сорвавшись с места, выбежала из переулка.

- Вот дерьмо! - злобно гаркнула Мелори и поспешила за жертвой, пробегая мимо только что вышедших из бара мужчин, которые лишь удивленно хлопали глазами на все происходящее.

Я, не понимая, что же произошло, старалась не отставать от них двоих и ловко перепрыгивала на крыши соседних домов. Это давалось все тяжелее, так как с каждым разом переулки между домами становились все шире, и допрыгнуть было почти невозможно.

Жертва завернула за угол, Мелори последовала за ней, держась на расстоянии примерно в пять-семь шагов.

Только я собиралась перепрыгнуть на другой дом, который как по заказу оказался довольно близко, как тут же резко остановилась, зло чертыхнувшись. "Чтоб вам пусто было, дурацкие шиферные крыши!" - мысленно крикнула я и поспешила спуститься с дома по пожарной лестнице. - "Придется передвигаться понизу".

Спрыгнув на асфальт, я побежала вслед за Мелори.

- Что у вас там происходит? - донесся из наушника голос Криса.

- Кажется, спугнули, - ответила я.

Вновь завернув в переулок и добежав до конца, я резко остановилась и прильнула к стене. Мелори стояла в нескольких метрах от меня, глядя на небольшое жилое здание.

- Мио, - произнесла она, - ты видишь меня?

- Да, я прямо за тобой. Где жертва?

- Она забежала в это здание. Похоже, это ее дом. Я больше не чувствую опасности.

- Значит, действительно спугнули?

- Похоже на то. Хотя скорее отвратили беду. Думаю, это действительно должно было случиться возле того бара. Но жертва сбежала быстрее.

- Что ж, если ты не чувствуешь больше опасности, то наша работа закончена. Крис, Рейн, наша птичка в клетке. У вас как все продвигается?

- У нас сейчас как раз все в самом разгаре, - ответил Крис. - У жертвы стащили сумочку. Данте преследует вора. Я за ним, а Рейн остался следить за жертвой.

- Шустрый воришка, - донесся голос Рейна, - но недостаточно. Кстати, мы с жертвой сейчас в трех кварталах от вас, на Холли стрит 4. Данте гоняет вора где-то рядом. Если успеете, можете поглазеть на это зрелище.

Я хмыкнула и обратилась к Мелори, пока что через передатчик, так как пока она не объявит об окончании своей охоты я, как надзиратель, не могу говорить с ней напрямик и находиться слишком близко:

- Мелори, ну что?

Женщина еще пару секунд сверлила взглядом здание, в котором находилась ее жертва, и с усталым выдохом протянула:

- Ладно. Моя охота окончена: жертва в безопасности. Пошли к парням.

Она развернулась, и мы вместе побежали туда, куда указал Рейн.

Буквально через две минуты мы увидели впереди девушку, стоящую неподвижно спиной к нам посреди темной улицы. Прямо над ней, на крыше соседней четырехэтажки, находился Рейн.

Мы с Мелори спрятались в тени этого дома.

- Это она? - спросила женщина, на что получила утвердительное "угу" брюнета.

- Странно, - задумчиво произнесла я, - украденная сумочка, это еще не угроза жизни. Тогда почему Данте выбрал жертвой её?

- Возможно, это не последнее, что должно произойти, - ответила она. - Вдруг у этого вора есть сообщник, и он сейчас нападет на жертву? Все может быть.

Я кивнула и продолжила следить за девушкой, которая сейчас будто бы приросла к земле, не в силах пошевелиться.

Через полминуты из соседнего поворота и вправду кто-то вышел и направился прямиком к девушке. Вопреки нашим плохим ожиданиям, это оказался Данте. В своих руках он нес небольшую бордовую сумочку. Натянув сильнее капюшон на глаза, мужчина медленно подошел к жертве и, положив сумочку в двух метрах от нее, уже собирался было уходить, чтобы его вдруг не выкрыли, но лишь развернулся, как тут же остановился.

- Данте? - осторожно спросил Крис.

Мужчина не ответил, только развернулся обратно к девушке и пристально на нее посмотрел. А она в свою очередь так и продолжила стоять как вкопанная, не шевелясь. Только сейчас я заметила, что стояла она отнюдь не неподвижно: ее тело подрагивало, будто от слишком частых вздохов. Внезапно девушка рухнула на колени, и за долю секунды Данте оказался возле нее.

- Что с вами? - услышали мы его серьезный голос.

Благодаря его передатчику мы так же смогли услышать частое обрывистое дыхание жертвы. Было ощущение, будто бы она не могла нормально вздохнуть, от чего начала задыхаться.

Тут рука девушки медленно поднялась, содрогаясь, и куда-то оказала. Данте обернулся и увидел ее сумочку. Не говоря ни слова, он быстро схватил ее и высыпал все содержимое на землю. Найдя то, что нужно, мужчина присел возле жертвы и, приподняв ее за подбородок, приложил эту вещь к ее рту.

- Постарайтесь вдохнуть поглубже, - произнес он, после чего что-то пшикнуло.

"Ингалятор?" - пронеслась догадка у меня в голове.

И действительно, после двух пшиков девушка смогла нормально вдохнуть, и ее тело перестало содрогаться в конвульсиях.

- С...спасибо, - слабым голосом произнесла она через полминуты, - вы мне жизнь спасли. Когда вор украл сумочку, я была слишком потрясена, от чего начался приступ, но...

Подняв голову, она резко замолчала. Вокруг было ни души, и только ее пустая сумочка с аккуратно сложенным содержимым сверху.

- Оперативно, - усмехнулась Мелори.

- Благодарю, - ответил Данте, который сейчас находился за домом через дорогу от нас и прямо позади жертвы.

- Значит ее опасностью, была ее же болезнь, - произнес Рейн. - Да уж, такие жертвы у нас редкость.

- Действительно, - сказал Крис. - Ну что ж, Данте, опасности больше не чувствуешь?

Данте выглянул из-за угла и взглянул на девушку. Она в свою очередь перестала удивленно хлопать глазами, оглядываясь, и, глубоко вздохнув, принялась быстро собирать свои вещи. Спустя несколько секунд, она продолжила идти вперед, крепко прижав сумочку к груди.

- Чувство опасности рассеивается, - ответил Данте. - Думаю, теперь овечка спокойно достигнет овчарни.

- Окей, тогда осталось только проследить, чтобы она спокойно добралась до безопасного места, и мы закончим.

- Ждать осталось не долго.

И правда, благодаря быстрому шагу, через каких-то три минуты девушка уже забежала во двор небольшого домика и скрылась за входной дверью.

- Жертва в безопасности. Охота закончена, - отчитался Данте по передатчику. - Я возвращаюсь.

- Отлично! Ждем, - произнес Рейн, и я увидела, как они с Крисом начали спускаться с крыши.

Несколько секунд и двое парней уже стояли возле нас с Мелори.

Я сняла с себя капюшон и стянула с волос резинку, дав им свободно струиться по плечам. Вмиг почувствовала себя лучше - как и раньше, я не любила, когда волосы что-то стягивало.

- Что-то скучная сегодня игра, - цокнув языком, сказал Крис и оперся спиной на стену дома.

- Да, - протянула я, - на той неделе было веселей.

- А, групповое ограбление, - Рейн ностальгически улыбнулся. - Я до сих пор жалею, что не остался и не увидел выражения лиц полицейских, когда они нашли шесть связанных бандитов у себя под участком. И хоть нам пришлось подключить к их поимке и надзирателей, повеселились мы на славу. Кстати, - он взглянул на Мелори, - Мел, что там у тебя стряслось? На сегодняшней охоте.

- Точно. - Я взглянула на женщину. - Что тебя напугало?

Мелори поджала губы и отвела взгляд в бок.

- Не напугало, а... удивило, скажем так. Вот эта тварь!

Она вытянула вперед правую руку, в кулаке которой сжимала за шею довольно большую крысу. Животное не трепыхалось, и было ощущение, что оно уже мертвое.

- Ты испугалась мышки?! - изумленно, с насмешкой в голосе, спросил Крис.

Блондинка фыркнула и тряхнула рукой с бедным животным.

- Во-первых, не мышку, а жирную крысу! А во-вторых, она неожиданно оказалась прямо перед моим носом. Я не ожидала такого! Тупая тварь, если бы не она...

Тут, на все сильнее сжимающийся кулак Мелори легла чья-то ладонь. Это оказался Данте.

- Не стоит воспринимать как личную недоброжелательность действия тех, кто руководствуется инстинктами, - с легкой улыбкой произнес он и, аккуратно разжав кулак женщины, забрал тельце животного. - Такие создания не вредят намеренно, они просто слишком пугливы. И учуяв угрозу, всего лишь пытаются, защитит...

Мужчина вдруг резко замолк. Я взглянула на его руку и увидела, как тот самый крысенышь, который несколько секунд назад казался мертвым, сейчас вцепился в палец Данте и усердно пытался его отгрызть. Улыбка слетела с губ блондина, а глаза потемнели. Он одним движением оторвал животное от своего пальца и, замахнувшись, швырнул его в сторону мусорных баков, стоящих в десяти метрах от нас.

- Неблагодарное создание, - прошипел он, слегка оскалившись.

Мы втроем застыли в шоке.

- Они всего лишь пытаются защититься, - тихо спародировал его голос Рейн, и они с Крисом начали хихикать. Но, увидев грозный взгляд Данте, взяли себя в руки.

- Так, ладно. - Мелори обвела нас всех глазами. - Раз мы закончили, то можно возвращаться. Дома уже все обсудим.

Мы вчетвером синхронно кивнули и направились в особняк.


* * *


Все воскресенье я не находила себе места: бессмысленно наворачивала круги по квартире; вновь прогладила и без того идеально выглаженную одежду; даже накупила определенных продуктов и сварганила вкусную (как для меня) запеканку - нужно же было чем-то занять руки и убить время. Но я все равно то и дело подскакивала от возбуждения и нетерпения, от чего не могла спокойно усидеть на одном месте хоть пять минут. И это не странно, ведь завтра начинается новый учебный год! Завтра я наконец-то увижу Ирен и Локки спустя целых три месяца разлуки. Как только начались летние каникулы, они сразу же пропали: Локки поехал к дяде Полу в Лондон, а Ирен отправилась с родителями к бабушке в деревню. Я же, наверное, все лето так бы и просидела дома в одиночестве, не имея возможности куда-то и к кому-то поехать. Но Крис и остальные умершие не дали мне иссохнуть в пыльном городе от скуки.

Сначала, мне казалось, что после той встречи с демонами, мы даже и думать забудем о веселье, и будем активно пытаться разузнать истинные замыслы Алана и тому подобное. Что ж, я еще слишком плохо знаю эту "умершую" семейку. Мелори и Данте, по возвращению домой из Италии, сначала ходили угрюмые и серьезные и подолгу оставались в библиотеке, штудируя древние письмена. Но в какой-то момент они просто-напросто забыли об этих красноглазых и продолжили вести себя, как ни в чем не бывало. На вопросы: "так что же мы будем делать? Как узнаем, что замышляет Алан? И главное, как мы его остановим?" Мелори просто пожимала плечами и отвечала: "Бессмысленно будет сейчас об этом думать. Мы все равно ничего не узнаем, поэтому будем просто ждать. Всему свое время". Больше мы не затрагивали эту тему.

Когда учебный год закончился, Крис тут же завалился ко мне домой с возгласом: "Собирай вещи! Валим путешествовать!". Его лицо прямо таки сияло радостью и энергией. Видно, он ждал этих каникул больше, чем кто-либо. Хотя нет, Рейн выглядел не хуже, и когда я пришла в особняк узнать, в чем собственно дело, они с Крисом уже собрали чемоданы, кинули их в прихожей, а сами летали туда-сюда, как угорелые, торопя Мелори и Данте и чуть ли не силком выпихивая их к входной двери.

Оказывается, что каждое лето они все вчетвером отправляются в чуть ли не кругосветное путешествие: посещают разные страны, лазают по горам, гуляют в джунглях, плавают в океане, короче, отрываются на всю катушку. Но это только на три месяца. Когда же наступает осень, они опять возвращаются в тихую жизнь простых людей, которую разбавляют иногда субботними играми в "Сталкера".

Наверное, поэтому Крис и Рейн были настолько возбуждены приходом лета. Им наскучил городской пейзаж и буденная тоска, но теперь они действительно смогут оторваться по-полной. А в этом году к ним присоединюсь и я. Мне даже заранее сделали все нужные документы и загранпаспорт.

Да уж... такого лета у меня не было никогда. Да что там - вся моя жизнь, по сравнению с этими тремя месяцами, была лишь жалким просиживанием задницы. Весь июнь мы колесили по Америке, по пути посещая разные города, рассматривая местные достопримечательности, веселясь на всевозможных фестивалях, и тому подобное. Это была, так сказать, разминка. Потом, перед полетом в Европу, мы наняли яхту и заскочили на какой-то остров в Атлантическом океане, на востоке северной Америки. Там мы занялись одним из излюбленейших занятий умерших, а именно - дайвингом. Но не простым, а несколькочасовым и без кислородных баллонов. Мы гуляли по дну, словно по земле, впритык до тех глубин, где давление воды возрастало настолько, что передвигаться нормально было невозможно. Океан прекрасен сверху, но изнутри он просто волшебен. Тут был еще один мир, который пока что не подвластен людям, из-за чего казался будто списанным с фантастических рассказов. Рыбы, водоросли, кораллы, крабы, медузы, невероятные за своей формой ракушки и мушли, и другие обитатели - все это завораживало и захватывало дух настолько, что мы провели под водой чуть ли не целый день, не выплывая на поверхность. Мне сперва казалось, что я сплю, хотя это и невозможно. Тут все было совсем другое, настолько, что это даже пугало. И в голове периодически возникали вопросы: "Неужели, пока я жила там, здесь существовало такое? Неужели это создано природой, а не, скажем, компьютерной графикой? Неужели все это реально?" И казалось, что если бы я могла живой, то расплакалась бы от переизбытка эмоций и восхищения. Правда, насладиться сполна этим прекрасным миром не дали Крис и Рейн, которые то и дело дурачились и искали себе приключений на пятую точку. Первый час они, как и я, со взглядом наркомана под кайфом, наблюдали за каждой рыбинкой, спокойно проплывающей мимо и совсем не пугающуюся незнакомых гостей. Но потом они вдруг решили поиграть в догонялки по морскому дну. Это имело довольно таки комичный вид, если учесть, что мы были под водой. Потом, Крис где-то нашел скелет давно умершей неизвестной, но без сомнения большой рыбы и, отломав от нее несколько ребер, устроил с Рейном "бой на костях". В результате у Рейна в нескольких местах порвался костюм для дайвинга, а Криса чуть было не заменил Кристофер. Но и этого им было мало, и они решили устроить соревнование, кто глубже заплывет. Оба исчезли. А через пол часа они уже неслись к нам как угорелые, убегая, в смысле уплывая, от трехметровой акулы. С рыбиной разобрался Данте, а Крису и Рейну было велено не отходить он него и Мелори дальше, чем на пять метров.

После океанической прогулки мы отправились в Европу, и для начала залетели в Великобританию, а точнее в Лондон, на родину Данте. Там прошлись по месту, где стояло когда-то великое поместье Волейхайф, но теперь там было лишь пустое поле. Из-за очередного Лондонского пожара поместье полностью разрушилось, а его остатки разворовали местные, для отстройки своих жилишь.

Гуляя по Лондону, я хотела было позвонить Локки, так как он сейчас тоже был тут, у дяди, но, к сожалению, у меня не было номера дяди Пола, а э-мейл Локки я не знала.

Потом мы поехали в Германию, на родину Мелори. Там от ее прошлого так же ничего не осталось. Естественно, это же было чуть ли не полтысячелетия назад! И она это знала, но каждый год заезжала сюда, чтобы предаться воспоминаниям.

После этого мы отпраздновали мое восемнадцатилетние в Праге. Сначала, Мелори предложила мне поехать во Францию, в знаменитый Париж и там устроить настоящий праздничный шопинг. Не привыкшая к подобным весельям, я восприняла ее слова как шутку. А зря... Ну, во Францию мы все равно заскочили, так сказать для галочки, но и в Праге я отпраздновала свой День Рождения на ура. Неважно, что произойдет в будущем, и где я еще успею побывать, но я все равно могу с уверенностью заявить, что это был лучший день во всей моей жизни.

Лишь бледные лучики солнца коснулись темного небосвода, как мы уже впятером медленно прогуливались по старинным улицам Праги, и казалось, будто мы, по прихоти чуда, переместились во времени на несколько десятков веков назад. Лишь иногда проезжающие мимо машины или идущие современно одетые люди выводили нас из этого прекрасного заблуждения. Я впервые обрадовалась тому, что почти не моргаю - такой пейзаж не хотелось терять изведу даже на секунду. Утренние солнце приятным ненавязчивым светом окутывало старинные дома, плотно прилегающие друг ко другу, и всевозможной расцветки, будто одно длинное и протяжное вдоль всей улицы здание конструировало сразу несколько архитекторов, по частям. Но от этого вид становился лишь уникальней. Дорога была выложена мозаикой из маленьких темно-серых квадратных камешек, благодаря которым было слышно громкое, но мелодичное постукивание каблуков Мелори. Окна старинных домов то и дело распахивались, впуская свежий воздух в комнату, а из них выглядывали сонные Чехи, держа в руке чашку кофе, или небольшую корзину, чтобы снять с бельевых веревок высохшую за ночь одежду. Наблюдая за этими людьми, я невольно улыбнулась. Как же им повезло жить в таком прекрасном месте, и я очень надеялась на то, что они этот факт прекрасно осознавали.

К десяти часам мы уже обошли добрую половину города и теперь прогуливались по Карловому мосту, который даже в такой, казалось бы, ранний час, кишел людьми. Там мы послушали и уличных музыкантов, и посмотрели на различные представления, и я с Крисом даже сфотографировались с настоящей обезьянкой, одетой в смешной блестящий костюмчик. Рейн же посчитал это глупым и пошел смотреть на работу уличных художников.

После этого мы посетили несколько музеев, из которых мне больше всего запомнились Национальный Музей и Музей алхимиков и магов - такое необычное место, закачаешься! После этого у нас была экскурсия по Старому королевскому дворцу. Он был просто великолепен! Я даже не представляла, как в таком месте можно жить. Старинные замки и дворцы мне казались чем-то неземным, чем-то таким, чем можно было только любоваться, но не жить в них. Хотя я не против провести в таком месте хотя бы недельку.

Прогулявшись по нескольким известным площадям, мы наконец-то таки подошли к тому сооружению, которое меня заинтересовало с того момента, как я его случайно заметила из окна гостиной. Собор св. Вита - вот ним я могла любоваться часами. Истинный представитель готического стиля архитектуры. Острые шпили, казалось, достигали небес, каменные статуи будто вот-вот оживят, темные стены, винтажные окна, да и всеобщий вызывающий вид - здание совсем не вписывалось в общий пейзаж и высочило над остальными домами, но это лишь делало его еще прекрасней. И я почувствовала легкие, но приятные покалывания в груди, словно этот неописуемый вид заставил душу вновь быть заодно с телом, тем самым будто приводя сердце в движение, дабы моральное удовольствие, переполняющее разум, освободилось, становясь удовольствием физическим, что сравнимо только со сладостной сытостью, после того как вдоволь отведал самых вкусных угощений.

После обеда мы прошлись еще по нескольким известным храмам, соборам и церквям, среди которых мне больше всего запомнилась великолепная церковь св. Людмилы. Но неприятные ощущение из-за случайно услышанных молитв все же основательно портили прогулку по святым местам.

Вечером мы наслаждались, созерцая и слушая поющие фонтаны. А как только вернулись в отель, все тут же куда-то разбежались, оставив меня недоуменно стоять в главной комнате. Буквально через минуту они вернулись, держа что-то в руках за спиной. Первыми ко мне подошли Мелори и Данте. Мужчина держал в руках что-то довольно большое и плоское, обернутое в красивую бордовую подарочную бумагу. Я смущенно улыбнулась и, поблагодарив, под нетерпеливым взглядом Мелори, начала аккуратно открывать подарок.

- Мы хотели подарить что-то на память, - говорила она, пока я возилась с бумагой. - Одежда или какие-то сувениры слишком банальны и недолговечны, и их может подарить кто угодно. Но этим подарком сможет похвастаться не каждый!

Когда с оберточной бумагой наконец-то было покончено, и я увидела то, что находиться внутри, мне даже пришлось сесть от переизбытка эмоций.

- Так... вот почему тогда еще, давно, вы сфотографировали меня в одном из платьев Мелори? - чуть ли не самими губами произнесла я, на что они оба одновременно кивнули.

В своих руках я держала картину, размером где-то метр на полтора, в дивной позолоченной раме с узорами. На холсте масляными красками была нарисована сидящая девушка, в красивом пышном платье бледно-персикового цвета с белыми обделками. Светлое лицо девушки, обрамленное русыми прядями, озаряла легкая спокойная улыбка. Серо-голубые глаза были направлены на зрителя, но если всмотреться, то может показаться, будто девушка смотрит сквозь тебя, а взгляд ее казался каким-то пустым. Незнающий обвинит в этом промахе художника, но это будет совершенно излишним, так как художник в совершенности передал и черты лица девушки, и ее взгляд. Руки в атласных перчатках покоились на коленях. Спина ровная, плечи припущены, приподнятый подбородок, и само выражение лица, выдавали слегка гордый характер изображенной особы. Задний фон портрета украшала ниспадающая ткань, по цвету темнее за платье, с едва различимыми золотистыми узорами.

Этой девушкой была я.

- Это... прекрасно, - расчувствовавшись, прошептала я и улыбнулась. - Спасибо вам.

Мелори нежно по-матерински обняла меня, а Данте потрепал по голове.

- Не нужно благодарностей, - с легкой улыбкой, произнес блондин. - Твоя радость самая лучшая благодарность.

Я кивнула и улыбнулась во все тридцать два.

Следующим ко мне подошел Рейн. Вид у парня был такой, будто он идет не с Днем Рождения поздравлять, а драться.

- Я тоже хотел подарить картину, - возмущенным тоном сказал он, - но это уже было бы неоригинально. Поэтому, на! И учти, я это сам сделал! Так что не возмущайся, если что-то не понравиться.

Он нехотя протянул мне какой-то сверток. Я аккуратно разорвала коричневую бумагу и в моей руке оказалась, как мне показалось на первый взгляд, какая-то книга. Обложка была сделана из множества сшитых между собой кусочков ткани. Она была украшена разными побрякушками: пуговицами, ажурными полосками, маленькой вышивкой с птицей. Все это смотрелось на удивление гармонично и мило. Я открыла книгу и ахнула. "Это же альбом воспоминаний!" - догадалась я, проведя рукой по пустым страницам, сделанных из прочного папируса. В верхнем левом углу внутренней стороны обложки красовалась сдержанная надпись: "С днем рождения. Рейн Долорес". Страниц было много, из-за чего альбом был довольно толстым, а первые две уже были заполнены фотографиями, сделанными на этом отдыхе, и надписями к ним. Альбом был прочным и красивым, а это значило, что над ним довольно долго работали.

- Если что не так, я забираю это обратно! - сказал Рейн, скрестив руки на груди.

- Нет, - воскликнула я и прижала альбом к груди, - Мне очень нравиться! Спасибо.

И на эмоциях я заключила парня в объятьях. Тот такого, естественно, не ожидал, поэтому через секунду начал громко возмущаться и сопротивляться.

- Хватит! Я понял, пусти!

Я засмеялась и отпустила его. Рейн смешно передернулся и отошел назад.

Естественно, по логике вещей, сейчас должна была наступить очередь Криса, но когда мы все обернулись туда, где он стоял, парня и след простыл.

- Какие мы стеснительные, - фыркнула Мелори, скрестив руки на груди.

Я ничего не поняла, и тогда она произнесла:

- Он хочет поздравить тебя без лишних глаз. И не спрашивай, я даже не догадываюсь о том, что он может учудить.

Пожав плечами, я еще немного поболтала с ними и направилась в свою комнату. Странно, но меня совершенно не удивило то, что я увидела там Криса. Он разлегся на моей кровати и игрался с маленьким синим попрыгунчиком, который купил где-то в Германии.

- Ты пришел ко мне, потому что тебе не с кем поиграть с мячиком? - спросила я, садясь на краю кровати.

Крис вздрогнул и, не успев словить подкинутый попрыгунчик, получил им прямо в глаз.

- Блин! - гневно воскликнул он, и резко сел, - Предупреждай, когда заходишь!

Я вопросительно приподняла бровь.

- Предупреждать, когда захожу в свою комнату?

- Э-э-э... - гнев Криса моментально остыл, - Не важно. В общем, вот.

Он выудил из кармана джинсов небольшую черную коробочку.

- Знаешь, я...

- Ты предлагаешь мне выйти за тебя? - ахнула я, отпрыгнув на самый угол кровати и чуть с нее не свалившись.

- Что?! Нет! - парень нахохлился, словно попугай и, казалось, если бы он мог, то бы стал пунцовым как рак. - С дуба рухнула?!

Я не удержалась и засмеялась, завалившись спиной на кровать.

- Да ладно тебе, - сквозь смех выговорила я, повернувшись в сторону Криса и подперев голову рукой. - Не беспокойтесь, это шутка, мистер Никогда-не-приглашу-девушку-на-свидание-ибо-я-гордая-и-самовлюбленная-задница.

Крис на мой упрек лишь хмыкнул и скрестил руки на груди.

- Если понимаешь, то не возмущайся.

Я закатила глаза и показательно вздохнула.

- Ладно, забыли. Так что ты хотел?

Парень внимательно взглянул на меня, оценивающе обвел глазами и, отвернувшись, выдал:

- Ничего. Я передумал.

Моя голова свалилась с опоры в виде руки и рухнула вниз лицом на кровать.

- Чего? - ошарашено и немного возмущенно воскликнула я, приподнимаясь на локтях. - Ты что, обиделся?

- Да, - вопреки моим ожиданиям, сказал он, вздернув подбородок.

Я шумно и со стоном выдохнула и уже специально зарылась лицом в шелковую постель. Нет, этого парня я не пойму и спустя тысячу лет!

- Но, - вдруг донесся до меня его задумчивый голос, - так как у тебя сегодня День Рождения, я тебя прощаю.

"Ну спасибо, за такую снисходительность" - саркастически пронеслось у меня в голове.

- Встань.

Я приподнялась и, внезапно, Крис обнял меня за шею. Через несколько секунд он немного отстранился и оттянул шиворот моей футболки. Я проследила за его взглядом вниз и увидела на своей шее черную нить с маленьким, размером с ноготь большого пальца, кулоном внизу. Это была медная плоская птичья клетка с силуэтом птицы внутри.

- Снимешь - убью, - спокойным тоном предупредил он, коснувшись пальцем кулона. - Причем несколько раз.

Я удивленно моргнула и угукнула.

- Но... что... - я не могла правильно сформулировать вопрос, но Крис не ждал, когда я спрошу.

- Этот кулон почти ничего не стоит, - начал он, обводя пальцем медные края клетки. - Я купил его у одного старика на Карловом мосту, что продавал разные безделушки. Сначала, я хотел найти что-то дорогое, например, какой-то золотой браслет, но это было бы глупо. Зачем дарить дорогие подарки лишь потому, что ты можешь их себе позволить? Как по мне, это всего лишь показуха. "О, смотрите, мы подарили вам крутой телевизор. Теперь осознайте все ваше ничтожество и вылизывайте нам пятки!" - так, что ли? Поэтому я просто выбрал то, что мне понравиться. И мне понравился этот кулон.

- Но, почему именно клетка? - наконец-то спросила я. Где-то в душе я обрадовалась тому, что Крис не подарил мне что-то такое, что стоило бы как десять моих зарплат. Ведь это действительно немного обижает.

Парень перевел взгляд на меня и, внезапно, надавил рукой так, что я оказалась прижатой к кровати. Он навис надо мной, сильно надавливая рукой на грудь, где-то в области солнечного сплетения, что несомненно бы вызвало сильную боль, но я почувствовала лишь дискомфорт.

- Это напоминание о том, что твое тело, - холодным тоном произнес он, и надавил сильнее, - это твоя клетка. И я не выпущу тебя из этой клетки, и не позволю еще кому-то в ней поселиться. Если позволишь Лилит победить тебя - я в ту же секунду сожгу вас обоих к чертям. Если предашь - убью, расчленю, а потом сожгу. Если вдруг тебя убьет демон, я последую за тобой в Ад, найду там, и доведу до такого состояния, что обычные адские пытки покажутся тебе ободряющим массажем. - Под рукой Криса послышался еле слышный хруст моих костей. - Каждый раз, глядя в зеркало, вспоминай мои слова, так как я не буду повторять дважды. Только я имею право лишить тебя жизни. Только я! Даже у тебя нет на это права. И если ты вдруг решишь сжечь себя сама, я найду твой пепел, смешаю его с кофе, и с превеликим удовольствием выпью. А после этого последую за тобой в Ад и сделаю все, что обещал. Поняла?

Пару секунд я немигающим взглядом глазела на него, не в силах даже пальцем шевельнуть. Но потом хмыкнула и, воспользовавшись положением, со всей дури зарядила ему коленом прямо в пах. Тут даже живым быть не нужно, чтобы элементарно застыть и потерять равновесие после такого удара.

Шумно выдохнув, Крис рухнул на меня, и, кажется, тихо заскулил.

- Гордая и самовлюбленная задница, - повторила свой недавний упрек я. - Но, знаешь, я принимаю твой подарок, и все то значение, что он несет. Куда же я от тебя денусь. - Я слабо улыбнулась. - Я ведь единственная в этом мире, кто может спокойно вытерпеть все твои выходки.

- Ага, спокойно, - хрипло проговорил он. - Я вижу как спокойно!

Пару секунд проведя в таком положении, я, положив свою ладонь на макушку Криса, а другой коснувшись медной клетки, прошептала:

- Спасибо.

- С днем рождения.


Весь оставшийся июль и август мы колесили по Европе. Не смотря на отсутствие потребностей во сне, для меня каникулы пролетели незаметно. И вот, за неделю до начала учебы мы уже вернулись назад в Спригс, который казался теперь убийственно скучным. Но зато у меня было куча сувениров и новой одежды (тут нужно сказать спасибо Мелори за то, что протащила меня по всех ее любимых магазинах, которые, как оказалось, есть в каждой стране. И когда она только успевает? Ах да, глупый вопрос). И, естественно, так же не стоит забывать и про впечатления, которые я заработала за всю поездку, а их, думаю, хватит на весь последующий год.

Вот только не все было так идеально, как хотелось бы. Лилит. О ней я не забывала ни на минуту. И это было даже нее ее вина - она почти не показывалась за все время, лишь иногда комментировала происходящее. Мои мысли занимали слова, брошенные пару месяцев назад Аланом, когда мы "гостевали" в штабе демонов, находившимся в Италии (которую, замечу, мы так и не посетили этим летом, так как не хотели быть замеченными демонами или проблемными экзорцистами).

"И если обычные умершие живут столетиями, то такие как вы живут максимум три года" - эти слова стали моим приговором. Максимум три года... Максимум! Один год уже прошел, а значит, в лучшем случае я доживу лишь до двадцати. Но что-то мне подсказывало, что никакой, черт возьми, лучший случай меня не ждет! Все может случиться завтра, или через неделю, или через час! В какой-то момент я просто остановлюсь и осознаю, что это не я иду, что моя воля уже давно подавлена, и даже слово "я" мне больше не удастся применить к себе. Бессмертие? Сейчас уже даже смешно слышать это слово! Бессмертия не существует. Это просто реклама, приманка, неоновая вывеска над дверью преисподни. Я не спасла себя, нет. Я лишь оттянула неизбежность. Возможно, не взмоли я тогда о помощи, все было бы по-другому. Я бы спокойно погибла, Фреда бы посадили, и все было так, как должно быть. Или, возможно, подумай я хотя бы немного головой, то смогла бы выпрыгнуть из окна своей комнаты и побежать к Локки или Ирен. Высота же не большая, максимум отделалась бы легким вывихом. После - я бы позвонила в полицию, Фреда бы забрали, а я спокойно вернулась в домой. Потом не пошла бы так рано в школу; не заговорила с Крисом; не познакомилась с Мелори, Данте и Рейном; не узнала бы, что тот парень в едко красном галстуке и очках бегает в столовою лишь потому, что проиграл игру; не узнала бы о том, что в нашем тихом городе, в вечер субботы на улицу выходят те, кто защищает людей получше всякой полиции; не встретила бы Роллана, Брайана, Грима... Не стала бы зависимой от своего одноклассника, которого раньше даже не замечала.

А действительно ли я так жалею о том, что стала умершей? Иногда... но не сейчас. И надеюсь, что клетка, которой нарек мое тело Крис, выдержит хотя бы до того момента, когда я буду готова принять свою гибель.


## Глава 2


Из-за слишком сильной вибрации, мобильный телефон, лежащий на краю стола, чуть было не свалился на пол, но был ловко пойман в воздухе моей рукой. Телефонный будильник настойчиво вещал, что пора уже одеваться, ибо времени было ровно восемь утра.

Выключив телевизор и решительно вздохнув, я встала с дивана и поднялась в свою комнату.

Погода была по-летнему солнечной и безветренной, но ночной ливень все же напоминал о скором приходе осени. Надев черные штаны и приобретенную в одном чешском магазине тонкую белую кофту с широким V-образным вырезом, и нанеся на лицо и шею немного тоника, на тон темнее моей кожи (дабы скрыть бледность), я внимательно оглядела себя в зеркале. Кофта была немного великовата в плечах, из-за чего по бокам выреза выглядывали белые лямки лифчика.

- Ага, - буркнула я сама себе, - великовата... Просто грудь у тебя мелковата, Лоуренс.

И чтобы удостовериться в верности своего упрека, я слегка оттопырила кофту в области груди. Вырез лег идеально, что заставило меня лишь громко фыркнуть.

Оставив кофту в покое, я коснулась пальцами кулона на шее. Клетка... Мысль покинуть которую вызывает у птицы нескрываемую панику. Парадокс слишком смешон, и одновременно слишком печален.

Я отошла от зеркала, схватила школьную сумку и уже хотела было повернуться к двери и выйти из комнаты, как внезапно застыла от удивления. Рука, сжимавшая ручки сумки, вдруг разжалась и застыла в таком положении. Я взглянула на конечность и попробовала ею подвигать. Никакого результата. Будто у меня и вовсе не было руки. Не успела я как следует заволноваться, как вдруг рука вновь стала подвижной. Медленно сжав и разжав кулак и подвигав кистью, я удостоверилась, что все в порядке и рука вновь меня слушается.

"Показалось, что ли?" - пронеслось у меня в голове.

Секунду подумав, я скинула все на волнение из-за предстоящего появления в школе и, подняв упавшую сумку, спустилась на первый этаж.


- Мио, дорогуша, здравствуй! - послышался хриплый женский голос сзади, когда я закрывала за собой входную калитку. - В школу идешь?

Удивленно повернувшись, я увидела низенькую старушку с заколотыми в пучок седыми волосами. На ней был когда-то белый, но уже посеревший от стирки фартук с мелкими вишенками. В руках старушка держала тарелку с горкой горячих булочек, что можно было понять по пару, поднимавшимся над вкусностями. Эту старушку звали Дороти Винс, или просто Миссис Винс. Она была соседкой и лучшей подругой моей бабушки. Так же она приглядывала за моим домом, пока я путешествовала с семьей Криса. Миссис Винс была очень доброй и милой женщиной. После смерти бабушки она почти каждый день наведывалась к нам с Фредом и приносила разную вкусную еду. В первые дни нашего с дядей сожительства, Фред совершенно не хотел сильно утруждать себя готовкой, а я была еще слишком мала, поэтому мы питались только его вечной жареной картошкой, яйцами и полуфабрикатами. Еда готовилась один раз и на целый день. Если все съедалось до обеда или ужина, то мне приходилось голодать, а почти всегда отсутствующий Фред утолял свой голод где-то вне дома.

Однажды, когда я осталась одна, то попыталась сама приготовить себе яичницу, так как была слишком голодна. Мне тогда было от силы десять лет, и с плитой я плохо управлялась, поэтому заработала большой ожог на левой руке размером почти с гитарный медиатор. Небольшой шрам виден до сих пор.

Карманных денег тогда у меня не было, так что в начальной школе я не могла купить даже простого пирожка, и приходилось вечно краснеть, когда мой живот внезапно начинал бурчать посреди урока. А было это настолько часто, что иногда особо жалостливые дети приносили мне из дому бутерброды, думая, что дома меня специально морят голодом. Я тогда даже разрыдалась от обиды.

Незадолго после этого я столкнулась на улице с Миссис Винс. Мое тощее тельце, которое при жизни бабушки было довольно пухленьким, вызвало у нее совсем не скрытый приступ паники. После этого она почти каждое утро на протяжении нескольких лет приносила мне разные вкусности: горячие блюда, выпечку, салаты, супы и еще много-много чего. А еще она отдала мне всю одежду своих уже выросших внуков, так как моя одежда уже потихоньку становилась мне мала из-за свойственного детям быстрого роста. Так же она всегда лечила меня от разных болячек, которыми я имела неосторожность заболеть. Миссис Винс делала все это по своему желанию. Сначала мне было неловко принимать ее помощь, но под ее напором я сдалась и вскоре даже начала с нетерпением ждать ее визитов. В свое время эта старушка заменила мне и мать и всю семью, за что я ей благодарна больше, чем кому-либо.

- Здравствуйте, Миссис Винс, - широко улыбнувшись, поприветствовала я старую женщину, - Да, пришло время школы. Сегодня первый учебный день! Выпускной класс! - похвасталась я.

Миссис Винс нежно улыбнулась мне, зажмурив мутные, но зоркие карие глаза и, подойдя ближе, дотронулась свободной рукой до моей щеки.

- Какая ты уже взрослая, - выдохнула она, и я заметила капельки влаги в уголках ее глаз. - А такой красавицей стала. С каждым днем все хорошеешь и хорошеешь!

"Время уже давно не властно над моим телом" - хотела было ответить я, но сдержалась. И лишь улыбка стала немного грустной.

- Спасибо, - произнесла я и поспешила сменить тему. - А что это вы с пирожками ходите?

- А, это? - Старушка протянула мне миску. - Это я тебе несла, деточка. Утром испекла, да вот решила и тебя угостить. С вишнями - твои любимые.

- Как в старые добрые времена - засмеялась я, и мой смех подхватила Миссис Винс. - Спасибо вам огромное, вот только я сейчас спешу в школу. Но как вернусь, обязательно заскочу к вам на чай с пирожками!

Смерив меня внимательным взглядом, старушка спросила меня тоном строгого родителя:

- Ты позавтракала?

- Да! - соврала я, без заминки.

- Точно?

- Д... да!

Протянув длинное "хм" и потерев подбородок, Миссис Винс вновь улыбнулась.

- Ладно. Но ты все равно возьми пару пирожков. В школе съешь.

Дабы не задерживаться и не опоздать в первый же день, я взяла три пирожка, тем самым избежав долгих уговоров со стороны старушки и, попрощавшись, быстрым шагом направилась в школу.

Два пирожка я съела по дороге, а один положила в портфель. Не смотря на "особенность" моих вкусовых рецепторов, пирожки остались такими же вкусными, и я почти почувствовала тот сладкий привкус вишни и сахара.

Весь двор школы был усеян группами подростков. Стоял сильный шум. Все обсуждали каникулы, делились впечатлениями, обнимались, хвастались загаром и фотографиями.

Вытянув шею, я начала старательно выискивать в этой куче знакомые лица. Увидела несколько одноклассников, но с ними я поздороваюсь позже. Сначала Локки и Ирен.

И, словно по заказу, телефон в кармане зазвонил из-за входящей смски от незнакомого номера.

"Сорок градусов на север" - гласила она, на что я нахмурилась. Будто бы я знаю, где тут север.

"Налево, тупица!" - пришло еще одно сообщение, почти сразу же за первым.

Возмутившись на такое оскорбление, я сердито повернулась на "сорок градусов на север" и почти стукнулась носом об чью-то грудь. Первое, на что наткнулся мой взгляд, когда я подняла голову, были очки, потом серьезные зеленые глаза, а потом уже и весь человек.

- Локки! - радостно воскликнула я, обнимая друга. - Ах ты, задница! Так и знала!

- Он самый, - произнес парень, улыбаясь. - А ты совсем не изменилась.

Саркастически фыркнув, я отстранилась и оглядела парня с ног до головы.

- Естественно! А вот ты конкретно вымахал. Такой дылда! Да и вообще стал куда больше. Ты что, на протеинах все эти три месяца сидел? Или просто потолстел?

- Я качался! Это мышцы! - возмущенно воскликнул Локки, и скрестил руки на груди.

Удивленно приподняв бровь, я не сдержала смешка:

- Да? И с каких это пор ты променял книги на гантели?

- Ни с каких. Я просто решил улучшить свои физические данные. И вообще, я еще весной начал качаться, так что отстань!

Я засмеялась и махнула рукой.

- Да ладно, не парься. Если честно, тебе так намного лучше. Выглядишь более мужественно. Уверена, Ирен это оценит. Кстати, где она? Вы уже виделись?

- Виделись пару дней назад, когда я приехал. К слову, она возмущена тем, что не могла до тебя дозвониться. Особенно на твой день рождения. Да и я не мог тебе позвонить. Где ты была все лето?

- О-о-о, - протянула я, осознав, как сильно ожидала этого вопроса, - ты не поверишь! Одно я могу сказать точно, такому лету позавидует любой турист. Будет часок, и я обязательно тебе все расскажу! И даже принесу сувениры, которые я накупила.

Локки удивился.

- Правда? Ну что ж, обязательно. А сейчас постарайся не свалиться вот в ту лужу, справа тебя.

Теперь удивилась я. Но вскоре поняла, почему парень меня предостерегал. Почти через секунду на меня внезапно кто-то налетел, и чуть было не свалил с ног, но благодаря предупреждению, я как-то успела справиться с равновесием.

- Ми-и-и-о! - почти прокричал тот, кто навалился на меня и сейчас сжимал в объятьях.

- Задушишь, - прохрипела я, понимая, что от такого напора это было вполне реально.

Меня еще пару секунд активно душили объятьями, и наконец-то отпустили. Я взглянула на своего потенциального убийцу и увидела Ирен, которая теперь намеревалась так же зажать в стальных объятьях Локки, но тот ловко увернулся и сам обнял девушку, спасая себя от случайного перелома ребер.

- Ирен, давно не виделись! - воскликнула я, когда она наконец-то умерила свой пыл и теперь лишь подпрыгивала на месте.

Ирен тоже изменилась за это лето: вытянувшаяся, загорелая, отдохнувшая, с новой прической. Мне стало немного грустно за себя, но я постаралась отогнать весь негатив, и радоваться долгожданной встрече с друзьями.

- Как же я рада тебя видеть Мио! Как ты тут? Почему не звонила? Все ли было хорошо? Как прошел День Рождения? Как Крис? Вы... - начала она тут же закидывать меня вопросами, и я, смеясь, поспешила ее остановить.

- Все отлично! Я позже тебе все расскажу. А Крис... да вот же он! - сказала я, увидев приближающегося к нам брюнета.

- Привет народ. Как жиз...

Договорить он не успел, так как на него тут же налетела Ирен с криками и объятиями. Даже Крис не отделался!

- Помогите! - отчаянно застонал он, сгибаясь под напором девушки. - Я, кажется, вижу свет в конце тоннеля.

Через пару секунд Ирен таки его отпустила, и Крис, вздохнув полной грудью, прохрипел:

- Очкарик, ты что, встречаешься с Дженнифер Уолтерс? [прим. авт.: настоящее имя женщины-халк]

Локки закатил глаза, а я не сдержала ехидного смешка.

- Кстати, - как ни в чем не бывало, обратилась к нам Ирен, - скоро церемония приветствия в актовом зале. Нужно поспешить и занять места, а то потом придется тесниться где-то в задах. Поэтому валим, валим!

И не дождавшись нашей реакции, умудрилась схватить всех троих за руки и потащила в сторону школы. Как же я соскучилась по этой дружеской суете!


* * *


По окончании церемонии, мы вчетвером направились в класс. У нас еще должно было быть два урока, что вызвало сильное недомогание со стороны одноклассников. Но делать было нечего. Оставалось лишь надеяться на то, что преподаватели смилуются над нами и отпустят пораньше, или хотя бы не будут сразу же начинать давать новые темы.

К счастью, первый урок прошел без умственной нагрузки. Мы просто говорили с преподавателем, делились впечатлениями и слушали планы на новый учебный год. Прозвенел звонок и половина одноклассников, среди которых была и Ирен, тут же куда-то ломанулись.

- Куда это они? - удивленно спросила я Локки, подойдя к его парте.

- Глазеть на первокурсников, - ответил тот, черкая что-то в небольшом блокнотике.

Протянув длинное "а-а-а", я вдруг вспомнила о пирожке, который сейчас лежал у меня в сумке.

Достав угощение и удостоверившись, что оно не запачкало мою новенькую сумку, я протянула его парню.

- Хочешь? Миссис Винс утром угостила.

Локки оторвался от писанины, окинул взглядом мой пирожок, потом серьезно взглянул на меня и ответил:

- Время ленча еще не пришло. А я ем всегда в одно и то же время. Поэтому дабы избежать несварения, вынужден отказаться.

Многозначительно приподняв бровь, я пожала плечами, мол "как знаете", и, откусив большой кусок пирожка, села на стул перед парнем.

- Кстати, - начала я, пережевав и проглотив кусень, - как твое лето прошло? Как там дядя Пол?

- Нормально. Я все лето помогал ему с работой в Лондоне, набирался опыта. Он познакомил меня с несколькими важными людьми. В общем, продуктивно провел время. Правда, вернулись домой мы уже вдвоем, так что наши с тобой "вторниковые" исследования придется прекратить, так как я не хочу, чтобы он случайно все узнал. Сама знаешь, он еще тот маньяк: распилит на части, даже не заметишь.

Я вздрогнула, вспомнив особенности характера дяди Пола.

- Да уж, действительно.

Внезапно слева послышался странный шум. А уже через секунду в класс буквально влетел Крис, на лице которого отображалась не скрытая паника.

- Спрячьте меня! - громко шепнул он и резко присел вниз, спрятавшись за партой, и нервно глянув на дверь кабинета.

- В чем дело? - спросила я, ничего не понимая.

- За мной го... О, пирожок!

- Крис!

- Меня пвесведуют, - выговорил он, забив рот пирожком, который ловко выхватил у меня из рук.

- Кто преследует?

- Шшш! - возмущенно шикнул Крис, и указал пальцем в сторону двери.

В тот же момент к нам в класс из коридора выглянула какая-то девица. Черноволосая, с азиатскими чертами и сумасшедшей улыбкой на все лицо.

- Тут случайно не пробегал такой красивый, высокий и сексуальный брюнет? - звонким и громким голосом чуть ли не пропела она, часто дыша, видно, из-за длительного бега.

Я прыснула от смеха и зажала себе рот, чтобы не засмеяться во весь голос. А Крис вцепился в мои штаны и старательно пытался слиться с полом.

- Нет. Он мимо пробежал, - ответила Милли, стоящая ближе всего к девушке, и для наглядности еще и махнула рукой куда-то в сторону коридора.

Брюнетка тут же метнулась туда, куда она указывала и скрылась из виду. Милли повернулась к Крису и, усмехнувшись, произнесла:

- Не за что.

Парень от облегчения чуть было не свалился полностью на пол.

- Спасибо, - выдохнул он и выпрямился. - Я думал она никогда от меня не отстанет.

- Что ты ей сделал, о красивый высокий и сексуальный брюнет? - спросила я, насмешливо перекривив конец фразы.

- Да вот именно, что ничего! - взвыл он, и плюхнулся на соседний стул. - Я спокойно шел, никого не трогал, думал наведаться к Рейну в класс, как тут она внезапно подбежала и попросила ей помочь. Ну я и спросил, в чем дело? А она: "Не подскажете мне, где тут учительская?" Я и ответил, что на третьем этаже, кабинет 108. А она давай: "А не проводите ли вы меня? Я первокурсница, и ничего тут не знаю". Я ответил, что у меня полно дел, мне некогда с ней возиться, и т.д. В общем, лишь бы она отстала! Но нет же! Схватила меня за рукав, впилась таким бешеным взглядом, и давай закидывать вопросами: кто я, как зовут, сколько лет, какой класс...

- А ты что?

- А что я? - Крис отвел взгляд. - Вырвался... и начал убегать.

Я хлопнула себя по лбу и тихо застонала.

- Что?! - возмутился он, заметив мою реакцию. - Я запаниковал, понятно?!

- Что ж ты как дитя малое? - устало выдохнул Локки, скрестив руки на груди.

- Да идите вы!

Я не сдержалась и опять засмеялась, из-за чего была одарена испепеляющим взглядом Криса.


Через минуту Локки куда-то ушел, а мы с Крисом разговорились о разных мелочах.

Прозвенел звонок на урок. Учитель все не появлялся. У всех внутри затеплилась надежда, что никто не придет, и мы просидим все оставшееся время одни. Локки и Ирен все не появлялись. Через двадцать минут после начала урока мне стало немного скучно, и я решила прогуляться по школе. Первый день - никто не отругает за то, что вдруг пропущу урок, которого, возможно, даже не будет.

Уже у самой двери я столкнулась с Локки.

- О, ты где был?

- Искал Ирен, - ответил он. - Она на улице, разговаривает с твоим другом. Кстати, не ожидал его тут вновь увидеть.

Я удивленно нахмурилась.

- С каким другом?

- Да с этим! - парень небрежно махнул рукой. Только сейчас я заметила, что настроение у него понизилось. - С которым ты на бал-маскарад еще ходила. У него еще гетерохимия.

Душа ушла в пятки. К горлу подкатил комок.

- Как его там, - тем временем продолжал недовольный Локки, - Гр...Грег? Грей?

Тело задрожало. По спине пробежался электрический ток.

- Грим? - тихо, почти самими губами, промолвила я.

Локки стукнул кулаком по ладони.

- Точно! Грим! Знал же, что странное имя... Эй, Мио, что-то не так?

Нескрываемая паника охватила меня. Невозможно! Почему он здесь?! Ирен... она в опасности!

- Где они?

Губы дрожали.

- Во дворе, - серьезно ответил парень, заметив мое состояние. - Мио, в чем дело?

- Грим демон, - выдохнула я, прежде чем сорваться с места и на бешеной скорости понестись к выходу.

Панику вмиг заменило бешенство. Мысли перемешались. Нет. Они полностью исчезли. Осталась лишь злость. Неистовая и... демоническая...

Неудачливые школьники, попадавшиеся на пути, были бесцеремонно сбиты или грубо отпихнуты.

Несколько мгновений и я уже стояла на ступенях у входа в здание школы. Долго искать не пришлось: Грим и Ирен стояли прямо посреди двора, в двадцати метрах от меня.

Они о чем-то болтали. Грим что-то рассказывал, активно жестикулируя. Ирен смеялась. Внезапно рука парня поднялась, и потрепала девушку по голове.

"Это чудовище посмело к ней прикоснуться!"

Я вновь сорвалась с места и побежала прямо на Грима. Благодаря скорости, он если и заметил меня, то не успел защититься, поэтому я, совсем потеряв голову, накинулась на него и сбила с ног. Он оказался прижат к земле, а я занесла кулак для удара. Рука не достигла цели и была остановлена и зажата рукой Грима.

Из-за падения солнечные очки слетели с его лица, и я увидела разноцветные глаза, смотрящие на меня внимательно и совершенно спокойно. Тут губы Грима растянулись в широкой ухмылке.

- Я тоже рад тебя видеть, конфетка, - произнес он, специально растягивая эту дурацкую кличку.

Даже если бы я могла, то все равно не ответила. Вместо этого я лишь издала странный приглушенный рык, и занесла другой кулак для удара. Парень остановил и его, но теперь, схватив мою руку, отвел ее резко в бок, от чего я оказалась нос к носу с ним.

- Остынь, - шепнул Грим, и ухмылка слетела с его губ. - Подружка твоя рядом, и я думаю, она будет удивлена, увидев твои алые-алые глазки.

Его слова, словно холодный душ, в миг отрезвили меня, и я осознала, в каком положении сейчас нахожусь.

"Плохо. Очень плохо!"

Но хоть я и пришла в себя, тело все равно не хотело слушаться.

"Лилит!" - мысленно рявкнула я.

Голова наполнилась издевательским смехом. Тогда я постаралась сконцентрироваться и, то ли Лилит сама меня оставила, то ли это действительно помогло, но меньше чем через пару секунд я вновь одержала власть над телом.

Резко подорвавшись, словно ошпаренная, и приобрев вертикальное положение, я первым делом взглянула на Ирен. Она стояла прямо возле нас, открыв рот и остолбенев от шока. Почти в таком же положении оказались и несколько проходящих мимо зевак.

"Плохо! Плохо! Плохо!" - повторяла я в уме, не зная, что сказать и вообще как себя вести.

Тут мне на плече легла чья-то рука и, повернув голову, я увидела улыбающегося, как ни в чем не бывало, Грима.

- Плохо расстались, вот она и зла на меня! - сказал он, глядя на Ирен, но специально повысив голос, дабы его услышали и остальные свидетели этой сцены. - Я, вроде как, провинился. Но теперь все в порядке, правда Мио?

И взглянул на меня невинным взглядом, в котором, впрочем, виднелась доля насмешливости.

Пересилив себя, я прошипела сквозь зубы:

- Ага.

Грим несильно наступил мне на ногу.

- Ага, - уже с улыбкой и более ободрено повторила я.

"Убью сволочь! Придушу!" - между тем крутилось в голове.

Ирен еще несколько секунд удивленно хлопала на нас глазками, после чего громко рассмеялась. Любопытные зеваки махнули на нас рукой и начали потихоньку расходиться. Я облегченно расслабилась.

- Вы такие смешные! - сквозь смех произнесла Ирен, после чего глубоко вздохнула, дабы успокоиться. - Фух! Ладно, вы пока тут говорите, а я пойду в класс.

Когда она скрылась в здании школы, натянутая улыбка тут же слетела с моих губ, и я с силой отпихнула от себя Грима.

- Ты! Ты... - У меня не было слов. - Ты что тут делаешь?

Парень оттряхнул свитер, который слегка запачкался от земли, и спокойно произнес:

- Остынь, я не собираюсь никого убивать. Я тут чисто как наблюдатель.

- Но что ты делаешь в моей школе?!

- А, ты об этом? - Грим широко улыбнулся и указал на себя большим пальцем. - Поприветствуй вашего нового ученика по обмену! Жаль, конечно, что мне не удалось попасть в один класс с тобой, но это не страшно. Все равно мы теперь будем видеться ка-а-аждый день!

Шок полностью заглушил вновь нарастающую злость.

- Чего? - только и смогла выговорить я, - но... как? Почему? Зачем?

- Я же сказал, для наблюдения! Я просто буду следить за вашими действиями, и докладывать Алану. Мне даже вмешиваться не нужно. Я зритель, - объяснил он, совершенно не пытаясь ничего скрыть. - А поступить в школу было моей прихотью. Это чтобы скучно не было. Тем более тут весело!

Хоть Грим и выложил все, как есть, я не могла в это поверить. Даже не так. Я до сих пор не могла поверить в то, что он сейчас стоит передо мной. Вот так, без капли сожаления во взгляде, без неловкости из-за своего предательства. Хотя, почему я удивляюсь? Он демон. И мне нужно поскорее перестать забывать этот ужасающий факт.

- Мио? - неуверенно спросил он, видя, что я никак не реагирую на него.

Встрепенувшись от голоса, я вернулась в реальность и, поджав губы, молча развернулась и быстро зашагала в школу.

Нужно уйти. Уйти как можно быстрее. Руки вновь начали дрожать. Взгляд затуманивался. Хотелось ударить Грима прямо там, на школьном дворе. Хотелось разбить костяшки о его кости. Содрать ногтями его кожу. Выдернуть одним клоком красные пряди волос. Сделать разноцветные глаза красными, разодрав белок. Хотелось разорвать его свитер, расцарапать кожу, и пальцами вытащить наружу каждое ребро. Вонзить грубую занозу под ноготь, потом вырвать его. И так все двадцать. Сломать пальцы, после чего вырвать и их. Вывихнуть запястья. Раздробить суставы. Вынуть мышцы. Плевать, что он не почувствует боль. Я все равно заставлю появиться отчаянию на его лице. Отчаяние сделает его более совершенным.

Вся эта картина расправы так ясно отобразилась в моем разуме, что мне сначала показалось, что я действительно это сделала. Исполнила задуманное.

Лилит не захватывала мое тело. Она не говорила со мной. Я не чувствовала ее демонической силы. Все это было моими личными желаниями. Это я жаждала расправы.

И лишь одна настороженная мысль червячком проскальзывала между этими кровавыми фантазиями: с каких это пор я стала такой... злой?..


## Глава 3


- Эй, Мио, помедленнее. Да стой же ты! - Возмущенный голос Криса вывел меня из размышлений. Я сбавила скорость и пошла более спокойным, но все равно довольно быстрым шагом.

Сейчас мы вдвоем направлялись в особняк, к Мелори и Данте. Во-первых, нужно было сказать им о Гриме, а во-вторых, узнать, на кой черт ему следить за нами и докладывать Алану.

После стычки с несносным демоном я забежала в класс (благо, учителя все еще не было), нашла Криса и, сказав, что по дороге все объясню, велела следовать за мной. На выходе нас встретил встревоженный Локки и спросил о том, что за чертовщина тут творится. Буквально в двух словах я объяснила, что тот парень, с которым я была на бале-маскараде в том году, оказался демоном. Самым что ни на есть настоящим. Когда-то давно он поглотил душу умершего и стал на его место.

Я знала, что должна была и раньше рассказать все Локки, но не могла. Или просто не хотела... Я вообще ничего не сказала ему о том, что услышала в штабе демонов, и о поездке в Италию в целом. Не хотела, чтобы он волновался.

Пообещав шокированному новостью Локки позже все подробно объяснить, я поторопилась к особняку.

На полпути я уже вовсю размышляла о появившейся проблеме и не заметила, как перешла на бег. Но Крис окликнул меня и вернул в реальность.

- Прости. - Я махнула головой, отгоняя мысли. - Просто все это так неожиданно. Я не думала, что Грим тут появится. Я вообще не ожидала его увидеть так быстро, после всего, что было.

- А что было? - Спокойный голос Криса стал пугающе ледяным. - Помнится, ты отказалась мне что-либо объяснять после того, как мы приехали из Италии. И я не настаивал, даже если знал, что вы вместе были на балу. Я считал, что все это в прошлом. Но теперь, когда он вернулся, будь так любезна, объясни, что же за чертовщина между вами происходила?!

Хоть парень и шел сзади, я почувствовала, как он прожигает мою спину взглядом.

- Ну... - начала я, растерявшись, - это произошло, кажется, за неделю до бала. Не помню точно. Я решила побегать на стадионе, так как Локки сказал, что если регулярно на...

- Ближе к делу, - холодно перервал меня брюнет, заставив меня вздрогнуть.

- Я встретила его там. Он играл на гитаре. Мы разговорились. Я не почувствовала ничего странного, думала, он обычный человек! Несколько дней я приходила к нему на стадион. Мы просто болтали. А потом мы с тобой поссорились. Я побежала к Гриму. Он попытался меня утешить... я была расстроена, и...

- Вы переспали?

Я от такого заявления даже споткнулась и возмущенно воскликнула:

- Что?! Нет!

Повернувшись к Крису, встретилась с его пристальным взглядом. На щеках играли желваки, губы сжаты, но видно было, что парень старался держать себя в руках. Ну что ж, он имеет полное право злиться. Я не виню его.

- Нет, - отвернувшись, уже более спокойно произнесла я. - Он... он просто поцеловал меня. Просто короткий поцелуй, и все! - быстро добавила я, услышав сзади хруст костяшек пальцев. - Потом этот бал и... он предложил сопровождать меня, и я согласилась. На балу также был Алан, но тогда я не знала, кто он. Грим сказал, что Алан - просто его брат. Также он сказал, что они скоро будут улетать назад домой. А после бала мы расстались.

- Возле твоего дома на крыльце, - тихо произнес Крис. - А я и забыл, что видел его там. Да уж... весело.

Я поджала губы и виновато опустила голову, продолжая идти. Нахлынули неприятные воспоминания о том, что случилось тогда вечером. Ни я, ни Крис никогда не говорили об этом и даже старались не упоминать. Для нас это стало одной из запретных тем, затронув которую, мы не могли нормально говорить. Я чувствовала вину, Крису было неловко и стыдно из-за своего поведения и слабости. В тот вечер он отбросил всю свою гордость, все свои принципы и предстал передо мной беспомощным, одиноким, ничтожным (как он считал) человеком. Но я же считала, что в тот момент он просто понял, что слишком долго себе врал...


До особняка дошли в полной тишине. Зайдя внутрь, мы сразу же направились в гостиную, так как там обитателей этого дома можно было встретить чаще всего.

Мы не ошиблись.

Мелори сидела на кресле перед нами, скрестив руки перед собой в замок и уткнувшись в них губами. Ее лицо выражало предельную серьезность и сосредоточенность. У дальней стены стоял Данте и протирал настенные канделябры. Он стоял спиной ко мне, так что я не могла разглядеть его лицо.

- Мелори, только что в школе, - начала было я, сделав шаг к женщине, но тут заметила еще одного человека, сидящего в кресле напротив её, но спиной к нам.

Неуверенно подойдя, я узнала в этом человеке Луку. Того самого демона из группы Алана, который якобы нам помогает.

- Грим, верно? - спросила женщина, не отрывая глаз от нашего гостя, но я догадалась, что этот вопрос был адресован мне.

- Да. Он сказал, что будет наблюдать за нами. Что это значит?

- Алан начал действовать, - вдруг произнес Лука, - Гримуальд был послан вести за вами слежку, чтобы вы вдруг не стали черезчур сильно мешать его планам. Но вас это беспокоить не должно. Пока не придет время, он не будет ничего предпринимать против ваших действий. Он уверен в своей силе, но все же хочет быть в курсе всего, что происходит.

- Это понятно, - задумчиво потянула Мелори, - однако почему он решил действовать сейчас?

Несколько секунд Лука молчал, после чего коротко ответил:

- Агнец скоро пробудится.

Рука Данте остановилась, сжав тряпку. Повернувшись к Луке лицом, он тихо, но отчетливо спросил:

- Что это значит?

Я заметила, как сильно блондин был напряжен. Брови сомкнуты на переносице, губы сжаты, глаза прищурены.

Гость вновь ответил с задержкой.

- Агнец - сосуд, который несет в себе великую силу. Эта сила не сравнима с нашей, ведь мы - всего лишь ее малые, очень малые части. В агнце кроется сила самого Владыки.

- То есть, - подал голос Крис, воспользовавшись паузой, - Агнец является таким же умершим, как Данте, да?

Лука коротко покачал головой.

- Нет. Агнец не впускал в себя демона посредством просьбы о спасении. Он родился вместе с ним. Агнец - это живой человек.

Я опешила от шока. "Живой человек с силой демона? Не умерший? Но как?"

- Что? - Мелори недоверчиво нахмурилась. - Но это невозможно.

- Возможно, - ответил Лука. - Но, в отличие силы простых умерших, сила, заключенная в агнце, не может освободиться самостоятельно. Помочь ей в этом и есть истинное намерение Алана. Больше тысячи лет он ждал, восстанавливал свои знания, пожирал части силы демонов, дабы стать сильнее. Когда экзорцисты прознали об умерших, они стали слишком сильно мешать, и Алан решил, что пора объединить всех семерых демонов в одну группу для поддержания порядка и обеспечения безопасности остальным. Но, несмотря на то, что все мы являемся частями великих демонов семи смертных грехов, мы равно можем различаться характерами друг от друга. Как близнецы с разными интересами. Поэтому он собрал максимальное количество умерших и выбрал из них тех, демоны которых более всего подходили ему и были согласны жить под его началом. Таких оказалось четверо, но и их пока что было более чем достаточно. Плюс, у нас была Мелори, но на неё у Алана были свои планы. Когда же он не смог пожрать ее демона, то дал спокойно уйти. Спустя несколько десятилетий после этого он нашел шестого демона - Левиафана. Его носитель такой же уникальный, как и Мелори, поэтому он и заинтересовал Алана. Но, в отличии от неё, носитель Левиафана не может противиться своему демону, поэтому он может в любой момент захватить контроль над телом этого умершего на достаточно длинный срок. А примерно два-три года назад к нам присоединился и Мамон. Теперь мы набираемся силы, дабы свершить то, чего ждали с момента своего появления. Агнец стал знаком к началу действий. Однако, прежде чем мы его заполучим, нужно сделать еще несколько вещей. Единственное, что вы должны сейчас знать, так это то, что перед тем, как мы захватим агнца, мы будем готовиться. Эти приготовления займут достаточно времени. И тогда же может пробудиться агнец. Никто не знает, когда это случится, но после пробуждения агнец получит силу, нужную Алану. Сила эта - сила Владыки - не признает принуждения. Лишь с воли и согласия агнца она сможет вырваться наружу. Если же он почувствует опасность, освободить силу будет невозможно.

Лука на секунду замолчал. Данте, подойдя к нам и скрестив руки на груди, коротко и серьезно спросил:

- Где найти агнца?

- Он здесь, - ответил демон, взглянув на блондина, - в радиусе ста пятидесяти квадратных километров. Либо в этом городе, либо в каком-то соседнем. Поэтому сюда прибыли Гримуальд и я. Он был послан следить за вами, а я - за агнцем. Мы не можем узнать его точное местонахождение - слишком непривычна для нас его сила, но примерно три дня назад был зафиксирован сильный всплеск энергии. Он воспользовался своей силой, и мы поняли, что она достигла своего пика. Мы чувствовали энергию агнца с момента его рождения. Единственное, что нам известно, - это его примерный возраст.

- Сколько же ему лет? - нетерпеливо спросила Мелори, заметив, что Лука опять замолчал.

- Восемь, - коротко бросил демон и неожиданно встал. - Это все, что вам нужно знать.

Данте нахмурился, а Мелори выглядела растерянно. И я их понимала. Агнец - он же... он же еще ребенок! Почему так рано? Он же, наверное, даже ни о чем не догадывается!

Лука развернулся и молча направился к выходу из гостиной. Когда он проходил мимо, я, не сдержавшись, тихо спросила:

- Почему вы помогаете нам?

И тут же запнулась, когда Лука вдруг перевел свой взгляд на меня. Под давлением этих алых глаз я почувствовала себя надоедливой мошкой, которая докучливо жужжала, но теперь ее заметили и, кажется, готовились прихлопнуть газетой. И я думала, что мужчина не пожелает отвечать на мой вопрос и просто пойдет дальше, как ни в чем не бывало. Но он ответил:

- Если правильно использовать дождь, поливать посевы вручную не придется.

И вышел.


* * *


Вечер прошел на удивление весело, несмотря на утренние события в школе и визит Луки. Я больше не работала в баре "Карамель", так как денег пока что было достаточно.

В пять часов ко мне домой пришли Крис, Локки и Ирен, и вчетвером мы устроили небольшое праздничное пированье в честь нашего воссоединения и начала учебного года. Ирен принесла тортик, Локки - чай и кофе, привезенные из Лондона, а я перед их приходом предусмотрительно купила продукты и приготовила спагетти со свининой.

Ирен воодушевленно рассказывала о своих каникулах, о деревне и санатории, в котором она с семьей отдыхала в конце июня.

Локки говорил о своей работе с дядей Полом в Лондоне. Дядя Пол, помимо своей основной работы, исследовал возможности человеческого мозга. Он хотел найти способ снять с него ограничители и заставить работать на сто процентов. Ведь, как известно, человеческий мозг использует лишь мизерную часть от истинной мощи. Локки заинтересовался исследованиями и планирует в будущем продолжить дело дяди, если тот не сможет добиться желаемого результата.

Ну, я всеми конечностями "за", лишь бы он мой мозг не трогал.

Потом, из-за того что Крис случайно сболтнул о том, что мы с ним провели лето, путешествуя вместе, Ирен разгорячилась этой новостью и потребовала подробностей. Основательно сократив правду, я рассказала о том, как мы вместе с семьей Криса все лето путешествовали по штатам, рассматривая достопримечательности и гуляя по известным местам. Локки сразу понял, что я недоговариваю, но виду не подал, дабы моя подруга ни о чем не заподозрила.

После мы решили сделать памятное фото. Вернее, это Ирен подала идею, заявляя, что у нас нет ни одной совместной фотографии (она даже заранее принесла для этого фотоаппарат). Ирен была права, у нас действительно не было фото, поэтому всем идея пришлась по душе. Мы вышли на улицу, где было хорошее освещение, поставили фотоаппарат на таймер и отошли на подходящее расстояние. Парни были по бокам, мы с подругой посередине. Спустя долгие полчаса кривляния и позирования наконец-то получилась фотография, где все вышли красивыми и счастливыми. А то Крис вечно ставил рога Локки; я никак не могла нормально улыбнуться, дабы не выглядеть по-идиотски; Локки хмурился из-за Криса и выглядел слишком серьезным; ну а Ирен почти всегда не нравилось, как она получалась. Из-за этого злился Крис и говорил, что это глупо, и что она на всех фото вышла нормально. А Ирен отвечала, что девушка может удалить фото, на котором изображена в шикарном платье просто потому, что ей не понравилось ее выражение лица; но если девушка хорошо вышла на фото, то она ни за что не удалит его, даже если изображена на нем полностью обнаженной. После этого Крис больше не возмущался.

Потом мы обменялись сувенирами и подарками. В честь прошедшего Дня рождения Ирен, который был в июне, я подарила ей красивое кремовое платье, купленное в одном парижском бутике, но, естественно, эту подробность опустила. Она же, засмеявшись такому совпадению, подарила мне великолепное белое платье на лямках, которое я пообещала надеть, как только будет подходящая погода.

Локки же вручил мне небольшой и плоский подарок, обернутый в белую с золотистым узором подарочную бумагу. Он, без слов, лишь легко улыбнулся и кивнул, а мне не терпелось узнать, что же там было запаковано. Позже, когда все ушли, я открыла этот подарок и увидела диск в упаковке и записку с аккуратно выведенной фразой: "Физическая смерть наступает тогда, когда прекращается работа сердца; моральная смерть наступает тогда, когда прекращается работа души. Этот подарок будет напоминать тебе о первой смерти, дабы придать сил для сопротивления второй".

На диске была всего лишь один музыкальный файл длительностью в две минуты. И когда я открыла его, смысл странной записки тут же стал ясен.

Когда-то давно, когда мы еще были в первом классе старшей школы, поводился один интересный конкурс. Целью этого конкурса было найти связь между жизнью человека и физическим состоянием, на которое влияет эта жизнь. Тема оказалась слишком широкой, и найти похожие работы у участников было трудно. Все они были по-своему уникальны. Кто-то решил не напрягаться и просто показать, как болезни человека влияют на его внешность. Кто-то был более находчивым и сфотографировал руки разных людей, подписав их примерно так: шахтер с 20-ти летним стажем; учитель средних классов, домохозяйка, киноактриса и т.д. Эта работа мне очень понравилась, так как руки домохозяйки оказались красивее рук киноактрисы. Они выглядели бледными, исполосанными венами, шершавыми, с короткими ногтями, но всё равно были намного красивее. В них виделись материнская нежность и забота.

Но, наверное, самой необычной была работа Локки. В маленьком абзаце на три-четыре предложения он рассказал о жизни людей. И связал это... с биениями их сердец. Вроде бы, совершенно одинаковая физическая функция, которую может изменить разве что болезнь или эмоциональное состояние, но, узнав о жизни этих людей, даже два одинаковых биения сердца кажутся совершенно разными. Сердце счастливого ребенка, сердце вдовы, одинокое сердце, безответно влюбленное сердце, сердце счастливой беременной женщины, сердце разочаровавшегося в жизни, сердце неудавшегося самоубийцы, сердце погибающего с горестью и погибающего с радостью...

Работа Локки заняла почетное первое место. И сейчас в колонках было слышно биение именно моего сердца: без ненужного музыкального сопровождения, без посторонних звуков - только слегка шипящая тишина, перебиваемая размеренным "ту-дум, ту-дум, ту-дум".

Нарастающая эмоциональная боль сдавила грудь.

Я приложила руку к тому месту, где было мое сердце, и сжимала пальцы, тихо шепча в такт: ту-дум, ту-дум, ту-дум... Через минуту создалось ощущение, будто мое сердце вновь работает, вновь стучит. И я обрадовалась этому. Мне показалось, что я действительно ожила. Вот только мелодия прекратилась, и комната опять погрузилась в тишину. Иллюзия рассеялась, и боль вернулась вместе с отчаянием. Не слышать биение своего сердца оказалось слишком громкой тишиной, которую я заметила лишь сейчас. Эта тишина давила на голову, пугала и заставляла забиться в угол и кричать. Кричать, дабы не слышать ее - не слышать тишину.

Но я не кричала. Я просто поняла урок, который мне хотел преподать Локки этим подарком: ни в коем случае я не должна сдаваться. Ни в коем случае мне нельзя отчаиваться и пускать все на самотек. Нельзя просто ждать, когда меня пожрет демон. Я - человек, и это мое тело. И пусть мне осталось от силы два года - это время я проживу достойно.


* * *


Во второй день учебы уроков, как ни странно, было мало.

На большой перемене, вернувшись со столовой в класс, я, Локки и Ирен застали довольно занятную картину: Крис сидел за своей партой, подперев голову рукой; перед ним, за моей партой ( я заняла место поближе к Крису) сидела та самая девушка, которая вчера гналась за ним, и что-то оживленно рассказывала. При этом вид у Криса был уже больше отрешенный, чем обреченный. Видно, он сдался, и теперь просто смирился со своей жалкой участью.

Я удивилась. По началу мне даже стало жалко Криса, такая убитая у него была мина. Но потом жалость была грубо подвинута ревностью, и я уверенно потопала к ним. Как только Крис увидел меня, его лицо прямо-таки засияло надеждой и радостным облегчением.

- Мио! - воскликнул он и, резко поднявшись, подошел ко мне. Это слегка умерило мой пыл.

- Чего это вы тут...

Договорить мне не дали. Крис рывком потянул меня прямо к той девушке.

Она сначала удивилась. Потом удивленный взгляд стал оценивающим. Брюнетка медленно смерила меня взглядом и почти неслышно хмыкнула.

- Вот! - произнес Крис, ставя меня перед девушкой. - Элизабет, это Мио. Мы с ней встречаемся, планируем пожениться, родить кучу детей, завести собачку и умереть ворчливыми стариками в один день, и чтобы могилки были рядом. Правда, Мио?

Закончив тараторить, он взглянул на меня умоляющим взглядом. Я еле сдержала презрительное фырканье. "Значит, в обычные дни он даже признаться боится в серьезных отношениях. А когда припечет, то готов чуть ли не под венец вести. Вот свинья! Ну да ладно, сыграем в его игру", - подумала я, и губы растянулись в широкой усмешке.

- Да, - я приобняла Криса за плечо. - У нас очень серьезные отношения. Мы та-а-ак сильно любим друг друга, что минуты разлуки для нас длиннее вечности. А Крис такой хороший, что прощает мне любые оплошности. А еще он знает, что провинился больше раз, чем я, поэтому никогда не сердится и говорит, что недостоин такой терпеливой девушки, как я. Правда, сладкий?

Я четко видела, как парень старается подавить обреченный стон, а во взгляде проскальзывает панический блеск. Как он содрогается, когда с моих губ срывается эта противное прозвище, которым любят называть друг друга влюбленные. Крис ненавидит такие штучки и считает их глупыми. Впрочем, как и я, но сейчас можно было немного поиздеваться.

Я старалась сдержать на лице невинную улыбку и не превратить ее в кровожадный оскал. Ничего, сам же заварил эту кашу! Так пусть теперь сам ее и расхлебывает. Я лишь чуть ее подсолю.

- Д...да, - наконец-то тихо выдавливает из себя Крис, нервно сглатывая.

- Что ты сказал, солнышко мое ненаглядное?

Парень опять вздрагивает и произносит уже четче:

- Да.

В это время Элизабет, нахмурившись, глядела на нас с подозрением. Наконец-то таки она тяжело вздыхает и медленно поднимается с моего места.

- Ладно, - говорит она, проходя мимо нас. - Но, Крисси, мы еще поговорим, окей? Когда нам не будет никто мешать.

И, смерив меня презрительным взглядом, удалилась.

Крис облегченно плюхнулся на свое сиденье и со стоном опустил голову на стол.

Скривившись, я удивленно спросила:

- Крисси?

Парень лишь опять застонал.

- Она говорила пятнадцать минут без остановки, - произнес он, подняв на меня измученный взгляд. - А когда я, не сдержавшись, начинал грубить, то лишь смеялась и продолжала болтать. За что мне такие мучения? Чем я провинился?!

Я иронически хмыкнула и скрестила руки на груди. Заметив это, Крис поспешно добавил:

- Понял-понял. Можешь не начинать.

Я прыснула от смеха, но, услышав звонок на урок, села на свое место.

На этом странные встречи не закончились. На следующей перемене, когда я шла за учебниками в школьную библиотеку, мне по пути встретился Грим. Завидев меня, он как ни в чем не бывало начал оживленно махать руками, привлекая мое внимание. Старательно подавляя нарастающую злость, я делала вид, что не замечаю его. Но демон не унимался и, подбежав ко мне, начал весело болтать и спрашивать: как дела, куда я направляюсь и т.д.

Многие прохожие, завидев нас, стали удивленно глазеть и озираться. Естественно! Я ведь вчера накинулась на Грима прямо на школьном дворе. А так как слухи у нас распространяются быстрее чумы, сегодня о том происшествии узнали все. Когда я сегодня утром зашла в школу, школьники сразу начали перешептываться и незаметно тыкать в меня пальцами. Да уж, неплохой дебют в новом учебном году. Ну да ладно. Главное, чтобы эта новость не дошла до учителей и меня не вызвали к директору с обвинением в избиении ученика по обмену.

От Грима мне все-таки удалось избавиться, и остаток дня прошел спокойно, без происшествий.

После школы мы с Ирен пошли к ней домой. Вчера, у меня дома, мы вчетвером уже обсудили наше лето, но теперь, когда парней нет, можно было и по-девичьи посекретничать.

В шесть часов я собралась домой. Ирен я сказала, что не успела еще разложить вещи из поездки, и нужно с этим разобраться. На самом же деле, ко мне скоро должен был прийти Крис, и мы будем решать, куда повесить мой портрет, подаренный Мелори и Данте. Подруге я об этом портрете не сказала, так как, ясное дело, этот портрет был слишком шикарным подарком, а раскрывать истинное богатство семьи Криса было бы не хорошо.

Придя домой я, ничего не подозревая, открыла двери и завалилась внутрь. Первое, что меня насторожило, это свет, доносившийся из кухни. Я четко помнила, что перед уходом его выключила. Второе - это музыка, звучавшая оттуда же.

"Крис не мой прийти ко мне в дом, так как в последний раз, когда он пробрался ко мне и здорово напугал, я четко дала ему знать, что если такое еще раз повториться, то все последующее время компанию мне будет составлять Кристофер. Тогда может грабители? Вряд ли. Не думаю, что они бы стали включать музыку. Не уж то... Фред? Да нет, это еще глупее".

Так и не придумав, кто это мог бы быть, я на цыпочках пробралась к стене, где у меня висела дедушкина бейсбольная бита. Если это будет кто-то плохой, и я его вырублю, то скину все на биту, а не на свою истинную силу.

Замахнувшись оружием для удара, я начала медленно продвигаться к кухне.

Аккуратно выглянув из-за стены, я чуть было не выронила биту от увиденного. В моей кухне, легко покачиваясь на стуле и взгромоздив ноги на обеденный стол, сидел Грим, и что-то наигрывал на своей дурацкой гитаре.

Почувствовав мое присутствие, демон поднял голову. Он был совершенно спокоен, но, все же, увидев меня с битой в руках, слегка удивился.

- Привет, - Грим широко улыбнулся во все тридцать два.

- Ноги на пол, - вместо ответа прошипела я, совершенно не думая опускать биту.

- Оу, прошу прощения.

Он послушно убрал ноги со стола.

- Что ты делаешь в моем доме, и как ты сюда попал? - спросила я и сделала неуверенный шаг вперед.

- Мы обязательно обсудим это, но сначала убери биту. Мне то все равно, но вот гитару придется ремонтировать, если зацепишь ее.

Я еще несколько секунд не двигалась, оценивая ситуацию, но потом все же опустила биту и, кинув ее возле себя на пол, оперлась на дверной косяк и скрестила руки на груди.

- Ну?

Грим заговорил, пряча гитару в чехол:

- Наша вчерашняя встреча вышла не совсем такой, как хотелось бы. Я планировал как-то оповестить тебя о своем прибытии заранее, чтобы не вышло... так, как вышло. Но ты увидела меня первая. Сегодня я хотел поговорить с тобой, но ты была зла и не хотела слушать, так что я решил прийти к тебе домой сразу после школы. Но тебя тут не оказалось. Я ждал, как тут начал моросить дождь. Тут я увидел открытое окно и...

- Решил подождать внутри, - закончила я за ним фразу, на что радостно кивнул. - Ну, с этим ясно. Но я не могу понять одного - зачем тебе это?

- В смысле?

- Зачем ты пытаешься наладить общение между нами? Зачем тебе говорить со мной? Я уже знаю то, что ты демон, знаю причины, по которым ты со мной так дружески общался. Все карты уже раскрыты, поэтому какой смысл продолжать игру?

К моему удивлению, Грим отреагировал не так, как я ожидала. Он вдруг согнулся и начал громко, искренне, совсем как человек, смеяться. Меня это озадачило и немного рассердило.

- Что?!

- Прости, - наконец-то выговорил он, смахивая упавшие на лицо волосы. - Вы, люди, такие смешные. Везде ищите какой-то подвох или подлянку. Ты думаешь, что раз я демон, значит, не могу общаться с тобой просто ради интереса?

Я смутилась и отвела взгляд.

- Ну, - буркнула я тихо, - просто, ты хотел, чтобы меня пожрала Лилит. Это естественно, что я зла.

Грим издал еще несколько сдавленных смешков и, глубоко вздохнув, успокоился.

- Окей. - Он указал мне на соседний стул, - Садись, поговорим.

- Не указывай, что мне делать в моем доме, - как-то слабо возмутилась я, но все же села. - И вообще, скоро должен прийти Крис, так что лучше тебе поскорее уйти, а ни то, чувствую, он превратит мой дом в поле боя.

Демон легкомысленно отмахнулся.

- Да ладно тебе, не переживай. Все будет нормально. Лучше рассказывай, как живешь? Как провела лето?

Он смотрел на меня своими фальшиво-разноцветными глазами так воодушевленно и по-детски, будто я сейчас должна была дать ему мешок конфет. Я не спешила с ответом, а только скрестила руки на груди и скептически на него поглядела. Несколько секунд мы молча боролись взглядами. Тут Грим нахмурился и буркнул:

- Ладно, я уйду. Но при условии, что ты выполнишь одну ма-а-аленькую просьбу.

Я насторожилась.

- Какую?

Парень вновь широко улыбнулся и выпалил:

- Приготовь мне яблочный пирог!

Я чуть не свалилась со стула, на котором так не вовремя решила побалансировать.

- Чего?!

- Приготовь мне яблоч....

- Да слышала я! На кой черт тебе пирог? Ты же не чувствуешь вкуса?

Грим удивленно приподнял бровь.

- Кто тебе такое сказал?

- Ну... - Я задумалась. А ведь действительно никто не говорил о том, что демоны, когда полностью захватывают наше тело, не приобретают способность чувствовать вкус.

- Так! - Парень хлопнул в ладони и, сложив их, указал на меня. - Приготовь мне пирог и мы поговорим. И я, так же, расскажу тебе о том, чем же мы отличаемся от умерших. Идет?

Немного подумав и решив, что от простого разговора я ничего не теряю, я согласно кивнула.

- Но у меня нет продуктов. Нужно будет пойти в магазин.

Услышав мои слова, Грим ухмыльнулся и выудил из-под стола белый пакет.

- Все нужное - здесь!

"Значит, он с самого начала на это рассчитывал. Да уж..." - подумала я, закатив глаза. - "Что ж, надеюсь, Крис как всегда опоздает. А то кровь плохо отстирывается, а я ведь только-только постирала ковры! Секундочку... Помнится, Мелори говорила, что демоны могут окончательно убить умершего, просто сделав это умышленно. А так как Крис может вывести из себя даже самого ленивого демона, то... ох ты ж черт!.."


## Глава 4


Я начала вытаскивать продукты из пакета, попутно раздумывая, как бы побыстрее выпроводить Грима. Ведь если Крис увидит его здесь, то, ясное дело, сразу же начнет возмущаться или, того и смотри, полезет драться. Но ничего в голову не приходило, поэтому я решила оставить все как есть и просто приготовить этот чёртов пирог.

- Я помогу! - неожиданно прозвучало прямо позади меня, из-за чего я испуганно подскочила.

Повернув голову, увидела лицо Грима, который с интересом глядел мне через плечо. По коже пробежали мурашки, когда я почувствовала, что парень стоит ко мне почти впритык. Злость и недовольство уже давно испарились. Остался лишь страх, вызывающий неконтролируемую дрожь в коленках. Особенность демонов, которая позволяет им убить нас одной смертельной раной, совершенно не давала мне покоя.

- Хорошо, - произнесла я слегка дрогнувшим голосом и достала из пакета целлофановый мешочек яблок. - Вот, порежь их.

- Кубиками или дольками?

- На твой вкус.

Я дала ему две миски и, слегка помедлив, нож. Грим помыл яблоки и спокойно потопал к столу, напевая под нос какую-то песенку. Он выглядел беззаботно, но после того, как вручила ему потенциальное оружие, я старалась не поворачиваться к парню спиной спиной.

Внутри пакета с продуктами также имелся листик с рецептом пирога. Видно, если бы я заявила, что не умею печь пирог, Грим вручил бы мне рецепт, и после этого я точно никуда бы ни делась. Но я действительно не знала рецепта на память, так что этот листочек оказался как раз кстати.

Разбив в миску яйца и добавив сахар, я, опершись спиной на столешницу, начала всё это взбивать.

- Так вы всё же чувствуете вкус пищи, да? - начала я, глядя на гостя.

Грим в это время мастерски срезал кожицу с яблок и нарезал их маленькими кубиками.

- И не только, - ответил он. - На самом деле в физическом плане у нас есть несколько отличий. Во-первых, вкус пищи. Причиной того, что вкусовые рецепторы умерших по-особому реагируют на все съестное, является простое моральное давление. Как посмертный шрам, например. Он напоминает вам, что вы уже мертвы, заставляет чувствовать отчаяние. То же самое задание и у вкуса. Вы не можете насладиться нормальной пищей и обречены вечно "пожирать" своего Бога. Естественно, некоторые умершие не знают истинную причину, почему вся вода и еда настолько вкусна. Но это ничего не меняет. Слишком частое удовольствие нередко перерастает в пытку. Человек падает духом, слабеет, и демон может спокойно захватить его тело. Когда же душа человека поглощена и демон становится на его место, то надобность в этом вкусе отпадает, и всё приходит в норму. Это простой механизм. Всё, что происходит с человеком, ставшим умершим, имеет свои причины. То же самое со шрамом. После того, как демон полностью овладевает телом, поврежденные органы, порванные сухожилия и кожа восстанавливаются. Остается лишь маленький след.

И в доказательство Грим отодвинул ворот своей кофты, демонстрируя мне небольшую розовую полоску немного ниже солнечного сплетения.

- Парень, что был в этом теле, - продолжил он, - погиб от ранения кинжалом в сердце. Убийца сделал это умышленно. Забрал всё ценное и скинул тело в реку. Зачастую умершие мстят обидчикам за свою смерть, но он не запомнил убийцу и не смог найти его после воскрешения.

- А, - заговорила я, воспользовавшись паузой, - как звали того умершего? Ну, которого ты... пожрал.

- Гримуальд Боттега. Я оставил его имя себе. Веселый был парень. Мне в конце даже жаль его было. Обычно мы меняем имена после того, как заняли место человека. Но иногда оставляем, если они нас устраивают. Так, например, Беатрисс оставила себе имя своего умершего - Беатрисс Байонет. Но имена, это так, формальности. Третье наше отличие с умершими - это физическое состояние. Наша кровь всегда находится на стабильном уровне и пополняется в случае её потери. Так же мы можем заставить сердце вновь работать, чтобы передвигать кровь по телу. Но мы не оживаем. Остальные органы не начинают вновь работать. Кровь просто передвигается по венам, не перенося никаких питательных веществ. Это нужно, чтобы в случае надобности заставить кожу стать вновь мягкой и убрать бледность. Четвертое отличие, как ты уже успела заметить, это цвет глаз. С ним уж ничего не поделаешь, приходится носить линзы. Хотя у вас никого уже не удивишь демоническими глазами. Люди сами любят менять себе цвет глаз. Да даже будь у нас рога, никто, наверное, даже не обратил бы на это внимание, сваливая все на очередную новую моду. Хотя всего некоторое время назад нас бы сожгли на костре.

Его слова вызвали у меня смешок. Да, вот такие мы люди. От нас в шоке сами демоны!

- Также наша физическая сила больше, регенерация быстрее, мы чувствуем появление каждого умершего на Земле... Есть ещё несколько незначительных отличий,- продолжал тем временем Грим. - Но главное отличие - это кровавый след. Он появляется после того, как мы присваиваем себе тело человека, которого пожрали.

Парень встал и, повернувшись ко мне спиной, медленно задрал свою кофту до самой шеи, обнажая голую спину. То, что я увидела, вновь напомнило мне, что передо мной стоит не кто иной, а сам демон смертного греха. На спине у Грима красовалась огромная темно-бордовая татуировка. Хотя татуировкой назвать это будет неверно. Это был именно знак, демонический знак - фигуристый узор, который начинался в районе лопаток и, сужавшись, заканчивался за линией штанов.

"Кровь от крыльев, которая стекала по спине, начала впитываться в кожу, формируя странные узоры, а там, где заканчивался хребет, она затвердела и стала хвостом" - вспомнились давние слова Локки, когда мы искали информацию о демонах в библиотеке особняка.

- Это кровавые узоры, - подтверждая мои мысли, объяснил Грим. - Демоны смертных грехов, частичками которых мы являемся, когда-то были ангелами. Но они отреклись от Божьих правил, за что тот изгнал их в Бездну. Огонь Бездны был слишком мучителен, поэтому падшие были обречены на вечные муки. Но Владыка увидел это и даровал ангелам силу, которая спасла их от мук, но сделала созданиями Бездны - демонами. В благодарность за спасение новоиспеченные демоны стали служить Владыке. Символы на моей спине - следы от крови, которая стекала с крыльев, когда ангелы становились демонами. У нас у всех есть такие следы, кроме Лилит. Она не была ангелом и присоединилась к нам немного позже. Но, подозреваю, эту историю ты знаешь?

Я кивнула, все еще пристально глядя на темные узоры.

- Кровавый след является напоминанием нам, демонам, что мы есть существа высшие, выше людей. И, несмотря ни на что, мы должны хранить верность Владыке, ведь именно он подарил нам силу и спас от вечных мук.

Закончив говорить, парень опустил кофту и сел обратно за стол.

- Вот и всё.

Только тогда я увидела, что яйца, которые я взбивала, уже давно стали однородными, поэтому начала работать с остальными ингредиентами.

- Ты так подробно это рассказываешь, - заметила я, открывая пакет с мукой.

Грим пожал плечами.

- А смысл мне что-то скрывать? Тем более я давно хотел с кем-то спокойно поговорить. О, смотри, зайчик!

Широко улыбнувшись, он показал мне дольку яблока с кожурой, вырезанной в виде своеобразных заячьих ушек. Через миг этот зайчик был успешно съеден.

В который раз за этот вечер я удивилась словам Грима.

- Спокойно поговорить? А между собой вы не общаетесь? Я имею в виду остальных демонов.

Парень фыркнул.

- Алан зациклен на своем плане. Беатрисс - это Беатрисс: если с ней поговоришь, так через десять минут уже будешь кувыркаться в постели. Для нее это в порядке вещей. Луиза - дохлый номер, ее не разговоришь. Лука слишком серьезный и вечно читает мне лекции: за волосы, увлечения, стиль одежды. Они ведь все у нас поклонники официальных костюмов. А новички вообще странные: один занят поглощением частиц силы, а второй шарахается ото всех как от огня. Я пытался поговорить и с умершими, которые заглядывают к нам по истечении их десятилетия, но они либо боятся меня, либо относятся как к чему-то неземному. Хотя они правы, но все же... Мне просто хотелось с кем-то поболтать, поделиться впечатлениями. О важных вещах, о глупостях, просто шутить и смеяться. Но такие, как я, не хотят тратить время на простые глупости вроде веселья. А из людей я могу нормально поговорить только с тобой, конфетка.

Я залила тесто и яблоки в формочку для пирога и отправила ее в разогретую заранее духовку.

- Ты странный, - хмыкнула я. - Ты же должен, вроде как, пытаться захватить нашу Землю, поработить человечество, или что вы там, демоны, устраиваете. А вместо этого ведешь себя, как человек: играешь на гитаре, веселишься и ешь сладости.

- Эх, ничего ты не понимаешь, - как-то уныло вздохнул парень, от чего я одарила его удивленным взглядом. - Это вы, люди, странные.

- Обоснуй.

- Да легко! - Грим сперся на спинку стула, закинув ногу на ногу. - Вы - невероятные счастливчики! У вас есть всё, о чем только можно мечтать! Возьмем, например, вашу Землю. Твердая почва под ногами, зелень, огромные океаны, скалистые горы, Солнце и Луна, огонь и вода, воздух, день и ночь! Утренний свет не выжигает кожу, а дарит лишь нежное тепло. Ночь освещается Луной, и не нужно бояться, что, воспользовавшись темнотой, из-за угла вылезет адская тварь, дабы вырвать твое сердце. Звездопады красивы, а не смертельны. На безграничных зеленых полях, усеянных цветами, чувствуешь себя, словно в Эдемском саду. Голубое небо, птицы поют, животные на улице не пытаются тебя загрызть. Не слышны предсмертные крики за окном. Не приходится переступать через трупы, выходя на улицу. Вам был дан Рай. Нет. Вам было дан мир, который лучше Рая! Большинство из вас может наслаждаться всеми четырьмя временами года. Зимой можно слепить снеговика, поиграть в снежки, подурачится в снегу; осенью - покружится под жёлтым листопадом в парке или лесу; весной - гулять под дождём; летом же можно бродить до ночи, наслаждаясь пением птиц, плавать в море или озере. И, вдохновленные всем этим, вы придумали новые вещи для услады души. Искусство, литература, музыка, кинематограф, игры, наука, прочие развлечения... Это настолько невероятно, настолько масштабно, что и столетия не хватит, чтобы всё испробовать! А пища?.. Вы превратили жизненную потребность в предмет удовольствия. У вас есть сахар и соль, что делает еду просто невероятно вкусной. Особенно сладости! Я открою тебе секрет: сладостями могут наслаждаться лишь жители Земли. Ни в Раю, ни в Бездне нет ничего подобного. Только вы, и совершенно свободно и безнаказанно. Сахар - легальный наркотик.

Вы, люди, можете свободно общаться друг с другом, шутить и веселиться, дурачится и бездельничать. У вас существуют понятия дружбы, любви, привязанности, доброты. Вы - свободны! Но не понимаете этого. Даже не так. Вы сами себя ограничиваете. Сами всё уничтожаете. Океаны грязные, леса изрублены, поля выжжены. Вы убиваете друг друга без причины, из-за глупости. Из-за прихоти одного гибнут миллионы. Войны, эпидемии, братоубийства, глупые мести... Вы пытаетесь кровью смыть кровь. Но никто, никто из зачинщиков не признает свою вину, не признает ошибки. И кто становиться крайним? Религия! Вы всегда вините во всем Бога и Владыку! В личных проблемах, в масштабных катастрофах, во всем! Знаешь, есть одно, чего вы не знаете, но знаем мы - существа рожденные раньше вас. Вам было дано одно святое писание от Бога. Одно, и лишь оно было достоверным. Но каждый народ увидел в этом писании только то, что хотел увидеть, и пересказал на свой лад в пользу того Бога, в которого он верит. Кто-то описал Бога, как могущественное существо, подобное человеку; кто-то просто взял и сделал его человеком, а кто-то посчитал, что Богов несколько и все они равносильны по силе своей и отвечают за разные природные явления. В результате истинное святое писание было не просто утеряно, оно было разорвано на куски и восстановлено в множественном количестве в разных религиях. Даже я не знаю, что было в самом начале. Возможно, настоящие демоны смертных грехов и помнят, но не мы - те, кто были отправлены на Землю. Но, чувствую, расскажи вам сейчас правду, вы бы посчитали ее фантастикой. Создав свои религии, ими же вы себя и ограничили. Написали законы, которые нарушаете; правила, которых не придерживаетесь. Выдумали и подали, как правду.

Но это не самое страшное. Больше всего меня, как и всех нас - демонов - удивляет тот факт, что вы ненавидите самих себя. Вы говорите: я ненавижу людей! Они алчны, жестоки и эгоистичны. Но при этом вы же сами люди! Я этого не понимаю. Вы загрязняете ваш мир, но при этом осознаете весь причиняемый вред. Это то же самое, что ранить себя и возмущаться, что оно болит! А еще вы лжёте. Особенно любите лгать сами себе. Я так заметил, что в современном мире стало модным быть шизофреником, психом или извращенцем. Вы трещите направо и налево: я псих, я такой бешеный! Люди, которые сидят в мягкой комнате и видят на руках личинки насекомых, хотя там ничего нет, которые убивают собственных родителей, так как им кажется, за то, что они монстры - вот они сумасшедшие, они психи. А вы всего лишь глупцы. Так же вы хвастаетесь тем, что любите кровь, трупы и всякое такое. Рисуете расчленёнку и рассуждаете о прочих мерзостях, а на деле падаете в обморок, едва завидев открытый перелом или настоящий труп в морге. Вы рассказываете друзьям, что у вас есть воображаемый друг или что вы слышите голоса в голове, и это очень прикольно. Спроси своего друга Криса, как это "прикольно". У него ведь на самом деле острая шизофрения, и не думаю, что это его очень "веселит". Я могу еще долго рассуждать о людской глупости, но это затянется на несколько часов...

Вернусь к хорошему. Любовь... Знаешь, что бы ни говорили ваши ученые о том, что животные тоже могут любить, на самом же деле любовь присуща лишь людям. Только вам дан этот источник удовольствия и горечи, силы и слабости, вдохновения и бессилия. Из-за любви были написаны многие литературные шедевры, созданы фантастические музыкальные произведения, нарисованы великолепные картины, совершены подвиги. Любовь нередко являлась причиной войны, вражды, смерти. Столько всего было совершенно из-за одного чувства! Оно нематериально, его невозможно вызвать силой мысли или прогнать. Оно появляется совершенно неожиданно, тогда, когда его совсем не ждёшь. Любовь меняет жизнь, меняет человека. И я бы очень хотел почувствовать хотя бы что-то отдаленное, но чуточку похожее на любовь! Узнать, почему же вы на ней так зациклены. Но мы неспособны на такое, как и вы - люди, променявшие смерть на жизнь и обреченные быть во власти демонов.

Только людям свойственно такое упорство. Для исполнения цели они готовы пойти против самой природы. Не имея крыльев, они летают, построив самолеты и дельтапланы. Не имея жабр, они спустились под воду с кислородными баллонами или в подлодках. Ограниченные в скорости, они создали быстрые машины. Люди покорили космос! Да вы даже смогли сотворить свой виртуальный мир с безграничной информацией! И вскоре даже сможете погрузиться в него всем сознанием. У вас есть техника, которая делает за вас почти всю работу.

Но я не понимаю, как можно считать жизнь жестокой?! Как можно умышленно делать ее такой для других? Зачем вам горы богатства, которыми вы не пользуетесь?! Зачем вам власть, с которой вы не в силе управиться? Зачем вы стремитесь к деньгам? Не лучше ли будет стремиться к комфорту? Зачем деньги, если они не в силах сделать вашу жизнь проще, огромной кучей отлеживаясь в банке. Вы не в силах ими воспользоваться, так как ограничены во времени своей работой, которая вам и предоставляет этот доход. И неважно, нормальная ли это работа или вы просто заядлый взяточник. Не лучше ли будет потратить всё на удовольствия, пока есть возможность? Зачем умирать богатым? Вы же всё равно умрёте. Не понимаю я вас! Просто не понимаю!


Грим недовольно надул губы и скрестил руки на груди. А я слушала его, выпучив глаза, и периодически просто не верила его словам. Через несколько секунд я не выдержала и начала громко смеяться. Нет, все-таки этот демон - нечто!

- Чего? - возмущенно спросил он, глядя на меня.

А я лишь сильнее засмеялась.

- Прости, - еле выговорила сквозь смех. - Просто... даже демон не может понять людскую натуру.

- Ну, - Грим пожал плечами, - Алан считает вас глупыми созданиями. Как и остальные. А мне вы интересны. С вами весело. Ваш мир и ваша жизнь такие прикольные!

Я наконец-то отсмеялась и взглянула на парня.

- Поэтому у тебя такой стиль: эти линзы и волосы. А еще гитара.

Грим кивнул и улыбнулся.

- Ага. Мне нравится музыка. И ещё сладости. Алан считает, что мы должны быть гордыми и величественными, как настоящие демоны смертных грехов. Но мы ведь всего лишь малые, очень малые части их силы. У нас разные сознания. Твоя Лилит, например, отличается от Лилит Беатрисс, хотя они, несомненно, похожи в своих предпочтениях. Они ведь части одного целого. Я лишь хочу сказать, что наши идеи и взгляды, данные нам Владыкой, естественно, на первом месте. Но я также хочу и развлекаться! Хочу еще многое узнать об этом мире. А сделать это возможно, только если общаться напрямую с его непосредственными жителями. И единственный, с кем я могу говорить открыто, - это ты.

- Хм... - Я потёрла подбородок и пожала плечами. - Боюсь тебя разочаровать, но мы, люди, хоть и интересные, но всё же сволочи. Мы все эгоисты, и даже добродетель наша эгоистична. Вот у вас есть Кодекс Чести Демона. Как ты к нему относишься?

- Это наследие, данное нам Владыкой. Мы почитаем и придерживаемся его со всем присущим нам уважением, - последовал мне незамедлительный ответ Грима.

- Вот. Вы ведь придерживаетесь Кодекса по своей воле, а не потому, что этого требуют? - Парень кивнул. - А у людей все не так. Рассмотрим это на примере той же религии. Я - христианка, наша святая книга - Библия. Наследие, данное нам Христом - это десять заповедей. Но ни я, ни большинство христиан эти заповеди не выполняют. Почему? Да потому что мы хоть и останемся чисты душой, но остальные люди от нас отвернутся, ведь мы будем говорить только правду. Людям нужна ложь. Ты же говорил, что они лгут сами себе. И вот, если мы скажем им правду, то покажем ту реальность, от которой они пытались себя отгородить. И это вызывает у них недовольство, а иногда и полноценную злость. А те веселья, о которых ты говорил: развлечения, удовольствие... Всё это под запретом. Мы должны отвергать искушения, чтобы умереть чистыми душой и встретиться с Богом.

- Но зачем?! - громко взвыл Грим и с шумом опустил руки нас стол. - Зачем отказывать себе в удовольствиях? Кому навредит то, что вы просто будете есть много вкусной пищи? Или слушать музыку, которая вам приятна, пусть даже она будет тяжелой для других ушей? Ведь искусство, музыка, веселья... Да тот же самый секс! Без всего этого, без удовольствий, без пищи для души, вы станете просто серыми овощами! Неужели вашему Богу нравится делать из людей послушных рабов? Не проще ли будет просто разрешить им наслаждаться своей жизнью, но не перегибать палку?

- Ты сам ведь сказал, что все наши религии писаны людьми, и нет ни одной полностью правдивой.

- Да, но... Ох! - парень вновь откинулся на спинку стула, закинув голову назад.

- Да не колбасся ты так, - махнула я на него рукой и встала, чтобы проверить пирог. - Это наши, людские проблемы.

- Знаю. Но я все равно хочу понять... - Он сел нормально. - Ну да ладно. Лучше давай поговорим о чем-нибудь другом.

Пирог снизу уже подрумянился, но сверху еще только собирался, поэтому я переложила его на одно отделение выше, чтобы вдруг не подгорел.

- Ладно. Тогда у меня есть один вопрос, - произнесла я, садясь обратно за стол. - Как у вас там всё происходит? Я имею в виду время, когда вы еще пленённые внутри нас.

- Когда мы еще полностью заключены в умерших? - уточнил Грим, и я утвердительно кивнула. - Ну, как бы это объяснить проще... Мы помещаемся в человека не после его смерти, а тогда, когда он только был услышан в Бездне. Вот, например, Лилит была в тебе уже в следующую минуту после того, как ты спаслась от своего дяди. Да-да, не удивляйся, мне рассказали историю твоей смерти перед тем, как несколько месяцев назад отправить в этот город, - добавил он, заметив мой удивленный взгляд. - Но это не важно. Короче, уже тогда происходит рождение твоего демона. Но он еще без сознания, связан по рукам и ногам в твоем разуме. Демон приходит в сознание спустя некоторое время, когда человек осознает, что он уже мертв, и начинает паниковать и излучать сильные эмоции. В момент пробуждения мы, демоны, словно новорожденные дети: мы не знаем, где мы; не знаем, что случилось; а иногда даже не знаем, кто мы. Все, что у нас есть - это догмы Кодекса Чести Демона, которые мы знаем с момента нашего воображаемого вздоха, и огромное желание поскорее избавится от оков, не дающих нормально мыслить. Эти оковы - цепи вашего разума, связывающие нас и человека воедино. Это ваша защита, стена, замок... Называй, как хочешь. Постепенно, когда человек проявляет сильные эмоции либо, наоборот, впадает в депрессию и пускает всё на самотек, цепи ослабевают, повязки развязываются, и мы постепенно начинаем осознавать происходящее. У кого-то этот процесс занимает от нескольких дней до нескольких лет, а кому-то и несколько часов достаточно. Когда мы окончательно приходим в себя, мы начинаем слышать ваши мысли и видеть картины, которые вы представляете, думая о том или ином. Видеть и слышать настоящий мир мы не можем. Благодаря мыслям человека и этим картинам мы постепенно изучаем язык, на котором говорит человек. До этого мы знали лишь язык Бездны. Изучение так же протекает по-разному. Кому-то нужно больше, кому-то меньше времени. Но почти всегда к тому моменту, когда первые части тела освобождаются (это почти всегда либо рот, либо уши, либо глаза), мы знаем язык человека так же хорошо, как и он сам. Мало того, у нас есть определенные знания о мире и жизни человека благодаря его мыслям и воспоминаниям. Кстати, вместе с тем, как ослабевают цепи, к нам постепенно возвращаются маленькие кусочки воспоминаний истинных демонов Бездны. И, накапливая все это, мы словно взрослеем. Ты, кстати, могла заметить, что твоя Лилит сперва была словно ребенок, с присущим ему вспыльчивым характером и даже голосом. Но в большинстве случаев демоны стараются вложить в человека достаточно большую частицу своей силы, чтобы она с самого начала была "взрослой". Ну а дальше всё просто. Выжидаем момент, когда человек будет готов, и пожираем его. Либо, если не повезет, нас пожирает уже прорвавшийся демон. Выживает сильнейший. Вы называете это законом джунглей.

Парень замолчал. Воспользовавшись паузой, я спросила:

- А разве это честно? Вы же частицы одного целого. Так почему пожираете друг друга? Или это Алан придумал?

Грим отрицательно покачал головой.

- Нет, такое было с самого первого нашего появления на Земле. Алан лишь привел это в порядок и сам собрал сильнейших.

- Всё равно я не понимаю.

- Ну, как тебе объяснить... Это наши инстинкты. Нет, даже не так. Это идея, заложенная в нашем разуме. Миссия. Из всех существующих демонов одного вида должен выйти самый сильнейший. Семь сильнейших выполнят то, что хотели настоящие демоны семи смертных грехов, посылая нас в этот мир.

- А ты знаешь, что они хотят? - аккуратно спросила я, внимательно глядя на парня.

Грим смерил меня долгим и внимательным взглядом и ответил:

- Да. Но, сама понимаешь, я не могу ничего тебе рассказать. Но, чувствую, что очень скоро ваша компания умерших об этом узнает.

В этот момент таймер на духовке, который я предусмотрительно установила, когда положила пирог, зазвенел, извещая, что время вышло и выпечка уже должна быть готова. Я открыла духовку. Пирог достаточно подрумянился, но, когда я проткнула его зубочисткой, она оказалась немного влажной, так что я скрутила градусы на ноль и оставила пирог доходить. Раз Грим все же чувствует вкус, значит, нужно сделать всё как полагается, а то вдруг он заставить меня ещё что-то приготовить.

Примерно через десять минут всё было готово. Я вытянула противень голыми руками и положила его на обеденный стол. Яблочный пирог вышел отличным по виду и, судя по довольному виду Грима, ещё и по вкусу.

- М-м-м... - протянул он, спокойно пережёвывая большой и очень горячий кусок. - Это просто объедение!

Я глядела на него с легкой завистью. Мне тоже хотелось ощутить вкус свежей выпечки, почувствовать во рту кисловатость яблок, вдохнуть этот непревзойденный запах посыпного сверху ванильного сахара. Но всё, что я чувствовала, - это вкус, отдаленно напоминающий свежий хлеб с отрубями. Он был великолепен, но, как говорил Грим, слишком частое удовольствие нередко перерастает в пытку.

- В чем дело? - внезапно услышала я голос своего гостя, что вывело меня из размышлений.

- Да так, - сказала я, вертя перед собой выковырянный из теста кусочек яблока. - Осознаю, Какое же это мучение, когда пища имеет хоть и чудесный, но такой одинаковый вкус...

Не глядя, кинула яблоко через всю кухню, в раковину умывальника.

- Голодные дети Африки убили бы тебя с особой жестокостью, - задумчиво произнес парень, глядя в сторону умывальника.

Я лишь фыркнула:

- Кто бы говорил.

- Согласен, - сказал Грим, усмехнувшись, и рукой оторвал от пирога еще один большой кусок. - Но я вижу, что вкус - это не единственное, что тебя сейчас гложет.

Сказать ему? Или лучше скрыть, как скрыла это от остальных? Им я не говорила, так как боюсь, что они будут волноваться. Но Грим же пытался меня завербовать, дабы меня пожрали. Хотя... они сказали, что теперь я им не нужна. Скажу. Может быть, Грим даже даст какой-то совет. Хотя это вряд ли. Ну да ладно!

- Понимаешь, - начала я неуверенно, - последнее время со мной происходит что-то странное. Конечности немеют, дрожь, внезапные вспышки ненависти и неконтролируемой злости. А когда я накинулась на тебя в школе, то хотела сделать что угодно, лишь бы увидеть на твоём лице отчаяние.

Грим перестал жевать пирог и смерил меня серьезным взглядом.

- Лилит говорила с тобой? - спросил он, а тень былого дурачества и веселья полностью исчезла из его глаз.

- Нет, - тихо ответила я и опустила голову, будто ученик перед строгим учителем. - Она последнее время вообще ничего не говорит. А иногда бывают моменты, когда я даже не замечаю того, что она меня захватила. Будто... это что-то моё личное, а не её сила.

Замолчав, я виновато подняла глаза на Грима. Сейчас, нахмуренный и серьезный, он выглядел старше, чем обычно. И опаснее.

- И ещё то, что сказал Алан, когда мы приехали к вам в штаб, - опять заговорила я, видя, что парень ничего не отвечает, - о том, что носители Лилит живут не больше трех лет. Прошел уже год с моей смерти, а, значит, мне осталось два года.

- Меньше, - внезапно произнес мой гость, что заставило меня вздрогнуть.

- В смысле?

- Три года - для выносливых и сильных людей. А с твоими симптомами ты можешь рассчитывать на три-четыре месяца. Максимум год, если найдешь способ, как противостоять силе.

Мне требовалось около десяти секунд, чтобы разум попросту смог услышать эти слова и понять их смысл. Боль? Непонимание? Недоверие? Как описать то, что я тогда почувствовала? Или это просто был обреченный крик, который был готов в любой момент вырваться из моего горла? Или это организм вновь начал буйствовать из-за отсутствия возможности разреветься? В любом случае чувство, обуревавшее меня в тот момент, было настолько сильным, что лицо просто-напросто не смогло его выразить, и мышцы застыли, будто кто-то нажал меня на паузу.

Я не пыталась как-то прийти в себя, не пыталась хоть как-то выразить мое мнение по поводу слов Грима. Было всё равно, что происходит вокруг и как я сейчас выгляжу со стороны. Мне просто захотелось проснуться. Это ведь сон, да? Бог, Дьявол... это же просто религия... просто вера... просто слова в святых книгах... мы все с этим сталкивались, все об этом знаем...

Ведь каждый человек, каким бы он не был, хоть раз обращался к Богу. Даже если мы ни разу не были в церкви, в минуты отчаяния мы всё равно просим Господа о помощи. Для меня вера была чем-то вроде самовнушения. Люди верят в доброго старика, который создал всё живое и помогает нам жить. Этот стимул придает нам силы и способность двигаться дальше, надеясь, что кто-то нам обязательно поможет. Но есть Бог или его нет, конечный результат всегда зависел лишь от нас самих. Также есть Дьявол. Мы знаем, что он обитает в Аду, поэтому стараемся не думать о нем. Мы боимся попасть в Ад, поэтому брезгуем всяческими упоминаниями о Сатане. Но если следовать Библии, то в Ад отправляются те, кто не следовал заповедям Господа. Я всегда думала, что если человек иногда врёт, но это не несёт за собой негативных последствий, то Бог его прощает. Исходя из этого, можно сделать вывод, что в том случае, если мы будем жить, не нарушая гармонию человечества, нам можно будет со спокойной душой идти в Рай. Я так думала, но недавно поняла, что, размышляя о том, не учла самое главное: пока мы думаем, Бог и Дьявол действуют...

- Мио! Мио! - звал кто-то меня, но я не могла ответить. Я не хотела отвечать. Я хотела проснуться.

И лишь спустя долгие полминуты, которые длились для меня словно полчаса, я смогла выговорить:

- Почему?

Грим, увидев, что я постепенно начинаю приходить в себя, отошел от меня и сел обратно на свой стул. А я и не заметила, как он встал.

- В тебе сидит Лилит. А она даже хуже Люцифера. Её...

- Нет. - Приложив колоссальные усилия, я подняла на парня глаза. - Почему я? Почему меня услышали? Я ведь тогда просто так обратилась к Дьяволу. Это была случайность. Это же было даже не серьезно!

- Если бы это было не серьезно, они бы тебя не услышали, - ответил парень. - Во всяком случае, это уже неважно. Сделанного не воротишь. Тебе нужно это понять и нормально прожить оставшуюся жизнь.

- Жизнь, - презрительно перекривила я его, отводя взгляд.

Примерно минуту мы просидели в молчании. Половина пирога так и осталась нетронутой. Вдруг лицо Грима из серьезного сделалось шуточно угрюмым.

- Эх, - громко произнес он, хватая кусок яблока, выпавшего из пирога, - а я ведь так надеялся немного с тобой поболтать! С Лилит будет неинтересно. Вдруг завтра она захватит твое тело? И что мне тогда делать? Вот так всегда. Не везёт мне!

Его слова, со стороны кажущиеся довольно жестокими по отношению ко мне, подействовали мгновенно, но не так, как должны были подействовать. Мне вдруг стало плевать. Честно. Мне стало всё равно, что я, возможно, не доживу до окончания школы, что мое "бессмертие" лишь пустое слово; что скоро моё тело перейдет во власть демона. У меня нет надежды на спасение. А когда теряешь надежду, по странным обстоятельствам ощущаешь лишь лёгкость.

- Нормально прожить оставшуюся жизнь, говоришь? - с каким-то весельем произнесла я и взяла кусок пирога. - А что, давай! Все равно я скоро умру, так что нет смысла нервничать. Буду думать, будто я смертельно больной раком человек. Грусть и отчаяние не вылечат меня, а возможно, наоборот, ускорят смерть.

- Верно! - Грим улыбнулся, видя, что я пришла в норму, и снова накинулся на пирог.

А норма ли это? Мне не было радостно, я действительно потеряла надежду. Волнение улетучилось, и создалось ощущение, будто разум наконец-то понял, что тело мертво и эмоции ему больше не к чему. Словно с надеждой умерла и моя ду...

"Ту-дум, ту-дум, ту-дум" - вдруг вспомнил мозг знакомое звучание, после чего на него, словно лавина, нахлынула волна воспоминаний:

"ту-дум, ту-дум..."

"Этот подарок будет напоминать тебе о первой смерти..."

"Ту-дум"

"Дабы придать сил, чтобы сопротивляться второй..."

"Ту-дум, ту-дум"

"Клетка..."

Рука инстинктивно потянулась к кулону на шее.

"Это напоминание о том, что твое тело, это твоя клетка..."

"Ту-дум..."

"Если позволишь Лилит победить тебя - я в ту же секунду сожгу вас обеих к чертям..."

"Ту-дум, ту-дум, ту-дум..."

"Клетка..."

Тихий смешок вырвался из моих губ. Я внезапно поняла, какой же ничтожной только что была. Нет, я не могу просто так взять и смириться. Я не могу умереть.

- Я не могу умереть, - в голос озвучила я свою мысль и вновь тихо хихикнула. - Меня просто так не отпустят из этого мира.

Грим приподнял одну бровь.

- Как это?

- Понимаешь, есть человек, с которым я играю в игру. Мы хотим решить, кто же из нас жертва, а кто охотник. Кто чей владелец. Но, так как жертв среди нас нет, - я ухмыльнулась, - то наша игра будет длиться вечность.

Парень усмехнулся мне в ответ.

- Значит, ты не собираешься просто так сдаваться, да?

- Да. И помимо всего этого, у меня и остальных умерших ведь есть еще одна цель. - Я оперлась локтями на стол и слегка приблизилась к Гриму. - Мы приложим все усилия и во что бы то ни стало сделаем так, чтобы ваши демонические планы с крахом провалились.

Его губы дрогнули, но улыбаться он не перестал. Вместо этого демон отодвинул противень с выпечкой немного в бок, оперся, как я, на локти, и приблизился ко мне, сокращая между нами дистанцию.

- Ну, тогда будь готова к тому, что на поле боя именно моя рука может быть той, что окончательно лишит тебя жизни.

- Считай, что готова.

На это мой собеседник лишь хмыкнул. Вдруг он нагнулся вбок и что-то достал из наружного кармана чехла от гитары. Это оказались небольшая белая пластиковая бутылочка, свернутый напополам листок и коробочка странной формы: будто две маленькие круглые коробочки, соединенные между собой. Грим положил эти две вещи на стол и подвинул мне.

- Чуть не забыл отдать, - произнес он. - Неважно, что ты там себе решаешь со своим демоном, тебя каждый день окружают простые смертные. Ты плохо контролируешь демоническую силу, и она может прорваться в любой момент, стоит тебе лишь разозлиться. Там, на школьном дворе, ты даже не осознавала этого. Дальше - хуже. Любой неприятный пустяк начнет вызывать выбросы гнева, и даже если ты будешь держать себя в руках, глаза будут становиться алыми. Поэтому для перестраховки лучше носить линзы. Знаешь, как их одевать?

Сбитая с толку, я неуверенно кивнула.

- Отлично. Здесь так же есть инструкция по использованию. Эти линзы под цвет твоих глаз, они скрывают ненормальное изменение зрачка. И не смотри на меня так. Мы всегда помогаем умершим, чтобы они не привлекали к себе излишнее внимание.

Переведя удивленный взгляд с коробочки линз на Грима и обратно, я, быстро все обдумав, кивнула.

- О"кей. Спасибо.

- Не за что.

- Но ведь, - начала я, приподняв одну бровь, - после помощи вы со временем пожираете тех, кому помогли.

- Ага, - весело ответил парень. - Но, считай, что сейчас я делаю это по доброте душевной.

"Доброта душевная у демона", - пронеслось в голове. - "Закачаешься!"

- Правда вот кое-кто не оценит мои порывы сгладить между нами отношения, - понизив голос, вдруг произнес Грим и, показательно вздохнув, взял в руки нож, которым резал яблоки и который лежал на столе. - Это так, на всякий случай.

Я удивленно глянула на него. Через секунду демон оказался на полу. Вернее, его скинули на пол.

- Крис! - ошарашено воскликнула я, увидев виновника произошедшего.

Когда он успел войти?


Выражение лица брюнета тяжело было разглядеть, но я уверена, что он был сильно взбешён. Это можно было понять по приглушенному рыку, когда Крис придавил Грима к земле и навис над ним, будто волк над волком из чужой стаи. А Грим лежал, совершенно не удивлённый происходящим. На его губах даже играла легкая усмешка.

- И почему все так и норовятся скинуть меня на землю? - засмеялся он.

- Ты чего лыбу давишь? - прошипел брюнет, надавливая локтем на шею демона.

- Да вот интересно просто: если я захотел тебя убить, но ты сам виноват в своем ранении, то ты умрешь по настоящему или нет?

Первую секунду Крис не мог понять, о чём это он говорит, как, впрочем, и я. Но потом он вдруг резко опустил голову вниз. Нож в руках Грима сейчас был зажат между ними двумя. Лезвие оказалось вогнано в живот Криса примерно на треть.

Я застыла, боясь пошевелиться. Будто любое мое движение вонзило бы нож полностью. Крис был почти в таком же состоянии. Он перестал давить на шею Грима и сейчас старался, как кот, изогнуть спину вверх, дабы освободиться от лезвия. Злость в его глазах постепенно оттеснялась страхом.

Примерно секунд пять мы пробыли в таком положении, не издавая ни звука, как тут Грим толкнул растерянного брюнета свободной рукой, одновременно сбрасывая его из себя и вытаскивая другой рукой нож.

- Да не пугайся ты так, - спокойно произнес он, поднимаясь с пола. - Рана не смертельная.

И в доказательство его словам, когда Крис приподнял подол футболки, порез медленно начинал зарастать.

Словно гора свалилась с моих плеч, и я не сдержала облегченного вздоха. После такого нервного потрясения Крис заметно умерил свой пыл и остался просто раздраженным.

- Что ты тут делаешь? - спросил он демона, стараясь придать как можно больше уверенности голосу, но из-за случившегося это плохо получалось.

- Ем пирог, - весело ответил Грим, словно не замечая напряженного состояния брюнета и, беспечно повернувшись к нему спиной, хватанул с противня оставшийся кусок пирога. - Но так как уже довольно поздно и здесь намечается серьезная разборка, то я сваливаю.

Пока Крис пытался испепелить его взглядом, парень одной рукой подхватил чехол с гитарой и закинул его на плечо. За это мгновение Крис быстро встал на ноги и отошел от демона на несколько шагов назад.

Когда Грим проходил мимо Криса к выходу из кухни, его выражение лица вдруг изменилось: улыбка исчезла, беззаботность сменилась серьезностью. Весёлый и любопытный парень по имени Грим исчез. Теперь перед собой я видела гордого и опасного демона семи смертных грехов - Вельзевула. Отойдя немного дальше и оказавшись спиной к брюнету, он произнес тихим и непривычно низким голосом:

- Я не убил тебя лишь потому, что убийство без видимой причины запрещается Кодексом Чести. Так что не слишком обольщайся по этому поводу. Поверь, как только появится причина, сделаю это незамедлительно. Я убью любого, если потребуется.

Уверена, что его "любого" касалось и меня в том числе.

Когда он вышел из кухни, до нас донесся уже привычный громкий голос Грима:

- Ого, уже столько времени! Эх, Лука опять будет читать мне лекции за опоздание.

Послышался звук захлопывающейся входной двери, и на целые полминуты дом погрузился в тишину.

- Что он тут делал? - наконец-то подал голос Крис, не глядя на меня.

Он был зол сильнее, чем когда мы вчера шли к особняку. А так ведь и Бельфегора пробудить случайно можно, поэтому я должна была хоть как-то его успокоить и дать знать, что всё в порядке.

- Да сама не знаю, - ответила я беззаботно. - Когда я пришла домой, он уже был тут. Сказал, что хочет вновь нормально общаться. - Я взяла противень и остальную грязную посуду и, положив её в раковину, начала мыть. - А еще заявил, что не уйдет, пока я не приготовлю ему пирог. Так что пришлось готовить. О, еще он принес мне линзы, чтобы скрывать красные...

Договорить мне не дали губы Криса, неожиданно коснувшиеся сзади моей шеи. Недомытый нож выпал из рук. Я не смела шевельнуться. Во-первых, парень сейчас был неуравновешен и мог из-за любого неверного движения мне эту шею в прямом что ни на есть смысле свернуть. Во-вторых, внезапное возбуждение, нахлынувшее на меня в тот момент, просто не оставляло мне другого выбора, кроме как повиноваться всему, что он сделает.

Его пальцы коснулись моих плеч, оттягивая кофту вниз. Я мысленно похвалила себя за то, что вновь надела ту белую кофту с широким воротником, так как именно благодаря воротнику она без усилий опустилась почти до локтей.

Крис прислонился всем телом ко мне, не отстраняя губ от шеи, и заскользил ладонями уже по голым плечам. Все эти действия были непривычно нежными, но сладкая дрожь и затуманившийся разум не позволили мне думать ни о чем другом, кроме как о желании чего-то большего, чем простые прикосновения. Не стерпев и пяти секунд, я хотела было развернуться к парню лицом, но его руки, перед этим такие нежные, вдруг сомкнулись на плечах, словно железные кандалы. Губы перестали целовать, и теперь я отчетливо чувствовала, как его зубы смыкаются на моей коже. Ногти впились в плоть, и казалось, он хотел добраться ими до моих костей.

- Мне... неприятно, - тихо произнесла я, но возбуждение было сильнее испуга.

- А мне плевать, - послышалось сзади, после чего меня резко развернули на триста шестьдесят градусов.

"Я мазохист, точно мазохист" - носилось в моей голове, пока я упивалась жестокими и терзающими поцелуями.

Парень настолько сильно кусался, что через минуту крови в моем рту было больше, чем слюны, а ведь её и так мало в моём организме.

Тут я вспомнила об одном печальном факте.

- Постой, - еле выговорила я сквозь поцелуй, - Лилит... она может опять... испортить...

Но Крис меня будто не слышал. Вместо этого он на секунду перервал поцелуй для того, чтобы рывком повалить меня на пол. От такой грубости я не слабо приложилась головой о кафель и, будь моё тело нормальным, наверняка заработала бы себе нехилое сотрясение.

Кофта была уже полностью стянута вниз. Футболка Криса снята и отброшена в дальний угол. Парень не церемонился и даже не думал о нежности. Он царапался, кусался, вдавливал в пол до хруста в костях. Но почему-то все это наоборот, лишь сильнее возбуждало и буквально сводило с ума. И если бы я не отвечала на поцелуи и хотя бы пыталась его оттолкнуть, то его действия можно было бы даже назвать полноценным изнасилованием.

Крис даже не потрудился снять с нас всю одежду. Он взял меня прямо там, на полу. Грубо и жестоко. Оставляя после своих зубов и ногтей кровавые раны. Синева глаз порой сменялась алым блеском. Стон смешался с рыком. А в моменты прорыва демонической силы под его руками мои мышцы и кости рушились, словно игрушечные.

И в какой-то момент я отчетливо почувствовала страх. Но не из-за поведения Криса и его действий. Мне было страшно из-за того, что я не просто не хочу сопротивляться - я элементарно не могу этого сделать. И причина не в Лилит. Она не захватывала мое тело и даже не пыталась нам помешать своим "смертельным поцелуем". Все было как в тот раз с Гримом на школьном дворе. Только тогда мной овладел мой гнев, а сейчас - моя похоть. И каждый грубый толчок избавлял от лишних мыслей, каждый жестокий поцелуй лишь сильнее затуманивал разум. А когда Крис оперся спиной об тумбочку, посадил меня сверху на себя, и в следующую секунду я сама терзала его спину ногтями... Я осознала всю безнадёжность ситуации. Моя душа уже наполовину была поглощена демоном похоти, и её желания теперь становились моими...


## Глава 5


Всего лишь час прошел, а моя кухня уже выглядела так, будто там кого-то жестоко убили. Весь пол в кровавых разводах. Кафель и деревянные дверцы нижних тумб поцарапаны. Возле особо глубоких царапин можно было найти куски оторвавшихся ногтей. Так же кое-где валялись клоки волос и мелкие шматы содранной ногтями кожи.

Как только часы в коридоре пробили полночь, их звук будто бы разбудил Криса от забвения. Он резко остановился и с полминуты осознавал то, что только что произошло. Потом вдруг отпихнул меня от себя, быстро встал и, на ходу натягивая одежду, в молчании поспешил покинуть мой дом. А я еще некоторое время сидела на кровавом полу, ничего не понимая. Но был и плюс в том, что парень так неожиданно прекратил свои действия - мое возбуждение тут же спало, и ум наконец-то приобрел способность трезво мыслить. Вот только, сколько бы я не думала, сколько не рассуждала, а ответа на то, почему Лилит не помешала нам, и почему я не могла никак контролировать свои действия, я не находила. С Крисом же все было понятно - он просто слишком ревнивый. Наш недавний разговор о Гриме заставил его вспомнить события той весны, а сегодня, когда Крис увидел этого демона в моем доме, то его злость и ревность просто дошла до своего предела, и он сорвался на мне. А вот я... что же со мной произошло?..


На следующий день, как я и ожидала, Крис со мной не разговаривал. Было заметно, что он чувствовал себя неловко после того, что произошло. Но я не держала на него зла, поэтому, на первой же перемене решила со всем разобраться.

- Вчера ничего не было, - с ноткой серьезности сказала я, подойдя к его парте. - Мы оба забываем тот вечер, и он никак не повлияет на наши отношения. Идет?

Крис несколько секунд обдумывал мои слова и кивнул, после чего первый раз за весь день посмотрел мне в глаза. Вскоре мы вели себя, как и прежде.

Правда, остаточно забыть причину нашей жестокой ночи не давал Грим. Вернее, он и являлся этой причиной. Демон, как только появлялось свободное время, забегал ко мне в класс и, не обращая внимание на испепеляющую ауру Криса, рассказывал мне разные вещи и задавал интересующие его вопросы относительно школы и людей. Локки так же, как и Крис, относился к Гриму с враждебной осторожностью. Я предупредила его о том, что Грим не причинит никому вреда, если его не трогать, и что он тут просто как наблюдатель. Локки был рассержен из-за того, что я вновь от него все скрываю, поэтому мне пришлось пообещать в скором времени ввести его в курс дела. Ирен же относилась к демону дружелюбно и охотно с ним болтала. И хоть я была уверена, что Грим ничего ей не сделает, но я все равно старалась, чтобы они контактировали как можно реже.


В пятницу утром восходящее солнце принесло с собой сильный дождь. По телевизору шли неинтересные фильмы и повторы вчерашних сериалов. Бессмысленно клацая по каналам, я решила уже его выключить, как тут внезапно попала на утренние новости, шедшие по нашему городскому каналу.

Звонкий голос симпатичной журналистки вещал:

- ...и хотя экспертиза показала, что мужчина погиб, по меньшей мере, месяц назад, соседка продолжает утверждать, что еще вчера видела его живим и совершенно здоровым. А теперь о местных новостях. Двенадцать детей пострадавших в аварии все еще находятся в тяжелом состоянии. Напомним, что двадцать восьмого августа в шестнадцать часов на сорок восьмом шоссе произошло столкновение грузовика с пассажирским автобусом. В автобусе находилось шестнадцать человек, тринадцать из которых были дети. Все они были воспитанниками в приюте св. Троицы. Оба водителя и две монахини приюта погибли на месте. Двенадцать детей поступили в больницу в критическом состоянии. Единственным непострадавшим оказалась восьмилетняя Люси-Роуз Марбел. Это можно назвать чудом, если учесть, что монахиня, ехавшая на соседнем сиденье, умерла почти мгновенно. Девочка отделалась лишь сильным испугом.

На экране замелькали кадры, снятые журналистами почти сразу же после аварии. Много раненых детей, несколько тел из автобуса вынесли уже накрытыми черным мешком. Тут камера берет крупным планом ту самую единственную непострадавшую девочку. Она стояла, укутанная в покрывало, тесно прижавшись к тучному полицейскому. Когда камера полностью показала ее лицо, девочка, будто почувствовав, что ее снимают, направила свой испуганный взгляд на объектив. И в этот момент у меня внутри что-то странно дрогнуло. И дело даже не в странном выражении лица Люси-Роуз, и даже не в ее светло-серых, чуть ли не полностью белых глазах. Просто в какой-то момент мне почудилось, словно девочку окутывает какой-то черный дым. Всего мгновение, но и его было достаточно, чтобы Лилит внутри меня встрепенулась.

Агнец - это было первое, что пришло мне в голову. Ведь, если посудить, то все сходится: девочке восемь; авария случилась двадцать восьмого числа, и, по словам Луки именно в этот период произошел выброс силы агнца. Возможно, именно поэтому она и осталась невредима. Она спасла себя, воспользовавшись силой Владыки. И по ее состоянию, как я вижу, есть догадка, что девочка сделала это неосознанно. Как бы то ни было, нужно поскорее все рассказать Мелори и Данте.


Как можно быстрее собравшись, я вылетела из дома и побежала в сторону особняка умерших. Добежав буквально за пятнадцать минут, на самом пороге мне посчастливилось с кем-то столкнуться, да так, что если бы тот человек меня не удержал, мы бы вместе свалились на пол. Правда вот, через секунду он сам же меня от себя и оттолкнул, из-за чего я плюхнулась на пятую точку.

- Доброе утро, Рейн, - буркнула я не глядя, и медленно встала с пола. - Вижу у тебя как всегда прекрасное настроение.

- Отстань, - бросил парень, отряхиваясь, будто бы я его чем-то запачкала. - Чего тебе нужно, с утра пораньше?

- Где Мелори и Данте?

- В кабинете. Об этом своем агнце толкуют.

Сказав это, Рейн поправил школьный рюкзак, и, не прощаясь, вышел на улицу. Я провела его скептическим взглядом. Значит, когда мы все держали от него в тайне, то он злился и возмущался, а когда начали все рассказывать, то всё - интерес потерян. Эх, Рейн есть Рейн.

Быстро поднявшись на второй этаж, я направилась к одной из дальних дверей.

Кабинетом называлась средних размеров комната, которая по содержимому больше остальных в этом доме подходила для двадцать первого века. Прямо напротив меня размещался большой красивый письменный стол и черный кожаный стул, сзади которого на всю стену растягивался шкаф с книгами и документами. Слева были два больших окна, а возле каждого стояли два компьютерных стола и сами компьютеры. У правой стены размещался небольшой кожаный диванчик, с которого можно было смотреть телевизор, висевший немного левее двери.

Мелори сидела за письменным столом, скрестив руки перед собой, и с серьезным видом смотрела в телевизор. Данте стоял возле нее, с правой стороны. Его выражение лица так же изображало предельную серьезность. А на кожаном диване беззаботно разлегся Крис и вертел в руках детскую радужную пружинку.

- Мелори! - воскликнула я, зайдя внутрь. - Только что по новостям...

- Мы тоже видели, - произнесла она и указала мне на экран телевизора.

Я повернулась и увидела крупным планом лицо той самой девочки, взятое на стоп кадр.

- Это я заметил ее, когда смотрел телик! - похвастался Крис, довольно усмехнувшись. Его беззаботность не слишком хорошо вписывалась во всеобщую картину.

Мелори одарила его мимолетным взглядом, и снова взглянула на экран.

- Это точно агнец? - спросила я.

- Возможно, раз мы все это почувствовали, - ответила женщина. - Во всяком случае, необходимо сначала проверить. Нужно встретиться с этой Люси-Роуз Марбел. Мы пойдем в приют. И вы тоже, так как нельзя полагаться только на наши с Данте ощущения. Девочка ведь может просто оказаться обычным умершим. Тогда и невредимость после аварии объяснима. Но если даже Мио - самый молодой умерший из нас - почувствовала что-то, значит девочка вполне может оказаться агнцом. Но просто так взять и прийти в приют, под предлогом поговорить, мы не можем. У меня есть одна идея, как все провернуть, но нужно немного времени для подготовки. Вы пока идите в школу. Но чтобы в два часа были здесь.

- Ла-а-дно, - лениво протянул Крис и поднялся с дивана. - А я думал, что хоть школы удастся избежать.

Мелори на это ничего не ответила.

Как только мы с парнем собирались выходить из кабинета, нас нагнал голос Данте:

- Рейн знает лишь то, что мы обнаружили возможного агнца. Он не знает, где ребенок находится, и лучше скрывать от него эту информацию. Хотя бы до того момента, когда мы не удостоверимся, что девочка действительно та, кто нам нужна.

Это меня удивило.

- О чем это он? - спросила я тихо Криса.

- По дороге расскажу.

Как только мы вышли из особняка и быстрым шагом направились в школу, я повторила свой вопрос.

- Понимаешь, - начал парень, - эта девочка же приютская, да? Она живет в приюте св. Троицы.

- Ну да. Вы скрываете это от Рейна, так как не хотите напоминать ему о том, что он тоже из приюта? - озвучила я свою мысль, на что Крис отрицательно покачал головой.

- Не совсем. На самом деле приют св. Троицы и есть тот самый, из которого сбежал Рейн. Это его бывший дом.

Я даже на секунду остановилась от шока.

- Как?

- А так. Мы тоже были удивлены. И решили ничего ему не рассказывать. Рейн ненавидел свой приют. Поэтому брать с собой его мы не будем, а то вдруг решит отомстить и все там разрушит, или вообще - сожжет. Ты Рейна знаешь, он быстро выходит из себя.

Я кивнула, показывая, что все понимаю. Крис прав. Рейн с неохотой вспоминает свое прошлое, и кто знает, что же случится, когда он встретиться с ним лицом к лицу.


* * *


Казалось, школьные уроки никогда не закончатся. Но вот наконец-то прозвенел последний звонок, и мы с Крисом, не сговариваясь, одновременно подорвались со своих мест и побежали к выходу. Мы боялись, что Мелори и Данте передумают и уйдут в приют без нас, а нам так хотелось посмотреть хоть глазком на этого странного ребенка, который, возможно, и есть агнец. Но, к счастью, когда мы прибыли в особняк и буквально влетели в кабинет, мужчина и женщина нас там уже ждали.

- Как раз вовремя! - не поднимая глаз, произнесла Мелори. Она сидела за столом и перебирала какие-то документы. - Мы скоро будем выходить.

Данте стоял возле нее и тоже просматривал какие-то бумаги, попутно засовывая некоторые из них в кожаную папку на замке.

- А что вы делаете? - заинтересовано спросил Крис, подойдя к взрослым и заглядывая через стол в их бумажки.

- Собираем нужные документы, - ответила женщина.

- Какие?

- Свидетельства о рождении, паспорта, свидетельство о браке, документы по поводу работы...

- Свидетельство о браке? - шепотом переспросила я, словно спрашивая у самой себя, но Мелори меня услышала.

Она на секунду подняла глаза.

- А мы не говорили?

Я отрицательно замахала головой. Тогда она объяснила:

- В современном обществе довольно трудно ужиться, не имея каких-то родственных связей. Особенно несовершеннолетним школьникам, какими считают Рейна и Криса. Но даже если всем говорить, что у тебя есть семья, в некоторых ситуациях слов недостаточно и нужно документальное подтверждение. Поэтому однажды мы решили зафиксировать наше родство на бумаге (естественно, все документы - фальшивые). И сейчас Крис и Рейн официально кузены и наши племянники, а я и Данте, - она улыбнулась и показала мне правую руку с кольцом на безымянном пальце, - молодая супружеская пара с богатым наследством в виде денег и особняка.

Эта неожиданная новость меня неслабо удивила. А я и не догадывалась об этом. Идея с родством действительно была отличной. Сразу отпадает куча вопросов, которые могут задать в обществе, например: откуда такой особняк, если Мелори и Данте работают на простых работах; почему четыре человека, совершенно разного возраста, живут в одном доме; кто опекает несовершеннолетних Криса и Рейна? А теперь все это не вызывало удивления.

- Умно, - хмыкнула я, улыбнувшись. - Но для чего вам сейчас понадобились документы?

Мелори отдала несколько бумажек Данте, который сунул их в папку и закрыл ее, после чего встала и, подойдя к нам сзади, обняла за плечи.

- Готовьтесь, так как скоро у нас будет пополнение! - объявила она, улыбнувшись.

Я и Крис лишь непонимающе захлопали глазами.

- Шансы, что Люси-Роуз Марбел является агнцом, почти стопроцентные, - подал голос Данте. - А если информация подтвердится, то девочка окажется в опасности. А в приюте она совершенно беззащитна.

- Поэтому, - продолжила Мелори, улыбаясь все шире, - мы нашли способ, как на совершенно законных основаниях забрать девочку из приюта и круглосуточно за ней наблюдать.

Тут до меня наконец-то дошло.

- Вы хотите ее удочерить?! - воскликнула я ошарашено, на что женщина утвердительно кивнула.

- Чего?! - Теперь и Крис был в шоке.

- Возражения не принимаются!

И не обращая внимания на наши ошарашенные лица, Мелори зашагала назад к письменному столу.

- Но, - неуверенно начала я, - это как-то слишком уж неожиданно. И... необдуманно, что ли...

Женщина повернулась к нам лицом и серьезно на меня посмотрела.

- Мы понимаем всю необычность и важность этого решения, но сложившаяся ситуация просто лишает нас права выбора. Либо мы заберем оттуда девочку (если, конечно, она окажется именно той, что нам нужна) и обеспечим ей полную безопасность, либо оставим ее в приюте, и тогда демоны смогут спокойно забрать ее, как только мы потеряем бдительность. При этом мы глупо потратим наше единственное преимущество, состоявшее в том, что мы, возможно, первее них узнали точное местоположение агнца. Теперь понимаете, почему мы пошли на этот серьезный шаг?

Я и Крис одновременно кивнули. Ее слова вмиг умерили наш пыл, и теперь эта идея не казалась мне такой странной.

- Но не стоит забывать и о том, что в данный момент мы руководствуемся лишь нашими внутренними предчувствиями, не имея никаких достоверных фактов, - произнес Данте. - Если Люси-Роуз Марбел окажется обычным ребенком, мы не будем ничего предпринимать по отношению к ней. Но если мы все же не ошиблись, и судьба таки свела нас с агнцом, то наш долг защитить его от той неизвестной участи, которою ему приготовили эти адские создания.

Теперь мои сомнения были полностью рассеяны. После стольких недель неизвестности и безделья, мы наконец-то таки нашли способ, как можно помешать демонам, или хотя бы оттянуть момент свершения задуманных ими планов.

- Но как мы узнаем, действительно ли Люси-Роуз та, кто нам нужна? - задала я вопрос, который был единственным камнем, о который разбивались волны моей уверенности.

Этот камень разрушил Данте.

- Нам подскажут чувства. Ведь, увидев лишь ее лицо в экране телевизора, вы ощутили странную дрожь, исходившую более от вашего демона, чем от вас. А когда настанет время встречи лицом к лицу, то нет сомнений - это чувство вновь повторится с удвоенной силой.

- Поняла, - ответила я и украдкой взглянула на Криса. Его лицо так же, как и мое, выражало решительность и даже какое-то нетерпение из-за предстоящей встречи.

- Как бы то ни было, - вдруг заговорила Мелори, - процесс удочерения довольно долгий и сразу же забрать девочку нам не удастся. Иногда это затягивается на месяцы. Естественно, почти все нужные документы (поддельные, ибо у нас нет времени ждать, пока их оформят как нужно) мы собрали заранее, но не стоит забывать о тех, кто работает в приюте. Будет довольно подозрительно, если лишь зайдя в приют, мы сразу же укажем на одного ребенка, и будем требовать срочного удочерения. Плюс, обязательным будет и согласие ребенка. Если Люси-Роуз будет против удочерения, то ничего не выйдет. А наша затея и так слишком рискованна - приют св. Троицы находится при монастыре. Так что постарайтесь удержать страдальческие гримасы, когда вдруг услышите молитвы или что-то подобное. Так же постарайтесь ничего не пить там и не есть - вся вода и пища освящены, а они в равной мере вредны нам.

Мы с Крисом кивнули. Тут парень странно усмехнулся и хмыкнул:

- Кто бы мог подумать - носитель Дьявола воспитывается в монастыре. Либо Бог слишком слеп и не может различить беса в одном из своих земных пристанищ, либо у Сатаны относительно тонкое чувство юмора.

Я задумчиво хмыкнула на это замечание.

- А Рейна мы правда не возьмем с собой? - спросила я, вдруг вспомнив о том, что мы, хоть и не много, но все же скрываем от Рейна детали происходящего.

- Мы не можем рисковать, - тихо ответила Мелори. - Рейн слишком вспыльчив, а если он узнает, что агнец находится в его бывшем приюте, и что мы собираемся его посетить, то может вспомнить прошлую жизнь и причину своего "проклятия". И тогда кто знает, вдруг в нем вспыхнет пламя мести, и он захочет отплатить приюту за это?

Она была права. Они все были правы. Я это понимала, но все же что-то во мне, наверное, опыт прошлых ошибок, не признавало в тайне добрых намерений, и видело в ней лишь еще одно предательство, которое когда-то понесло за собой другое. Мы предали Рейна, он предал нас. Разбитая ваза режет своими осколками; и теперь мы вновь рискуем пораниться.

Внезапно Данте резко повернул голову к двери. Нахмурившись, он прошептал:

- Я слишком поздно заметил.

Мы втроем удивленно на него взглянули, после чего перевели взгляд туда, куда он смотрел. Распахнутая дверь, как мы ее и оставили; коридор пуст. Но приблизительно через три секунды в дверном проеме показался сам Рейн, вошел, сунув руки в карманы, и прислонился спиной к стене возле двери. Вид у него при этом был совершенно спокойный, даже слишком.

- Оказывается, вы считаете меня тем еще психом, - произнес он без эмоций.

Мелори виновато опустила глаза, я и Крис удивленно глядели на парня, а Данте все еще сохранял серьезное и настороженное выражение лица.

- Сколько ты слышал? - спросил он.

Рейн наигранно безразлично пожал плечами.

- Достаточно, чтобы понять, что ваш агнец тусуется в моем приюте, и вы хотите туда наведаться, но я не должен этого знать, ибо: "Рейн конченый псих и может всех поубивать, чтобы отомстить за свою дурацкую жизнь, и бла-бла-бла, и всякое такое...".

- Мы не говорили такого, - неуверенно попыталась возразить я, но меня заткнул его испепеляющий взгляд.

Мелори подняла голову и хотела было что-то сказать, но Рейн ее опередил.

- Да ладно, не парьтесь. - Он махнул рукой и повернулся к выходу. - Я не собираюсь устраивать истерики. Меня это уже не касается. Прошлое - в прошлом, и мне глубоко наплевать на него. И на приют плевать. Так что делайте, что хотите.

И вышел.

Примерно на полминуты комната погрузилась в тишину. Мы не знали, как реагировать на случившееся. Хорошо ли то, что Рейн так спокойно отнесся к раскрытию правды? Или же наоборот: это затишье перед бурей?

Не знаю, как насчет остальных, но мне показалось, что те безразличие и спокойствие, с какими Рейн это все принял, были лишь маской. И лучше будет разобраться во всем сейчас, так как даже минутное промедление может стать результатом того, что парень не только перестанет нам верить, а и сам откажется быть честным.

- Простите, - произнесла я, повернувшись к Мелори и Данте, - я бы хотела поговорить с Рейном. Вы можете меня подождать? Это займет десять минут, не больше.

Мелори опустилась назад на свое кресло, с усталым видом откинулась на спинку и махнула рукой.

- Иди. Однажды у тебя уже получилось его образумить.

Получив одобрение, я поспешно вышла из кабинета. Пробежав по коридору, я остановилась у комнаты Рейна и, немного помедлив, коротко постучала. Никто не ответил, но до моих ушей явно донеслось чье-то недовольное мычание с той стороны. Я неуверенно взялась за ручку и толкнула дверь вперед. Она оказалась не заперта.

Рейн сидел на своем черном кресле-подушке и листал один из своих многочисленных альбомов. Я говорю многочисленных, так как возле него лежали еще с десяток таких же. При этом выражение у парня было какое-то угрюмое и, в то же время, грустное.

- Можно войти? - тихо спросила я, но хозяин комнаты даже не поднял на меня глаза.

"Молчание - знак согласия" - с такими мыслями я приблизилась к парню на пару шагов.

Прошла целая минута, нарушаемая лишь шелестом бумаги, когда я наконец-то решилась что-то сказать.

- Тебе ведь не наплевать на свое прошлое, да?

- Не трогай мое самовнушение, - буркнул он, все так же не поднимая на меня глаза.

- Чего ты от себя хочешь?

- Я хочу, чтобы ты отстала.

- Мой вопрос требует другого ответа.

- Скажи своему вопросу, что у меня нет желания ему что-либо объяснять.

Я мысленно взвыла. Вот ведь упертый!

- Так! Либо ты говорить со мной, либо ты говоришь с Данте. Выбирай!

Рейн вздрогнул. Я знала, какое влияние имеет блондин на него. Мне когда-то об этом Крис рассказал.

Дело в том, что когда Рейн только прибыл в особняк, он будто бы впал в сознательную кому. Отказывался говорить и вел себя почти как настоящий труп: часами не двигался и не поднимал глаза. Ему выделили большую, красиво обставленную комнату; Мелори почти все время сидела возле него и говорила о жизни умерших в целом, о том, что в этом больше плюсов, чем минусов. Она старалась его развеселить, завязать разговор, но все было тщетно. Крис же поначалу даже не обращал внимание на Рейна. Он сам в то время так же не отличался особой разговорчивостью. А Данте просто вел себя так, будто бы Рейн с ними не день или два, а несколько лет прожил. В первые дни он заходил в комнату к парню, так как тот не выходил из нее и даже не двигался с места, и спокойно вытирал пыль с мебели и подоконника, кидая простые фразы, наподобие того, какая сегодня чудесная погода или что сильный дождь побил все цветы в саду. Но Рейн, словно легкомысленно брошенная тряпичная кукла, сидел на кровати, уставившись стеклянными глазами на свои руки. Он был вымыт, а шрам на правой руке зашит, но парня это будто и не волновало. Так продолжалось несколько дней пока однажды днем Данте, в своих обычных односторонних (так как Рейн совсем не говорил) разговорах, не упомянул о том, что неплохо было бы подарить одну из многочисленных картин в их особняке какому-то музею. Когда прозвучало слово "картины" правая рука брюнета еле заметно, но все же вздрогнула. Данте это заметил, так как он всегда краем глаза следил за парнем, пытаясь узнать, что же из его слов может пробудить в Рейне жизнь. В тот же день, когда Мелори, как обычно в полночь, зашла проверить состояние парня, его в комнате не оказалось. Долго искать не пришлось: Рейн стоял в самом дальнем углу коридора, возле окна на втором этаже, и смотрел на портрет какого-то старого короля. Мелори не решилась его потревожить и просто осталась следить за ним издали. Парень простоял перед картиной до самого утра, совершенно неподвижно. Но как только яркие лучи солнца из окна упали на его лицо, парень вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и быстрым шагом поспешил назад в свою комнату. Но в остальном его поведение не изменилось: он все так же молчал, и так же неподвижно сидел на кровати. И лишь когда ночной мрак окутывал большой особняк, Рейн выходил из комнаты и становился у очередной картины, рассматривая ее до самого утра. И каждый раз это была другая картина - он никогда не смотрел на одну и ту же дважды. А однажды, когда Рейн решился спуститься на первый этаж, дабы найти там новые объекты своего ночного наблюдения, так как весь второй этаж (кроме комнат, естественно) был им осмотрен, он попал в гостиную. Только вот оказалось, что комната уже была занята: у горящего камина, который был единственным источником света в комнате в ту ночь, на кресле сидел Данте и читал книгу. Рейн остановился у арки, сбитый с толку и слегка напуганный тем, что его заметили. Он не знал, что за ним и так все это время наблюдали. Но Данте лишь на секунду поднял глаза на гостя, после чего вновь погрузился в чтение, словно этот внезапный визит был ожидаем, и нисколечко его не удивил. Рейн стоял совершенно неподвижно, так если бы это могло помочь ему стать невидимым.

- Надеюсь, вам нравятся творения мастеров эпохи Возрождения, ибо в нашей гостиной находятся лишь такого рода картины, - не отрывая глаз от книги, произнес Данте, чем нарушил довольно длительное молчание и заставил брюнета испуганно вздрогнуть. - Справа от вас, например, находится полотно одного из учеников Леонардо да Винчи. Он попытался перерисовать одну из последних робот мастера "Иоанн Предтеча". Копия вышла довольно схожей с оригиналом, и незнающий глаз может даже их спутать, но вы, верно, сможете заметить главное отличие - лицо ученического Иоанна лишено того загадочного выражения, присущего Иоанну мастера Леонарда. Можете сами удостовериться в этом.

Данте замолчал и вновь погрузился в книгу. Примерно минут десять Рейн все еще стоял неподвижно, после чего вдруг сделал неуверенный шаг вперед и медленно направился к той самой картине, о которой говорил блондин. В ту ночь он смотрел на нее. Последующие несколько дней, равных количеству картин в гостиной, Рейн провел там же. Но теперь, вместе с ним, там иногда находился кто-то из жильцов особняка, ведь эта комната была их обычным местом времяпровождения. И даже так Рейну никто не мешал. Он смотрел на картины, остальные занимались своими делами. И плюс был в том, что теперь брюнет не содрогался при каждом шорохе или незнакомом звуке.

Примерно через две недели Рейн пересмотрел все картины, находившиеся на первом этаже. Он опять поднялся на второй и теперь стал заглядывать в комнаты. Комнаты Данте, Мелори и Криса он не посещал, по крайней мере, в те моменты, когда они в них находились. И вот однажды ему пришлось зайти в ту комнату, которую жильцы этого дома решили оставить полностью пустой. Не было ни мебели, ни обоев, ничего - лишь деревянный пол и белые стены. Данте видел, куда направился Рейн и стал возле распахнутой двери той самой комнаты, наблюдая за озадаченным лицом парня. И тогда Рейн в первый раз, за время своей смерти, заговорил.

- Тут нет красок, - произнес он тихим, от непривычки, голосом.

- Вы имеете в виду картины? Или то, что комната сама по себе чиста, как лист? - спокойно спросил дворецкий, никак не выражая эмоций по поводу того, что парень наконец-то таки начал говорить.

- Чисто... Ничего нет.

- Просто у этой комнаты пока нет предназначения, поэтому она и пустует.

На самом же деле, комната была пуста не просто так. В оригинальном поместье Волейхайф эта комната принадлежала единственному сыну графа и графини Волейхайф. Именно для той комнаты Данте рвал бутоны роз в память о маленьком господине. Ни Мелори, ни кому-либо из нас не известна история жизни Данте и причина, по которой он воззвал Дьявола о помощи, тем самым, поставив на себе клеймо умершего. И, наверное, чувство вины из-за смерти графской семьи было слишком сильным, чтобы его можно было вынести, оставаясь в здравом рассудке. А смерть маленького графа была по истине ужасной, раз блондин так сильно на это среагировал. Мелори говорила, что когда Данте, еще будучи в настоящем поместье Волейхайф, заходил в комнату мальчика, на его лице всегда играла лишь горькая виноватая улыбка, а сам мужчина становился почти недосягаем для реального мира и полностью погружался в свои мысли. Поэтому, когда они с Мелори переехали сюда, в Спрингс, и решили построить мини-версию поместья Волейхайф, было решено, что та комната останется пустой. Данте даже не спорил. Он сам понимал, что слишком сильно привязался к своему прошлому.

Но тогда Рейн этого не знал. Он продолжал рассматривать чистые белые стены, будто бы высматривая в них что-то. Наконец-то он вновь заговорил.

- У вас есть краски?

- На данный момент нет.

- А что-то подобное?

- Лишь карандаши и чернила.

- Чернила подойдут. - И после секундной паузы добавил, - пожалуйста.

Данте понял, чего он хочет, и не стал возражать. Он принес ему баночку черных чернил и перо. Второе Рейн отбросил сразу. Он просто вмокнул пальцы правой руки в чернила и неуверенно дотронулся ими до стены. Но через мгновение тут же их отстранил. На белой стене остались черные пятна. Следующее касание было более уверенно и после него остались черные полосы. В третий раз вся рука, смазанная чернилом, была прижата к стене, оставив на ней отпечаток ладони с растопыренными пальцами.

- Можно я останусь в этой комнате?

- Почему?

- Я хочу ее разрисовать.

- Так Вы все же решили остаться с нами?

- Другого выбора у меня нет.

Рейн взглянул на свой шрам, который уже успел испачкаться чернилом и равнодушно, тонкой струйкой, стал лить на него остальное содержимое баночки.

Данте спокойно на это глядел, после чего, медленно зашагав к парню, произнес:

- Что ж, мы можем позволить вам остаться в этой комнате и делать с ней все, что заблагорассудится, но с одним условием.

И, подойдя на достаточно близкое расстояние, Данте вдруг выхватил из рук Рейна чернила, отбросив их вбок, после чего сильным ударом в грудь впечатал парня в стену да так, что послышался хруст костей, и прошипел, сверкая алеющими глазами:

- Перестань строить из себя несчастную жертву, глупый ребенок! Своим поведением ты не вернешь себе жизни. И никто здесь не будет жалеть тебя и сюсюкаться, ибо мы прошли через то же, что и ты. И лишь мы сможем тебе по-настоящему помочь! Поэтому, либо ты перестаешь изображать призрака и нормально с нами контактируешь, либо я самолично разрисую эту стену твоей кровью!

И после этого Рейн заговорил и забегал, как миленький. Со временем его робость прошла, и наружу вырвался привычный сволочной характер. Но иногда, когда Рейн уж слишком сильно своевольничал, именно Данте ставил его на место. Обычно брюнету доставалось за то, что он пачкал своими, замазюканными в краске, руками мебель в особняке; или когда следил грязной обувью пол, ибо бывший дворецкий был излишне чистоплотен, благодаря чему в доме пыли или грязи не было даже в подвале. А самым интересным было то, что Рейн не просто боялся его гнева, он уважал Данте. А хуже злости может быть лишь разочарование в тебе того, кого ты уважаешь. Поэтому Рейн старался сводить эти разочарования к минимуму, но иногда он об этом забывал.

Так что, когда я напомнила брюнету о возможной воспитательной работе Данте, он поднял на меня глаза и прикусил губу.

- Ладно.

Он отложил альбом, что держал в руках, к стопке других, и кивком головы указал мне на пол перед собой. Я села на положенное место и, сложив ноги по-турецки, выжидающе уставилась на парня. Рейн еще несколько секунд нервно кусал губы и теребил пальцами рукава своей кофты.

- Я... не знаю, - наконец-то изрек он тихим голосом и вновь поднял с кучи тот альбом, что некоторое время назад так угрюмо рассматривал. - Все так запутанно. Бывают моменты, когда я желаю стереть с памяти все то время, когда был живым. Просто забыть, как со временем забывается жуткий сон. Но потом наступает момент, когда я вновь и вновь представляю те картины прошлого, стараясь пережить их заново. Я осознаю, что этот жуткий сон на самом деле был для меня чем-то большим, чем просто воспоминание. В том сне я... чувствовал. Я переживал, я злился, я надеялся, иногда смеялся, иногда даже радовался. Да, я чувствовал. - Рейн медленно перевернул темно-зеленую картонную обложку альбома и открыл первый рисунок. - А сейчас что? Мои эмоции даже нельзя назвать настоящими. Такое ощущение, будто я разучился чувствовать. Иногда, когда я злюсь и кричу, то на самом деле чувствую лишь легкое раздражение. Когда меня что-то слегка развеселило, то я смеюсь во весь голос. И это приводит меня в замешательство. А иногда даже пугает. А бывает, что я путаю свои внутренние и наружные эмоции и не могу понять, действительно ли это так злит, или я просто себе накручиваю; действительно ли мне весело, или это опять фальшь. Я забыл, Мио, забыл, как правильно чувствовать! В прошлом, в том жутком сне, я был настоящим! А кто я теперь?! Кто?!

Его лицо исказилось в болезненной гримасе, и альбом был ненавистно отшвырнут на пол, но угодил мне прямо на ноги. Я аккуратно взяла его в руки и разгладила помявшуюся бумагу. Рейн вздрогнул, когда я коснулась альбома, но ничего не сказал и, скрестив руки на коленях, положил на них голову.

Видя, что парень не протестует, я открыла первый рисунок. На нем был изображен, как я поняла, сам Рейн, но маленький, лет эдак десяти или больше. Нарисован он был простым карандашом, по пояс. Задний фон изображен в виде обшарпанной стены со следами каких-то маленьких рисунков. Насколько я поняла, тут Рейн попытался изобразить себя в том заброшенном детском саду, где жил после того, как сбежал из приюта. Рисунок был сравнительно не качественным и походил больше на творчество начинающего рисовальщика, так что я сделала вывод, что его брюнет нарисовал, когда еще был жив. Дата, написанная в нижнем правом углу, лишь подтвердила мои догадки.

"Он нарисовал это где-то в одиннадцать лет" - пронеслось в голове и я, перевернув лист, открыла второй рисунок. На нем, как и на последующих четырех, был изображен пейзаж. Разные деревья, дома, комнаты заброшенного детского сада, нарисованные неопытной детской рукой, которые вызвали у меня легкую улыбку, и которые я не слишком долго рассматривала. Больше внимания привлек шестой рисунок. На нем в анфас был изображен мальчик. Большие глаза, слегка вьющиеся волосы средней длины, худое, но сохранившее красоту, лицо. Губы сжаты тонкой полоской; видно было, что их хозяин пытался улыбнуться, но это у него не слишком хорошо получилось. Взгляд был наивным и добрым, но выражение изморенности и усталости на лице полностью убивали чувство растроганности, вызывая вместо этого жалость и тоску. Мальчик так же был нарисован простым карандашом, так что я не могла точно сказать, какой у него был цвет волос и глаз. Но нацарапанная внизу маленькая надпись пробудили в разуме слова Рейна, когда он рассказывал мне о своей прошлой жизни.

"Уильям. Двенадцать лет", - вот что гласила надпись. Рейн, кажется, говорил, что он был светловолосым и зеленоглазым, так что я, подключив фантазию, придала в уме рисунку цвет.

- Он был красивым, - тихо произнесла я, легко улыбнувшись.

Рейн поднял голову, и я показала ему рисунок. Увидев, о ком я говорю, парень как-то странно нахмурился и выдавил из себя измученную улыбку.

- Я знаю. И он был слишком чист душой, для этого мира. И не смотря на всю грязь, он сумел сохранить ее нетронутой. А я слишком слаб. Я погряз в этой трясине навеки.

Я ничего на это не ответила и перевернула страницу альбома. На ней так же был изображен Уильям, но уже стоящий у окна. На следующем рисунке - спящий, потом задумчиво смотрящий в небо. Потом он стоял в куче каких-то парней и, судя по фотоаппаратам, это были те самые фотографы, что когда-то вытащили двух мальчишек из их разукрашенного убежища. Были еще несколько рисунков с этими парнями: то вместе, то по двое или по одиночку. На одном рисунке был изображен средних лет мужчина, сидящий перед мольбертом, наверное, тот самый художник - учитель Рейна. Потом вновь пошли пейзажи, рисунки животных и натюрморты. Всего в альбоме было примерно тридцать-сорок рисунков, и все они как-то отличались от тех, что мне удавалось видеть однажды у Рейна в комнате или когда он что-то рисовал в гостиной. Хоть эти и были детскими и неопытными, но, глядя на них, ощущаешь, что, рисуя, автор вложил в свое творение всю душу, что он хотел передать в них все те эмоции, что чувствовал, глядя на предметы или людей, которые изображал. А теперешние картины Рейна хоть и были чудесны в своем исполнении, но в них не чувствовалась душа. Они восхищали, но не впадали в душу. Их можно рассматривать, но не любоваться. И теперь я поняла, что имел в виду брюнет, говоря, будто он разучился чувствовать.

Я закрыла альбом и аккуратно положила его к куче других. В голове не было ни одного слова утешения или поддержки, так что несколько секунд я просто молчала, ожидая, что парень сам заговорит. Но он так же молчал и, видимо, не ждал от меня никаких слов.

Но тут я наконец-то таки нашла, с чего начать разговор и, возможно, это даст подсказку, как мне помочь Рейну распутать этот крепкий комок мыслей прошлого и настоящего.

- Я давно хотела тебя спросить, почему ты нарисовал птиц на стенах? - Мой голос привлек внимание Рейна и заставил взглянуть на меня. - Ведь ты мог нарисовать какой-то красивый пейзаж, или что-то похожее. Но ты нарисовал именно птиц, причем всех черной краской и не вырисовывая детали. Почему?

Некоторое время парень обдумывал ответ, устремив свой взгляд на стены своей комнаты. Его лицо выражало некую задумчивость с каплей растерянности. Казалось, он забыл причину своего поступка, и сейчас пытался вспомнить, почему же он это сделал.

И вот растерянность сменилась удовлетворением, а кончики губ приподнялись в легкой полуулыбке. Вспомнил.

- Эти птицы были первыми, что я нарисовал, находясь в этом особняке. Художественной кистью были мои пальцы, а краской - чернила. Я сделал это, как только переселился в эту комнату. Тогда, здесь не было ничего, кроме голых стен. И это мне напомнило о детском саде, в котором я жил, о тех грязных стенах, что были моим единственным холстом. Но тогда я рисовал не раздумывая, изображал то, что первое придет в голову. А в тот момент мне почему-то захотелось нарисовать что-то определенное. И я нарисовал птиц. - Улыбка слетела с губ парня. - Как бы я хотел иметь такие же крылья, как у них. Возможность взлететь в воздух и парить, подгоняемым попутным ветром, - бесценна. А, нарисовав такое изобилие птиц на бледном фоне стены, я представил себя летящим в их стае, в белоснежных, как снег, облаках. Но мои ноги все еще чувствуют землю...

Последнюю фразу он прошептал. И этот шепот передал всю ту безнадежность, что чувствовал Рейн среди этих чернильных птиц.

- Они тоже никогда не взлетят, - неосознанно озвучила я внезапно возникшую в голове мысль. - Ведь они ненастоящие - ты их нарисовал.

- Меня это не сильно утешает.

- У них нет ни прошлого, ни будущего, - продолжала я, не обращая внимания на замечание парня. - Они не чувствуют, не думают, не могут ничего изменить в своей жизни. У них нет жизни... А ты чувствуешь, хоть и не так, как хотелось бы; ты думаешь, ты существуешь. И знаешь что?! - Я вдруг, сама того не ожидая, резко подорвалась на ноги и громко провозгласила, - меня достало твое нытье! Где тот Рейн, эгоистичный мизантроп, что думает лишь о себе? Где тот парень, которому на всех наплевать, и который считает себя королем, а всех остальных - дерьмом? Где он?! Неужели одно ничтожное упоминание о прошлом смогло сломить его, что он сбежал, трусливо поджал хвост! Если так, то я умываю руки. Больше мне не с кем тут говорить.

И, резко развернувшись, я быстро вышла из комнаты, оставив шокированного парня одного. Я не хотела так давить и срываться, но по-другому у меня бы не вышло его образумить. Надеюсь, теперь Рейн поймет, что нельзя просто сидеть и плакаться о своих горьких воспоминаниях. Нужно дать отпор прошлому.


- Ну, как прошло? - спросил Крис, завидев меня. Он сидел, покачиваясь, на деревянных перилах, возле лестницы, ведущей на первый этаж.

- Пока не ясно. - Я сперлась руками на перила, возле парня. - Я пыталась его как-то образумить, но Рейн слишком подавлен. Не часто увидишь его таким.

- Не парься об этом. Побесится и успокоится. Это ж Рейн.

Я нахмурилась.

- Тебе что, совершенно его не жалко?

Крис пожал плечами и равнодушно ответил:

- Не очень. Просто раньше, я испытывал то же, что и он. Я имею в виду все эти переживания о прошлом, желание вновь быть живым и все такое. Но в какой-то момент я осознал, что все те, кто хоть как-то был связан с моим прошлым, мертвы, и мне не к кому вернуться. Поэтому я просто перестал пытаться что-то изменить в своей жизни. Я стал жить настоящим: не оборачиваться назад и не разглядывать горизонт впереди. И мне это нравиться.

- Да ты оптимистичный реалист, - хмыкнула я.

- А это плохо? - Крис рискованно наклонился назад, но руки крепко его держали и не давали упасть. - Ведь жизнь, как цветок. Со временем он обязательно увянет. И как только это случается, одни люди выбрасывают его; другие - хранят, в надежде, что он вновь распуститься. Я же просто поставил этот цветок в рамочку и сделал из него гербарий!

Его слова заставили меня улыбнуться. Криса унывать не заставит даже смерть.

- Перила - опора для рук, а не сиденье, - вдруг послышалось возле нас, после чего брюнета буквально таки стащили за шиворот с его "сиденья" на пол. Повернув голову, я увидела Данте, глядевшего на Криса, словно родитель на провинившегося ребенка. Крис, в общем, выглядел соответственно. Выпалив слова извинения, он рысью прошмыгнул мимо дворецкого на первый этаж. Как уже говорилось, Данте не терпел беспорядка, и это касалось так же поведения.

Я машинально отошла от перил, но мужчина мне лишь улыбнулся своей привычной улыбкой и сообщил, что они готовы выезжать. Я заметила, что сейчас на Данте, вместо его обычной белой рубашки, жилетки и черных классических штанов, были надеты простые светло коричневые штаны и рубашка с короткими рукавами. Светлые волосы были завязаны сзади в низкий хвост. И если бы не идеальная осанка, изысканные манеры и обаяние умершего, мужчина походил бы на простого, ничем не примечательного, молодого человека. Мне было довольно непривычно видеть его в таком образе. Но для нашей затеи это было в самый раз.

Мы спустились на первый этаж. Возле входной двери нас уже ждали Крис и Мелори. Женщина выглядела так же, как и Данте. Ее волосы были завязаны в простую косу. Вместо старинного платья на ней красовалась черная юбка по колено и зеленая блузка с ремнем. Посмертный шрам скрывал плотно обмотанный вокруг шеи шелковый платок.

Самая, что ни наесть, обычная и безобидная молодая пара. Но все же простая одежда не могла скрыть изящество в их движениях, величие во взгляде, и благородство, характерное больше для знатных особ прошлых веков, чем для людей нашего времени. Но об этом знали лишь мы; для простых людей это будет выглядеть результатом хорошего воспитания.

- Ну что, пошли? - спросила Мелори, когда мы вчетвером собрались у выхода.

Мы втроем кивнули. Но как только женщина дотронулась до дверной ручки, сзади нас раздался громкий голос.

- А меня, значит, ждать никто не будет, да?

Обернувшись на звук, мы увидели спускавшегося со второго этажа Рейна.

Его появление нас удивило, как и то, что сейчас парень был в довольно таки приподнятом настроении.

Он уже спустился к нам, а мы так и не нашли, что сказать и лишь удивленно хлопали глазами.

- Чего уставились?

- Ты хочешь пойти? - спросила Мелори.

- А почему бы и нет! - фыркнул Рейн и ухмыльнулся. - Давно была пора навестить свой старый дом. А тут как раз случай подвернулся! Так почему бы им не воспользоваться?

Брюнет хотел было открыть дверь, но его остановила рука Данте, опустившаяся на его плечо. Ухмылка слетела с губ Рейна. Но вместо нее лицо озарила спокойная и уверенная улыбка.

- Все в порядке, - сказал парень, не глядя на блондина. - У меня нет злых намерений. Я просто хочу встретиться со своим прошлым лицом к лицу.

Губы Данте дрогнули в еле заметной улыбке, и он убрал руку.

А в небе темные облака предвещали ливень...


## Глава 6


Старое, крепкое каменное здание монастыря стояло возле леса, в восьмидесяти милях от Спрингса. Это расстояние мы преодолели на красном форде Мелори и Данте, который использовался для поездок по городу, или в ближайшие штаты..

Дождь барабанил по крыше и окнам машины всю дорогу, но как только мы остановились у монастыря, ливень приутих, тучи понемногу начали рассасываться, но солнце все еще было скрыто.

Выйдя из машины, я оглянулась. Монастырь находился в безлюдной местности, ближайший город - примерно в полутора милях от него. Это было довольно большое здание со светлыми черепичными крышами и побеленными стенами, успевшими изрядно потускнеть и облупиться. Крыло приюта находилось прямо позади монастыря. Широкий передний двор занимали две круглые грядки с мелкими цветами, несколько скамеек и один колодец, одиноко стоявший у уныло склоненной ивы. А всё здание и прилегающие к нему территории ограждал высокий кованый забор.

Общий вид был довольно мрачный, а серое небо и дождь лишь усиливали его.

"Так вот в каком месте вырос Рейн. Неудивительно, что у него такой характер. В подобном месте жизни не порадуешься", - думала я, когда мы все покинули машину и подошли к кованым воротам. На секунду я бросила незаметный взгляд на Рейна. Напряженный и нахмуренный, он стоял позади всех, сжав руки в кулаки, словно колебался: идти, или остаться здесь. Но когда к нему повернулась Мелори, парень постарался скрыть волнение, нацепив на лицо маску безразличия. Женщина беспокойно сжала губы, но ничего не сказала.

Вдруг ворота со скрипом открылись, заставив меня вздрогнуть, и к нам навстречу вышла средних лет женщина в костюме монахини. В руках у неё был потрепанный чёрный зонт, совершенно не укрывавший её от дождя. Женщина выглядела взволнованной, однако старалась удержать на лице вежливую улыбку.

- Прошу прощения за задержку! - громко воскликнула она, видно, подумав, что из-за шума дождя и ветра мы её не услышим. - Мы сейчас немного заняты и поэтому совершенно забыли, что ждем гостей! Ой, я же не поприветствовала вас! Здравствуйте. Можете звать меня сестра Джоанна. Вы мистер Клауэр и мисс Фонтес, если я не ошибаюсь?

Сестра Джоанна говорила быстро и возбужденно. Наверное, к ним не часто обращаются потенциальные родители.

Мелори улыбнулась и с ноткой неловкости в голосе (я не разобрала, притворно ли) ответила:

- Да. Мы по поводу усынов...

- Не нужно ничего говорить! - нетерпеливо перебила монахиня. - Обойдемся без формальностей. Мы все знаем, зачем вы здесь, и, думаю, вам не терпится приступить непосредственно к выполнению вашей цели. Да и что это я вас держу снаружи под таким дождём?! Быстрей внутрь!

- А ...- попыталась вставить свое слово Мелори, слегка сбитая с толку таким оживлённым поведением сестры Джоанны, - с нами пришли и наши племянники...

- Отлично! Они пусть тоже идут! А теперь все быстрей под крышу!

Мелори и Данте, молча переглянувшись, зашагали вслед за уже успевшей вырваться вперед монахиней.

По пути я вновь оглянулась на Рейна, идущего рядом: теперь парень выглядел более расслабленным и даже почти улыбался.

- Сестра Джоанна, - тихо произнес он, дабы его не услышала монахиня. - Я помню ее. Всегда чем-то взволнована и взбудоражена. Она - одна из немногих, кто нормально к нам, приютникам, относился, хоть и была строгая. Меня она считала плохишом, ибо я часто прогуливал пения молитв, которые она так любила. Но в общем она не плохая.

- А ты не боишься, что она или кто-то другой тебя узнает? - шепотом спросила я, когда мы входили в монастырь.

Рейн пожал плечами.

- Когда я ушел, мне было семь. За то время я сильно изменился, так что вряд ли это возможно.

- Ну смотри.

Мы впятером пошли вслед за сестрой Джоанной по коридору в крыло приюта. Внутри здание не отличалось особым блеском, но хотя бы выглядело приветливей мрачного двора. Где-то издали слышались звуки молитвы, отдаваемые в голове легким покалыванием. Мимо нас то и дело в спешке пробегали монахини, а иногда и дети.

Свернув вправо, женщина остановилась у широкой двери и толчком рук отворила ее. Мы вошли в большую комнату, похожую на кабинет: стены тусклого голубого цвета, деревянный пол, слева - несколько книжных шкафов, прямо - ещё одна широкая дверь, деревянная низкая лавка и два высоких вазона, справа - письменный стол с двумя стульями. За столом сидела, погруженная в писанину, монахиня лет эдак шестидесяти. Она настолько была поглощена работой, что заметила нас лишь тогда, когда сестра Джоанна кратко кашлянула, привлекая её внимание.

- Мать-настоятельница, - произнесла сестра Джоанна и вежливо поклонилась, когда старая монахиня подняла голову. - Прибыли мистер Клауэр и миссис Фонтес.

Мать-настоятельница отложила бумаги на край стола и слегка хрипловатым голом произнесла:

- Спасибо, сестра Джоанна. Можете идти.

Монахиня возле нас ещё раз поклонилась и скрылась за дверью.

Старая женщина движением руки указала на два стула, стоявшие перед столом. Мелори и Данте сели туда, Крис пошёл к лавке, а мы с Рейном остались стоять возле взрослых. Со стороны другой двери послышались детские голоса и смех. Я никак на это не отреагировала, решив, что там просто сейчас играют сироты. Но, взглянув на Рейна, увидела его озадаченное и нахмуренное лицо.

- Смех? - удивлённо и почти беззвучно прошептал он.

Наше внимание привлек голос матери-настоятельницы.

- Здравствуйте. Вы извините за такой простой прием: сами понимаете, мы пока не можем отойти от недавней трагедии и меньше всего ждали усыновителей. Обычно во время таких происшествий или эпидемий болезни в городе никто и не думает о том, чтобы взять ребенка из монастырского приюта. - Женщина легко улыбнулась. - Не слишком люди доверяют подобным учреждениям, которые живут благодаря пожертвованиям прихожан и копейкам от государства. Как правило, наши сироты вырастают здесь, так и не познав родительской ласки. А сейчас, когда нас постигло такое горе, всё наше внимание сосредоточено на пострадавших детях, и оставшиеся воспитанники из-за слабого надсмотра успели слегка разбаловаться. Я говорю с вами прямо, так как, сами понимаете, когда ребенка возвращают в приют чуть ли не сразу после усыновления - это еще хуже, чем если бы его вовсе не усыновляли. Удар слишком болезненный, особенно для детей, которым уже исполнилось пять. Был случай, когда шестилетку вернули через неделю после усыновления, и после этого он возненавидел само слово "родитель", замкнулся в себе и на время даже отказался принимать пищу. Мы смогли его образумить, но жизнь всё равно оказалась сломлена. Я вовсе не пытаюсь вас запугать или отговорить от задуманного: просто хочу удостовериться, что вы понимаете всю важность ситуации и что ваш такой внезапный звонок с просьбой как можно скорее устроить встречу насчёт усыновления не было простым порывом или прихотью, а важным и обдуманным решением.

Она на секунду замолчала, видно, чтобы решить, что говорить дальше, но этой паузой ловко воспользовалась Мелори.

- Простите, мать-настоятельница, мы...

- Зовите меня Мария.

- Мария, - тихо произнесла Мелори, опустив глаза, и улыбнулась, будто что-то вспомнив, после чего подняла голову и заговорила, - сестра Мария, мы понимаем вашу озадаченность по поводу нашего внезапного звонка, особенно если учесть тот факт, что недавно вас настигло такое горе. Но, можете поверить, идея об усыновлении для нас очень важный шаг, и мы долго его обдумывали. А когда уже решились, то случилась эта катастрофа. Я знала, что сейчас вам не до гостей, но уже не могла так долго ждать.

Мысленно я уже хлопала вовсю отличной игре Мелори, а вот мать-настоятельница по-прежнему выглядела строгой, и её прищуренные глаза пытливо разглядывали мужчину и женщину, сидящих перед ней.

Через несколько секунд она тяжело вздохнула и более дружелюбным тоном произнесла:

- Что ж, ладно. По правилам, вы должны заполнить заявление о желании усыновить ребенка. Потом нужно собрать кучу документов, что заберет немало времени. Потом ещё много всего, но, - она легкомысленно махнула рукой, - это лишь глупые формальности. Для меня главное, чтобы усыновители были хорошими людьми и понравились ребенку. Я бы вообще отдавала детей без всяких подписей, если бы была уверена в чистоте намерений потенциальных родителей. Но, сами понимаете, правила - есть правила. Однако перед тем, как вы начнете заполнять заявление, я бы хотела услышать ответ на один вопрос: почему вы хотите усыновить ребенка?

Она смотрела прямо на Мелори. Видно, считала, что потенциальные матери в таких вопросах более честны и что для них усыновление было чем-то большим, чем для потенциальных отцов. Я разделяла это мнение.

Мелори с минуту раздумывала над ответом, закусив губу и глядя на свои руки. Наконец-то она подняла голову и неуверенно начала:

- Я... Понимаете, в силу некоторых обстоятельств я... я не могу родить ребенка. Думаю, к вам не раз обращались женщины с такой причиной. - Она вновь опустила голову. - Семья для меня всегда была на первом месте, а материнство казалось мне чем-то волшебным и чудесным. Для меня это было залогом истинного счастья, которое, к превеликому сожалению, я не смогу изведать. Но мой супруг не дал мне упасть духом окончательно и предложил усыновить ребёнка. Сначала я отказывалась, мотивируя это тем, что никогда не смогу полюбить чужое дитя. Но прошло время, и я поняла, что другого выхода нет. Мы долго решали, кого взять: младенца или более взрослого ребенка, и остановились на втором варианте. Ведь, взяв младенца, я не смогу потом долго врать и скрывать от него тайну его происхождения. А когда узнает, что он - не родной... Страшно подумать, что же станет с его жизнью. Поэтому лучше всего взять ребенка, который более-менее осознает суть вещей. Когда мы окончательно приняли решение об усыновлении ребенка, ваш приют первым попал в поле зрения. В монастыре дети вырастают под надзором служителей Бога, что делает их кроткими, добрыми и любящими. - На этом моменте Рейн негромко фыркнул, но на него не обратили внимания. Мелори продолжала, - Но как только мы собрались вам звонить, то узнали в новостях об этой ужасной аварии. Муж настаивал, чтобы мы выбрали какой-то другой приют или хотя бы подождали полгода, пока пострадавшие дети полностью оправятся, морально и физически. Но я настолько сильно загорелась этой идеей о ребенке, что просто-напросто не могла ждать. Меня хватило лишь на несколько дней. И вот мы здесь.

Женщина замолчала, дав матери-настоятельнице время обдумать ее слова. Та кивнула и перевела взгляд на Данте.

- А вы, как будущий отец, что думаете о возможности воспитывать чужого ребенка?

Мужчина на это ослепительно улыбнулся и без заминки ответил:

- Если это сделает мою жену счастливой, то я согласен взять под своё крыло хоть десять детей и буду лишь рад.

Мелори взглянула на Данте и взяла его руку в свою. Они друг другу улыбнулись. Вот только выглядело это уж слишком идеально, поэтому я незаметно дотронулась до плеча женщины, как бы предупреждая, что они немного переигрывают. Она меня сразу поняла (наверное, сама догадалась), поэтому изменила яркую улыбку на легкую полуулыбку и повернула лицо к монахине. Та, в свою очередь, лишь умильно вздохнула, глядя на всю эту картину. Отлично, значит, не заметила излишней фальши.

Сестра Мария достала из ящика стола стопку бумаг и поставила её перед Мелори и Данте.

- По закону вы сначала должны заполнить эти бумаги. Но, если хотите, я могу провести вас к нашим детям. Вы взглянете на них, поговорите, и если никто не понравится, то сможете просто уйти, не потратив время. Ну как?

- Благодарим вас за доверие, - ответил Данте. - Но мы предпочтем пройти все нужные пункты по порядку. Хотя, думаю, наши племянники заскучают в ожидании, пока мы будем возиться с документами. Поэтому, не будете ли вы против, чтобы они пошли и познакомились с детьми? Естественно, если дети сейчас не заняты.

Такой излишне вежливый тон смутил монахиню, и она хихикнула, прикрыв рот пальчиками.

- Естественно, пусть идут! У детей сейчас свободное время, и они прямо за этой дверью. Думаю, ребятам понравится визит гостей.

- Отлично! - Мелори довольно хлопнула в ладоши и повернула к нам голову. - Можете идти. И, да, - незаметно для матери-настоятельницы она смерила нас серьезным взглядом, - присматривайтесь к детям. Возможно кто-то из них именно тот, в ком мы нуждаемся.

Мы трое кивнули и направились к широкой двери, за которой слышались детские голоса. Вдруг Рейн остановился и, повернувшись к монахине, сказал:

- У меня к вам один вопрос. Когда-то давно здесь был священник по имени... - он сделал вид, будто на секунду задумался, - Роберт Сиперс, кажется. Он ещё тут?

Мать-настоятельница заметно вздрогнула. Улыбка слетела с её губ, оставив на лице выражение некой озадаченности и волнения.

- Нет, - хриплым голосом ответила она через несколько секунд. - Отец Роберт ушёл из жизни больше десяти лет назад.

- Какая причина смерти?

- Инфаркт.

- Почему он получил инфаркт? - ледяным тоном продолжал допрос брюнет, пристально глядя на монахиню.

Женщина заметно побледнела, а на её лбу выступила испарина. Я нахмурилась. Её реакция могла означать лишь одно: она знала о том, чем "занимался" Отец Роберт. И Рейн тоже это понял, поэтому был столь резок и холоден.

- У него было слабое сердце. - Её голос дрогнул. - А почему вы спрашиваете?

- Да так, был у меня друг из этого приюта. Много рассказывал об Отце Роберте. Вот мне и захотелось узнать, кто же это.

Губы монахини дрогнули, а руки сжались настолько, что костяшки пальцев побелели. Брюнет наслаждался её реакцией, но, видно, он ожидал встретиться со своим прошлым обидчиком, и новость о его кончине одновременно разочаровала и расслабила Рейна, поэтому он сжалился над старой женщиной и махнул рукой.

- Ну да ладно, это не важно, - безразлично произнес он и повернулся к двери. - Друг-то мой тоже давно погиб, а я просто хотел поговорить с этим священником, узнать о старой жизни своего друга. Жаль, очень жаль...

Сестра Мария облегченно выдохнула и незаметно вытерла пот со лба. От Рейна не ускользнул этот жест, но он ничего не сказал.

Мы наконец-то открыли дверь и вошли в комнату, где находились дети. Комната была большой, как гостиная в особняке. Вдоль стен тянулись ряды окон, завешенных лишь легким прозрачным тюлем. Стены светло-персикового цвета, деревянный пол. У дальней стены размещался большой книжный шкаф, забитый книгами разных размеров и цвета. Несколько больших цветных ящиков по углам комнаты вмещали в себя разные игрушки. Пара-тройка круглых ковриков, разбросаных по всей комнате: на них кучками по три-четыре человека играли дети. Несколько мальчишек бегали по комнате, играя в догонялки. А две монахини, сидевшие в углу, отчитывали за какую-то шалость взъершенного черноволосого мальчишку со сломанной игрушечной машинкой в руках.

Всеобщая картина напрочь убила мои ожидания. Я думала, всё будет строго и серьезно, никаких игр и веселья. А это место больше похоже на простой детский сад, чем на монастырский приют.

Я заметила, что Рейн тоже выглядел удивлённым. Похоже, со времён его пребывания здесь обстановка сильно поменялась. Помнится, он мне говорил, что у них даже простого мяча не было, а тут такое изобилие, хоть и, судя по всему, пожертвованных, но всё же игрушек.

Монахини заметили нас, и одна из них, поднявшись, направилась навстречу.

- Здравствуйте, - произнесла женщина, легко поклонившись. - Это вы звонили по поводу усыновления?

- Ну... да, - ответила я, помедлив. - Но мы лишь родственники усыновителей. А пара, звонившая вам, сейчас заполняют бумаги у матери-настоятельницы. Мы трое просто пришли посмотреть на детей.

- А! - монахиня улыбнулась. - Понятно. Ну что ж, можете осматриваться, говорить с детьми. Но, - она заговорила шепотом, приблизив голову к нам, - не стоит пока говорить им, что вы планируете кого-то из них усыновить или удочерить. Это лишь лишние волнения для них, а после и разочарования.

- О, не беспокойтесь, мы просто скажем, что пришли в гости, - я улыбнулась в ответ.

- Отлично! Тогда, - если что, - зовите меня.

Монахиня удалилась назад к своей подруге.

Как только она ушла, я повернулась к Рейну и увидела, как он внимательно разглядывает комнату, будто находился сейчас в какой-то галерее.

- Ну, сильно тут всё изменилось? - спросила я, подтолкнув его локтем.

Парень вмиг нацепил на лицо привычную безразличную маску и шумно фыркнул.

- Спроси лучше, что НЕ изменилось. Я словно в другой приют попал. В моё время даже к смеху относились строго, а тут и игры, и весёлая беготня. Даже как-то обидно. - Он поднял попавшегося под ноги плюшевого зайца. - Бывшая мать-настоятельница, что была при мне, считала такую строгость нормой. Теперь, как я вижу, она отошла от дел либо умерла, - довольно старой была, насколько я помню, - и её заменила другая монахиня, а вместе с ней сменился и приют. Такие масштабные перемены даже снизили мою хандру по прошлому на нет.

- Вот и отлично! - я ободрительно улыбнулась и забрала из рук Рейна плюшевого зайца, а то парень с детским коварством в глазах как раз норовился оторвать ему ухо.

Тут нас отвлекли чьи-то возмущённые возгласы. Повернув голову на звук, я увидела Криса, который о чём-то громко спорил с мальчиком, которого только что отчитывали монахини. При этом мальчик активно размахивал фигуркой Бэтмена, крепко зажатой в детской ручке. А Крис в ответ на это тыкал в него красно-желтой фигуркой робота.

- А я говорю, что Железный Человек круче Бэтмена! Он его по стене размажет своими лучами из ладоней! - донесся до меня голос Криса.

Мальчик презрительно хмыкнул и воскликнул:

- А вот и нет! Бэтмен искромсает на куски твою железяку своими метательными ножами!

- О да, конечно! Он даже приблизиться к нему не сможет!

- Зато у него есть бэтмобиль! - спарировал мальчик.

- А у Железного Человека - его костюм. Он может летать!

- У Бетмена есть личный крутой дворецкий.

- Ха! Секретарь и девушка - Пеппер!

- У Брюса Вейна куча денег!

- Глупый аргумент. У Старка тоже.

Мальчик еще что-то хотел сказать, но лишь открыл рот и захлопал губами, как рыба. Крис издал победный злодейский смех, запрокинув голову и широко разведя руки.

- Нашёл брата по разуму? - скептически изогнув брови, спросила я, подойдя к ним.

- Ахаха, он считает, что... - тут до Криса дошел смысл моего высказывания, и он возмутился. - Эй! Это оскорбительно! Не ставь меня на одну планку с тем, кто считает, что Бэтмен круче Железного Человека. Это просто глупо!

Я устало закатила глаза и поспешила отойти от них подальше, пока они и меня не втянули в свои глупые споры. Тем более нужно поскорее найти Люси-Роуз, ведь именно ради неё мы прибыли сюда.

- Простите, - обратилась я к монахиням, привлекая их внимание.

Та из них, что подходила к нам, встала и направилась ко мне.

- Чем могу помочь?

Закусив губу, я несколько секунд формулировала в мыслях правильные слова.

- Не могли бы вы мне немного рассказать про каждого ребёнка?

- О, конечно! Я расскажу вам всё, что вы захотите узнать.

И жестом указав мне следовать за ней, женщина направилась к углу возле двери, остановившись в нескольких шагах от трёх маленьких детишек, собирающих пазлы на полу. Детей было трое: два мальчика и одна девочка, и они совершенно не обратили на нас внимание, продолжая забавляться.

- Вот, взгляните на этого мальчика в жёлтой кофте, - шепнула мне монахиня, указав на крайнего ребёнка, - Это Филлип. Нам принесли его медсестры из городского роддома: родители отказались от ребёнка из-за сильных финансовых трудностей. Но отсутствие родительской любви не помешало мальчику вырасти добрым и отзывчивым. Он очень любит загадки и логические задачки, и, думаю, у него есть все задатки, чтобы в будущем стать великим учёным! А рядом с ним, - женщина указала на белобрысую девочку, - Лили. Норовистая, бойкая и невероятно честная. Если кто-то соврал или не того наказали, то она сразу же рвётся восстановить справедливость. Правда, за это многие детишки её не любят. Ну и последний, кто сидит справа от Лили, - это Джереми. Мальчик довольно трусливый, но невероятно милый! Очень любит животных. Поёт в нашем детском хоре, но перед большой публикой боится выступать. Несмотря на стеснительность, с друзьями ведет себя открыто и дружелюбно.

Таким образом монахиня показала мне всех детей, что были в той комнате. На середине осмотра к нам присоединились и Крис с Рейном. Кстати, того паренька, которого отчитывали монахини и который спорил с Крисом, звали Томас. Он был шустрым, непоседливым и непослушным - эти горькие факты монахиня совершенно не скрывала. Она лишь добавила, что не винит Томаса за поведение и считает, что он такой из-за одиночества и тоски по родителям, которые отдали его в приют, когда мальчику было уже три года. Такие дети всегда были проблемными.

Всё, что говорила женщина, я пропускала мимо ушей и ждала, когда нам покажут того, ради кого мы проделали такой путь. Но нигде Люси-Роуз я не видела, поэтому решила прямо спросить об этом монахиню.

- Простите, - начала я, когда мы отошли от последнего ребёнка и стали посреди комнаты. - Мы бы хотели увидеть ещё одного ребенка. её зовут... как же там... - я сделала вид, будто вспоминаю, - кажется, Люси.

- Люси-Роуз? - удивленно переспросила монахиня и испуганно прикрыла рот кончиками пальцев, словно только что сболтнула лишнего. Но вмиг взяла себя в руки и постаралась придать лицу спокойное выражение.

- Что-то не так?

Женщина закусила губу, вздохнула и, отведя взгляд, указала нам на дальнюю стену комнаты возле второй монахини, которая сидела и читала какую-то книгу. И только сейчас я заметила персиковую плотную занавеску, за которой, наверное, скрывалась другая комната. Монахиня провела нас туда и медленно отодвинула занавес, пуская внутрь и заходя следом. Мы вошли в комнату поменьше, которая, судя по всему, была столовой. Тут находилось несколько разноцветных круглых столов. За фиолетовым столом сидела девочка. Она тихо напевала под нос незнакомую мне песенку, весело помахивая ножками. Светлые волнистые волосы струились по спине. Кроме неё в комнате совершенно никого не было, но меня не покидало ощущение, что здесь не так пусто, как кажется на первый взгляд.

Как только мой взгляд пал на спину девочки, я вздрогнула. Что-то, чего я не могла понять, вызвало во мне эмоции, которые можно сравнить лишь с тем, что чувствуешь, когда стоишь у клетки с огромным тигром. Животное заперто, но ты все равно боишься подойти ближе, будто каждый твой неверный шаг сломит прутья клетки, как соломинки.

- Люси-Роуз, - предательски дрогнувшим голосом позвала монахиня.

Девочка резко умолкла и перестала болтать ножками, и в комнате на секунду стало невыносимо тихо.

Она медленно повернулась к нам. Взор чистых алмазных глаз пал сначала на Рейна, потом на Криса и на меня. И когда я встретилась с ней взглядом, меня будто бы пробрало током. Колени начали подкашиваться, и возникло огромное желание забиться в угол, сбежать, вырвать себе глаза, лишь бы не видеть этого внимательного и пронизывающего взгляда. Но мы остались стоять, пораженные своими ощущениями.

Люси-Роуз смотрела на нас от силы секунд пять, но мне казалось, будто я простояла так пять часов. Наконец серьезность в её взгляде сменилась удивлением, и она поспешила встать, путаясь в юбке своего кремового платья. Девочка быстро подбежала к нам, глядя во все глаза, словно мы были какими-то фантастическими животными. Но, если точнее, то она смотрела не на нас, а куда-то над нашими макушками.

- Ух ты! - восхищенно выдохнула она тоненьким голоском. - У вас тоже есть друзья!

И убежала назад на свое место, выкрикивая что-то пустоте, у своего стола.

- Что это с ней? - спросил у монахини Рейн. По его виду можно было понять, что он также что-то почувствовал, когда девочка на нас посмотрела.

Монахиня покачала головой.

- Мы точно не уверены. Врачи говорят, что у неё острая форма шизофрении. Люси-Роуз Марбел прибыла к нам почти младенцем. Её родная мать.... - женщина на секунду замолкла, потом вздохнула и продолжила, - мать пыталась убить её сразу же после родов. Как только девочка появилась на свет, она попросила врачей разрешения подержать её на руках. Дама выглядела спокойной, уравновешенной и счастливой, поэтому врачи разрешили. Всего лишь несколько секунд пролежало дитя в руках у матери, после чего лицо женщины исказилось в странной гримасе, и она пробормотала, что это не её дитя. Врачи уверяли, что она ошибается и девочка действительно её дочь, что они только что приняли роды и не смогли бы подменить ребенка. Но она не слушала. Она назвала невинного ребёнка чудовищем и попыталась бросить его на пол, но санитары вовремя остановили её. Девочку забрали, а матери вкололи снотворное, чтобы она отдохнула. Случаи временного безумия родивших - не редкость в медицине, поэтому чаще всего новорожденного не дают матери сразу же после родов. Из-за этого никто не обратил внимание на вспышку безумия женщины и на её слова. Вот только... через несколько часов после этого мать умерла. Она вытащила иглу из вены и проткнула трубочку капельницы, запустив в неё воздух. Врачи были ошарашены. А муж женщины и отец её ребенка был просто в отчаянии. Но всё же, когда пришел срок, он взял ребенка домой, решив его воспитывать в одиночестве. Говорят, что мужчина этот был, каких еще нужно поискать: умный, воспитанный, на все руки мастер. Знакомые души в нём не чаяли. Мужчина назвал девочку Люси-Роуз Марбел, дав ей имя погибшей жены Люси Марбел. И все было прекрасно, пока однажды ночью в полицейский участок не поступил звонок от соседа мужчины, который жаловался на странный шум и вопли, исходившие из дома Марбелов. Что тогда произошло, никто и никогда теперь не узнает. Полиция нашла горе-отца мёртвым у детской колыбели. А в ней металась плачущая Люси-Роуз. На шее у ребёнка нашли следы попытки удушения. Экспертиза показала, что именно отец и пытался задушить свою дочь, но не успел. От сильного эмоционального волнения он умер от разрыва сердца. Девочка осталась сиротой, и её отдали нам в приют. Вскоре мы, в соответствии со своей религией, должны были окрестить ребенка. Обряд крещения проводился три раза, но мы так и не смогли это сделать. В первый раз перевернулся таз со святой водой. Во второй раз потухли все свечи и никак не хотели загораться. В третий раз, во время дождя, молния ударила в одну из башен монастыря и разрушила крест, стоявший на его вершине. После этого мы поняли, что Бог не желает, чтобы этот ребенок был крещен. Мы прекратили свои попытки и девочка так и осталась некрещеной. Но, не смотря на это, Люси-Роуз росла вполне нормальным ребенком. Она была послушной и необычайно тихой. Почти никогда не плакала, не перечила, всегда покорно слушала наставления монахинь. И всё было бы замечательно, если бы не одно но: дети наотрез отказывались с ней общаться, а малыши всегда начинали плакать возле неё. Они все боялись Люси-Роуз. И позже мы поняли, почему. Оказывается, девочка имела воображаемого друга. Она всегда брала по две игрушки, по две книги, по два детских сервиза. Она говорила сама с собой, смеялась в совершенно пустой комнате. Мы думали, что в неё вселился бес! Ведь девочка была некрещёной. Но этот вариант сразу же отпал, потому что Люси-Роуз любила слушать пения молитв, посещала вместе с остальными церковные службы, всегда молилась перед едой, утром и вечером. Поэтому мы остановились на варианте, что девочка психически больна, а так как она не причиняла никому вреда, то и не стали отправлять её в больницу. Дети продолжали её сторониться, но это совершенно не отразилось на поведении девочки. У неё уже был "друг". И мы перестали придавать этому большое значение, считая, что с возрастом она выздоровеет. Но ничего не менялось. Но примерно три года назад один мальчик решил подразнить Люси-Роуз и дернул её за волосы. Она начала хныкать, но не заплакала, и лишь произнесла странную фразу: "Если Роуз не будет плакать - Блэки не будет наказывать. Плакать нужно только, когда есть угроза жизни. Тогда Блэки узнает, что Роуз нужна помощь, и придет спасти её. Но если Роуз заплачет без причины, Блэки накажет невинного, а Роуз этого не хочет". Блэки - это так она называет своего воображаемого друга. Девочка считает, что её галлюцинация может причиниит вред тем, кто заставляет её плакать. А ещё нас сильно удивило: Люси-Роуз знает, что её мать погибла при родах и знает, что её отец пытался сделать. Это очень странно, но, наверное, она просто случайно подслушала это где-нибудь. А полгода назад Люси-Роуз удочерила одна супружеская пара. Мы скрыли от них лишние подробности и сказали лишь, что девочка любит играть с воображаемыми друзтями, но ничего серьезного нет. Да, мы, можно сказать, поступили незаконно, скрывая сведения о болезни ребенка, но мы, стыдно признаться, хотели поскорее отдать девочку, дабы остальные дети больше её не пугались. Меньше чем через месяц мать вернулась вместе с Люси-Роуз к нам в приют и потребовала забрать ребенка назад. Она кричала: "Вы подсунули мне чудовище! Уберите её! А лучше убейте!" Оказывается, всего за день перед этим муж женщины отругал девочку за случайно разбитую вазу. Он взял в одну руку большой осколок стекла и просто приблизил к ребенку, громко говоря, что она поступила очень плохо. Люси-Роуз, как она позже объяснила, сильно испугалась и решила, что мужчина хочет её порезать. Она громко заплакала, и через несколько секунд мужчина словно обезумел. Он начал размахивать руками перед собой, будто отгоняя какое-то невидимое чудище и, случайно споткнувшись, упал, налетев на осколки вазы виском. Он погиб. Всё это видела его супруга. Она посчитала, что Люси-Роуз - проклятый ребенок, и если мы заберем ее, то женщина не станет обращаться в суд. Девочка вернулась в приют и, казалось, была лишь рада этому. А после той катастрофы, когда здоровой осталась лишь Люси-Роуз, мы поняли, что она действительно не такая, как мы. А гнев её страшнее слёз. Те, кто её разозлил, потом боятся находиться с ней в одной комнате, а то и вовсе обезумевали. Опираясь на это, мы решили больше не показывать Люси-Роуз желающим усыновить у нас ребенка. Также мы не можем передать её другому приюту. Мы боимся, что это её разозлит. Поэтому пусть она доживет у нас до совершеннолетия, а там, гляди, с Божьей помощью сама уйдет.

Монахиня замолкла и попятилась к выходу.

- А теперь давайте побыстрее уйдем, - шепнула она, - Мне не слишком комфортно с ней.

Но мы, переглянувшись, остались стоять на месте. Сомнения нет - Люси-Роуз Марбел - агнец, и мы должны поскорее забрать её отсюда!

- Эм... - я повернулась к монахине, - Можно поговорить с ней?

- Вы что?! - ахнула женщина, но резко понизила голос, - вы меня не слушали? Я же говорила, что...

- Я Вас прекрасно слышала, - сказала я как можно серьезней, - поэтому и хочу поговорить с девочкой. Не волнуйтесь, от одного короткого разговора ничего не случится.

Монахиня поджала губы и растерянно поглядела на спину Люси-Роуз. С тихим стоном она произнесла:

- Ладно. Но старайтесь не злить её. Старайтесь вообще не вызывать у неё никаких эмоций!

- Поняла. Спасибо.

Взглянув на Криса и Рейна и получив от них утвердительные кивки, я медленно направилась к Люси-Роуз.

Она сидела за столом и опять что-то напевала. Приблизившись, я увидела разбросанные на столе, изрисованные листки бумаги и разноцветные мелки. Сама девочка что-то усердно рисовала, но из-за её низко наклоненной головы я не могла понять, что именно.

- Эм, привет, - неуверенно начала я, присаживаясь напротив Люси-Роуз.

Девочка резко подняла на меня голову, что заставило меня вновь вздрогнуть, и ослепительно улыбнулась.

- Привет! - она перевела взгляд выше моей головы. - И тебе привет!

Мне стало не по себе.

"Она видит Лилит?"

- Люси-Роуз...

- Роуз, - перебила меня она, вновь погрузившись в рисование. - Роуз любит, когда её называют Роуз.

- Хорошо, Роуз. Скажи, с кем ты только что поздоровалась?

Девочка вновь подняла на меня глаза, но теперь выглядела немного удивленной.

- С вами, мисс. И с вашим другом.

- С моим другом?

- Ага, - её лицо озарила лучезарная улыбка. - У вас очень красивый друг, вернее, подруга. А вы её не видите?

Я осторожно покачала головой.

- Это ничего, я вам её нарисую! - И, взяв чистый лист, Роуз начала на нём что-то активно рисовать. Рисуя, она продолжала говорить. - Знаете, а я даже не знала, что у кого-то тоже есть такой друг, как Блэки. Блэки очень хороший! Он всегда защищает Роуз и говорит с ней. Роуз любит Блеки! Он её настоящий друг! А Ваша подруга говорит с Вами?

- Да, бывает, - нервно улыбнулась я. - И довольно часто.

- А Вы её действительно не видите?

- Нет, не вижу.

- О, это ничего! - тут Роуз подняла перед собой рисунок, который только что нарисовала. - Вот! Я вам покажу наших друзей!

Справа, судя по коричневым линиям там, где должны находиться волосы у этого по-детски нарисованного человека, была я. Прямо над моей головой размещался черный силуэт с черными волосами, завязанными в два высоких растрепанных, - судя по хаотично набросанным полосам, - хвоста.

Слева на рисунке стояла сама Роуз. И возле неё, размером почти с четверть листка, был нарисован огромный чёрный монстр...


## Глава 7


- Тетенька!

Звонкий голос заставил меня нервно вздрогнуть. Я оторвала глаза от рисунка и взглянула на Роуз. Девочка смотрела на меня с нескрываемым любопытством, подпрыгивая на низеньком стульчике.

- Д...да? - спросила я, старательно удерживая на лице хоть какое-то подобие улыбки.

- Вам нравится? Нравится, нравится?

Она была слишком возбуждена и нетерпелива, поэтому я поспешила кивнуть и произнесла:

- Нравится.

Роуз широко улыбнулась и радостно засмеялась. Я почувствовала легкое облегчение. Но через секунду она вдруг резко замолчала, улыбка слетела с губ, брови сомкнулись на переносице, а в алмазных глазах проскользнула искра укора.

- Нет, - молвила она, поджав губы, - вам не нравится. Блеки говорит, что вы врете.

Минутное облегчение бесследно исчезло, и стало невозможным сдерживать испуг, что тут же отразилось на моем лице.

- Я... я просто... - комок в горле не давал вымолвить и слова. И даже не дыша, я почувствовала, как воздух в комнате заметно потяжелел, словно мы оказались в вакууме.

Несколько секунд Роуз сверлила меня недоверчивым укоризненным взглядом, и я уже мысленно прощалась с жизнью. Но внезапно серьезность на ее лице сменило огорчение, и девочка грустно надула губы.

- Я знаю, почему вам не нравится, - начала бормотать она, глядя на свой рисунок, - Просто у Роуз плохие рисунки. Роуз не умеет рисовать красиво, так как она еще ребенок. Блеки говорит, что Роуз не должна грустить по этому поводу, так как по пустякам грустят только дураки, но Роуз все равно грустно.

Мне казалось, что не пройдет и часа, как эта девочка доведет меня до эмоционального инфаркта. Не знаю, что это, но уверена, что у меня есть все шансы это испытать. Во всяком случае, меня вновь накрыла волна облегчения, и волнение соизволило слегка приутихнуть.

- Ничего, если будешь стараться, то очень скоро научишься рисовать как настоящий мастер!

Я не стала спорить с утверждением Роуз, так как есть риск, что она вновь обвинит меня во лжи.

- Правда? - глаза девочки загорелись радостным блеском, - Тогда Роуз будет очень сильно стараться!

- Вот и молодец! - Я наконец-то смогла нормально улыбнуться.

В этот момент со стороны входа послышался шорох занавески, и в комнату вошли Мелори с Данте.

- Здравствуйте, - обратилась Мелори к монахине, - женщина у входа сказала, что вы тут, и...

Громкий возглас не дал ей договорить.

- Ух ты! - воскликнула Роуз и, резко встав, подбежала к только что вошедшим людям, на ходу вновь споткнувшись и чуть не упав.

Мелори и Данте взглянули на девочку и тут же вздрогнули. Приветливость слетела с их лиц, оставив место лишь настороженности и даже страху.

Роуз активно вертела головой, переводя взгляд то на женщину, то на мужчину.

- Вы! - воскликнула она, указав на Мелори, что заставило ее вновь вздрогнуть. - Ваш друг не расплывчатый, как Блеки и друзья тех людей, а виден, словно по настоящему стоит рядом с вами! А Вы, - девочка перевела взгляд на Данте, - Вы... я не вижу вашего друга. Но вы так похожи на Блеки!

Данте озадачено нахмурился такому заявлению, но то, что произошло потом, совершенно сбило его с толку. Роуз вдруг счастливо визгнула и обхватила мужчину за талию, крепко обняв.

- Ура, настоящий Блеки!

Монахиня громко с испугом вздохнула и, совершенно забыв о своем страхе по отношению к этому ребенку, схватила Роуз за плечи и буквально оторвала от Данте.

- Люси-Роуз, что ты делаешь?! - пискнула женщина, после чего перевела взволнованный взгляд на нас и нервно улыбнулась, - Простите, ради Бога! Она впервые такая возбужденная. Да и говорит всякие глупости. Не вините ее. Сами понимаете...

- Это не глупости! Пустите меня! - воскликнула Роуз и монахиня, осознав, что она только что сделала, резко отпустила девочку и отпрыгнула от нее, словно от прокаженной. - Вы ничего не понимаете! Вы все смеялись над Роуз все эти годы и не верили ей! А сейчас, когда наконец-то появились те, кто поверили Роуз, вы... Вы!..

Детские глазки наполнились слезами и монахиня, заметив это, в ужасе прикрыла рот руками и, казалось, сама готова была расплакаться.

Я поняла, что такими темпами ситуация лишь усугубиться, поэтому поспешила успокоить Люси-Роуз и тем самым успокоить монахиню.

- Ну-ну, - прошептала я, быстро подойдя к девочке и присев возле нее. Проведя дрожащей рукой по светлым волосам, начала ее успокаивать, - Не волнуйся, Роуз, мы тебе верим. Мы не станем над тобой смеяться, поэтому не нужно плакать.

Алмазные глаза, которые благодаря слезам, казались двумя искристо-чистыми озерами, взглянули на меня полными жалости и детской обиды. Внезапно Роуз бросилась мне на шею, крепко обняв, что ввело меня в состояние глубокого оцепенения.

"Успокойся, Мио, это всего лишь ребенок. Не нужно так ужасаться, она тебе ничего не сделает" - мысленно уверяла я себя. А девочка продолжала всхлипывать, но уже не более тихо. Спустя несколько секунд я таки смогла себя успокоить и осторожно похлопала Роуз по спине.

- Вот так, молодец, - приговаривала я, - хорошая девочка. Мы тебя не обидим.

Глубоко вздохнув, Люси-Роуз отпустила меня.

- Простите, - с искренним сожалением обратилась она к монахине, - Роуз не хотела вас пугать.

Женщина нервно кусала губу и старалась не смотреть на ребенка.

- Я, - неуверенно начала она, - Это ты прости. Просто я...

- Не нужно ничего говорить, - девочка грустно улыбнулась, - Роуз все понимает. Она не злиться.

- Эм... да.

Монахиня не знала, что сказать, и продолжала избегать взгляда. Это вызвало у меня недовольство. Ведь даже слепой поймет, что Люси-Роуз совершенно не желает зла людям и не пытается использовать свою силу в корыстных целях, хотя и понимает, что ее плач и злость может навредить всем, кто ее обидит. Она была всего лишь ребенком, который так же, как и остальные, нуждается в тепле, ласке и заботе. А здесь, в этом приюте, когда все шарахаются от нее и считают чудовищем, ни о какой ласке и речи быть не может. Повезло еще, что Роуз их не возненавидела.

Так что Мелори была права: нужно забрать отсюда девочку и как можно скорее.


* * *

- Ну что, как вам наши воспитанники? - улыбнувшись, спросила мать-настоятельница, когда мы вернулись в ее кабинет, после получаса нахождения в игровой комнате.

- Они все просто чудо! - ответила Мелори.

Они с Данте сели на стулья перед столом, а наша тройка расположилась так же, как и в первый раз.

- Вам кто-нибудь приглянулся?

Мужчина и женщина переглянулись и кивнули.

- Да, - ответил Данте, - Все ваши дети просто отличные, но больше всего нас зацепил один ребенок и именно его мы хотим рассмотреть, как возможную кандидатуру на усыновление, вернее, удочерение.

- И кто же это?

- Люси-Роуз Марбел, - ответил он, внимательно глядя на реакцию монахини.

А реакция была, при чем сильная. Сначала сестра Мария нахмурилась, будто не понимая, о чем он говорит, потом ее лицо вытянулось в удивлении и побледнело. Она среагировала так, будто бы мы только что на полном серьезе заявили, что желаем усыновить этот письменный стол!

- Вы серьезно? - все еще не веря, прошептала женщина.

- Серьезно, - ответила Мелори, - ваша сотрудница уже рассказала нам историю жизни Люси-Роуз, судьбу ее родителей и предыдущих опекунов, но мы все же остановили свой выбор на ней.

- Но вы не понимаете! - в голосе монахини слышалась не скрытая паника, - Люси-Роуз, она же...

- Шизофреник?

Мать-настоятельница усердно закивала.

- Это не проблема, - спокойно произнесла Мелори, - один наш родственник так же страдает от этого недуга, но нам это совершенно не мешает.

- Но... ох! - старая монахиня устало вздохнула и начала массировать пальцами виски. Через пару секунд она вновь глубоко вздохнула и произнесла, - Что ж, давайте поступим так: мы оформим разрешение на проведение одного дня с ребенком, чтобы вы смогли узнать Роуз получше. И после этого вы уже скажете, действительно ли именно она вам нужна. Такой способ вас устроит?

- Сполна, - тут же ответила Мелори.

- Хорошо, тогда давайте я дам вам список документов, которые нужно будет собрать, и когда вы их принесете, мы оформим разрешение.

Сказав это, сестра Мария достала чистый лист бумаги и стала писать. Мы терпеливо и молча ждали. Через полминуты она положила ручку, окинула взглядом написанное и протянула бумагу супругам.

- Что ж, - начал Данте, прочитав список, - Все зазначенные документы есть у нас в наличии и буквально на днях они будут уже у вас. Мы благодарим вас за доверие и обещаем, что все отведенные нам часы будем заботится о Люси-Роуз, как о своей родной дочери.

Сестра Мария легко улыбнулась.

- Не сомневаюсь. Но имейте в виду, что для этого нужно еще и согласие самой девочки, и...

- Роуз согласна! - послышался слева громкий возглас, что заставило нас всех повернуться в сторону голоса.

Люси-Роуз стояла у дверного проема детской комнаты, широко и радостно улыбаясь. В следующий момент за ней появилась та пугливая монахиня, тревожно глядя на озадаченную мать-настоятельницу.

- Простите! - произнесла она, кусая губы. - Не углядела. Она просто вышла взять игрушку возле двери, и, наверное, услышала ваш разговор.

Сестра Мария, охнув, покачала головой. Но Роуз даже не обращала на них внимание. Она быстро подбежала к Данте, так как он сидел ближе к ней, и схватила своими маленькими ручками его руку.

- Вы хотите удочерить Роуз? - спросила она, восхищенно глядя то на него, то на Мелори.

- Это слишком поспешное решение, - ответил Данте, выдавив из себя улыбку, фальшь которой выдавали нахмуренные брови. - Пока что мы хотим просто провести с тобой день и узнать получше.

- Ура! - она запрыгала на месте. - А когда мы пойдем гулять?

- Скоро, - заверил её мужчина. - Роуз этого хочет?

- Да!

Девочка взглянула на мать-настоятельницу.

- А можно они придут посмотреть на выступление Роуз? Пожалуйста!

Данте и Мелори переглянулись.

- Какое выступление? - Спросила Мелори монахиню.

Но ей ответила девочка.

- В понедельник в монастыре будет выступление хора. Роуз не поет, но она попросила разрешение у монахинь спеть свою песенку после того, как хор выступит. Этой песенки Роуз научил Блеки и он хочет, чтобы она спела её. Роуз тоже этого желает!

Услышав это, мы все поглядели на встревоженных монахинь. Они обе были напряжены и серьезны. Мне показалось, что идея Роуз их совершенно не радует.

- Не думаю, что у гостей будет время... - начала старшая монахиня, обращаясь к ребенку, но Мелори поспешила ее перебить.

- Ну почему же? Мы бы с удовольствием посмотрели на выступление Роуз, если она этого так желает.

Я знала, что Мелори так же считает все это довольно странным. Плюс, Роуз сказала, что песне её научил Блеки, что немаловажно. Возможно, это что-то, что непосредственно связано с агнцем.

Мать-настоятельница тяжело вздохнула и откинулась на свое кресло.

- Ладно, - устало выговорила она, потирая пальцами глаза, - раз Люси-Роуз так настаивает. Представление начнется в шесть вечера. Если у вас получится, и вы соберете все документы из списка, который я вам дала, то во вторник уже сможете провести день с Роуз. Естественно, если к тому времени не передумаете. Но если что, мы не будем настаивать. Воля ваша!

Своими словами монахиня дала нам ясно понять, что они не просто будут не против, а очень даже "за", если мы откажемся от Роуз. Я не совсем понимала причину такого поведения, но, наверно, приют просто не хочет, чтобы история горе-усыновителей повторилась, когда мужчина умер из-за Люси-Роуз. Но, так как, придя в этот приют, мы совершенно не руководствовались душевными порывами окружить сироту родительской любовью, то они могут не волноваться. Более того, чувствую, что если все пройдет так, как надо, то больше они своего "чудовища" не увидят.

- Отлично, тогда, - Мелори медленно встала со стула, а за ней поднялся и Данте, - спешим откланяться. Мы очень благодарны, что вы уделили нам время.

И по ее кивку я, Крис и Рейн направились к выходу из кабинета.

- Вы уже уходите? - послышался сзади детский возглас.

Роуз подбежала к Мелори и ухватилась за подол ее юбки. Она выглядела растерянной, а алмазные глаза вновь начали наполняться слезами. Мелори вздрогнула, но страх на лице почти сразу же сменился нежной улыбкой. Она присела возле девочки и провела рукой по ее золотистым волосам, приговаривая:

- Ну-ну, не стоит грустить. Мы очень скоро увидимся. Моргнуть не успеешь!

Роуз закусила нижнюю губу и шмыгнула носом. Вдруг она резко обхватила шею Мелори руками и сжала в объятиях. Женщина не сразу поняла этот жест, и на миг я успела заметить проскользнувший в её глазах беспокойный алый проблеск.

- Она к вам привязалась, - задумчиво хмыкнула сестра Мария. - Странно, ведь обычно Роуз ведет себя более сдержанно и почти не показывается посетителям. Видимо, ваша семья ей чем-то понравилась.

- Интересно, чем же? - нервно засмеялась Мелори и аккуратно отстранила от себя ребенка. - Роуз ты же хорошая девочка, да?

Роуз вытерла рукой глазки и кивнула.

- Вот. Раз так, то ты не будешь волновать монахинь и послушно подождешь нас до понедельника, да? Не волнуйся, мы обязательно придем посмотреть на твое выступление!

- Правда?

- Правда.

- Правда-правда?

- Правда-правда, - улыбнулась Мелори и выпрямилась. Похоже, ее терпение подходило к концу и волнение постепенно начало разрушать маску доброжелательности.

- Вас проводить? - послышался голос монахини.

- О, не утруждайтесь, мы сами дойдем. До встречи!

Бросив слова прощания, мы поспешили покинуть кабинет. Весь короткий путь до машины мы проделали в полной тишине, стараясь идти как можно быстрее. И лишь отъехав от монастыря на милю и остановившись у обочины, можно было наконец-то, выражаясь фигурально, вздохнуть с облегчением.

- Ну и ну, - первый подал голос Крис, опершись лбом о спинку переднего сиденья.

Я и Рейн лишь рассеянно кивнули, разделяя его впечатление.

- Значит, - заговорила Мелори, смотря вдаль через лобовое стекло, - Люси-Роуз Марбел все же агнец.

- На все сто процентов, - хмыкнул Рейн.

Руки Данте были крепко сцеплены на руле, а лицо, которое я могла видеть в переднем зеркале, выражало крайнюю сосредоточенность. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, янтарные глаза потемнели. В такие редкие моменты, когда его гнев брал над ним верх, Данте был особенно пугающим.

- Мы должны забрать ее как можно скорее, - процедил он сквозь зубы, - Она представляет опасность для монастыря и окружающих. Уже были смерти, и мы не можем позволить, чтобы подобное повторилось снова.

- Согласна, - Мелори кивнула, сложив руки на груди. - Но как бы там ни было, мы должны набраться терпения и сделать все как надо. Ты правильно сделал, что не отдал матери-настоятельнице документы сразу же, так как она точно бы что-то заподозрила. Монахини боятся Люси-Роуз, но даже так они бы не отдали ее, если бы небыли уверены в чистоте намерений потенциальных родителей. А если учесть их слова о прошлом Роуз, то нам еще повезло, что они разрешили провести с ребенком день. Девочка заинтересована в нас, поэтому с ней проблем быть не должно. Но все же лучше будет, чтобы уже на следующей неделе она официально считалась нашим родственником. Так мы завоюем доверие Роуз и после этого, если верить словам Луки, демоны не посмеют забрать её у нас насильно.

- Верить его словам, - фыркнул мужчина, заводя мотор. - Это просто абсурд! Мы идем на поводу у врага. Кто знает, вдруг Алан уже осведомлен обо всех наших планах? Или того хуже, сам же заставил нас им следовать? Луке нельзя доверять.

Машина тронулась с места.

- Но ничего другого нам не остается, - произнесла Мелори. - Ты же знаешь, что именно благодаря Луке Алан не убил нас, когда мы решились уйти от демонов. Мы в долгу у него.

- Но это не обязывает нас подчиняться его указаниям! - Данте надавил на газ, и стрелка на спидометре поползла вверх. - Мы верим самой Лжи, Мелори!

- Я понимаю, - сказала Мелори, немного повысив голос. - Но ты же говорил, что смирился с этим. И вообще, сейчас это одна из малых проблем. Куда важнее будет решить все с Люси-Роуз. И сбавь скорость!

- А здесь и решать ничего не нужно, - хмыкнул Данте, отпустив педаль газа. - Демонам она важна, а это нам на руку. Сделаем все тихо и скинем на несчастный случай. Её все ненавидят, так что никто не будет раздувать из этого трагедию. А некоторые даже вздохнут спокойно.

Мелори растерянно заморгала.

- На что ты намекаешь?

Блондин ничего не ответил. И лишь через несколько секунд глаза женщины округлились от шока и она поняла смысл сказанных им слов.

А я и двое парней, сидящие сзади, так были удивлены внезапным спором этих двоих, что даже не сразу поняли, о чем идет речь.

- Нет! - воскликнула она. - Это исключено!

- А что ты предлагаешь? - спокойно спросил Данте. - Жизнь ребенка и так уже разрушена, психика повреждена. У нее нет будущего.

- Мы не убьем ее! - процедила сквозь зубы женщина, выделяя каждое слово. - Я этого не позволю.

- Мелори, - Данте смерил женщину серьезным взглядом, на секунду оторвавшись от дороги, - не привязывайся к этой девочке. Она в любом случае умрет. Не убьем мы, убьет то, что внутри неё. И ты ни чем не сможешь помочь.

- Но, мы ведь сильные, мы сможем ее защитить! Почему ты так жесток к ней? И вообще, что с тобой твориться последнее время?!

Прошла длинная пауза, прежде чем Данте ответил.

- Мне кажется, - начал он слегка неуверенно, - что последнее время моя... другая часть стала хуже поддаваться контролю. Вернее, теперь она непосредственно нуждается в контроле, хотя раньше я даже не утруждался этим. Если посчитать, то это началось примерно тогда, когда случилась авария с Люси-Роуз. Я не почувствовал изменения, но вот сила Владыки встрепенулась. Она чувствует близость родственной силы. Но я не демон и не могу поглотить ее, поэтому моей силе ничего не остается, как бушевать внутри меня, причиняя этим изрядные неудобства. Поверь, я сам от этого не в восторге.

Выслушав мужчину, Мелори нахмурилась и произнесла:

- Значит, я и остальные, - она кивнула на нашу тройку, сидевшую сзади, - почувствовали страх из-за того, что наши демоны боятся частицы Владыки, внутри нее? Или в этом ты виноват?

- Думаю, я тут не причем. Ваш страх вызвала именно Люси-Роуз и её сила. А ведь она ничего существенного не сделала. Поэтому лучше будет избавиться от нее поскорее.

- Нет, - Мелори категорически покачала головой. - Мы не будем ей причинять вред. Пока демоны ее не обнаружили, мы должны завоевать доверие Роуз и убедить в том, что с нами она в безопасности. Нам не известно, что она может. Возможно эта девочка единственная, кто сможет помешать планам Алану.

- Либо стать его главным оружием, - тихо произнес блондин, после чего раздраженно фыркнул, - Делай что хочешь.

На этом их разговор был окончен. Ни я, ни Крис, ни даже Рейн не смели и слова сказать, так нас ошарашило их поведение. Я никогда не видела, чтобы Данте и Мелори так спорили. Они даже редко когда голос друг на друга повышали, а тут такое. Да еще и предложение Данте об убийстве невинного ребенка. Это было выше моего понимания. Да, Роуз действительно внушает ужас, а, осведомившись о её прошлом, страшно даже заговорить с девочкой! Но все же она человек, чтобы там не было у неё внутри. И она не желала себе такой участи, так что не заслуживает наказания. Поэтому, чтобы там не решили Данте и Мелори, я буду на стороне Роуз. Ведь от нее даже Бог отвернулся, не то, что люди. И лишь проклятие есть её утешением.


* * *


- Нет, чтобы ты там не говорил, я никак не могу понять этого! - взвыла я, откидываясь на спинку скамьи и закинув голову назад. - Это же бессмысленно!

- А, по-моему, все предельно ясно и логично, - пожал плечами Крис.

- Так объясни!

- Сейчас, дай мысль сформирую, - сказал он и принял вид глубокой задумчивости.

- Ну, формируй, - устало выдохнула я и стала разглядывать усыпанное белыми ватными облаками небо.

До ушей то и дело доносились обрывки разговоров, девичий смех, громкие возгласы и топот ног. Теплая и ясная погода сделала свое дело, и, как только прозвенел звонок на большую перемену, все тут же ломанулись вон из душного класса на улицу. И лишь особо голодные ученики променяли минуты отдыха на тесную и шумную столовую. Ирен и Локки, которые носят обеды с собой, убили сразу двух зайцев и сейчас обедали на одной из лавочек в школьном саду. Мы же с Крисом сидели на переднем дворе школы и обсуждали предстоящее выступление Люси-Роуз и её саму в целом. Я никак не могла понять, почему та сила, что спрятана в ней, все эти годы так просто контактировала с девочкой, изображала из себя её друга или что-то вроде того. Роуз же всего лишь ребенок, и ничего не стоит захватить контроль над хрупким детским тельцем. Так почему же?

- Ну, понимаешь, - неуверенно начал Крис, привлекая тем самым мое внимание, - это довольно сложно понять, если ты не сталкивался с чем-то подобным лично. Вот я, например, в детстве настолько сильно боялся Кристофера, что часто родителям приходилось поить меня снотворным, так как я наотрез отказывался ложится спать. А когда он первый раз появился после моей смерти, то я вообще думал, что с ума сойду. Несколько месяцев даже на люди не выходил, так боялся, что меня кто-то убьет и тем самым вызовет это надоедливое Альтер-эго. А Кристофер чувствовал все мои эмоции, страх и панику, и это причиняло ему немалый дискомфорт, так как хоть он и сидит где-то глубоко внутри меня, но все же мы тесно связаны. Поэтому однажды, когда я более-менее привык к его появлениям, он предложил "перемирие", то есть я терплю его, он меня, и все счастливы, и никто не бушует. Сначала, мне эта идея показалась подозрительной, но потом я увидел, что Кристофер серьезно настроен положить конец нашим перепалкам, и вскоре все действительно пришло в норму. Думаю, схожая ситуация и у Роуз с её Блеки, как она его называет. Эмоции Роуз каким-то образом влияют на силу Владыки, как я понял. Девочка - простой человек, которого можно запросто убить. Но если это случиться, то и сила Владыки теоретически исчезнет, ибо у них одно тело. Именно поэтому сила и защищает Роуз, карая её обидчиков. А, завоевав еще и доверие ребенка, так называемый Блеки сможет свободно координировать ее действия, для избегания опасностей, или для еще чего-то, что я пока не могу понять. Так что Роуз нужно опасаться не людей или демонов, а именно своего драгоценного Блеки. Но скажи мы ей это сейчас, она сто процентов разозлиться. И именно такого результата добивался её дружок. Это наилучшая стратегия, которую можно было придумать в его положении.

- И наихудший тип взаимосвязи с Роуз, - фыркнула я, выпрямившись. - Даже если бы и был способ избавить её от этого Блеки, она бы нам ни за что этого не позволила. Теперь мне все ясно. Слишком умный у нас враг.

Крис скептически хмыкнул.

- Ну а что ты хотела? Думала, что демоны и Дьявол такие же, как их описывают нам книги и фильмы? Что-то вроде своры злобных тварей, которые бездумно хотят завоевать мир или уничтожить человечество? Нет, все намного сложнее. - Крис нахмурился, смотря куда-то вперед себя, и продолжил более тихим тоном, - Возможно, захват или уничтожение их даже не интересуют. Это слишком глупо, слишком человечно. А эти твари стремятся к чему-то большему, но вот к чему?

На это я лишь пожала плечами.

- Не знаю, - сказала я, встав с скамьи. - Но думаю, что скоро это станет известно. А пока что будем решать проблемы по мере их наступления.


Четвертым уроком была алгебра. На предыдущем уроке мы писали проверочную контрольную, которая показала бы, что мы успели забыть за лето, а что помним. Память умершего позволяла мгновенно запоминать большой объем информации, но вот при вычислении это не слишком сильно помогало. Вы можете помнить наизусть все формулы, но не сможете быстро умножить в уме триста шестьдесят пять и двадцать восемь. Естественно, можно просто перемножить всевозможные числа, запомнить ответы, и тем самым составить в уме огромную таблицу умножения вплоть до пятизначных чисел. Но на это уйдет не мало времени, а я до сих пор школьница. Так что полученная четверка с минусом была для меня вполне приемлемой. Только вот не у всех дела шли так гладко.

- Мистер Сернари! - воскликнула миссис Доуэйн, наш преподаватель, держа в руках роботу Криса, всю исчерченную красной пастой. - Вы же умный мальчик, как можно было наделать такую кучу ошибок? Причем весьма глупых! Но и это еще не все. Я уже не раз говорила, и повторю еще раз - нельзя формулы из Физики, вставлять в алгебраические уравнения!

- А какая разница? - равнодушно пожал плечами Крис, развалившись на своем стуле и сунув руки в карманы. - Там синусы-косинусы и там синусы-косинусы. Так в чем проблема?

Миссис Доуэйн обессилено вздохнула.

- Да это тоже самое, что в предложение на английском, вставлять французкие слова!

- А что, раньше так и делали. Почитайте художественную литературу, если не знаете.

- Мистер Сернари!

Класс тихо посмеивался над их перепалкой, а миссис Доуэйн, казалось, готова была запустить листком с контрольной в Криса. Но она только глубоко вздохнула и села за учительский стол.

- Что ж, видно, мне до вас не достучаться. Поэтому, - она взглянула в сторону Локки, - мистер Сальмори, я бы попросила вас дать несколько уроков мистеру Сернари и помочь ему заодно с геометрией.

Двое парней одновременно привстали, возмущенно воскликнув:

- Чего?!

А миссис Доуэйн тем временем спокойно продолжала.

- Насколько мне известно, вы неплохо ладите, поэтому ничего сложного быть не должно. Но я не заставляю вас! Просто, мне кажется, этот вариант лучше, чем неделя дополнительных занятий после уроков, которые мистер Сернари вынужден будет посещать, так как пока он не освоит прошлый материал, то новый ему будет совершенно непонятен. Ну так что?

Парни переглянулись. Оба выглядели озадаченными, но теперь Крис явно меньше противился этой идее. Наконец-то Локки вздохнул, сел обратно на стул и произнес:

- Ладно, я согласен.

Крис облегченно плюхнулся на место.

- Вот и отлично! - улыбнулась миссис Доуэйн и продолжила урок.

А Крис и Локки так и просидели недовольные до самого звонка. Что ж, это будет занятное зрелище.


* * *


Наши уроки закончились одновременно с уроками Рейна, поэтому и в особняк мы направились втроем. Оставалось еще где-то два часа до выступления Люси-Роуз, но нам еще не был известен план действий, поэтому лучше решить все пораньше.

К всеобщему удивлению Мелори и Данте дома не оказалось. Мне непривычно было видеть пустующие комнаты. Казалось, что когда тех двоих нет в особняке, он становится каким-то неестественно большим, мрачным и темным. Мелори и Данте часто не бывает дома, но я в такие моменты обычно была в школе, или у себя, поэтому сразу растерялась, не увидев их.

- Сегодня понедельник, - произнес Рейн, - наверное, они еще на работе. Скоро должны вернуться.

Крис возмущенно фыркнул.

- Такое ощущение, что они ходят на работу по желанию. В тот понедельник они почти весь день просидели дома!

- Вот-вот, - поддакнул Рейн, заваливаясь на диван. Сейчас наша тройка находилась в гостиной. - А мы должны исправно посещать все занятия в школе. Это несправедливо!

- Ну знаешь, - выдохнула я, садясь в кресло, - хорошее образование еще никому не мешало. А работа, с такой кучей денег, может быть лишь развлечением или способом убить время. Мелори и Данте могут себе это позволить и здесь не за что их осуждать.

Две пары глаз уныло покосились на меня, после чего Рейн негромко фыркнул:

- Зануда.

Я уже готова была возмущенно вспылить, как тут до наших ушей донесся скрип открывающейся входной двери и громкие голоса.

- ...слишком опасно держать её здесь. Ты сама видела, какое влияние имеет на нас этот ребенок!

- А что ты предлагаешь, закрыть её в подвале, повязав по рукам и ногам? Брось, Данте, она и мухи не обидит. Просто к ней нужен правильный подход.

- Да мы даже толком с ней не поговорили, а ты уже делаешь выводы.

- Ну а теперь поговорим с толком!

Мелори и Данте вошли в гостиную и поначалу даже не обратили на нас внимание. Но, услышав предупредительное покашливание от Криса, разом взглянули в нашу сторону и тут же умерили свой пыл.

- Хватит, - махнула рукой Мелори, - потом об этом поговорим. А сейчас, - она взглянула на нашу тройку, - решим, что мы будем делать с выступлением Люси-Роуз.

- А что нам делать? Послушаем, да и все, - пожал плечами Рейн.

- Не все так просто, - сказала она. - Не забываем, что этой песне Роуз научил Блеки. Кто знает, к чему могут привести песнопения Дьявола в католическом монастыре.

- Но и запретить ей петь мы так же не можем, - заметила я, вспомнив испуганные лица монахинь. - Роуз может разозлиться на нас и тогда, возможно, даже откажется от удочерения. И это в лучшем случае! В худшем - нас может постичь более горькая участь.

- Это верно, - согласился Данте. - И не прийти на выступление мы тоже не можем. Поэтому, единственное, что нам остается, это просто услышать песню.

Мы все кивнули, соглашаясь. Тут со стороны Криса послышался негромкий смешок.

- Знаете, - начал он, усмехаясь, - я тут подумал, может мы предаем всему этому слишком большое значение. Я имею в виду, что маленькая девочка просто захотела спеть какую-то песенку, а мы восприняли это, будто она сообщила, что планирует убить всех в монастыре. Может это просто детская забава, а?

Мысль Криса заставила меня задуматься. А ведь он прав. Мы сразу же устроили такой переполох, и даже не подумали о том, что Роуз, возможно, просто захотелось выступить на сцене. Но ведь она упомянула Блеки.... Хотя, что опасного может быть в простой песне? Ну споет она о чем-то таком адском, ну попугает этим немного монахинь, что еще может произойти? Теоретически, ничего. Значит, и волноваться не о чем. Наверное...

- Думаю, Крис прав, - начала я, все еще неуверенна в своих мыслях, - возможно, это действительно ложная тревога?

- Да черт его знает, - бросила Мелори устало и слегка раздраженно. Ей уже надоела эта неопределенность.

- Черт его знает, - повторил Рейн, запрокинув голову за подлокотник дивана, - но он нам не скажет.

- По-видимому, скажет, и очень скоро, - хмыкнул Крис и взглянул на циферблат больших старинных часов, - Время поджимает. Ну что, мы едем?

Примерно четверть минуты Мелори стояла, нахмуренная, сложив руки на груди, и что-то обдумывала. Наконец она медленно кивнула, все еще погруженная в мысли, после чего взглянула на нас и серьезно произнесла:

- Выбора нет - мы едем на выступление Люси-Роуз. И если Крис окажется прав, а я на это очень надеюсь, то все, что нас ждет, - это простая песня без любых возможных последствий. В этом случае мы, как и было запланировано, заберем Роуз из приюта. Но если выступление Роуз окажется опасным для окружающих, то... - Мелори бросила мимолетный болезненный взгляд на Данте, - так и быть, мы убьем её. В любом другом случае мы девочку не тронем. А теперь, - она повернулась к выходу, скрыв тем самым свое выражение лица, но я успела заметить ту безысходную отрешенность, которую можно увидеть в глазах отчаявшегося смертника, - я хочу, чтобы вы поняли, что то, что мы сейчас пытаемся сделать, это лишь попытки муравья остановить бегущего льва. Мы не ставим себе за цель спасение мира, или уничтожение демонов - у нас нет даже сотой доли силы, которая для этого нужна. Поэтому единственный благоприятный исход, на который вы можете надеяться, это не быть затоптанным огромными львиными лапами. В противном случае вас убьют. Другого выхода нет, ибо вы уже стоите на пути у льва, и он несется с чудовищно большой скоростью.


## Глава 8


Отголоски молитв, доносившиеся из монастыря, заставляли недовольно морщиться, но мысли о том, что моему демону от этих звуков так же плохо (а может и хуже), как и мне, невольно заставляли забыть о дискомфорте. Плюс, зная об эффекте святой воды, эта "пытка" казалась мне сущим пустяком.

- Ты в порядке? - донесся до ушей тихий голос Криса.

Мы с ним стояли у главного входа в монастырь, не решаясь зайти внутрь. Выступление должно начаться уже через десять минут, а я все никак не решалась войти. Лилит молчала, но чем ближе я подходила к двери, тем отчетливее в голове слышались приглушенные рыки и шипение. Идея переждать снаружи выступление хора и войти, когда начнет петь Роуз, сразу же отпала, когда темно-серое небо обдало неслабым громом, а от ветра волосы сбились в один спутанный комок. Так что рано или поздно, но мне придется зайти, и лучше это сделать сейчас, чем когда в этом мне поможет ливень и гроза.

Сам Крис не выглядел слишком недовольным, но небольшая морщинка между бровей выдавала его настоящее состояние.

- Все нормально, - заверила я, в очередной раз убрав с лица лезущие от ветра волосы. - Ладно, идем уже, толку тут стоять.

- Идем, - уныло кивнул парень, и мы таки зашли внутрь.

Массивные двери закрылись за нами, оставив надоедающий ветер снаружи, и в нос тут же ударил знакомый и настораживающий запах. Один из тех запахов, которые я безошибочно могу узнать из тысячи других, таких похожих между собой из-за моего обоняния умершего. Это был ладан. Хотя, теоретически, это растение было мне безвредно, но первое знакомство с особыми свойствами святой воды, что мне так "любезно" продемонстрировала Вайлет Вернализ, оставило в мозгу странный отпечаток, благодаря чему я всегда чувствовала некую опаску и волнение, лишь учуяв его.

Но все это сразу же отошло на второй план, как только я обратила свое внимание непосредственно на зал монастыря.

Вот чем мне нравятся католические монастыри, так это свойственным лишь им скромным изяществом. Светлые тона бежевого делали помещение уютным и "теплым". В этом старом монастыре не было той благоговейной строгости, которая есть у других, где думаешь лишь о своих грехах и о возможной каре божьей. Нет. Здесь ты не просишь прощения, а ищешь ответы. Ты осмысливаешь свою жизнь, свои поступки, думаешь о будущем. И уверенность в том, что вера поможет тебе выбрать правильно, придает силы, и пути не кажутся такими запутанными, а жизнь неясной. В этом монастыре прихожане не относились друг к другу как к постороннему, а улыбались, здоровались рукопожатиями и прощались объятиями.

В памяти всплыл давно забытый случай из глубокого детства, когда родители первый раз взяли меня с собой в монастырь. Я хорошо запомнила то восхищение, которое почувствовала, когда увидела все его великолепие, услышала завораживающее пение хора, отдающиеся в груди странным покалыванием, и прихожан, поющих с хором в голос, как один, с легкой улыбкой на лице. Лишь однажды довелось мне увидеть такое, а потом, когда я подросла, то больше не видела улыбок, не слышала слаженных молитв, не замечала восхищения в глазах детей, не чувствовала того святого величия в святых отцах, читающих молитвенники. Либо это я изменилась, либо религия постепенно отошла для людей на второй план - мне не было известно. Но сейчас, в этом отдаленном маленьком монастыре я вновь почувствовала тот детский восторг, перебиваемый лишь мимолетными вспышками раздражения из-за влияния молитв на демоническую силу.

Все передние лавки были заняты, и мы с Крисом нашил место примерно в середине рядов.

- А где Рейн, - поинтересовалась я, когда мы сели.

Крис завертел головой, попутно отвечая:

- Не знаю. Он говорил, что пойдет вместе с Мелори и Данте к матери-настоятельнице, чтобы не торчать здесь в толпе людей, но, думаю, он просто свалил осматривать свой приют... О! Вот, идет!

Парень замахал рукой Рейну, привлекая его внимание. А тот даже не скрывал злости и раздраженно распихивал всех на своем пути, продвигаясь в нашу сторону.

- Поскорее бы это все кончилось, - буркнул он, плюхнувшись на свободное место возле меня, - да я после первой дозы себя так фигово не чувствовал!

- Тихо ты! - шикнула я, заметив, что люди, сидящие перед нами, замолчали и слегка повернули голову в нашу сторону.

Рейн отмахнулся от меня, но все же замолчал.

- Мелори и Данте все еще у Сестры Марии? - спросил у него Крис, когда все люди расселись по местам и спокойно ждали начала представления.

- Они сели впереди, - ответил Рейн, отыскав глазами две знакомые белобрысые макушки в первом ряду перед нами. - Роуз увидела их у Сестры Марии и выпросила, чтобы те сели впереди, чтобы лучше её видеть. Им эта идея не сильно понравилась, но отказать Роуз они не смели. Меня она тоже хотела заставить, но я вовремя слинял. Странный ребенок.

- Да уж, не спорю, - тихо произнесла я, услышав, что пение невидимого хора прекратилось (все это время сцена была пуста, а пение доносилось из небольших колонок на стенах - современные технологии, которые нашли свое отражение даже в монастырях).

Тишина заставила всех присутствующих замолчать и обратить свое внимание на сцену. Спустя несколько мгновений на неё вышла Сестра Мария. Когда последние голоса утихли, и она удостоверилась, что все внимание теперь приковано к ней, мать-настоятельница заговорила:

- Приветствую всех, кто, не смотря на погоду, смог приехать к нам в этот вечер. Наш новый детский хор, в который входят воспитанники приюта Святой Троицы, сегодня в первый раз выступит перед прихожанами, и мы надеемся, что эти истинные дети Божьи не оставят вас равнодушными, - и прибавила чуть тише, - да хранит нас Господь.

Мать-настоятельница ушла, и вместо неё, слаженным строем, на сцену вышли десять детей в белых длинных рубашках. Они встали посреди сцены, ровно, с непроницаемым выражением лица. Даже маленькая, примерно пяти лет, девочка справа стояла с высоко поднятой головой и забавной серьезностью на лице.

Мужчина в черном, сидящий за пианино в левом углу, которого я поначалу не заметила, легко взмахнул руками и зал наполнился спокойной красивой музыкой. Дети, все, как один, глубоко вздохнули и тихо запели. Каждый вздох, каждое слово, сорвавшееся с десяти уст, слышалось, словно от одних. Это было настолько волшебно, что даже не верилось, что в таком старом и простом монастыре можно услышать настолько красивое пение, которое затрагивает все фибры души. Но чем больше оно восхищало, тем сильнее бушевал демон, и тем сильнее разум раздирало отчаяние. Я здесь лишняя... Как и Крис с Рейном. Как и Мелори с Данте. Мы не желанные гости в этом доме; волки, претворяющиеся псами, огонь, желающий насладится прохладой воды. Мы решили обхитрить судьбу, уйти из-под Божьей десницы, и были изгнаны. Не заснуть нам больше под колыбель матери; не согреется у домашнего очага; не насладится теплом весеннего солнца; не закрыть глаза в надежде на вечный покой... И стоила ли та сила, те дополнительные годы жизни всего этого? Сравнимо ли пошлое веселье с истинным счастьем? Или длинное одиночество с короткой полноценностью? Для человека, познавшего обе стороны, оно не сравнимо. Но теперь ничего не изменить. Все кончено, когда исцеляющее душу пение ангела твою разрывает на части.


Все песни, что пел хор, я слушала, стиснув зубы и давясь от боли, что причиняли молитвы. Примерно на середине, когда мне пришлось опустить голову, чтобы не выдать всем свое искривленное лицо, я почувствовала, как кто-то взял мою руку и крепко сжал. Крис заметил мое состояние, которое наверняка было хуже, чем у остальных, благодаря буйной Лилит. Я взглянула на него с благодарностью, но парень почему-то лишь сильнее нахмурился и, к моему удивлению, вдруг подсел поближе, обнял свободной рукой и прижал к себе так, что мое лицо уткнулось в его шею.

Когда я готова была спросить, что не так, он заговорил первым.

- Глаза, - услышала я шепот у самого уха и вздрогнула.

Неужели они опять покраснели? Но ведь злости нет, лишь неприятная ноющая боль. Значит, Грим был прав, и эта особенность будет проявляться в любой подходящий и неподходящий момент. Черт, нужно было все-таки надеть те линзы.

Так я и просидела все оставшееся время, лишь иногда поворачивая лицо в сторону сцены и опять пряча его, как только чувствовала особо сильные вспышки боли.

И лишь когда голоса смолкли и дети ушли со сцены, я позволила себе сесть прямо, но все еще не выпускала руки Криса. Тут я вспомнила о сидящем рядом Рейне, его недовольстве, и быстро повернулась к нему. Но волноваться было не о чем. Он оказался смышленее всех нас вместе взятых. Сейчас Рейн полулежал на лавке, закинув одну ногу на другую, а в ушах виднелись наушники-капельки, из которых приглушенно доносилась тяжелая музыка. При этом лицо у парня было более чем умиротворенное. Скептически хмыкнув, я повернулась назад к сцене, и, сказать по правде, вовремя. Ведь сейчас, за руку с матерью-настоятельницей, на нее медленно поднималась Люси-Роуз Марбел.

Радостные алмазные глаза девочки блестели от возбуждения и волнения. Белое платьице и золотистые кудри создавали ошибочное представление о маленьком ангелочке. Сестра Мария же была бледна словно мел и выглядела так, будто бы шла на эшафот. Она подвела Люси-Роуз к центру сцены и, нервно сглотнув, начала говорить:

- Одна из наших воспитанниц, Люси-Роуз Марбел, захотела в этот вечер сделать нам сюрприз и спеть песню собственного сочинения. Надеемся, это станет хорошим завершением сегодняшнего представления, и вы покинете наш монастырь с улыбками, - и вновь тихо, но с большей эмоциональностью, прибавила, - храни нас Господь.

Монахиня нетвердым шагом сошла со сцены, и теперь все внимание было сосредоточено на одной Роуз.

Сначала девочка окинула взволнованным взглядом всю залу и, заметив Мелори с Данте, радостно улыбнулась. Потом, лихорадочным движением разгладив руками подол платья и глубоко вздохнув, заговорила:

- Здравствуйте, меня зовут Роуз, - её громкий голос разнесся по залу. Девочка говорила медленно, четко отделяя каждое слово, словно боясь вдруг сбиться. - Для начала, Роуз хотела бы... то есть, я хотела бы сказать спасибо монахиням, что позволили мне выступить здесь. Ведь это очень важно для меня и моего друга. А еще это важно для всех тех, кто такой же, как и мой друг. - Улыбка вдруг слетела с губ Роуз, взгляд стал стеклянным, как у куклы, а голос стал вдруг непривычно низким. - Да начнется конец....

Стекла в окнах задрожали от мощного раската грома, и свет в зале внезапно погас. И лишь сейчас с небес сорвался мощный ливень, доносившийся до ушей, не смотря на толстые стены монастыря. Теперь единственным источником света оставались несколько зажженных свечей и частые яркие вспышки молний. Все присутствующие нервно заерзали на стуле, а я не могла отнять взгляда от Роуз, которую было не узнать. Исчезла та детская невинность во взгляде, неуверенность и смущение. Теперь она стояла с высоко поднятой головой, широко раскрыв пустые невидящие глаза. Ливень все усиливался, и когда через несколько мгновений грянул гром, преследуемый особо яркой вспышкой молнии, Роуз вздохнула и тонким, но удивительно глубоким голосом запела. И создавалось впечатление, что дождь словно подстраивается под её пение, создавая странную, пробирающую до косточек, протяжную мелодию.


Слепой взглянет на небеса,

Спящий очнется от сна,

Погибший вздохнет,

Живущий умрет,

Немой запоет серенады.


Безногий взбежит на причал,

Безрукий раскрутит штурвал,

Неверный взмолит,

Ползущий взлетит,

Услышит глухой крик пощады.


Кто шагал по праведной тропе,

Но искусился темной лесной чащей,

Тот смерть там найдет, и возродится во мгле,

И нет ничего ему божьей крови слаще.


Внемлите же те, кто скрывается в плоти

Отдавших смерть за бессмысленный вздох!

К себе призывает вас ваш повелитель!

Восстаньте! Воспряньте, Семь смертных грехов!


И треснут границы, и начнется конец,

Когда запоет миру проклятый агнец!


Роуз замолкла. Её шея блестела от пота, а грудь судорожно содрогалась от частых вздохов. Взгляд вновь прояснился, и маленькие дрожащие ручки тут же вцепились в юбку платья. Тонкие брови сошлись на переносице от удивления и непонимания. Неуверенным шагом она отступила назад, рассеяно поклонилась и быстро ушла со сцены, скрывшись за дверью, возле которой стояли ошарашенные монахини. Да и не только они - весь зал еще несколько секунд был погружен в гробовое молчание.

А я, казалось, на некоторое время будто забыла, как думать. Голова совершенно пуста, никаких эмоций, никакой боли или других псевдофизических ощущений - совершенно ничего. Такое чувство, словно я уснула и видела короткий сон, но сама в нем не участвовала. Даже глаза отказывались двигаться. Полное оцепенение.

И лишь когда на сцену вышла мать-настоятельница и попыталась как-то разрядить обстановку веселыми речами, ко мне постепенно возвращался контроль над телом и разумом.

Люди вдруг стали подниматься со своих мест, но я это заметила только тогда, когда кто-то случайно толкнул меня сзади. Я вздрогнула и, приложив колоссальные усилия, повернула голову в сторону Криса. Он выглядел не лучше. Я попыталась что-то сказать ему, но не смогла издать даже звука. Не успело это как следует меня напугать, как тут на помощь пришли учения Локки о человеческой анатомии. Оказывается, я еще не до конца очнулась, так как тело забыло о рефлексе дыхания при разговоре, и пришлось первые мгновения не забывать вздыхать перед тем, как что-то сказать.

- Как ты? - хрипло спросила я, совладав со своим голосом.

Крис ничего не ответил, только неуверенно кивнул, опустив голову. Рейн выглядел немного лучше, но ему тоже неслабо досталось.

В общем, когда зал почти полностью опустел, мы втроем так и сидели на месте, стараясь прийти в себя. Это удалось спустя почти пять минут. И все это время песня раз за разом прокручивалась в голове, не давая покоя нам и еще двум людям, сидящим в первом ряду в таком же оцепенении.

Не мы, не мир, не наша сила, но все же нет сомнений - что-то изменилось... Вернее, что-то началось...


* * *

- Клянусь, я совершенно не представляю, что случилось на сцене с Роуз, - покачав головой, нахмуренно произнесла мать-настоятельница.

Сейчас мы все пятеро находились в ее кабинете. Сестра Мария то и дело бросала обеспокоенный взгляд на синюю папку, лежавшую прямо перед ней на столе. В этой папке находились все нужнее документы, что собрали Мелори с Данте для завтрашнего дня провождения с Роуз, и которые они отдали монахине перед представлением. Хоть женщина и не выказывала особой радости по поводу удочерения Роуз, но все же сейчас было видно, что и упустить такой шанс избавится от нее было бы слишком глупо.

Было уже около восьми часов. Выступление давно закончилось и мы, очнувшись от забвения песни Роуз, недолго обсудили это в нашей машине и сейчас явились к матери-настоятельнице, чтобы подтвердить свое желание об удочерении девочки. Естественно, то, что случилось на сцене, не слабо нас удивило и насторожило, но, все же посудив, что никаких видимых изменений нет, и ничего существенного пока никому не угрожает, Мелори и Данте согласились выполнить план до конца. Тем более, что после этой песни за Роуз нужен глаз да глаз, ведь кто знает, как она, или ее "друг", поведет себя после этого. Сама же девочка в данный момент заперлась в чулане, возле столовой, и отказывалась оттуда выходить. Что ж, видно, она сама удивлена не меньше нас своим поведением, так что можно сделать вывод, что даже она не знала, какую конкретно песню ей пришлось спеть.

- Не беспокойтесь, - легко улыбнулась Мелори. - Выступление Роуз хоть и было необычным, но все же она спела просто великолепно, так что не вижу причин вашего волнения.

- Значит...

- Да, мы все так же согласны провести с ней день, и более того, надеемся, что вы позволите осуществить это завтра.

Невольный выдох облегчения сорвался с губ монахини и она, достав из ящика стола какие-то бумаги, вручила их Мелори.

- Что ж, тогда заполните это и можете приходить завтра в девять утра. Люси-Роуз будет полностью на вашем попечении двадцать четыре часа, то есть до девяти утра среды. Это значит, что и ночевать она будет в вашем доме. Так нужно, что бы ребенок увидел свое будущее место жительства и решил, будет ли ему здесь комфортно, или нет. В случае, если ребенок или родители будут иметь некоторые сомнения, можно организовать еще несколько таких встреч. Все остальные детали вы прочтете здесь.

- Благодарю, - Мелори взяла бумаги и подала их Данте, - пусть мой супруг их заполнит, а я бы хотела в это время пойти к Роуз. Бедная девочка, наверное, волнуется, что её выступление никому не понравилось. Возможно, новость, о завтрашнем дне поднимет ей настроение.

Сестра Мария приподняла брови и задумчиво хмыкнула.

- Действительно, это хорошая мысль. Наших монахинь она слушать не хочет, но к вам, чувствую, прислушается.

- Спасибо.

Мелори встала и направилась к двери в игровую комнату. Женщина выглядела немного растерянно, а рука, что потянулась к дверной ручке, заметно подрагивала. Я, скорее на автомате чем осмысленно, подошла к ней и стала рядом.

- Я тоже пойду, - шепнула я тихо.

Мелори ничего не сказала, но её губы коснулась улыбка благодарности. Что ж, даже она боится Роуз, хотя и старательно это скрывает.

Чулан находился в самом углу столовой, возле кухни. Там хранили разные кухонные принадлежности, начиная от кастрюль, заканчивая ящиками с моющими средствами. Комната чулана была очень маленькой, и свет там включался автоматически, при открытии двери. И если дверь закрывалась, то свет выключался. Все это нам объяснила одна монахиня, которая вот уже двадцать минут пыталась вытащить оттуда Роуз, но безуспешно. Девочка, наверное, заблокировала чем-то, видно шваброй, ручку двери и теперь сидела в тесной комнатке в кромешей тьме.

- Люси-Роуз, ну хватит уже, - умоляла устало монахиня, которой уже это все порядком поднадоело, - никто не злится на тебя, ты выступила просто великолепно! Брось, хватит дуться... О! Смотри, вот пришла Миссис Фонтес! - воодушевленно сказала она, когда увидела нас, - Помнишь её? Давай, неужели тебе не стыдно вот так вести себя перед ней?

За той стороной двери тут же что-то громко зашуршало, послышалось несколько приглушенных стуков, и дверь медленно отворилась, а из проема показалась белобрысая головка. Большие расстроенные глаза, готовые вот-вот пустить слезы, уставились на Мелори с выражением глубокой досады и сожаления.

- Простите, - тихо пискнула Роуз, поджав губы так, что на подбородке выступила россыпь маленьких ямок, - Роуз не знала, что так получится. Теперь вы тоже будете думать, что Роуз странная... вы тоже...

Одна маленькая слезинка скатилась по раскрасневшейся щечке, которую девочка быстро утерла сжатым кулачком, судорожно всхлипнув.

Все волнение и тревога тут же исчезли с лица Мелори и она, быстро подойдя к Роуз, опустилась перед ней на колени и прижала к себе.

- Ну перестань! - ласково произнесла женщина, проведя рукой по золотистым кудрям, - Ты очень красиво спела. И, поверь, произвела на нас сильное впечатление. Не нужно плакать, ведь ты же не хочешь, чтобы Блеки вновь причинил кому-то вред.

Роуз перестала всхлипывать и подняла голову, удивленно уставившись на Мелори.

- Значит, - шепнула она, - вы мне верите? Вы верите и все равно не боитесь?

- Боимся, - призналась Мелори, - Но ты ведь защитишь нас, если что?

Девочка захлопала слипшимися от слез ресницами и, поджав губы, усердно закивала.

- Я защищу вас! Блеки не причинит вам вреда.

И вновь крепко прижалась к женщине, обняв её за шею. А Мелори улыбнулась безо всякого страха и сама тесно прижала девочку к себе.

Все было отлично, на данный момент. Роуз доверяет нам, Мелори может с ней нормально общаться. Но что-то в этом всем не давало мне покоя, и я никак не могла понять, что именно. Да и не хотела, наверное, ведь все шло так хорошо...


* * *


Во вторник, как бы мы с Крисом не просились, но Мелори и Данте все же убедили нас пойти в школу, вместо того, чтобы пойти с ними за Роуз. Но мы все же уговорили их отпросить нас с трех последних уроков, так что примерно до часу дня мы успеем прийти в особняк. Ну а Рейн не сильно горел желанием вновь встретится с Люси-Роуз, поэтому планировал вообще не появляться дома до вечера.

На часах семь утра. Я стояла перед зеркалом и расчесывала только что высушенные волосы. Благодаря солнечной погоде, такой нечастой в дождливые дни, настроение было отличное. Внезапно раздался трезвон мобильного телефона. На экране высветилась многообещающее "злой мышь". Нажав на кнопку вызова, я, улыбаясь, воскликнула:

- Привет, Крис.

- Привет. Чего это ты такая радостная? Опять как-то странно переименовала меня в телефонной книге?!

- Нееет, - пропела я, хитро усмехаясь самой себе, и начала кружится по комнате, - А что это ты так рано звонишь?

- Да вот хотел попросить, чтобы ты взяла с собой свой учебник по алгебре. Я свой где-то посеял, а сегодня очкарик обещал что-то мне объяснить, и... эй, Мио, ты меня слушаешь?

Я слышала, но его голос совершенно не воспринимался мной. Рука с телефоном отодвинулась от уха и повисла вдоль тела. Из-за внезапного шока я полностью оцепенела: рот раскрыт, глаза расширились, брови взметнулись вверх. Сейчас я смотрела в зеркало... но не видела себя. Вместо меня там стояла, или, вернее, висела на цепях черноволосая девушка в смирительной рубашке, окутанная черным мраком.

"Лилит", - хотели вымолвить губы, но ни один мускул на лице не дрогнул для этого, ни один звук не сорвался с горла.

Телефон, из которого еще доносился голос Криса, выпал из рук и ударился об пол, благодаря чему неустойчивая задняя крышка отлетела, а вместе с ней и батарея. Телефон тут же отключился.

А Лилит все так же неподвижно висела в зеркале, опустив голову, и я все так же не могла пошевелиться. Вдруг черноволосая голова взметнулась вверх и на меня уставились два огромных алых глаза с узкими тонкими зрачками. Бледно-синие губы растянулись в сумасшедшем оскале.

- Бу! - раздался в мозгу хриплый возглас, после чего мои ноги подкосились, и я тут же свалилась на пол.

Порывистые судороги охватили все тело, перемешиваясь с душевной и раздирающей разум болью. Я хотела закричать, но ставленое горло пропускало лишь приглушенное шипение. Глаза постепенно застилала красная дымка, и все вокруг плыло, словно меня кружило в каком-то сумасшедшем аттракционе. Я пыталась хоть что-то сделать, неважно что, лишь бы прекратить все это, но даже не могла руки поднять и бессмысленно ломала ногти об пол, оставляя на нем глубокие царапины. Слишком больно! Слишком страшно!

И вот, казалось, спустя вечность, боль постепенно начала утихать, судороги прекращаться. Когда все вконец прекратилось, я спокойно встала на ноги, взглянула на себя в зеркало и широко ухмыльнулась.

- Привет, Мио Лоуренс, - донесся до ушей мой собственный голос, сказанный моими губами, но не мной.

Глаза пылали ярко-алым. Я нахмурилась, но брови даже не дрогнули. Я сжала губы, но ухмылка совершенно не хотела сходить с лица. Я попыталась что-то сказать, но не услышала своего голоса. Я хотела опустить голову и взглянуть на свои руки, но осталась стоять неподвижно. И тут ужасающая догадка налетела на меня, словно вихрь.

- Бинго, детка, - произнесла "я", своему отражению, - Теперь мы по настоящему поменялись местами.

Лилит закрыла мои глаза, засмеялась моим голосом, убрала мои волосы моей рукой с моего лица... но теперь всё это было её. Я совершенно не чувствовала своего тела, смутно слышала свои мысли - она полностью всё взяла под контроль. И это было не так, как в прошлые разы, когда я, даже если не могла двигаться, но все же ощущала, что мной кто-то руководит. А сейчас я чувствовала себя зрителем, который смотрит фильм от лица главного героя - ты ничего не можешь сделать, не можешь угадать его движения, ты лишь смотришь... И даже паника была приглушена её волей.

"Ты", - мысленно произнесла я, поняв, что пытаться заговорить бесполезно, - "Ты пожрала мою душу?!"

Мое отражение неприятно засмеялось.

- Если бы я пожрала тебя по настоящему, ты бы сейчас здесь не находилась. Нет, я всего лишь готовлюсь. Посмотрим, сколько я смогу подчинять себе твое тело, - она критически оглядела меня... себя в зеркале, - Но обрадую тебя, если я смогу находиться в тебе достаточно долго, то вскоре нам придется попрощаться. И, учти, уйду не я.

Она расхохоталась, громко и развязно, что делало меня совершенно незнакомой в зеркале.

Отсмеявшись, Лилит начала скептически рассматривать мое тело. Она поднимала руки, вертелась, поправляла волосы: то закладывала в пучок, то оставляла струиться волнами по спине, при этом хмурясь, словно ей что-то не нравилось.

- Ты слишком простая, - фыркнула она, но это было скорее похоже на животное рыканье.

"Сама выбрала такую", - раздраженно заметила я. Паника и страх постепенно исчезали, и теперь я кое-как могла совладать со своими эмоциями.

- Учти, не я тебя выбирала, а моя настоящая сущность в Бездне. Ну да ладно, все же лучше, чем ничего. Но все же некоторые детали мы подправим.

И напевая под нос мотив песни Люси-Роуз, она направилась в ванную, захватив с собой фен, расческу и пенку для волос, что нашла у меня в тумбочке и которая осталась еще с прошлого бала-маскарада. Там она слегка намочила волосы, расчесала их пальцами с выдавленной на них пенкой и принялась вновь сушить их, приподнимая у корней.

- "Где ты так научилась", - удивленно поинтересовалась я.

- Считай, что твои частые посиделки перед телевизором принесли свои плоды. Я много чего узнала о вашем мире, и еще большему научилась, - ответил демон.

Волосы приобрели красивый объем и Лилит, довольно улыбнувшись отражению, вернулась в мою комнату. А за это время я незаметно пыталась сосредоточиться и вернуть хоть минимальный контроль над своим телом, но все безуспешно. Из-за того, что демон приглушал мою панику и негативные эмоции, даже разозлиться толком не получалось.

- Даже не думай, - вдруг услышала я свой голос, но удивление быстро прошло, когда поняла, что это просто заговорила Лилит. - О, - она провела рукой по горлу, - наконец-то голос стал на место. Теперь точно полный контроль.

- "Почему ты заглушаешь мои эмоции?!" - рявкнула я со всей возможной злостью.

- Потому что в этом случае твой страх или злость мне бесполезны. Они лишь мешают, так что пришлось тебя немного приструнить. И да, скажу сразу, сейчас ты совершенно ничего не сможешь с этим сделать, как бы не пыталась. Так что сиди смирно, или мне придется делать вот так...

Не успела я толком осмыслить её слова, как тут в комнату ворвался Крис. Вся его одежда была перепачкана кровью, а лицо искривлено в нечеловеческом ужасе.

- Мио! - воскликнул он, увидев Лилит, - Это ужасно! Данте убил Роуз! Мелори полностью вышла из под контроля и сейчас сама готова убить кого угодно! Она накинулась на Рейна, на меня и теперь дерется с Данте!

Даже ограничения не помогли ╛- я ясно почувствовала весь свой ужас.

- Как же так? - в театральном удивлении воскликнула Лилит, подойдя к парню, который даже на ногах стоять не мог.

- Мио! - страх сменился гримасой боли. Крис вцепился в мою кофту и, упав на колени, прижался головой к моему животу. - Что нам делать? Все разрушено!

- Ну-ну, - сладостно улыбаясь, пропел демон, провев рукой по его волосам. - Ты боишься?

Слабый кивок.

- В таком случае, - она взяла в руки лицо Криса и заставила взглянуть на себя. Заметив красные глаза, его боль вновь сменилась отчаянным ужасом, - я избавлю тебя от этого.

Легкое движение руками, глухой хруст, и вот черноволосая голова повернута в противоположную сторону. Тело громко падает на пол. Десять секунд полной гробовой тишины, двадцать, но Крис даже не пошевелиться. И вдруг его кожа начала приобретать странный оттенок, становится тоньше, и вот спустя несколько мгновений начинает рваться, обнажая иссохлые мышцы. Волосяной покров на голове слезал, глазницы и щеки впали, и теперь можно было различить форму черепа. Губы будто бы плавились, обнажая бледные десна. И меньше чем через полминуты передо мной валялся уродливый сгнивший труп. А через секунду я сама была оглушена своим нечеловеческим, пронзительным, наполненным ужасом и страхом криком. Казалось, будто мозг взорвался на тысячи кусочков и реальность стала всего лишь глупым пустым словом, таким неуместным в этом сумасшествии разума. Если бы в тот момент мне предложили умереть, но взамен вечность провести в адских муках, я бы сама вонзила себе нож в горло. Я бы выколола себе глаза, лишь бы не видеть этого уродливого гниющего тела. Тела, которое вдруг начало меняться. На голом черепе, где еще виднелись куски кожи с черными пучками волос, эти волосы начали удлиняться, становиться светлее. Тело деформировалось, лицо изменилось. И теперь в этом мертвом куске плоти я узнала... себя...

- "А-а-а-а-а!!!" - мысленный голос не мог сорваться и поэтому лишь усиливался с каждой секундой.

- Да заткнись уже ты! - гаркнула Лилит, зажмурившись от дискомфорта, а в месте с ней окружающую комнату перестала видеть и я.

Когда она открыла глаза, мертвого тела будто бы след простыл. Я даже не сразу в себя пришла от такого.

- "Что..." - лишь смогло выдать мое пошатнувшееся сознание.

- Маленький урок, - ответила Лилит, - чтобы ты не думала мне мешать своим рвением вернуть власть над собой.

- "Как?..." - вновь не смогла сформировать вопрос.

- Как я это сделала? Очень просто. Всего лишь представила. Когда я пленена в тебе, то могу видеть твои мысли в прямом смысле этого слова. Все, о чем ты подумаешь или что представишь, я вижу как наяву. А сейчас я просто слегка усилила это, и вот что получилось.

- "Так... это все иллюзия?" - я наконец-то вернула к себе дар речи... или точнее дар мысли.

- Верно. Но ты отреагировала более остро, чем я ожидала. И как с такой психикой ты смогла продержаться как умерший так долго? Но, смотри, не сходи с ума, пока сидишь в собственном разуме, а то тебя потом оттуда не вытащишь!

- "В смысле?" - попыталась ухватиться я за нить разговора, почуяв новую информацию, возможно, полезную.

Но Лилит даже не думал что-то скрывать. Казалось, ее забавляло говорить обо всем этом.

- Сейчас мы, фактически, поменялись местами. То есть, я свободно распоряжаюсь твоим телом, будто оно мое, а ты скована цепями, как демон в умершем. Это максимальный уровень контроля, выше которого идет лишь полное поглощение души человека. Демон запирается в сознании человека, но сейчас ты, став на мое место, сама заперта в своем сознании. И если там же и сойдешь с ума, то сама же и похоронишь себя под грудой обломков разрушенного разума. Ты не будешь осознавать свои действия, мыслить... можно сказать, умрешь внутри себя. То же самое, так если бы тебя сожгли. Я твое тело то захвачу, но вот ты будешь мне изрядно мешать. А из-за того, что ты заперта, я не смогу тебя нормально пожрать. Так что будь добра, не доставляй нам обоим хлопот и веди себя тихо.

Повторять два раза Лилит не пришлось. После того, что она мне продемонстрировала, я даже упрекнуть её в чем-то побоялась. Все-таки еще одной такой психологической пытки я не выдержу.

- Вот и отлично, - довольно произнесла Лилит, видя, что я утихла, - А теперь продолжим собираться.

- "Куда?" - удивленно спросила я.

- Как куда? - демон подошел к моему шкафу и распахнул дверцы, - Не будем же мы пропускать школу и давать лишний повод для волнения твоим друзьям. У Мио Лоуренс нет причин прогуливать занятия, хоть они довольно занудны. Но ты сейчас пленена, так что придется мне тебя заменить.

Её слова меня не на шутку взволновали.

╛- "Но, это ведь.... Тебя же сразу раскроют! Крис и Локки поймут, что что-то не так, ты не сможешь их одурачить".

Я почувствовала, как губы моего тела растягиваются в широкой ухмылке.

╛- Ты так думаешь?

Тут она вдруг отвернулась от шкафа, подошла к моему телефону, лежащему на полу, вставила назад в него батарею, что отлетела при падении, и включила. Тут же пришла смс об одном пропущенном от Криса.

╛- Всего один? ╛- хмыкнул демон, клацая по клавишам. ╛- Не шибко он о тебе беспокоится.

На этот упрек я ничего не ответила, но ее слова все же слегка меня задели.

Лилит поднесла телефон к уху, и я услышала длинные гудки. Через несколько секунд гудки оборвал возмущенный голос Криса.

╛- Эй! ╛- воскликнул он, и благодаря фоновому шуму я поняла, что сейчас он идет по улице, ╛- не выбивай на середине разговора! Я дозвониться потом не мог.

То, что случилось потом, меня более разволновало, чем удивило.

╛- О да, один пропущенный ясно отобразил мне все твое упорство. А если бы что-то случилось? ╛- ответила Лилит моим голосом. И дело не только в свойственном моему голосу тоне, а и в интонации при сарказме: невольно вырывающийся хмык на конце фразы, привычка растягивать "да", но быстро произносить все предложение, и много других деталей, которые я не замечала, когда говорила сама, но которые сейчас становились такими явными и знакомыми. Даже выражение лица изменилось. Лилит специально сейчас смотрела в зеркало, чтобы я видела эти изменения и поняла ╛- она знает меня, видит насквозь и даже больше.

╛- Не начинай, ╛- фыркнул Крис, совершенно ничего не заметив, ╛- никто же не съел тебя за эти пять минут. В общем, принесешь мне учебник, или нет?

╛- Эх, ладно, принесу. ╛- Усталый ненужный вздох, точно такой же, какой делаю я. ╛- ╛Кстати, что там с Роуз? Данте и Мелори приведут её сначала в особняк, или поведут гулять? ╛ ╛- Тема, которую бы я затронула, если бы сейчас с ним разговаривала.

╛- Ну, я не спрашивал, но они что-то говорили о том, что сначала хотят повести её в парк, прогуляться и поговорить, а домой уже, когда мы придем из школы.

╛- Понятно. Что ж, ладно, тогда увидимся в школе.

╛ ╛- Не забудь про учебник!

╛- Не забуду. У меня же не такая дырявая голова, как у тебя.

╛- Эй!

Кнопка с красной трубкой ╛- разговор окончен. С лица тут же стерлось выражение, что ежедневно видела я в зеркале все восемнадцать лет, и вместо него, словно зияющая рана, губы раскрылись в демоническом оскале, а глаза полыхнули свойственной Лилит развязной жестокостью. И все это лишь еще сильнее показало мне, как идеальна была её игра.

╛- Проще простого, ╛- произнесла она, коротко рассмеявшись, и у меня не было чем ей возразить. Странное обессиливающее отчаяние забрало все силы на сопротивление.

Лилит вновь подошла к шкафу и, не долго думая, вытащила оттуда белое платье, висевшее на вешалке ╛- то самое, что подарила Ирен на мой День Рождения.

╛- Единственная более-менее нормальная вещь, во всем этом изношенном убожестве, которое ты именуешь одеждой, ╛- она цокнула языком и с отвращением захлопнула деревянные дверцы.

Лилит начала снимать с себя одежду, чтобы переодеться, и это меня невольно смутило, что она сразу же почувствовала.

Демон усмехнулся.

╛- Я могу слышать все твои мысли, даже то, о чем ты так старательно пытаешься не думать; я вижу все картины, что ты представляешь себе в уме; я знаю о тебе больше, чем ты сама. И сейчас тебя смущает то, что я касаюсь твоего оголенного тела? Девочка, я ╛демон похоти, и когда ты наконец-то покинешь это тело, я порадую им еще не одного мужчину.

Думаю, если бы я была в нормальном состоянии, то её слова бы сильнее подействовали на меня, но сейчас я даже мыслить не могла нормально, поэтому почувствовала лишь легкое отвращение.

Тем временем Лилит надела платье и оглядела себя в зеркале. Оно легло идеально, но все же что-то было не так.

╛- Чуть не забыла.

Она достала из прикроватной тумбочки коробочку с линзами, что дал мне Грим и инструкцию к ним. Быстро пробежав глазами по бумажке, демон бросил её на пол, открыл коробочку и, подойдя назад к зеркалу, достал маленькие выгнутые пластиночки и так, будто сто раз это делал, вставил их в каждую глазницу. Секунда, и вот я вижу себя, с блестящими, словно живыми, серо-голубыми глазами, и лицом, чье равнодушное, но все же приветливое выражение так свойственно мне. Лилит держала на себе эту маску, будто бы это не стоило ей никаких усилий и даже забавляло. Она, опять начав напевать песню Роуз, собрала мою школьную сумку, как это всегда делала я, не забыв еще учебник для Криса. Нанесла на шею, лицо и руки немного тоника, чтобы скрыть бледность, и, скорее принципиально, чем из-за надобности, подкрасила слегка ресницы и губы. Совершенно по-человечески, никаким лишним движением не выдавая своей демонической сущности. И я наблюдала, и не могла ничего сказать, сраженная все тем же подавляющим бессилием.

Наконец Лилит спустилась вниз, прихватив с собой мой черный пиджак, так как хоть на улице было довольно тепло, но все же окружающим может показаться странным легкое платье в такую пору. Обув туфли на низком каблуке, которые меня заставила летом купить Мелори, она вновь оглядела себя в висящем в коридоре зеркале, и, оставшись удовлетворенной увиденным, открыла входную дверь и вышла наружу.

╛- Сейчас повеселимся, ╛- усмехнулась Лилит, и я поняла, что её пытка иллюзией еще цветочки, по сравнению с тем, что ждет меня в реальности...


## Глава 9


Двадцать метров... десять... пять... вот арка школьных ворот, она теперь позади. Школьный двор. Подростки беззаботно развлекаются, весело болтают; как и ожидалось, никто и глазом не моргнул, когда мимо него прошел могущественный демон, заключенный в теле девушки. Демон заметил это, и недовольство проскользнуло в его разуме ╛- он требовал к себе внимания. Одно мгновение, и вот сила демона похоти вспыхнула в теле девушки, словно лопнул воздушный шар. Вмиг внимание ближайших людей привлекла она, что принесло ей немалое удовольствие. Отвратительное, гадкое и грязное возбуждение от осознания того, что каждый мужчина, глядящий на тебя, сейчас мысленно разорвал твое белое платье. И ту, которая была истинным владельцем тела, но в данный момент находилась взаперти своего разума, ужасал тот факт, что демон был готов и жаждал того, чтобы на нем это платье таки разорвали.

Но, к огромному облегчению души, как только демон дошел до входных дверей школы, он ослабил действие своей силы и все, кто был только что ей подвластен, сейчас чувствовали себя, словно подверглись некому дурману. Маленькое развлечение подняло настроение демону похоти, и остается лишь гадать, что еще он сделает, дабы проверить мощь своей силы.


- Мио! - знакомый голос привел меня в ужас. Началось.

- О, Ирен, привет, - сладостно улыбнулась Лилит, наслаждаясь моим внутренним терзанием.

Она села за мою парту и сейчас внимательно глядела на Ирен, наблюдая за её реакцией и довольствуясь тем, что девушка совершенно ничего не замечает.

- Ты надела то платье! - обрадовалась подруга, - оно тебе очень идет.

- И это странно, правда? При такой простой внешности, - хмыкнул демон.

Ирен захлопала удивленно глазками и залилась смехом.

- Ну ты скажешь еще!

И упорхнула в сторону Локки, где тот, активно жестикулируя и тыкая в тетрадь, что-то пытался объяснить недовольному Крису.

- "Твое окружение настолько тупое, что ничегошеньки не заметило", - мысленно обратилась ко мне Лилит, осматривая класс.

- "А что они должны были заметить? Ничего же странного ты пока... Нет! Не смей!" - воскликнула я, почувствовав, как губы моего тела, по её воле, расползаются в коварной ухмылке.

- "Не бушуй ты так, я не планирую никого убивать или раздеваться догола. Излишнее внимание идиотов вредно".

Её слова меня немного успокоили. Но все же полностью расслабляться еще рано - день только начался.


Первый урок, коим была Всемирная история, прошел на удивление спокойно. Первые несколько минут Лилит активно размышляла о том, как бы повеселиться, пока мое тело в её власти, но, внезапно, проблематика Холодной войны её довольно сильно заинтересовала, и весь оставшийся урок она яро возмущалась над глупостью идей противоборствующих сторон этой войны и безмозглостью людей в целом - излюбленная тема всех демонов. Благо, обо всем этом она рассуждала мысленно, а не во всеуслышание.

По истеченью второго урока Лилит уже изрядно заскучала, поэтому, лишь прозвенел звонок на перемену, она сразу же поспешила покинуть класс. Но, как я заметила позже, каких-то определенных планов у женщины не было, и она стал бесцельно слоняться по школе, ища, чем бы себя занять.

- "А может", - внезапно услышала я её мысли, - "ну их, эти глупые игры, и лучше пойти поразвлечься где-то в городе? А? Что-то ты притихла..."

- "Ну а что ты хочешь от меня услышать?" - измученно пробурчала я в ответ, - "эмоции то мои все приглушены. Так что, извини, но в этом плане поиздеваться надо мной у тебя не выйдет. Делай что хочешь".

Мысли опять начали путаться, и даже фокусировать свое внимание над чем-то становилось все труднее.

Демон раздраженно фыркнул:

- "Так совсем не интересно! Черт, придется все-таки торчать здесь".

- "Почему ты вообще это делаешь?"

- "В смысле?"

- "Ну, захватила мое тело и просиживаешься в школе, вместо того, чтобы свершать какие-то свои демонические планы..."

- "А своей головой подумать ты не можешь? Или мне всегда придется тебе все на пальцах объяснять?"

Меня даже не возмутило такое оскорбление - все силы тратились на то, чтобы элементарно говорить.

- "Эх, в который раз сокрушаюсь тому, какой тупой человек мне попался. Но, раз в теперешнем положении ты все равно ничего не сможешь сделать, то я, так и быть, тебе скажу -уж очень люблю наблюдать, как ты страдаешь от безысходности своего положения".

На секунду Лилит замолчала, чтобы провести презрительным взглядом паренька, который только что нечаянно толкнул её плечом. После чего оперлась на подоконник у окна, что выходит прямо на центральный двор и, равнодушно наблюдая за пейзажем, продолжила наш мысленный разговор.

- "Последние несколько недель я почти не проявляла себя, так как собиралась с силами. Ты, наверное, уже успела заметить, что сейчас, будучи плененной, тебе с каждой минутой все труднее говорить со мной. Все дело в том, что на эту мысленную связь уходит не мало сил, поэтому демоны, будучи пробужденными в умерших, не говорят с ними круглосуточно, а лишь иногда. Ведь основным источником энергии для связи является именно тот, кто внутри - плененный в разуме; а тот, кто "снаружи", чувствует лишь дискомфорт из-за влияния той инородной энергии. Этот дискомфорт проявляется в раздражении, злости или, как умершие привыкли считать, ненависти. Вот поэтому я столько молчала и не пыталась захватить тебя, так как для моего эксперимента требовалось изрядное количество силы. Сам эксперимент заключался в том, смогу ли я сдерживать контроль над телом достаточно долгое время; его в свое время провел каждый демон, который готов был пожрать умершего. Если эксперимент удастся - значит, я готова пожрать твою душу; если нет - что ж, подождем еще пару недель. Оптимальный срок для успешного эксперимента составляет примерно сутки, но это уже зависит от человека и демона. Лично я считаю, что нам и десяти-двенадцати часов хватит. Так что твои мучения в виде жизни умершего могут закончиться раньше, чем ты думаешь. Ну а причина, почему я сейчас болтаюсь здесь, так тут все дело в недавно объявившем себя агнце. Не все мои воспоминания о Бездне восстановились, так что я еще многое пытаюсь понять, но одно я знаю точно - тот момент, когда прозвучала песня агнца, стал знаком для действий. И теперь первый демон своего вида, который предстанет перед великим Владыкой, что таится в ребенке, будет удостоен чести быть его соратником в этом мире. На данный момент моим основным соперником в этой "гонке" есть Лилит, что зовет себя Беатрисс. Она сильнее, не спорю, но я ближе к агнцу. Поэтому мне всего лишь нужно вырваться на свободу, и дело сделано. Ну а пока что можно просто встретиться с агнцем в таком виде, в котором я сейчас есть".

Лилит замолчала, а я несколько секунд пыталась переварить полученную информацию.

- "Так, ладно, опустим ту часть, где я заявляю, что остановлю тебя и не дам свершиться этим жутким планам, так как сейчас у меня совершенно нет на это сил", - легкомысленно проговорила я, - "поэтому перейдем к более важной части. Если я правильно поняла, то ты так старательно строишь из себя Мио Лоуренс, так как хочешь добиться встречи с Роуз, да?"

- "Верно. Ведь если кто-то из умерших заподозрит, что с тобой что-то не так, то и к агнцу они тебя, то есть меня, не подпустят".

- "И ты сейчас все это мне так легко рассказываешь, так как уверена, что я никак не смогу тебе помешать? А если твой, как ты его назвала, эксперимент, пройдет неудачно?"

- "Плевать. Ты уже обречена, а я достаточно свободна, чтобы захватить над тобой обычный контроль. Помнишь тот момент несколько дней назад, когда у тебя онемела рука и ты не могла ею двинуть несколько секунд. Все дело в том, что сил, которые я собирала для этого эксперимента, оказалось в избытке, и она начала буквально выливаться из меня. И это лишь та сила, которую я успела собрать за пару недель. Другие демоны, насколько мне известно, накапливают ее годами. Ты слишком слаба и легко поддаешься контролю, так что для меня это было плевовое дело. Осталось лишь дождаться подходящего момента, чтобы освободить силу, и тут, по счастливому совпадению, подвернулся агнец. Самое подходящее время для пробуждения".

- "Ну, это понятно, а почему ты просто не дашь Беатрисс себя пожрать? Она ведь тоже часть Лилит, так почему же не объединиться с ней вместе?"

Демон не сдержал издевательского смешка.

- "Позволь тебе объяснить, что слова "пожрать" и "объединиться" отнюдь не синонимы. Ведь если ты съешь яблоко, оно не прорастет у тебя внутри, а просто станет источником энергии, как любая другая пища. Так и мы, части демонов, являемся своеобразной пищей друг для друга. Но последствием такого питания является восстановление воспоминаний из Бездны и увеличение силы. С самого начала было установлено, что из всех частей лишь одна исполнит свой долг. Алан в этом плане оказался умнее всех: собрал по одной части каждого демона, объединил их в команду, и взял управление всеми умершими в свои руки, тем самым, обеспечив себе и своим избранным собратьям источник силы и воспоминаний. Остальным частям просто не осталось выбора, кроме как стать их пищей, ведь как только они начинают пробуждаться - их тут же пожирают. Но у меня другая участь... Ты находишься под защитой Мелори и Данте, невероятно сильных умерших, что дает мне некое преимущество перед остальными частями. Да и кому какое дело до Лилит, которой даже двух лет нет. Сейчас они будут заняты более взрослыми частями, которые, почувствовав зов агнца, тоже решат прорваться, и обо мне вспомнят в самый последний момент. А я пока заполучу твое тело и буду добиваться того, чтобы Владыка пожелал видеть именно меня, как избранную Лилит, а не Беатрисс".

- "Так вот почему ты хочешь встретиться с Роуз. Ведь если Блеки предпочтет тебя, то и Беатрисс не сможет тебя пожрать, так как он не позволит".

- "Если коротко, то да".

- "А если Блеки не захочет тебя защитить, предпочитая более сильного демона?"

- "Я все равно не позволю себя пожрать", - Лилит нахмурилась, - "ведь в этом случае я потеряю сознание и стану частью той Лилит, а этого мне совершенно не хочется. Ни один демон не хочет, чтобы его пожрали, так что в этом нет ничего странного".

Я ничего не ответила, так как сил поддерживать разговор уже не осталось, но большего знать мне и не требовалось. Все было предельно ясно. Для меня любой исход оказался фатальным.

- "Не уж то всю силу исчерпала? Ладно, итак разболталась что-то я".

Лилит резко замолчала и насторожилась. Благодаря связи я могла ощутить то, что в этот момент ощущала и она: чувство чьего-то присутствия. В следующую же секунду на неё сзади кто-то навалился.

- Привет, Мио! Как дела? - прозвучал прямо над ухом громкий голос Грима.

"Так вот что чувствуют демоны, когда к ним приближается другой демон" - умозаключила я.

- Можешь не стараться, Вельзевул, - сказала Лилит, даже не глядя на парня, - На данный момент я за штурвалом.

Непонимающее удивление отразилось на лице Грима, после чего невинно-радостное выражение исчезло, и вместо него появилась демоническая усмешка и высокомерный взгляд.

- Лилит, - казалось, его голос стал на тон ниже звучать, словно у тридцатилетнего, - не ожидал твоего появления так быстро. Я думал, девочка продержится еще примерно месяц. Не уж то уже все?

- Если бы, - фыркнула она, - это всего лишь экспериментальный контроль.

Грим сперся спиной на подоконник, рядом с Лилит.

- И сколько уже?

- Примерно три часа. Никаких затруднений. Ребенок совершенно бессилен и сейчас почти не соображает. Если так пойдет и дальше, то уже вечером можно попробовать пожрать её душу. Учти, если у вашей Беатрисс есть на меня какие-то планы, то можешь ей сообщить, что я не собираюсь просто так сдастся.

- Об этом можешь не волноваться, Беатрисс сейчас занята нашим новоиспеченным Левиафаном. Тот довольно проблематичен.

- Он всегда был проблемным, - заметила Лилит, и я успела ощутить наплыв её воспоминаний, но разобрать их было слишком сложно.

Грим хмыкнул, улыбнувшись уголком рта.

- Если бы только это, - сказал он. - Здесь мы столкнулись с такой же ситуацией, как и у Мелори.

К моему удивлению эта новость озадачила Лилит.

- Был еще один такой умерший?

- Оказалось, что да, и это не просто какой-то там умерший. Даже Алан сначала не поверил в это удивительное совпадение. Он ждет не дождется, когда откроет Мелори эту тайну, и, возможно, это наконец-то сломит её волю.

- Что ж, - Лилит злорадно ухмыльнулась, - надеюсь на это, а то Мелори меня порядком раздражает. Не может подохнуть и думает, что круче всех. Я бы сама вонзила ей нож в глотку, если бы знала, что это её прикончит.

Такое заявление ничуть не смутило Грима, напротив, даже развеселило.

- Говоришь в точности как Беатрисс в свое время, но она все же пыталась привести свою задумку в действие. Но Алан вовремя её остановил, у него с Мелори личные счеты.

- Уязвленная гордость из-за того, что не смог пожрать её демона?

- Ага, помниться, он тогда изрядно взбесился. Ну да ладно, - он взглянул на наручные часы, - уже десять минут, как прозвенел звонок на урок. Крис Сернари может что-то неладное заподозрить.

Лилит убрала руки с подоконника и, выпрямившись, повернулась лицом к Гриму.

- Он идиот, так что волноваться не о чем. Но...

В её мыслях возникла идея, которая мне совершенно не понравилась, и даже разум слегка прояснился. Но, казалось, женщину это лишь сильнее позабавило, и она протянула руки к парню, обняв его за шею и прижавшись всем телом.

- Пока есть возможность, я не прочь развлечься, - выдохнула она прямо ему в губы.

- А я все ждал, когда ты предложишь, - широко ухмыльнулся он, положив руки ей на бедра.

Коридор был пуст, и то, что происходило последующие несколько минут, не увидел никто... кроме меня. Пошло и развязно - по сравнению с простым демоническим поцелуем, человеческий секс был детской забавой. И даже я, ослабленная и скованная, почувствовала достаточно, чтобы понять - за все время я не испытала даже мизерную часть влияния демона похоти. Лилит была намного могущественнее и сильнее. Настолько, что это не поддавалось человеческому пониманию.

Поэтому и одного поцелуя ей оказалось мало. Но, как только её рука опустилась на ремень джинсов парня, она тут же оказалась зажата в его руке.

- Не спеши, - произнес он, перервав поцелуй. - Мы же не хотим, чтобы нас застукали люди.

- Плевать! - гаркнула Лилит и попыталась продолжить начатое, но безуспешно.

- Понимаю, первое настоящее пробуждение и все такое... но потерпи. Подобное всегда было источником твоей силы, но лучше сначала переспать с человеком, если уж совсем невтерпеж. С демоном делать это при экспериментальном контроле опасно - можешь потерять контроль над силой и выпустишь Мио обратно.

Его слова остудили пыл Лилит. Она недолго поразмыслила и недовольно отошла от Грима.

- Ты прав, хотя мне это не нравится. Но ничего не поделать, потерплю уж как-то. Вот блин, все настроение испортил! Иди уже!

- Ах, ну точь-в-точь как Беатрисс. Это даже умыляет.

Привычная широкая улыбка Грима еще больше разозлила Лилит и она зло зарычала. Зная гнев подобной женщины, демон обжорства поспешил ретироваться.

- Сдалось тебе связаться с Вельзевулом... Он мне всегда нравился меньше всех, - буркнула женщина мне и, развернувшись, медленно побрела в сторону моего класса.

Уже у самой двери в кармане завибрировал телефон.

"Ты где? все в порядке? Я сказал преподавателю, что тебя задержали в учительской, но лучше поспеши" - гласила смс от Локки.

- "А вот с этим субъектом могут быть проблемки", - заметила Лилит, пряча телефон назад в карман. - "Он умен, но в каком-то смысле это мне только на руку".

Поправив волосы, она сделала глубокий вздох и резко открыла дверь в кабинет.

- Простите за опоздание, - подражая моему тону, произнесла она, сделав вид, будто запыхалась.

Учитель, который в этот момент что-то писал на доске, на секунду остановился, кивком головы указал ей на мое место и продолжил писать.

Сев за парту, Лилит обратила внимание на Локки, который в этот момент обеспокоено глядел на неё, и насмешливо подмигнула. Парень принял это за знак, что "все хорошо", и, облегченно выдохнув, погрузился обратно в учебу.

Этот урок прошел так же без сюрпризов. Но все же некое предчувствие навязчиво летало в голове (если можно так выразится в моем текущем положении), и я никак не могла успокоиться. Так что то, что случилось на второй перемене, не было для меня большой неожиданностью.

- Крисси! - писклявый голос заставил Лилит отвращено поморщится.

Элизабет буквально впорхнула в кабинет и с бешеной скоростью понеслась к парте Криса, не дав тому даже шанса сбежать незамеченным. А так как его парта находилась прямо позади моей, то не заметить девушку у Лилит не получилось.

- Ох, Крисси, знаешь, только что была такая тяжелая контрольная! - противно растягивая слова, пропела Элизабет, на что Крис лишь отрешенно угукнул в ответ. Но наличие ответной реакции, пусть даже такой, лишь обрадовало её и она начала что-то воодушевленно рассказывать и, судя по всему, еще активно жестикулируя.

"Если она не заткнется в течение последующих трех минут, я заставлю её это сделать", - поставила меня в известность Лилит. Ну а я что могу поделать!?

Женщина, от скуки, стала без интереса листать мои тетради, мыча под нос все тот же мотив песни Роуз. Как тут произошло то, чего не ожидала ни я, ни она, да и никто вообще. Что-то твердое сильно ударило Лилит по затылку, в результате чего та уткнулась носом прямо в тетрадь. Звук от удара оказался довольно громким, да и Элизабет перед этим уже привлекла достаточное внимание своим появлением, поэтому то, что случилось, увидели все и на несколько секунд в классе воцарилась гробовая тишина.

Первое мгновение демон пытался осмыслить, что вообще только что произошло. И как только Лилилит осознала, что её, собственно говоря, сейчас кто-то на полном серьезе ударил, в её разуме я почувствовала некую неясную перемену. Стиснув зубы, но сохранив каменное выражение лица, она медленно подняла голову и еще медленнее развернулась назад, в сторону Криса и Элизабет. Парень, как и все остальные, ошарашено застыл. Элизабет так же была удивлена. Её правая рука замерла прямо перед моим лицом, и, видно, ею она и ударила Лилит. Пронзительный взгляд демона пал на девушку, заставив ту вздрогнуть от внезапно накатившего страха. Но, либо из-за глупости, либо из-за излишней храбрости, девушка успела быстро взять себя в руки и даже состроить фальшиво-виноватую усмешку.

- Упс, - хихикнула Элизабет, предательски дрогнувшим голосом, - ты тут? А я тебя даже не заметила.

- Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? - пугающе тихим и холодным голосом, спросила Лилит.

- Эм...

- Ты даже представить не можешь, на кого только что подняла руку.

Девушка не на шутку испугалась.

- Крисси, она меня пугает, - повернулась она к парню.

- Мио, успокойся, - настороженно начал Крис, незаметно взяв Элизабет за левую руку и отводя назад.

Но от Лилит это не ускользнула и она молниеносным движением схватила девушку за запястье, заставив ту испуганно вскрикнуть.

- Да я тебе эту руку оторву с потрохами, - зашипел демон, сжимая кулак.

- Ну прости, я нечаян... ай! Ауч! Пусти!

Из глаз брызнули слезы. И в этот момент Крис вдруг подорвался с места и гневно гаркнул:

- Прекрати!

Его возглас привлек внимание Лилит и она, не отпуская Элизабет, перевела взгляд на парня. Сквозь синеву его глаз прорывались алые кровавые полосы. Женщина похоти заинтересовано приподняла бровь, глядя на вспылившего Криса, после чего вновь взглянула на тихо хныкающую Элизабет и, раздраженно фыркнув, ослабила хватку. Девушка, воспользовавшись ситуацией, тут же вырвалась и выбежала из класса.

А все вокруг продолжали молчать, уже не без интереса глядя на нас, ожидая, что же будет дальше.

- Остынь, - велела Лилит, подперев подбородок ладонью. Её злость приутихла, уступив место холодному равнодушию.

Крис, осознав свое поведение, тут же взял себя в руки.

- Сама остынь, - буркнул он, плюхнувшись обратно на стул, - чего это ты так вспылила?

- Она меня ударила.

- Она не специально.

- Да неужели? - воскликнула женщина, не забыв придать голосу свойственный мне тон.

Народ в классе, решив, что больше ничего интересного не увидит, продолжил заниматься своими делами, и комната вновь наполнилась шумом.

- Не важно, - качнул головой Крис. - Почему на урок опоздала?

- Заболталась, - коротко ответила она и, заметив вошедшего учителя, повернулась к своему столу.

Брюнет расспрашивать ничего не стал, за что я ему дала мысленного пендаля. Лилит была права - он совершенно ничегошеньки не заметил.


Во время большой перемены Крис куда-то исчез, а Локки с Ирен ушли в столовую, так что к моему облегчению никто из них к Лилит не лез. Да и сама она решила повременить со всякими опасными затеями и осталась сидеть в классе. В тот момент, когда Элизабет её ударила и Лилит готова была её прямо здесь разорвать на куски, я успела заметить скачок её демонической силы. Думаю, это был неосознанный всплеск, так как контроль над моим разумом после этого слегка ослаб. Я уже могла более осознанно мыслить, но пока решила не показывать этого. Тем более, Лилит сама осознавала, что слишком много силы у неё забрала простая злость - видно, экспериментальный контроль дается ей тяжелее, чем я представляла.

Завибрировал телефон.

"Техника, хех...", - усмехнулась про себя Лилит, доставая телефон, - "Её развитие облегчило жизнь людей. Но вместе с трудностями их жалкое существование потеряло и смысл".

Это вновь была смс, но теперь от Криса. Сообщение гласило: "Приходи туда, куда надо. Срочно!"

Демон озадаченно нахмурился.

- "Это что еще за шутки?"

Я узнала "шифровку" и, прежде чем успела это заметить, неосознанно подумала о складе на заднем дворе школы. Как известно, мысли контролировать невозможно, так что Лилит сразу же стало известно, о чем я думаю.

- "О", - она широко ухмыльнулась и поднялась с места, - "Спасибо за подсказку".

- "Вот черт!" - я попыталась сосредоточиться и изменить поток своих мыслей, но ничего не получалось.

А Лилит тем временем уверенно направлялась к заветному складу. Быстро дойдя до места назначения, она с легкостью впрыгнула внутрь через маленькое окно. Там её уже ждал, развалившийся на больших коробках, Крис.

- Что-то стряслось? - спросил демон моим тоном, изображая поддельное волнение, и все же я заметила, что она, хоть и не была по настоящему взволнована, но все равно оставалась настороже.

- Ничего серьезного... надеюсь, - ответил парень, задумчиво глядя в стену. Он поднес ко рту бутылку с водой (которую я поначалу не заметила) и отпил небольшой глоток. - Просто я сейчас решил позвонить Мелори, узнать как там дела у них с Роуз, но она не ответила. На второй звонок она таки ответила, но я не разобрал что, так как звонок быстро оборвался. А теперь вовсе телефон отключен. Но я успел заметить странный шум на том конце провода.

- Может просто связь плохая, - пожала плечами Лилит, - а чего это ты воду пьешь?

- Да так, - Крис сделал еще один глоток, - недавно заметил, что это отлично успокаивает нервы, - и, закрутив крышку, кинул бутылку ей.

- Обычно бывает наоборот, - хмыкнул демон, открывая бутылку и сделав большой глоток. - А на что был похож тот шум?

- Не знаю, - брюнет медленно поднялся на ноги, - эту часть разговора я не успел придумать.

Лилит удивленно взглянула на него.

- Постой...

Она провела языком по влажным губам и осознала, что не почувствовала вкуса. Бутылка выпала из её рук, а за ней и женщина упала на колени.

- Это же... - прохрипела она, чувствуя, как тело охватывает дрожь и жжение.

Крис молча подошел и, схватив Лилит за шею, одной рукой поднял её и припер к стенке.

- Я думал, святую воду за большую перемену будет труднее достать. Но мне просто несказанно повезло, что прямо через улицу находится церковь, - сквозь зубы прошипел он, все сильнее вдавливая мое тело в стену.

- Крис, что ты... делаешь? - сдавленная шея не давала нормально говорить, да и демоническая сила бушевала из-за злости и святой воды, но Лилит до последнего пыталась сохранить образ "Мио Лоуренс", надеясь, что парень поверит, но он был непреклонен.

- Хватит этих игр. Ты можешь использовать имя человека, его внешность, голос - все, что угодно, но ты никогда не сможешь скопировать то, о наличии чего не подозревает сам человек - подсознательные привычки. После инцидента с Элизабет я почувствовал что-то неладное и тайком следил за тобой. Не спорю, у тебя отлично вышло сыграть Мио, даже наш умный очкарик повелся, но не я... Во первых, Мио никогда не смотрит в глаза при разговоре. Несколько секунд зрительного контакта, потом не выдерживает и опускает глаза вниз, либо иногда в бок. Ты же всегда смотришь на людей прямо, высоко подняв голову. Так же, из-за длины волос, передние пряди иногда мешают и Мио закладывает их за ухо. Но в присутствии или при разговоре с человеком, который ей нравится или на которого она хочет произвести впечатление, она неосознанно опускает пряди назад на лицо, наверное, считает, что так ей больше идет. Так же она очень часто поправляет их рукой, когда волосы мешают писать или читать. Ты же ни разу не притронулась к прическе. Так же у тебя походка слишком женственная и медленная; Мио топает, как парень, широкими шагами и быстро, словно куда-то спешит. Когда ты листала тетради или учебник, поправляла платье, водила пальцами по парте от скуки, или когда схватила на лету бутылку, то всегда использовала правую руку, или обе; Мио чистая левша и правая рука у неё почти никогда не задействована. Да и платье она бы никогда не надела в школу, тем более белое, так как Мио даже в пустыне найдет грязь, чтобы в ней запачкаться. Я могу привести еще кучу доказательств, но, думаю, ты уже поняла, что тебе меня не одурачить.

Лилит хищно оскалилась. Игру раскрыли, и теперь нет смысла продолжать. Она схватила Криса за руку, которая её удерживала, и попыталась оттолкнуть, но хватка была каменная, да и святая вода словно высасывала все силы. Когда же она попробовала ударить парня ногой, он отбил удар своей и достал свободной рукой из кармана зажигалку.

- Жаль, что приходится делать это здесь, - ледяным тоном произнес он, щелчком вызвав маленький язычок огня. Синие глаза глядели беспристрастно, с долей отрешенности.

- Что... - еле различимый хрип, голосовые связки полностью пережаты.

- Похоже, волосы обрызганы лаком. Это облегчит задачу.

Зажигалка все ближе пододвигалась к лицу Лилит. Теперь она действительно запаниковала. Её сила хаотично металась в теле, пытаясь придать ему физическую мощь для защиты, и контроль надо мной с каждой секундой ослабевал. Почувствовав достаточную свободу, я одним рывком попыталась высвободиться и захватить контроль над своим телом. Напора изнутри демон не ожидал, но его силы уже были на исходе. Тогда Лилит вдруг резко прекратила сопротивление, и меня буквально выбросило из плена разума.

Крис, заметив, что я больше не сопротивляюсь и вообще никак не реагирую, отодвинул огонь назад, но несколько волосинок все же успели поджариться. Рука, сжимающая горло, ослабила хватку, но не отпустила.

- Так быстро сдалась? - хмыкнул парень.

Я не смогла ответить сразу же. Резкое освобождение было слишком неожиданным, так что осознание происходящего и контроль над телом приходили постепенно. Святая вода больше не действовала, видно, этот "переброс управления" имел эффект смерти, а после неё, как известно, святая вода внутри умершего теряет свои свойства.

- Я... - говорить было трудно, но возможно. Правда, из-за каши в голове, у меня не получалось толком сформулировать мысли, - я... не топаю как парень...

Крис озадаченно нахмурился. Приложив колоссальные усилия, я сумела поднять голову и взглянуть ему в глаза. Парень долго вглядывался, и наконец-то, с огромным удивлением опустил меня и отошел на шаг. Лишившись поддержки, я упала на пол, так как ноги пока отказывались двигаться самостоятельно.

- Мио? - донесся до меня изумленный голос.

Меня это почему-то взбесило. Да и лицом так неприятно впечаталась в землю.

- Нет... блин... Санта Клаус...

- Мио, это правда ты?

- Да я! Я! Помоги мне... подняться наконец-то!

Крис пулей подлетел ко мне и приподнял, придерживая голову рукой. Я не могла и пальцем толком пошевелить и находилась в состоянии тряпичной куклы, что меня пугало и, одновременно, раздражало.

- Мио? - вновь спросил Крис, словно не слышал меня все это время.

- Да ты заколебал уже!

- Но я думал, что ты уже... того. Что Лилит навсегда... Я...

Выражение его лица, так отличающееся от недавнего холодного и отрешенного. Оно было схоже на то, что я видела полгода назад, в своем доме, когда Крис пришел ко мне накачанный святой водой. Смесь растерянности и боли.

- Значит, - начала я, лишившись всякой злости из-за этого лица, - ты думал, что она меня пожрала?

Парень кивнул, опустив голову.

- Глупо было полагаться на простые догадки, но где-то внутри я знал, что с тобой что-то творится. С того самого момента, когда ты лишь вошла в класс. А во время перепалки с Элизабет я увидел твой демонический взгляд, то меня почему-то охватила злость и гнев. Ощущение, будто меня предали. А сейчас я на полном серьезе был готов поджечь тебя. Меня обуревала ненависть. Еще бы секунда... Я боюсь себя, Мио.

Тело наконец-то начало приходить в норму. Дрожащей рукой я потянулась к Крису. Он прижал меня к себе, уткнувшись лицом в мое плечо. Парень действительно боялся. Стало быть, не только со мной творятся неясные перемены. Неужели это значит, что конец действительно близок?

- Все в порядке, - попыталась утешить его я, слабо улыбнувшись, - на самом деле ты, в каком-то смысле, меня спас. Сейчас я не чувствую давление демонической силы, значит Лилит сильно ослабла. Так что в ближайшие дни все будет спокойно. А еще я успела узнать довольно занятную информацию от неё.

Крис слегка отстранился и внимательно заглянул мне в глаза:

- На мне линзы, - на всякий случай предупредила я, чтобы он опять не начал сомневаться в моей "подлинности".

- Вижу. Двигаться можешь?

- Толком не могу, но, думаю, через пять минут уже встану на ноги.

- Хорошо.

Парень аккуратно положил меня на землю и отвернувшись, отошел к укотившейся бутылке со святой водой. Наверное, вновь чувствует себя неловко из-за того, что показал свою слабую сторону. Но хорошо хоть, что успокоился.

Кое-как мне удалось приобрести сидячее положение.

- Кстати, что там с Мелори?

- Что? - Крис обернулся ко мне. - А, я соврал. Нужно же было как-то отвлечь Лилит.

- Понятно. А святую воду как ты пил?

- Я и не пил. Просто сделал вид. Хотя несколько капель все же попало внутрь, но это не принесло изрядного дискомфорта.

- А если бы она не выпила воды, то что тогда?

- На такой случай у меня было припасено это, - и он достал из кармана закрытый большой шприц с водой внутри. - Повалил бы на землю и вколол.

Я удивленно приподняла бровь.

- Умно. Я бы не додумалась. Да и с привычками тоже. Не знала, что ты такой наблюдательный.

Крис пожал плечами.

- Наверное, я слишком много времени с тобой провожу, вот и успел запомнить. Но об этом позже поговорим. Мне интересно, почему Лилит так долго тебя контролировала, и как это все вообще произошло?

У меня получилось встать на ноги.

- Не сейчас, - я устало отмахнулась от него рукой. - Я толком думать не могу. А пока помоги мне выбраться из этого чертового склада и доведи до дома. Чувствую, мысленные нагрузки в виде школьных уроков доведут меня до одури.

Парень спорить не стал.


Полностью прийти в себя мне удалось лишь под вечер и, естественно, встречу с Роуз пришлось пропустить. Лилит не подавала никаких признаков существования и, не знай я её, то решила бы, что она исчезла навсегда. Но это слишком глупая надежда.

Все это время Крис сидел со мной, так что я все же рассказала ему обо всем, что произошло и о том, что узнала от Лилит, естественно ни слова не упоминая о Гриме. Тщательно все обдумав, мы пришли к выводу, что песня Роуз заставила наших демонов активнее добиваться освобождения. Но, так как в Крисе находится Бельфегор, то ему легче, ибо демон лени вряд ли тут же начнет пытаться захватить его тело. Осталось лишь расспросить Рейна о его состоянии, но его демон еще достаточно крепко запечатан, так что не думаю, что о нем стоит сильно волноваться.

Так же святая вода. Там, на складе, мне показалось, что она странным образом поглощает силу демона. Этот процесс болезненный, но все же мы решили, что когда кто-то из наших демонов проявит активность, то попробуем выпить немного святой воды и посмотреть, как это на них подействует. Такой выход из ситуации успокоил меня, и я позволила себе немного расслабиться, совершенно не ожидая, что вскоре основной проблемой для меня станет отнюдь не Лилит.

В пять часов Крис ушел, и я осталась одна. Настроение, вопреки ситуации, было приподнятое. По телевизору как раз началась интересная мистическая программа, так что я, разлегшись на диване, готовилась провести весь вечер в покое и безделье, как тут раздался звук дверного звонка.

Нехотя поднявшись с дивана, я поплелась к двери. Крис, наверное, что-то забыл, думалось мне, но я ошиблась. Открыв дверь, я увидела на пороге троих человек: женщину, мужчину и маленькую девочку лет пяти. У взрослых был довольно взволнованный вид, если не сказать испуганный.

- Эм... - озадаченно начала я, видя, что они не спешат что-то говорить, - я могу вам чем-то помочь?

Женщина странно вздохнула. Её глаза заблестели от слез.

- Это она, - шепнула незнакомка, сжав губы. - Мио! О господи, моя маленькая Мио!

Женщина вдруг бросилась на меня с объятьями, заливаясь слезами.

Совершенно сбитая с толку, я застыла от изумления. И вдруг, странное чувство, маленький червячок воспоминаний выполз из темного угла, принеся с собой отрывки далекого прошлого, забытого, но существующего. И лишь одно слово смогло вырваться у меня сквозь дрожащие губы:

- Мама?


## Глава 10


Закипевший чайник издал пронзительный свист. Я взялась за горячую железную ручку, но, вспомнив, что не одна, быстро надела кухонную рукавичку. Комнату окутывала тишина, возникшая из-за неловкого молчания. Разлив кипяток в три кружки с заваркой, я поставила их вместе с сахарницей на стол перед сидевшими гостями и села в противоположном конце стола.

Мать и отец не решались поднять глаза, то и дело косясь друг на друга в нерешительности. Маленькая девочка же, казалось, совершенно ничем не была смущенна и сейчас вовсю разглядывала окружающие вещи и меня. Ну а я удивлялась своему холодному равнодушию, которое испытывала в тот момент, внимательно глядя на родителей. Казалось, вот они, прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, но радость почему-то никак не хотела себя проявлять. Возможно, всему виной тот факт, что где-то глубоко внутри я не могла поверить в то, что сейчас происходит; не признавала в этих людях своих родителей. Тогда я принялась пристально разглядывать сидящих предо мной незнакомцев, дабы найти в них знакомые родные черты.

Вот мать. Смутные воспоминания прошлого показывают мне её красивой, сильной, молодой и вечно улыбающейся. Сейчас её лицо было грустно, бледно, усыпано мелкими морщинами. Волосы, которые мне удалось унаследовать, потемнели и потускнели от старости и частых покрасок в надежде скрыть седину. Сейчас ей должно быть примерно сорок... или сорок пять. Тогда, на пороге, я узнала её не по внешности, а по голосу. В детстве этот голос часто пел мне колыбельные, ведал разные интересные истории, читал сказки. И, казалось, возраст изменил все, но голос удивительным образом сохранился. И именно благодаря нему я уверена, что передо мной сидит именно мама.

Я перевела взгляд на отца. Кажется, в молодости он был намного выше и стройней. Не было усов, лишь приятно колющая щетина, когда он целовал меня в щеку. Не было очков в грубой оправе, и... все. Больше ничего, с чем бы я могла сравнить его прошлого и настоящего, ибо не осталось в моей памяти детального образа его внешности, так как отец слишком часто отсутствовал дома. По работе, или в силу других причин - я не помню, но все же какое-то неясное ощущение в сердце пытается уверить меня в том, что предо мной именно мой отец.

Маленькая девочка взялась за кружку обеими руками и тут же их отдернула.

- Горячее, - тихо шепнула она, потирая ладони.

Глядя на ребенка, из уст вырвался вопрос:

- Кто это?

Взрослые, услышав мой голос, вздрогнули. Мама резко подняла голову и постаралась улыбнуться, но из-за напряженности это не слишком хорошо получилось. Её лицо чуть поживело - была рада, что кто-то решился начать разговор.

- Её зовут Дейзи, - начала мама, ласково дотронувшись до плеча девочки. - Она...твоя родная сестра. Ей всего пять, так что не странно, что вы не имели возможности познакомиться.

- Оу, - я ожидала услышать что-то подобное, но все равно была слегка удивлена, - вот как.

- Она очень на тебя похожа, - улыбка матери стала более смелой и спокойной, - те же глаза, те же волосы, и тот же не соответствующий малому возрасту характер.

Я улыбнулась уголком губ и, опершись на руки, пододвинулась через стол к девочке.

- Значит, Дейзи, да? Красивое имя. Ну, здравствуй, сестренка.

Малышка подняла на меня большие серо-голубые глаза и широко улыбнулась, обнажив ряд маленьких белых зубов. У меня где-то завалялась старая фотография, где я изображена примерно в её возрасте - нужно будет сравнить, хотя, как по мне, то Дейзи действительно схожа со мной. Лишь взгляд живее и щеки розовее.

- Привет! - воскликнула она, на секунду подняв голову, после чего полностью отвлеклась от нас и принялась упорно дуть на горячий чай.

Похоже, она не совсем понимает, что сейчас происходит, или родители не успели ей все объяснить. Хотя, что именно объяснить, это нужно узнать и мне. Я отвернулась от Дейзи и переключила все свое внимание на взрослых. Те уже более-менее расслаблено себя чувствовали и смотрели прямо на меня. Ну а я до сих пор не могла избавиться от холодного настроя, поэтому и не могла придать своему голосу дружелюбный тон.

- Ну что, ж, рассказывайте, - произнесла я, откинувшись на спинку стула, - какими судьбами вы здесь? Или решили, что десять лет уже достаточный строк и неплохо было бы навестить дочурку? И вообще, где вы все это время пропадали?

- Нам очень жаль, Мио, - начала мама, - наша бы воля, так мы никогда не оставили тебя здесь. Но ты была слишком мала, а на нас свалилось слишком много проблем. Но сейчас ты уже взрослая и поэтому сможешь понять, что другого выбора у нас не было. Ты, возможно, не помнишь, но в то время твой папа работал охранником в одном небольшом банке Колорадо-Спрингса. В ночь, на рождество, когда его оставили в ночную смену, небольшая группа грабителей напала на банк. Они, наверно, решили, что в праздник там почти не будет охраны, если вообще кто-то будет. Да и само нападение было неорганизованно - просто какой-то молодняк решил позабавиться на пьяную голову. Но так получилось, что именно в тот день у отца была ночная смена. Он услышал тихие смешки, шепот и странный скрежет. Видимо, у них было какое-то специальное оборудование, - что очень странно при такой неорганизованности - так как дверь быстро была открыта и даже сигнализация не сработала. Но отец быстро среагировал и "кнопкой тревоги" вызвал полицию. Но, так как был праздник, то на скорое их появление надеяться было глупо, поэтому он сам попытался задержать грабителей. Их оказалось всего четверо. Один, при виде охранника, сразу сбежал, двое попытались наброситься, но отец был специально обучен, а они простые юнцы, и от одного несильного удара повалились на землю, скорчившись от боли. А вот четвертый стоял в стороне. Отец обратился к нему с просьбой облагоразумиться и тогда никто не пострадает. Он даже, по доброте душевной, посоветовал ему поскорее сбежать, пока на шум не собрались прохожие - он не сказал, что вызвал копов. Парниша ведь был не намного старше тебя теперешней и под воздействием алкоголя; к чему ему проблемы с законом так рано? Но он не разделял мнение отца. Вдруг парень вынул из кармана небольшой пистолет - самый настоящий, не глупую игрушку для запугивания. Он... направил пистолет на отца и начал требовать, чтобы тот открыл хранилище с деньгами. Парень был слишком взволнован, его руки дрожали, и было заметно, что он чуть ли не впервые держит оружие в руках. Отец пытался успокоить его, сказал, что у простого ночного охранника нет ключей от хранилища. Но парень не слушал; он начал размахивать пистолетом и выкрикивать грубые высказывания. Тогда отец подбежал к нему и попытался выхватить оружие из рук. Парень понял, что со взрослым мужчиной ему не справиться и в тот момент, когда отец сильно толкнул его в грудь, он... нажал на курок. Парень упал и ударился затылком о бетонный пол, а отец почувствовал сильную боль в области шеи. Он не первый год работал охранником, но это было впервые, когда в него стреляли. Много крови и боль вызвали сильный шок, но благо как раз в тот момент послышался звук полицейской сирены. Отца сразу же отвезли в больницу, грабителей арестовали. Помнишь, на твое седьмое рождество, когда отца не было дома две недели, я сказала, что он поехал навестить бабушку и из-за сильного снегопада не мог вернуться домой? На самом деле он тогда лежал в больнице из-за ранения.

- Я совершенно не помню своего детства, особенно когда еще не жила с бабушкой. Лишь некоторые моменты, но этот к ним не относиться, - ровным тоном произнесла я. Но все же слова матери понемногу разрушали стену моего равнодушия.

- Эм... хорошо, - мои резкие слова лишили мать былой уверенности, но все же она продолжила. - В общем, ранение оказалось не серьезным - никакой угрозы жизни. Но все же оно принесло значительные последствия. Папа долго не мог говорить, а когда смог...

Я краем уха услышала хриплый вздох со стороны отца.

- Мой голос изменился не в лучшую сторону, - тихо проговорил он, слабо улыбнувшись.

Я удивленно подняла брови. И правда, в его голосе я услышала отчетливую, неприятно давящую на слух, хрипоту. Это пробудило во мне одно расплывчатое воспоминание.

- Хм... - протянула я, нахмурив брови и призадумавшись, - Да... я припоминаю что-то такое. Когда папа вернулся от бабушки... то есть, из больницы, как уже выяснилось, то у него был такой голос. Я, помниться, в первый раз даже заплакала, когда он заговорил со мной. Ты, кажется, сказала, что он подхватил простуду.

- Да! - мама облегченно улыбнулась, - ты помнишь! Но, - её улыбка исчезла, - если бы это было самым худшим... Когда отец очнулся в больнице, после той попытки ограбления, его сразу же настигли репортеры местного канала. Они считали благородным поступком выйти в праздник на службу, да еще и защитить банк от вооруженных грабителей. Папу тогда показывали по телевизору, но ты спала, когда шел репортаж, поэтому и не видела. Через неделю по тем же новостям мы узнали, что тот парень с пистолетом умер от гематомы, возникшей от удара, когда его толкнул твой отец. Естественно это не было умышленным преступлением, а всего лишь самозащитой, поэтому никто не обвинил папу в убийстве. Ну, мы так думали... Этот парень оказался сыном какого известного политика и, понятное дело, в новостях это не упоминалось. Все же наличие сына-преступника не очень позитивно сказалось бы на его репутации. Но все же это был его единственный ребенок и, естественно, этого человека не слишком интересовало, кто прав, а кто виноват. Оказалось, что у него имеются некие связи на стороне, поэтому мы даже сначала не поняли, кто есть причиной всех наших последующих бед...

- Так что же случилось? - не сдержавшись, спросила я.

Мама тяжело вздохнула, перед тем, как ответить.

- Сначала отца уволили с работы. Это было очень странно, ведь после того случая начальство обещало ему повышение за храбрость. Но потом они вдруг ни с того, ни с сего взяли и заявили, что он уволен. Сколько папа не добивался правды, никто так и не сказал, что этому причиной, лишь посоветовали молча собрать вещи и поскорее найти новое место; ему даже написали отличные рекомендации и провернули все так, будто он уволился по собственному желанию, чтобы не было потом ненужных вопросов у новых работодателей. В общем, все было настолько странно, что мы по началу решили ничего не предпринимать и делать так, как говорят. Но потом оказалось, что ситуация намного хуже, чем можно было предположить. Не прошло и недели, как отца уволили с новой работы, хотя на собеседовании расхваливали во всю, даже на специфику его голоса не обращали внимания. Когда папу и с третьей работы уволили, мы в серьез запаниковали. А незадолго после этого, вечером, когда мы спокойно сидели и смотрели телевизор, и ты почти заснула возле меня, в окно прямо позади нас кто-то кинул большой камень. Слава богу, что он никого не ударил, но я так испугалась, когда на тебя упали осколки! - у матери на глаза навернулись слезы. - Камень был завернут в бумагу, и на ней писало что-то вроде: "Ты поплатишься, и вся твоя семья!", или как-то по-другому, я не помню уже. Но факт оставался фактом - нам грозила опасность, и весьма серьезная, ведь злоумышленники знали, где мы живем. Да и ты в то время так некстати подхватила ветрянку в детском саду, поэтому мы были в отчаянии. Как только наступило утро, я вместе с тобой поехала к бабушке, а папа поехал в полицию, чтобы написать заявление о покушении, но толку от этого не было. После долгого разговора мы решили, что лучше будет вообще уехать из города; найти квартирку где-то на севере штата и переждать - может, все пройдет и тот человек оставит нас в покое. Квартира нашлась на удивление быстро и, как только мы решили её взять, случился еще один инцидент: когда я с папой выходила из дома, где размещалась наше будущее жилье, нас чуть не сбила машина. И это было не случайно, судя по тому, как она во второй раз норовилась на нас наехать, когда мы отскочили на тротуар. Тогда стало понятно, что здесь нам не спрятаться. Тогда бабушка предложила нам переехать к ней, но мы боялись, что если так сделаем, то и она окажется в опасности.

Мама опустила голову, на секунду замолчав, но мне не терпелось узнать самое главное.

- Так что же, - начала я подгонять её, не скрывая любопытства, - что же вы решили?

Краем глаза я заметила, как отец так же понуро опускает голову, как и мать.

Наконец-то, недолго помолчав, мама неуверенно заговорила:

- Мне написала одна моя хорошая подруга. Я как-то обмолвилась в разговоре с ней о нашей проблеме и вот она пишет, что нашла отличное решение. Рядом с её квартирой есть великолепное общежитие, где часто живут семьи, которые пока не нашли постоянного жилья. И цена была приемлема, не смотря на наше финансовое положение из-за потери отцом роботы. Вот только это было довольно серьезное решение, так как моя подруга... жила в Австралии. А это значило, что мы должны будем переехать не просто в другой город или штат, а на другой материк. Но и другого выхода мы пока не находили... и... фактически была угроза нашей жизни... так что...

- Вы согласились, - умозаключила я.

- Да, - почти неслышно прошептала мама.

- И почему же меня с собой не взяли?

- Мы... мы не думали, что проживем там так долго. Да и решение это, и переезд дались нам не так легко, как ты думаешь. Сначала надо было собрать нужные документы, решить вопросы с нашим домом. Так же мы боялись, что нам не удастся достать билеты и нормально выехать из страны, ведь кто знает, на что тот человек способен. Когда уже все нужные бумаги и билеты были у нас на руках, постал вопрос о тебе. Ты была слишком маленькой для такого переезда и должна была через несколько месяцев пойти во второй класс... Тем более жизнь в тесном общежитии для ребенка была бы сильным стрессом. Бабушка говорила, что лучше тебе будет остаться тут, пока мы там не найдем нормальное жилье. Я сначала даже слушать её не хотела, но с каждым днем понимала, что другого выхода не было. А мысль о том, что пока мы будем за границей, здесь ты остаешься в опасности, пришла к нам в голову лишь в самолете. Так что мы собрали все твои вещи и ночью отвезли тебя к бабушке, а через два часа сели в самолет. Поверь, во всей этой истории, расставание с тобой было самым сложным, через что нам пришлось пройти!

Глядя на то, как из усталых маминых глаз полились слезы, и как она в отчаянии начала заламывать руки, я почувствовала, как в груди зарождается нарастающая боль. Я попыталась заглушить её, прикусив губу и глубоко вздохнув, но человеческие способы бесполезны.

- Вы... - комок в горле мешал нормально говорить, - все это время вы были там? Все эти годы?

Слабый кивок со стороны матери.

- Мы хотели вернуться, - заговорил вдруг отец своим непривычно хриплым голосом. Мама уже была не в состоянии что-либо сказать и лишь тихо всхлипывала, приложив ладонь ко рту, - но из-за работы не могли даже нормально вздохнуть. Общежитие действительно было неплохим, но основной проблемой были деньги. Мы ели-ели сводили концы с концами. Лишь через год нам удалось снять квартиру, а еще через три купить свою. Регулярная связь с бабушкой позволила нам узнавать все о тебе. Два раза мы пытались поговорить с тобой, но ты сразу же впадала в истерику и очень долго плакала, а когда слышала, как бабушка говорит по телефону с нами, то начинала кричать и вырывать трубку. После этого бабушка говорила с нами в тайне от тебя. Мама тогда очень сильно переживала, и мне однажды пришлось буквально вырывать из её рук чемоданы, так как она очень хотела вернуться к тебе. А потом я и она нашли работу, и все как-то само собой улеглось. Нас больше не преследовали, и на тебя с бабушкой не было никаких покушений. Время шло быстро. Был момент, когда мы две недели не звонили сюда, так как были слишком сильно загружены работой, а когда наконец-то позвонили, то трубку поднял Фред. Новость о том, что бабушка умерла, стала слишком сильным ударом для нас, не говоря уже о тебе. Денег, что мы копили на квартиру, хватало на билет домой, но Фред настаивал, чтобы мы оставались там, что он сам позаботиться о тебе. Зная характер этого пройдохи, я удивился такому внезапному порыву заботы с его стороны, но в то время у него была работа и хоть какие-то остатки человечности, поэтому мы с мамой согласились. Звонить мы не перестали, даже наоборот, чуть ли не каждый день названивали. Фред вечно отмахивался от наших вопросов и лишь говорил, что все нормально. Иногда, бывало, он не брал трубку, но в целом все было лучше, чем могло бы быть. Мы взяли с него обещание, что он не расскажет тебе о наших звонках, дабы не волновать, и, как я понял, обещание он не нарушил.

Дейзи уже допила свой чай и сейчас тянулась за нетронутой кружкой мамы, все так же не обращая на нас никакого внимания. Несколько капель чая расплескались на стол и маленькие ручки, пока она тянула кружку на себя. Я бы встала за полотенцем, если бы не была ошарашена словами отца. Значит, те странные звонки в одно и то же время, после которых Фред становился особо раздраженным, были не просто от его "дальних родственников", как он говорил, а от мамы с папой. А ведь я даже не догадывалась. Значит, возьми я однажды трубку вместо него, то услышала бы такой долгожданный голос родителей. Но слова Фреда о том, что если я возьму трубку, то меня заберут в детдом и будут каждый день бить, не на шутку испугали меня, и я даже закрывалась в своей комнате, когда он отвечал на эти звонки. Ох, если бы я только знала... все могло бы быть по-другому...

- Постойте, - произнесла я, внезапно вспомнив об одной вещи, - помниться, однажды ваши звонки прекратились навсегда... Тогда еще наш телефон сломался и Фред долго не покупал новый. Почему вы тогда не приехали? Ведь наверняка вас взволновало то, что вы не можете дозвониться.

- Да, - ответила успокоившаяся мама, утирая пальцами слезы, - мы тогда сильно забеспокоились, но еще, как только мы уехали, бабушка нам дала номер своей подруги и соседки, миссис Винс. Мы позвонили ей и объяснили всю ситуацию. Бабушка рассказывала ей о нас, и она не была слишком удивлена нашим звонком. Она сказала, что все узнает и велела позвонить через несколько часов. Тогда мы узнали, что у вас просто сломался телефон, и причин для беспокойства нет. Миссис Винс так же рассказала нам о тебе, как ты живешь. Мы сразу поняли, что некоторые неутешные детали она опускает, но все же услышать столько информации о тебе за такой длинный строк было для нас радостью. Мы переговорили с миссис Винс и решили, что лучше будет теперь связываться с ней, а не Фредом, поэтому и перестали звонить ему. А потом купили квартиру, обустроились, наша жизнь пошла на лад. И вот я узнала, что беременна... Дейзи довольно тяжело вынашивалась, ведь у меня уже был не тот возраст. А когда она родилась, забот стало еще больше. Бойкая, норовистая девочка, совсем как ты в её годы, - мама, нежно улыбнувшись, взглянула на играющую с кружкой Дейзи. - Она росла и с каждым днем становилась все схоже на тебя внешне. Казалось, те воспоминания о нашей маленькой Мио, что мы унесли с собой, воплотились в этом ребенке. И как-то так получилось, что наши звонки к миссис Винс стали реже; бывало, что и раз в месяц связывались с ней. Наверное, это связано с тем, что после каждого звонка мы чувствовали невыносимую вину и жалость оттого что пропускаем лучшие годы жизни своей дочери: учеба, друзья, личная жизнь... Мисс Винс говорила, что ты выросла в красивую, сильную девушку. Это было так тяжело для нас - слышать, но не видеть!

- И что же послужило причиной вашего приезда? - перебила я её, не вытерпев. Раздражение почему-то начало возвращаться.

- Миссис Винс сообщила нам о смерти Фреда и мы поняли, что нельзя больше тянуть...

- Постой! - опять перебила я её, но уже от удивления. - Фред умер?

- Ты не знала? - поглядела на меня мама такими же удивленными глазами. - Два дня назад какой-то его друг позвонил в больницу. Говорят, что самоотравление - перепил, видно. В тот же день, вечером, к миссис Винс зашли и сказали о смерти. Наверно адрес перепутали, или тебя не было дома, и поэтому обратились к соседям. Во всяком случае, миссис Винс опознала тело и дала всю нужную информацию, так что тебе нет надобности куда-либо ехать. Нам еще нужно будет с эти разобраться до конца, но, насколько я понимаю, у тебя нет желания провожать Фреда в последний путь.

- Нет, - покачала я головой, все еще находясь в прострации от удивления. А я и забыла о Фреде. Хотя все же смерть о его кончине странным образом сняла с плеч невидимый камень, который обременял меня все то время, после того как я выгнала любимого дядюшку из дома. Наверное, где-то в глубине души боялась, что он вновь вернется. Ну, теперь об этом можно не волноваться.

- Странно, что миссис Винс тебе не сказала, - задумчиво произнес отец. - Фред, наверное, и по дольше отсутствовал, раз ты не удивилась, что о нем два дня ни слуху, ни духу.

"Значит, они не знают", - пронеслось у меня в голове, - "наверое, миссис Винс не сказала им о том, что Фред уже год не появлялся дома, так как не хотела их волновать. Хотя это глупо, ведь тогда она бы знала, что я осталась совершенно одна и наверняка бы встревожилась. Помниться, первые дни после того, как Фред ушел, я говорила ей, что он поехал с друзьями за город, а потом, что он у кого-то ночует. После этого она, наверное, решила, что он просто поздно приходит домой, и поэтому она не может застать его. Во всяком случае, теперь уже это не важно, лучше будет успокоить родителей и сказать, что я думала, будто Фред опять где-то загулял, и поэтому не волновалась".

Но даже если я так решила, с губ сорвалось высказывание более грубое, чем предполагал здравый смысл.

- И поделом ему. Он уже давненько дома не появлялся, и я надеялась, что больше его не увижу. К счастью, теперь мои надежды оправдались.

У мамы вырвался удивленный вздох.

- Мио, - она укоризненно на меня поглядела, - я не знаю, что происходило у вас все эти годы, но... нельзя же так. Как бы там ни было, он твой родной дядя! Нельзя говорить так о своих родственниках.

После этих слов, плотина моего терпения была снесена, освободив все те эмоции, которые я держала в себе целых десять лет - обида, злость, отчаяние и горечь одиночества. Но из-за невозможности излить все это через слезы, эмоции слились в один хаотичный комок и вырвались наружу отчаянным гневом.

- Как непривычно слышать родительские нравоучения, - тихо произнесла я, пытаясь еще кое-как сдержаться.

- Мио...

- Что, мама? - я нарочно выделила последнее слово и, все же не сдержавшись, вскочила с места. - Что?! Хочешь мне что-то сказать?! Уверенна, у тебя есть, что мне рассказать, о чем поговорить. Но вы уже много сказали и теперь, будьте добры, послушайте меня. Все это время, все эти долбанные годы я засыпала в надежде, что утром, сбегая вниз по лестнице, увижу на пороге маму и папу; но, просыпаясь, с отвращением осознавала, что внизу меня ждет ничего кроме пустых банок пива, разбросанных по полу окурков и дряблая туша Фреда на запачканном жирными пятнами бабушкином диване! Вы оставили меня, когда мне было восемь, а бабушка умерла всего лишь через несколько месяцев после этого, поэтому все мое детство прошло в отвратительном окружении дома, и глупых насмешек из-за этого в школе. Вы говорите, что оставили меня здесь, так как боялись, что там не сможете дать мне должных условий жизни. А вы не подумали, что жизнь маленького ребенка под одной крышей с равнодушным пьянчугой, который даже не интересуется её учебой и вообще, где она была и что делала, тоже не соответствует понятию "нормально"?! Каким вырастет ребенок, если в десятилетнем возрасте ему уже самому приходиться улаживать вопросы со своей школой, носить документы черт знает куда и в слезах просить родителей одноклассников, чтобы сказали, что нужно сделать с этими глупыми бумажками и какие справки нужно сдать, чтобы тебя вдруг не отчислили за неимение нужных документов. А взрослые только качают головой на "умыльную" картину одинокой девочки и никто, даже учителя не пожаловались специальным организациям о том, что вот этот ребенок не получает должного ухода, так как считали, что это не их дело. Как можно назвать "нормальной жизнью" то, что тебе приходиться брать у заботливой соседки детскую одежду её выросших детей, так как на свою одежду у тебя денег нет?! Или когда тебя вырывает прямо на уроке, оттого что утром удалось поесть сытный горячий завтрак, принесенный миссис Винс, к которому твой организм совершенно не привык, так как вечно жил лишь на одной яичнице и полуфабрикатах. Какая может быть жизнь у девочки, если в двенадцать лет, во время первой менструации она думает, что умирает и ей приходиться зимой, ночью, бежать к соседке, и лишь чудом избежать нервного срыва из-за страха и сильной боли?! Как можно жить, если в четырнадцать лет в мозгу проскальзывает мысль о самоубийстве и лишь гордость не дает тебе пойти на это?! Знаете, я не думаю, что с вами мое детство прошло бы еще хуже, так что, простите, но ваше оправдание для меня совершенно бессмысленно.

Закончив говорить, я, чтобы избежать взглядов, быстро забрала три кружки, которые благополучно опустошила Дейзи, и повернулась к умывальнику. Вновь, как в начале, повисло глубокое молчание, перерываемое лишь звуком льющейся воды из крана.

"Слишком резко я вывалила на родителей все это, - внутренне упрекала я себя. - Нужно было как-то помягче, не так грубо, что ли. Они ведь наконец-то приехали, объяснили мне все, рассказали правду. А я не сдержалась, сорвала на них всю злость. Первая встреча, и на тебе - крики, слезы. Наверное, все из-за того, что приехали они уж очень не вовремя. Даже толком обрадоваться не могу из-за проблем с Лилит, а ведь... - рука с мочалкой на секунду застыла в воздухе, когда я осознала всю суть сложившейся ситуации, - они же совершенно не в курсе, что я... ну, больше не нормальный человек. И сообщить я им об этом не могу. Что же теперь будет?.."

Внезапный толчок где-то в районе поясницы вывел меня из тумана мыслей. Я удивленно повернулась и увидела перед собой маленькую Дейзи, глядевшую на меня с болезненной злостью и слезами в глазах.

- Извинись, - приглушенно, чтобы не разреветься буркнула она.

Её ручки сжали подол юбки и, казалось, если дать им волю, то мне бы пришлось уворачиваться от маленьких кулачков.

- Что? - от удивления, я даже прослушала, что она сказала.

- Попроси прощения! - уже громче произнесла Дейзи. - Из-за тебя мама сильно плачет!

Я перевела взгляд в сторону родителей и увидела, как мама содрогается от тихого плача, прижимая руки к лицу, а отец заботливо положил ей руки на плечи и растерянно глядел, не зная, чем помочь. От увиденного в груди больно закололо, но я упрямо поджала губы и, выключив воду и оттряхнув влажные руки, перевела внимание обратно на сестру.

- А за что мне просить прощения? - спросила я с усталым выдохом, не без интереса разглядывая маленькую копию себя.

Дейзи на секунду растерялась, но быстро поспешила ответить, чтобы я не заметила этого.

- За то... за то... за то, что заставила её плакать!

- За это не просят прощения.

- Просят! - настаивал на своем ребенок уже с большей уверенностью в голосе.

- Нет, - возразила я с тем спокойным тоном, с которым взрослые обычно ведут бессмысленные споры с детьми.

- Просят, просят! Извинись! А ни то я... я...

Она растерянно опустила глаза, не зная, что сказать.

- Что? - я присела напротив девочки и подперла рукой подбородок, приподнимая насмешливо бровь. И все же, какое удивительное сходство между нами!

- А ни то я буду плакать! - наконец выкрикнула серьезный аргумент Дейзи.

- Нет, - кончиками губ улыбнулась я, хотя уже давно сдалась под её наивным детским напором.

- А я буду громко плакать! - воскликнула она, всем своим видом показывая, какая это серьезная угроза.

Тогда я не сдержалась и прыснула от смеха, привлекая внимание родителей.

- Хорошо, сдаюсь, - произнесла я, взъершив волосы девочки, что вызвало у неё недовольство.

Выпрямившись, я повернулась к удивленным моим смехом матери и отцу и с некой болезненной смиренностью опустила глаза, не в силах взглянуть на родителей.

- На самом деле, - начала я неуверенно, - я уже давно смирилась с вашим отсутствием и даже не ждала, что вновь смогу вас увидеть. Поэтому ваше неожиданное появление совершенно сбило меня с толку и... в общем, простите, что наша первая встреча вышла не так, как хотелось бы.

- Ох, - мама громко всхлипнула и, резко подорвавшись с места, подошла и обняла меня точно так же, как тогда на пороге, - это ты прости нас! Прости, что тебе удалось пережить весь этот ужас! Боже, как мне жаль, Мио, как жаль, что мы не приехали раньше! Как жаль, что оставили тебя.

На одном моем плече лежала голова плачущей матери, а на второе опустилась рука подошедшего к нам отца. Сзади, не выдержав общего горького настроя, захныкала маленькая сестренка. Но все же чувства, обуревавшие меня в тот момент, были слишком далеки от тех, которые я должна была бы почувствовать при такой долгожданной встрече родных. Сердце не билось учащенно, холодная кожа совершенно не соответствовала температуре в доме, отсутствие слёз - лишенное чувств тело не могло воспринять тепло родительского касания, влагу материнских слёз, попавших на кожу, и тяжесть сильной отцовской руки. И лишь боль, которая даже с отсутствием сердцебиения, все еще жила в груди, пыталась кое-как заполнить эту пустоту чувств, но в результате становилось лишь больнее. И я, терзаемая болью, а не радостью, только спрятала лицо в мамины волосы, крепко обняв её и отца, и отчаянно закусила губу, пытаясь подавить в горле болезненный крик.


* * *


Мы не считали время - просто стояли и жались друг к другу, и никому не хотелось перерывать этот момент. Но как бы то ни было, а жизнь продолжалась, заставляя нас двигаться вместе с ней вперед. Вот и тогда нам пришлось перервать этот долгожданный жест семейного воссоединения и повернуться ко вдруг дернувшей юбку матери Дейзи.

- Мама, - шмыгнула она носом, - я спать хочу.

- Ох, малышка моя! - мама отпустила меня и подняла сестру на руки. - Я забыла, что ты в самолете совершенно не спала.

В тот момент, странное туманное наваждение болезненных мыслей, одолевавшее мой разум, вмиг развеялось, и я растерянно тряхнула головой, приходя в себя. Мама заботливо гладила по головке Дейзи, дабы успокоить малышку, а отец слегка наклонил голову и, казалось, о чем-то усердно думал. Проведя рукой по щетинистому подбородку, он медленно заговорил, тщательно подбирая каждое слово:

- Мио, мы понимаем, что наш приезд может оказаться в каком-то плане проблематичным для тебя. Я имею в виду, что ты, насколько я понял, фактически все время жила одна, поэтому и не готова вот так сразу принять нас в свою жизнь. Поэтому перед приходом к тебе мы зашли в отель неподалеку, сняли там комнату и оставили вещи. Так что можешь не беспокоиться, пока ты не обдумаешь все, мы будем там. И, - он улыбнулся и провел рукой по моим волосам, - что бы ты не решила - мы поймем.

Я сжала губы и кивнула. Мне было неловко поднимать эту тему, но теперь я могла успокоиться и все хорошо обдумать. Все-таки родители поняли, что мне не так то и просто вновь впустить их в свою жизнь. И я поняла, что они даже готовы принять мой отказ, но этот вариант я даже обдумывать не хочу.

- Спасибо, папа, - улыбнулась я.

В уголках его глаз показались влажные капельки, и он поспешил отвернуться, утерев одним махом глаза, что заставило меня еще шире улыбнуться.

- Джоан, - обратился он к маме, - думаю, нам пора. Уже поздно, Мио должно быть тоже устала.

Мама отвлеклась от уже клевавшей носом Дейзи и взглянула на него.

- Ты прав, Генри, - она обернулась ко мне, заметно погрустнев, - мы оставим тебе наши номера, звони в любой момент, и... - она на несколько мгновений замолчала, закусив губу, - в общем, мы... будем ждать.

Я сдержанно кивнула.

Папа забрал с рук мамы Дейзи, чем невольно разбудил её.

- А, идем? - проговорила она, сонно потирая глазки. Потом повернулась ко мне и с явной снисходительностью в голосе заявила, - мама больше не плачет, поэтому я прощаю тебя.

- Спасибо, - засмеялась я и легонько щелкнула девочку по носу, - пока, цветочек.

- Я Дейзи! - возмутилась она и спрятала лицо в папину шею.

Мама еще долго жала меня в объятиях при выходе и успела вновь расплакаться, на что мне оставалось лишь утешительно улыбаться. Но как только дверь заперлась и тишина заполнила дом, улыбка слетела с моего лица, а в душу вернулось волнение и некий страх.

"У меня проблемы", - это было первое, что тогда возникло в голове. - "В другое время их возвращение вызвало бы радость и восторг и плевать на обиду, но сейчас... Как же быть? Готова поспорить, Лилит здорово разозлилась, после того, как Крис изгнал её из меня, так что она больше не будет так легкомысленно действовать, и как только восстановит силы, сразу же попробует повторно захватить власть над телом. Что же делать? Что же делать?!" - я начала наматывать круги по комнате, лихорадочно ёрша волосы. - "Так, Мио, возьми себя в руки. Никто пока не умер и... о Господи, а если они узнают? А если я где-то проколюсь и они заподозрят, что со мной что-то не так? А вдруг подумают, что я больна и захотят отвести в больницу? Сегодня они не поняли - слишком возбуждены внезапной встречей. А потом обязательно поймут! Холодная кожа, бледность... Они ведь родители, они знают, когда ребенок не в порядке!"

За все свое время жизни умершего, я никогда не чувствовала такого страха раскрытия тайны. Это была самая настоящая паника. Я чувствовала себя ребенком, который сделал что-то настолько запретное, равняемое разве что с ненамеренным убийством. Хотя есть ли что-то более серьезное, чем случившееся со мной? Что может изменить отношение родных к себе не просто до уровня "не попадайся нам больше на глаза", а до самого разрушения их психики, критического ущерба здоровью из-за мысли, что их дитя мертво. Это было слишком ужасно, чтобы я могла спокойно сидеть и рассуждать о лучшем выходе из ситуации. Нет. Я боялась. И боялась не того, что случиться со мной, а того, что же случиться с ними...

Проделав очередной круг, я остановилась и тяжело плюхнулась на диван, закрывая лицо руками.

- Что же делать? Что же делать? - словно какая-то мантра вырывались слова из моих губ.

Было ясно, одной мне не найти решения, и поэтому, как всегда в подобных трудных ситуациях, все мысли в конечном итоге свелись к одной - нужно поскорее сообщить об этом Мелори и Данте. И лучше всего прямо сейчас.

Решив, что должна делать, я немного приободрилась.

Подорвавшись с дивана, я, не теряя ни минуты, второпях собралась и выбежала из дому, умоляя судьбу не столкнуть меня по пути с родителями, и не давать им повода для визита в мой дом, пока я буду отсутствовать.


* * *

- Мне даже страшно спрашивать, в чем дело, - изогнув бровь произнес Крис, когда я буквально ворвалась в особняк вся взлохмаченная от быстрого бега.

- И не спрашивай, - отмахнулась я, активно вертя головой, - сама все скажу. Где Мелори и Данте?

- А, об этом... - он как-то неуверенно пожал плечами, - в общем... пойдем, сама все увидишь.

И повел меня вверх по лестнице, на второй этаж.

Мы свернули направо и направились в сторону жилых комнат. У полуоткрытых дверей комнаты Мелори я увидела спершегося спиной к стене Данте. Сложив руки на груди, он нахмуренным взглядом глядел куда-то вперед себя, но явно был озадачен чем-то другим.

Крис жестом руки велел мне идти потише и молчать.

- Посмотри, - тихо шепнул парень, когда мы вплотную приблизились к комнате женщины. До ушей долетели неясные звуки музыки.

Я неуверенно кивнула и заглянула в прорезь полуоткрытой двери.

И застыла в оцепенении.

Музыка, что я перед этим услышала, доносилась из граммофона, стоявшего на небольшом столике в углу комнаты. Граммофон был явно очень стар, так как мелодия звучала искаженно словно из сломанных динамиков, и довольно зловеще, если это слово хоть как-то подходит для описания. Но, казалось, этот факт совершенно не волновал находящихся в комнате, которые даже не замечали, что на них кто-то смотрит...

Посреди комнаты, весело раскинув руки, кружилась Роуз. Подол её платья-ночнушки волнами колыхался вокруг ножек. Кудри волос блестели тусклым золотистым цветом из-за одиноко светящейся прикроватной лампы. Девочка радостно улыбалась и тихо подпевала искаженному голосу певицы из граммофона.

А на краю кровати, прямо возле кружащейся Роуз, сидела Мелори. Её широко раскрытые глаза глядели на девочку в немом восхищении. Она сидела, словно застывшая статуя, неподвижно, так если бы любое её малейшее движение могло отпугнуть этот прекрасный призрак, которым сейчас наверняка являлась для неё Роуз. Весь мир женщины сейчас был сосредоточен в этих двух квадратных метрах, где кружилась в своем незатейливом танце девочка. Она была словно под каким-то гипнозом.

- When the dog bites, when the bee stings, when I'm feeling sad. I simply remember my favorite things, and then I don't feel so bad, - громче запела Роуз, когда начался припев и закружилась сильнее прежнего.

Но вот она вдруг наступила себе на ножку и резко остановилась, тем самым теряя равновесие из-за долгого кружения. К счастью, рядом сидела Мелори, поэтому девочка упала прямо её на руки.

- Ой, - тяжело выдохнула Люси-Роуз, приподнимаясь.

Мелори широко улыбнулась и помогла ей встать.

- Осторожней, - рассмеялась она, убирая упавшие на лицо Роуз волосы, - а-то упадешь и забьешься.

- Но зато Роуз так весело! - воскликнула малышка, все еще не в состоянии держать нормально равновесие.

На это Мелори сильнее засмеялась и посадила девочку себе на колени.

- Похоже, кто-то сегодня еще долго не уснет.

- А Роуз и не хочет спать! - серьезно покачала головой Роуз, после чего умоляюще взглянула на женщину, - можно она сегодня не будет ложиться?

Мелори удивленно подняла брови.

- Почему?

- Потому что тогда у Роуз останется меньше времени, чтобы побыть с вами, - тихо от смущения ответила она.

Малышка опустила голову и крепко обняла Мелори. Лицо женщины на мгновение исказилось болезненной жалостью. Она поджала губы и дрожащими руками обняла ребенка в ответ.

- Не бойся, - шепнула она, - я никуда не уйду и буду все время рядом с тобой.

- Вы будете рядом, даже когда Роуз спит? - подняла голову девочка.

- Да, - Мелори крепче сжала объятия, - Я буду рядом всю ночь. А потом всего несколько дней... и мы будем вместе всегда.

- Правда? - в голосе Роуз послышалась не скрытая надежда.

- Правда.

- Правда-правда?

Мелори поджала губы и, зарывшись лицом в волосы девочки, дрогнувшим от невидимых слез голосом произнесла:

- Правда-правда.


Я поняла, что увидела достаточно, и рассеянным шагом отошла от двери. Данте, насторение которого, казалось, стало еще хуже, чем было до этого, не говоря ни слова, жестом велел нам следовать за ним вниз.

Мы направились в гостиную.

- Что... это только что было? - решилась первой заговорить я.

Несколько секунд никто не отвечал, и мне даже показалось, что меня не расслышали. Но тут заговорил Данте.

- Я не думал, что все будет настолько плохо, - начал он, сильнее нахмурившись, - Я знал, что Мелори может привязаться к ребенку, но не предполагалось, что Роуз будет с таким же рвением ей отвечать.

- Ну... она ведь ребенок, у которого есть шанс обзавестись родителями, - пожал плечами Крис, - не странно, что она будет рада, тому что...

- Но если бы это была самая большая проблема, - словно не слыша никого другого, продолжал Данте, - на самом деле нужно опасаться не её, а Мелори.

- Почему? - спросила я, не уверенна, хочу ли знать пугающий ответ.

- Ибо в ней столкнулись два самых сильных чувства, которые существуют в сознании любого существа. Первое - это чувство матери к ребенку. Мелори осознает, что никогда не будет иметь своих детей и вообще детей в целом, так как жизнь умершего полностью лишает её этого права. Но вот появляется дитя, которое, хоть и на короткий строк, но может стать её полноценным ребенком. Ребенком, о котором она может заботиться, защищать, учить, кормить, укладывать спать, водить на прогулки... Все эти простые житейские заботы делают её неимоверно счастливой и её женское сознание старается во что бы то ни стало получить возможность исполнить долг материнства. Чувства матери к ребенку - это самая сильная эмоция, что существует в человеческом понимании, и не сравнима ни с чем, - он на секунду остановился, и после продолжил, - Второе же - это эмоции, что порождает сознание Люцифера, внутри неё по отношению к Владыке, внутри Роуз. Люцифер - самый преданный и верный Владыке демон из всех существующих. Его чувства - восхищение и обожание - граничат с фанатизмом. Какой бы ни был приказ, он исполнит его беспрекословно, даже если это будет означать самую настоящую смерть. Люцифер даже будет готов пойти против Кодекса Чести, если так он каким-то способом возвысит своего обожаемого Владыку. Тот Люцифер, что сидит в Мелори, чувствует присутствия такой обожаемой силы внутри Роуз и, если вдруг понадобиться, он будет готов уничтожить тело Мелори, а вместе с ней и себя, лишь чтобы защитить ребенка и Владыку. А хуже всего то, что мы ничего не можем с этим поделать.

Данте гневно стукнул кулаком по спинке кресла. Он был не просто раздражен - он в гневе из-за того, что ничего не может сделать. И это его незнание пугало меня, ведь если даже Данте не знает, что делать, то что мы можем?

Удивительное воссоединение одной семьи, и создание другой; одно дитя нашло своих родителей, другое - их обрело; но счастье, которое по всем правилам должны были они сейчас обрести, намного меньше, чем горе и печаль, что понесли за собой эти, казалось бы, невообразимо чудесные события...


11 глава


Утро среды одарило город густым туманом. Ртутный столбик в термометре заметно снизился, поэтому я спрятала в шкаф свой красный плащ и достала черную утепленную куртку. Все же, как бы там ни было, а одеваться нужно в соответствии с погодой. Ненавижу такие поры, когда один день можно хоть в купальнике на солнышке бегать, а на следующий кутаться в десять свитеров от холода (не в моем случае, конечно, но все же). Правда вот, скоро зима, а моя зимняя куртка уже вся изношена - как никак шестой год в ней хожу. Так что нужно выбрать день и съехать торговый центр за новой, пока сильные холода не нагрянули.

"Если ты доживешь до зимы", - невольно пронеслось в голове мое собственное замечание, но я поспешила отвлечься на более позитивные мысли.

Вот только позитивных мыслей, благодаря последним событиям, становилось все меньше. Лилит, Люси-Роуз, а теперь и родители... час от часу не легче. Остается надеяться, что до конца этой недели ничего нового не нагрянет, а пока лучше разобраться с тем, что уже имеется.

Закинув сумку на плечо, я вышла на улицу и по пути в школу начала обдумывать мое текущее положение.

"Для начала, Лилит", - начала я свои размышления, задумчиво выпучив нижнюю губу, - "она пока молчит, это уже хорошо... наверно. Если вдруг начнет буянить, или даже подаст слабые признаки жизни, у меня в сумке специально для этого припасена бутылка святой воды. Есть надежда, что один глоток её утихомирит, но это будет ясно лишь на практике. Так что пока ненужные мысли и волнение о демоне лучше отбросить - все равно толку не будет.

Теперь Роуз. Со слов Данте можно понять, что ситуация сложилась явно хуже, чем предполагалось: взаимная симпатия и привязанность, возникшая между Мелори и Роуз, может доставить немалые проблемы, в большей степени со стороны женщины. Она словно опьянена ребенком, так что до неизвестного времени ждать от неё здоровых решений, на счет ситуации с Люси-Роуз, пока не стоит. Да и Данте в последнее время что-то теряет уверенность, насколько я заметила. Сила Владыки внутри Роуз неслабо действует на него, вызывая беспричинное раздражение и злость. А девочку он так вообще, кажется, ненавидит. И этот диссонанс чувств Мелори и Данте по отношению к Роуз лишает их обоих возможности нормально сотрудничать друг с другом. Наверное, я правильно сделала, что повременила с новостью о приезде моих родителей. Не стоит пока волновать их об этом, пускай сначала со своими проблемами разберутся.

Ну и, наконец, моя новоприбывшая семейка. Они оказались более понимающими, чем я думала, и разрешили мне самой выбрать, стоит ли продолжить это воссоединение, или заявить, что не хочу их видеть рядом с собой вообще. Хоть приезд оказался и неожиданным, но все же я в какой-то мере рада этому, поэтому буду решать, как лучше получится быть рядом с ними, не подставляя под угрозу мою тайну. Сейчас они живут в отеле, но Дейзи слишком маленькая, поэтому ей это будет даваться трудно. Да и мама с папой итак уже изрядно пережили, так что лучше пусть все же переезжают ко мне. В бабушкиной комнате, где после её смерти жил Фред, довольно большая кровать, которая свободно поместит двух взрослых и маленького ребенка. А потом, если он останутся тут навсегда, то смогут обустроить дом по своему усмотрению... ну... когда меня уже не будет. Наверное, когда Лилит будет слишком сильной, нужно будет пойти в особняк умерших..." - мысли становились все неуверенней, шаг медленней; и в конце концов я вовсе остановилась, опустив голову, - "думаю, лучше пусть это будет выглядеть как будто меня сбила машина, или еще что-то в этом роде... Предупрежу Мелори и Данте, чтобы, когда Лилит пожрет меня, они... хотя нет, авария - это не то... лучше пожар. Тогда и Лилит сгорит, наверно. Выбрать пустой дом, втащить туда Лилит - Крис сто процентов на это согласиться - и устроить что-то типа утечки газа со взрывом. Будет выглядеть, будто я пошла к кому-то в гости и произошел несчастный случай... Хотя это как-то... странно будет ..."

Я возобновила шаг, но шла на автомате, а все внимание забрала нахлынувшая тоска. Смириться со своей смертью это одно, а вот заставить смириться с ней своих близких - совершенно другое.


В классе было довольно оживленно, но все же я сумела заметить некую странную перемену в окружающем, которая довольно сильно меня взволновала. Казалось, будто чего-то не хватает, но чего - неясно. Вроде все, кто мне нужны, на месте: Крис, Локки и Ирен. Только вот Ирен и Локки сидят необычно тихо. А по их лицам можно было понять, что тишина эта вызвана сильным раздражением. Ладно Локки, он то всегда чем-то недоволен, но Ирен... её злость так же редка, как дождь в пустыне, поэтому я направилась сначала к ней узнать, в чем собственно дело.

- Привет, - неуверенно улыбнувшись, начала я, став возле её парты.

Ирен подняла на меня голову, сдержанно кивнула в знак приветствия и отвернулась.

- Э... что-то не так? - спросила я, потеряв уверенность из-за её реакции.

Пару секунд мне не было ответа. Наконец Ирен громко фыркнула и мотнула головой вбок.

- Иди у нашего обожаемого ботаника спроси.

Я повернула голову туда, куда она указывала, и увидела зло листавшего страницы книги Локки. Немного потоптавшись на месте, все же подошла к нему.

- Вот скажи мне, - раздраженно начал он, не дав мне даже рот раскрыть, - все женщины такие эгоистки, или это зависит от каких-то индивидуальных особенностей?

- Эм... знаешь, я пока что вообще не в курсе, что происходит.

- А ничего такого не происходит. Просто кто-то совершенно не думает о других!

"Так, тут тоже бесполезно говорить", - умозаключила я, глядя на взвинченного парня. - "Тогда третий вариант".

С этими мыслями я быстро направилась к Крису.

- Чего это они? - спросила я, косясь на двух обиженных друзей.

Парень насмешливо хмыкнул и ответил:

- Как я понял, наши голубки просто решили поговорить об их совместном будущем, которое, оказывается, немного отличается от их задумок.

- Кончай повествовать и объясни нормально! - вспылила я. Эта ситуация начала меня порядком раздражать.

- Ну, подробностей я не знаю, но известно одно: очкарик хочет поступить в какой-то крутой университет, который довольно таки далеко, а Ирен планирует выбрать колледж в нашем штате. Вот и получается, что они окажутся далеко друг от друга, что обоих не устраивает. Но никто не хочет отказываться от своих планов. Возможно, все немного по-другому, но я понял так.

Послышался трезвон звонка на урок.

- Это хоть что-то объясняет, - тяжело выдохнула я. - Ладно, подождем немного. Может, остынут и сами все скажут.

Крис кивнул, соглашаясь.

- Кстати, ты вчера так быстро ушла, даже не объяснив, чего хотела? Это было что-то серьезное?

Я лишь отмахнулась.

- Потом, на перемене скажу.

И поплелась к своей парте.


Как и было обещано, сразу после первого урока я собрала всех троих у своей парты, дабы сообщить важные новости. Ирен и Локки уже не были такими раздраженными, но стояли довольно отдаленно друг от друга.

- Прежде чем я вам что-то скажу, - начала я, приняв серьезный вид, - попрошу лишь не слишком громко говорить, так как не хочу, чтобы об этом узнал весь класс.

Они удивились, но кивнули.

- Отлично. Тянуть не буду, сообщу все как есть: вчера вернулись мои родители.

Несколько секунд от них не было никакой реакции, кроме заметного замешательства на лице.

- Постой, - задумчиво нахмурив брови, произнесла Ирен, - ты хочешь сказать, твои настоящие родители?

- Нет, черт возьми, вымышленные! Самые что ни на есть настоящие! Оказывается все это время они были в Австралии, а вчера вернулись. Кстати, теперь у меня есть младшая пятилетняя сестренка.

Опять недолгое молчание. На этот раз его перервал Локки.

- Даже не знаю, что сказать. - Парень растерянно почесал затылок.

- Это плохо, - тихо шепнул Крис, так, что услышали его лишь я и стоящий рядом Локки.

Они оба перекинулись серьезными взглядами и уставились на меня. Я поджала губы и взглянула на них таким же взглядом, дав понять, что понимаю проблематику данного положения.

Вот только один человек, который не был посвящен в нашу тайну, думал иначе.

- Это же хорошо! - воскликнула Ирен и в порыве кинулась мне на шею. - Теперь у тебя будет семья! Я так за тебя рада!

Я постаралась улыбнуться, похлопав подругу по спине.

- Я тоже рада. Просто... это так непривычно.

Ирен резко выпрямилась и тихо захлопала в ладоши.

- Это пройдет! Главное, что ты теперь не одна. А какие, какие они, твои мама с папой?

- Ну... обычные. И понимающие. Они согласились подождать и пожить в отеле, пока я все обдумаю.

- Еще бы, - фыркнул Крис, - я бы тоже не впустил домой родню, которая пропадала черт знает где несколько лет.

- Там все намного сложнее, - махнула я головой, - на большой перемене поговорим.

Друзья нехотя согласились и разошлись по своим местам.

На большой перемене мы вчетвером разместились в столовой и, пока Ирен с Локки ели, а я с Крисом (без особого желания, но он все же согласился первый раз за новый учебный год посетить столовую) делали вид, что ели, я пересказала им то, что услышала от родителей. Внимательно меня выслушав, друзья начали кидать версии, как лучше поступить: Ирен настаивала на том, чтобы сегодня же сказать родителям, пусть едут ко мне; Локки предложил повременить немного, взглядом дав знать, что на эту тему он еще хочет поговорить со мной лично; ну а Крис возмущенно ворчал, что пусть они, если останутся в городе, то ищут другое жилье, а не переезжают к взрослой дочери. Все это троица говорила наперебой, пытаясь заверить друг друга и меня в своей правоте. В конечном счете, ни к чему толковому мы не пришли, поэтому я заявила, что сегодня дня над этим поразмыслю, и завтра уже скажу свое окончательное решение. Никто спорить не стал.

Лишь потом, когда никого не было рядом, Локки велел сегодня после школы прийти к нему домой и обсудить все так, как есть, беря во внимание мою демоническую ситуацию. Чувствую, это будет очередной долгий разговор, в конце которого Локки возмущенно восклицает "Почему ты мне раньше не говорила?!", а мне остается лишь стыдливо и беспомощно опускать плечи. Но плюс таких разговоров был в том, что парень всегда находил более подходящие решения из возникших проблем, чем если бы я все решала в одиночку.


Как только закончился последний урок, я выловила среди толпы Локки и мы вместе пошли к нему домой. По дороге молчали.

Прибыв на место, я у самых входных дверей неуверенно попятилась.

- В чем дело? - обернулся ко мне парень.

- Дядя Пол, он...

Локки понял мое замешательство и тяжело вздохнул.

- Он дома. Но если нам повезет, то будет занят в лаборатории. А если нет, то придется потерпеть. И да, постарайся рядом с ним делать вид, будто дышишь, а бледность кожи объяснишь, тем, что у тебя гипотония на кучу с анемией; плюс всю ночь не спала из-за того, что готовила доклад о... ну, придумаешь. Но будем надеяться, что это все не понадобится. Я ему сегодня рано утром притащил дохлого кота соседки, которого чем-то сильно траванули, так что, думаю, он будет занят.

- Да уж, надеюсь, - буркнула я и потащилась вслед за вошедшим в дом парнем.

К счастью, никто нас не встретил, и мы рысью метнулись на кухню. Тут снаружи послышались какие-то шорохи, звук открываемой двери лаборатории и громкий мужской голос:

- Локки, это ты?

- Я! - крикнул друг в ответ, наполняя из-под крана электрический чайник.

- Я оставил тебе тушеных овощей в холодильнике! Разогрей их!

Локки не ответил, только поставил наполненный чайник греться, подошел к холодильнику, открыл дверцу... и тут же её закрыл, побледнев.

- Ах ты, старпер! - крикнул он. - В который раз говорю, не ставь свои гребанные органы в холодильник! Еще раз увижу, смешаю их с твоим утренним омлетом!

Ответа не последовало, лишь чьи-то приглушенные шаги. Через пару секунд в кухню влетел высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти (на самом деле ему было уже под сорок, но внешне это не было заметно) с ежиком темных волос, в белом докторском халате. Но сейчас эту белизну трудно было заметить из-за огромных пятен крови, расцветшими на халате причудливым зловещим рисунком.

Мужчина резко глянул в глубь холодильника и восторженно воскликнул:

- Ага! А я тебя столько искал! Несносная Бетти, даже после смерти остаешься все такой же стервой.

Он выпрямился, и я увидела в его руке, на небольшом блюдечке, самый что ни на есть настоящий человеческий мозг.

- Убери это отсюда, - насилу сдерживая гнев, прошипел Локки, хлопая дверцей холодильника.

- Пойдем, Бетти, - вздохнул мужчина. - Он не понимает всю прелесть твоей опухоли.

Состроив обиженную мину на довольно привлекательном лице, он обернулся и уже хотел было уходить, как тут заметил меня, сидевшую за столом и желающую слиться с мебелью, дабы не быть обнаруженной. Но, как оказалось, безрезультатно.

Мужчина пригляделся, нахмурившись, и через секунду, словно вспомнив, просиял.

- О-ла-ла, - сверкнул он белозубой улыбкой, - не уж то это наша Мио? Совсем не изменилась!

- Здраствуйте, дядя Пол, - выдавила я из себя ответную улыбку. Мистером Сальмори дядю Пола называли только люди по работе и незнакомцы.

- Здравствуй, здравствуй. - Мозг на блюдечке покачнулся, когда дядя Пол подошел ко мне ближе и слегка наклонился вперед. Он внимательно поглядел на меня своими пронзительно серыми глазами, поверх очков, и я резко задышала, вспомнив о предупреждении Локки. Несколько секунд зрительного штурма, после чего мужчина, зацокав языком, покачал головой и отошел.

- Болезненный у тебя вид, дорогая моя. Давление мерила?

- Оно у меня низкое просто, - как можно легкомысленней махнула я рукой и вспомнила, слово, сказанное Локки об этом, - гипотония. Но это не проблема, мне не мешает. Да и не выспалась просто.

Дядя Пол хмыкнул и поглядел на мозг в руке.

- Не мешает... Все так говорят сначала, да, Бетти? Ну, пойдем, несносная ты девчонка, поглядим, как же на тебе отразился удар сковородой по твоей глупой башке. А я ведь предупреждал, не дай Бог Денни увидит тебя с Тайлером! Так нет же, не послушалась... эх, бабы... от вас одни проблемы. И опухоли. Ну пока, детки, развлекайтесь.

И ушел, оставив нас стоять в немом ступоре.

- Мда... - протянула я, ошарашено. - Он тоже совершенно не изменился.

Локки лишь вновь открыл дверку холодильника и хлопнул ею, вымещая свое недовольство.

Благодаря потерянному аппетиту, парень довольствовался одним чаем.

- Ну, - вздохнул он, вертя в руках кружку, - рассказывай. Для начала начни, что там с твоим демоном то творится, а потом уже о родителях.

Я покорно кивнула, вздохнула для храбрости и медленно, неуверенно, но все же начла излагать Локки всю правду, включая случай с длительным захватом Лилит моего тела. Я даже поведала ему о Люси-Роуз, так как скрывать это попросту не было смысла.

Рассказ длился больше часа, и когда я закончила, парень еще несколько минут обдумывал полученную информацию, подперев кулаком подбородок. Потом встал и изредка задумчиво хмыкая, начал прохаживаться по кухне. Ну а я сидела и старалась не мешать его работе мысли.

Вдруг он остановился, протянул длинное "значит так", собираясь начать говорить, но резко замотал головой, буркнув "нет" и дальше продолжил бродить вокруг стола.

Я уже порядком заскучала, когда Локки наконец-то уселся за стол и взглянул на меня, готовый говорить.

- Ладно, давай по порядку, - начал он, сцепив руки в замок и выставив их перед собой, - сначала Лилит. То, что она не наделала никаких, скажем так, явных глупостей, пока управляла твоим телом, говорит, что в ней была хоть капля благоразумия; то, что она так взбесилась, когда Крис её вышвырнул из тебя, говорит, что об этой капле теперь можно забыть. Так что следующий штурм с её стороны будет намного хуже, и к нему нужно подготовиться заранее. Та святая вода, что ты достала в нашей местной церкви, подойдет, но при сильных выкидах демонической силы она будет бесполезна. Я тебе смогу достать иерусалимскую святую воду; мы смешаем их обе и сделаем такой себе коктейль, который будет более эффективен, и ровно настолько, чтобы не начать процесс оживления твоего тела. Больше я ничем тебе в этом не смогу помочь, так как могу исследовать тебя лишь физически. С Люси-Роуз я пока не знаю, что делать. Мне бы хотелось её увидеть, перед тем, как делать выводы.

Я кивнула, дав знать, что все понимаю.

- А вот что на счет твоих родителей, - продолжил он, - тут никто не сможет тебе помочь. Мы лишь сможем поддержать тебя советами, но фактически ты будешь полагаться сама на себя. Но у меня есть идеи, как облегчить тебе сожительство с родителями и свести к минимуму шансы на раскрытие тайны. Для начала, когда будешь сейчас идти домой, закупи побольше разной еды, а то у тебя холодильник совершенно пустой. Потом, достань всю посуду, что есть на кухне, и перемой её - она у тебя залежалась и вся в пыли. Дальше, открой окна и проветри дом; так же лучше уберись в нем, сотри пыль с вещей, которые должны были бы использоваться живым человеком. Если что, то родители будут думать, что ты очень чистоплотна, а это не страшно. Подготовь для них комнату Фреда, чтобы не было потом лишней возни. Потом, когда они приедут, постарайся быть веселой и радостной, а то чем угрюмее у тебя лицо, тем четче проявляются черты умершего. И еще, всегда держи рядом бутылку со святой водой, чтобы если вдруг появится Лилит, ты смогла защититься. И... кажется, это все. По ходу дела сама поймешь, что надо делать.

Я опять кивнула и слабо улыбнулась.

- Спасибо, что помогаешь мне.

- Ну а как же иначе, - улыбнулся в ответ Локки, но улыбка быстро стерлась с его лица. - Я бы очень хотел найти способ как-то отстрочить то... то, что должно с тобой произойти. Я уже не говорю о том, чтобы как-то избежать твоей гибели - это было бы слишком глупой надеждой. Но что бы там ни было, знай, я всегда готов помочь тебе сейчас и... потом. - Его голос предательски дрогнул. - Я... знаю, как организовать несчастный случай... и сделаю это.

Почему-то после его слов мне стало легче и тяжелее на душе одновременно. Я коснулась его напряженной руки, лежавшей на столе, своей холодной рукой и всеми силами постаралась сохранить на лице хоть какое-то подобие улыбки, не исказив его болью и горечью.

- Все время моей короткой жизни умершей, - начала я сдавленным от комка в горле голосом, - твоя поддержка была одной из самых ценных. Даже не представляю, что бы могло быть, если бы я в тот злосчастный вечер не побрела к твоему дому и осталась истекать кровью на улице. Наверное, сразу бы сошла с ума. Но я решила довериться тебе и сделала правильный выбор. Спасибо, что не бросил меня тогда. Я знаю, тебе довелось многое натерпеться от меня... - Тут Локки попытался шутливо отмахнуться, чтобы скрыть смущение моим откровением, но я остановила его и более серьезным тоном продолжила. - Но все же у меня есть к тебе маленькая просьба: когда я... умру по настоящему, пожалуйста, будь рядом с Ирен, поддержи её. Не дай ей сломиться или натворить глупостей! Что бы там ни было, как бы вы не ссорились, пожалуйста, Локки, защити её. Она ведь... такая ранимая...

Боль сдавливала грудь, и мне становилось все тяжелее говорить. Мне вдруг представилось, что это наша последняя встреча, что завтра Лилит действительно пожрет мое тело, и я исчезну. И будут похороны, и мое, скорее всего, сожженное тело, и плачущие друзья с родителями, и пылающий ненавистью Крис, который, возможно, сам же меня и сжег. Огонь, крики, слезы, а потом беспросветный мрак, либо кишащая демонами Бездна - зависит от того, успеют ли они сжечь меня до того, как Лилит окончательно пожрет мою душу...

Все стояло перед глазами, словно происходило здесь и теперь.

Но эти ужасные видения исчезли так же неожиданно, как и появились. И вновь светлая, залитая тусклым солнечным светом кухня, сидящий предо мной Локки с беспокойством на лице, отголоски шагов дяди Пола, где-то в глуби дома, моя бледная рука возле руки друга - все реально, все происходит сейчас. Сейчас - когда я еще "жива", и, к превеликому своему удивлению, надеюсь на спасение.

- Мио? - голос Локки вырвал меня из размышлений.

- Прости, задумалась, - мотнула я головой. - Давай сменим тему.

- С удовольствием, - вздохнул парень и, поднявшись, поплелся к холодильнику. - Мой аппетит уже вернулся и, надеюсь, Бетти не слишком долго просидела в холодильнике, чтобы тушеные овощи переняли её запах.

Я прыснула от смеха. Хорошее настроение понемногу возвращалось. Когда еда была разогрета, Локки сделал себе еще чашку чая и вернулся за стол.

- Кстати, - начала я, вспомнив об одной вещи, - что же стряслось между тобой и Ирен сегодня?

Из-за его набитого рта, я не могла разобрать первых слов, но вид у парня был явно недовольный.

- Не бери в голову, - произнес он, проглотив пищу, - повздорили немного. Её не устроила новость, что я после окончания школы собираюсь поступать в один из кембриджских колледжей в Лондоне.

- Ого, не плохо. Но все же Ирен можно понять, - хмыкнула я, - на её месте любой бы запротестовал.

- Да я знаю, но у меня все продуманно. - Локки съел еще одну ложку овощей, сделав короткую паузу. - Я хотел, чтобы она поехала со мной. Там неподалеку есть хороший дизайнерский колледж. Она давно мечтала о чем-то подобном. Мы даже сможем вместе снимать квартиру.

Я удивленно приподняла брови.

- Довольно серьезное решение. Но звучит неплохо. Только теперь я не понимаю, почему она отказывается?

- Вот и я не понимаю! - вдруг воскликнул Локки, тыкая в овощи вилкой, будто вымещая на них зло. - Видите ли, она считает, будто бы я считаю, что она не сможет ничего сама сделать, не сумеет найти нормальный колледж и тому подобное. Будто бы я никогда не слушаю, чего она хочет, делаю все для себя, и ничего для неё. Да я только и делаю, что слушаю и исполняю все её прихоти! Но иногда приходиться следовать здравому смыслу, а не её бешеным идеям. Но даже так я всё делаю, лишь бы она была счастлива. Как этого можно не понять? Я ж люблю её, черт подери!

Он нервно взъершил пятерней волосы и шумно опустил руку на стол. Парень, который с непроницаемым лицом копался во внутренностях моего тела, сейчас мучался от мук любви. Ситуация одновременно грустная и комичная.

- Не принимай это так близко к сердцу, - ободрительно улыбнулась я. - Поверь, на самом деле Ирен счастлива, что сможет быть рядом с тобой. Я думаю, она просто боится перемен. Ведь здесь, вблизи родных мест и родительского дома, она чувствует себя в безопасности. А переехав в совершенно незнакомое место, она будет нести сама за себя ответственность, даже если ты будешь рядом. Вот по этой причине и ищет глупые отговорки, ведь ты знаешь, что раньше она никогда не оспаривала твои идеи, разве что в шутку. Так что просто наберись терпения и дай ей немного времени. Учебный год лишь начался, некуда спешить.

Локки поджал губы и опустил глаза, ковыряя вилкой в тарелке. Потом тяжело вздохнул и кивнул.

- Да, ты права. Я слишком сильно спешу. Просто... до сих пор не вериться, что я теперь с Ирен. - Он горько улыбнулся. - Раньше мне это казалось лишь несбыточной мечтой.

Я подозрительно сощурилась и состроила коварную мину.

- Так-так-так... а вот мне интересно, когда ты понял, что любишь её? Подозреваю, что не в тот момент, когда на вас медведь напал.

Вилка в руках парня на секунду застыла, после чего продолжила свое движение по тарелке, но уже медленней. Локки откинулся на спинку стула; горькая улыбка сменилась нежной.

- Давно уже, - заговорил он, глядя на свою тарелку. - Еще в средней школе, почти сразу же, как с вами обеими познакомился.

Я отвращено скривилась, вспомнив некоторые неприятные нюансы нашего знакомства.

- Не напоминай. Я две недели не могла отойти после того.

- Ну зато смотри, какой результат! - засмеялся Локки. - В любом другом случае мы бы вряд ли подружились, или даже заговорили друг с другом. Я ведь был тем еще дураком.

- Ты был тем еще умником, а это еще хуже.

Мы оба рассмеялись, вспомнив картины нашего недалекого прошлого. Можно сказать, что знакомство с Локки было действительно судьбоносным событием, которое произошло при весьма интересных обстоятельствах, которые я не очень то и любою вспоминать, что не странно...

Это произошло в конце первого года средней школы. Так получилось, что я, Ирен и Локки попали в один класс. В то время мы с Ирен уже были друзьями, не смотря на нашу полную противоположность: она общительная и жизнерадостная, а я замкнутая и вечно грустная. Многие не понимали нашей связи, да и я тоже. Ирен всегда была рядом, рассказывала интересные вещи, приглашала к себе домой, вечно делилась обедом. Она защищала меня от назойливых мальчишек, которые любили издеваться и обзывать меня из-за моей поношенной одежды или отсутствия денег на обед. Хотя не только я - Ирен дружила абсолютно со всеми, её все любили, она была душой компании и всегда могла поддержать любой разговор, развеселить любого человека. Заботилась обо всех, ни над кем не насмехалась, никого не обсуждала. Она никогда не унывала и даже в самые знойные дни была весела, словно в разгар лета. Но все же со мной Ирен проводила больше времени, чем с другими. Я не могла понять, что она нашла в дружбе со мной, и часто спрашивала об этом. А она лишь весело улыбалась и пожимала плечами. Наверное, наш случай был хорошим примером поговорки "противоположности притягиваются". Как бы там ни было, Ирен была моим спасательным кругом, который не давал утонуть в море горького детства.

Локки же, в то время, был совершенно не таким, какой есть сейчас. Вечно серьезный мальчик с уймой умных книг в портфеле и бесстрастным выражением лица. Он не интересовался играми, развлечениями, типичными мальчишескими забавами, отношениями с противоположным полом, а лишь вечно сидел за своей партой, впившись взглядом в учебник, и отвлекался лишь тогда, когда отвечал на вопросы преподавателя или указывал на его ошибки. У него не было друзей, он ни с кем не общался, никогда не смеялся, и, возможно, стал бы отличным предметом для издевок со стороны других мальчишек, если бы они попросту не боялись его. Если во время любого урока, кто-то вдруг затрагивал тему человеческого организма, Локки проявлял особую активность и иногда такое выдавал, что у одноклассников надолго пропадал аппетит. Но в остальное время он был погружен в себя и, казалось, считал всех остальными глупцами, недостойными его внимания.

Но все изменилось после одного довольно неприятного для меня случая.

В тот день мне впервые удалось съесть горячий сытный завтрак. Я почему-то проснулась очень рано и, от нечего делать, решила немного убраться в гостиной и вынести уже застоявшиеся скопища пивных банок Фреда. По пути от мусорных баков меня увидела Миссис Винс, вышедшая подмести листья со своего двора. Она подозвала меня, мы перекинулись несколькими фразами, после чего она пригласила меня к себе позавтракать. Я очень обрадовалась, ведь уже давно не ела нормальной домашней еды. В общем, наелась я до отвала, так что даже живот выпучился. В школу я пошла радостная и сытая. Но на втором уроке меня вдруг начало слегка мутить. Я скинула все на переедание и решила просто потерпеть. Но на третьем уроке меня начали терзать болезненные рези в животе и сильная тошнота. Я хотела было поднять руку, чтобы попроситься у учителя выйти, но каждое новое движение будто усиливала тошноту. Ирен, сидевшая рядом со мной, заметила мое позеленевшее и взмокшее лицо и не на шутку перепугалась. Она начала шепотом спрашивать, что со мной, как тут её услышал учитель и велел прекратить разговаривать на уроке. Тогда Ирен сказала, что мне плохо и попросилась провести меня к медсестре. Учитель обвел меня строгим взглядом и, убедившись, что мне действительно не хорошо, молча кивнул в сторону двери. Ирен быстро схватила меня за руку и помогла встать, но от этого резкого движения случилось то, чего я боялась больше всего. Вся тошнота из желудка вдруг подкатила к горлу и меня, согнув пополам, вырвало прямо на пол. Те одноклассники, что сидели ближе всего ко мне, резко повскакивали со своих мест с отвращением на лице. В первый миг Ирен так же отступила назад, но в следующую секунду присела рядом и помогла убрать упавшие волосы с моего лица, измазанное в зловонной жиже и слезах. Как только я попыталась вздохнуть, меня вновь вырвало. Кто-то издал отвращенный стон, где-то даже послышался смешок, а я же давилась слезами и тошнотой, желая умереть на месте, дабы избежать этого позора. Услышав, как кто-то засмеялся, Ирен гневно вскочила и начала кричать, что-то о бесчеловечности и эгоизме, но я не слышала её. Ведь та маленькая доля семейного тепла и счастья, что я испытала, завтракая с Миссис Винс, сейчас расплывалась предо мной отвратительной вязкой массой. Ирен, откричавшись, вновь присела возле меня, без капли отвращения взяла мои испачкавшиеся руки в свои, и попыталась помочь мне встать, но мое тело словно приросло к земле. При этом она еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться, но все же одна слезинка предательски скатилась по щеке. Это был один из немногих случаев, когда я видела её слезы. Я чувствовала, что еще немного, и она разреветься вместе со мной, поэтому собралась с силами и, сглатывая накатывающую тошноту, поднялась на ноги. Жалкое, наверно, зрелище было, но никто из присутствующих не сдвинулся с места, чтобы нам помочь.

Выровнявшись, я неуверенно подняла голову и увидела лица одноклассников. Они выглядели так, будто перед ними находиться отвратительный червь, и это пошатнуло мою уверенность, от чего ноги вновь стали ватными. Но от падения меня удержала сильная рука, схватившая за плечо. Повернувшись, я увидела Локки. Это меня удивило, как и всех остальных. А парень, казалось, сам не до конца понимал, что делает. Но в следующую секунду он резко посерьезнел и посадил меня за стул. Уверенным тоном он велел кому-то из класса побежать за медсестрой, после чего поднес к моему рту бутылку с водой и заставил сделать несколько небольших глотков. Когда ужасный привкус во рту исчез, мне полегчало.

Медсестра прибежала быстро. Меня отвели в медпункт, сняли запачкавшуюся одежду, дали какую-то таблетку и уложили в койку. Измотанная, я на полчаса заснула, а когда открыла глаза, увидела сидевших рядом с собой Ирен и Локки. Ирен то и дело всхлипывала, а Локки врачебным тоном не без доли раздражения заверял её, что со мной все будет в порядке. Когда подруга заметила, что я очнулась, она хотела было наброситься на меня со слезами, но парень её вовремя остановил. Он задал несколько вопросов на счет моего самочувствия и предупредил, чтобы я больше не нагружала так свой желудок за один присест. Через минуту пришла медсестра, осмотрела меня, задала почти такие же вопросы, что и Локки, и посоветовала то же самое.

В класс я так и не вернулась.

На следующий день, превозмогая огромное желание остаться дома, я потащилась в школу. Видимо, на одноклассников здорово повлияли гневные крики вечно веселой Ирен, так как по прибытию я не встретила издевательских насмешек с их стороны. А некоторые девочки даже спросили о моем самочувствии. Тогда я позволила себе успокоиться и постаралась забыть то, что произошло. Но перед этим я отыскала Локки и, запинаясь от стыда, поблагодарила его за помощь. Парень лишь молча кивнул, даже не поднимая глаз от своей книги. Мне этого было достаточно. Мне, но не Ирен. Целый день она вертелась возле парня и пыталась его хоть как-то разговорить. Она доказывала ему, что он на самом деле не такой холодный, каким хочет казаться, и что у него на самом деле доброе и отзывчивое сердце. Говорила о том, как он великодушно поступил, какой он молодец и тому подобное, и что в благодарность за это она станет его другом.

Парень честно пытался её игнорировать, сохраняя маску ледяного спокойствия на лице, но все чаще можно было заметить его нервно подрагивающую бровь, и играющие на скулах желваки. На третий день, когда Ирен уже успела пересказать ему всю мою и свою биографию, он не выдержал и тихо, чтобы не привлечь внимание окружающих, но злобно велел отстать. Казалось, он уже не раз пожалел о том, что помог мне.

Но Ирен это не остановило. Меня же, словно тряпичную куклу, она волочила за собой и тоже пыталась втянуть в разговор.

В общем, каким-то чудом через две недели Локки все же начал отвечать на некоторые её вопросы. А через месяц мы уже сидели втроем на перемене и оживленно разговаривали на разные темы. И вскоре Локки впервые при нас засмеялся...

- Значит, - заговорила я, перерывая нить нахлынувших воспоминаний, - настырность Ирен не была такой уж и бессмысленной.

- Она перевернула мою жизнь с ног на голову, - улыбнулся Локки. - Как и твою.

- Это точно. - Я засмеялась.

Внезапно раздался короткий звонок, извещающий, что на мой телефон пришла смс. Она была от Криса, и её содержание меня сильно озадачило.

"Канал ТМК. Быстро!"

- В чем дело? - спросил Локки, заметив мое замешательство.

А между тем внутри появилось нехорошее предчувствие.

- Мне нужно срочно воспользоваться твоим телевизором.

Увидев мою серьезность, парень не стал задавать лишних вопросов и молча кивнул.

Мы подорвались с мест и быстрым шагом направились в сторону его гостиной. Но лишь зайдя в комнату, тут же застыли на месте, когда увидели, что телевизор включен как раз на том канале, что нам нужен. А в кресле, спиной к нам, сидел дядя Пол. Возможно, мы бы неслышно развернулись и ушли, не привлекая к себе его внимания, если бы не были ошарашены тем, что услышали от репортера из экрана.

"...на данный момент насчитывается более двадцати людей, которые после смерти были подвержены "мгновенному распаду" - так это явление окрестили ученые, что проводили вскрытия. Мертвые тела, подверженные мгновенному распаду, разлагаются в десять раз быстрее обычного тела, не зависимо от внешних факторов. Расследование не дало точных объяснений этому явлению, так как потерпевшие не имели ничего общего друг с другом, и, по словам знакомых, отличались отличным здоровьем. Во время вскрытия так же не было обнаружено никаких необычных факторов, которые были бы причиной данного явления. Предполагается, что это вызвано новым, не ведомым раньше науке, вирусом, но ученые пока что не могут дать точного ответа"

Тут кадры сменились и на экране появился важного вида старик в белом халате.

- Тела потерпевших, - заговорил он, - совершенно не отличаются от обычных тел, разложившихся за соответствующий строк. Удивительней всего то, что тела, которые были подвержены мгновенному распаду, разлагались до определенного состояния, после чего процесс скорого разложения останавливался и приходил в норму. Но эта граница не однозначна для всех потерпевших: некоторые имели вид умерших пять лет назад, некоторые двадцать, а одно тело так вообще казалось пятидесятилетней давности. В любом случае строк был довольно большим. Мы подозреваем, что это дело рук нового вида вируса, но не ясно, были ли подвержены ему потерпевшие до или после смерти. Ясно лишь одно - это не болезнь и не то, чем можно заразиться, так что причин для паники нет.

Кадры сменились и теперь мы видели комнаты какого-то дома. Голос репортера вновь завещал:

- "Тела потерпевших нашли в их домах. Следов насилия или убийства не было, соседи так же не слышали никаких криков и не видели, как случилась эта трагедия. Но группу расследования заинтересовал один интересный факт: хоть потерпевшие и отличались разным возрастом, полом, местом жительства - одно общее у них все же было; в ходе обыска домов потерпевших, почти ни у кого из них не обнаружили никаких медикаментов и пищи. Так же невозможно было связаться с родственниками пострадавших, лишь с немногочисленными знакомыми и соседями. Три мертвых тела так и не удалось опознать".

На экране вдруг появились фото нескольких человек и два телефонных номера.

- "Сейчас мы обращаемся к телезрителям: если вы узнаете кого-то из этих людей и имеете информацию, которая может помочь расследованию, звоните за номерами, указанными на экране. С вами был..."

Фраза оборвалась - телевизор вдруг выключился.

- Идиоты, - процедил сквозь зубы дядя Пол, кидая пульт на кофейный столик перед собой.

Его реакция ошарашила нас не меньше, чем увиденное по телевизору.

Мы неуверенно шагнули вперед, звук шагов привлек внимание мужчины.

- Почему ты называешь их идиотами? - поинтересовался Локки, подозрительно прищурившись.

- Потому что эти тупые теоретики считают, что раз тело уже разложилось, значит его нужно обследовать так же, как и любое другое разложившееся тело, - фыркнул дядя Пол, откидываясь на спинку кресла. - Они привыкли делать все по инструкции, а любые отклонения считать патологиями либо ошибками, допущенными в ходе обследования. Последнее - чаще всего. Поэтому совершенно ничего и не находят. А шум подняли лишь из-за того, что какой-то репортеришка прознал об этом и написал статью. Потом это просочилось в Интернет, а теперь и в телевидение.

- Откуда ты все это знаешь? - удивленно спросил Локки.

- Где-то с неделю назад я попросил некоторых доверенных лиц доставить мне тело одного из потерпевших и, по возможности, отчеты этих псевдоученых об их вскрытиях. Уж очень меня заинтересовали эти смерти. Обычное вскрытие, как уже говорилось, ничего не дало - простое мертвое тело, ничего особенного. Никаких патологий, никаких следов заражения или болезней, ничего необычного - так говорилось в отчетах. И, правда, когда я сделал вскрытие, то тоже ничего не нашел. Но потом я провел несколько обследований и столкнулся с чем-то... странным и понял, что уделял внимание совсем не тому, чему нужно. Мы все искали что-то, чего не должно быть в человеческом теле, но совершенно не обращали внимания на отсутствие того, что должно там быть. Первое - полное отсутствие питательных веществ в клетках организма. Мой экземпляр тела был сравнительно молод - и пяти лет не прошло после разложения, тем более, он, как и другие потерпевшие, благодаря мгновенному разложению избежали встречи с паразитами, поедающими похороненные трупы. Поэтому хоть какие-то следы белков или жиров все же должны были остаться. Но их там не было. Второе - совершенно чистый желудок и кишечник. Никаких следов остатков пищи или экскрементов - они должны было остаться при теле. И третье - мозг. Такое ощущение, что перед смертью человека он поддавался сильной нагрузке. Да и мышечная система странная... Словно, это был человек... но и нечеловек одновременно.

Я почувствовала нервную дрожь в коленках. На лбу Локки выступила капелька пота, а благодаря близости, я слышала, как быстро бьется его сердце.

- И, - начал парень, пытаясь скрыть волнение в голосе, - что ты будешь делать?

Дядя Пол пожал плечами и устало зевнул.

- Посмотрю, что будет дальше. А вообще, я думаю, что это просто результаты неудачного эксперимента какой-то подпольной лаборатории. Ну знаете, что-то вроде: "один укол - и у тебя будет сила супергероя", а после этого укола ты начинаешь потеть кровью. Сколько раз я такое видел, так что теперь меня ничего не удивляет. Только странно, что тела оставили на видном месте, будто бы хотели сказать: "смотрите, что мы можем". Любители какие-то, наверно.

"Далеко не любители", - пронеслось у меня в голове сквозь наплыв панических мыслей.

- Кстати, - Дядя Пол заинтересованно приподнял брови, - а вы вообще, чего хотели?

Этот вопрос загнал нас в угол. Но, благо, Локки быстро среагировал.

- Соседка спрашивала, что там с её котом? - выпалил он.

- А, - махнул мужчина рукой и сонно потянулся, - обычный мышьяк. Скажи ей, чтобы аккуратнее травила мышей, либо завела лучшего кота. А теперь я, пожалуй, пойду, посплю - Бетти забрала у меня все силы.

- Если собираешься разлечься на диване, сними сначала свой халат, - строго велел Локки. - И отнеси его наконец-то в химчистку!

- Да, да, - лениво протянул дядя Пол и, взглянув на меня, широко улыбнулся. - Захаживай еще к нам. Когда кто-то есть, этот умник меня меньше достает.

Я не сдержала смешка, от чего была награждена укоризненным взглядом Локки.

Когда мы вернулись на кухню, я перекрутила в голове все, что увидела по телевизору и задумалась. Нет сомнений - это дело рук демонов, а вернее Алана и ему подобных. Вероятней всего, что они не просто убили умерших, а пожрали их демонов. Только вот почему они делают это так открыто, что даже СМИ всколыхнулись? Вряд ли для развлечения. Или дядя Пол был прав, и это действительно какое-то послание.

- Что думаешь? - спросила я Локки после минутного молчания.

Парень покачал головой.

- Не знаю. Есть одна мысль, но она кажется бредовой.

- Говори, все равно ничего другого у нас нет.

- Ну, - начал он неуверенно, - помнишь, о той песне, которую Люси-Роуз спела в монастыре? Ты говорила, что вы - умершие - услышав её, почувствовали неясный шок, или что-то типа того. А после этого твоя Лилит захватила тебя и целый день напевала эту песню.

- Ага, - кивнула я. - Ты думаешь, что это как-то связано?

- Можно и так сказать. Напомни, какие там последние строки этой песни.

Я на секунду задумалась.

- Кажется, и треснут границы, и начнется конец, когда миру запоет проклятый агнец.

- Вот. Может, эта песня, стала каким-то подсознательным сигналом для демонов. Чтобы они начали... то, что должны начать. Ты говорила, что демонов, в конечном счете, должно быть семь, которые пожрут своих слабых собратьев, чтобы набраться силы.

- Ну, это грубо говоря, - заметила я.

- Не важно. Я думаю, что та группа демонов, во главе которых стоит Алан, о котором ты рассказывала, как раз и начали эту "зачистку", чтобы набраться сил. А публично они это делают, чтобы показать остальным умершим, что они сильнее их, и бежать им некуда. Ну, чтобы внушить страх и тем самим ослабить...

- Ох, - я тяжело опустила голову на стол, прижавшись лбом к его твердой поверхности, - почему-то мне кажется, что все намного, намного хуже...

И будто подтверждая мои слова, в голове послышался тихий короткий рык Лилит.


## Глава 12


С каждым длинным гудком на том конце проводе я теряла по грамму уверенности. Наконец они прекратились, и до уха донесся сонный женский голос:

- Алло?

Я кинула взгляд на настенные часы и мысленно дала себе пинка - нормальные люди в восемь утра не звонят. Но отступать было поздно.

- Да, эм... мама? Это Мио.

- Ой, Мио, здравствуй! Что-то случилось? - Голос мгновенно стал бодрым, но слегка взволнованным.

- Нет, я просто хотела сказать, что... уже обдумала все и решила... в общем, не нужно вам жить в отеле. В два часа дня приезжайте ко мне. С вещами.

Несколько секунд с той стороны не было слышно не звука. А потом голос матери зазвучал наполненный радостью и нежностью:

- Хорошо. Спасибо, Мио.

Я невольно улыбнулась.

Мы попрощались, и я еще пару секунд не могла прекратить улыбаться.

- Твое глупое выражение лица меня бесит, - прозвучал сбоку недовольный голос.

Закатив глаза, я повернула голову и встретилась с нахмуренным взглядом Криса.

- А меня бесит твое недовольство по поводу моих родителей. Чем они тебе не угодили?

- Тем, что появились вдруг ниоткуда, когда у нас и так проблем по горло! Приспичило им приехать, с дочуркой повидаться, спустя десять лет. Ну и ты тоже хороша: приглашаешь их в свой дом, когда в любой момент может появиться Лилит, - и тогда к чертям все твои тайны.

Если бы в его словах не было правды, я бы разозлилась, а так лишь почувствовала легкое раздражение.

- У меня все продуманно, - чуть обиженно буркнула я. - Если Лилит вдруг появится, я выпью святой воды и...

- Сила демона, это не чувство жажды! - вспылил Крис. - От неё не избавишься, хлебнув водички!

- Ну а что ты предлагаешь делать?! - не сдержала я крика. - Я десять лет ждала этого момента! И вот, когда родители наконец-то вернулись, ты предлагаешь мне просто вышвырнуть их за дверь?! Ну спасибо, поддержал! Пойду еще с Локки и Ирен рассорюсь, и никаких проблем с живыми!

Я сложила руки на груди и обиженно отвернулась.

После короткой паузы послышалось тяжелое "эх" и мою спину легонько толкнули ладонью.

- Ладно, не злись. Просто, слишком много всего на кучу, сама понимаешь...

- Да я и не злюсь, - тихо произнесла я, обернувшись, - просто ты прав. Нечего пытаться улучшить свою жизнь под конец... жизни.

- Я не об этом! - Крис нервно провел рукой по волосам. - Короче, проехали. Не хватало еще поссориться из-за этого. А сейчас пошли, а то в школу опоздаем.

- Угу.

Когда мы собирались выходить из дому, я решила повторить вопрос, который задавала примерно час назад.

- Ты так и не объяснил, почему завалился ко мне домой так рано?

- Сегодня же Роуз возвращается в приют, - ответил Крис. - Не хочу присутствовать на их с Мелори слезливом прощании. Не люблю такие моменты.

При этом парень отвращено повел плечами.

Я тихо хмыкнула и больше вопросов не задавала.


В школе сегодня было непривычно шумно и оживленно.

Когда я на перемене решила узнать, с чего такой переполох, меня подвели к доске объявлений на первом этаже. Там, сверкая пестрыми красками, висело большое объявление:

"Внимание! 10 октября в нашей школе будет проводиться ежегодный масштабный конкурс "голос юности". Напоминаем, что каждый класс должен выступить с представлением, которое выберет на свое усмотрение: сценка, танец, музыкальный номер, короткий мюзикл и т.д. В качестве приза классу-победителю будет представлена денежная сумма, которой он сможет распорядиться на свое усмотрение. Все подробности спрашивайте у своих классных руководителей".

Теперь причина такого оживления стала понятна. Этот конкурс был один из тех случаев, который вносит массу веселья в однообразную школьную жизнь. В том году конкурс не проводился из-за траура - какой-то второгодка разбился в автокатастрофе. Как бы это не звучало, но многие расстроились только потому, что конкурса не было, а не из-за скорби по погибшему. Так что сейчас все были рады вновь повеселиться. Да еще и денежный приз! В позапрошлом году победил класс третьегодок; деньги они потратили на экскурсию в Швейцарию. Поэтому стимул победить был, причем большой, из-за чего все готовились усердно и показывали действительно крутые номера.

Только вот сильно обрадоваться этому событию я не смогла. Наоборот, где-то внутри души зародилось нехорошее предчувствие.

Когда я вернулась в класс, там все только и делали, что болтали о предстоящем конкурсе. И когда на третьем уроке, коим был английский, к нам пришла мисс Фер, это было первым, о чем она начала говорить.

- Ну что ж, друзья, вот оно! - воскликнула мисс Фер воодушевленно. - Наконец-то настал час великой битвы! Битвы, в которой мы покажем все, на что способны. И можете мне поверить, в этом году поблажек не будет. Два года назад мы заняли седьмое место с двенадцати, поэтому сейчас должны выложиться на полную! Даю вам время до пятницы, чтобы выбрать номер, который будете показывать. Если не сможете решить, я выберу его за вас. - Её взгляд приобрел хищный оттенок. - Но учтите, если это произойдет, наши репетиции будут похлестче военных тренировок.

Несколько человек в классе громко сглотнули. Все были знакомы с этой стороной мисс Фер.

- Но чтобы облегчить вашу задачу, дам вам несколько подсказок, - заговорила она спокойней. - Как известно, наиболее высокую оценку получают номера, в которых задействованы все ученики из класса. Примите это к сведению. Так же, судя по отчетам с прошлых конкурсов, чаще всего побеждали хорошо поставленные сценки или короткие мюзиклы. Временное ограничение на номер - десять минут. Лучше использовать всё время, но ни в коем случае не больше - за это снимают баллы. Так же ценится необычность и творческий подход. Поэтому постарайтесь найти или придумать что-то такое, чего еще никто не видел! Все ясно?

- Да! - прозвучало единогласно.

- Отлично, - улыбнулась мисс Фер. - А теперь начнем урок.


На следующей перемене весь наш класс собрался в один большой тесный круг и стал обсуждать, что же за номер выбрать на конкурс. Сначала выбирали вид номера. Кто-то говорил о песне, кто-то о сценке, кто-то о танце, кто-то вообще предложил фокусы показывать. При этом вокруг стоял такой гам, словно на рынке.

В результате голосования победила сценка.

Осталось самое сложное, а именно выбрать то, что мы будем показывать.

- Давайте Ромео и Джульетту! - воскликнула какая-то девочка.

Один женский голос ей вторил.

- Чушь! - возмутились пару мужских голосов. - Это банально и всем надоело!

- Гамлет?

- Ба-анально!

- Призрак Оперы?

- Сло-ожно!

- Карлик Нос?

- Неа, не хотим.

- Горбун из Нотр Дама?

- Был два года назад, - заметил Локки.

Идеи кончились. Все погрустнели, замолчав.

- А может Суинни Тодда? - вдруг произнесла тихоня Трейси.

Несколько удивленных пар глаз тут же уставились на неё.

- А вот это не плохая идея.

- Да, согласны.

- Хм... - протянула я, решив внести свою лепту в общий спор. - Это можно. Но насколько я помню, судьи всегда снимали баллы за излишне жестокие постановки.

Обрадовавшиеся было одноклассники тут же сникли.

- Это верно, - сцепив руки на груди, нахмурился Локки. - Тем более, я слышал, что четыре года назад кто-то показывал что-то подобное, так что это тоже не годится.

Повисло недолгое молчание.

- Тогда, - заговорил Колин Найт, - может, выберем что-то из фильмов или книг? А то мы пока только мюзиклы перебираем.

- Да, - согласилась Ирен. - Так будет лучше. И выбор больший.

- Значит, решили! - кивнул Локки, который, похоже, как и в позапрошлом году будет руководить нами. - Поступим так: каждый должен найти несколько вариантов для нашей сценки. Перебирайте книги, фильмы, даже музыкальные клипы сойдут. Главное, чтобы это было эффектно и необычно. В среду на большой перемене соберемся и будем решать. Все согласны?

- Да! - воскликнули мы и разошлись.

Для себя я решила, что помогу ребятам с поисками, но брать активное участие в этом не буду. Максимум, постою какой-то декорацией на сцене: деревом или кустиком.


На середине третьего урока я услышала, как завибрировал телефон Криса. Он быстро заклацал по клавишам, видно, набирая смс, после чего постучал пальцем по моей спине. Я обернулась, вопросительно глянув на него.

- Рейн хочет, чтобы мы на перемене забежали к нему, - шепотом произнес Крис, приблизившись. - Говорит, что-то срочное.

- О`кей, - так же тихо ответила я и повернулась обратно.

Как только прозвенел звонок на перемену, нас еще на две минуты задержала мисс Фер. Поэтому к классу Рейна мы с Крисом направлялись быстрым шагом.

Парень нашелся прямо возле своего кабинета. Он с кем-то непринужденно болтал, опершись на подоконник. Заметив нас, Рейн махнул рукой, подзывая к себе.

- Ну наконец-то, - выдохнул он. После чего взглянул на собеседника, - ладно, удачи. Если что, обращайся. Наша школа, конечно, не рай, но жить можно.

Собеседник, коим оказался долговязый паренек с растрепанными темно-русыми волосами, коротко засмеялся, и пожал Рейну руку. Нас он пока не видел.

Парень стоял боком, и, когда я подошла на достаточное расстояние, чтобы его рассмотреть, то невольно нахмурилась. Что-то сильно знакомое было в этом человеке.

Когда мы с Крисом подошли вплотную, парень уже собирался уходить и, повернувшись, таки заметил нас. Искорка волнения или даже испуга проскользнула в его глазах, когда наши взгляды столкнулись. Но это было лишь мгновение. В следующий момент он смущенно улыбнулся и неуверенно поднял руку, в знак приветствия.

- Здравствуйте.

И, не дожидаясь ответа, собирался сразу же уйти, но я, ошарашенная внезапной догадкой, воскликнула:

- Постой!

Парень тут же остановился.

- Постой, - повторила я, вглядываясь в черты его лица. - Браян? Это ты что ли?

- Эм... - он почесал щеку указательным пальцем. - Ага.

- Да не может быть! - не сдержавшись, я радостно обняла парня, но, почувствовав, как он резко напрягся, тут же опустила.

Браяна было не узнать. Он стал намного выше, вытянулся, голос погрубел, взгляд стал увереннее, волосы коротко и ровно отстрижены, на подбородке следы щетины. От того пятнадцатилетнего испуганного мальчика и следа не осталось. Так что не удивительно, что я его с трудом узнала.

- Что ты здесь делаешь? Как ты? Как Роллан? - начала закидывать я его вопросами.

- Я в порядке, - смущенно засмеялся Браян. - И Роллан тоже. Тетушка Маргарет настояла, чтобы мы с ним пошли в школу. Он сейчас на первом году средней школы, а я здесь. Мы целое лето зубрили, и сейчас ходим на дополнительные, так как довольно сложно подстроиться под общий темп учебы с таким перерывом. Но если честно, то нам нравится.

- Это поначалу так, - усмехнулся Рейн. - А потом жуть как надоедает.

- Надеюсь, что нет. - Браян поправил лямку портфеля на плече и отошел. - Ладно, мне пора. Захаживайте как-то к нам в кондитерскую. Роллан будет рад.

- Обязательно, - улыбнулась я и помахала ему рукой на прощание.

Когда парень удалился, со стороны Криса послышалось длинное "а-а-а".

- Так это тот Браян? - удивленно спросил он. - Брата которого мы спасали, в результате чего мне башку отрубили?

Я удивленно подняла брови, а Рейн хлопнул себя по лбу.

- Ты только сейчас это понял? - изумился он с раздражением. - Ты прикалываешься?

- А чего это ты на меня наезжаешь? - ощетинился Крис. - Будто бы я всех должен помнить в лицо. И вообще, как ты с ним встретился?

- В коридоре случайно столкнулись, когда я вас ждал, между прочим. Кстати, он оказался вполне неплохим парнем. Не такое бесхребетное, как я сначала подумал.

- Ага, - Крис криво усмехнулся, - неплохим. Смотри, чтоб твои гейские замашки не проснулись.

- Я бисексуал, придурок тупорылый! - зло зашипел Рейн. - А ты нарываешься!

После чего сильно пнул Криса в коленку.

- Ах ты мелкий!..

- Стоять! - воскликнула я, встав между парнями. - Когда будете одни, хоть поубивайте друг друга. А сейчас будьте серьезней! Два взрослых мужика, а ведете себя как дети, под стать своей внешности!

После недолгого зрительного боя, они одновременно фыркнули и отступили друг от друга.

- Почему ты нас звал? - обратилась я к Рейну.

- Данте позвонил и сказал, что они с Мелори хотели бы, чтобы мы втроем после четвертого урока к ним пошли. Они обнаружили что-то капец важное и хотят нам рассказать.

Мы с Крисом удивленно переглянулись.

- Что это может быть? - обратился Крис к Рейну без доли недавней злости.

Парень пожал плечами.

- Понятия не имею. Возможно, это как-то связано с теми сгнившими трупами, которых показывали вчера в новостях.

Я забеспокоилась. Наверное, нужно будет рассказать им о догадках дяди Пола. Он довольно сильно заинтересовался этими телами и есть риск, что до чего-то, но все же докопается.

- Ладно, - кивнул Крис. - Тогда встретимся у школьных ворот сразу после четвертого урока.

На этом мы разошлись.


Два последних урока биологии пришлось пропустить. Но если Мелори и Данте забирают нас посреди учебного дня, значит дело действительно важное.

Сразу по звонку мы втроем собрались у школьных ворот и быстро двинулись к особняку.

Его жители обнаружились в кабинете, который в последнее время стал самой посещаемой комнатой после гостиной.

Мелори сидела за большим столом посреди комнаты и лихорадочно листала одной рукой большой потрепанный блокнот, а в другой держала мобильный телефон. Её глаза раздраженно метались по страницам, и создавалось ощущение, что еще немного, и она выбросит этот блокнот в окно.

Данте находился у одного из компьютеров, у левой стены. Он быстро что-то вбивал в поисковике, открывал страницы, молниеносно пролистывал их и так несколько раз с удивительной скоростью.

Мы вошли, но к нам пока никто не обратился, так что мы остались наблюдать за этими двоими, не решаясь перервать их напряженную работу.

Взглянув на руку с телефоном, Мелори набрала какой-то номер и поднесла телефон к уху. На несколько секунд она остановилась, после чего со злостью положила телефон на стол.

- У Донника Лайтнера отключен, - бросила она, ни на кого не глядя.

- Вычеркивай сразу, - произнес Данте, так же не отрываясь от экрана.

- Да что б вас... - процедила сквозь зубы женщина и грубо зачеркала в блокноте.

Я и парни вопросительно переглянулись и, одновременно пожав плечами, тихо подошли к дивану у правой стены и скромно на нем разместились.

- Что там у тебя? - спросила Мелори, продолжив листать блокнот.

- Тридцать умерших, - ответил Данте. - Опознали пока что не больше двадцати пяти. Среди них: Мальтис из Су-Сити, Ненси из Милуоки, Конрад из Буффало, Джей из Орлеана, Александр из Франкфурта и Сара из Цюриха. Их тоже вычеркивай.

- Трое из штатов, - произнесла Мелори, листая и зачеркивая нужные места в блокноте. - Насколько я помню, в двоих из них были Велиары. Джей и Александр - Мамоны; Сара - Лилит.

- Те, что из штатов, - сказал Данте, - были близко от нас. Значит, их нашли Лука и Гримуальд. Все остальные жили в западной Европе, севернее Италии. Думаю, оттуда начали зачистку Алан и оставшиеся демоны. Но два тела нашли в восточной Азии...

- Значит, либо Алан послал кого-то туда, либо еще какой-то демон вырвался, - предположила Мелори и наконец-то таки взглянула на нас. - А вы что об этом думаете?

Из-за такого внезапного внимания к нашим особам, мы по началу растерялись.

- Демоны набираются сил? - предположила я.

- Верно, но это и так ясно, - произнесла женщина, продолжая листать блокнот. - Алан собирается совершить что-то масштабное, и для этого чего-то ему и остальным шести демонам нужно огромное количество силы.

- Но почему они делают это в открытую? - удивился Крис. - Зачем оставляют тела, как ни в чем не бывало?

- Мы пытаемся это выяснить, - ответил Данте, не оборачиваясь. - Но, думаю, этот вопрос не так важен. Нужно узнать, к чему они готовятся, и какую роль во всем этом играет Люси-Роуз с её силой.

При упоминании имени девочки я заметила, как Мелори немного напряглась, сжав кулаки, но лицо оставалось непроницаемым.

- А что это за люди, которых вы упоминали только что? - поинтересовался Рейн.

- Умершие, с которыми мы поддерживали связь, - объяснила женщина. - Мы попытались предупредить всех наших знакомых об опасности, но большинство из них не отвечает, либо выключены телефоны. А ведь когда-то давно мы обусловились, что если будем менять телефонные номера, то предупредим об этом друг друга; а если кто-то позвонит, то сразу же ответим. Так делают многие умершие, чтобы если что, прийти другому на помощь. Так что теперь можно сказать, что жертвы, о которых говорилось в СМИ, - это лишь маленькая часть возможных погибших.

- И что нам делать? - задала я вопрос, который за последние дни каждый из нас задал, наверное, раз сто.

- У нас пока недостаточно знаний по этому делу, - ответил Данте. - От других умерших помощи ждать не стоит, так как они и так в панике. Поэтому у нас остался лишь один вариант... - он на секунду замолчал, после чего негромко воскликнул. - Нашел!

Послышался звук работы принтера, лежавшего возле компьютера.

Взяв высунувшийся лист бумаги, Данте встал и передал его Мелори. Она пробежалась по листку глазами и на её губах заиграла победная усмешка.

- Нашли что-то? - спросил Крис сразу.

- Можно и так сказать, - ответила женщина. - Нашли нашего старого друга.

И видя, что мы ничего не поняли, начала объяснять.

- Через год после того, как к нам присоединился Крис, мы с Данте отправились к Алану в штаб, так как узнали, что он вызывает к себе каждого умершего, когда проходит десять лет после его смерти. Нас это обеспокоило, поэтому мы решили узнать причину таких действий со стороны демонов. Алан в то время многое скрывал, поэтому мы на несколько месяцев остались в Ватикане, чтобы самим все разузнать. В штаб демонов тогда заходило много умерших, которые уже пересекли черту в десять лет, и мы могли свободно перемещаться между ними - других демонов это раздражало, но Алан ничего не предпринимал. В общем, среди толпы умерших был один паренек. Там долгая история, но если коротко, то его у парня - его звали Стюард - была врожденная психическая болезнь, если это можно так назвать. Сейчас это называют гипертемизией. Он помнил каждую секунду своей жизни с того момента, как родился и начал осознавать происходящее. Он помнил каждое случайно брошенное слово незнакомого прохожего, номера машин, которые проезжали мимо него, каждую строчку книги, которую прочел. Это вызывало сильный дискомфорт, если не сказать больше. Алан заинтересовался этим случаем и оставил парня у себя. Пока Стюард был с демонами, он много чего услышал от них, а о чем-то догадался, сопоставляя случайные фразы. Через несколько лет он успел узнать больше, чем я за все время, когда была еще под защитой Алана. И ясно, что эта информация не сильно его обрадовала, поэтому Стюард в один прекрасный день решил уйти от демонов. Алан отпустил его лишь с одним условием - парень будет сотрудничать с демонами и выполнять их приказания, если придется. Стюард согласился. Мы, как и некоторые умершие, так же поддерживали с ним связь. Он был просто кладезем информации и знал все, что возможно об умерших и демонах. Так же имел несколько образований и обширные познания во всех научных сферах. Но последние несколько лет мы с ним не виделись и потеряли контакт. Но теперь, - Мелори указала нам на лист в её руке, - мы нашли его. Стюард любит тихую жизнь и, не смотря на его ум, старается не выделяться в обществе. Сейчас он держит книжный магазин в Сент-Луисе. На днях мы все вместе к нему заглянем.

Её слова неслабо удивили нас троих. А я так же была в шоке от того, что у Мелори с Данте имеются такое количество знакомых среди умерших. Я раньше не задумывалась, но сколько вообще существует таких людей, как мы - живых мертвецов? Десятки, сотни... тысячи? Со сколькими я, будучи еще живой, успела столкнуться или просто пройти рядом на улице? Мысли об этом пришли мне в голову только сейчас.

- А почему вы сейчас нас с учебы забрали? - спросил вдруг Рейн. - Ведь об этом можно было и позже рассказать. Значит, есть еще что-то...

- Верно, - кивнул Данте. - Мы с Мелори через час уезжаем по делам, на день или два. Это очень важно, так что тут без вопросов. На это время наши обязанности перекладываются на вас. Крис, - он взглянул на брюнета, - на тебе безопасность Люси-Роуз. Заглядывай к ней каждый день, пока нас не будет, и проверяй, все ли в порядке. Можешь не заходить в приют, просто пошпионь возле окон - представь, что играешь в сталкера. Для поездки можешь брать нашу машину.

Успевший погрустнеть от этой новости парень вдруг радостно засиял.

- Любую? - уточнил он не без коварства во взгляде.

- Любую, - кивнул Данте и взглянул на Рейна. - Рейн, ты должен следить за новостями по телевидению и Интернету. Просто обращай внимание на то, где говориться о телах умерших и всем, что с этим связанно.

Парень раздраженно цокнул языком, но кивнул.

- Мио, - теперь Данте взглянул на меня, - твое положение сейчас самое сложное. Крис говорил, что Лилит все чаще вырывается на волю. Но мы пока что ничем не можем помочь. Будем надеяться, что Стюард что-то об этом знает. А пока постарайся держать себя в руках и не давать воли злости или сильным эмоциям - это пробуждает силы демона. Так же было бы хорошо, если бы ты, пока будешь в школе, старалась не упускать из вида Гримуальда. Он довольно сговорчив и может даже удастся узнать что-то полезное. Хорошо?

Я закусила губу. Эта идея мне не слишком нравилась, если учесть нашу последнюю с Гримом встречу, но я собрала волю в кулак и решительно кивнула.

- Ну а теперь, - произнесла Мелори, встав. - Можете идти. Если что, сразу звоните нам.

Парни угукнули и вышли из кабинета. Я же осталась, неуверенно топчась на месте.

- Что-то еще? - вопросительно взглянула на меня женщина.

- Да, маленькая проблемка, - неловко улыбнулась я.

И максимально коротко рассказала им о своих родителях. Такого услышать Мелори и Данте явно не ожидали, судя по их лицам. Когда я закончила, они еще несколько секунд стояли неподвижно, глядя на меня.

- Да... - протянула Мелори, сев обратно. - Это немного усложняет дело.

- Я плохо поступила, что решила оставить их рядом с собой? - грустно спросила я.

Блондинка резко покачала головой.

- Нет, ты что! Ты поступила так, как нужно. Только вот... тебе все равно придется с ними расстаться, рано или поздно.

- Понимаю. - Я поджала губы. - Просто, хочется узнать, каково это, жить в полной семье...

Осознав, что мои слова могут огорчить Мелори, я быстро улыбнулась.

- Но я в любом случае рада, что они живы и здоровы. Это главное!

Пожелав удачной поездки, я поспешила выйти из комнаты, стараясь не задумываться о жалостливом взгляде тех двоих, который мог означать лишь одно - они знают, что мне придется проститься со своей нормальной жизнью быстрее, чем я надеялась.


* * *


Непривычный запах готовившейся стряпни заполнил мою кухню. Гудел чайник, на плите кипели макароны, жарилось мясо, но мне казалось, будто бы вся комната занята работой. Гремела посуда, где-то в гостиной работал телевизор и слышался детский смех; толкотня в тесной кухне; нож равномерно постукивал по досточке, разрезая овощи - все это сливалось в одну волнующую гамму жизненной суеты, которую мне приходилось видеть лишь по телевизору. А сейчас, участвуя в этом лично, я чувствовала себя счастливой.

Не было и намека на прошлые неловкость и волнение, которые ощущали мы с родителями при первой встрече. Сейчас мы говорили свободно, с улыбками на лице, будто бы расставались не на десять лет, а на неделю. Папа нарезал помидоры для салата; мама, помешивая мясо, раздумывала в голос о том, положила ли достаточно соли; Дейзи, которая до этого смотрела мультфильмы в гостиной, прибежала на запах еды и просила готовить быстрее; ну а я раскладывала на обеденный стол тарелки, смеялась над обидевшейся сестрой, которая была отругана мамой за то, что попыталась стащить кусочек свинины из сковородки.

Возможно, это было лишь фальшивое спокойствие, возможно, на самом деле каждый из нас сейчас старательно скрывал личные горькие чувства, пытаясь возместить их громкой показательной радостью, но думать об этом, значило вернуться к тому состоянию, что овладевало нами в первую встречу, а этого никто не хотел. Поэтому мы несогласованно решили просто пропустить это обязательное последствие долгой разлуки и перейти сразу к спокойной будничной жизни в семейном кругу.

- Мио, передай, пожалуйста, сито, - бросила мама через плечо, выключая огонь под кастрюлей с макаронами.

- Держи, - я подала ей сито и помогла процедить сквозь него макароны.

Сзади нас послышался возмущенный голос Дейзи.

- Я голодна!

- Потерпи немного, - сказал ей отец. - Сейчас все будет. А пока иди, помой руки.

- Вот что бы, когда я приду, у меня уже была по-о-олная тарелка! - велела она и побежала в сторону ванной.

- Мы оставим тебе целую кастрюлю! - насмешливо выкрикнул ей в след папа.

Русая головка выглянула из-за угла, показала язык, и скрылась обратно.

Через пять минут вся еда была разложена по тарелкам, чай и кофе налиты, и мы вчетвером сели за стол. Первые секунды слышались лишь постукивания вилок об тарелку и звуки жевания.

- Вот же! - нахмурилась мама, поджав губы. - Все-таки недосолила. А тебе как, Мио?

Я вздрогнула, быстро глотнула кусок мяса, имевшего для меня особый вкус, и насилу улыбнулась.

- А по-моему хорошо.

И сунула в рот побольше макарон, чтобы избежать опасных вопросов.

- Все отлично, Джо, - ласково улыбнулся папа матери. - Смотри, как Дейзи за обе щеки уплетает.

Сестренка и правда сейчас была больше похожа на маленького хомячка. Её тарелка уже на половину опустела. Почувствовав на себе взгляды, Дейзи что-то невразумительное, из-за набитого рта, пробурчала, показательно наложила себе на тарелку еще две ложки салата и продолжила свою трапезу.

Когда с едой было покончено, и все принялись за чай, я заговорила:

- Как вам комната наверху? Я вынесла ненужные вещи из шкафов и тумбочек в чулан, так что она полностью в вашем распоряжении. Кровать большая, но если что, на низу есть диван. Кто-то может спать и на нем, пока не купим кроватку для Дейзи.

Мама отпила глоток кофе и, прижавшись щекой к теплой поверхности кружки, ласково улыбнулась.

- Не волнуйся, - произнесла она. - Мы отлично поместимся на одной кровати. Тем более что Дейзи вечно к нам перебирается по ночам, так что еще одна кровать будет лишней. Лучше расскажи нам, как там твоя школа, какие у тебя друзья?

- Все отлично! - Этот вопрос был не опасен, так что я говорила свободно. - Учусь хорошо. У меня отличная школа, сейчас я в выпускном классе. Есть два лучших друга: девушка и парень. Они полные противоположности, но с недавних пор даже начали встречаться.

На последней фразе я засмеялась.

- А ты? - вдруг спросила Дейзи, пристально глядя на меня.

- Что? - я не поняла вопроса.

- У тебя есть эти... как их... - она нахмурила свои тонкие бровки, что выдавало сильную работу мысли. - Ну как же их?.. Ро... романтические... романтические отношения! Во!

Мама, которая в этот момент решила отхлебнуть еще кофе, тут же подавилась. Отец кашлянул в кулак, скрыв смешок.

- Похоже, кое-кто слишком много времени проводит перед телевизором, - серьезным тоном проговорила мама, утирая губы бумажной салфеткой.

Дейзи возмущенно вспыхнула, поджав губы с такой силой, что на подбородке выступили морщинки.

- Дети растут не по дням, а по часам, - засмеялся папа, глядя на обидевшуюся сестренку. Тут он перевел взгляд на меня и многозначительно поднял бровь. - Но все же она задала очень правильный вопрос.

Я потупила взор, смутившись и начала бесцельно вертеть в руках чашку чая.

- Ну, вроде да, - ответила я тихо и поначалу даже понадеялась, что меня не услышат.

- Вроде? - нахмурилась мама. - То есть это несерьезные отношения?

- Нет, нет, ты что! - быстро возразила я. - Все серьезно, даже очень!

- Насколько серьезно? - спросила мама, лукаво прищурившись.

Если бы я не жила до этого одна, то знала бы, что это своеобразная родительская уловка. Но мне это было не известно, поэтому я, сама того не осознавая, начала тараторить все подряд, словно оправдываясь.

- Мы вместе уже год. Я часто бываю у него дома, и в довольно близких отношениях с его родителями, вернее, опекунами: дядей и тетей. Они очень хорошие и заботятся обо мне. А этим летом мы, вместе с его семьей, ехали заграницу. Я впервые выехала из своего штата - это было так чудесно! А еще...

Я запнулась, увидев заинтересованные и слегка удивленные взгляды родителей. Но это в большинстве касалось отца. Мама была серьезна, но я успела заметить растерянные метания его глаз то вниз, то на меня.

- Ну, ты уже взрослая, - заговорила она старательно спокойным голосом, хотя в начале он немного дрогнул. - Это не странно, что у тебя есть молодой человек, и вы в таких серьезных отношениях... Просто мы должны привыкнуть к тебе взрослой, вот и все.

Казалось, последними словами она пыталась уверить себя, а не меня. Я это сразу поняла и нежно улыбнулась.

- Не волнуйся, мам. Я довольно серьезно отношусь к понятию "отношения" и делаю выбор, основываясь на мыслях о нашем будущем.

При этом я буквально почувствовала, как внутренняя Мио иронически мне захлопала.

- Ну, раз ты так говоришь...

Мама тяжело вздохнула, а папа вновь засмеялся, глядя на неё.

- Не волнуйся, Джо. Мио знает себе цену, как и все женщины в роду Лоуренс. Готов поспорить, наш будущий зять толковый парень, если она взглянула в его сторону.

При словах "будущий зять", я нервно засмеялась, а мама лишь тяжелее вздохнула. Дейзи же, не до конца понимая, о чем мы говорим, просто перестала слушать.


Мы еще долго говорили о том и сём: родители рассказывали об Австралии, я о своей жизни, стараясь избежать грустного и говорить лишь о веселом. Внезапно Дейзи широко и громко зевнула, но, осознав, что это было слишком явно, старательно изобразила выражение максимальной бодрости на лице.

- Все нормл... нормально! - проговорила она, заметив удивленные взгляды.

- О нет, юная леди, - покачала мама головой, - у тебя уже язык заплетается. - Взглянув на наручные часы, она охнула, - Боже мой, уже так поздно! Все спать, быстро! И никаких "но"!

Если бы сестра не хотела спать, она бы еще долго протестовала, но природным потребностям не возразишь. Я же была расстроена тем, что придется перервать беседу; мне, естественно, спать не хотелось, а рассказы мамы и папы были такими интересными, что я готова была слушать их всю ночь.

Но пришлось повиноваться. Папа пошел укладывать спать Дейзи, а я помогла маме убрать со стола и помыть по суду.

Когда мы остались с ней одни в кухне, между нами повисло неясно откуда взявшееся неловкое молчание.

Мама мыла тарелки, а я вытирала их полотенцем и ставила на место. Мне хотелось с чего-то начать разговор, чтобы перервать это тишину, но на ум ничего не приходило. Наверное, мама тоже чувствовала что-то подобное, так как через минуту заговорила первой.

- Знаешь, когда я встретила твоего отца впервые, он был тем еще хулиганом. Вечно лез в драки, пропускал уроки, ссорился с учителями... Но был красив, от чего и тщеславен.

Я подняла брови, удивившись такой внезапной теме её рассказа, но внимательно слушала, не перебивая.

- Я увидела его, - продолжала мама, шуруя мочалкой сковородку, - когда перешла в старшую школу. Он был на третьем году, а я лишь на первом. Я была примерной ученицей, воспитанной девочкой; с детства любила читать романы о благородных леди и обаятельных джентльменах. Из-за такого увлечения я все время старалась быть похожей на тех самых леди: держала спину ровно, тренировала изящную походку, отращивала волосы, закручивая концы в легкие кудри, в то время как все девочки вокруг делали сумасшедшие "взрывы" на голове, старясь поспеть за модой. Училась играть на пианино и рисовать, и тому подобное. Это все забирало много времени, но я была довольна, глядя на себя со стороны.

- И как же вы с папой сошлись при таких различиях? - нетерпеливо спросила я, когда мама сделала короткую паузу.

Женщина вдруг засмеялась.

- Я случайно нашла его дневник. Когда была физкультура, и мальчики сдавали нормативы, девочки в это время ожидали своей очереди на лавочках. Я сидела на самом заду и читала книгу. Вдруг она выскользнула у меня из рук и упала под лавку. Когда я наклонилась, чтобы её достать, то обнаружила рядом какой-то блокнот с маленьким замочком. Прямо на обложке, жирным черным маркером было выведено: "Собственность Генри Лоуренса. Кто аткроет - изобью!". Так и написано, с ошибкой. Я знала Генри Лоуренса, вся школа знала. И как бы не был мне противен этот мальчишка, блокнот был ему, наверное, очень важен, так что я решила отдать его владельцу. На перемене я отыскала Генри и, быстро сунув ему в руки блокнот, молча ушла, оставив того стоять в ступоре. Естественно, он меня нагнал, грубо повернул и потребовал рассказать, откуда у меня его дневник; а я только тогда узнала, что это был именно дневник, и удивилась его наличию у такого грубого парня. Я ответила, что нашла блокнот в спортзале под лавкой. Тогда Генри начал докапываться, открывала ли я его, ответом было решительное "нет". Он мне не поверил и потом, при каждом удобном случае отлавливал меня в коридоре и докапывался: "Ты читала его? Я знаю, что читала!". Через пару дней даже начал говорить, что-то вроде: "То, что было на пятой странице - это я не серьезно. Я написал, что был готов заплакать, а на самом деле не слишком то и болело. Ну сломал руку, не реветь же из-за этого!". Он будто бы оправдывался передо мной!

Мама перемыла всю посуду и сейчас протирала умывальник мочалкой.

- Он говорил, а я молчала. И в один прекрасный момент поняла, что он уже не достает меня из-за своего дневника, а просто рассказывает то, что писал, и будто бы искал у меня ответы на вопросы, что задавал себе в дневнике. Первые дни я даже не вдумывалась в его слова и продолжала заниматься своими делами, но потом что-то поменялось... я начала слушать, обдумывать, отвечать. Никто не знал о нас, так как Генри обычно находил меня в местах, где не было его друзей. Чаще всего это было в дальнем конце библиотеки, за маленьким ветхим столиком, скрытым книжными полками. - Мама ностальгически улыбнулась. - Естественно, о нашей связи все же узнали, и возникло немало проблем, так как мы с Генри были слишком разными. Комичней всего было то, что у нас были одинаковые фамилии, и это стало поводом для глупых сплетен, что откровенно бесило Генри. Но наши частые разговоры изменили его: он стал более спокойным, не лез в драки, поменял отношение к жизни. А когда он, пригласив меня на свой выпускной, подъехал ко мне домой на своем байке в черном фраке и величественно провозгласил: "Карета подана, миледи", я засмеялась и осознала, что окончательно влюбилась.

Мама замолчала и взглянула на меня. А я уже давно оставила свою работу с тарелками и слушала её, не в силах прекратить улыбаться.

- Я даже подумать не могла, что вы были такими! - восторженно воскликнула я. - Особенно папа.

- Да, он доставил мне много проблем. А твоя бабушка по началу вообще не признавала его. Но мне интересно, - мама вдруг посерьезнела, - как дела обстоят у тебя.

Я поняла, к чему она клонит и спокойно улыбаясь, ответила:

- Крис, конечно же, не такой хулиган, каким был папа, но тоже довольно вспыльчив. Часто ведет себя, как ребенок, ужасно собственнический, упрямый и иногда творит такие глупости, что мне приходиться защищать его от себя самого. Но он один из немногих, кто понимает меня, а я одна из немногих, кто понимает его. И так сложилось, что нам уже никуда друг от друга не деться.

Мама наклонила голову вбок и улыбнулась уголком губ.

- Значит, его зовут Крис.

- Если точнее, то Кристофер, но он не любит, когда его так называют.

- Ну а я так и не смогла переучить Генри, называть меня Джоанна, а не Джо, - вздохнула мама и засмеялась.

- А по-моему Джо - это очень мило, - засмеялась я в ответ.

- Но не для девушки, которая стремилась быть леди.

Мы смеялись, как тут из-за угла выглянул папа и шикнул, приставив палец к губам.

- Тише, девочки, а ни то Дейзи проснется и устроит нам разборки.

- Всё, молчим, молчим, - хихикнула мама.

Она положила руку мне на плече и, крепко прижав меня к себе, шепнула:

- Спокойной ночи, доченька.

Зарывшись в мамины волосы лицом, я обняла её в ответ.

- Спокойной ночи, мама.

И, пожелав того же папе, поднялась к себе в комнату.

Меня окутала тишина и темнота комнаты. Легкое подобие улыбки все еще было на лице, а ощущение семейного тепла приутихло, как только заперлись двери моей комнаты. Сейчас я должна буду переодеться, лечь в постель, и сделать вид, будто сплю, на случай, если кому-то захочется зайти в мою комнату.

Но как бы я не ждала наплыва плохих эмоций, грусти или боли в груди, ничего такого не было. Лишь спокойствие, утепленное нотками радости. Странное меланхолическое состояние, подобное тому, которое возникает после часа мечтаний и хорошего отдыха.

Наверное, именно такое настроение и стало причиной тому, что я взяла телефон, нашла в списке контактов нужный номер и, приставив трубку к уху, оперлась одной рукой на подоконник у окна и стала ждать ответа, глядя на ночной пейзаж.

- Что-то случилось? - прозвучало на том конце после двух коротких гудков.

- И тебе привет, - выдохнула я, впрочем, ничуть не обидевшись.

Несколько секунд молчания.

- Так что случилось? - вновь повторил собеседник свой вопрос.

- Я что, не могу просто так позвонить?

- Эм... мы же обычно только по делу перезваниваемся.

Я удивилась. А ведь, правда.

Внезапно стало неловко. Впервые, за все время знакомства, мне неловко говорить с Крисом.

- А почему ты не любишь, когда тебя называют Кристофером? - задала я первый возникший в голове вопрос.

Опять недолгая тишина.

- Когда мы с моим вторым я только помирились и решили жить в теле сообща, у него не было имени, и я решил назвать его Кристофер. А сам быть просто Крисом, как всегда называла меня Лора - моя старшая сестра. Поэтому, когда кто-то другой называет меня Кристофером, я путаюсь, и мне кажется, что обращаются не ко мне, а к тому, другому.

- Понятно, - тихо произнесла я, присев на пол. - А что ты сейчас делаешь?

- Решил проехаться к Роуз. Сейчас уже возвращаюсь домой. Она в полном порядке, спит.

- Ясно...

И вновь тишина. Мы оба молчали, и не было слышно дыхания, лишь фоновой шум улицы с его стороны. Так странно и непривычно... Неужели мы действительно звоним друг другу лишь по делу? Наверное, для разговоров нам хватало того времени, что отделялось нам в школе и во время редких прогулок. Но о чем мы говорили? О демонах, об умерших, о проблемах, о делах, о делах, о делах... Неужели это из-за отсутствия человеческого чувства, называемого любовью? И мы действительно привязаны друг к другу простым одиночеством и потребностью в обычной близости? Но ведь были случаи, доказывавшие, что между нами что-то большее, чем все это! Чем глупые инстинкты выжить, хватаясь за первого подходящего встречного. Чем потребности излить кому-то свои проблемы. Чем вспыхивавшая страсть, направленная на утоления похотливой жажды демонов. Мы ведь все еще люди, как бы там ни было.

На другом конце провода послышался вздох.

- Ты... - Секундная заминка. - Ты там как?

Я легко улыбнулась, но это видел лишь ночной мрак комнаты.

- Нормально. Только что ужинала с родителями. Было весело.

- Я рад, - тихий голос, без сарказма или издевки.

- Спасибо, - не ясно, почему поблагодарила я. - Спокойной... нет, быстрой ночи тебе, Крис.

Мягкий смешок.

- Быстрой ночи, Мио.

Кнопка отбоя, и комната окончательно погрузилась в тишину.


## Глава 13


Превозмогая чувства неловкости и отвращения, я заставила себя выполнить просьбу Данте и попытаться поговорить с Гримом. Но по всемирно известному закону подлости, этого несносного демона весь день нигде не было видно. Обычно, он на каждой перемене попадался мне на глаза, будто бы сам следил за мной, и часто заскакивал в мой класс. Но почему-то именно сейчас, когда следить за ним должна была я, Грим как сквозь землю провалился.

К концу последнего урока я уже утратила надежду увидеть его сегодня. Но все же перед уходом домой решила пройтись по двору школы в последний раз.

И не ошиблась.

Первое, что уловил мой обостренный слух, когда я проходила мимо школьного сада, были звуки гитары. Потом приглушенное ветром пение. Повертев головой, я увидела в тридцати метрах от себя группу людей, сидящим полукругом на широком покрывале, расстеленном на травке. Их было человек семь или восемь. В том месте, где их полукруг обрывался, сидел парень с гитарой. Даже издали я сразу узнала в нем предмет своих поисков. Но сейчас меня волновали те, кто сидел возле него.

"Это что... хиппи?", - изумилась я, разглядывая соответствующе одетых девушек и парней.

Они подпевали Гриму, наигрывающему какую-то песню в стиле рэгги. Увиденное меня сильно озадачило, и я даже на несколько секунд застыла на месте. Но потом собралась с духом и направилась к ним.

Когда я подошла почти вплотную, Грим закончил играть, и все похлопали. Демон наигранно поклонился и залился веселым смехом вместе с остальными.

Я громко откашлялась, привлекая к себе внимание. Смех утих и люди уставились на меня.

- Хей, конфетка! - воскликнул Грим, подняв руку в знак приветствия. - Как дела?

"Будто бы ты не знаешь, как у меня дела, после того как развлекся с Лилит в моем теле. И ведешь себя, как ни в чем не бывало!" - хотела было воскликнуть я, но вместо этого натянуто улыбнулась и ответила:

- Нормально. Вижу, ты отлично устроился в нашей школе.

- Ага, - широко улыбнулся Грим. - Здесь весело и много интересных людей.

Парень, сидевший рядом с демоном, прыснул от смеха.

- Если ты думаешь, что наша школа веселая, то мне даже не хочется знать, где ты жил до этого.

Грим спокойно пожал плечами.

- Ну, это, естественно, не так круто, как мои обычные развлечения, но мне все же нравиться играть обычного человеческого школьника и вводить в заблуждение всех окружающих, даже не прибегая ко лжи.

Меня его открытый ответ изрядно напугал, но люди, сидящее вокруг, лишь засмеялись. Они даже не задумывались над его словами и приняли все за шутку.

- Нам нужно поговорить, - серьезно произнесла я.

Демон удивленно приподнял бровь.

- Эм... ладно, не вопрос.

Когда он встал, послышался неодобрительный гул сидящих.

- Давай только быстрее! - воскликнул кто-то.

Грим хотел что-то ответить, но я схватила его за рукав и потянула за собой, как показалось мне позже, немного грубо. Но парень совершенно не сопротивлялся.

Мы вышли к пустынно-пустой игровой площадке. Видимо, половина учащихся уже разбежались по домам, а оставшиеся сидели на уроках, так что снаружи школы было довольно безлюдно.

Остановившись, я обернулась к парню, который с интересом поглядывал на меня. Открыв рот, чтобы что-то сказать, я тут же его закрыла, осознав, что совершенно не знаю, с чего стоит начать разговор.

- Вижу, ты пока хорошо справляешься с Лилит, - заговорил первым Грим, за что я была ему в какой-то мере благодарна.

- Справляюсь, - кивнула я, решив не впадать в подробности о том, как трудно мне это дается.

- Только её это, наверное, чертовски злит, - усмехнулся демон.

- Есть немного, - раздраженно улыбнулась я. Меня разозлило то, что он считает мою проблему забавной.

Грим не обратил на мой тон внимания и, обернувшись, потопал к нижней лавочке трибуны и уселся на нее, опустив гитару себе на колени.

- Судя по всему, у тебя есть ко мне какое-то дело, - произнес он, лениво перебирая струны пальцами, и не глядя на меня.

- Не совсем. - Я подошла ближе. - Всего лишь пару вопросов.

- Задавай.

Пару секунд я обдумывала слова, топчась на месте. Грим не торопил меня и молча наигрывал. Несильный ветер носил вокруг парочку успевших опасть листьев. Серые облака плотно укрыли небо и ни солнца, ни его лучей не было видно на уныло-тусклом небосводе. И лишь редкие ключи отлетающих птиц разбавляли эго мутный простор. Трава на футбольном поле утратила свою яркость, даже недавно покрашенные лавочки казались потускневшими. Словно Бог сбавил насыщенность в своем телевизоре.

Эта возникшая в голове метафора вызвала у меня легкую саркастическую улыбку. Но я быстро оставила мысли об окружающем пейзаже и сосредоточила свое внимание на сидящем предо мной человеком. Человеком, коим является он для случайного прохожего. Молодежная прическа с тремя красными прядями на челке; под расстегнутой черной кожаной курткой виднелась белая кофта с изображением какой-то рок группы; на воротнике кофты болтались черные темные очки, а в нагрудном кармане куртки можно было заметить выглядывавший чупа-чупс; потрепанные джинсы, специально изорванные на коленях, низ которых успел немного испачкаться от осенней грязи. Простому человеку Грим Боттега покажется обычным парнем, бунтарем. Не сложно сложить картину жизни: он играет в местной рок группе, живет с родителями или снимает маленькую комнатку в ветхом доме; учится ниже среднего, часто прогуливает; может быть пристрастен к пиву и сигаретам; нет девушки, и не нуждается в ней - довольствуется случайными связями; есть много друзей, но нет тех, кого бы он мог назвать настоящими друзьями. Из-за моногамии в детстве часто страдал от насмешек, поэтому иногда носит черные очки, чтобы скрыть глаза. Много подростковых проблем, но парень он жизнерадостный и, возможно, это поможет ему в будущем...

Но знающий человек считает по-другому... Гримуаль Боттега - земное имя вырвавшегося на свободу демона чревоугодия Вельзевула. Под цветными линзами скрываются алые демонические глаза. Возможно, Гримуальд является сильнейшим Вельзевулом на Земле, так как входит в группу избранных демонов под руководством Алана, которые живут в нашем мире уже не одну сотню лет. И сейчас Гримуальд находиться в захудалом городишке Спрингс по поручению Алана, чтобы проследить за умершими, что живут здесь, и, возможно, чтобы отыскать Люси-Роуз Марбел - агнца, роль которого пока не известна.

Вопрос возник сам собой.

- Что вам нужно?

Услышав мой голос, Грим поднял голову и поглядел на меня.

- Я был бы благодарен, если бы ты уточнила.

Внезапное раздражение заставило меня громко фыркнуть:

- Не прикидывайся дураком! Я спрашиваю, что вам, демонам, нужно? Почему вы начали истреблять умерших, оставив их останки на показ? И почему ты так спокойно просиживаешься в нашей школе, как будто ничего не бывало? Тебя что, действительно послали сюда, лишь чтобы быть для нас, кучки умерших, нянькой, и послушно докладывать Алану, когда мы разбалуемся? Или ты просто ждешь и выжидаешь подходящего момента, чтобы убить нас, как вы убили остальных умерших?

Лицо демона совершенно ничего не выражало, и я не могла понять, как подействовали на него мои слова, что еще сильнее меня разозлило.

Через мгновение Грим опустил голову и продолжил играть, но теперь пальцы его лишь слегка касались струн.

- Мне бессмысленно вас убивать, так как среди вас нет Вельзевула, которого я бы смог пожрать, - ответил демон бесстрастно. - А вот то, что ты думаешь, будто бы моя роль во всем этом сходиться к простому слежению за вами, слегка обижает меня.

Он взглянул на меня из-под лба, не поднимая головы, и взгляд этот показался особо грозным.

- Не надо недооценивать меня, Мио.

Я нервно сглотнула и машинально отступила назад на один шаг.

- Я мог бы тебе рассказать сейчас все, как есть, - продолжил Грим. - Но Алану доставляет особое удовольствие видеть ужас и шок на лицах окружающих, когда они узнают правду. Ему нравиться, когда люди осознают свою беспомощность, безнадежность своего положения. Когда они понимают, насколько слабыми и глупыми их создал Бог...

Пальцы прекратили движение, последняя струна слабо отзвучала и гитара была равнодушно отодвинута в сторону, а парень выпрямился и взглянул на меня. На лице его играла странная ухмылка.

- Когда они понимают, насколько силен гнев изгнанных из небес.

На секунду я забыла, что для того, чтобы говорить, нужно вздохнуть.

- Так это... месть? - дрогнув и телом и голосом, проговорила я.

Ухмылку сменил животный оскал.

- Мы отомстим. Весь мир узнает, насколько бессилен Бог перед нашим могуществом, перед могуществом Владыки. Все узнают: и смертные, и те, кто трусливо прячется на небесах. А сделаем мы это, использовав оружие Создателя против него самого.

Вельзевул вдруг поднялся на ноги.

- И тебе совершенно не нужно тратить свое время, пытаясь узнать мою роль во всем этом, или раздумывать над другими глупыми вещами. Радуйся неведению.

Одарив меня последним холодным взглядом, он взял гитару и ушел. А я еще несколько мгновений простояла, смотря ему в след, и пытаясь осмыслить его слова. Как вдруг словно электрический разряд пронзил мое тело от головы до пят, заставив свалиться на колени.

- "А вот и моя месть!" - раздался в голове громкий голос Лилит.

Тело начало содрогаться, контроль над ним метался от меня к демону и обратно. Лилит словно специально заставляла демоническую силу возрастать и слабеть, что было еще хуже, чем, если бы она просто попыталась захватить тело.

Все произошло так внезапно, что я сначала попросту билась в панике, не зная, что сделать. Но потом остатки здравого рассудка помогли найти решение. С колоссальным усердием мне удалось дотянуться до сумки, свалившейся рядом со мной и достать оттуда бутылку со святой водой. С крышечкой дело обстояло хуже, поэтому я непонятно каким образом просто оторвала её и припала губами к горлышку. Пришлось приложить еще больше усилий, чтобы сделать всего один небольшой глоток, а не выпить сразу полбутылки.

Вода начала свое дело, еще не добравшись до желудка. Судороги стали сильнее и я на время полностью утратила способность двигаться по своей воле. Рычание Лилит заполнило голову. Пальцы впились в мокрую землю, вырывая её кусками. Но потом одна рука потянулась к горлу, и неуверенно сомкнулась на шее. Я пыталась ослабить хватку, поняв, что Лилит хочет вызвать мою смерть, чтобы прекратить мучение. И мне тоже этого хотелось, но интуиция подсказывала, что лучше терпеть.

Через несколько секунд, показавшимися мне часами, дрожь и боль стали утихать. Спустя две минуты я уже спокойно лежала, с облегчением отметив, что тело полностью под моим контролем.

Эффективность святой воды была проверена и оправдана, и это вселяло надежду, что еще не всё потеряно.


* * *


Слишком длительные привычки часто перерастают в автоматические рефлексы. И чем дольше ты вынашивал эту привычку, тем тяжелее потом укоренить рефлексы. Вот поэтому я, подойдя к дому и услышав доносящиеся изнутри голоса, в первое мгновение насторожилась, испугавшись, что в дом пробрались посторонние. Но, лишь я зашла на порог, двери открылись, и ко мне навстречу вышла мама. И я вспомнила, что теперь живу не одна.

- Я пошла! - выкрикнула мама кому-то в доме, и обернулась в мою сторону. Её лицо озарилось улыбкой, но как только она собралась мне что-то сказать, что-то маленькое вдруг прошмыгнуло мимо неё из дома наружу, тем самым легонько толкнув женщину.

Это оказалась малютка Дейзи, с явно наспех надетой курткой и вязаной шапкой набекрень. Маленький оранжевый рюкзачок в виде кролика с длиннющими ушами свисал с левого плеча, лямку которого девочка придерживала рукой. Две неаккуратные русые косички подпрыгивали на плечах при каждом резком движении. Раскрасневшееся от спешки лицо выражало вселенское негодование.

- Я же сказала, что тоже пойду! - воскликнула Дейзи, смешно нахмурив брови.

Мама устало вздохнула и обреченно опустила плечи.

- Ладно, ладно. - Она присела перед девочкой и начала поправлять её одежду. - Только на этот раз веди себя хорошо, договорились?

Дейзи громко хмыкнула, но ничего не ответила.

Мама застегнула ей курточку, поправила шапку и поднялась. Но как только она отвернулась, Дейзи немного расстегнула нижний замок курточки и убрала волосы с лица, от чего шапка опять наклонилась набок. Краем глаза мама заметила эти движения, но лишь еще раз тяжело вздохнула.

- А вы куда? - спросила я, когда они обе обернулись ко мне.

- Идем в супермаркет, за покупками, - ответила мама, закрывая входные двери, которые до этого были открыты нараспашку. - Нужно купить несколько мелочей и продукты - хочу сегодня сделать суп. Не хочешь с нами?

Я пожала плечами.

- Почему бы и нет. Только вещи оставлю.

Бросив сумку в коридор и поприветствовав папу, читающего газету на диване, я вернулась к ждущим маме и Дейзи. Сестренка нетерпеливо подпрыгивала и раздраженно кусала губу, глядя на меня.

- Быстрее! - подгоняла она.

Лишь я поравнялась с ней, она схватила меня за руку и потащила вперед. Я хихикнула и одним широким шагом перегнала её. Дейзи гневно вздохнула и попыталась перегнать меня, но руки не выпускала. И именно благодаря этому ей удалось избежать столкновения с асфальтом, когда она через мгновенье споткнулась об тротуар.

- Аккуратней, цветочек, - насмешливо предупредила я, приподняв руку, чтобы она могла вновь стать на ноги.

- Я Дейзи, - буркнула она, но замедлила шаг.

Не останавливаясь, я оглянулась назад. Мама шла за нами, с широкой улыбкой на лице, и, глядя на неё, я почувствовала что-то странное, что заставило меня глубоко вздохнуть...

Жизнь умершего, при отсутствии некоторых особенностей осязания: чувства холода, тепла, боли, сама по себе похожа на сон. Большинство чувств обострено, но это лишь усиливает эффект... нереальности. В первые дни ты вообще не осознаешь, что живешь; ощущение, будто видишь сон, но никак не можешь проснуться. Ты спишь, а время идет, и ты ничего не можешь с этим поделать - ты в бессознании, и жизнь проходит мимо. И каждую ночь ты надеешься погрузиться в настоящий сон, чтобы проснуться...

Год прошел, а я до сих пор это чувствую. Но сейчас в моем сне начались помехи. Забвение умершего всколыхнулось, и в душу прорвались лучи солнца реальности. Счастливая материнская улыбка - то, что я мечтала увидеть всю свою жизнь - врезалась в стены моего мертвого мира огромным тараном... И сорвавшиеся камни повалились вниз, хороня под собой все мои горечи и боль, что терзали меня последние десять лет. А своды каменной крепости умершего, что заточила в себе мою душу, содрогнулись под волнами живых чувств, наполнивших мою грудь, мой разум, и мое мертвое сердце.

Цепи смерти ослабли, и эта слабость дала мне на короткое время вновь почувствовать себя настоящим человеком.

И впервые за все время я забыла, что мертва...


До супермаркета мы дошли за двадцать минут. Дейзи вызвалась вести тележку, но она была слишком низкой, чтобы достать до ручки, поэтому её посадили внутрь, на специальное детское место. Девочка сначала противилась этому, так как, по её словам, она "уже не маленькая", но через минуту она уже ехала в тележке, с восхищением разглядывая полочки с товарами, и указывала пальцем на то, что считала нужным купить.

- Там, там! - запрыгала она, сидя, и усердно тыкая пальцем на одну из полок. - Вот солнечное масло!

- Подсолнечное, Дейзи, - ласково поправила её мама и потрепала по головке. - Молодец, а то я о нем забыла.

Сестра заулыбалась похвале.

- Я возьму, - произнесла я. - А вы можете идти в соседний овощной ряд.

- Хорошо, догонишь нас.

Мама повернула тележку, а я направилась к полке с маслами.

Недолго поразмыслив, я выбрала недорогое и хорошее, как по мне, и уже потянулась за бутылкой, как тут моя рука столкнулась с чей-то другой.

- Извините, - произнесла я, кинув мимолетней взгляд на человека.

Сначала мне даже показалось, что я обозналась, поэтому спокойно обернулась назад и взялась за другую бутылку масла. Но в следующее мгновение мозг осознал увиденное, и тело содрогнулось в резко накатившем шоке. Приложив колоссальные усилия, я заставила себя повернуть голову к тому, с кем столкнулась, и встретилась с пронзительной холодной яростью карих глаз.

- Ты? - с хрипом вырвалось из моих губ.

Доля страха проскользнула в её взгляде, но гордость притупляла чувство самосохранения, поэтому Вайлет Вернализ даже не отступила, оставшись стоять со мной почти впритык.

- Странно, что я не почувствовала твое зловонное присутствие раньше, - процедила она сквозь зубы. - Черт, теперь день точно испорчен.

Я все еще не могла отойти от шока.

- Что... ты тут делаешь?

Девушка раздраженно фыркнула, взяв в руки бутылку подсолнечного масла.

- Тоже, что и все нормальные, живые люди: покупаю продукты. А вот тебе здесь уж точно не место.

Благодаря её словам, на смену волнению пришла злость.

- Не тебе решать, где мое место, - зашипела я, сделав небольшой шаг вперед. - Какого черта ты забыла в моем городе?

- Не твое дело, ветор, - выплюнула она, словно это слово было ругательством.

- Еще как мое! И вообще, мы же предупредили экзорцистов, чтобы они больше не совали свои задницы в Спрингс.

Вайлет гневно вспыхнула.

- Перестань думать, что весь мир вращается вокруг вашей кучки веторов! - воскликнула она слишком громко, и мужчина в нескольких метрах от нас удивленно оглянулся.

- Успокойся, - приглушив голос, попрекнула я её. - И перестань орать направо и налево о веторах и прочем!

- Не учи меня, - произнесла Вайлет тише. - Мне даже находиться рядом противно с такими, как ты.

Эффект недавней нирваны, вызванной маминой улыбкой, начал постепенно но верно исчезать, возвращая назад мертвые ощущения.

- Я такой же человек, как и ты, - сказала я, почувствовав почему-то обиду, а не злость. - И относиться ко мне, как к прокаженной, глупо. А если начистоту, то ты выбрала не лучшее время, чтобы вернуться сюда. Мы все на взводе из-за некоторых событий, и проблемы с экзорцистами нам сейчас совершенно ни к чему.

Мне казалось, Вайлет продолжит ругаться и спорить, но она вдруг глубоко вздохнула и с явной усталостью, но не без раздражения в голосе, произнесла:

- Как будто мне так хотелось сюда возвращаться. - Она поджала губы. - Но долг обязывает.

Я непонимающе нахмурилась.

- Значит, тебя сюда послали? Зачем?

- Пару дней назад случился пожар на руинах одной старой, но важной церкви, и наш Магистр посчитал это дурным предзнаменованием. А теперь в домах вдруг начали обнаруживаться истлевшие тела, - ответила Вайлет. - И пусть другие ищут причины в науке и биологии, но мы то знаем, что происходит... догадываемся...

Меня её слова насторожили.

- И... что же вы думаете?

Прежде чем ответить, девушка смерила меня долгим внимательным взглядом, словно раздумывая, стоит ли говорить.

- Мы полагаем, здесь замешаны веторы, - призналась она. - Верхи Ватикана молчат, но подполья перерывают древние архивы, в поисках подсказок. Документы, касающиеся веторов были уничтожены, но ничего не исчезает бесследно... А я готова поспорить, что ваша группа веторов знает, в чем дело.

Горькая усмешка коснулась моих губ.

- Мы знаем слишком мало, чтобы попытаться это остановить, и слишком много, чтобы начать паниковать.

Вайлет прищурилась. Казалось, она искала в моих словах какой-то подвох.

- Значит, не веторы это начали?

- Нет. Это начали те, кто создал веторов...

Я осеклась, услышав сзади знакомые голоса.

- Мама, вот она!

- Тише, Дейзи, ты слишком громко кричишь.

К нам с Вайлет подъехала мама с нагруженной продуктами и Дейзи тележкой.

- Мам, - начала я, нервно улыбнувшись, но тут же мысленно обругала себя

- Мама? - удивленно прошептала Вайлет, - Откуда у вето...

- А я тут со старой подругой столкнулась! - резко перебила я её, обращаясь к матери и нервно хихикая. - Сто лет не виделись!

Женщина удивленно захлопала глазами, после чего приветливо улыбнулась Вайлет.

- Приятно познакомиться, я мама Мио. - Она наклонилась к Дейзи. - Поздоровайся с подругой сестры.

- Привет, - коротко бросила девочка, прижимая к груди пачку печенья. Ей явно не было дела до Вайлет.

А вот та в свою очередь во все глаза глядела на маму и сестру. Вот только выражение удивления на её лице не слишком подходило к ситуации: сомкнутые на переносице брови, враждебные искорки во взгляде, подрагивающие уголки губ. Мама заметила её странный настрой, и улыбка на её лице становилась все более неуверенной.

Я должна была что-то сделать, чтобы ситуация не ухудшилась еще больше.

- Она только приехала, и устала с дороги, - быстро проговорила я, положив руку Вайлет на плечо, от чего та вздрогнула. - Вот масло, вы идите к кассе. Я попрощаюсь с ней, и буду ждать вас снаружи.

Кинув в мамину тележку бутылку, я схватила Вайлет за рукав и повела её к отделу посуды - там меньше всего народу. Лишь мы зашли за угол, девушка выдернула свою руку и схватила меня за шиворот.

- Что это за игры? - процедила она сквозь зубы. - У веторов не бывает родственников.

- Да что ты знаешь?! - в тон ей ответила я, одним рывком оторвав руку девушки от себя. - Если мы связаны с демонами, это еще не значит, что мы лишились нашей жизни и перестали быть людьми.

- Ошибаешься. Значит! - твердо произнесла Вайлет, с ненавистью глядя на меня.

Лилит ответила на это нетерпеливым покалыванием в мышцах моих пальцев, желающих впиться в горло девушки. И благодаря схожему желанию, мне было труднее этому противостоять.

- Стало быть, теперь я для тебя демон. - Я приблизилась, заставив Вайлет прижаться к полкам. - Тогда с этого момента я буду вести себя соответствующе.


* * *


Мелори и Данте вернулись в среду, вечером. Об этом сразу же сообщил Крис и велел быстро прийти к ним. Сказав родителям, что иду к подруге забрать одолженные школьные тетради, я помчалась к особняку.

Судя по всему, Мелори и Данте действительно только приехали, так как они даже не успели переодеться. Женщина была одета в простую зеленую кофту и джинсы, а мужчина в черную водолазку и такого же цвета штаны. При этом его волосы свободно струились по плечам, что было для меня довольно непривычно, так как я нечасто видела его с распущенными волосами.

Мы разместились в гостиной. Стоящий рядом со мной Рейн был перепачкан в краске и это, вкупе с его недовольным видом, указывало на то, что мы оторвали его от работы. Крис вел себя как обычно, но я почувствовала долю неловкости из-за нашего последнего разговора, когда встретилась с ним взглядом, но это быстро ушло на второй план, когда Данте начал спрашивать нас о том, что происходило, и что мы узнали за время их отсутствия. Крис ответил, что с Роуз все в порядке и в приюте спокойно. Рейн сообщил, что вчера в новостях рассказывали о новом найденном теле, и оно было таким же, как и другие. А я коротко пересказала важные факты, которые узнала из своего разговора с Гримом, а точнее о том, что причина всего этого является их месть, но это еще не точно.

- Все, как мы и думали, - как только я закончила, произнесла Мелори, задумчиво опустив голову. - Месть за изгнание... Это должно быть поистине масштабно.

- Так что мы теперь будем делать? - спросил Крис.

- Поедем к Стюарту и попытаемся узнать у него все, что сможем. Мы так же возьмем с собой Люси-Роуз - нужно, чтобы он взглянул и на неё.

Я нахмурилась.

- А ему точно можно доверять?

Мелори кивнула.

- Скажу больше, меня удивляет то, как это не пришло мне в голову раньше - связаться с ним. Будем только надеяться, что Алан не попытается как-то помешать нашей встрече, ведь Стюарту известно многое, но к счастью для него самого, он умеет держать язык за зубами.

- И когда мы поедем? - нетерпеливо спросил Рейн.

- Завтра в десять утра, - ответила она. - В школу можете даже не идти, она не главная наша забота. Мио, скажешь своим родителям, что поедешь с классом на экскурсию, или что-то подобное, чтобы не волновались. Наша поездка может затянуться на день, или даже два.

- Хорошо, - кивнула я.

- Отлично. Тогда на этом все.

Мелори махнула рукой, и мы разошлись.

И лишь у самого порога своего дома я осознала, что совершенно забыла рассказать им о Вайлет.


Родителям я сказала, что поеду на экскурсию; Ирен - что поехала с родителями к их дальней родственнице; и лишь Локки сообщила настоящую причину. Его немного обеспокоило то, что мы направляемся к бывшему, а может и теперешнему подданному демонов, и посоветовал быть начеку.

Когда я в девять утра пришла в особняк умерших, Люси-Роуз уже была там. Она сидела возле зажженного камина в гостиной и игралась с куклой. Позади неё сидела Мелори и доплетала девочке вторую косу. Когда я их увидела, то невольно отступила назад, почувствовав неловкость с долей испуга, но, заметив меня, Мелори лишь спокойно улыбнулась и махнула рукой в знак приветствия.

- Заходи, - она мотнула головой, подзывая к себе. - Парни сейчас придут, они в гараже возятся.

Я неуверенно кивнула и подошла.

Роуз не сразу обратила на меня внимание, тешась куклой, но как только я подошла, она вскинула голову и широко улыбнулась.

- Привет!

- Привет, - произнесла я, пытаясь подавить волнение, что возникло внутри, когда расстояние между нами сократилось. Мне еще не удалось привыкнуть к влиянию Роуз на моего демона. Так же я вспомнила о том, какая связь недавно возникла между Роуз и Мелори, и мне стало немного не по себе.

Мелори словно бы увидела мое внутреннее переживание.

- Не волнуйся, - вдруг произнесла она негромко. - Я знаю и стараюсь держать себя в руках. - И добавила, стараясь придать голосу шуточный тон, - Данте уже отчитал меня за легкомыслие.

Я ничего не ответила, но облегчение все же почувствовала.

Мелори закончила возиться с волосами Роуз и, попросив девочку подняться, стала поправлять её бордовый клетчатый сарафан, что был надет поверх белого свитера и белых колготок.

- Вот так. - Она пригладила юбку сарафана. - Теперь ты готова ехать.

- Ура! - воскликнула Роуз, взмахнув руками. - Поездка, поездка!

Мелори засмеялась, и я так же не смогла сдержать улыбку. Как бы там ни было, Роуз всего лишь ребенок, и нет причин вздрагивать каждый раз, когда она заговорит.

- А куда мы поедем? - спросила девочка, подняв с пола свою куклу и прижав её к себе.

"В каком-то смысле я бы тоже хотела об этом узнать" - подумала я про себя.

- К нашему старому другу, - ответила Мелори. - У нас к нему есть дело, а для тебя это будет неплохим путешествием.

- А он далеко живет?

- Есть немного. Он живет в другом штате.

- Ух ты! - В глазах ребенка заиграло не скрытое восхищение. - Мы полетим на самолете?!

- Нет, мы поедем на машине. - Детское любопытство вызвало у Мелори еще один смешок.

Люси-Роуз вновь захотела что-то спросить, но тут в комнату вошли парни. Завидев Данте, шедшего впереди, Роуз испуганно вздохнула и юркнула за спину Мелори, вызвав недоумение с моей стороны. Хотя гневные взгляды, которые бросал мужчина на ребенка, быстро расставили все по местам. Но все же было видно, что Данте старается не обращать внимания на Роуз, чтобы не пугать её и не волновать себя.

- Все готово, можем ехать, - объявил Крис.

- Хорошо, - кивнула Мелори и, поднявшись, взяла Люси-Роуз за руку.

Та старалась держаться позади женщины. Но Мелори обернулась к ней и немного наклонившись, ласково улыбнулась и проговорила:

- Дорогая, мне нужно будет сидеть спереди, и я не смогу держать тебя на руках, иначе нас остановят полицейские. Поэтому тебе придется посидеть сзади, на коленях у Мио или Криса, поняла?

Рейна она даже не упоминала, так как была уверена, что тот будет категорически против.

Девочка грустно поджала губы и отрицательно замотала головой.

- Давай, ты должна быть послушной. Иначе мистер Клауэр будет злиться.

Этот аргумент убедил Роуз и она слабо, но все же кивнула.

- Молодец, - улыбнулась Мелори. - Можешь сама выбрать, с кем сидеть.

Я почти не удивилась, когда Роуз неловко взглянула на меня. Видно, не считая Мелори, из нас всех я её меньше всего пугаю. Чтобы как-то утешить девочку, я послала ей ободрительную улыбку.

- Не волнуйся, я не кусаюсь. А если те двое, - я указала большим пальцем на Криса и Рейна, - будут как-то тебе мешать, мы заставим их бежать за машиной.

Парни возмущенно нахохлились, но Роуз прыснула от смеха, и этого мне было достаточно. В груди приятно потеплело, но я поспешила отдернуть себя от этих чувств - не хватало еще мне подхватить "материнский синдром", как Мелори.


Ровно в десять наша машина выехала из двора особняка. Данте сидел за рулем, Мелори рядом с ним, а меня с Роуз пристроили между Крисом и Рейном. На первых минутах поездки все было отлично, пока девочке не взбрело в голову упомянуть о Блеки. И черт меня дернул спросить, где он сейчас! Когда Роуз сказала, что он прямо возле неё, Крис и Рейн вытянулись, словно струны, и, кажется, стали еще бледнее, если это возможно. Потом она со странным весельем сообщила, что наши "друзья" словно дым развеваются над нами. Атмосфера в машине стала еще напряженней. И лишь когда, через двадцать минут, она с явной печалью сказала, что Блеки опять стал невидимым, как часто это делал, мы почувствовали некое облегчение.

Данте и Мелори притворились, что не слышали её слов и ничего не сказали.

До Сент-Луиса мы доехали лишь под утро. Когда машина остановилась, мне пришлось разбудить мирно спящую Роуз, и та нехотя открыла глазки.

- Приехали? - сонно пробурчала она.

- Да.

Для начала мы зашли в круглосуточное бистро и покормили девочку. Я заметила, что она ничего не сказала, увидев, что кроме неё из нашей копании никто ничего не ел, только Рейн из-за прихоти заказал себе кофе. И я решила, что о некоторых наших особенностей она знает, раз видит наших демонов и слышит Блеки, который наверняка мог ей все рассказать.

Когда мы вновь вышли на улицу, уже полностью рассвело.

Пять минут на машине, и вот мы остановились возле старого, или стилизованного под старину, книжного магазина. В то время, когда все вокруг было еще закрыто, здесь передняя решетка двери была открыта и внутри горел свет.

- Идем, он нас уже ждет, - произнесла Мелори, когда мы выстроились у входа.

Я почувствовала легкую дрожь, что появляется перед чем-то неизвестным, но очень интересным, и для храбрости глубоко вздохнула.

Женщина легонько толкнула входную дверь. Зазвенел подвешенный над нею колокольчик. Внутри было тесно, но уютно. Первыми нас встретили несколько выстроенных в ряд книжных полок из темного дерева, битком набитые соответствующим содержимым. Стопки книг лежали на небольших столиках, а некоторые находились в картонных ящиках под этими столиками. Вокруг царил так называемый творческий беспорядок, и я восхищенно вертела головой, любуясь таким изобилием книг. Большинство из них были уже старыми и поношенными.

Но все же главного объекта нашего поиска видно не было.

И лишь через полминуты над потолком послышались шебаршение и топот, после чего по лестнице, что стояла в самом дальнем углу и которую я не заметила из-за книжных полок, из второго этажа к нам спустился старик.

Я даже не сразу обратила на него нужное внимание...

- Ну наконец-то! - воскликнул он, подойдя к нам настолько быстро, насколько это позволял возраст. - А-то я уже успел задремать. Знал бы, не стал так рано подрываться с постели.

- А ты вижу, стал еще тем ворчуном, - засмеялась Мелори и крепко обняла старика, который оказался ниже её на две головы. - Давно не виделись, Стюарт.

- Больше тридцати лет. - Старик добродушно фыркнул. - Ну а ты все такая же. Только косы себе еще больше отрастила.

Он глянул на Данте. Тот сделал к нему шаг, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

- Вы в прекрасной форме, мистер Каминг, - улыбнулся Данте.

- А ты все так же ведешь себя, как не из нашего века, - укоризненно, но с тем же добродушием, заметил старик.

Тут до меня наконец-то начало доходить.

- Стоп, - неожиданно громко, даже для самой себя, произнесла я, тем самым привлекая всеобщее внимание. - Вы... Стюарт? То есть, тот самый?..

- Единственный и неповторимый! Но вы, как я понял, ожидали увидеть кого-то более... грозного? - Стюард похлопал себя по выпирающему животу и разразился хохотом, заставив меня смущенно потупить взор.

Рейн же был более прямолинеен.

- Но вы же выглядите, как старик! - недоумевающе воскликнул он.

- А я и есть старик. - Он перевел взгляд на Мелори. - Они не знают?

Женщина виновато улыбнулась.

- Забыла рассказать об этом. Да и они задавали бы слишком много вопросов.

- Эх, ну ладно, тогда я сам.

Старик обвел глазами меня, Криса и Рейна, и улыбнулся уголком губ.

- Позвольте представиться, Стюарт Каминг, бывший мальчишка на побегушках у демонов, теперешний информатор умерших и самый, что ни на есть, настоящий живой человек: устающий, стареющий и успевший уже проголодаться.

Наша троица оторопела от удивления.

Когда Мелори рассказывала нам о Стюарте, я рисовала себе в уме паренька, похожего на Локки: серьезного и гордого, возможно, и с повадками всезнайки и гения. Но сейчас предо мной стоял приземистый круглолицый старик, с уложенными на бок тонкими седыми волосами; старчески-бледным лицом, исполосанным морщинами; маленькими глазками, выглядывающими поверх круглых очков без оправы; в голубой застиранной рубашке и светло-серых штанах.

Полная противоположность тому, что мы все себе напредставляли.

Стюарт будто узнал, о чем мы думаем, и понимающе усмехнулся.

- У всех такая реакция, которые слышали обо мне, но не видели. Не сомневаюсь, теперь у вас возникло множество вопросов ко мне, но об этом позже, а сейчас, - он повернулся к Люси-Роуз, которая все это время жалась к Мелори, крепко ухватив её за руку, и присел возле неё. Девочка стеснительно отступила за спину женщины. - Ну, привет, как тебя зовут?

Я была уверена, что он заранее знал и о имени Роуз, и о том, кто она такая - Мелори наверняка сообщила ему об этом до нашего приезда.

Люси-Роуз ответила не сразу.

- Р... Роуз, мистер.

- Приятно познакомиться, Роуз, можешь меня звать Стюарт.

Старик смотрел на неё дружелюбно и приветливо, но все же не трудно было заметить его внимательный интерес и изучающие движения глаз.

- Ты знаешь о том, кто такие умершие, Роуз? - спросил вдруг он, чем удивил даже Мелори с Данте.

Но сильнее нас удивил слабый кивок девочки.

- Да, мистер... Стюарт. - Она на секунду отвела взгляд вбок. - Блеки рассказал Роуз о них, когда семья миссис Фонтес приехали в приют. Блеки сказал, что умершие - это те, у кого есть друзья, как у у Роуз Блеки. Роуз может их видеть.

- Что он еще тебе сказал?

- Что благодаря этим друзьям, те люди становятся сильнее и могут ни есть, ни пить, у них ничего не болит, и они не взрослеют. Так же Блеки сказал, что это секрет, и Роуз не должна об этом никому рассказывать, но миссис Фонтес сказала, что вы уже знаете о них, поэтому Роуз может говорить.

Стюарт кивнул и поднялся, держась за спину.

- Правильно. Ты очень умная.

На щеках Роуз выступил румянец и она довольно улыбнулась.

- Девочка знает больше, чем вы думаете, - обратился к нам старик. - Постараемся сегодня узнать, что именно. Идемте.

Он закрыл входную дверь на ключ и повел нас в глубь магазина. У дальней стены, перед лестницей, стоял большой деревянный стол, на котором так же, как и на всей мебели в магазине, громоздились кипы книг. Стюарт начал перебирать эту кучу, что-то выискивая, и попутно бурча:

- Сказал же своей старухе не трогать мой стол. У меня тут все лежало на своем месте, так нет же, захотелось ей убраться. Кстати, - он поднял голову на Мелори, - принесла?

Вместо ответа женщина порылась в своей сумке и выудила оттуда небольшую книгу.

- Вот, только я не могу понять, зачем она тебе понадобилась и какой от неё вообще прок.

- Как и все, кто когда-либо держал её в руках, - ответил старик, взяв книгу.

Я пригляделась и сильно удивилась, узнав предмет. Это была та самая черная книга, год назад которую дал мне Крис, и которая в каком-то смысле способствовала тому, что я стала умершей. Увидеть теперь её вновь, после стольких дней, стало для меня неожиданностью.

Стюарт держал книгу в руках, словно какой-то ветхий манускрипт, аккуратно и бережно, и с соответствующим восхищением в глазах.

- Столько времени прошло, а она будто новенькая, - с благоговением выдохнул старик, медленно открыв книгу. - Английский. Но текст все тот же. Значит, это правда, и книга приспосабливается к миру; английский - самый распространенный язык. Раньше была латынь. Да, это она, несомненно. Но все же стоит проверить.

Он взглянул на Люси-Роуз и, повернув в её сторону книгу, поднес её к девочке.

- Прочти мне, что тут написано, - попросил он ласково, но что-то скрыто было в его тоне.

Роуз взглянула на текст, прищурившись.

- Это... - начала она через пару секунд, - Роуз не может. Тут такие странные буковки.

- Тогда попробуй их написать.

Стюарт быстро вытащил из всеобщей кучи книг небольшой карманный блокнотик на пружине и ручку, и подал это все Роуз. Девочка вновь прищурилась, вглядываясь в страницы книги, и неуклюжими движениями начала чертить что-то в блокноте. Старик наклонился, чтобы видеть то, что она пишет. Со своего места я тоже могла кое-как разглядеть её писанину, но увидела лишь какие-то непонятные иероглифы. Тут Стюарт резко выдернул из под рук Роуз блокнот, чем напугал её, вырвал исписанный лист и разорвал его на мелкие-мелкие кусочки.

- Да, - произнес он, кинув бумажки в мусорное ведро возле стола, и протер тыльной стороною ладони взмокший лоб, - несомненно, это именно так книга.

Нам оставалось лишь непонимающе глядеть на него.

- Подержи. - Старик отдал книгу Мелори, которая приняла её с некой опаской, и продолжил копаться в груде книг. Наконец-то он выудил из кучи одну, среднего размера, и начал быстро листать её.

- Что это все значит? - спросила женщина, держа черную книгу так, словно та могла в любой момент взорваться.

Но Стюарт будто не услышал её.

- Что вы смогли найти в своей библиотеке? - обратился он, не отрываясь от своего дела.

- Немногое и бессмысленное, - ответил Данте, внимательно глядя на него. - Одна история в каждой книге излагается разными способами, но об агнце ни одна ничего существенного не говорит. А его связь с демонами так вообще нигде не предусматривается.

Старик закивал.

- И это не странно, так как её вообще не должно было быть. Агнцу была отведена совершенно противоположная роль, которая не предусматривала его связь с демонами и теперешнее рождение. Но все изменилось с того самого момента, как был низвергнут Рафаэль. Это изменило ход предписанной истории.

В комнате повисло волнующее напряжение.

- Но, - продолжил он, найдя в своей книге нужное ему место, - как бы там ни было, нам придется руководствоваться именно этой устаревшей информацией - тем, что было предписано. К счастью, это можно найти в любом книжном магазине, хотя правда было сильно искажена человеческим пониманием. Но довольствуемся тем, что есть.

- И что это? - нетерпеливо спросил Крис.

Стюарт усмехнулся и повернул развернутую книгу в нашу сторону.

- Откровение святого Иоанна, - прочел Данте в голос заголовок.

- Итак, - вкрадчиво заговорил старик, обведя нас глазами, - прежде чем мы начнем наш долгий разговор, позвольте мне узнать: что вам известно об Апокалипсисе?..


## Глава 14


Явился однажды к Святому Иоанну ангел и молвил: "Итак, напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего". Велел он разослать написанное семи ангелам в семи церквах. После этого отворилась в небе дверь, и был там престол, и на нем был Сидящий, а вокруг его престола восседали старцы и четыре животных. В деснице Сидящего была книга, написанная внутри и овне, запечатанная семью печатями. И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в неё. Много плакал Иоанн о том, что не нашлось достойного открыть эту книгу, ни даже посмотреть в неё. Но вот увидел он среди старцев и животных стоящего Агнца. И взял Агнец книгу и был он достоин снять печати и заглянуть в неё.

Начал Агнец снимать печати, и вышли четыре всадника, что имели: венец, дабы победить; меч, дабы убивать и взять мир с земли; меры, олицетворявшую денежную жадность человеческую; и власть над смертью, дабы умерщвлять мечем и голодом, мором и зверями земными. Пятая печать открыла души убиенных за слово Божье. Шестая печать принесла великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь.

И когда Агнец снял седьмую печать, сделалось безмолвие в небе, как бы на полчаса. И явились семь ангелов, что стояли перед Богом; и дано им было семь труб. Вострубил каждый ангел поочередно, неся за собой катастрофы и разрушения. А когда вострубил седьмой ангел, царство мира сделалось Царством Господа, и будет он царствовать вовеки веков.

Но явился зверь огромный, дракон, что был Диаволом. И произошла на небе война; Михаил и ангелы его воевали против дракона, а дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и низвержен был Диавол на землю и ангелы его вместе с ним.

Но низвержений дракон дал власть зверю, коему поклонятся все живущие на земле, имена которых не написаны в Книге Жизни у Агнца, закланного от создания мира.

И явились семь ангелов с семью язвами, и вылили они на землю семь чаш гнева Божьего на землю и были большие катастрофы и большие разрушения.

Но после появилось отверстие в небе, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, который праведно судит и воинствует. И схвачен был зверь, дракон, который есть Диавол, и низвергли его в бездну, сковав цепью и положив над ним печать. Заключен он должен был быть тысячу лет. Когда ж окончится тысячу лет, Диавол высвободится из темницы своей, но ниспадет огонь Божий на него и ввержен он будет в озеро огненное и серное, где будет мучиться день и ночь вовеки веков.

После этого воцарится царство Божье на земле, и не будет там места никому из грешных, что пали от его гнева; и будет новое небо и новая земля. А на престоле с Господом будет восседать Агнец, и править они будут новым миром. И не будет смерти, ни плача, ни вопля, ни болезни; и жить в нем будут праведные и блаженные. А боязливых и неверных, скверных и убийц, любодеев, идолослужителей и всех лжецов постигнет участь в озере, горящем огнем и серою...


Огромное землетрясение, смерть неверных, восстание Дьявола и падение гнева небес на Землю - вот то немногое, что, как говорится "гряде скоро". Не слишком радостная перспектива, если учесть, что Агнец, который, если верить Библии, своим появлением положит начало этим событиям, сейчас сидел в нескольких метрах от нас, разглядывая картинки в книге со сказками, и оставался совершенно безучастным к нашей беседе. И с каждой секундой я сильнее убеждалась, что эту неосведомленность и отсутствие интереса у Роуз к тому, о чем мы говорим, можно считать удачей, ибо слишком уж незавидная её участь в том, что должно произойти - что бы это ни было...

- В общем, Агнец снимет печати, семь ангелов протрубят, вызывая тем самым разные катастрофы, явится зверь и всем нам придет конец, - завершил Стюарт свой краткий пересказ Откровения и развел руками. - Так, по крайней мере, должно было случиться.

Мелори глубокомысленно хмыкнула. Данте сидел нахмуренный, и явно о чем-то усердно раздумывал. Крис и Рейн старались сдержать на лицах серьезные выражения, но не трудно заметить, что для них все сказанное прозвучало как простая фантастическая история. Мои чувства были схожи, но я старалась подавить неверие, которое то и дело мешало воспринимать сказанное, как что-то реальное.

Солнце пробивалось сквозь небольшое старое окно; в его лучах танцевали множество маленьких пылинок, что поднимались от малейшего движения переворачиваемых страниц.

Если первый этаж магазина мне показался довольно неубранным, то второй этаж, что являлся складом и одновременно кабинетом владельца, оказался просто непроходимым лабиринтом из книг. Книги были везде: на полках, на столе, на стульях, на полу, на шкафу, на подоконнике, на небольшом диване в углу, и под ним. У стен высились большие башенки из книг, а вершина самой высокой доходила мне до головы. И все они были разложены в таком хаотичном беспорядке, что остается только удивляться, как старик здесь вообще что-то находит.

Мы впятером заняли свободные стулья и диван; Люси-Роуз села на маленькую пирамидку из четырех толстых книг и читала книжку со сказками, что нашла среди этих куч; а сам Стюарт сел у своего стола, держа перед собой Библию, из которой нам только что пересказал Откровение.


- Постой, - озадачено нахмурилась Мелори, дотронувшись рукой до лба, - ты хочешь сказать, что Алан намеревается устроить Апокалипсис?

- Нет конечно же, - ответил Стюарт с таким выражением, словно женщина сказала какую-то очевидную глупость. - Ты что, не слушала? После апокалипсиса на земле должно было воцариться царство Господне, поэтому на кой Люциферу в нем учувствовать?! Но даже если бы он хотел это сделать, то у него все равно ничего не выйдет, так как после того, как он и остальные шесть ангелов пали с небес, апокалипсис стал теоретически невозможен. Объясню все по порядку, - сказал он, видя наши недоуменные лица. - Библия - это лишь одна из версий "истинного" Святого Писания. Те, кого мы привыкли называть ангелами, посвятили людей в это Писание, но люди исказили его и описали сказанное так, как по их мнению, лучше и достоверней. Поэтому то, что мы можем сейчас прочесть в Библии, - не совсем верно, и это вина не только людей, но и тех, кто принес это Писание на Землю. Они сообщили людям лишь то, что касалось непосредственно их, и о многом умолчали. Зачем, например, людям знать, что какие-то ангелы были изгнаны с Небес в Бездну, или что у Адама была еще одна жена, до Евы, но она проявила непослушание и сбежала? Это лишь посеет среди людей сомнения во всемогуществе Небес, так что лучше будет об этом просто не говорить... или немного завуалировать; а лучше будет просто-напросто сделать так, будто этих "неудач" вообще не было и подать все так, как оно должно было быть без изгнания ангелов, без Лилит и прочего. Но даже если ангелы решили умолчать об этом, демоны открыли людям правду, благодаря чему любому интересующемуся человеку известно о демонах семи смертных грехов и Лилит, хоть он и считает это мифами. С течением времени вся полученная людьми информация смешалась, поменялась, исказилась, и узнать, что правда, а что ложь очень трудно, но возможно.

А теперь, почему я обратил ваше внимание на апокалипсис. Начнем с того, что он действительно должен был случиться, вот только изгнание Рафаэля и Велиара помешало этому, так как они были одними из тех семи ангелов, что должны были вострубить после того, как Агнец откроет книгу. А потом демоны начали прорываться в наш мир, посредством создания умерших, и все пошло наперекосяк. И апокалипсис в начальном, задуманном виде стал невозможен. Но Небеса решили не посвящать людей в это и поэтому в Библии вы можете прочесть о нем как о том, что должно скоро произойти.

- Это... утешает, - неуверенно вставил Крис, и был одарен укоризненным взглядом старика.

- Как бы ни так, - покачал головой Стюарт. - Мы избежали наказания Божьего, но попали под руку мстящим демонам. И неизвестно, что хуже.

Роуз привлекла внезапно наступившая тишина, но лишь на мгновение. Повертев головой, она вновь углубилась в свою книжку с картинками.

- Но, - начал старик после недолгого молчания, - планы Алана не сильно уж и отличаются от того, что задумывалось апокалипсисом. Может быть, нам еще и повезло, кто знает...

- О чем ты? - спросил Данте.

- Хоть апокалипсиса мы и избежим, но лишь Библейского. Люцифер с демонами хочет устроить свой апокалипсис; он использует те же элементы, только в конце будет не Царство Господне, а Царство...

- Дьявола, - закончила за ним Мелори. - Примерно полгода назад Лука сказал нам: "Будущее, предначертанное святыми, скоро изменится". Теперь я приблизительно понимаю, что он имел в виду.

Стюарт кивнул.

- Именно. Он хочет "переписать" апокалипсис в свою пользу. Вот только там не будет трубящих ангелов, четырех всадников, и разных природных катастроф... он перейдет сразу к финалу.

- К постройке царства?

- Да.

Внезапно чихнувшая Люси-Роуз привлекла наше внимание.

- Будь здоров.

- Спасибо. - Девочка вытерла ладошкой нос и отложила пыльную книгу.

Мелори еще на несколько секунд задержала на Роуз внимание, после чего задумчиво спросила:

- Какая её роль во всем этом?

- Почти такая же, как и у библейского Агнца, - пожал плечами старик. - Она должна открыть Книгу Жизни, прочесть её, и высвободить в наш мир Нечто, скрывающееся в Бездне. - Стюарт взял в руки черную книгу, что дала ему Мелори, как только мы пришли. - А книга эта, вернее её текст - скрыт здесь. Но об этом не знал никто, кроме демонов и меня... до этого момента.

Я недоуменно покосилась на черную книгу, не веря своим ушам.

- Чего? - воскликнул тоже изумленный Крис. - Да этого просто не может быть! Я нашел эту книжонку у отца, потом отдал её Мелори. Я перечитал её вдоль и поперек и с уверенностью могу сказать, что ничего в ней нет, только история о женщине-умершем, и то не совсем правдоподобной.

Стюарт на его замечание странно усмехнулся.

- И именно такого эффекта добивались те, кто создал эту книгу. Ничем не примечательная мистическая история, которая может заинтересовать разве что только умершего. Но в то же время эта книга - невероятно важна для демонов и в данный момент они её очень усердно ищут. Она важный элемент конца, о котором пелось в песне Агнца. Но перед тем как говорить о конце, я расскажу вам, что было в начале.


Поудобней усевшись в своем кресле, он пригубил кофе, который заварил себе, когда мы поднялись на второй этаж, и, посмаковав его, начал:

- Небеса и Бездна - это не материальные вселенные, а что-то вроде пространственно-временных участков, куда попадают человеческие души после смерти. С точки зрения науки невозможно описать этот процесс. Да и никак нельзя. Но с религиозной точки зрения Небеса - это место, где живет Бог, ангелы и все праведные души, а Бездна, - это место, где обитает Дьявол, демоны, и все грешные, нечестивые души. При этом Небеса это не местность где-то в небе - просто мы привыкли это так называть, так как Господь у нас ассоциируется именно с небом, а Дьявол с подземельями.

После смерти человека на Земле идет перераспределение его души в Рай или Ад - особые участки на Небесах, где обитают человеческие души. Да-да, и Рай и Ад размещены именно на Небесах; в Бездну души людей не попадают. Там живет лишь сгусток энергии с неким подобием воли, именуемый Дьяволом, а так же демоны - падшие ангелы, и остальные твари, порожденные самими демонами.

Нельзя точно сказать, чем являются эти существа, именуемые Богом и Дьяволом; возможно, они, как я уже сказал, всего лишь сгустки энергии, управляемые самой жизнью и имеющие настолько огромную силу, что обрели сознание. А возможно, что Небеса и Бездна - это что-то отдаленно похожее на планеты со своей природой, где живут вполне материальные существа, которые способны как-то влиять на наш мир... я не знаю. Об этом можно днями рассуждать, поэтому не будем задерживаться. Куда больше нас на данный момент интересуют демоны и ангелы.

Как известно, демоны - это падшие ангелы, изгнанные из Небес в Бездну, где, впитав её энергию, изменились внешне и внутренне. Они живут там, развиваются, порождают новых тварей... и не могут оттуда выбраться. Для лучшего восприятия представим Бездну и Небеса как планеты, отдаленные от нашей Земли. Но разделены они не космосом, а невидимыми пространственными границами. Вот, смотрите...

Стюарт встал и подошел к небольшой доске, что весела на стене за его столом и на которой были написано что-то научное и совершенно непонятное для меня. Старик стер середину доски и мелом нарисовал там три небольших кружка в равном расстоянии друг от друга и подписал их "Земля", "Небеса" и "Бездна". Каждый кружок он соединил друг с другом - получился треугольник.

- Вот, - он указал на линии, соединяющие круги, - это границы. Они соединяют наши миры и одновременно разделяют их друг от друга. Граница между Землей и Небесами работает в двух направлениях: когда человек рождается и умирает, то есть когда его душа с Небес переходит на землю, и обратно. Граница между Небесами и Бездной, - он указал на соответствующую линию, - работает по своей системе: её могут пересечь лишь демоны и ангелы, но обе стороны стараются почти никогда этого не делать, так как ангелы не приспособлены к жизни в Бездне, а демоны на Небесах. Даже тот переход, что, как мы помним, совершили демоны семи смертных грехов, дабы перенять Лилит на свою сторону, забрал у них уйму сил. Да и будь они замечены другими ангелами, их бы уничтожили.

А вот границу Земли и Бездны пересечь практически невозможно. Лишь самые низшие существа, вроде мелких почти бессильных бесов, могут пройти на Землю, и то лишь если захватят материальную оболочку какого-то человека. Но даже так они у нас долго не задерживались, ибо простая короткая молитва могла изгнать их обратно. А что уж говорить о попытках демонов семи смертных грехов прорваться к нам! Это можно сравнить лишь с попытками засунуть огромный внедорожник в игрушечный гараж.

Но демонам не смотря ни на что нужна была месть за изгнание. Самим перейти в наш мир они не могли, поэтому начали искать какие-то лазейки. Сначала они пытались посылать небольшие сгустки своей энергии по этой границе, но сила просто растворялась в воздухе, неспособная за что-то зацепиться. И тут по примеру низших бесов они попытались буквально впихнуть свою силу в человека. Но смертное тело отторгало энергию из Бездны, она была слишком большая для него, и в результате человеческий мозг превращался в кашу от такой нагрузки и человек погибал в мучениях. Потом демоны стали посылать меньший объем энергии, но результат был таким же. Наконец-то, когда они стали слать почти что тысячный процент своей силы, что было больше похоже на простой выдох. Попытка обвенчалась успехом. Сила оставалась в человеке и даже держалась там несколько дней, а иногда и пару лет. Но вскоре человек обезумевал и становился обычным одержимым, метущимся в припадках и судорогах. Правда, тут простой молитвой было не обойтись, и на Земле начали появляться первые экзорцисты, что решил бороться с этим непонятно откуда взявшимся безумством. Это все происходило очень и очень давно, еще во времена древнего Египта и раньше.

Такой вариант так же не подошел демонам. После долгих раздумий они поняли, что вся проблема в том, что их сила не может прижиться в человеческом теле, оно считает её чужеродной и стремится избавиться. Поэтому нужно как-то сделать, чтобы тело приняло силу... чтобы человек сам пожелал её. Тогда демоны, во время своих экспериментов, пока люди не безумели от демонического влияния, заставляли их ходить и рассказывать о силе всемогущих демонов и Дьявола, которые творят чудеса и могут спасти от смерти, стоит лишь искренне пожелать...

Долгие годы ждали демоны результата, и вот однажды почувствовали они, как что-то будто бы зовет их... тянет вниз к Земле. Люцифер первым попытался послать долю своей силы, и она вошла в мужчину, просящего демонов спасти его умирающую от болезни дочь. И вот, успех! Сила осталась в человеке! Правда запечатана и еще сильнее ослаблена, но все же осталась. Та часть Люцифера, что была помещена в мужчину, легко повлияла на слабое тельце девочки, и дочь мужчины выздоровела... вот только ненадолго, ибо влияние силы демона, даже таким способом, всегда плачевно для человека. Мужчина вновь впал в горе и через несколько недель отравился и умер... но вдруг восстал, и это удивило как его, так и демонов в Бездне, ибо они свободно могли наблюдать за творящимся на Земле, но не могли влиять на это. Мужчина удивлялся и паниковал, и неустойчивость его эмоций способствовала постепенному пробуждению Люцифера внутри него. Наконец демон очнулся и, оказывается, обрел некое подобие воли и сознания, но практически ничего не помнил о Бездне, и... секундочку.

Старик потянулся за чашкой кофе и сделал один большой глоток.

- В горле пересохло. Так вот, Люцифер из Бездны не мог напрямую управлять своей частицей, но та и сама осознавала поставленную пред ней цель: захватить контроль над телом этого человека. Ну а мужчина потихоньку начал осознавать свое положение: невозможность умереть, непотребность во сне и пище, регенерация и так далее. О том, что находилось внутри него, он не догадывался. А демон выжидал, учился, запоминал информацию о нашем мире и о человеке, в котором был заключен, и потихоньку освобождался от своих оков. Человек в это время ушел жить в безлюдное место, как в начале делают большинство умерших-одиночек. И, пропуская разные детали, скажу сразу, что вскоре демон сумел захватить контроль над телом умершего, вот только не на долго, так как душа человека слабо, но все же сопротивлялась. Тут демон попытался как-то избавится от души человека и увидел, что может её просто-напросто поглотить, чем и воспользовался вскоре. Душа, ослабленная отчаянием, поддалась, и демон выбрался наружу.

Это был первый настоящий умерший и первый прорвавшийся демон. И, наблюдая за жизнью этого демона, за влиянием его силы на умершего, демоны из Бездны наконец поняли, что нужно делать, и вскоре, лишь какой-то человек искренне взмолит демона о помощи (именно искренне, по настоящему веря, ибо лишь так тебя смогут услышать в Бездне) кто-то из демонов смертных грехов вдыхал свою частицу силы в молящего и сотворял нового умершего. Но если всем последующим демонам, запертым в умерших, было легче, так как у них теоретически было больше начальной информации, вроде того, что можно пожрать душу человека, то тот первый прорвавшийся демон, Люцифер, сам открывал для себя свои возможности и, в силу своего первенства, считал себя главным среди всех остальных умерших... и тем, кому дано заслуженное право возглавить великую месть.

- Алан, - выдохнула шокированная Мелори, на что старик утвердительно кивнул.

- Именно он. Самый старый из всех демонов, что есть у нас на Земле, и тот, кто пожрал больше всего своих частей. Но о том, что можно пожрать не только душу своего человека, а и свои части у остальных умерших, он узнал лишь через много веков, после того, как прорвался. Это было где-то в первых годах нашей эры. Пожрав своего демона, Алану открылась и часть воспоминаний Люцифера из Бездны, а тот в свою очередь узнал и об этой возможности своей частички на Земле. И тут пошло-поехало... Алан искал себе подобных и пожирал их до того момента, пока не открыл достаточно воспоминаний, чтобы узнать, что для свершения мести ему нужны все семь демонов смертных грехов. Также ему посчастливилось жить в те года, когда лишь зарождались великие религии, поэтому он знал, как и что именно писалось в, скажем, Библию.

О том, каким должен был быть Апокалипсис, он знал еще до того, как это было написано в Библии, ибо это знание ему перешло вместе с воспоминаниями Люцифера, что был Рафаэлем - одним из участников Апокалипсиса. Из-за его с Велиаром изгнания, как я уже говорил, и появления на земле умерших, предписанный конец стал невозможен, ибо умершие в корне начали менять все, что было предсказано Святыми. Атрибуты Апокалипсиса, такие как Агнец с его Книгой Жизни стали, грубо говоря, не нужны, но демоны решили воспользоваться ими, только по-своему. Сто лет Алан накапливал в себе демоническую силу и, наконец, в один момент высвободил её, дабы на немного ослабить границу между собой и Люцифером из Бездны. В результате он познал содержание той самой Книги Агнца, только на языке Бездны, отчего слова из Книги приобрели совершенно другой смысл и значение. Он запечатлил эти слова на бумаге, спрятав их меж другими словами на человеческом языке. Благодаря демонической силе Особые слова скрылись в тени простых слов; текст Книги Агнца скрылся в ничего не значащем рассказе о жизни простого умершего, только немного искаженного. Так же благодаря тому, что черная книга была буквально наполненная демонической энергией, она могла, как бы это сказать, сама распоряжается собой и по странным обстоятельствам почти все, кто её когда-либо читали, становились умершими. А книгу читали лишь немногие, и текст её никогда не был скопирован или переписан, так как книга этого не желала. Ну а главным её свойством оставалась способность подстраиваться под мир, то есть в какой-то момент язык, на котором написан текст книги, менялся в соответствии с тем, какой язык на данный момент самый распространенный на Земле. Но как бы не менялся внешний вид текста, Особые слова всегда оставались неизменными; прочесть и высвободить их силу может лишь Агнец.

Вскоре книга начала путешествовать по миру, хотя Алан по началу очень усердно пытался её у себя спрятать. Но мелкие жизненные ситуации способствовали тому, что эта книга часто ускользала из его рук, и он понял, что бесполезно прятать её, ведь вскоре по воле самой книги её кто-то найдет. И когда в очередной раз книга исчезла, он не стал её искать. Так она начала свое путешествие по миру. Бывало, она десятилетиями пылилась в ящиках какого-то коллекционера; бывало, она ставала предметом спора группки старых мудрецов, которые пытались разгадать смысл её необычного текста. Её восхваляли, её пытались сжечь, её пытались переписать... но в самый ответственный момент очередной владелец терял книгу и она оставалась нетронутой, не переписанной и не нашла свой отпечаток в мировой истории.

Алан в это время набирался сил, искал умерших и демонов, и ждал появления на Земле Агнца. Он не сомневался, что как только появится Агнец, черная книга по своей невиданной воле тоже потянется к нему, и он сможет найти их одновременно. Поэтому, дам вам совет: уберите черную книгу подальше от Роуз, и пусть их разделяют как можно больше миль.


Старик замолчал, и мы не сразу поняли, что он ждет ответа.

- Пусть тогда книга будет у тебя, - подал голос Данте.

Стюарт кинул взгляд на черный переплет. В его глазах читалось сомнение и даже испуг, но он не спешил протестовать.

- Я бы вам посоветовал закрыть эту книгу в железный сейф и бросить на дно океана, но, чувствую, это будет бесполезно, так как книге явно это не понравится. - Он глубоко и тяжело вздохнул. - Поэтому лучше пусть действительно остается здесь. Демоны могут чувствовать её лишь когда находятся в непосредственной близости, а я не видел Алана и остальных уже много лет, так что вряд ли они станут искать книгу здесь.

- Будем надеяться, - произнесла Мелори.

Стюарт, поджав губы, кивнул.

Когда речь зашла об Агнце, у меня в голове возник один вопрос, и сейчас, воспользовавшись паузой, я решилась его задать.

- Простите, эм... Стюарт, - начала я, привлекая к себе внимание. - Вы сказали, что Роуз - это Библейский Агнец, но почему тогда в ней заключена сила Владыки? У Библейского Агнца тоже было что-то подобное?

- Я не сказал, что она именно тот Агнец, - мотнул головой старик. - Ситуация с Роуз такая же, как с Книгой Жизни. Демоны переделали книгу на свой лад; то же самое и с Агнцем, но если точнее, то они создали его сами. Само понятие "Агнец" было просто одолжено у Библейского Агнца, на самом же деле это должен был быть человек, который стал вместилищем силы владыки Владыки, как обычные умершие стают сосудами силы демонов. Когда-то давно уже была попытка создать Агнца, просто поместив часть Владыки в тело умершего, как делали это другие демоны. Но сила Владыки оказалась слишком велика для того, чтобы протиснутся через границу между мирами, поэтому пришлось воспользоваться самой маленькой - ничтожной - частичкой силы Владыки и поместить её в тело молящего человека. Но в силу того, что эта частичка оказалась уж слишком маленькой и благодаря некоторым её особым свойствам, умерший, что получил эту силу, смог странным образом подчинить её себе к всеобщему негодованию Бездны. Верно, Данте?

Наши шокированные взгляды теперь были направлены на нахмуренного блондина. Его эта новость, похоже, сильнее разозлила, чем удивила.

- Значит, оказывается, что я просто результат неудачного эксперимента? - сквозь зубы процедил он.

- Удивительный и необычный результат, - подтвердил Стюарт, совершенно не обращая внимания на злость Данте. - Алан был по настоящему взбешен, узнав, что Агнец просто-напросто поглотил силу Владыки. Но все же ты слишком слаб, чтобы прочесть истинные слова из черной книги. И это в каком-то смысле хорошая новость.

Данте на это ничего не ответил.

- Ну а Роуз - другое дело, - продолжил Стюарт. - Она тоже результат эксперимента, но суть его заключалась в другом. Мать Роуз как-то раз в молодости под воздействием алкоголя занялась любовью с мужчиной-умершим, хотя и не догадывалась об этой его особенности. Алкоголь притупил чувство... необычности полового акта, а мужчина знал, что уже бесплоден, поэтому не предохранялся. Через несколько лет Люси Марбел вышла замуж и уже с нормальным мужем зачала Роуз, но эффект семени того умершего остался. Демоны из Бездны не ощущают, когда на Земле зарождается новая жизнь, так как это право дано лишь Ангелам, но в этот момент они сумели почувствовать уже сам момент зачатия Роуз. И попытались послать в неё частичку силы Владыки, чуть большую, чем досталась Данте. Они даже не надеялись на успех, так как знали, что бывает, когда принужденно пихаешь в человека чужеродную силу. Но в этот раз частичка Владыки прижилась в зародыше и ребенок рос, переполняемый мощью Владыки. А когда Роуз родилась, оказалось, что Владыка внутри неё уже освободился, вот только не мог добровольно ни поглотить, ни покинуть тело Роуз, так как их души буквально росли вместе и были крепко связаны. Вот только Владыка был слишком силен, и это повлияло на родную мать Роуз, от чего та обезумела, а после и отец, на которого тоже это повлияло.

Да и вы сами видели, какой мощью обладает Роуз и какой эффект производит на ваших демонов. Единственный плюс в этом всем то, что Алану известно о Роуз только из воспоминаний Люцифера из Бездны. Правда вот недавняя песня, что спела Роуз, произвела сильный выброс силы Владыки, и демоны не могли это не почувствовать. Но волноваться не о чем, Алан на данный момент занят другим важным делом...

- Каким же? - спросила озадаченная Мелори. - И вообще, чего он хочет добиться с Агнцем и этой книгой, и своей местью?..

- Все очень просто. - Старик одним движением перечеркнул полосу, соединяющую Землю и Бездну. - Он и его приспешники хотят уничтожить границу между нашими мирами, чтобы к нам прибыли истинные демоны семи смертных грехов в своих настоящих телах.


Мы впятером даже привстали с мест.

- Чего?!

От нашего почти что одновременного возгласа Роуз испуганно вздрогнула и удивленно завертелась.

- Не стоит так удивляться, - молвил Стюарт, покосившись на Роуз. - Об этом можно было догадаться, если хорошо пораскинуть мозгами. Когда настанет время, Роуз должна будет прочесть то, что скрыто в черной книге - это даст возможность силе Владыки заработать на полную и пошатнуть границу между нашими мирами, после чего демоны с легкостью смогут перейти к нам, словно переступив порог дома. Но не стоит так сильно паниковать, пока что Алан не в силе воспользоваться Роуз, потому что сначала он должен, на сколько это возможно, закрыть другую границу - между Небесами и Землей. Ведь все границы, грубо говоря, контролируются именно Небесами, и если ослабить поток энергии из Небес на Землю, то и контроль над границей с Бездной немного пошатнется. Это все слишком запутанно, но разбираться некогда.

- Мда... - вырвалось у Рейна, и по выражению его лица можно было понять, что парень мало что понимает. - И как же это возможно сделать? Прочесть черную книжонку задом наперед?

- Нет, - Старик не различил сарказма в его словах. - Все немного проще, если можно так выразиться. - Он вновь поднял Библию и, пролистнув несколько страниц, указал на нужную страницу сидящим рядом Мелори и Данте. - Вот, видите, в начале Откровения рассказывается о том, что Ангел велел Святому Иоанну записать его слова и отправить их семи ангелам, что находятся в семи церквях: в Эфесе, Смирне, Пергаме, Флатире и так далее. К счастью, эта часть Библии достоверна по отношению к церквям - они действительно существовали, правда от большинства остались лишь развалины. Но все же силу свою они сохранили и эта сила основательно мешает демонам в свершении их планов. Поэтому Алан решил осквернить святые места огнем и на данный момент уже два места, где раньше стояли те церкви, выжжены, а земля изрыта, как от взрыва. В новостях показывали репортажи на эту тему, но вы, видно, не обратили на них внимания, и это не странно - сейчас все вертятся вокруг найденных останков умерших.

- Церкви... - в голос произнесла я, сама того не заметив. Но теперь, когда на меня оглянулись все сидящие, я озвучила свои мысли, - недавно я столкнулась с Вайлет Вернализ. Она экзорцист, который...

- Я знаю о ней, - нетерпеливо перебил меня старик. - Она что-то сказала о церквях?

- Ну, можно и так сказать. Помнится, она в разговоре случайно упомянула, что пару дней назад случился пожар на руинах старой, но очень важной церкви, и их Магистр был очень взволнован по этому поводу.

- Она, верно, имела в виду церковь в Эфесе. Её руины были под корень разрушены и опалены Аланом. - Стюарт задумчиво потер подбородок. - Да, экзорцисты в последнее время стали слишком активными. Я бы не волновался, будь они лишь религиозной группой, но в их рядах остались те, кто наследует место в ордене по наследству, и сохранил в своих венах чистоту крови первых экзорцистов. Такие люди, будучи рядом с человеком, могут почувствовать его одержимость, а демонский дух и за версту чуют. Вайлет Вернализ одна из таких, её семья много веков служила ордену. Но она всего лишь человек, да еще и вспыльчивый подросток. Стоит опасаться взрослых экзорцистов, которые захотят докопаться до правды о том, что сейчас происходит. И если они это сделают, если неосознанно встанут на пути у Алана, может начаться вторая война - не такая масштабная и жестокая, но быстрая и тихая. Он просто избавится от них.

- И от нас тоже? - спросила Мелори, заранее зная ответ.

Старик кивнул.

- Да. - Он помедлил. - Или нет. Все зависит от того, успеете ли вы задержать его на достаточное время...

И прежде чем он успел вновь открыть рот, снизу донесся громкий женский голос.

- Стюарт Бернард Каминг, ты опять закрыл магазин и заперся в своей пыльной коморке?! Ну держись, сейчас ты у меня увидишь!

Старик глубоко и устало вздохнул, понурив голову.

- Прощай, тишина, - буркнул он тихо и, взяв тряпочку, быстро стер на доске нарисованное.

Лестница заскрипела от тяжелых шагов и через пару секунд к нам в комнату зашла полненькая старушка лет семидесяти. Её возмущенное выражение лица тут же сменилось непониманием и растерянностью, когда она увидела, что старик в комнате не один. Несколько мгновений она просто стояла в дверном проеме, растерянно моргая, но как только её взгляд пал на Роуз, возмущение тут же вернулось.

- Почему ребенок на полу, там же полно пыли?! - громко возмутилась женщина.

И не успели мы глянуть, как она уже подбежала к удивленной Роуз и одним рывком подняла её на руки. Мелори широко раскрыла рот, но не нашла, что сказать. Данте еще пуще нахмурился, заметив, что от внезапного потрясения у девочки увлажнились глаза. Стюарт заметно запаниковал.

- Нэнни! - воскликнул он, но старушка его не слушала.

- Бедный ребенок! Смотри, у тебя уже глазки заслезились от пыли. - Она утерла глаза Роуз краешком рукава. - Какая милая! Чья ты?

Роуз неуверенно выглянула за плечо Нэнни, в сторону своих приемных родителей. Старушка обернулась.

- Это ваша доченька?

Мелори вновь хотела что-то сказать, беззвучно открыв рот, но лишь молча кивнула. Данте не пошевелился.

- Эх, молодежь, - укоризненно покачала Нэнни головой. - Ну кто так за ребенком смотрит? Ох, - она взглянула на Роуз. - Какая легонькая и тощенькая, как тростиночка. Ну ничего, тетя Нэнни принесла вкусные горячие блинчики с сыром! С какао съешь. Хочешь?

Испуг Роуз как рукой сняло, и она, просияв, закивала. Но резко остановилась и виновато покосилась на Мелори. Наверно подумала, что ведет себя слишком невоспитанно.

- Думаю, мама не будет против, - произнесла старушка, заметив это и вопросительно взглянула на Мелори. А та будто бы переменилась, услышав, как назвала её Нэнни.

- Эм, да... естественно. - Блондинка поспешила улыбнуться. - Если она желает.

Роуз радостно улыбнулась.

- Спасибо!

- Ну тогда, если что, мы будем внизу, - произнесла старушка, повернувшись к выходу. Но на секунду остановилась, обернувшись к Стюарту. - А с тобой мы еще поговорим.

И вышла.

Как только в комнате вновь стало тихо, все взгляды устремились на старика. Тот устало плюхнулся на кресло и откинулся назад.

- Вы простите за это, - начал он, потирая лоб пальцами. - Моя жена иногда бывает... довольно настойчива. Но за Роуз можете не беспокоится: Нэнни её в обиду не даст, она обожает детей. А те от неё просто в восторге.

Мелори глянула на дверной проем, в котором скрылась старушка.

- Ну... она довольно милая.

- Ужас просто, - буркнул Рейн, за что получил от меня локтем по ребрам и возмущенно эйкнул. К счастью, на нас никто не обратил внимание.

Стюарт одним глотком допил остывшее кофе и громко опустил кружку на стол.

- Ладно, - твердо молвил он. - Теперь, когда вам все известно, будем думать, как нам поступить. У меня есть несколько идей, но я сначала хотел бы услышать ваши версии.

Мелори с Данте переглянулись, и мужчина заговорил:

- Мы пытались связаться со всеми знакомыми умершими, но почти никто не ответил. А те, что ответили, отказались содействовать. Они все слишком напуганы и подумывают схорониться на время, пока убийства не прекратятся. Так что на их помощь можно не надеяться. На счет Роуз, то мы надеялись спрятать её где-то, чтобы демоны её не нашли. А если бы сила, внутри неё, вышла из-под контроля и начала вредить окружающим, то...

- Избавится от девочки? - приподнял бровь Стюарт, на что Данте утвердительно кивнул, а Мелори грустно опустила голову. - Дай догадаюсь, инициатором этой идеи был ты, да? Поглощенная тобой сила Владыки начинает бушевать рядом с ребенком и порождать гнев. Неужели Роуз так сильно на тебя повлияла, что даже излечила психологическое расстройство?

Теперь даже Мелори не смогла скрыть своего удивления.

- Психологическое расстройство? - повторила она, вопросительно глядя на Данте.

Блондин сжал губы в тонкую линию, прожигая взглядом старика. Тот даже бровью не повел.

- И не смотри на меня так, - сказал Стюарт. - Уже нет смысла скрывать. - Он посмотрел сначала на Мелори, потом на нашу тройку, сидевшую в углу, и заговорил, - После того, как Данте стал умершим и поглотил силу Владыки, его мозг подвергся серьезной нагрузке, от чего возникло серьезного психологическое расстройство. Разум отказывался принять реальность, и его развитие остановилось. Поэтому система поведения Данте, его речь и привычки, даже спустя столько лет, остались такими, какими были при жизни. Но когда, несколько недель назад, сила внутри Роуз произвела сильный всплеск, энергия дьявола, поглощенная Данте, так же всколыхнулась, и его разум наконец-то заметил, что что-то не так. Поврежденные мозговые клетки начали восстанавливаться, от чего речь Данте стала приходить в норму, без этих поэтических замашек, а характер становиться более жестким, так как начали исчезать привычки староанглийского прислуги. - Стюарт обратил взгляд на Данте. - Так что, поздравляю, ты просто становишься нормальным здоровым современным человеком: грубым и своевольным... не считая гнева Владыки, но он пробуждается лишь в присутствии Роуз.

Я, как и остальные, была поражена услышанным. Никогда бы не подумала, что Данте был... был типичным Данте только из-за психологического заболевания.

Мелори молчала, потупив нахмуренный взор, и о чем-то сосредоточенно размышляла. Рейн и Крис так же молчали - никого почему-то не радовали изменения Данте. Стюарт сказал, что он выздоравливает, что приходит в норму... но что будет потом, каким он станет? И куда денется тот вечно улыбающийся и вежливый Данте, со своими вечными метафорами и речевыми оборотами?

Сам же мужчина не был в восторге от раскрытия своей тайны, но злости больше не было в его глазах, лишь странная недовольная смиренность.

И почему наши жизни стали так быстро меняться?..


- Я все понимаю, но на данный момент лучше открыть все тайны, так как будет еще хуже, если это сделает за вас Алан. А он обязательно этим воспользуется, чтобы посеять раздор между вами, - заговорил Стюарт после минутного молчания.

Мелори резко подняла голову.

- Тогда, если ты все знаешь, может, тогда скажешь что-то на счет меня? - В голосе женщины слышалась нотки раздражения, обиды и даже легкого отчаяния. - Почему, даже когда мой демон полностью освободился, он не может поглотить меня? Почему это не может сделать Алан? И почему он становится таким довольным, когда представляет, как мне откроется моя тайна?

Стюарт вздохнул и посмотрел на Мелори взглядом полным жалости.

- Прости, но даже мне этого не известно. Алан очень усердно скрывал от меня всю информацию, касающуюся этого. А другие демоны, говоря о тебе, сразу замолкали, когда замечали меня. Мне очень жаль, но я ни чем не смогу тебе помочь. Но чтобы ты знала, это что-то очень важное, раз Алан так хочет, чтобы об этом ты узнала именно из его уст. И, зная его, я бы рекомендовал тебе никогда этого не узнавать.

Женщина болезненно скривилась и кивнула.

"Даже когда мой демон полностью освободился, он не может поглотить меня...", - крутилась в моем уме брошенная ею фраза. Какие еще тайны я узнаю за этот день?

- Так, мы сейчас говорим совсем не о том, о чем нужно! - вдруг громко произнес Стюарт и, стукнув ладонями по столу, встал. - Еще успеете погрустить, а сейчас у нас дела поважнее. Итак, ваш вариант о том, что делать с Роуз, мне категорически не нравится, и он совершенно бессмыслен. Алана таким не проведешь. Нужно действовать более радикально. А именно... - он сделал короткую паузу, - готовиться к битве.

- Ты хочешь, чтобы мы сражались? - непонимающе спросила Мелори. - Каким образом?

Старик ухмыльнулся.

- Мелори, твои мойры все еще остры?

Ошарашенный взгляд, которым уставилась на старика женщина, сильно удивил меня.

- Ты же не имеешь в виду...

- То и имею, - кивнул старик. - Когда начнется действо, вы должны быть там и задержать демонов. Я даже не говорю о победе - ничего не получится, как бы вы не старались. Вам всего лишь нужно будет отстрочить открытие врат Бездны хотя бы на несколько минут, а если не получится, то попытаться его ненадолго перервать.

- Какой от этого будет толк?

- Огромный. Когда демоны начнут ломать границу и открывать проход, то другая граница, между Небесами и Землей, на несколько секунд тоже пошатнется. Алан не знает, что я об этом знаю, так что у нас есть шанс... В общем, когда это произойдет, когда граница с Небесами пошатнется, Небеса почувствуют огромную демоническую силу, что выпустят демоны, и наша задача увеличить время, за которое врата Небес будут полуоткрыты. И если все пройдет так, как я предугадывал, то Небеса сами попытаются остановить демонов. Мы лишь дадим им время высвободить максимально большое количество своей энергии. Понятно?

Мы как-то уж очень неуверенно кивнули.

- Ну, припустим, - подал голос Данте, сцепив руки на груди. - Но если все пойдет насмарку и Небеса никак не отреагируют?

- Значит, атеисты были правы, - ответил старик.


* * *

Меня, Криса и Рейна отправили вниз посмотреть, как идут дела у Роуз с Нэнни. Хотя, как только мы вышли из комнаты, Рейн озвучил свою мысль о том, что взрослые просто хотят поговорить тэт-а-тэт.

- Говорят открыть свои тайны, а сами секретничают, - буркнул он, спускаясь по лестнице. Я и Крис не могли не согласиться.

Роуз нашлась у стола, возле лестницы. Она сидела на руках у Нэнни и пыталась запихнуть целый блинчик в рот, от чего стала схожа на хомячка. Она подняла голову на старушку, показываясь, и та весело засмеялась.

- Милашка! - умильно воскликнула Нэнни, подав Роуз чашку с какао.

Девочка хихикнула и чуть было не поперхнулась едой, но удержалась и стала активно пережевывать содержимое рта - при таком объеме пищи это плохо удавалось, но делало ситуацию еще комичней.

И лишь когда Роуз управилась с блином и принялась за какао, Нэнни взглянула на нас.

- Чем могу помочь?

- Мы просто спустились посмотреть, все ли в порядке, - объяснила я, дружелюбно улыбнувшись.

- Все отлично, Роуз очень послушная, - сказала старушка, поправив челку девочке. - Можете не беспокоится.

"Вот и хорошо", - облегченно подумала я и, повернувшись, начала медленно прохаживаться по магазину, разглядывая полки с книгами. Двое парней тем временем выпросили у Нэнни последний оставшийся блинчик и сейчас пытались поделить его на две ровные части при этом бессмысленно споря.

Книг в магазине и правда было очень много, хотя, конечно, намного меньше, чем в библиотеке особняка. Я бесцельно водила пальцем по выступающим корешкам книг, кидая мимолетные взгляды на названия. Тут на глаза попался особо необычный корешок, красиво украшенный потускневшими золотистыми узорами. В попытке вытащить эту книгу, на пол упала тоненькая красная брошюра, что была зажата между двумя томами. Поставив книгу на место, я подняла её. Брошюрка оказалась тоненькой, в несколько страниц, книжечкой в бумажной обложке, на которой маленьким шрифтом посередине красовалась простая надпись: "Ангел и демон".

Название меня заинтересовало, и я, открыв первую страницу, начала читать.

И лишь дочитав до конца, я осознала, насколько сильно меня потрясло это.


Рассказ начинался с повествования об одном ангеле. Как известно, ангелы бесполы, но есть среди них все же те, кто физиологически больше относиться к женщинам, либо к мужчинам. И вот один ангел, схожий хрупкостью тела и длиной волос на женщину, однажды, наблюдая за течением жизни на Земле, стал свидетелем рождения ребенка. Он стал наблюдать за жизнью этого дитя и его матери, внешность которой так напоминала ангелу его самого. Мать и ребенок жили бедно, часто не доедали, но были счастливы, как никто другой. А ангел грустил - он почему-то чувствовал невообразимое одиночество, глядя на эти две смертные души. Он был бессмертен, жил в Раю возле своих собратьев и Бога, но почему-то с каждым днем ему становилось все грустнее. Бог увидел это и спросил ангела, почему тот грустит, на что ангел ответил: "Господь, я один из твоих самых верных и приближенных слуг, у меня есть крылья, сила и я могу наблюдать за каждой живой душой на Земле. У земной женщины нет ничего этого, но я чувствую, что она намного счастливей меня. Все, что есть у женщины, это её дитя, и оно дороже ей всех земных богатств и вечной жизни. Поэтому я прошу тебя, Боже, дай мне силу породить своего дитя, чтобы я тоже унал, каково это - чувство материнства!"

Но Бог лишь покачал головой и ответил: "В твоих, как и в моих руках, сосредоточены жизни всех земных существ, и все они твои, как и мои, дети. Матери же в ответе лишь за тех детей, которых сами породили: в муках и боли. Это прерогатива людей".

И ушел. А ангел после этого лишь сильнее загрустил, и, непонимаемый своими собратьями ангелами, удалился в самый глухой край Рая, и жил там в одиночестве.

В это время в Аду, у одного великого и злого демона родилось четыре сына. Все, как на подбор, сильные и крепкие, вот только один оказался болезненно хилым и хрупким, с маленькими рожками и слабыми крылышками. Он не мог драться, громко рычать, и дышать огнем как его братья, а крылья почти не держали его в воздухе. Демон-отец очень часто гневался на него, а братья насмехались и били. Сам же демоненок был пуглив, слаб духом и совершенно не мог за себя постоять. Но больше всего его родных выбешивало то, что демоненок не мог причинить никому вреда и отказывался драться и убивать. Даже низшие бесы, которые были вдвое меньше демоненка, не отказывали себе лишний раз посмеяться над ним. А когда демон-отец увидел, что демоненок заплакал, он так сильно взбесился, что избил сына, после чего поднял его высоко-высоко, и, вложа всю свою силу, подбросил вырывающегося демоненка вверх.

Демоненок так высоко подлетел, что достиг тех высот, где живет Господь со своими ангелами. И когда он почувствовал, что начинает падать обратно, то со всем усердием замахал своими слабыми крылышками в сторону выглядывающих из-за облаков садов Рая. Но силы быстро стали покидать побитого демоненка, и он потерял сознание.


Опечаленный ангел прогуливался у обрыва, где кончалась Райская земля и начиналось огромное бескрайнее небо. Он часто бывал здесь, раздумывая над тем, над чем не должен думать ангел, но мысли сами приходили к нему. Внезапно, ангел ощутил присутствие чего-то странного и незнакомого. Направляясь по зову своих ощущений, он подошел к большому древнему дереву, в корнях которого образовалась маленькая пещера-норка. Заглянув туда, ангел поразился: внутри лежало полуживое маленькое серо-красное существо. Ангел испугался и хотел было позвать своих братьев ангелов, но что-то удержало его, и он, снедаемый любопытством, аккуратно вытащил существо наружу. Рога, темная кожа, кожистые крылья, хвост - без сомнения, это был демон, детеныш демона. Ангел запаниковал. Демоны жестоки и опасны, и в Раю им запрещено быть.

Ангел поднял на руки маленького демоненка, поднес его к краю обрыва, выставил вперед и... почувствовал, что плачет. Пальцы не смогли разжаться, не смогли выпустить бесчувственное тельце. Внезапно демоненок открыл глаза. Он увидел ангела, увидел, что тот держит его над небесной пропастью. Но не было испуга в глазах детеныша, лишь смиренная покорность и боль.

Они смотрели друг на друга: один терзался сомнением, другой безнадежностью. Когда же демоненок увидел, что ангел плачет, он не сдержал свои слезы. Демоненок обманывался - он не хотел умирать, и ангел понял это.

Ангел отступил от обрыва и приблизил демоненка к себе, чтобы взглянуть на него поближе и понять, что это существо делает здесь, в Раю. Но детеныш вдруг вцепился в подир ангела, прижался к нему и заплакал навзрыд. Ангел пошатнулся от удивления, но не выпустил ребенка, не оттолкнул...


Никто из братьев ангелов не знал, почему печальный ангел вдруг стал таким счастливым. Никто не догадывался...


Быстро рос демоненок. И его пещерка-норка, где он скрывался ото всех, стала вскоре ему мала. Но ангел не беспокоился: никто кроме него не ходил к обрыву Рая, поэтому и демоненка никто не увидит. Его раны зажили, а забота ангела принесла демоненку и радость. Ангел рассказывал ему о жизни земных людей и их семей, и вскоре демоненок, под стать земным детям, стал называть ангела матерью. Ангел надолго забыл о печали...

Через некоторое время демоненок вырос в большого и сильного демона, но не было в нем жестокости, не было злости, и любил он ангела, как любит дитя свою мать...


Однажды решили братья проследить за ангелом, что раньше был так печален, когда он в очередной раз удалился от них в глубины райского сада. И увидели, что идет он к самому обрыву Рая. Когда ангел подошел к самому краю, из-за ближних облаков показался демон с большими крыльями, рогами и длинным хвостом. Ангелы запаниковали и бросились на помощь своему брату. Двое из них бросили свои копья в демона, но тот отбил их и подлетел к стоявшему у обрыва ангелу. Братья кричали ангелу, чтобы тот бежал, но он не двигался и, плача, умолял их бросить свои оружия.

Демон закрыл ангела своими крыльями, но братья подумали, что он хочет сбросить его с обрыва и трое из них метнули свои копья. Ангел оттолкнул демона, и все три копья попали в его грудь. Белый подир окрасился алым, и ангел замертво упал на руки демона...

Громкий, отчаянный крик, сорвавшийся из груди демона, сотряс Рай. И на этот крик явился Бог. Рыдая и прижимая к себе окровавленное тело мертвого ангела, демон умолял Господа вернуть его. Бог ответил, что ангел возжелал иметь то, что есть у земных женщин, а женщины смертны и часто отдают жизни за своих детей...

Тогда демон сказал, что готов обменять свою жизнь на жизнь ангела, и Бога тронула эта самопожертва...


"Говорят, что даже сейчас,, вглядываясь в дневное небо, среди скопления облаков можно заметить маленькую мерцающую звезду. Это блестит в лучах солнца нимб ангела, стоящего у обрыва Рая, который глядит в бескрайний небесный простор, разыскивая своего демона, и не находит..."


- Мио. Эй, Мио, ты чего застыла?

Я вздрогнула и повернула свою голову к подошедшему парню.

- Кри-и-с, - слезливым голосом простонала я. - Это... это так грустно! Демон... он же был хороший! А они... они убили его-о-о...

И слез не нужно было, я ревела всухую.

- Перестать читать всякую дребедень и пошли - нас зовут.

- Это не дребедень! - возразила я, обидевшись. - Ничего ты не понимаешь!

- Да, да. Идем уже.

Когда мы проходили мимо Нэнни и Роуз, старушка заметила в моих руках красную книгу, которую я так и не решилась поставить на место.

- Что, понравилась? - заметила она, и я усердно закивала.

- Это просто чудесная история, но очень грустная.

- Что верно, то верно, - согласилась Нэнни. - Это мой Стюарт как-то в молодости придумал. Но теперь она ему почему-то разонравилась. Говорит, что неправдоподобная. Ну естественно, это ведь простая сказка!

- Её ваш муж написал?!

- Да. Мне она понравилась, и я предложила ему написать еще что-то и выдать сборник своих рассказов, но он отказался и только распечатал этот рассказ на принтере, скрепил степлером и поставил на полку в магазине. Говорит, если кому-то приглянется, пусть задаром забирает, все равно вышло неудачно. Так что если хочешь, можешь взять себе.

Я прижала книжонку к груди.

- Спасибо!

- Да не за что, - махнула рукой старушка и повернулась к Роуз.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я вдруг поняла, что держу в руках великолепную идею для нашего школьного конкурса.


## Глава 15


Когда мы втроем вернулись в комнату на втором этаже, то обнаружили Мелори, Данте и Стюарта склонившимися над столом. Они внимательно разглядывали содержимое развернутого на весь стол листа бумаги.

- Ты уверен, что они ничего не изменили? - спросила Мелори старика, подняв на него взгляд.

- Уверен, - кивнул Стюарт. - Всё как было, никаких дополнений или изменений. Но появились еще два новичка - Маммон и Левиафан. И мне неизвестно, как дела обстоят у них.

- О них сейчас бесполезно думать. Вопрос в том, как нам быть? Столько лет.... я уже не помню, когда последний раз...

- Твое тело помнит. Ты быстро наверстаешь упущенное. А об остальном позаботится Фёрт.

Лицо Мелори скривилось в кислой мине.

- Да, ей это будет только в радость.

Данте заметил нашу вошедшую тройку, и на его взгляд к нам повернулись Мелори и Стюарт.

- Вовремя, - сказал старик, сворачивая бумагу. Я успела заметить странные чертежи, но не разобрала, что это. Что-то похожее на механизмы, кажется.

Мы подошли к столу.

- Как там Роуз? - спросила, глядя на меня, женщина.

Я ободрительно улыбнулась.

- Они с Нэнни отлично поладили. Не о чем волноваться.

- Хорошо, - плечи Мелори облегченно опустились.

- Ну что, как будем действовать? - спросил Рейн. - Помрем сразу или будет шанс немного побегать от демонов?

- Не стоит так критически оценивать ситуацию, - заметил старик. - У нас есть план.

- Но мне он не нравится, - поджав губы, сказала Мелори.

- Тебе - нет, а вот молодежь, чувствую, в восторге будет, - кивнул в нашу сторону Стюарт.

- Это еще хуже.

- Понятия не имею, что вы там могли такого придумать! - сцепив руки на груди, озадаченно буркнул Крис.

- Поговорите об этом дома, сейчас нет времени повторять, - сказал старик. - Вот только, Мелори, - он взглянул на женщину и указал на меня. - Она тоже.

Я нахмурилась, не понимая, о чем это они.

- Но Лилит... - взволнованно начала Мелори, и Стюарт жестом остановил её.

- Чем больше людей, тем больший шанс продержаться дольше. Возможно, будет даже шанс на победу.

Женщина поджала губы и, помедлив, нехотя кивнула.

- Так нужно, - успокаивающее произнес старик. - Тем более у меня есть одна мысль... вернее, одна идея. Она вам не понравиться, но я попрошу выслушать меня до конца, а уж потом делать выводи.

Не получив знаков протеста, Стюарт почесал затылок и неуверенно начал:

- Я общался с простыми людьми, знаю умерших, и имел возможность быть приближенным настоящих демонов, поэтому у меня есть представление о личностях всех трех субъектов, так сказать. Долгие годы я изучал связь умерших с их демонами, что заперты внутри тела. Многих умерших мне удавалось расспросить об этом, и что бы они не говорили, результат был одним: демоны пытаются захватить тело умершего, а умерший пытается противостоять этому; они противники и каждый желает убрать другого. Но были и интересные случаи: демон не проявляет агрессии, даже был настроен дружелюбно; умерший со временем расслабляется, ослабевает свое сопротивление. И вот раз! Сила демона внезапно вырывается наружу и душа человека пожирается. Другой подход к делу, но цель все равно одна - захват тела.

Иногда, бывало, что демон и умерший находят общий язык. Это редко и недолговременно, так как демон в любом случае должен захватить тело, но все же такое кратковременное взаимосогласие дает удивительный результат!

- Я не понимаю, к чему ты...

- Сейчас поймешь, - сказал он, глянув на Мелори. - Я хочу, чтобы вы объединились со своими демонами. Временно, конечно.

Он замолчал, дав нам осмыслить сказанное.

Результат был ожидаем.

- Да Вы с ума сошли! - воскликнул Рейн, вскинув руки.

- Это невозможно, - покачал головой Данте

- Безумие, - подтвердила Мелори.

- Самоубийство, - кивнула я.

- А это идея, - хмыкнул Крис. Мы синхронно обернулись к нему. Под недоуменные взгляды, он продолжил, - не, ну а что? Сделаем короткое перемирие: наши демоны нам не будут мешать, мы спокойно доделаем свое дело, а как закончим - то все продолжится, как было.

Мелори фыркнула, сложив руки на груди.

- Да это то же самое, что отпустить голодного волка с цепи, в надежде, что он просто побегает рядом, мотыля хвостом. Как только вы ослабите бдительность, демоны тут же захватят вас. Тем более, им просто нет смысла помогать нам. Мы же сейчас хотим помешать свершиться тому, для чего эти же демоны и были созданы. Это... это просто глупо!

Старик зацокал языком, качая головой.

- Всегда вы смотрите на поверхности вещей, и не пытаетесь вникнуть в суть. Мелори, ну хоть ты должна была понять! Эх, ладно, объясню все на пальцах. Что хотят ваши демоны от вас?

- Пожрать наши души? - неуверенно предположил Рейн, ища подвох в вопросе.

- Верно. А что хотят прорвавшиеся демоны: Алан, Беатрисс и другие, от ваших демонов?

- Эм... пожрать их? - еще более неуверенно спросила я.

- Правильно, - как первокласснику ответил Стюарт. - А ваши демоны хотят, чтобы их пожрали?

- Нет, - уже твердо ответила я, вспомнив слова Лилит: "Так и мы, части демонов, являемся своеобразной пищей друг для друга...". - Демоны, хоть и являются частями одного целого, все же тоже ведут противостояние, как и мы. Ведь в конце должен остаться лишь один демон одного вида. Они пожирают друг друга, чтобы набраться силы, и теоретически...

Я запнулась, догадавшись, к чему именно ведет Стюарт.

- Являются противниками, - закончил за мной он, удовлетворительно улыбнувшись. - Когда Алан начнет открывать границу между Землей и Бездной, и оттуда выйдут настоящие демоны смертных грехов, они пожрут все оставшиеся частицы, но тех, кто их высвободил - Алана с его приспешниками - они не тронут в знак благодарности. Но освободителями не обязательно должны быть именно они. Это могут быть... и ваши демоны.

Лилит внутри меня встрепенулась, словно лист, колыхнувшийся от внезапного порыва ветра. Она прислушалась.

- То есть, если я правильно поняла, ты предлагаешь нам заключить перемирие с нашими демонами, чтобы мы смогли помешать Алану. А когда это получится, то они спокойно нас пожрут и сами сломают границу между мирами. Да?

Весь вид Мелори говорил о том, что эта идея кажется её глупой и нереальной.

Тем не менее, старик утвердительно кивнул.

- Верно. И я предлагаю не просто заключить перемирие - я хочу, чтобы вы объединили свои силы. Впустили в себя демонов, дали им заполнить тело, но управлять этим телом должны вы. На своем веку я еще не видел, чтобы умершим и демонам удавалось добиться такой связи, так как каждый хотел сохранить контроль над телом. Но у вас, в каком-то смысле, есть общий противник, и почему бы не объединить силы для борьбы с ним? Нужно заставить ваших демонов согласиться одолжить вам свою силу, вы должны свободно впустить её в свое тело, не сопротивляться, даже если почувствуете что-то похожее на захват тела. Это будет трудновато, но в случае успеха вы получите небывалую силу! Но перед этим нужно обязательно заставить своих демонов дать слово - поклясться, что они не станут пытаться вас захватывать в это время. Запомните, это очень важно! Они должны дать слово демона, иначе, как только вы ослабите свою защиту, вас тут же захватят. Они обязательно попытаются схитрить, тут главное следить за каждым их словом.

Женщина выдохнула и дотронулась пальцами до виска.

- Если бы я не знала тебя, то подумала, что ты заставляешь нас свободно отдаться своим демонам на растерзание.

Стюарт развел руками.

- Мое дело предложить. Вы услышали, ваши демоны услышали, и теперь вам просто нужно обсудить это между собой. План рискован и безрассуден, но это шанс на ваше спасение. Вы на время избавитесь от угрозы внутри, и направите все силы на борьбу с тем, что находится снаружи.

Теперь никто не высказывал недовольства, но все же в воздухе на некоторое время повисло гнетущее неуверенное молчание.

Его перервал Рейн.

- Ну, допустим, нам удастся уговорить своих демонов на перемирие. Но все равно, после того, как мы помешаем Алану, они с двойным упорством будут захватывать нас, и в какой-то момент мы все равно умрем. Мы просто отстрочим неизбежное. Плюс, если я не ошибаюсь, основным нашим планом есть задержать Алана, чтобы с небес появились... эм, черт знает кто, и разогнали демоническую вечеринку. А так как внутри нас демоны, то мы тоже попадем под удар. Ведь так?

- Не спорю, риск есть, - ответил старик. - Но что бы там не прибыло с Небес, не думаю, что оно будет настолько глупое, что не отличит врага от друга. Тем более, оно вообще может не появиться, и вы будете драться в одиночку. Во всяком случае, другого выбора нет. Либо вас убьет Алан, либо ваши демоны, но значительно позже. Или же, вы можете просто отказаться от всего этого, переждать где-то, пока демоны завершат свою месть и выпустят из Бездны нечто ужасное, которое со временем тоже вас убьет.

- Как же все, оказывается, легко, - уныло отозвался Крис. - Просто выбери, как тебе умереть.

Я, Рейн, и даже Мелори с Данте, согласно кивнули на это.

- Ну? - Стюарт поддался вперед, пытливо всматриваясь. - Что вы выберете?

Мы вопросительно переглянулись. В глазах каждого можно было заметить неуверенность, сомнение, долю страха, но все же чувствовалось, что каждый из нас выбрал одно и то же.

Внезапно Рейн отошел назад к дивану, плюхнулся на него и закинул руки за голову. Он обвел нас взглядом и ухмыльнулся.

- Ну что? Помирать, так с песней?

- С песней, - сдавшись, устало улыбнулась Мелори.

- Пропоем отходную, - засмеялся Крис, усевшись возле Рейна.

И я разделяла их выбор. Странно, но когда твердо осознаешь, что шанса выжить нет, чувствуешь себя намного лучше, чем если бы надеялся на жизнь. Ты становишься более бесстрашным, и как следствие, более безрассудным. Только вот иногда это безрассудство превращается в самое настоящее безумие...


* * *


Расспросив Стюарта о ближайших умерших, Мелори и Данте отъехали ненадолго, чтобы навестить одного мужчину, жившего в этом же городе. Я, Крис и Рейн остались со стариком. Роуз осталась с Нэнни внизу, в магазине.

Когда взрослые ушли, мы, не теряя времени, тут же окружили старика и стали закидывать его вопросами.

- Тише, тише, - он беззлобно отмахнулся от нас рукой, - сейчас все расскажу, но только по порядку.

Мы втроем умудрились усесться на два стула, стоявших возле его стола, и стали выжидающе прожигать старика взглядами. Нам не терпелось узнать историю его жизни.

Он прочистил горло, откинулся на спинку стула и направил свой взгляд на пейзаж, за маленьким окном.

- С чего же начать?.. В общем, родился я в предвоенный период, в небольшом городишке Мичигана. Необычные свойства своей памяти я обнаружил еще до того, как начал ходить. Как только мне исполнилось три, я уже знал алфавит, умел считать, читать и многое другое. Отец неимоверно гордился мной, называя гением, но мама почему-то отмалчивалась и неловко прятала глаза. Но все же она любила меня, как никто другой. Вскоре отца забрали на войну и, по неприятным стечениям обстоятельств, он умер почти сразу же после ухода. Мама много плакала, целыми днями ходила угрюмой, очень исхудала, хотя во время беременности сильно поправилась, короче говоря - была полностью убита горем. А через несколько месяцев перестала плакать... и спать, и есть.

- Она стала умершей, - выдохнула я.

- Да. Я заметил эти странности почти сразу же и много спрашивал её, что с ней такое. А она, не в силах придумать мне лживый ответ, лишь непонимающе качала головой. Мне тогда было почти десять, но я был намного умнее своих сверстников и все прекрасно понимал, мама знала это. У неё было тело умершего, но чрезвычайно хрупкая и ранимая душа. Она открылась мне, сказала: "Сынок, однажды, мама упала с моста, что рядом с нашим домом. Но когда выплыла, то стала такой, какая есть сейчас. Ты должен понять, я не могу скрывать от тебя это. Сынок, я, кажется, мертва". У неё не было посмертного шрама, так как она захлебнулась водой, но я сразу же поверил, видя болезненную бледность кожи и мутные глаза. Я не чувствовал страха, когда узнал её секрет, лишь желание помочь и защитить.

Мама старалась как можно реже показываться на людях, но это было невозможно, так как меня нужно было кормить, одевать, а для этого нужны деньги. Мама уволилась со старой работы и нашла место в кафе, на полставки. Некоторые люди замечали в ней что-то необычное, но ничего не говорили.

Когда мне исполнилось пятнадцать, к маме пришло письмо. "Мы знаем кто вы и можем помочь" - гласила вложенная записка. Там же был билет на самолет до Италии и купюра в сто долларов. В те времена это были большие деньги. На обороте записки значился адрес, куда нужно прийти. Я колебался, но мама сразу же ухватилась за эту возможность уйти из города, где есть опасность быть раскрытой. Но один билет значил, что те неизвестные люди ждут одного человека, а мама не хотела меня оставлять здесь. Поэтому она купила еще один билет на тот же самолет, и через неделю, в назначенное время отлета, мы навсегда распрощались со своим старым домом.

Стюарт сделал короткий перерыв, но мы не задавали вопросов, поэтому он продолжил.

- Думаю, вы знаете, что это было за письмо и от кого оно. Примерно в сороковых годах Алан начал собирать умерших по истечению десятилетия со дня их смерти. Так как мы попали почти в первые года проведения этой процедуры, то застали в штабе демонов сравнительно много умерших, хотя на деле их было не больше двух дюжин. Как только мы пришли, я сразу почувствовал, что чужой среди всей этой толпы, и что меня не должно здесь быть. Но и мать оставлять я не хотел, поэтому просто держал её за руку и ждал, что будет дальше.

Все умершие находились в главном зале штаба. Они общались, знакомились, делились впечатлениями о своей жизни и ждали. С каждым умершим поочередно проводили беседу в отдельной комнате, а в это время остальные сидели в зале и ожидали, когда же их позовут. Если кто-то начинал скучать, он мог уйти в город, развеяться, но должен вернуться не позднее чем через пять часов.

В общем, мы с мамой ждали среди этих умерших. И когда пришел её черед, я пошел вместе с ней. Мы вошли в просторную комнату, похожую на рабочий кабинет. За большим столом сидел Алан. Справа и слева от него, неподвижно как статуи, стояли Лука и Луиза, бесстрастно глядя вперед. Сзади спершись спиной на стену, стояла Беатрисс - до сих пор помню её скучающее и слегка раздраженное выражение лица. На подоконнике, словно какой-то подросток, сидел Гримуальд и лениво ковырял пальцем стекло. В то время он выглядел менее вызывающе, чем сейчас.

Из всех них, казалось, лишь один Алан был по-настоящему заинтересован во всем происходящем.

Когда мы с мамой зашли, они первым делом обратили внимание на меня. Не ждали, что с мамой придет еще кто-то. "Здравствуйте, миссис Каминг," - сказал Алан. - "Могу я узнать, кто это с вами прибыл?". "Мой сын" - ответила, напуганная их красными глазами, мама, - "Он простой человек, но ему известно о том, что со мной происходит". Алан смерил меня долгим пронзительным взглядом, от которого у меня мурашки по коже прошлись, но я старался не показывать своего страха и держался прямо. Кажется, даже с легким вызовом.

"Вы знаете, что именно с вами происходит?" - спросил он, взглянув опять на маму. "Я мертва, верно?" - произнесла она, и Алан кивнул. "А вы знаете, почему вы выжили, после своей смерти?" - спросил тогда он, и мама покачала головой. Тогда он начал спрашивать маму о каких-то голосах внутри неё, об ощущениях, а я ничего не понимал. Когда он произнес слово "демон", я полностью перестал улавливать суть разговора, так как мама никогда не говорила мне о демоне, внутри неё, даже не упоминала о голосах и дискомфорте от его силы.

Когда Алан спросил, какой голос слышит мама, она ответила, что голос женщины. В этот момент я успел заметить ухмылку, проскользнувшую на лице Беатрисс, но не предал этому значения.

- Демоном вашей матери была Лилит? - ужаснулась я.

- Оказалось, что так, но тогда это ничего мне не говорило. После этого Алан спросил как, когда и зачем мама просила демонов о помощи. Она вдруг взглянула на меня и ответила, что примерно пятнадцать лет назад, когда рожала меня. Роды оказались трудными и был шанс выкидыша, но мама кричала, молила, чтобы её сын родился живым. И я родился: живым и крепким. Она просила не о своем спасении, а о моем. Тогда же она спросила Алана, это ли повлияло на мою память. Заинтересованный проблеск я заметил в его красных глазах, и он попросил её уточнить. Мама рассказала, что я запоминаю каждую секунду, каждую незначительную вещь, запоминаю все с первого мгновения, как начал думать.

И, кажется, с того момента я стал им намного интересней матери и всех умерших, находившихся в зале. Алан тут же велел Луке отпустить всех умерших и сообщить, чтобы они пришли завтра. После этого он придвинулся ко мне и велел рассказать все, что так или иначе касается моей памяти. Особенности, детали, когда я начал запоминать, как это протекало, было ли что-то, чего я не мог запомнить, были ли боли в голове, непонятные ощущения, голоса... он расспрашивал меня несколько часов, а я смиренно отвечал на каждый вопрос, не в силах солгать или что-то утаить. Я был напуган и хотел уйти, но под взором этих красных глаз даже шелохнуться страшно.

Когда он выжал из меня всю информацию, как сок из лимона, я чувствовал себя таким же опустошенным и ужасно усталым. Я был жив, в отличие от них и матери, и мне требовалась еда и сон. Демоны отпустили нас только под вечер. Но вместо того, чтобы отослать ждать где-то в городе, они выделили нам комнату в своем штабе, отправили меня туда спать, а сами продолжили разговор с моей мамой. Но, чувствую, в большинстве своем расспрашивали они обо мне. Я думал, что не смогу уснуть, но вырубился, как только голова коснулась подушки, и проснулся лишь под утро, когда мама пришла посмотреть, как я.

После этого мы с мамой остались в штабе демонов. Алан велел мне каждый день читать большие и непонятные книги и пересказывать максимально дословно их содержание. Мне не было известно, почему его так заинтересовала моя память, но теперь я понимаю, что это был простой интерес и еще один шанс узнать о влиянии силы демона на простого человека. Или, может быть, он искал во мне нового агнца, я не знаю. Маме не нравилось, что демоны меня так нагружают, но она не спорила и не перечила.

А через год она вдруг... умерла. По настоящему. Я видел её страдания все это время, панический страх и её разговоры самой с собой, поэтому, когда она погибла, решил, что это на неё повлияло то, что внутри неё. Демон, как говорил Алан. Он так и сказал: "Её уничтожил демон". Вот только я не догадался, что этим демоном была Беатрисс, которая пожрала силу маминой Лилит.

Естественно, я плакал, страдал, но недолго. Подсознательно я знал, что хоть мама и была бессмертной, как она говорила, но все же в какой-то момент её не станет. Когда я более-менее отошел от её смерти, то начал думать о будущем и о том, что же мне делать теперь. Алан сказал, что я могу остаться у них и помогать им с приходящими умершими. Я понимал, что он просто хочет держать меня рядом, как уникальный экземпляр влияния силы демона, но другого выбора у меня не было. И я остался.

Потом пошли разные знакомства, новая информация, великолепная возможность изучать науки, что мне так "любезно" предоставили демоны. Я подружился со многими приходящими в штаб умершими, включая Мелори и Данте, и потихоньку начал втягиваться во все это.

А потом узнал об истинных замыслах демонах, и понял, что больше не могу оставаться рядом с ними. Алан отпустил меня, но с уговором, что я, в случае надобности, буду содействовать с демонами и помогать умершим, но в пользу тех же демонов. Я дал слово... Но особенность людей в том, что у них нет догмы, запрещающей лгать, и я совершенно не чувствовал угрызений совести, дав лживую клятву. Поверил Алан мне, или догадался, но он все же отпустил меня. И вот я поселился здесь, рядом с одним знакомым умершим, женился и построил свой магазин. И что бы я там не обещал демонам, но я все же продолжил помогать умершим, и старался свести к минимуму их встречи с демонами. Вот и все.

Наша троица глядела на замолчавшего старика во все глаза.

- Значит, - заговорила я первой, - ваша память такая из-за влияния демона?

- Да. Когда мама взмолила о помощи, демон вошел в неё, а если учесть, что в тот момент внутри неё был я, то какой-то радиоактивный эффект от силы демона отпечатался и на мне. А, возможно, это просто природная мутация мозга - я же не первый такой на Земле. Теперь это уже не важно.

Опять короткое молчание.

- Ну, это круто, - умозаключил Рейн.

Стюарт засмеялся.

- Иногда да, иногда нет. Моя Нэнни, например, ничегошеньки об этом не знает, как и о моем прошлом. Она просто удивляется, как это я помню разные мелочи, но не расспрашивает, и это хорошо. Пусть думает, что я простой старик, которого не коснулся возрастной склероз.

Он опять засмеялся, и мы невольно заулыбались вместе с ним.

На лестнице послышались шаги, и через несколько секунд в комнату вошли Мелори, Данте и Роуз.

- Квартира пуста, - бросила с самого порога Мелори. - Мы нашли лишь записку на холодильнике: "не ищите меня". Видно, он таки послушался тебя, и ушел от греха подальше.

- Ну что ж, - вздохнул старик. - Хоть некоторых умерших мы успели предупредить. Надеемся, демоны до них не доберутся за это время.

- Надеемся, - кивнул Данте. - А мы, пожалуй, тоже уже пойдем. Нужно еще многое сделать.

- Удачи. - Стюарт встал, и пожал руки обоим. - Я уже послал сообщение Фёрт. На днях она должна с вами связаться.

Мне показалось, или Рейн странно дернулся?..

- Эту девицу днем с огнем не сыщешь, - раздраженно буркнула Мелори. - Пошли еще одно. Пусть позвонит нам как можно быстрее.

- Не волнуйся. Я написал, что именно вы от неё хотите. Это должно её основательно ускорить.

- Не сомневаюсь в этом.

Я пока не улавливала сути их разговора, поэтому просто молчала.

Когда мы обменялись прощаниями со Стюартом и собирались уже выходить из комнаты, он бросил нам в след:

- Помните, о чем я говорил! Заставьте своих демонов дать слово. Они никогда не лгут, но схитрить могут. Следите за тем, что говорите. И еще, когда цель вашего перемирия будет достигнута, они тут же попытаются вас захватить. Не прогадайте этот момент.


Когда мы вышли из магазина, Рейн подошел к Мелори и озадаченно заговорил:

- Мне показалось, что в первый раз я ослышался, но нет, он действительно сказал Фёрт. Зачем нам её помощь?

- Она должна... помочь нам в кое-чем. Об этом дома поговорим.

И ускорила шаг, оставив Рейна ошарашенного и... ужаснувшегося?

Я легонько толкнула локтем Криса и шепотом поинтересовалась:

- Кто такая Фёрт?

- Скоро узнаешь, - со странной усмешкой ответил он. В его глазах, в отличие от Рейна, читалось некое нетерпение, что еще сильнее меня озадачило.

Когда мы сели в машину и выехали, я открыла красную книжечку и еще раз прочла историю о демоне и ангеле. Перед уходом я спросила Стюарта, можно ли взять книгу, а он лишь улыбнулся, завидев в моих глазах восхищенное воодушевление, и кивнул. Если мы воспользуемся его историей для конкурса, то нужно будет вернуться и поблагодарить старика. А сейчас, в дороге, можно представить, как это все будет выглядеть на сцене.


Домой мы вернулись лишь утром следующего дня. Школьную сумку со всем нужным я предусмотрительно оставила в особняке, поэтому сразу по приезду отправилась вместе с Крисом и Рейном в школу. Благо, оставалось еще время до первого урока.

Как только началась перемена, я тут же созвала всех одноклассников у своей парты и величественно выложила перед ними красную книжечку.

- Если у вас уже есть идея для сценки, забудьте её, так как у меня есть нечто действительно великолепное!

Переглянувшись, одноклассники озадаченно уставились на меня. Открыв первую страницу, я начала вкратце пересказывать им сюжет истории.

- ...разыскивая своего демона, и не находит, - закончила я пересказ и удовлетворительно подметила жалостливо-плакучие выражения лиц многих девушек.

- Это... - начал было одна из них, но лишь глубоко выдохнула.

- Это именно то, что нам нужно, - произнес Локки, положив мне руку на плече. - Где ты раскопала такую историю?

- У одного знакомого. Это не важно.

Никто докапываться не стал.

- Ну что ж, - всплеснула руками Милли Гоукс, - значит, выбрали?

Все согласно закивали, а я победно улыбнулась.


После школы я вернулась наконец-то домой и уже была готова к расспросам родителей о своей экскурсии, на которую я, как они думают, съездила. Я во всех красках рассказала им заранее придуманную историю, но, как оказалось, не предусмотрела самое главное.

- Очень интересно будет посмотреть на фотографии, - произнесла мама, и я еле удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу от досады.

"Фотографии! Как можно было забыть о таком?.."

Я попыталась состроить виноватую улыбку.

- Эм... у меня не было фотоаппарата с собой. Но, я попытаюсь выпросить копии фотографий у одноклассников.

- О, это будет просто прекрасно!

Надеюсь, со временем родители забудут об этой маленькой мелочи, а то не знаю, как буду оправдываться.

С Локки все было проще. Мы с ним договорились встретиться на выходных и обсудить все, что я узнала у Стюарта. Правда, когда я упомянула, что Стюарт живой человек, а не умерший, любопытство парня непомерно возросло, но в школе не было времени об этом говорить, и он нехотя согласился подождать.


Вечером в пятницу из-за туч показалось наконец-то солнышко, но быстро скрылось за горизонтом. Хорошо хоть тепло немного осушило лужи от недавних дождей.

Я сидела у себя в комнате и под негромкую музыку печатала на компьютере сочинение с литературы. Настроение было хорошее, все важные дела на время забыты. Даже Лилит не досаждала. Удивительно, но по поводу сказанного Стюартом и договоре о перемирии она ничего не говорила. Наверное, ждала, пока я сама начну этот разговор. С этим я пока что не спешила. Мелори предупредила, что на днях мы соберемся и будем вместе как-то решать эту проблему. Ну что ж, так даже лучше.

Закончив печатать, я расслаблено откинулась на спинку стула. Взгляд полузакрытых глаз переместился с экрана немного влево, на стоящую в яркой рамке фотографию. Кончики губ невольно приподнялись в полуулыбке. Все-таки смешное фото вышло. Крису таки удалось поставить рожки Локки, а тот и не заметил этого. Ирен широко улыбалась, прижав меня к себе одной рукой. Парни навалились на нас с обеих сторон, сильнее прижав друг к дружке, и это выглядело довольно таки забавно.

То самое фото, которое мы сделали, когда впервые собрались вместе после летней разлуки. У каждого из нас была своя копия, а я сделала даже две. Одну вклеила в подаренный Рейном альбом воспоминаний. Все-таки, что бы там не вышло из этой всей затеи с демонами, я хочу запечатлеть хотя бы малую часть воспоминаний в альбоме, как знак того, что даже после смерти смогла жить нормальной жизнью.

Мысли, нагнанные фотографией, заставили меня вспомнить о картине, подаренной Данте с Мелори. Она сейчас лежала под моей кроватью, аккуратно обернутая в бумагу, чтобы не запачкалась. Теперь держать такую ценную вещь спрятанной показалось мне кощунством. Я встала, вытащила из-под кровати свой подарок и, развернув его, еще раз оглядела. И в который раз убедилась, какая она великолепная.

Спустившись на первый этаж, я, придерживая картину обеими руками, обошла удивленных отца и Дейзи, смотревших в это время телевизор, и подошла к стене, где висела старая бабушкина картина с лесным пейзажем. Она висела довольно высоко, так что для моей картины в самый раз. Сняв её, я повесила на гвоздик портрет, поровняла его, и, отойдя на шаг, посмотрела, ровно ли.

В это время из кухни вышла мама и, увидев картину, всплеснула руками.

- Ух ты! - восхищенно воскликнула она. - Откуда это?!

- Подарок на день рождения, - ответила я. Раз уж решила открыть им немного правды, то нужно делать это как надо. - Семья Криса довольно зажиточна, вот они и решили сделать мне такой сюрприз на восемнадцатилетние. Правда, похоже?

Я повернулась к ним лицом, став возле картины.

- Удивительно! - Мама широкими глазами глядела на нарисованную меня. - Как будто живая.

Меня озадачили её слова, но лишь на секунду. Смекнув, что именно она имеет в виду, я успокоилась.

- Круто-о!- воскликнула, подбежавшая к нам Дейзи.

- И очень дорого, наверное, - заметил поднявшийся с дивана отец. Он выглядел немного озадаченным. - Мама говорила, что Крис - это твой молодой человек, да? Такие подарки от его семьи... У вас все настолько серьезно?

- Ну... да, - ответила я, опустив глаза. - Можно и так сказать.

- Ты уже такая взрослая, что в пору только удивляться, - выдохнула мама, с улыбкой взглянув на меня. Потом вдруг еще раз всплеснула руками, радостно сверкая глазками. - А у меня идея! Давайте позовем их всей семьей к нам на ужин. Познакомимся.

А вот это в мои планы не входило...

- Эм, ну не знаю, его родители довольно занятые люди. - Я выдавила из себя виноватую улыбку. - Они сейчас хотят девочку из приюта удочерить, вот и возятся с документами.

Мама грустно опустила плечи.

- Жаль. Давай хотя бы Криса к нам пригласим. Должны же мы с ним познакомиться, раз у вас все так серьезно.

На это я не нашла, что возразить.

- Ну, хорошо. Я спрошу, когда он сможет к нам зайти.

Мама широко улыбнулась и повеселевшая вернулась обратно на кухню.

Я повернулась к отцу. Он сел обратно на диван и, подперев рукой подбородок, поглядел на меня.

- Сколько вы уже вместе? - спросил он.

- Где-то год, - неуверенно ответила я. Возможно, лучше было бы немного преувеличить, но я подумала об этом только после ответа.

- Год? Это довольно... эх, ладно. - Он выпрямился и почесал затылок. Затронутая тема вводила его в неловкость. - Ты то, как настроена насчет всего этого?

Я, помедлив, пожала плечами.

- Женитьба, дети. Все как положено.

Он нервно засмеялся моему ответу. Отцовское волнение - тут нечему удивляться. Лишь бы Крис вел себя нормально, если они все-таки встретятся. Я ляпнула о женитьбе и детях, лишь потому что не могла найти более походящего ответа. Надо же было как-то объяснить степень серьезности наших отношений. Пусть считают, что у меня хотя бы на личном фронте все хорошо. Возможно, если родители будут думать, что в последние свои дни я была счастлива, то легче перенесут мою смерть... ибо где-то внутри себя я была уверена, что нет шансов вернуться живой из битвы, которую мы задумали вести с демонами. Только если не случится какое-то чудо. Но я уже однажды понадеялась на чудо - когда взмолила дьявола спасти свою жизнь. И чудо оказалось проклятием...


## Глава 16


Субботним днем, когда я обедала родителями - а с ними мне приходилось есть как нормальный человек - на мобильный позвонил Крис. Он сообщил, что они с Рейном собираются устроить вечернюю игру в Сталкера, и приглашал меня поучаствовать. Мелори и Данте сказали, что лучше нам втроем немного развеяться, так как вскоре времени для этого совсем не будет. Сами же взрослые остались в особняке, решать какие-то свои дела. Когда это говорил Крис, его тон ясно давал понять, что он недоволен тем, что даже теперь у них есть какие-то секреты. Стюарт ведь говорил, что лучше будет открыть все свои тайны друг другу, чтобы потом не было проблем и неожиданностей, но, видно, Мелори с Данте решили пока не спешить откровенничать.

Во всяком случае, я согласилась на игру.

За оставшееся время сделала домашнюю работу на понедельник и, одев свою "игровую" одежду - старые джинсы, футболку и черную кофту - сказала родителям, что иду на ночевку к подруге. Они отпустили без вопросов, но мама попросила еще сходить в магазин за хлебом.

Освободилась я как раз во время начала игры, поэтому, созвонившись с Крисом, пошла по его указаниям к городской ратуше, где в это время выбирал себе жертву Рейн.

Так как нас было всего лишь трое, мы решили сделать простую одиночную игру, где Рейну был охотником, а я с Крисом - надзирателями. Это, естественно, не так весело, как если бы играть двумя командами, но тоже неплохо.

Когда я прибыла к месту назначения, Рейн уже выбрал в жертвы молодую девушку, и, скрывшись за широким дубом, наблюдал за её разговором со средних лет женщиной. Крис затаился в узком темном переулке между магазином одежды и жилым домом. Я, стараясь не привлечь внимание жертвы, быстро прошмыгнула между небольшой толпы подростков к нему.

- Ну как?

- Пока все тихо.

В это время девушка распрощалась с женщиной, глянула время на наручных часах, недовольно бурча под нос, после чего всунула в уши вакуумные наушники и, поклацав на плеере, широким шагом направилась вдоль улицы.

- Черт, жертвы с наушниками всегда самые скучные, - донесся до меня голос Рейна из передатчика, что в это время я цепляла себе на ухо. - Я могу пройти у неё за спиной, а она даже этого не заметит. Ну вот, может припугнуть её? Для азарта.

- Мы играем в преследователя, а не в привидение, - заметила я. - Лучше смотри внимательней. Думаю, враги тоже заметят, что она ничего не слышит, и начнут её преследовать до первого подходящего безлюдного переулка. Такое уже случалось.

- Ладно, не нуди. Я просто пошутил.

Жертва свернула за угол, а за ней быстрым шагом последовал Рейн, держась на безопасном расстоянии. Мы с Крисом сделали то же самое.

- Она идет в сторону спальных районов, - доложил через пять минут Рейн.

- Вижу, - ответил Крис. - Вокруг пока ничего подозрительного не наблюдается, но все равно будь начеку.

Теперь Рейн прятался в переулках, а мы с Крисом взобрались по пожарной лестнице на двухэтажку с плоской крышей.

Девушка шла, качая головой в такт громкой музыке, и совершенно не была напугана темнотой окружающей её улицы. Этот район был мало освещен, и даже нам было трудно следить и за жертвой и за всем окружающим.

Внезапно, краем глаза я заметила странные движения за углом многоэтажки напротив. Сначала я решила, что это был Рейн, но он находился на два дома дальше. Насторожившись, я во все глаза глядела в то место, и через пару секунд, из-за сильной сосредоточенности, вздрогнула, когда оттуда выбежал уличный кот. Облегченно выдохнув, я уже хотела повернуться назад в сторону жертвы, но вдруг из того же угла вышел человек, а за ним еще трое. Все они были взрослыми мужчинами довольно настораживающей внешности: темные куртки, шапки, бутылки пива в руках двоих. Первый направился сразу в сторону нашей жертвы, а трое других озирались по сторонам, явно чтобы предупредить первого, если заметят кого-то.

Рейн отступил на шаг назад в глубь мрака переулка.

- Рейн...

- Вижу, - приглушенным голосом перебил он Криса. - Я чувствую серьезную опасность.

- Может попробовать их как-то отвлечь?

- Рискованно. Они уже в пятнадцати метрах от жертвы.

- Тогда думай быстрее. Если опасность серьезная, нам с Мио придется вступить в игру.

- Нет, я сам все сделаю.

Но Рейн все равно остался во мраке, и до нас донеслось его нерешительное и возмущенное бормотание. Когда мужчин и жертву разделяло меньше десяти метров, он зло чертыхнулся и быстро вышел под освещенный фонарь, шумно шуркая ногами. Звук привлек мужчин и трое из них повернули головы в сторону парня. Рейн стоял и ждал, пока они попереглядываются между собой, озадаченные его внезапным появлением. Это продолжалось довольно долго, и тот первый мужчина уже почти настиг жертву. Тогда Рейн, тихо прошипев "вот тупые", поднял правую руку в весьма непристойном жесте. А вот это уже возмутило мужчин и они окликнули четвертого. Тот наконец-таки остановился и, обернувшись, поглядел сначала на них, потом на Рейна. А парень стоял неподвижно, но теперь выставил обе руки и злорадно ухмыльнулся.

Жертва, которая совершенно ничегошеньки не заметила, продолжила себе непринужденно идти, а мужчины быстрым шагом направились к Рейну. Он не двигался, лишь руки опустил и сунул в карманы.

- Ты чё, мелочь, страх потерял? - гаркнул на него один из мужчин, когда они вчетвером окружили Рейна.

- Во-первых, я не мелочь, - спокойным голосом ответил он, краем глаза заметив, что девушка скрылась в подъезде одного из домов. - А во-вторых... а нет ничего во-вторых.

И со всей дури ударил ногой ближайшего мужчину в пах. Тот, кажется, даже подпрыгнул, после чего резко упал на землю.

- Ах ты!..

Второму договорить помешал кулак Рейна, заехавший ему прямо по почкам. Этот отступил на шаг, но третий, не теряя времени, схватил брюнета за плечо и, развернув к себе, попытался ударить в лицо, но парень успел остановить его кулак и зарядил коленом в живот. Но каким-то образом мужчина остался стоять на месте и, выронив пиво, вцепился другой рукой в Рейна.

- Сильный, гаденыш! - тяжело пропыхтел он.

Мужчина, видно, был знаком с драками, так как быстро блокировал еще один удар ногой Рейна и попытался свалить того на землю. Двое других тем временем медленно приходили в себя, а третий помогал встать тому, кому досталось больше всего.

Рейн брыкался, словно рыба на суше, и видно было, что даже сила умершего слабо помогает ему справиться со здоровым взрослым бугаем. Но каким-то образом ему удалось высвободить одну руку и в следующее мгновение она уже встретилась с лицом державшего его мужчины. Тот отпустил его, отступив на два шага назад, и схватился руками за свое лицо.

- Черт, мой нос! Этот сукин сын мне нос разбил! Урод! Тварь мелкая!

Рейн не обращал внимания на оскорбления и обернулся к вновь наступавшему мужчине, что перед этим получил по почкам. Но не успел он замахнуться, как сзади, четвертый мужчина со всей дури ударил его по голове пивной бутылкой. Бутылка разлетелась на куски, а Рейн, пошатнувшись от удара, застыл на мгновение, после чего медленно опустился на землю.

Все это происходило за считанные секунды, так, что мы с Крисом просто оцепенели и не сразу поняли, что что-то не так, когда Рейн перестал двигаться. Мужчины так же не делали никаких движений, тупо уставившись на лежащего парня.

- Ты чё... убил его? - дрогнувшим голосом спросил один.

- Да я просто... я не сильно же.

Я взволновано глянула на Криса. Парень коснулся пальцами передатчика.

- Рейн. Эй, Рейн, ты как? - Он нахмурился. - Черт, кажется, они сильно огрели его по макушке. Насмерть. Лучше ему уже лежать и ждать, пока они убегут, а то если он сейчас надумает подняться...

В этот момент рука Рейна дрогнула и сжалась в кулак.

- Лежи, - шикнул Крис. - Просто лежи. Они подумают, что убили тебя и сбегут, поэтому просто подожди.

Но Рейн будто вовсе не слышал его. Он приподнялся на руках, медленно поднимая голову на в конец ошарашенных мужчин.

- Ах вы сволочи, - процедил он сквозь зубы, встав на ноги и слегка пошатываясь. Мне на секунду показалось, что в его глазах, освещенных ночным фонарем, проскользнул алый проблеск.

Рейн медленно направился к мужчине, что ударил его бутылкой, и который успел уже отбежать на несколько шагов назад. Трое других просто застыли, глядя во все глаза на парня.

Мое оцепенение прошло, и я, схватив Криса за рукав, побежала к пожарной лестнице. Но не успели мы спуститься на землю и сделать несколько шагов в их сторону, как тут же остановились, пораженные тем, что произошло после.

С крыши ближайшего двухэтажного здания вдруг что-то спрыгнуло и приземлилось прямо на твердый асфальт, на неосвещенный участок улицы, так что я могла видеть лишь черную тень. Резко поднявшись, эта тень стрелой метнулась в сторону стоявших мужчин. Миг, и она будто на пружинах взметнулась вверх и запрыгнула сзади на мужчину, со сломанным носом. Не успел тот упасть, как тень отпрыгнула от него и плечом ударила другого, который через секунду лежал рядом со своим другом. Третий, очевидно, самый умный из них всех, попятился назад, выставляя в защите перед собой руки, а когда тень сделала шаг к нему, он, спотыкаясь и вскрикивая, начал убегать. Двое лежачих пытались последовать его примеру, прикладывая максимально усилий, чтобы быстро встать.

Рейн в этом время непрерывно наступал на оставшегося мужчину. Но тот заметил, что его друзья уже почти сбежали и, для отвлекающего маневра, бросил в Рейна оставшееся в руке разбитое горлышко от бутылки, и, когда тот уклонился, оббежал его и удрал вслед за остальными.

Брюнет обернулся ему вслед и засек ту самую тень, которая все еще оставалась во мраке неосвещенной улицы. Я заметила некую озадаченность на его лице.

Со стороны тени вдруг послышался смешок, и она, сделав несколько стремительных шагов в сторону парня, подпрыгнула и повалила его на землю.

Теперь я не медлила и, опять схватив Криса за рукав, побежала к ним.

Всякое я ожидала увидеть, но только не то, что произошло потом. Поваливший Рейна человек, вдруг наклонился и звонко чмокнул лежачего в губы. Брюнет на секунду оцепенел, а в следующий момент с шумным возмущением вздохнул и попытался вырваться. Нападающий на это громко засмеялся и, не смотря на сопротивления, зажал Рейна в объятиях.

- Эй, пусти! Пусти, черт возьми! - начал возмущаться он, отталкиваясь.

- Ах, маленькая вредина, как же я соскучилась! - услышала я звонкий женский голос.

Нападавшим оказалась девушка, что не сразу было понятно по её неровно подстриженным коротким волосам иссиня черного цвета и длинном плаще с меховой оборкой на капюшоне, темно-болотного цвета.

Через пару секунд удушающих объятий девушка отпустила Рейна и встала с него. Когда парень поднялся с земли, она схватила его за шею и прижала к груди, словно маленький ребенок котенка. Вот только парень был больше животного, и ему невольно пришлось нагнуться, что со стороны выглядело весьма комично. Рейн что-то недовольно пробурчал, но, что больше всего меня удивило, не стал отбиваться, как всегда делал, лишь попробуй его тронь.

У незнакомки не только волосы были странными, но и всеобщая внешность в целом. Темные ониксовые глаза жирно обведены черным карандашом, на губах темно-фиолетовая помада. На ногах сапоги со шнуровкой и мощной подошвой, похожие на военные. Плащ расстегнут, и можно было увидеть, что под ним красовалась черная кофта и штаны, заправленные в сапоги. За спиной находился вместительный рюкзак, под цвет плаща, с кучей замков. В общем, единственным светлым во внешности девушки была лишь её кожа, что казалась неестественно бледной благодаря темному контрасту.

От разглядывания девушки меня отвлек внезапный смех Криса.

- Умеешь ты неожиданно появляться, - произнес он, широко улыбаясь. - Мы тебя даже не заметили. Когда приехала?

Девушка ответила ему такой же широкой улыбкой.

- Только что. Когда шла к вам домой то увидела тебя и Рейна, и решила устроить сюрприз.

- Можно было бы сделать это более деликатно, - буркнул Рейн, оттряхивая свободной рукой запачканные штаны.

- Мы не виделись с Рождества в две тысячи седьмом, и ты, как я вижу, остался все таким же злюкой!

- Ну извините, что разочаровал.

Девушка хихикнула и перевела взгляд на меня.

- А вот тебя я не знаю, - протянула она, приподняв брови.

Я замешкалась, не зная, что сказать, и за меня ответил Крис.

- Это Мио. Она присоединилась к нам год назад. Тоже умершая.

- О, новенькая! - девушка отпустила Рейна и, подойдя ко мне, протянула руку. - Ну здравствуй, можешь звать меня Фёрт.

"Так вот она какая!.."

- Приятно познакомиться, - улыбнулась я, пожав ей руку.

Черные глаза глядели на меня оценивающе. Они были словно две миниатюрные пропасти, что совершенно не отражали свет. Глаза умершего. Странное ощущение настигло меня в тот момент. Я впервые за долгое время встретилась с незнакомым мне умершим, и эта встреча заставляла меня одновременно чувствовать неловкость и трепетать от восхищения.

- Ну, раз уже игра у нас прервалась, - подал голос Крис, - то давайте возвращаться домой.

- А вы одни играли? - удивилась Фёрт. - Обычно, насколько я помню, вы играете всей семьей. Где Мел и Данте?

- В особняке остались. - Крис хмыкнул, махнув рукой. - Решают какие-то свои дела, а нам велели пойти развеяться, поиграть. Иными словами, убраться поскорее и не мешать.

На секунду девушка о чем-то задумалась, после чего громко вздохнула, ударив кулаком об ладонь.

- Я знаю, что у них за дела такие! Черт, уже начали. Не могли что ли, меня хотя бы подождать? Вот блин.

Наша троица удивленно переглянулась и вопросительно уставилась на девушку. Она раздраженно взъершила двумя руками волосы и быстрым шагом начала куда-то идти, при этом крикнув нам через плечо:

- Рекомендую поторопиться, если не хотите пропустить самое интересное зрелище в своей жизни!

Еще раз обменявшись удивленными взглядами, мы поспешили за девушкой.


Благодаря скорому темпу до особняка мы добрались за считанные минуты. Войдя внутрь, мы застали лишь мрак пустых комнат и тишину. Фёрт остановилась посреди коридора и слегка наклонила голову, будто прислушиваясь. Мы автоматически застыли, стараясь не издавать ни звука. Вдруг до моих ушей сквозь глубокую тишину донесся слабый, почти неслышный звук, похожий на какой-то скрежет. Через мгновение звук повторился, и теперь я разобрала, что это был скрежет метала.

- Быстрей! - поторопила нас внезапно встрепенувшаяся Фёрт и поспешила в одну из арок справа, что вела в столовую, которую мы сразу прошли и направились в кухню.

Одна из стен кухни была оббита деревянными панелями с ручной резьбой. Девушка подошла к одной из таких панелей и, положив руку на выступающий полукруг, потянула его на себя. Панель легко поддалась и перед нами открылась крутая каменная лестница, ведущая вниз, подобная той, что вела в библиотеку из гостиной.

"Еще одна потайная дверь", - пронеслось у меня в голове. - "Сколько еще вещей я не знаю об этом доме?"

- Подвал? - озадаченно нахмурился Рейн. - Что им делать в нашем подвале? - Его глаза вдруг удивленно расширились. - Если только они не...

Вновь послышался скрежет метала, но уже намного отчетливей, и доносился он откуда-то снизу.

- Догадался, - усмехнулась Фёрт, наблюдая за выражением лица парня.

Она начала спускается по ступенькам, а за ней, по одному, последовали и мы. По мере того как глубоко мы спускались, звуки метала становились все громче. Примерно через пятнадцать ступеней мрак узкого коридора начал рассеиваться доносящимся снизу светом. Еще через семь ступеней мы ступили на ровный каменный пол. Впереди простирался недолгий коридорчик в конце которого с правой стороны находилась единственная широкая бронированная дверь, открытая нараспашку. Оттуда то и доносились звуки, которые теперь неприятно резали уши своим скрежетом.

Фёрт обернулась к нам, приложила указательный палец к губам, хитро усмехнувшись, и на цыпочках подошла к этой двери.

Четыре наших головы появились в проеме, и я увидела то, подобное чему не видела никогда еще в жизни. Фёрт не обманула.

Представившееся зрелище поражало до глубины души. За дверью находилась большая просторная комната совершенно без мебели. Пол и потолок из камня, а стены оббиты необтесанным деревом. Хотя, возможно, когда-то дерево было в более пригодном виде, вот только из-за множества трещин и царапин невозможно было сказать точно.

В комнате находились Мелори и Данте. Оба были одеты в простые спортивные футболки и штаны, которые теперь вряд ли пригодны для ношения из-за кучи дырок, порезов и пятен крови.

Мужчина и женщина дрались. Хотя драка - слабо сказано, это было самое настоящее сражение, поединок, не знаю, как назвать. Все дело в их оружии. Данте в руках крепко сжимал большой... меч? Сначала я решила, что зрение меня обманывает. Но нет, это действительно был меч: длинный, стальной, блестящий, с необычной формы лезвием, и по истине великолепный. Мелори стояла напротив него, держа в обеих руках два маленьких меча. Но, присмотревшись, я поняла, что ошиблась. Это были кинжалы с длинным лезвием на одном конце и коротким шипом - на другой.

Внезапно они одновременно рванули друг к другу и их оружия столкнулись, издав тот самый звук, что мы слышали. Мелори скрестила кинжалы, удерживая нависший над собой меч Данте. Мужчина давил сверху, стараясь пробить защиту женщины, но она сильным рывком отбросила его от себя, отпрыгнув назад. И тут же присела и прыгнула вперед, целясь в ноги мужчины. Но Данте вовремя отступил влево, одновременно замахнувшись мечом. Мелори вовремя успела вывернуться, но кончик меча все же задел спину, оставив на коже тонкий красный след. Женщина скрестила кинжалы, защитившись от повторного удара, и оказалась прижатой к полу. Тогда она резко подняла обе ноги и, подобно кенгуру, ударила ею в живот нависшего мужчину. Он отлетел на приличное расстояние, дав возможность женщине встать на ноги, чем она и воспользовалась.

Данте еще не оклемался после сильного толчка, как Мелори уже неслась на него, держа перед собой кинжалы. Она начала неистово замахиваться ими перед лицом мужчины, заставив того отступить к стене. Он выставил меч перед собой, в попытке защитится от нового удара, и два клинка столкнулись, издав пронзительный скрежет. Но у Мелори было два оружия, один из которых скрестился с мечом Данте, а второй метил в боковую часть его шеи. Мужчина чертыхнулся и, отняв одну руку от меча, остановил голой ладонью лезвие кинжала. Несколько капель крови упало на каменный пол, а когда Мелори попыталась рывком отнять кинжал, капли превратились в тонкую струйку, но хватки Данте не ослабил. Вот только тяжесть своего меча и давление второго кинжала Мелори его другая рука не могла долго выдерживать, поэтому он, сделав огромное усилие, оттолкнул насколько это возможно от себя женщину и резко присел, разжав раненый кулак. Мелори не ожидала такого, поэтому не смогла ослабить давление, от чего её оружие вместо мужчины полоснуло дерево на стене, оставив на нем новые вмятины.

На одно мгновение кинжалы застряли в дереве, но и этого хватило, чтобы Данте, сделав крутой разворот в полуприседе, оказался за спиной женщины. И как только она обернулась, готовясь нанести очередной удар, ее горло оказалось в миллиметре от широкого лезвия меча Данте.

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, после чего Мелори разжала руки и два кинжала со звоном упали на землю.

- Сдаюсь, - произнесла она, поджав губы.

Меч приблизился и легко прошелся по бинтовой повязке, скрывающей шрам женщины. Бинт надорвался, открыв взору глубокий порез, сшитый грубой нитью.

- Нет, ты умираешь, - сказал мужчина и опустил меч. - Они никого не пощадят.

Женщина раздраженно отвернулась и прямо в нашу сторону. Её брови удивленно взметнулись вверх, а Данте, проследив за её взглядом, нахмурился.

- И долго вы тут стоите? - спросил он тоном, с которым обращаются к нашкодившим детям.

- Злишься, что не заметил нас своей гиперчувствительностью? - усмехнулась Фёрт, выйдя из-за проема и зашагав к ним.

Нам троим с неловким неудобством пришлось последовать за ней.

- Великолепно, просто великолепно! - воскликнула Фёрт, похлопав в ладони. - Это действительно стоило того, чтобы бросить все свои дела и протерпеть ужаснейшие пять часов в самолете рядом с болтливой старухой.

- Ты приехала быстрее, чем мы думали, - заметила Мелори, наклонившись за кинжалами.

- Не могла же я бросить своих старых друзей в беде. Тем более, - она хитро усмехнулась, - когда Стюарт сказал, какого именно рода услуга вам нужна, я начала собираться еще посреди телефонного разговора.

- Я рада твоему рвению. У нас много работы, так что можешь приступать прямо сейчас.

С этими словами Мелори подошла к Фёрт и вручила ей свои два кинжала. В глазах девушки сиял трепетный восторг, когда она с осторожностью осматривала оружие, будто бы то было хрустальным.

- Мойры, - благоговейно выдохнула она. - Кинжалы, что умертвили более двухсот экзорцистов в битве на Акульем острове. Всегда мечтала их увидеть.

Пока она была занята, Мелори и Данте молча ждали, не сводя серьезного взора с девушки. Фёрт глубокомысленно хмыкнула, нахмурившись и аккуратно провела кончиками пальцев по лезвию, после чего присела, сняла с плеча рюкзак и выудила из кармана небольшое увеличительное приспособление, которым обычно осматривают драгоценные камни.

Через две минуты осмотра Фёрт положила кинжал на пол так же аккуратно, как и взяла, и покачала головой.

- Плохо. Эрозия слишком глубокая. Удивительно, что лезвие этот короткий бой выдержало, не то что предстоящий. Слоновая кость рукояти надтреснута. Её можно поменять, тут проблем не будет, но сам клинок уже не пригоден для использования. В некоторых местах есть зазубрины, благодаря которым клинок можно сломать одним легким, но верным движением. Естественно, если бы вовремя почистить сталь, обработать и заточить её, то оружие могло бы хоть двести лет лежать и оставаться в прекрасном состоянии. Как же ты умудрилась так угробить их? И не нужно говорить, что это время его испортило. Я заметила в зазубринах остатки запекшейся грязи и крови, что свидетельствует о том, что ты после своего последнего боя просто напросто забросила их подальше и даже не доставала до теперешнего дня.

Лицо Мелори было напряжено, но я заметила неловкость и стыд, с которыми она опустила глаза вниз.

- Сколько они находились в неиспользованном состоянии? - спросила Фёрт.

- Возможно, слишком долго, - произнесла Мелори шепотом, как бы самой себе, после чего подняла голову и сказала уже громче, - в последний раз эти клинки обагрились кровью, когда я ушла от Алана. Это произошло более ста лет назад, и до этого момента они оставались запертыми в деревянном ящике. Не скрою, я даже не стерла с них кровь последних противников, и, возможно, ты даже найдешь там еще следы крови тех самых двухсот экзорцистов.

- И почему ты так наплевательски к ним отнеслась? - нетерпеливо спросила Фёрт.

- Потому что каждый раз, как я смотрела на них, то вспоминала то прошлое, о котором никогда не желала вспоминать, - процедила сквозь зубы Мелори. - Я вспоминала всех тех жертв, что убила этим оружием, и зачем. Алан дал мне эти клинки, подсказал мне их имя, и именно его врагов я убивала, именно его цели преследовала, его идеи. Я боролась за демонов. И я даже не знаю, почему до сих пор не уничтожила кинжалы, а сохранила.

Фёрт опять взяла в руки один из кинжалов, и только сейчас я заметила небольшой выгравированный знак на лезвие у самой рукояти. Иммортфама - незавершенная звезда, знак демонов.

- А я знаю, почему ты их сохранила, - изрекла брюнетка, перебросив кинжал в другую руку. Теперь она делала это легкомысленно без прошлой осторожности. - И я даже знаю, почему ты вытащила их именно сейчас. - Она направила конец лезвия в сторону женщины. - Это оружие убивало ради демонов, но теперь оно будет обращено против них самих. Расплата за пролитую кровь, восстановление справедливости... Как бы это не называлось, но теперь Мойры уже не смогут помочь тебе в этом. Они стали бесполезны.

Мелори раздосадовано выдохнула, направив испепеляющий взор на свое оружие, словно обвиняя их в том, что они испорчены.

- Но, - начала девушка, после недолгого молчания, - их сталь еще хороша, пусть и подверглась эрозии. Я попробую использовать как можно больше уцелевших частей и добавить их в сплав нового, более совершенного оружия. И в отличие от старого, это будет против демонов.

Фёрт поднялась с пола, взяв в руки оба кинжала.

- А что на счет тебя, Данте? - обратилась она к мужчине. - Я вижу у тебя в руках простой тренировочный меч. Где же твой Морфей? От него полегло меньше экзорцистов, чем от кинжалов Мелори, но я слышала, что он действительно прекрасен.

- Прекрасен, и теперь этой красотой любуются рыбы тихого океана, - безразлично холодным тоном ответил мужчина. - В отличие от Мелори, я от своего оружия смог избавится.

- Очень жаль, я хотела на него посмотреть. - Она закинула рюкзак на плече. - Что ж, ладно. Для начала я бы хотела взглянуть на чертежи, что передал вам Стюарт. Потом будем говорить о вашем новом оружии.

- Они наверху, - сказал Данте. - Идем.

И он вместе с Фёрт прошли мимо нас и вышли из комнаты.

Мелори тяжело выдохнула и села прямо на пол, по-турецки сложив ноги. Проведя рукой по тяжелой запутавшейся косе, она сняла резинку и начала её расплетать.

- Как же все это сложно, - задумчиво произнесла она, глянув на оставленный Данте меч, припертый к стенке.

- Это... - озадаченно начал Крис, нахмурив в непонимании брови. - Вы говорили, что мы будем сражаться с демонами. Я думал, нашим оружием будут знания и физическая сила демонов. Но мечи...

- Мечи, кинжалы, ножи топоры, сабли... любое подходящее холодное оружие, - спокойно ответила Мелори, заплетая волосы в новую косу. - Лезть с голыми кулаками на демонов, это все равно, что выйти в космос голышом - помрешь сразу. Использовать огненное оружие вроде пистолетов, взрывчаток, ружей тоже равно самоубийству, так как оно злит демонов. Они считают все это низшим оружием, которым пользуются лишь трусы и недостойные, и сразу же убивают таких. Поэтому остается лишь холодное оружие. Демоны считают его более достойным их статуса. Оно бесшумное и безотказное, и битва на мечах выглядит более благородно, чем простая перестрелка. У каждого демона из группы Алана есть свое холодное оружие. У Алана, например, это меч-трость, которую он всегда держит рядом. Вы могли видеть её, когда мы полгода назад были в Ватикане, в штабе демонов. Я тоже получила свое оружие, когда присоединилась к ним. А позже и Данте. Теперь мы с ним против демонов, и единственным, чем мы можем их остановить - это клинками. Так они будут драться с нами, как с равными, что в каком-то смысле даст нам малое, но все же преимущество. Вот только я и Данте давно не держали в руках оружие и нам придется наверстать упущенное упорными тренировками. Ну а вам придется учиться.

Мы втроем уставились на женщину, как на призрака.

- Мы будем драться на мечах? - воскликнул Рейн.

- А о чем я тут, черт возьми, толкую? - рявкнула, не выдержав, Мелори. - Когда демоны начнут ломать границы между нашими мирами, мы нападем на них с оружием в руках. Это их озадачит и привлечет внимание. Они захотят битвы, и мы постараемся забрать у них как можно больше времени, чтобы граница Небес была открыта как можно дольше. Возможно, нам даже удастся кому-то из них башку срубить, это было бы вообще отлично и дало кучу времени. Но, взяв в руки оружие, ваша прежняя жизнь под видом простых подростков кончится. - Тон её голоса не давал усомниться в серьезности сказанных слов. - Попрощайтесь со всем, что вас связывает в этом городе: школа, друзья, знакомые. Если нужно, рассорьтесь со всеми, чтобы потом они не досаждали вам. Ваши документы со школы мы заберем. В крайнем случае, мы даже можем подстроить вашу смерть. - При этом её глаза на секунду остановились на мне. - Когда будете готовы, мы начнем упорные тренировки с оружием и попытаемся что-то предпринять с демонической силой. Бесспорно, шансы выжить после предстоящей битвы ничтожно малы, а если и получится, то нас убьют наши демоны. Только вот сейчас у вас есть шанс сделать что-то по истине великое, что касается не только нас, а и всех, кто когда-либо взмолил дьявола о помощи. Это будет настоящий бой, где нет места сомнению и страху. Но если вы не хотите...

- Нет, хотим! - в один голос воскликнули Крис и Рейн. Да что же с ними такое?

Я молчала, пораженная всем, что услышала и увидела за последний час. Мелори заметила это и взглянула на меня.

- Помни, мы не заставляем тебя в этом участвовать, Мио. Ты вольна сама сделать выбор. Мы примем любое твое решение.

- Да нет, я просто... - я неуверенно потопталась на месте. - Просто это все так звучит. Мечи, драки, границы... Трудно поверить, что все это происходит сейчас. Я даже не до конца привыкла к жизни умершего, а тут такое. Плюс, остается еще школа, друзья, родители. Я не могу просто взять и отказаться от всего этого. Я боюсь. Что если мама узнает о том, что со мной происходит? Она же только приехала и очень волнуется за меня. Подстроить свою смерть? Да как же...Я не знаю, что делать.

Мне сдавалось, будто сейчас мне не восемнадцать, а десять лет. Я нервно кусала губу и, казалось, только сейчас начала осознавать всю сложившуюся ситуацию. Мелори, Крис и Рейн смотрели на меня, а мне хотелось убежать, спрятаться от этих взглядов, избежать этих вопросов. Я сказала, что готова умереть, но, как оказалось, просто обманула и себя и их. И теперь мне захотелось просто упасть, зарыться лицом в ладони и зареветь, чтобы кто-то другой принял за меня решение, чтобы мне осталось просто беспрекословно выполнить его. Лучше бы Мелори заставила меня, лучше бы она не давала мне право выбирать, а назвала этот будущий бой обязательством, которое я должна выполнить вместе с ними. Не хочу выбирать, не хочу решать. Неужели они не понимают, что я все еще человек, у которого есть нормальная жизнь и есть друзья с родителями, которых я не могу просто так оставить?!

Почему всего неделю назад я легко раздумывала о том, как лучше подстроить свою смерть, а теперь, когда пришло время взаправду принимать решение отказа от своей жизни, я позорно струсила? Это сложно, слишком сложно!

- Можно мне подумать? - дрожащим голосом попросила я, стараясь подавить в груди нарастающую боль.

Мелори кивнула.

- Обдумай все хорошенько, чтобы не было о чем потом жалеть.

Я пробормотала что-то вроде спасибо и, не в силах тут больше находится, быстрым шагом вышла из комнаты.

Лестница почему-то показалась мне убийственно длинной, и когда я наконец-то выбралась из её мрака наружу в кухню особняка, у меня было чувство, будто я глотнула свежего воздуха после долгого погружения в воду.

Но тело перестало дрожать только после того, как я вышла из особняка на улицу. Я остановилась, дав боли в груди приутихнуть, и постаралась просто ни о чем не думать.

Небо чернело от грозовых туч, и ни звезд, ни луны не было видно. Наверное, опять пойдет дождь. Я подняла голову вверх, вглядываясь в небесную черноту, но небо не могло подсказать ответы на терзающие меня вопросы, и я безнадежно опустила взгляд. А чего еще ожидать? Никто не решит это за меня. А я... я слишком сильно переоценила себя. Глупое, наивное дитя.

Я еще стояла возле ворот особняка, когда входная дверь открылась, и на улицу выбежал Крис. Найдя меня взглядом и убедившись, что я стою на месте, он сменил бег на шаг.

- И что это было?

Я не поняла его вопроса, да и не хотела отгадывать, поэтому мой ответ прозвучал слегка раздраженно.

- О чем ты?

- Почему ты заколебалась? Мы же вроде все единогласно решили, что будем сражаться до конца. Так почему сейчас вдруг отступаешь?

И что ему ответить на это? Что я струсила? Что только увидев настоящее оружие я поняла, насколько все серьезно? Что я таки боюсь смерти?

- Не знаю, - был мой ответ парню после недолгого молчания. - Я просто не уверена.

- Не уверена, что хочешь сражаться? Или что сможешь сражаться? Да брось! Давай, Фёрт сделает тебе оружие, мы начнем тренироваться, и все будет круто!

- Ты считаешь, что это игра?! - не выдержав, воскликнула я. - Для тебя это все просто забава?! Я хочу спросить тебя, Крис, сколько лет ты уже умерший?

- Эм... примерно семьдесят, - ответил он, озадаченный моим внезапным взрывом.

- А сколько тебе по настоящему лет, включая и года жизни?

- Почти девяносто.

- Девяносто, Крис, ты хоть понимаешь, что это значит? - Мой голос начал срываться в нарастающей истерике. - Ты стар! Старик, всего на несколько лет старше Стюарта. Какие ты чувства испытываешь, когда смотришь на простых людей, которым тоже девяносто? Которые ходят под себя, забывают собственное имя и трещат костями при каждом движении. Ты не испытываешь отвращение, осознавая, что где-то внутри ты такой же: старый, дряхлый, немощный? Что твоя фальшивая молодость всего лишь оболочка, пестрый фантик, скрывающий гнилую конфету. - На его щеках заиграли желваки, а губы сомкнулись в тонкую линию, но я не могла остановиться. Слова сами лились изо рта. - Тебе уже девяносто, но ты энергичен, весел и характером как двадцатилетний. Что это, маска? Способ скрыться от реальности? Или такими стают все умершие, что становятся значительно старше своего тела? Глядя на вас - тебя, Рейна, даже Данте с Мелори - складывается ощущение, что вы иногда забываете, что уже не являетесь нормальными людьми. Как вы вообще это делаете? У вас же нет родных, нет семьи, нет нормальных друзей, нет нормальной жизни! И я... нет. Нет. У меня еще остались крупицы настоящего. У меня еще есть то, что держит меня здесь. Школа, живые друзья, живые родители. Я не хочу отказываться от всего этого! Я не хочу становиться жалким существом в мертвом теле, которое вынуждено доживать свой век в одиночестве, страдая от вечного кризиса среднего возраста и эгоистично утешая себя тем, что не одна такая в этом мире!..

Не знаю, что еще могло сорваться с моих губ. Когда тяжелая рука Криса вдруг ударила меня по щеке, заставив пошатнуться, все мысли спутались в один большой комок. А через мгновение они исчезли, дав место осознанию, что же я только что наговорила. Нет, нет, нет! Я не хотела этого говорить! Пожалуйста, пожалуйста, кто-то скажите, что это все просто страшный кошмар!

Я в ужасе закрыла рот ладонью.

- Я... я не...

- Закончила? - Холод в голосе парня, казалось, мог обратить в лед весь мир. - Значит, ты считаешь нас жалкими существами?

- Нет, прошу тебя! Я не это хотела сказать! - невозможно было скрыть панику, с которой я глядела в эти суровые глаза.

- Значит, я дряхлый старик, который скрывается за личиной молодого тела? Значит, мы уже не нормальные люди?

- Пожалуйста, Крис! - Слез не было, но голос дрожал и срывался, словно при истерическом плаче. Я приблизилась и дрожащими руками дотронулась до кофты парня. - Не говори так!

Он грубо оттолкнул мои руки и поглядел с такой ненавистью и отвращением, которое я никогда не видела в его глазах. Это заставило меня сломиться собственным отчаянием и бессильно упасть на колени.

- Чего ты за меня цепляешься? - воскликнул он в гневе. - Я же старик, да? Педофил, запавший на семнадцатилетнюю девку. Тебе же должно быть противно! Правда я вот не заметил отвращения на твоем лице, когда ты со мной трахалась! Или тогда тебе было плевать на мой возраст?!

- Прости, прости, прости! - повторяла я, схватившись руками за голову. О, если бы я могла её просто разломить пальцами, чтобы избежать этого стыда. - Пожалуйста, не говори так грубо. Я не хотела! Я не хотела все это говорить!

- Не хотела? - гнев сменился холодным бесстрастием. - А ведь все это и к тебе относится. Ты тоже теперь не человек. Жалкое существо в мертвом теле. Фантик, конфета в котором медленно, но верно гниет. Ты такая же, как и мы.

Почему он говорит такие жестокие слова? Почему я говорила такие жестокие слова?

Без потребности в воздухе, я задыхалась от отчаяния и горя.

- Пожалуйста, - в который раз, тихо прошептала я, с усилием подняв глаза на Криса. - Я не хотела. Мне просто очень страшно. Я не хочу умирать. Я боюсь, боюсь! - Моя рука вцепилась в штанину парня. Он дрогнул, но не оттолкнул, и лишь сильнее нахмурился, со странным выражением глядя мне в глаза. - Мне страшно, Крис! А что будет с мамой и папой, когда я умру? А кто им скажет?

- Мио...

- А как они будут дальше жить?

- Мио!

- А если это будет больно? Что будет, когда меня пожрут? А если я попаду в Ад? Там же эти твари... я буду одна... - Плечи начали дрожать от безслезных рыданий, а голос вновь срываться. - Крис, Крис, я же буду совсем одна!

Гнев в глазах парня погас, и на его место пришло неловкое сожаление, но я не заметила этого, и продолжала бессвязно лепетать, как маленький ребенок.

- Я же самая слабая из вас и даже игрушечный меч в руках никогда не держала. Меня первой убьют.

Крис присел предо мной, положив руку мне на плечо.

- Мио, успокойся, - серьезно сказал он. - Возьми себя в руки. Я уже не злюсь, видишь.

Но я не могла понять, что он говорит, мой разум сжимался путами нахлынувшего страха.

- А если я сейчас приду домой и Лилит захватит меня? А если она причинит вред родным? А если она что-то сделает маме? Мама, она же... я же всю жизнь её ждала, а тут...

Крис шумно выдохнул и крепко обнял меня. Я уткнулась носом в его грудь, дрожа словно от сильного холода и не могла успокоиться.

- Мио, хватит, - заговорил он со слабой, но все же нежностью в голосе. - Хватит. Твои глаза опять красные, а голос становиться двойным. Просто успокойся.

Меня как током ударило, и я забилась в истерике в его крепких руках.

- Вот видишь! Видишь! Я же совершенно её не контролирую!

- Просто перестань брыкаться, ты мне ребра сломаешь! - рявкнул он, и это меня почему-то успокоило.

Я бессильно обмякла в его объятиях и лишь одной рукой схватилась за его рукав, боясь, как бы он меня опять не оттолкнул.

- Прости.

- Да простил, простил уже. Хватит. Такими темпами ты сама себя угробишь.

- Я не хотела говорить тех ужасных вещей. - Я подняла на него глаза. - И я не считаю вас жалкими существами. Вы сильные.

Губы Криса коснулась грустная улыбка.

- Мы не сильные. Нам просто нечего уже терять. И самая большая ирония в том, что твои слова полностью правдивы. Ну а правда эта и есть наша самая главная слабость.


* * *


Мама было сильно удивлена, увидев меня на пороге дома. Я объяснила, что подруга почувствовала себя плохо и оказалось, что у неё грипп, поэтому я ушла, дабы не заразиться. Такое объяснение убедило её.

Зайдя к себе в комнату, я закрыла дверь на защелку и повалилась на кровать, закрыв глаза ладонями. Ну почему все это происходит именно сейчас? Даже в первые дни своей жизни умершего я не чувствовала себя так паршиво. Да еще и сорвалась на Крисе, наговорила столько ужасного! Лучше бы он еще раз ударил меня, это, возможно, вправило бы мне мозги. Просто идиотка. А если те слова услышали Мелори или Данте? Я даже думать о таком не хочу!

Ручка двери дернулась, заставив меня перервать свое самобичевание.

- Ты еще не спишь? - послышался голосок Дейзи с той стороны.

- Нет. Чего тебе?

Черт, слишком грубо. Не хватало еще и с ней поссориться.

- Открой.

Я встала, клацнула защелкой и, вернувшись, повалилась обратно на постель.

- Заходи.

Дверь открылась и в проеме показалась русая головка сестры.

- Ты чего в темноте сидишь? - буркнула она.

Только сейчас я заметила, что забыла включить свет, от чего в комнате стоял ночной мрак.

- Свет забыла включить.

- Вот глупая.

Меня это даже не задело. Дейзи подошла к кровати, забралась на неё с ногами и улеглась возле меня. Комната на две минуты погрузилась в полную тишину.

- Мама отбивную тебе оставила, - нарушила молчание Дейзи, глядя в потолок, как и я.

- Ага.

- Она в холодильнике.

- Ага.

- Была. Но я её только что съела.

- Ага.

Острый локоть врезался мне в бок.

- Да что с тобой?!

- Я мертвая, - бессознательно ответила я, но из-за недавнего потрясения не осталось сил для элементарного испуга.

Дейзи громко фыркнула.

- Врунья! Будешь так себя вести, я маме все расскажу!

Я не ответила.

- Ты не можешь быть мертвой, - вдруг произнесла сестра, что заставило меня взглянуть на неё.

- И почему же?

Сквозь мрак я увидела, как тоненькие бровки сошлись на переносице, выдавая упорную работу мысли.

- Ну, ты же говоришь сейчас, значит живая.

- И что? А вдруг я живой мертвец?

- Такого не бывает!

Это вызвало у меня смешок.

- Не смейся! - вспыхнула сестренка. - И вообще, мама говорит, что нельзя на себя наговаривать! Если ты говоришь, что ты глупая, значит, ты будешь глупой. А если будешь кривляться, то однажды проснешься с кривым лицом! Мама сказала, что Бог слушает нас и исполняет любые желания, и если ты скажешь, что мертвая, значит, он подумает, что ты хочешь быть мертвой. А если ты будешь говорить, что не хочешь умирать, он будет оберегать тебя. Вот! Мама мне всегда говорит правду!

Глядя в эти серо-голубые детские глаза, я удивлялась серьезностью, с которой они на меня смотрели.

- Наивная, - беззлобно хмыкнула я, легонько щелкнув сестру по носу. - А что делать тем, от кого Бог отвернулся, так как они предали его?

- Вот глупые! Они считают, что он отвернулся от них, а Бог думает, что они желают, чтобы он от них отвернулся, и исполняет это желание. Нужно просто попросить прощения, и все будет нормально.

"Если бы все было так просто. Она еще ничего не понимает. Она не знает, сколько праведных людей молилось, но их не услышали..."

- А вообще, - широко зевнула Дейзи, умащиваясь. - Если ты чего-то хочешь, значит оно так и будет. А если не хочешь, то не будет. Нужно просто очень сильно захотеть, мама всегда так говорит. А если не выходит, то значит, нужно самой пойти и взять это. Но мама так не говорила, это я уже додумала. Мама ругала меня, когда я ударила мальчика, который забрал у меня куклу. Он дернул меня за волосы, потом меня поставили в угол, но я не плакала, потому что вернула свою куклу. Поэтому если ты хочешь что-то, что может дать тебе Бог, то нужно это попросить; а если он это не дает, значит нужно пойти и самой взять. Но не говори маме, что я это тебе сказала, а то она будет меня ругать.

Дейзи закрыла глаза и через полминуты тихо засопела. А я смотрела в потолок и думала. Устами ребенка глаголет истина, не так ли? Пятилетняя девочка смогла показать мне то, чего я искала все это время. Я просто сидела и жаловалась, трусилась в углу, как беспомощный кролик. А ведь были моменты, когда я решалась бороться за свою жизнь, когда отказывалась умирать, и вот, я до сих пор жива. Как бы там ни было, что бы ни делала Лилит, но прямо сейчас я все еще управляю своим телом. Не это ли результат моих усердий?

Я обращала внимание только на плохое, и даже когда Крис спас меня, заставив Лилит выпить святой воды, тем самым дав мне возможность выбраться наружу, я не обрадовалась, как это нужно было, а лишь сильнее испугалась. У нас было множество побед, а я обращаю внимания лишь на неудачи.

Но теперь я поняла, что нужно делать. Я перестану не хотеть умирать, и начну хотеть жить. И использую любые способы, чтобы прожить хотя бы на секунду дольше, пусть даже это будет значить окончательно отказаться от всего святого.

- "Лилит".

- Какие интересные мысли я только что подглядела в твоей головке, - прозвучал в разуме женский голос.

Неуверенность тихой мышкой проскользнула в моем разуме, но через секунду была раздавлена лапой жестокой решительности. Безумие, просто безумие.

- "Мне нужно с тобой серьезно поговорить..."


## Глава 17


- Я хочу быть ангелом! - воскликнула в очередной раз Ирен.

- Нет, ты слишком низкая, - в очередной раз ответила ей мисс Фер.

Девушка обижено надула губы и отвернулась.

Учительница тяжело вздохнула, потерев пальцами виски. Уже полчаса сидим и никак не можем разобрать роли.

- Так, ладно, - она окинула взглядом свои записи. - Давайте еще раз с начала. У нас в классе на данный момент двадцать три человека. Рэббека подхватила грипп, у Джона аппендицит, так что их не считаем. Итого двадцать один. По сценарию нам нужны не меньше тринадцати действующих лиц, а, учитывая еще мать и ребенка, за которыми в начале наблюдает ангел - то пятнадцати. Можно так же добавить побочных людей, а нескольких поставить за декорации. Так мы задействуем в сценке весь класс. Сначала разберем главные роли. Маленького демоненка будет играть Томми, тут без вопросов.

Томми Коуфер, низкий, щупленький, пугливый парень с детским лицом, неуверенно кивнул. Никто даже не сомневался, что ему достанется эта роль.

- Дальше, на счет демона-отца. Его будет играть Зак.

Зак Донник был игроком нашей школьной сборной по футболу, а благодаря протеинам, на которые начал налегать в последнее время, он имел довольно внушительный вид. На счет него мы тоже долго не спорили и отделили ему соответствующую роль.

Мисс Фер нахмурилась.

- На счет взрослого демона, в которого вырастет маленький демоненок, то тут мы можем взять нашего Криса. Главное отучить его на время хмуриться, а то зрители не поверят, что демон был добрым.

Крис на её замечание автоматически нахмурил брови и отвел взгляд. Он вообще не хочет играть, думает отказаться, но не знает, как это сделать - я поняла это по его поведению. Неужели они с Рейном решили распрощаться со школой так быстро?

- Так, Бога у нас будет играть Локки.

Милли Гоукс на это тихо хихикнула.

- Кто бы сомневался.

Локки послал ей возмущенный взгляд, но благоразумно промолчал.

- А ты не смейся, Милли, - предостерегла мисс Фер. - Тебе достается роль бедной женщины с ребенком, за которой наблюдал ангел.

Девушка вспыхнула.

- Ну уж нет! Почему я не могу играть ангела?!

- Ангел должен излучать ауру печали и одиночества, а у тебя эти две вещи совершенно отсутствуют, - ответила учительница.

Милли на это не нашла, что возразить.

- А вот роль ангела мы можем отдать Мио.

Все взгляды тут же устремились на меня. Я нервно опешила и мельком глянула на Криса. Зная сюжет этой истории, и какое взаимоотношения между нашими ролями - ну нет, это уже слишком.

- Простите, но я совершенно не умею играть. У меня врожденная боязнь сцены, - на ходу попыталась придумать я оправдание. - Начинаю заикаться и дрожать в самый ответственный момент.

- Помни, в нашей сценке должны быть задействованы все ученики, - строго заметила мисс Фер. - Так что тебе, так или иначе, придется играть. Но раз ты нам показала эту историю, то так и быть - можешь сама выбирать себе роль. Только давай сейчас, чтобы потом не было обид и проблем.

За несколько секунд я быстро пролистала в уме список всех возможных ролей и выбрала самую, как по мне, подходящую.

- Я могу сыграть одного из ангелов, которые напали на демона, проследив за тем главным ангелом.

- Хм... ладно, принимается. - Мисс Фер сделала пометку на листке. - Но нам все равно нужно выбрать главного ангела. - Она обвела внимательным взглядом всех присутствующих. - Итак, я думаю, что на его роль лучше всего подойдет...

- Я! Я!

- Нет, Ирен, мы уже об этом говорили! Главным ангелом будет...

- Я! Я хочу! Пожалуйста, я!

Так продолжалось минуты две, пока мисс Фер, издав вздох тяжеломученика, не воскликнула:

- Да черт тебя подери, Меймунд! Ладно, будешь главным ангелом. И только попробуй не сыграть его, как нужно - целое лето будешь у меня английский сдавать!

Но её последние слова Ирен не услышала, так как с победным криком начала прыгать на месте и обнимать всех вокруг стоящих.

- Ох, ладно, продолжаем, - произнесла учительница, когда девушка утихла. - Самое главное мы решили. Теперь пустяки. Трейси, ты будешь играть мать, за которой наблюдал главный ангел, раз Милли отказалась. - Трейси Митчелл согласно кивнула. - Возможно, ребенка будет играть просто кукла, завернутая в простыню, и ты будешь её только носить. На репетициях уже посмотрим, как будет лучше. Саймон, Марк и Джим будут играть трех братьев демоненка. Потолкаете его несколько секунд, злорадно посмеетесь - этого будет достаточно, у нас и так ограниченное время.

Саймон, Марк и Джим были известными хулиганами в нашем классе, и нет сомнения, свою роль они отыграют отлично. Они глянули на Томми и заухмылялись, увидев, как тот испуганно вздрогнул. Что ж, страх маленького демоненка перед своими братьями выйдет довольно натуральным.

- Остались ангелы, - продолжила мисс Фер. - Их, как мы посчитали, должно быть пятеро. Для разнообразия возьмем двоих парней и трех девушек. Парням выдадим длинноволосые парики - это будет интересно смотреться. Итак, девушек у нас сыграют Милли, Мио и Жанин, а двух оставшихся сыграют Стивен и Филипп. Роли остальных обговорим на репетиции. - Мисс Ферт звучно уронила ручку на стол. - Фух, разобрались!

Не одна она облегченно выдохнула. Напоследок мы обсудили время первой репетиции, которая попадала прямо на завтра, после уроков. Потом, обдумывая свои роли, мы направились домой.

У выхода из кабинета появилось небольшое столпотворение и я осталась в стороне подождать, пока основная масса одноклассников выйдет - все равно никуда не спешила.

Задумавшись, не заметила, как рядом со мной встал Крис, направив свой взор на толпу толкающихся школьников. С его стороны не чувствовалось неудобства и неловкости из-за недавней нашей перепалки. Наверное, это значило, что нам вновь придется забыть, выкинуть из памяти негативный момент, чтобы сохранить нормальные отношения. Почему-то в последнее время мы делаем это слишком часто...

- Откажешься от участия в сценке? - тихо спросила я, не сводя задумчивого взгляда со снующихся подростков.

- Наверное, нет, - ответил Крис. - Мелори сказала, что время еще есть. Фёрт будет несколько недель делать нам оружие, так что пока придется работать с простыми макетами. Тренироваться буду по ночам, а днем, как и раньше, ходить в школу. Правда вот, Рейн, кажется, уже готовится забрать документы. Я впервые увидел неподдельное удовлетворение в его глазах, когда он узнал, что может вот так просто уйти со школы. По-моему, здесь дело даже не в скучных уроках или занудных учителях - ему опостылели люди, которые его здесь окружают. Простые беззаботные подростки, жалующиеся на мелкие проблемы, вечные толпы и гам. И я понимаю его. Это так если бы тебя, тяжелобольного раком, заперли в одной комнате с простуженным человеком, который вечно жалуется на то, как его достал насморк. Хочется просто взять и расколошматить его сопливый нос об стену. - Заметив краем глаза мои нахмуренные брови, Крис усмехнулся. - Что, неужели я начал вести себя как ворчливый старик?

- Нет, меня просто злит, что мы, по сути, находимся в одинаковом положении, но отношения к нашим болезням у нас совершенно разное.

- И какое отношение у тебя? - спросил он, повернув голову ко мне.

- Я хотя бы стараюсь подделать свой насморк. А ты шмыгнешь носом пару раз для вида и уходишь.

- За столько лет задолбаешься вечно шмыгать. Ладно, хватит, меня уже достала эта аллегория. Идем, все уже ушли.

И правда, теперь в классе остались лишь мы вдвоем и Томми, который пыхтел над сломанным замком своей сумки. Мы с Крисом вышли из класса и не спеша направились к выходу из школы.

- Ну а ты? Что ты решила на счет всего этого?

Я неуверенно пожала плечами.

- Думаю, в сценке все же буду играть - не подводить же класс.

- А на счет боя? Будешь с нами, или все же отказываешься?

На несколько секунд я замолчала, обдумывая свой следующий ответ. Нет, нельзя пока что ему все рассказывать. Он не поймет. Нужно немного подождать и посмотреть на их план.

- Когда первая тренировка?

- Когда разберемся со своим оружием. Фёрт сейчас обсуждает с Мелори и Данте варианты их новых меча и кинжалов, потом наш черед. Когда она уедет к себе в мастерскую, мы будем тренироваться, как я уже сказал, с простыми, тренировочными вариантами оружия. Так же нужно уяснить все со своими демонами. Стюарт нам будет докладывать о передвижениях Алана и его демонов, но по его словам еще месяц в запасе у нас имеется. Алану нужно разрушить оставшиеся церкви, а он это делает с перерывами в неделю, не меньше.

- Я думала, у нас будет меньше времени. Месяц - это уже хорошо.

- Как бы не так, - нахмурился Крис. - Времени много, но оно слишком быстро истекает.

Я поняла, что такими разговорами мы лишь расстроим себя, поэтому попыталась сменить тему. В это время мы уже вышли из школы и направились вдоль улицы, не выбирая точного маршрута передвижения.

- Расскажи мне о Фёрт. Кто она?

Губы Криса тронула легкая полуусмешка.

- Она самый странный умерший, которого мне довелось когда-либо встречать. Впервые я встретился с ней лет десять назад. Она что-то натворила, кажется, украла какую-то реликвию из музея, а полиция смогла как-то напасть на её след и не давала покоя. Поэтому она выпросила у Мелори на время спрятать её у себя в особняке, пока все не уляжется. Они с Мелори когда-то давно познакомились в штабе демонов, когда за Фёрт прислали по истечению её десятилетия, и с того времени держали друг с другом связь. Мелори согласилась помочь ей, правда, когда Фёрт приехала, ей пришлось выслушивать длинную лекцию от нашей нравоучительной длинновласки, но, как я заметил, подругами они были хорошими, хоть и совершенно разными.

Фёрт гостила у нас почти год. В то время я был довольно замкнутым, но она каким-то образом сумела растормошить меня. Наверное, все благодаря её неординарному стилю и буйному характеру. Ей примерно столько же лет, сколько и Данте, возможно чуть меньше - она никогда точно не говорит. Но во всем остальном её просто не заткнешь. - Парень не сдержал смешка. - В ней больше жизни, чем у любого другого человека, и просто невероятный объем энергии - в этом она чем-то похожа на Ирен. В общем, из её рассказов я узнал, что она зарабатывает себе на жизнь изготовлением различных костюмов для фестивалей, парадов и прочего. Костюмы героев из фантастических фильмов, игр, комиксов или книг... чего только заказчик не пожелает, будь то платье или доспех - она все сделает. Самое насыщенное время по её словами, это преддверие ежегодного комик-кона. Тогда она вынуждена работать круглые сутки, но зато потом денег навалом, которые можно на этом же комик-коне и истратить. Она не просто мастер, но и фанат своего дела. Но это просто способ заработать деньги; на самом же деле её истинной страстью является настоящее оружие, а не просто показательные макеты. Фёрт рассказывала, что при жизни она была дочерью кузнеца и мечтала продолжить его дело. Но время мечей и стали уже давно пошло на упад, и даже в то время большинство тайн этого нелегкого ремесла были утеряны, а лучшие мастера мертвы. Поэтому после смерти Фёрт больше тридцати лет своей жизни потратила на то, чтобы объездить весь мир в поисках еще сохранивших мастерство кузнецов, чтобы отточить свое до возможно предела. У неё где-то есть самая настоящая кузница, то ли в горах, то ли в лесу - этого никто не знает кроме неё. Там она работает лишь с настоящим оружием, и там же она будет ковать наше.

Крис замолчал, а я сопоставила все, что услышала от него с той Фёрт, которую увидела недавно.

- Но она же такая маленькая, - озадаченно произнесла я через некоторое время. - Даже меньше Рейна, а он ведь самый низкий из всех нас.

- Рост тут не важен, - ответил на это парень. - Попроси её показать тебе свои руки, вот тогда то все и поймешь. Локки говорил, что у умерших мышечная масса развивается медленней, чем у обычных людей, хоть мы и сильнее, но Фёрт слишком много работала, чтобы это не отобразилось на её теле.

Я приняла его слова на заметку и больше не задавала вопросов.

Прогулявшись вдоль главной улицы мы дошли до перекрестка, где наши пути должны были разойтись. Последние две минуты ходьбы я вынашивала в мозгу одну мысль, которую никак не решалась высказать, и когда Крис, попрощавшись, хотел было уйти, я выпалила:

- Мои родители хотят с тобой увидеться.

Парень тут же остановился и обернулся с выражением полного недоумения.

- Чего?!

- Они спрашивали про мою личную жизнь, и мне пришлось сказать, что у меня есть парень. Теперь они хотят его увидеть.

- Поздравляю, а я то тут причем?

- Крис!

Парень сделал глубокий показательный вздох.

- А это обязательно?

Я, конечно, не ожидала, что он вообще станет меня слушать, поэтому, заметив, что мне, возможно, таки удастся притащить его к себе домой, я прихрабрилась.

- Обязательно. Не волнуйся, это будет простой ужин. Посидишь, поулыбаешься, ответишь на пару вопросов, а через часик уйдешь, мотивируя это каким-то срочным неотложным делом. Мы даже можем попросить Рейна позвонить тебе в назначенное время.

Крис недовольно поджал губы и, скрестив руки на груди, опустил голову, задумавшись. Я напряженно топталась на месте. Через полминуты он что-то буркнул себе под нос, поднял глаза на меня и кивнул.

- Ладно, согласен. Но за тобой должок!

Я радостно заулыбалась и обняла Криса в знак благодарности. Но, вдруг услышав насмешливое хмыканье, настороженно оторвалась. В глазах парня играли шальные искорки.

- В замен этого, пойдешь сейчас со мной выбирать тебе оружие.

Вся радость мигом испарилась.

- Крис, я пока еще...

- Да хватит уже! Мы просто выберем тебе тип оружия, и Фёрт начнет думать над твоим индивидуальным. Никто не будет тебя посылать в драку прямо сейчас. Еще несколько недель будешь приходить к нам и просто тренироваться часа три-четыре. И всё!

Он прав. Я слишком предвзято к этому отношусь. Нужно взять себя в руки и попытаться сделать хотя бы несколько первых шагов. Тем более, уже поздно отступать, после того, на что решилась недавно.

- Ладно, идем, - твердо сказала я, и мы оба направились в сторону особняка.


Зайдя в особняк, мы застали там лишь Данте, который читал какие-то книги в гостиной и попутно делал заметки в тетради на коленях. На вопрос, где остальные, он ответил, что Мелори ушла с Роуз делать покупки. Благодаря добродушности монахинь и небольшого пожертвования для приюта от нас, с сегодняшнего дня Роуз официально считается удочеренной и теперь в документах именуется как Люси-Роуз Фонтес. Почему именно фамилия Мелори, тут вопросов ни у кого не возникало. В общем, Роуз теперь будет постоянно жить в особняке, и я даже не представляю, как мы сможем тренироваться в тайне от неё, и будет ли это все действительно в тайне.

Фёрт, за словами Данте, отъехала по своим делам и будет немного позднее. Рейна я сама перед уходом со школы видела во дворе.

Сказав блондину, куда направляемся, мы с Крисом спустились в подвал. В комнате, где недавно дрались Мелори с Данте, стоял небольшой беспорядок в виде маленьких оторванных клочков от одежды, разбросанных на полу, и разводы крови на камне и дереве. Так же по углам можно было заметить пару мечей, кинжалов и еще какого-то оружия: погнутого и испорченного. Судя по всему, за воскресенье, пока меня не было, здесь успели провести не один бой.

Миновав тренировочную комнату, Крис уверенным шагом направился к дальней стене. И только сейчас я обратила внимание на небольшую арку, ведущую в другую комнату, и удивилась, как это не заметила её раньше. Видимо, слишком сильно увлеклась боем, а потом и своими переживаниями.

Вторая комната была такая же, как и первая по размерам и планировке, вот только эта была не пустая. В рядах специально сделанных витрин, что тесно жались друг ко дружке вдоль всех четырех стен, а так же на самих стенах - повсюду, куда не глянь, находилось всевозможное холодное оружие, разнообразной формы, размера, типажа. Здесь были и огромные топоры, и длинные мечи, и короткие кинжалы, и блестящие шпаги, и еще куча всего, чего я вообще впервые в жизни видела. Посреди комнаты находилось большое приспособление, наверняка предназначено для заточки лезвия, и еще несколько ящиков с неизвестным мне содержимым.

Даже для того, кто никогда не увлекался подобным, эта комната покажется просто великолепной.

- Ого! - выдохнула я, оглядывая все это великолепие немигающим взором.

Крис самодовольно ухмыльнулся.

- У меня была точно такая же реакция, когда я впервые сюда спустился. Данте был любителем коллекционирования книг, а Мелори испытывает профессиональную тягу к клинкам. Когда они построили этот особняк, то перенесли сюда свои коллекции и начали делать это вместе. Что ж, теперь можно поблагодарить их за излишний консерватизм.

- Так ты давно знал, что в подвале есть оружейная? - удивилась я.

- Ага. Когда-то давно, когда лишь начал жить здесь, то часто бродил по всем комнатам, исследуя каждый уголок, и случайно наткнулся на вход в подвал. - Он засмеялся. - Мелори нашла меня, когда я уже успел перемацать каждое оружие в этой комнате. Потом, когда к нам присоединился Рейн, каким-то образом и он нашел эту комнату. Интересно, не спорю, но больше здесь нечего было делать - Мелори не разрешала трогать оружие - поэтому мы как-то забыли об этой комнате. Да и давно уже сюда никто не заходил.

Мы продвинулись вглубь комнаты. Крис велел мне бросить сумку и скинуть верхнюю кофту, таким образом я осталась в штанах и футболке. Потом он подвел меня к витринам и заговорил:

- Сейчас я тебе покажу основные виды холодного оружия в зависимости от типажа, стиля боя и сложности. Существует много видов холодного оружия, но основной классификацией есть деление его на колющее, режущее, рубящее, колюще-режущее, или рубяще-режущее, ударно-раздробляющее, метательное и разные комбинации этих видов. Для начала тебе нужно будет выбрать себе тот тип, который ты предпочитаешь, чтобы потом было легче выбирать из всех соответствующих оружий. Я тебе представлю по одному оружию из каждого вида, чтобы ты более-менее ориентировалась в том, что же это вообще такое и с чем его едят. Итак, по порядку. Сначала колющее оружие. - Он подвел меня к той части комнаты, где на стенах и в витринах размещались мечи с тонким и длинным лезвием, которое на мой взгляд выглядело не слишком надежно.

- Ты, верно, думаешь, что они очень хрупкие, - предположил Крис, заметив мой взгляд. - Но это не так. Естественно, против двуручника со шпагой не пойдешь, но у неё тоже есть свои достоинства. Вот, убедись что клинок достаточно крепкий.

Он снял со стены один меч и подал его мне, рукоятью вперед. Когда оружие оказалось в моей руке, я удивилась, насколько оно легкое - легче, чем мне думалось. Прощупав клинок, я так же убедилась, что он очень прочный и просто так его не согнуть. Так же в близи можно было рассмотреть и отделку этого оружия, оно оказалось очень изящным и красивым.

- Убедилась? - усмехнулся Крис. - Ты держишь в руках рапиру. Она почти то же самое, что и шпага, только у рапиры имеется дополнительная защита для руки. - Он указал на железный полукруг, что закрывало пальцы, когда держишь рапиру в руке. - Клинок у рапиры обоюдоострый, длинный с линзовидным сечением. А вот видишь, маленькие дырочки, или, вернее, скважины по всей длине лезвия? Они сделаны для уменьшения веса клинка, хотя многие безосновательно считают, что туда помещался яд. Этот округлый щиток на эфесе, защищающий руку, называется черен. Он может быть как и гладким, так и с фигурной резьбой. Чтобы научиться фехтовать таким оружием, как шпага или рапира, нужно больше времени, чем на обычный меч. Так же они пригодны только для дуэльных поединков, а если неправильно парировать удар противника, можно и сломать свой клинок. Так что не рекомендую такой тип оружия, только если ты с детства не училась фехтованию.

- Жаль, эти мечи такие красивые, - с сожалением произнесла я, отдав Крису рапиру.

- Запомни, если холодное оружие длиннее кинжала, еще не означает, что оно обязательно будет мечом. Меч - это совершенно отдельный вид оружия, но многие почему-то привыкли так именовать все, у чего есть длинный клинок. Рапира и меч это два совершенно разных типа холодного оружия, у которых и разные функции.

Я закивала, заметив, что когда Крис что-то объясняет, он становиться совершенно занудным.

- А вот, собственно, и сам меч, - произнес он, снимая со стены оружие. - Стандартный обоюдоострый одноручник с крестовидной гардой. - Он указал на перекрестье, между клинком и рукояткой, где размещались два деревянных отростка. - Вот это гарда. Её универсальной функцией является защита руки, в основном от соскальзывания; а так же, если наловчится, можно захватить ею вражеский клинок и вырвать у врага из рук. Меч - колюще-рубящее оружие, но в большинстве своем используется как рубящее. Вот, подержи его.

Крис вложил мне в руки меч. Оружие почти таким же легким, как рапира, хотя по виду было мощнее.

- Легкий, а на вид такой тяжелый, - хмыкнула я, перебросив меч из одной руки в другую.

- Почему-то все, кто видит железо, думает, что оно обязательно должно быть тяжелым. Стандартный вес меча составляет один-два килограмма. Хороший меч, с правильной балансировкой, великолепно лежит в руке. Но все же оружие не должно быть слишком легким, так как, не ощущая меча в руке, невозможно и удар прочувствовать, рассчитать силу удара. Меч должен стать продолжением руки, ты должна чувствовать его.

Я оглядела поверхность блестящего клинка, блики своего нечеткого отражения на нем, и, взмахнув им, рассекла воздух слева от себя. Заметно было, что удар вышел бы слабым с таким замахом, и я недовольно нахмурилась, ведь вложила в удар всю свою силу.

- Ты неправильно его держишь, - заметил Крис. - От этого и сила удара снижается. Так же, неправильно поставив руку, можешь даже кисть вывихнуть, или выронить оружие. Но с этим разберемся, когда выберешь себе уже окончательный вариант оружия.

Он забрал у меня меч, поставил его на место и направился к той части комнаты, где находились в основном палицы и булавы разных размеров, и что-то схожее на них. Подойдя к одной из булав, Крис взял её и сразу вручил мне.

- Ударно-раздробляющий тип оружия. Есть разные виды булав. У тебя в руках булава с фланцованной головкой. Вот они, фланцы, ребристые продольные выступы на головке. Они могут быть как и тупыми, так и острыми. Тупые кромки наносят тупой удар и отскакивают от доспехов, а острые хороши тем, что они проламывают броню противника, только вот нередко там застревают, что буквально вырывает булаву из рук владельца. Есть так же и другой не менее интересный тип булавы, шарообразная головка которой усеяна острыми шипами. Кровожадное оружие, со своеобразным иронически красочным названием "утренняя звезда". Бывают также варианты, когда три таких шипованных головки подвешены на цепи, и такое оружие именовали "кропивницей". Даже не представляю, что оно могло сделать с плотью человека от одного удара.

Я поглядела на булаву у себя в руках. Она была немного тяжелее меча, но именно из-за этого и чувствовалась мощь такого оружия. Я сделала несколько взмахов. Нет, все-таки меч более комфортно лежит у меня в руке.

Крис забрал у меня булаву, повесил обратно на стену и продвинулся дальше по комнате.

- Древковые типы оружия: копья, пики, алебарды и так далее. - Он снял со стены горизонтально висевшее оружие, чем-то похожее на копье, но со странным клинком. - Один из самых удачных типов такого оружия - нагината. Кстати, в истории нагинаты самым интересным есть то, что им в основном пользовались женщины из самурайских семей. Это оружие, как ты видишь, имеет мечевидный клинок, насаженный на длинное древко. Благодаря своей специфике оно имеет боевые свойства меча, копья и топора. Это поистине великолепное оружие, так как им можно и рубить, и колоть, фехтуя словно мечом или копьем. В бою используется не только лезвие, а и древко. Словами не передать насколько нагината эффективна в умелых руках. - В глазах парня заплясали искорки восхищения, когда он оглядывал оружие в своих руках. - Такого воина почти невозможно победить.

Глядя на реакцию парня я насмешливо хмыкнула.

- Дай угадаю, себе для боя ты выбрал именно нагинату, я права?

Крис усмехнулся.

- Почти. - Он поставил на место это оружие и, отойдя к одной из витрин, открыл стеклянную крышку и выудил оттуда длинный меч. - Вот мое оружие.

Блестяще, идеально отполированное черное лезвие казалось стеклянным, отделанным черным драгоценным камнем. Рукоять покрывала белая, нетронутая грязью и кровью, ткань, что создавало удивительный контраст с темным клинком. Не было ни драгоценных камней, ни причудливых рисунков на клинке, ничего примечательного, но меч все равно был восхитительный, а необычная расцветка лишь придавали ему изящества и индивидуальности.

- Старая добрая катана, - с отцовской нежностью в голосе произнес Крис, любвиобильно поглаживая неострую поверхность клинка своего меча. - Его мне выковала Фёрт несколько лет назад, в подарок на юбилейное день рождения. По её словам, этот меч ковался в точности как двести лет назад это делали японские мастера. На это у неё ушло почти два месяца. Острое, словно бритва, лезвие; рукоять из тысячелетнего дуба, украшенная белым шелком. Я нигде не мог использовать свой меч, поэтому просто иногда тренировался тут, когда дел не было, но теперь у меня появился шанс испытать его на деле.

Крис пока не спешил прятать свою катану и просто вертел её в руках как ребенок новую игрушку.

- Откуда ты столько всего знаешь об оружии? - озадаченно спросила я, пока парень был занят восхищенным созерцанием своего меча.

- Прочел, - ответил он через несколько секунд. - Естественно, после того, как я узнал, что у нас есть такая коллекция оружия, я не повременил спуститься в нашу библиотеку и как можно больше узнать о предмете своего открытия. Я быстро загорелся этим и изучил кучу информации, которую нашел и которую смог прочесть. К сожалению, большинство книг и рукописей написано на старинных иностранных языках, но я все равно узнал достаточно, чтобы Мелори разрешила мне спускаться в оружейную не боясь, что я что-то испорчу по незнанию. Ну, и плюс месяц моего уговаривания.

- А Рейн?

- Он проявлял меньше внимания к этой комнате, но на первых пора тоже частенько сюда наведывался, поглядеть на оружие, помахать им.

Я почувствовала наплыв уныния.

- То есть теоретически только я тут являюсь новичком, и мне придется проходить все это с нуля.

Крис ободрительно улыбнулся и наконец-то положил катану назад в витрину.

- Не волнуйся, когда выберешь подходящее оружие, то быстро нас догонишь. Да и мои с Рейном прошлые тренировки были только играми, а сейчас придется серьезно этим заняться. Давай, покажу тебе еще кинжалы, и потом начнем подбирать тебе оружие.

Он подвел меня к той стороне комнаты, где находились кинжалы и взял в руки один.

- Вот такой тип оружия у Мелори. Вообще кинжалы считаются оружием разбойников, воров и убийц, так как их используют в скрытом бою, где враг не ожидает нападения. Безшумные и быстрые убийства - вот для чего используются эти оружия. Но при наличии высокого мастерства, которое есть у Мелори, кинжалы можно использовать и в открытом бою. Но здесь надобна огромная ловкость чтобы уворачиваться от ударов противника, так как парировать мощные удары кинжалами довольно рискованно - можно испортить клинок. Но при правильном положении клинка и профессионализме кинжалы даже против двуручника выстоят, как ты могла наблюдать недавно. Кинжалы рассчитаны на скорость и точность, и в большинстве своем используются для нанесения колющих ударов, хотя можно и режущих. Короче, - он нетерпеливо всплеснул руками, - выбирай!

Глубоко вздохнув для решительности и бросив взгляд на воодушевленного парня, я еще раз окинула взором оружейную. Так как это был мой первый опыт в работе с холодным оружием, я решила начать, как на мой взгляд, из самого простого.

- Давай меч попробуем.

- Не вопрос!

Крис взял тот самый меч, что показывал мне недавно, и еще один похожий, отдал одно из них мне, и мы вдвоем направились в тренировочную комнату.

- Для начала я хочу посмотреть, как ты держишь оружие, - сказал парень, когда мы стали напротив друг друга на расстоянии двух метров. - Не забывай, что это одноручный меч, так что держи его одной рукой.

Я сначала автоматически ухватилась за меч двумя руками, поэтому сейчас мне пришлось правую руку опустить, а левую, - вооруженную, - выставить немного вперед.

- Ты левша, это может стать преимуществом, - заметил Крис. - Для противника это будет непривычным и он уже не сможет использовать против тебя свою обычную технику, так как линия удара будет изменена. Только вот, - он подошел и дотронулся до моих пальцев, сжимающих рукоять меча. - Ты неправильно его держишь. Расслабь немного руку, но не настолько, чтобы оружие выпало при первом же ударе. Вот, ухватись повыше. Большой палец не так лежит. Запястье ровно.

- Как же это сложно! - нахмуренно буркнула я, глядя как Крис меняет положение моих пальцев.

- Когда привыкнешь, будешь автоматически так ухватываться. Плюс, правильный хват - это одна из важнейших деталей при бое. Когда держишь оружие как нужно, оно само направляет твою руку, и ты подсознательно понимаешь, куда и как нужно ударить. Ну вот, попробуй взмахнуть.

Он отошел, и я взмахнула мечом, рассекая пространство перед собой. К моему огромному удивлению, этот удар показался намного сильнее, чем когда я взмахнула мечом в первый раз. Да и держать его стало намного комфортней и привычней. Теперь я чувствовала, что держу именно оружие, а не какую-то палку.

В восхищении оглядев свою руку, держащую меч, я перекинула оружие в другую, потом обратно и попробовала ухватить его так, как правильно показывал Крис. Вышло с первого раза. Теперь рука сама хваталась за рукоять так, как было ей комфортней.

- У меня получилось! - воскликнула я радостно, еще раз взмахнув мечом.

- Не стоит так радоваться, это было только приготовление. - Крис встал в стойку. - А теперь ударь меня.

Я удивленно поглядела на него. Мне только удалось правильно ухватиться за меч, а он уже хочет, чтобы я дралась. Ну ладно, попробуем.

Как можно точнее повторив стойку парня, я вздохнула для храбрости и, сделав стремительный рывок, бросилась на Криса, взмахнув мечом над головой. Крис даже не отступил, а только выставил свой меч перед моим, и когда сталь соприкоснулась, то издала такой неприятный скрежет, что я скривилась. Крис сделал легкое движение вбок, и мое оружие выпало из моих рук.

- Привыкай, - строго произнес парень. - Звуки стали, это тебе не гитарные струны, но они музыка для бойца.

- В исторических фильмах это происходит более мелодичней.

- В фильмах и лошади не потеют, - заметил Крис. - Поэтому рыцари там свежие и пахнущие. Оставь выдумки. Лучше сосредоточься и теперь постарайся хотя бы не скривиться.

Повторное столкновение дало не лучший результат, но теперь мне удалось не скорчить гримасу при металлическом скрежете, а лишь крепче сжать зубы. Но буквально через две секунды меч вновь вылетел из рук. Потом опять, и опять, и опять. За полчаса я роняла оружие раз двадцать. Когда это произошло в очередной раз Крис не выдержал.

- Да черт возьми, я привяжу тебе этот меч к руке!

- Ну не получается у меня! - выкрикнула в раздраженном отчаянии я. - Я держу меч крепко, но ты так бьешь, что он выскальзывает из руки!

- И правильно делаю. Выбив оружие из руки врага его легче прикончить. И не думаю, что демоны пожалеют тебя из-за твоей неопытности. Они просто убьют тебя твоим же мечом. Так что научись отражать удары так, чтобы кисть не выворачивалась.

- Легко сказать, - буркнула я.

Крис посмотрел на меня с жалостью во взгляде, сделал тяжелый вздох и поманил рукой.

- Давай, попробуй сама выбить из моих рук оружие. Или просто рань меня. Я не буду нападать, только защищаться.

Моя рука сжала рукоять меча. Я недоверчивым взглядом поглядела на парня и его меч. Несколько секунд, пока он ждет и не нападает, я позволила себе потратить на размышление тактики нападения. Ясно, что простыми ударами Криса не возьмешь, а с особыми приемами я пока не знакома, поэтому остается только положиться на свои инстинкты и удачу.

Сосредоточившись, я сделала глубокий вздох и взялась за короткую рукоять двумя руками. Брови парня изогнулись озадаченно, но он промолчал. Да, все-таки когда обе руки фактически вооружены, я чувствую себя комфортней.

Секунда, и я рванула в сторону парня. Сначала в ход пошли несколько стандартных ударов, которые за время тренировки мне удалось изучить. Потом я попробовала поимпровизировать и поочередно то одной, то двумя руками хваталась за рукоять, максимально ускорив темп. Крис легко отбивал все удары, даже не поднимая второй руки и не двигаясь с места. Тогда я решила немного схитрить. Занеся меч над головой для простого вертикального удара сверху, я опустила меч, но прямо перед тем, как он должен был встретиться с мечом Криса, я оторвала правую руку от оружия и левой направила лезвие вбок, после чего отодвинула руку назад и нанесла колющий удар в область живота.

Не ожидавший такой резкой смене техники ударов, Крис не успел опустить свой меч для защиты, и отскакнул назад, но все же кончик моего меча коснулся его и, кажется, даже надрезал немного кожу, что было для меня огромным успехом.

- Не дурно, - заметил парень, глубокомысленно хмыкнув.

Меня переполнило самодовольство и я, закинув меч на плече, позволила себе самоуверенно ухмыльнуться.

- Но все же, - продолжил он. - если ты хочешь использовать обе руки для боя, то тебе придется научится обходиться без щита, хорошо уворачиваться, и правильно парировать удары клинком. Можешь выбрать себе два одноручных меча, для двух рук, но ими тяжелее орудовать нежели двумя кинжалами. Да и для начала лучше научится фехтовать одним мечом.

- Это все отлично, конечно, - неуверенно начала я. - Но я не думаю, что мне подойдет именно меч.

- А что тогда?

- Не знаю. Давай попробуем что-то другое.

- Ну, не вопрос.

И в последующие два часа мы перепробовали почти все возможные типы оружия, что есть в оружейной. Рапира, шпага, булава, топорик, кинжалы, копье, пика, секира... На некоторые оружия я тратила не больше пяти минут, понимая, что даже ударить ими нормально не смогу. Увидев, что я все сильнее расстраиваюсь и падаю духом, Крис пытался приободрить меня, говоря, что для нормального изучения боя уходят годы, а оружие осваивают месяцами. Нужно научиться чувствовать оружие, стать с ним единим целым. Оно должно стать продолжением руки, так, чтобы при ударе мы буквально чувствовали напряжение стали или тела противника. Нужно научиться так держать оружие, чтобы оно само находило способы ударов, направляло нашу руку. Меч или копье должны вызывать жажду боя, они должны заставлять нас рваться в бой без страха.

Но это меня лишь сильнее расстраивало, так как я понимала, что за месяц отведенного нам времени из меня вряд ли выйдет что-то толковое.

Наконец я не выдержала и бросила на пол странной формы копье, которым пыталась драться.

- Нет, это всё не то!

- Что на этот раз? - спросил раздраженный Крис, которому тоже уже стало все это порядком надоедать.

- Не знаю, я просто не могу... не могу... не знаю, что не могу! Я вроде и держу оружие, и бью сильно, но не чувствую того обещанного единства, жажды битвы. Мне не хочется нападать, не хочется опробовать это оружие. Оно не мое.

И я раздосадовано плюхнулась на каменный пол, сцепив руки на груди.

После сказанных мною слов Крис о чем-то серьезно задумался. Через минуту молчания его лицо вдруг просияло в странном выражении, и он рысью метнулся в оружейную.

- Мио, иди сюда!

Нехотя встав, я поплелась в соседнюю комнату и там нашла Криса, склонившегося над продолговатым деревянным ящиком. Нетерпеливо отодвинув засов, он поднял крышку ящика и открыл моему взору то, что находилось внутри. Увиденное меня просто поразило.

В ящике, на кожаной подстилке, лежала пара стальных перчаток. Тонкие металлические пластины доходили предположительно аж до локтя. У наружной стороны запястья находился выступающий когтеобразный клинок. Там, где должны были быть косточки пальцев, выступали короткие острые шипы. Под самой металлической конструкцией перчаток можно было заметить подкладку из грубой темно-коричневой кожи. Но больше всего поражали когти. Длинные, не меньше двадцати сантиметров каждый, они были ровными, зауженными в самом верху, и наверняка невероятно острыми.

- Вид, конечно, оставляет желать лучшего, - заговорил Крис. - Но главное функциональность.

- Они не похожи на то, что ты мне раньше показывал! - воскликнула я, с неким восхищением разглядывая новинку.

- Не думал, что это понадобится. Ну раз ты не можешь справиться с обычным оружием, попробуем необычное.

Он достал левую перчатку и велел мне вытянуть соответствующую руку. Я механически выполняла все его дальнейшие указания, так как все внимание было сосредоточено на разглядывании перчаток. Он начал крепить их на моих руках, туго затягивая кожаные ремешки на предплечьях. Таких ремешков было три на каждой перчатке. Когда ремни затягивались, пластины на предплечьях сходились, и их нужно было закрутить выступающими болтиками между собой, что можно было сделать руками без вспомогательных инструментов. Внутри перчатки, как я и думала, были из грубой кожи, так как мои руки, когда на них надели оружие, столкнулись не с твердостью метала, а с мягкостью кожи, что было довольно комфортно и удобно.

Когда все манипуляции с креплениями были завершены, я попробовала подвигать пальцами. Из-за длины когтей и всеобщей металлической конструкции невозможно было сжать кулак полностью, и сами движения выходили не такими свободными, но все же мне нравилось чувствовать тяжесть перчаток, и дискомфорт движения компенсировался ощущением силы и мощи когтей.

Я выпрямилась во весь рост и подвигала руками перед собой, медленно рассекая воздух, дабы ощутить, как этим оружием можно пользоваться. Для примера я представляла себе, как это делают животные с длинными когтями. При каждом движении руки по спине пробегали мурашки. Из-за мягкой подкладки перчаток создавалось ощущения, будто они слились с моими руками, и это придавало уверенности удару, движения получались более натуральными. Я не могла скрыть своего восхищения. Держа в руках меч или булаву, я боялась, что они выпадут из моих рук, а сейчас мои руки сами были оружием.

- Вот это мне нравится, - раздался в голове голос Лилит, тоном выдававший её удовлетворение.

Я не могла с ней не согласиться.

- Опробуем? - услышала я голос Криса и тут же кивнула, не в силах оторвать взгляда от своих рук.

Мы вернулись в тренировочную. Крис не поменял оружия и оставил себе меч. Он стал предо мной, принял стойку и кивнул головой.

- Нападай.

Глубоко вздохнув, - мне казалось, так я лучше сосредоточусь, - я рванула вперед. Первый удар, выпад сверху, Крис заблокировал мечом, и сталь когтей звонко ударилась о лезвие меча. За три часа я научилась не обращать внимания на этот неприятный скрежет.

Вторым ударом я попыталась рубануть бок Криса, но тот успел поставил блок мечом. Так продолжалось почти десять минут. Я стремительно наносила "царапающие" удары, а парень их ловко блокировал. Мои руки чувствовали сильную отдачу от столкновения металлических когтей и меча, из-за чего по обеим конечностям проходила вибрация. Отдача была сильнее, чем если бы я дралась мечом, и я поняла, что это одно из минусов такого типа оружия, как металлические перчатки.

Успешно блокировав очередной удар, Крис отпрыгнул на два шага назад и резким движением руки велел мне остановиться.

- Хватит. - Он опустил меч. - Я вижу, что нападение с таким типом оружие тебе дается легче, чем с обычным. Но ты бьешь наобум, не задумываясь и совершенно не заботясь о своей защите. Я просто блокировал твои удары и даже не пытался уворачиватся или отвечать. Сейчас мы опробуем твою защиту. Огромный недостаток таких перчаток - это отсутствие приспособлений для защиты. Тебе нужно будет научится уворачиваться от ударов и лишь в крайних случаях их блокировать. Метал перчаток очень тонкий и его легко пробить, или даже перерубить вместе с рукой. Когти для блокировки не годятся - ты их только испортишь; появятся зазубрины, а при такой толщине металла они могут стать причиной будущей поломки когтей. Но если ты все же выберешь такой тип оружия, можно будет приделать щитки на предплечьях для защиты и отбивания вражеского оружия, но это уже будущее дело Фёрт. А сейчас, - он встал в стойку, - защищайся.

И рванул ко мне, занеся меч для удара. Я еле успела отпрыгнуть. Но Крис был быстр, и, не успела я этого осознать, как увидела блеск клинка над головой. Вопреки указаниям парня я скрестила руки перед собой, и удар пришелся на сталь перчаток. Удар Криса был сильный и точный, и оставил глубокую вмятину.

Чудом мне удавалось не упасть, когда я уклонялась от его меча. Вдруг в голову пришла одна идея, и, когда Крис сделал выпад сверху, я схватила клинок его меча и попыталась рывком вырвать у парня из рук оружие. Это было глупым и необдуманным поступком, так как ладони перчаток не защищены металлом, лишь грубой кожей, и лезвие оставило на ней глубокий порез, достигнув моей собственной кожи.

Об ответном нападении и речи быть не могло, я еле успевала уклоняться.

Наконец мой самый главный страх оправдался и я, в очередной раз уворачиваясь, споткнулась и упала на пятую точку. Криса будто это и не интересовало, и он занес меч для решающего удара. Я не успела бы защититься, поэтому просто зажмурилась, отвернувшись. Я догадалась, что он нанесет мне смертельный удар, тем самым умертвив, чтобы показать, какой результат будет ждать меня на поле боя, если я оплошаю. Это было видно по его серьезному и решительному лицу.

Но осуществить задуманное Крису помешали шаги, раздавшиеся за дверью тренировочной комнаты и голоса. Голоса смолкли, как только люди вошли в комнату. Я неуверенно открыла глаза и увидела озадаченных Мелори, Рейна и Фёрт. Крис еще с секунду простоял в глупой позе, держа меч прямо предо мной, потом резко спохватился и отступил от меня.

- Увлекся, - виновато буркнул он мне и протянул руку, чтобы помочь встать.

Я неосознанно ответила на этот жест, забыв про свои перчатки, поэтому, взяв парня за руку, успела поранить её, но он ничего на это не сказал.

Обернувшись к вошедшим, я удивилась тому нахмуренному и удивленному выражению, с которым Мелори смотрела на мое оружие. Это показалось мне странным. И еще то, что Фёрт так же переменилась в лице, глянув на мои руки.

Крис, видимо, неверно истолковал их реакцию, так как с виноватой улыбкой заговорил:

- А мы тут решили Мио оружие подобрать, пока вас нет. Правда вот её руки просто неспособны удержать меч или копье дольше чем на пять минут, поэтому пришлось искать альтернативу. И, как кстати, я вспомнил об этих перчатках, что были спрятаны в ящике под одной витриной.

Мелори не отреагировала на это и продолжала сверлить перчатки взглядом, будто виня их во всех своих бедах. Рейн же, как и я, ничего не понимал.

- Интересно, - протянула Фёрт, глянув на меня. - И как тебе эти перчатки?

Мне почему-то показалось верным решением ответить на этот вопрос негативно, отказаться от них и взять себе простой меч. Но лишь я открыла рот, из него вырвалось совершенно другое.

- Я выбираю их. Они мне нравятся.

Кончики губ Фёрт приподнялись в задумчивой усмешке, а Мелори лишь сильнее нахмурилась. Я подумала отрицать свои слова, но что-то не давало это сделать. Этим что-то, как я догадывалась, была Лилит. По ощущениям в разуме можно было понять, что ей приглянулись эти острые когти и она не желала, чтобы я от них отказывалась. У неё возникли какие-то свои планы на их счет.

Но все же я не могла выдержать такого наплыва негатива со стороны Мелори, поэтому с долей испуга спросила:

- Что-то не так?

Она не ответила, уйдя куда-то в свои мысли.

- Остынь, - произнесла Фёрт, глянув на блондинку. - Если это то, о чем я думаю, то девочка тут не виновата.

Я вопросительно глядела то на одну женщину, то на другую. Их реакция начинала меня не на шутку пугать.

- Эй, - обратилась ко мне Фёрт, подойдя на несколько шагов. - Твоим демоном является Лилит?

- Эм... да.

- Так я и думала, - кивнула брюнетка. - Это все объясняет. - И заметив мой в конец озадаченный взгляд, улыбнулась. - Сейчас я тебе все объясню. Перчатки, что на твоих руках, упрощенная копия настоящих "когтей" - как мы называем это оружие. Настоящие когти единственные в своем роде, сделанные специально для их теперешнего владельца. На твоих руках один из тренировочных макетов, которыми иногда пользуются при тренировках, чтобы вдруг не испортить настоящие когти. Видимо, вот эти тренировочные перчатки Мелори захватила с собой, чтобы изучить стиль боя носителя когтей. Этим носителем и владельцем настоящих перчаток является Беатрисс. Насколько я знаю, ты с ней уже встречалась.

Я ошарашено уставилась на свои руки.

- Когти являются индивидуальным оружием Беатрисс - или вернее Лилит - которыми она дралась в битве на Акульем острове против экзорцистов, и которые использует в будущем бою с вами. Как я уже говорила, это оружие было сделано специально для неё, следуя её предпочтениям и желаемому стилю боя. Ей очень нравится её оружие. И то, что ты выказала такой интерес к когтям, послужило причиной считать, что в тебе сидит именно Лилит. Среди всех демонов только она любит такие кровожадные штучки. Остальные предпочитают более благородный стиль боя.

- А почему Мелори... - я неуверенно глянула в сторону женщины.

- Она, верно, думает, что раз у тебя такие предпочтения, то Лилит имеет большую власть над тобой, чем мы предполагали. Ваши желания и предпочтения уже начинают сопоставляться, что является доказательством её почти что полного освобождения. В нашем случае это не очень хорошая новость.

Тут она приблизилась ко мне и прошептала на ухо.

- А еще они с Беатрисс терпеть друг друга не могут, поэтому постарайся своим поведением не напоминать с Мелори о её враге.

Я вздрогнула и машинально спрятала руки за спиной. Мелори обратила внимание на мои движения и, судя по взгляду, догадалась, что мне только что сказала Фёрт, так как она тут же взяла себя в руки и попыталась ободрительно улыбнуться.

- Если тебе удобно в них драться, то остальное не имеет значения. Сейчас нам нужно любыми способами увеличить свою силу. Фёрт, - она посмотрела на брюнетку. - Проверь возможности Мио с этими перчатками, и если они действительно ей подходят, - Мелори секунду помедлила, после чего решительно произнесла, - сделай для неё новые, индивидуальные. Пусть они будут лучше, чем оригинал.

Фёрт ухмыльнулась и кивнула. После этого Мелори покинула комнату.

- Что ж, ладно, - брюнетка решительно всплеснула руками и приподняла мои вооруженные руки к своему лицу, внимательно оглядывая. - Судя по вмятинам и трещинам, тебе нужно будет активно тренировать защиту. Но я бы хотела взглянуть, как ты орудуешь когтями. Крис, - она глянула на парня. - Давай спарринг.

Под внимательным надзором Фёрт мы провели еще один бой, и теперь оба защищались и атаковали одновременно. Не прошло и пяти минут, как я уже была повалена на землю. Не смотря на тот очевидный факт, что Крис был сильнее меня, я все же чувствовала досаду от проигрыша.

Фёрт, глядя на нас, лишь кивала сама себе и периодически угукала под нос, делая какие-то выводы.

Когда мы с Крисом вновь хотели сойтись в поединке, она нас остановила.

- Достаточно, я все поняла. Вы пробовали другие варианты оружия?

- Пробовали, - кивнул Крис. - Но у Мио их слишком легко выбить из рук, да и бить она не умеет.

- Конечно не умеет, она же новичок! - раздраженно фыркнула Фёрт, на что Крис пристыжено отвел взгляд. - Но раз уже выбрала когти, то так и быть. В каком-то парадоксальном смысле это даже к лучшему.

- Это в каком же смысле? - подал голос Рейн.

- Узнаем, - коротко ответила женщина, забирая мои перчатки. - А пока лучше подумайте о другой проблеме. До конца этой недели вы должны будете заключить перемирие со своими демонами. Подумайте, как это можно сделать и на каких условиях все это будет строиться. И мой вам совет, думайте тщательно и не решайте ничего, пока не посоветуетесь с Мелори, либо с Данте. Даже в самой благоприятной ситуации демоны могут сделать так, чтобы ваши удачные задумки оказались самой фатальной ошибкой. И для этого им даже не придется лгать.

Я еле сдержалась, чтобы не прикусить губу и не отвести взгляда, тем самым выдав свое состояние. Мне бы раньше её совет. Но теперь поздно сожалеть о содеянном, - нужно довести его до конца. Пути назад нет, ибо мой договор уже заключен.


## Глава 18


Пока мы находились в подвале особняка, я совершенно забыла о времени, поэтому была удивлена, когда мама позвонила мне на мобильный.

- Мио, все в порядке? - услышала я её взволнованный голос. - Тебя так долго нет.

Я отняла от уха телефон и посмотрела на дисплей. Часы показывали без пяти семь. Раздосадовано хлопнув себя по лбу, я в спешке заговорила в трубку:

- Прости, мам, совершенно не обратила внимание на время! Я просто сейчас к другу зашла, мы заговорились, вот и...

- Уф, а я волновалась, - облегченно выдохнула мама. - Нужно было позвонить, предупредить!

- Прости. Я просто... не привыкла предупреждать об опоздании домой.

Такой ответ маму убедил, и, кажется, немного расстроил.

- Эм, ладно. Ты когда будешь?

- Да вот уже иду.

- Хорошо.

- Родительский контроль? - насмешливо спросил Рейн, когда я нажала на кнопку отбоя.

- Отстань. Мне пора.

- Окей, - произнес Крис. - Мы уже дальше сами разберемся. Я позвоню, когда будет тренировка.

- Хорошо.

Попрощавшись со всеми, я выбежала на кухню, поприветствовала одновременно и попрощалась с ужинавшей Роуз в столовой, махнула рукой Мелори, и побежала домой.

Дома мне, к счастью, допрос с пристрастием не устроили, мама лишь попросила предупреждать, если буду задерживаться, чтобы не волновать её и папу. При этом между нами на секунду проскользнула неловкость, схожая с той, что чувствовалась при первых часах нашего семейного воссоединения, когда не знаешь что сказать, ведь фактически ничего не знаешь о жизни другой стороны. Я увидела эту неловкость в глазах матери, поэтому поспешила улыбнуться, пошутила, что предстоящий спектакль в школе совершенно запутал мысли, поэтому я сейчас немного рассеянная. Новость о спектакле удивила маму, и я только сейчас вспомнила, что совершенно ничего не рассказала им об этом. Поэтому за чашечкой чая после ужина я поведала им о конкурсе и сценке, которую будет показывать наш класс. Папа одобрительно закивал, когда услышал краткий пересказ истории об ангеле и демоне, и сказал, что это действительно будет интересно и неповторимо. Мама же не одобрила мое нежелание играть главную роль в спектакле, но потом засмеялась, заявив, что в детском саду я действительно плохо ладила со сценой. Тут Дейзи решила похвастаться, что она то отлично играет и рассказывает стихи, и совершенно не стесняется, как другие дети. Я засмеялась, что совершенно в этом не сомневаюсь, глядя на её решительность и серьезность.

Воспользовавшись всеобщим приподнятым настроением и расположением к разговору, я озвучила новость о том, что Крис выразил желание встретится с моими родителями - тут естественно пришлось приукрасить немного - и был бы не против в ближайшие дни к нам заглянуть. Мама очень этому обрадовалась, просияв в лице, и заявила, что сегодня же решит, когда лучше будет его пригласить, пообещав, что это произойдет максимально скоро. Моя согласная улыбка вышла немного натянутой, но из-за радости она этого, к счастью, не заметила.

Папа неловко поправил очки, не зная, что добавить, и позволил маме выражать эмоции за двоих. Дейзи же недовольно нахмурилась, не до конца понимая, о чем мы сейчас говорим. Мама объяснила ей, что к нам скоро должен будет заглянуть друг Мио и попросила мою сестренку, чтобы когда это случится, она была послушной и вежливой. На лбу Дейзи выступили маленькие морщинки, выдавая усердную работу мысли и рождение каких-то своих детских выводов и планов, но на это никто не обратил внимание. Я же, не долго думая, решила, что Криса нужно предупредить о вспыльчивости Дейзи, а иначе они могут друг друга недопонять. Если подумать, они чем-то похожи, особенно по своей упрямости, а это может стать проблемой.


Раздумывая о предстоящей семейной встрече, своем оружии и спектакле я совершенно забыла об обычных мелких проблемах, поэтому была раздосадована, узнав на следующий день о самостоятельной по алгебре. Я мало открывала учебник в последние дни, а в школе не могла сосредоточится над тем, что изучали, поэтому совершенно ничего не понимала и тупо глядела в пустой листок, уныло опустив плечи.

Локки сидел близко, но я не могла его окликнуть и попросить помощи, так как у нас были разные варианты, да и миссис Доуэйн, наша преподавательница, слишком строго относилась к списчикам и могла забрать работу сразу же, как услышит перешептывания. Так что мне оставалось лишь пытаться воспользоваться уже изученным материалом, примерив старые формулы к этим примерам. Вот только в результате выходила полная чушь.

На середине урока, когда я уже почти сгрызла весь колпачок ручки, меня потянули сзади за кофту. Миссис Доуэйн как раз склонилась над классным журналом, поэтому я воспользовалась возможностью и повернулась к Крису. Но лишь мой рот открылся, чтобы сообщить, что я сама ни черта не понимаю, парень быстро произнес:

- Дай свой листок.

Я скорее механически, чем осознанно протянула ему свой лист с заданиями. Крис одним быстрым взглядом оглядел примеры, взял в руки карандаш и буквально пять секунд что-то чертил, низко склонившись, после чего быстро всучил листок мне и повернул меня за плечи к моей парте. Тут же миссис Доуэйн подняла голову, прищурено, поверх очков, поглядела на ошарашенную меня, секунду посверлила взглядом, и обратно вернулась к заполнению журнала.

Из легких вырвался облегченный вздох. Разровняв успевший скомкаться лист на парте, я посмотрела, что же там начертил мне Крис. Немного кривовато из-за спешки, там были на половину решены все примеры - осталось только решить оставшиеся упрощенные примеры.

Я была вконец озадаченна и уже хотела было обернуться к парню с вопросами, но он сильно пихнул меня между лопаток, а в следующую секунду учительница громко закашлялась, привлекая к себе внимание. Она даже немного привстала, серьезно глядя на меня. Почувствовав, что могу лишиться контрольной работы, я тут же опустила голову над своим листком. Положившись на удачу, я стала переписывать ручкой то, что написал Крис и решать примеры до конца. Дожили, я списываю у Криса! Что дальше? Моральные наставления от Рейна? Час от часу не легче.


Сразу по звонку все наши работы были отобраны. Лишь когда миссис Доуэйн вышла из класса я позволила себе повернуться к Крису и наконец-то узнать, что же все-таки только что произошло. Но меня опередил Локки.

- Ну как? - поинтересовался он, подойдя к брюнету.

Крис самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку стула.

- Как семечки щелкать, - хмыкнул он.

- Я же говорил, что тут ничего сложного нет. Нужно было просто включить логическое мышление.

- Ага. Только все равно для меня эта наука остается бессмысленной и ненужной.

Локки тяжело вздохнул, закатив глаза.

- Ладно, пусть так. Главное, что я свою задачу выполнил и потянул тебя. Больше от меня ничего не требуется.

- Ну за это... - Крис заерзал на стуле, - сп...

- Что?

- Спа... спси...

- Я не слышу.

- С... Да черт подери, спасибо! Вот! Доволен?!

- Вполне, - широко улыбнулся Локки.

Он отошел, и я не сдержала смешка, глядя на возмущенного и смущенного Криса.

- Неужели так сложно было сказать спасибо?

Крис гневно зыркнул на меня и пробурчал:

- Я не просил, чтобы мне помогали - это принудительно было. И вообще, сама говори спасибо, я ведь тебе помог.

- Спасибо, - без заминки произнесла я, но парню от этого легче не стало.

Мужчины с уязвленной гордостью еще хуже обиженных женщин.

- Я вчера говорила с мамой на счет вашей встречи, - попыталась я отвлечь парня. - Она пока не знает, когда лучше это сделать, но нам нужно будет заранее все обговорить и подготовится.

- Окей, окей, разберемся - отмахнулся Крис.

Видя, что настроение у него не расположено к разговору, я не стала продолжать.


После уроков, как и было установлено, наш класс всем составом остался на репетицию. За несколько минут мы отодвинули парты к стенам класса, освободив центр для удобства и стали дожидаться мисс Фер. Она почти тут же явилась с копиями сценария сценки в руках, которые раздала всем действующим лицам.

- Итак, - начала она встав перед нами. - Вчера я долго думала о том, как лучше будет подать эту историю зрителям, и поняла, что мы упустили главный момент. У персонажей этой истории почти нет слов, текст написан как пересказ событий от третьего лица. Так что лучше всего нам будет выбрать еще и рассказчика, который будет стоять на краю сцены или где-то за кулисами, читать историю, а актеры по ходу дела будут воспроизводить действия на сцене. В этом случае нам может даже музыка и не понадобится. Но рассказчик должен будет с эмоциями читать текст, мастерски орудовать интонациями и владеть хорошей дикцией. Кто у нас хорошо читает из тех, кто еще не задействован в сценке?

Ученики начали вопросительно переглядываться, пожимая время от времени плечами. Роль рассказчика, хоть и не броская, но ответственная, так как любая заминка или ошибка может озадачить зрителя или даже вызвать смех. Да и сам рассказчик может сбиться, если его что-то насмешит, либо если просто задумается.

- Что, никто не хочет? - подняла брови мисс Фер. - Ну ладно, тогда выберем из второстепенных актеров.

Она окинула взглядом ангелов и братьев демоненка, и, прекрасно осознавая причину, я не удивилась, когда её глаза остановились на мне.

- Мио, ты ответственный человек и у тебя громкий низкий голос. Возьмешься за это?

Что ж, это не так страшно, как главная роль, и бегать по сцене, с вечным страхом поскользнуться, мне не придется.

- Да, - кивнула я.

Губы мисс Фер растянулись в удовлетворительной улыбке.

- Отлично! - Она обернулась к остальным. - А теперь давайте попробуем сыграть по сценарию, который я вчера набросала, и посмотрим, как много это займет времени и не нужно ли будет что-то добавить или забрать. Все главные актеры - готовьтесь. Мио, читай. В сценарии зазначено, когда тебе нужно будет делать паузы.

Я кивнула, развернула сценарий и, сделав глубокий вздох, начала с интонацией читать:

- Когда-то давно, в те времена, когда человек лишь...

На моментах, где должно было произойти какое-то определенное действие, моя речь перерывалась, и актеры безмолвно играли свои роли. Мы не слишком уделяли внимание игре и искренности, а просто делали действия, глядя в сценарий и попутно слушая наставления мисс Фер. Это были всего лишь пробы, так что некоторые детали мы просто пропускали со словами: "тут и так понятно, давайте дальше".

В общей сложности наша сценка длилась почти десять минут - как раз для конкурса, поэтому добавлять и вырезать мы ничего не стали. Вот только, так как я изменила свою роль, место ангела освободилось, и на него взяли другую девочку - Джейни. Из-за недочета сценариев на всех не хватило и миссис Фер пришлось отдать Джейни свой примерник.

- Так, а ну кто-то по быстрому сгоняйте к ксероксу и сделайте мне одну копию сценария, - велела преподавательница.

Чтобы немного передохнуть и отвлечься от игры я первой вызвалась это сделать и, прижав к груди свой примерник, быстрым шагом вышла из класса. Странное чувство облегчения накатило, когда я шла по пустому коридору. После заполненного класса мне, выражаясь фигурально, стало легче дышать.

Ксерокс находился в библиотеке, что была довольно далеко от нашего класса, но я позволила себе немного замедлить шаг и насладится успокоительным одиночеством.

Дойдя до библиотеки и сделав копию сценария, я вышла обратно в коридор и, пройдя несколько метров, остановилась, услышав вдруг зазвучавшую музыку из класса напротив. Через пару секунд музыка замолкла и, не успела я опомниться, как дверь кабинета распахнулась, и оттуда прямо мне навстречу выскочил какой-то ученик. Не глядя вперед, он тут же врезался в меня.

- Опа, народ, - воскликнул он куда-то в глубь класса. - У нас тут шпион!

- Что?! Да я просто...

Фразу мне не дали закончить с восклицаниями выглянувшие две головы из-за спины парня: одного я, как и первого, не знала, а второго знала лучше, чем хотелось бы.

- Какие люди! - во все тридцать два улыбнулся Гримм. - Мио, не хорошо подслушивать репетиции других классов.

- Да я и не собиралась! - в конец смущенная, вспылила я. - Просто мимо шла и услышала музыку. Мне совершенно не интересно, что вы там делаете.

Два незнакомых парня переглянулись, с наигранной подозрительностью прищурив глаза.

- Ну, ладно, - протянул один. - На первый раз простим. Тем более, - он всмотрелся в слова на верхнем листе, кипу которых я держала в руках, - классы со сценками нам не опасны, идею не украдут.

- Это смотря какая сценка, - пожал плечами второй. - Вот если они используют...

- Тихо, - притворно ужаснувшись, шикнул на него первый. - Сейчас все разболтаешь.

Второй тут же закрыл рот и рукой изобразил замок на губах.

Грим засмеялся и, затолкав смешно брыкающихся парней обратно в класс, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

- Школьники подростки, - покачал головой он, когда мы остались одни в коридоре. - Сколько не нахожусь в этой школе, все сильнее убеждаюсь, что из всех социальных ветвей общества на протяжении столетий именно школьники не меняются - они все такие же раздолбаи.

- Но тебе, как я вижу, весело, - приподняв бровь, хмыкнула я.

- Естественно. Помогает отвлечься от более важных дел.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль, как можно незаметно выудить нужную информацию от Грима, и я, навострив уши, как бы между прочим спросила:

- Так значит, будешь брать участие в конкурсе? У вас же, демонов, вроде какие-то злобные дела запланированы.

- Злобные дела требуют времени, так что на конкурсе я успею повеселиться.

Мысленно я возликовала. Значит, Крис был прав и месяц у нас точно имеется в запасе.

- Оу, понятно. Твой класс делает музыкальный номер?

- Да, но, - он поднес палец к губам. - Какой именно - сюрприз. Скажу лишь, что пора уже вашей школе немного встряхнуться.

- И эту идею своему классу подал ты, я права?

Грим самодовольно улыбнулся и хлопнул меня по плечу - вышло сильнее, чем рассчитывалось.

- Что поделать, я самый веселый демон на свете!

Захохотав во весь голос, он вернулся обратно в класс, захлопнув дверь за собой. После громких воодушевленных восклицаний оттуда вновь начала доноситься музыка.

Похоже, глубокие тяжелые вздохи уже скоро войдут у меня в привычку.

- "Вельзевул действительно такой... легкомысленно-радостный, или это у Грима индивидуальные качества?" - мысленно спросила я, обращаясь не к кому иному, как к Лилит, когда возвращалась к своему классу.

- Насколько я знаю по своим воспоминаниям из Бездны, то он действительно такой, но без явных человеческих эмоций, которые Гримуальд приобрел, пребывая в этом мире, - ответила демоница вполне дружелюбным тоном, без тени прошлой иронии и издевки. Все таки, наш тайный уговор принес свои плоды.

- "Это плохо?"

- Для вас, людей, нет. А вот для него, как для демона, это может плохо обернуться. Люди слабы в своих чувствах, а демон не должен знать слабости. Хотя, как я вижу, пока что эта человечность всего лишь маска, скрывающая настоящего Вельзевула. Но маска, слишком сильно приставшая к его лицу.

Я уже дошла до дверей кабинета, поэтому на мгновение остановилась и задумчиво протянула:

- "Возможно, это нам на руку".

Отзвучавшее слово нам оставило во мне двоякое ощущение. Похоже, я еще окончательно не привыкла к новому положению. Лилит почувствовала мое внутреннее замешательство и насмешливо хмыкнула.

- Возможно.

Поняв, что она больше ничего не собирается сказать, я вошла в класс.


* * *

Встреча моих родителей с Крисом была назначена на вечер субботы. Это пройдет в виде простого, немного праздничного ужина. Все дни перед событием мама проходила в воодушевленном настроении, вечно что-то убирая, готовя, думая. Я пыталась успокоить её утверждениями, что Крис уже сто раз бывал у меня дома и видел бардаки похуже. Но на маму это не действовало. Отец был задумчивый и какой-то рассеянный. Дейзи же, которая только недавно узнала, кто именно должен прийти к нам и что это не просто какой-то друг её сестры, почему-то стала раздраженной. Этого никто не мог понять, а сама девочка отказывалась о чем-либо говорить. Меня её поведение взволновало, но я понадеялась на здравомыслие Криса и его обещание никак не реагировать на вспыльчивость сестры.

По стечению обстоятельств за час до многообещающего ужина я находилась в особняке умерших, поэтому домой я вернусь вместе с Крисом. Он, казалось, совершенно не нервничал по поводу предстоящего и лишь иногда огрызался на мои слишком активные настояния вести себя как можно благоразумные и дружелюбнее. Мелори разделяла мое волнение и так же мимолетом бросала Крису замечания по поводу его излишней легкомысленности, выбору одежды и непричесанным волосам. Рейн несколько раз подколол Криса из-за этого, но, когда тот, в конец разозлившись, стукнул его в плечо, Рейн фыркнул и заткнулся.

- Да хватит уже! - воскликнул Крис, отмахиваясь, когда Мелори с решительным видом подошла к нему с расческой. - Наряжаете меня как на свадьбу!

- Если все пройдет отлично, и на свадьбу нарядим, - хихикнула женщина, проведя расческой по хвосту своих волос.

- Да ни в жизнь, - пробурчал в ответ парень.

Меня это должно было бы задеть, но я лишь устало закатила глаза и поднялась с кресла.

- Ладно, хватит. Идем уже.

- Ну наконец-то!

С громким раздраженным топотом Крис вышел из гостиной. После этого в комнате воцарилась секундная тишина, которое нарушило веселое хихиканье Роуз, что до этого играла со свой куклой на медвежьей шкуре перед зажженным камином. Это было самым излюбленным её местом во всем особняке.

От звуков этого смеха, словно по нажатию волшебной кнопки, лицо Мелори мгновенно просияло и расслабилось.

- Он смешной, - хихикнула девочка и вдруг осекнулась, дотронувшись до своего живота, после чего глянула на женщину. - Мамочка, Роуз голодная.

- Ох, прости, из-за этой возни я совершенно забыла тебя покормить! - охнула Мелори, подойдя к Роуз и за руку помогая ей встать.

Тут Рейн дернул меня за рукав и, повернувшись, я встретилась с его озадаченным лицом. И осознала, что только что услышала.

Мелори подняла Роуз на руки, словно маленькую перинку, и обернулась к выходу. Заметив наши ошарашенные взгляды, она сначала удивленно заморгала, после чего, осознав причину нашего состояния, неловко отвела глаза.

- Эм... мы пойдем.

С опущенной головой она поспешила покинуть комнату.

- Не нравится мне это, - нахмурился Рейн, когда мы остались одни. - Данте был прав, они слишком сильно привязались друг к другу. Еще не хватало, чтобы Мелори её доченькой называла.

- Это понятно, но, - я заколебалась, - вы слишком строги к ним обоим. Мелори женщина, и как любая другая она хочет быть матерью. Пусть и не настоящей.

- А ты знаешь, что становится с матерями, которые теряют своих детей?

Я не хотела осознавать ответ на этот вопрос и просто вышла из комнаты, догоняя Криса.

Он стоял у ворот особняка, ожидая меня.

- Можно было и побыстрее, - с раздражением буркнул он и, не дожидаясь когда я подойду, вышел на дорогу.


К моему дому мы подошли как раз вовремя.

- Помни все, что я тебе сказала. Не хмурься, будь приветлив, не реагируй на раздражительность моей сестры, сначала думай, а потом говори...

- Да, да, да, знаю, пошли.

Я решительно расправила плечи и нажала на кнопку входного звонка.

- А еще улыбнись.

Крис издевательски скривил лицо, но как только за дверью прозвучал быстрый топот и щелчок открываемого замка, его губы тут же изобразили самую приветливую улыбку, которую я видела за все время у него. Возможно, все пройдет действительно хорошо.

Дверь широко отворилась и пред нами предстала Дейзи, воинственно расставив ноги и нахмурив брови. В розовом рюшечном платьице, которое наверняка заставила её надеть мама, это выглядело слишком комично.

Показалось мне или нет, но со стороны Криса послышался еле сдерживаемый смешок.

- А ты не врала, - тихо прошептал он, наклонившись ко мне. - Она действительно твоя копия.

- Ну привет, Кларк, - процедила девочка сквозь зубы, заставив парня буквально подавится от смеха.

- Его зовут Крис, Дейзи, - с ласковой улыбкой поправила я, пытаясь отдавить пяткой ногу Криса, но это его лишь сильнее смешило.

- Имена ништожеств тяжело запомнить, - фыркнула в ответ сестра.

- Во-первых, ниЧтожеств, а во-вторых, мама права, тебе действительно нужно поменьше смотреть телевизор.

Крис уже двумя руками закрывал рот, пытаясь не засмеяться во весь голос.

- Дейзи! - послышался взволнованный голос матери из глубин дома, а через секунду она уже подбежала к нам. Крис, как мог, попытался принять серьезный вид.

Мама подняла на него глаза и поднеся руку к лицу, залилась румянцем. Я удивлено подняла брови и искоса поглядела на парня. Реакция матери стала понятна, из-за Дейзи Крис слишком сильно развеселился и не мог скрыть широкой улыбки, которую очень нечасто увидишь на его лице, и через которую активно проступало свойственное умершему очарование.

- Ох, вы уже пришли, - совсем по девичьи хихикнула мама. - Идем, ужин как раз готов.

Она пропустила нас в дом, за локоть оттянув брыкающуюся Дейзи. Когда мы разулись и сняли верхнюю одежду, мама протянула Крису руку.

- Я мама Мио, Джоанна. Очень рада тебя видеть, Кристофер.

- Крис, - поправил он, пожав маме руку. - Я тоже рад с вами познакомится, миссис Лоуренс.

Мама хотела было что-то сказать, но Дейзи отвлекла её, начав тягать за юбку.

- Ох, милая, веди себя культурней! - упрекнула её женщина, взяв за руку и выведя вперед. - А это Дейзи. Ты прости за её поведение, она почему-то очень разозлилась, узнав, что ты должен к нам прийти.

Крис опустился на корточки перед девочкой, внимательно вглядевшись ей в лицо. Это смутило Дейзи, но она не отвела прожигающего взгляда от парня.

- Дейзи. Какое неподходящее имя для такой непослушной девочки.

Сестра вспыхнула и со злостью толкнула маленькими ручками Криса, от чего тот чуть было не завалился назад, после чего вырвалась от матери и побежала по лестнице на второй этаж.

Я заметила, как раздражительно дернулась у Криса бровь, но он постарался удержать на лице улыбку, хотя теперь она не выглядела настолько приветливой.

Поднявшись, он заметил взволнованное лицо моей матери и утешительно засмеялся.

- Не волнуйтесь, у меня кузен с точно таким же характером.

Мы заранее условились, что Рейн будет его кузеном, Мелори и Данте - тетей и дядей, а Роуз - их удочеренной дочерью, то есть его новой сестрой.

Маму его слова немного успокоили. Она нетерпеливо хлопнула в ладони.

- Ну что ж, идем на кухню!


Хотя мама и сказала, что это будет небольшой ужин, все же наш стол оказался просто заваленным едой. Благо, он был небольшой, а не то можно было подумать, что тут должны будут поесть человек десять. Отец стоял возле стойки, спиной к нам, и нарезал хлеб. Услышав шаги, он обернулся. Довольно забавно было наблюдать его серьезно настроенное, от чего немного нахмуренное, выражение лица и сверкнувшей нож в руке. Но, завидев Криса, он тут же попытался переменится в лице, и, так как кухня у нас была небольшая, ему достаточно было сделать один шаг чтобы обнять меня, а после подать руку парню в знак приветствия. По невнимательности он подал ему руку с ножом, что немного озадачило Криса. Отец, заметив свою оплошность, добродушно засмеялся и протянул свободную руку.

- Прошу прощения. Сам понимаешь, отцовские нервы.

Я заранее предупредила Криса о специфическом голосе папы, поэтому он лишь слегка приподнял брови, услышав сухую хрипоту, но не убрал улыбки.

Они обменялись рукопожатиями.

- Приятно познакомиться, мистер Лоуренс.

- И мне приятно. Хватка у тебя крепкая! Только вижу, вы замерзли с улицы. Джо, - обратился он к матери. - Приготовь детям чаю, они просто окоченели.

- Сейчас все будет, - кинула мама через плечо, поспешно вытирая столешницу. - Садитесь за стол.

Когда мы садились, я мельком глянула на Криса и два раза коротко кивнула ему, дав понять, что все пока идет хорошо.

- А где Дейзи? - поинтересовался отец, оглядываясь.

Мама тяжело вздохнула.

- Убежала наверх. Не пойму, что с ней не так.

- Ничего, спустится, как проголодается.

- Может пойти за ней?

- Не нужно. Наверняка как всегда заперлась в шкафу, поснимав всю одежду с вешалок.

Через пару минут чай был готов, мама села за стол и мы приступили к ужину. Крис ловко похвалил мамину фаршированную рыбу, и та, на радостях, подложила ему еще один большой кусок. Я применяла свою недавно придуманную технику питания и следила за тем, как ели остальные, чтобы не создалось ощущение, что я кушаю слишком мало или слишком много.

Вскоре завязалась беседа. Мама спрашивала Криса о его семье, и парень уверенно выдавал ей ту историю, которую мы с ним недавно придумали. Все было просто: его родители и родители его кузена Рейна погибли в автокатастрофе, когда оба парня были еще младенцами. Они ехали на отдых, а детей оставили родственникам. После трагедии парни остались жить у своих бабушки с дедушкой в деревне. Но старики были слишком ворчливыми, поэтому, как только выдалась возможность, дети переехали со своей тетей Мелори, - дочерью стариков, - в Спрингс, которая нашла тут работу. Вскоре Мелори повстречала одного мужчину из богатой семьи и переехала к нему в особняк, который по наследству перешел ему вместе с немалым капиталом. Так как Мелори очень любила Криса и Рейна, она попросила своего жениха, Данте, взять их с собой в особняк. Мужчина согласился и с того времени они вчетвером живут вместе. Молодожены приняли братьев как своих детей, поэтому те жили счастливо и без забот.

Эту историю родители проглотили целиком.

- Так печально, - вдруг вздохнула мама. - И неужели ты не скучаешь за своими родителями?

- Я их совершенно не помню, так что даже не понимаю, за чем могу скучать, - ответил Крис с улыбкой, хотя я заметила, что его рука, покоившаяся на столе, вздрогнула. - Как и мой брат. Нас все вполне устраивает. Мелори и Данте обеспечивают нас и, в случае чего, готовы дать нам безбедное будущее. А недавно они удочерили восьмилетнюю девочку, так что теперь у нас есть маленькая сестра.

- Удочерили? Какие хорошие люди, - произнесла мама.

Крис немного замялся.

- Ну, да в общем.

Его неуверенность и заминка при ответе насторожили внимание родителей, и по их глазам можно было понять, что они догадались, почему удочерение, и поэтому не задавали вопросов о родных детях.

Потом разговор перешел в более непринужденное русло и затрагивал менее опасные вопросы, такие как интересы и школа. Когда с основными блюдами было покончено и мы принялись за чай со свежеиспеченным черничным пирогом, родителям вдруг приспичило вспомнить мое детство и, как это обычно бывает при семейных разговорах, самые мои неудачные и комичные поступки. И все было бы терпимо, если бы Крис, расслабленный после длительной беседы, не взялся активно отвечать и задавать вопросы родителям по поводу моего младенчества, при этом совершенно не скрывая насмешку во взгляде.

Я же просто закрылась от них всех за кружкой чая в руках и постаралась не вслушиваться в причины их особо бурного смеха. Пока все идет хорошо - а это главное. Но терпение понемногу испарялось, давая место стыду и смущению.

Благо, вскоре беседа была перервана вошедшей в комнату Дейзи. Малышка обидчиво дула щеки, прищурив покрасневшие глаза. Наверное, обиделась, что никто за ней не поднялся.

- Пришла наконец-то, маленькая проказница, - с ласковой укоризненностью произнесла мама.

Дейзи что-то промычала под нос и, с высоко поднятой головой, прошествовала к столу. Но там остались лишь остатки былого ужина, скинутые в несколько общих тарелок, чтобы освободить на столе место тарелке с пирогом. В её больших глазах тут же выступили слезы досады и огорчения.

- Так, тихо! - резко сказала мама, предчувствуя надвигающийся поток слез. - Мы оставили тебе по кусочку из каждого блюда и пирог, так что не смей реветь.

Подбородок девочки задрожал, но она послушно вытерла рукавом кофты, что оказалась натянутой поверх платья, глаза, и потянулась за кусочком курицы, что лежала на тарелке ближе всего к девочке. Но по маленьким пальчикам тут же несильно ударила мамина рука.

- Нет. Сначала помой руки. Смотри, ты вся пыльная! Опять сидела в шкафу!

Слезы тут же брызнули из глаз Дейзи.

- В этом доме легче умереть, чем поесть! - выкрикнула она и хотела опять рвануть прочь, но я ловко поймала её за руку.

Естественно, её попытки вырваться были безрезультатны.

- Ану успокойся, - серьезно произнесла я, чуть повысив голос. - Хватит вредничать и послушайся маму. На тебя никто не кричал и не ругал, так что перестань вести себя так. Ты убежала, когда мы только сели кушать, так что сама виновата, что осталась ни с чем.

Дейзи в возмущении сжала губы, словно вот-вот собиралась на меня накричать, но так ничего и не сказала. Через пару секунд она обессилено опустила плечи. Я, не теряя бдительности, ослабила хватку. Девочка аккуратно высвободилась, послушно подошла к крану, подставив под ноги табуретку, ополоснула руки, взяла чистую тарелку и вилку, что стояли возле умывальника, и вернулась. Она жестом попросила меня отодвинуться от стола, после чего взобралась мне на колени, поставила свою тарелку возле моей, наложила туда курицы и принялась есть. Все эти действия она выполнила в покорном молчании.

Все были слишком сильно удивлены её поведением, что не стали ругать, когда она взобралась на меня. Я так же не хотела будить бурю, поэтому не выразила недовольства девочке.

Постепенно беседа возобновилась. Мы просидели так еще примерно полчаса, после чего телефон Криса вдруг зазвонил. Он глянул на меня, и я поняла, что это был Рейн. Если точно, то он должен был позвонить еще часа два назад, но, видно, сам парень не считал это такой уж важной обязанностью. Ну а мы забыли об этом, так как ужин проходил на удивление хорошо.

-Прошу прощения, но мне уже нужно идти, - извиняющимся тоном обратился Крис к моим родителям после короткого разговора по телефону.

Мама и отец обменялись раздосадованными взглядами.

- Жаль, - выдохнул отец. - Было приятно c тобой поговорить.

- Мне тоже, мистер Лоуренс.

Мы вчетвером встали из-за стола и вышли в коридор.

- Очень приятно было с тобой познакомится, - улыбнулась мама, обняв Криса. - Это утешение для нас знать, что наша дочь в надежных руках.

Потом она как-то грустно глянула на папу, который в ответ поджал губами, после чего резко отвела взгляд и попыталась принять беззаботный вид.

Я все это заметила, но ничего не сказала, лишь взяла во внимание.

Вдруг прямо перед нами возникла малютка Дейзи. Она гневным взглядом впилась в озадаченного Криса и прожигала его до тех пор, пока я не взяла парня за рукав и не потянула к выходной двери.

- Я провожу Криса, - бросила я через плечо.

- До свидания, мистер и миссис Лоуренс, - воскликнул он у самого порога. - Пока, разбойница.

Дейзи шумно и с возмущением вздохнула.

Её ответ мы так и не расслышали, так как я, захлопнув дверь, быстро потащила Криса по улице. Примерно через сто метров мы остановились.

- Ну наконец-то! - выговорил брюнет, присев, словно из сильной усталости. - Замечу, что твоя сестра просто ужас. Рейн рядом с ней выглядит вполне благоразумным человеком.

- Она ребенок, - пожала плечами я. - Просто немного разбалованный.

- Немного - слабо сказано. А вот твои родители нормальные люди, я думал, будет похуже.

- Я тоже думала. Но все прошло гладко. Даже слишком.

Крис глубокомысленно хмыкнул на это и выпрямился.

- Ладно, тогда я пойду уже. Оказывается, Рейну действительно нужно, чтобы я пришел, а про фиктивный звонок он вообще забыл.

- Окей.

Когда мы уже расходились, он вдруг окликнул меня.

- Кстати, на завтра ничего не планируй.

Я остановилась и удивленно развернулась.

- Почему?

- Примерно в обед мы все соберемся в подвале, и будем заключать договоры с нашими демонами.

После чего махнул рукой на прощание и удалился.

Примерно минуту я простояла посреди почти пустой улицы, оцепенев в замешательстве. Нужно было срочно что-то придумать. Лучше, чтобы они не узнали, что я уже заключила договор с Лилит, иначе по любому всплывут условия сделки, которые мне совершенно не хотелось раскрывать другим. Иначе они посчитают, что я уже полностью потеряла голову, а Крис... даже не хочу думать, что он сделает, если узнает.

Медленно развернувшись, я не спеша направилась обратно домой, размышляя на ходу.

Если мы должны будем вместе заключать перемирие с нашими демонами, значит, ожидается, что наши демоны будут говорить публично, чтобы и остальные умершие их слышали. Лилит не лжет, поэтому нужно будет придумать, как изобразить наше перемирие, не солгав, что оно лишь только заключается. Но на мне нет запрета, поэтому я могу свободно лгать. Вот только как именно?

- "Лилит", - мысленно позвала я, отчаявшись за неимением идей.

- Твоя ложь бессмысленна. Скажи правду и все решится, - отрезала она тут же.

- "Но условия сделки..."

- Скажи им лишь некоторые, об основном умолчи. Пусть думают, что я помогаю тебе в обмен на расправу с Беатрисс, моей главной соперницей. Остальное им знать не нужно. А когда и то поймут, будет уже слишком поздно.

- Да... - от задумчивости я произнесла это в голос. - Наверное, так будет лучше. А когда мы испробуем выполнить твою часть сделки?

- Как раз завтра и попробуем. - Тут я почувствовала, как её губы расползаются в усмешке. - Мне самой не терпится узнать, что же из этого выйдет.

- Как и мне, - нахмуренно пробубнила я, открывая дверь дома.

В коридоре, словно никуда и не уходила, стояла Дейзи, выжидающе глядя на вход. И как только я зашла, она тут же бросилась вперед и, заключив в крепкие объятия мои ноги, уткнулась щекой в бедра.

Я совершенно не понимала причину её поведения, и постаралась аккуратно оторвать от себя девочку, после чего присела перед ней и ласково улыбнулась, увидев обиженную грустную мордочку.

- Ну что с тобой, цветочек? Почему ты так грубо вела себя перед Крисом?

Дейзи поджала губы, от чего на подбородке выступила россыпь маленьких ямочек. Она схватила мою руку и прижала к себе.

- Он важнее тебе, чем я, - вымолвила она, пытаясь не расплакаться. - Он заберет тебя, и ты больше не будешь играть со мной. Я твоя сестра, но его ты любишь больше.

- Еще месяца не прошло с нашей встречи, неужели ты уже успела принять меня, как свою сестру? - спросила, чуть удивившись, я и притянула девочку к себе. - Не бойся, я тебя тоже очень сильно люблю. - После чего чуть слышно добавила, - возможно, семья единственное, что я еще могу по настоящему любить.

Дейзи не поняла моих последних слов, и просто обняла мою шею своими маленькими ручками. Она меня действительно любит, пусть и любовь эта по-детски эгоистична. А я радуюсь, чувствуя рядом биение сердца человека, столь схожего на меня, словно мне удалось встретиться с самой собой. Словно Бог решил сделать эксперимент и создать двух абсолютно одинаковых людей, дав одному радость и родителей, а второму одиночество и испытание смертью, дабы потом увидеть, что случится с ними обоими. Не смотря на это, я была счастлива за Дейзи, хотя сама со своей судьбой столкнулась, когда была старше её. Возможно, я ошиблась, и её роль в этом жизненном спектакле совершенно другая, не такая радужная, но мне хочется верить, что она "лучшая" версия меня, которая своим характером выборет свое место под солнцем. Жаль только, что я не смогу видеть этого, так как...

- Мио, а ты будешь мне звонить, когда мы уедем? - вдруг заговорила Дейзи, перерывая мои размышления и вводя в ступор.

- О чем ты?

- Ну, когда мы вернемся в Австралию. А летом приедешь к нам? Там намного красивее, чем тут...

- Постой, постой, - я в замешательстве отстранилась от девочки. - Вы уезжаете? Когда?

- Еще точно не известно, - ответил мне грустный женский голос.

Подняв глаза, я увидела маму, стоявшую возле кухни. Она горько улыбалась, глядя в пол и сжав руками подол фартука.

Я поднялась и в нерешительности подошла к матери, словно боясь её спугнуть.

- Мы хотели тебе рассказать, но не знали, как это сделать, - продолжила она, опустив голову. - В Австралии осталась наша жизнь, которую мы просто не можем бросить: дом, работа, друзья. Все то, что мы с таким трудом строили десять лет.

- А как же я? - Из-за такого потрясения мне даже не удалось нормально голос повысить. - Я же только встретилась с вами, и вот вы опять бросаете меня?

- На самом деле мы хотели взять тебя с собой. С такой надеждой мы жили до этого вечера. Но сейчас я поняла, что вся твоя жизнь здесь, в твоих друзьях, школе и любимом человеке. Ты не согласишься с нами уехать, сколько бы мы не просили, верно?

- Ну конечно нет! - воскликнула я.

У мамы на глаза навернулись слезы. Я смотрела на неё, чувствуя нарастающую в груди боль, ощутив руки подбежавшей сзади Дейзи, и с ужасом поняла, что не могу разозлиться. Все мои чувства в конечном счете сводились лишь к замешательству, непониманию, недоверию, обиде, но только не к злости, не к желанию оспорить решение родителей, попытаться переубедить их. Та маленькая часть разума, которая уже успела осмыслить происходящее, сейчас заставила меня понять всю безысходность положения. Я потеряю родных еще раньше, чем надеялась. А они попрощаются со мной, не подозревая, что в последний раз.

- Когда? - лишь смогла выговорить я, сдавленная изнутри тупой болью.

- Мы думаем, что после Рождества, - тихо ответила мама. - Но если сложатся обстоятельства, то и раньше.

- Обстоятельства, - отвращено хмыкнула я. После чего, пересилив себя, глянула на мать. - Ничего, я понимаю, не маленькая уже. Ваше место там, а мое здесь. Так было всегда. Я же всегда только надеялась на то, что когда-то встречу вас, поэтому должна благодарить судьбу и за эти короткие дни.

И прежде чем смогла это понять, я уже бежала по лестнице наверх, в свою комнату, лишь бы скрыться от всего этого, и не позволить себе пожалеть о том, чего уже не изменишь, не позволить себе бессмысленно колебаться у самого края пропасти, когда уже сделала решительный шаг в её бездну.


В эту ночь я в очередной раз сокрушалась, что не могу уснуть, ибо каждая минута бодровствования значила новую минуту мышления.

А все мои мысли в данный момент неустанно и неотступно сводились лишь к одному - я опять потеряю своих родных.

Все десять лет нашей разлуки слишком сильно разделили нас: у них есть своя жизнь, а у меня своя, и они обе слишком сильно различаются друг от друга, чтобы быть соединенными. В большинстве своем причиной этого есть мое проклятие, которое лишает меня возможности по-настоящему насладиться присутствием родной души, радостью воссоединения с семьей. И даже будь у меня возможность прожить еще несколько лет, мне все равно рано или поздно пришлось бы покинуть их, так как раскрытие тайны привело бы к катастрофическим последствиям, которых ни в коем случае нельзя допустить.

Да, они должны уехать, так будет лучше для всех. Нужно лишь постараться продержаться до этого момента, чтобы родители не возвращались домой облаченные в черное...


* * *

На следующее утро я как можно раньше вышла из дому, чтобы по возможности избежать неловкой атмосферы, царившей между мной и родителями после вчерашней новости. Мотивируя свой уход походом в магазин с последующим визитом к подруге, я попрощалась с домашними и неспешно зашагала к особняку умерших. Там в это время все были заняты обычными будничными делами: Данте убирал, Мелори ухаживала за только что проснувшейся Роуз, Рейн рисовал в своей комнате, а Крис читал в своей. Фёрт нигде не было видно.

Моему раннему приходу все удивились, но я сказала, что просто хочу по возможности пораньше начать задуманное, чтобы пораньше и закончить. Моя идея была встречена позитивно, и уже через два часа мы собрались в подвальной тренировочной комнате, оставив Роуз наверху на попечении пришедшей Фёрт.

Когда все было готово, Мелори встала перед нами четырьмя и обвела серьезным вопросительным взглядом. Мы кивнули головой, показывая, что готовы начинать.

- Ну что ж, - в легкой нерешительности начала женщина. - Я много думала над тем, как лучше будет провернуть эту затею, чтобы не ошибиться. И пришла к выводу, что самым верным будет пробудить наших демонов по очереди, чтобы он напрямую общался с нами, а мы уже будем сами с ним разговаривать. Таким образом, шансы на то, что он обхитрит своего носителя касательно уговора, значительно уменьшатся. Четыре головы лучше, чем одна; носителю демона не придется решать проблему самостоятельно. Мы будем поддерживать друг друга и давать подсказки. Согласны?

Мы выразили свое согласие, а мне пришлось постараться, чтобы не выдать себя дрожью и волнением. Но, даже если это заметят другие, наверное, они просто подумают, что я слишком переживаю на счет договора.

- Ну тогда... - Женщина вдруг слегка наклонила голову, словно прислушиваясь, и сильно нахмурилась. - Ладно, я начну первой. - И тихо добавила. - Желание некоторых вырваться наружу слишком уж раздражающее.

После этого она на несколько секунд закрыла глаза. Эти секунды были невероятно долгими, на протяжении которых комната, погрузившаяся в гробовую тишину, вдруг стала казаться тесной из-за возникшего мрачного давления.

Наконец-то нахмуренный лоб женщины разгладился, кончики губ поднялись в странной полуухмылке, после чего веки медленно поднялись, открывая миру чисто алые, словно сама кровь, глаза с черными вытянутыми демоническими зрачками.

Взгляд, с которым взглянуло на нас это существо, обитающее в теле женщины, было непередаваемо в своем высокомерии и гордости. Ни один человек не может так смотреть.

Существо наклонило голову сначала влево, потом вправо, разминая поврежденную шею женщины, и потянулось, словно пробуждаясь ото сна.

- Сколько лет прошло... - прохрипело оно полуженским-полумужским двойным голосом. А после глубокого вздоха и рычащего выдоха, оно заговорило чистым мужским, леденящим голосом. - Так то лучше. Давненько я не ощущал власти над этим телом.

Демон тихо засмеялся, и я увидела, как лицо Данте похолодело от гнева.

- Не обольщайся, - процедил мужчина, на что Люцифер покачал головой.

- Не рекомендую тебе со мной спорить, Данте. Вам же еще предстоит меня уговорить. Не забывай, что я, в отличие от их демонов, - он кивнул в сторону меня и парней, - не могу выбраться на свободу, или даже попросту захватить тело Мелори. Я заперт в ней навсегда, мы неотделимы и не можем навредить друг другу. Так что мне нет смысла помогать вам, ибо я не могу её убить. Поэтому, - ухмылка демона стала еще шире. - вам остается лишь убедить меня оказать помощь. Положится на мое.... Как это называется? Ах, да, великодушие! Замечу, что Мелори пока не удалось этого сделать. Теперь ваша попытка, выдвигайте аргументы.

- Ты играешь с нами? - вспылил Данте, которого непомерно злила насмешка Люцифера.

- Вернее будет сказать, наслаждаюсь вашей кроличьей храбростью. Попросить помощи у врага, чтобы победить другого врага - на это способно лишь человеческое безрассудство. Забавно, но слишком интересно, чтобы лишать без внимания. Поэтому я вас выслушаю. С Мелори я почти пятьсот лет, и знаю все её действия наперед, но у вас есть шанс удивить меня. Найдите мне весомую причину того, чтобы я вам помог, и я сделаю это. А если не найдете, - глаза демона зловеще прищурились, - вы дорого поплатитесь за свою дерзость и ваши внутренние демоны станут более серьезной проблемой, чем наружные.


## Глава 19


Казалось, наше молчание лишь ускоривало течение времени. Люцифер не давал определенных сроков на раздумывание, но все же вечность это продолжаться не могло. Ни я, ни Крис, ни Рейн не решались произнести и слова, надеясь и ожидая действий Данте - единственного, кто по нашему мнению мог что-то придумать сейчас. Мы надеялись, что мужчина предвидел возможные действия демона и заранее припас несколько козырей в рукаве, но он молчал, гневно вперив взгляд в чудовище, занявшее тело Мелори. Он был поглощен злостью, что не давала ему трезво мыслить - это я поняла, глядя на его напряженное лицо и дрожащие руки, готовые в любую секунду взметнутся на встречу демону.

Люцифер глядел на Данте с презренной насмешкой, терпеливо ожидая его и наших действий. Его терпение и слишком мирное поведение лишь сильнее выбивало нас из колеи, пробуждая чувство подвоха и слепящую подозрительность.

Наконец-то Данте сделал глубокий напряженный вздох и, словно пересиливая себя, выговорил:

- Чего тебе конкретно от нас нужно?

Демон легко развел руками.

- Это вы мне должны сказать, что я могу от вас получить. Ты же знаешь, Данте, что со мной договориться будет сложнее всего. Я не могу пожрать душу Мелори и занять её тело, хотя и полностью освобожден в ней - причина этого даже мне не известна. Так что здесь вы ничего не можете мне обещать. Меня не может пожрать мой прототип, Алан, - и это лишь сильнее доказывает мою нерушимую связь с телом этой женщины и ею самой. Освободить меня может разве что её смерть, но и для меня это будет означать смерть, а я пока не настроен умирать. Но и положение мое меня не совсем устраивает, хотя я и долго мирился с ним. Так что вам придется хорошо постараться, чтобы убедить меня отдать Мелори свою силу.

- Она и так отлично ей пользуется, - бросил Данте.

Ухмылка демона стала шире.

- Самой мизерной частью, и то, лишь пока я ей это позволяю. Но я могу передумать, - он щелкнул пальцами, - и вот, в самый ответственный момент Мелори становится такой же слабой, как и простой человек. И в миг все ваши планы рушатся.

Данте гневно скрипнул зубами, еще сильнее разозлившись.

Но вдруг заговорил Рейн, привлекая к себе всеобщее внимание.

- Постой, - молвил он, слегка дрогнувшим от страха перед демоном, голосом, - если у Мелори отобрать силы - её легко убьют, а, значит, умрешь и ты. А ты ведь говорил, что не настроен умирать. Не сходится тут что-то.

Глаза Люцифера сверкнули алым огнем, засияв на секунду словно два пылающих огня, и под этим взглядом Рейн невольно отступил на шаг назад, вздрогнув всем телом, и опустил глаза вниз. Не так то легко выдержать демонический взгляд.

Кончики губ демона дрогнули, омрачив ухмылку.

- Верно, - ответил он похолодевшим голосом, хотя, казалось, невозможно быть еще холоднее, - я могу это сделать, но не стану подвергать себя опасности из-за такой ничтожной причины, как лицезрение вашего проигрыша. И все равно, когда настанет критический момент, я в ответе лишь за сохранность тела Мелори, и лишь его буду спасать, даже если для этого нужно будет пожертвовать всеми вами.

Эта новость нас не утешила. Мелори в любом случае могла надеяться на кое-какую поддержку своего демона, но нам нужна была командная работа, иначе все будет напрасно.

- А если в обмен на твою силу мы пообещаем убить Алана? - вдруг произнес Крис.

Ответом ему был короткий, но пробирающий до самых костей леденящий смех демона.

- Наивный глупец. Ты должен будешь благодарить своего Бога если только сумеешь коснуться пальцем Алана, а на победу над ним ты можешь уповать разве что лишь в своих фантазиях. Молись, чтобы ваши клинки не сошлись вместе, иначе ты падешь еще до того, как успеешь это осознать. И я знаю, о чем говорю, ибо он - это я; а я - это он.

- Но все же вы враги, - осмелилась произнести я, что стоило мне немалых усилий.

- Соперники, - сказал демон, даже не глянув на меня, за что я премного благодарна. - Не забывайте, что мы все части единого целого. Но все же лишь одна часть может надеяться на выживание, так как наше задание велит нам пожирать друг друга, подпитываться силой, чтобы исполнить великое предназначение. Наша цель едина, но достижение её одной из частей, значит проигрыш для другой, а мы слишком индивидуальны, чтобы смирится с простым пониманием достижения нашего всеобщего блага. - Внезапно демон замолчал, опустив голову и коснувшись пальцами лба, задумчиво хмыкнул. - Вам повезло. Мое длительное заточение и ограничение в общении с внешним миром развязало мой язык, и я делюсь информацией, которую вряд ли сообщил бы при других обстоятельствах. Это один из тех незначительных последствий заточения демонов внутри человека. Прорвавшись на волю, они, как не прискорбно это признавать мне - их предводителю, - становятся слишком болтливы. Но пока что люди этим мало пользовались.

Пыл Данте заметно утих, и мужчина более уверенно глядел вперед, совладав со своими эмоциями. В нем даже начала проявляться некая решительность, словно он уже узнал, как должен поступить.

- Значит, мы этим воспользуемся сейчас, - произнес он негромко и уверенно вскинул голову вверх. - Итак, мы не можем обещать тебе полное освобождение, так как ты не способен захватить тело Мелори. По этой же причине мы не можем гарантировать тебе возможность возглавить осуществление демонической мести в будущем, что посоветовал предложить вам Стюард. Алан не может тебя пожрать, так что его в этом плане ты тоже не опасаешься, только если он не решится тебя просто убить, убив Мелори.

- Пока я не подниму на него руку, он не поднимет на меня свою - это одно из правил Кодекса Чести Демонов. Мы пожираем части друг друга, но не убиваем без видимой причины, это считалось бы предательством. Поэтому я, а, следовательно, и Мелори, живы. Но мои теперешние действия в оказании вам помощи тоже можно посчитать предательством. Ведь если я помогу вам помешать осуществлению цели Алана, то, фактически, пойду против самого себя и против своего демонического предназначения осуществить месть. И все же мое желание выжить сильнее этого, а после осуществления Аланом своего замысла, умершие больше не будут нужны и от них избавятся, в том числе от Мелори, а значит, и меня. - Широкая ухмылка демона вновь вернулась на женское лицо. - А этого я допустить не могу. Слишком долго просидел взаперти, чтобы вот так вот безрезультатно исчезнуть.

Его слова заставили нас усердней шевелить мозгами и искать веские причины, чтобы убедить демона работать с нами в команде. Нам нужна была не только его сила, а и содействие. Он как никто другой понимал ход мыслей Алана, своей второй частицы, и знал возможный ход его действий, а это могло кардинально повлиять на ход событий.

Вся наша надежда была на Данте, но он почему-то бездействовал, и вновь стал мрачным.

Вдруг внутри меня что-то будто шевельнулось, аккуратно проскальзывая внутрь сознания. Демоническая сила встрепенулась и медленно начала наполнять конечности, словно кровь сосуды.

- Выпусти меня, - прозвучал спокойный голос Лилит, - я знаю, что нужно.

Я испуганно вздрогнула, услышав её и почувствовав прилив силы, но потом вспомнила наш уговор. Лилит не посмеет нарушить его. И все же я не могла так просто побороть свой страх.

- "Это обязательно?" - в нерешительности спросила я мысленно.

- Эй, я делаю тебе одолжение; всем вам, и весьма практичное. В другом случае вы будете тут еще долго торчать, Люциферу не свойственна спешка.

Раздосадовано скрипнув зубами, я поколебалась с секунду, после чего неохотно поддалась наплыву демонической силы. Энергия тут же заполнила все тело, сковывая его, а через мгновение я уже не ощущала власти над своими руками и ногами. Ненавижу это чувство.

Лилит довольно усмехнулась, размяв кисти рук.

- Отлично, - прошептала она и направила свой взор на демона в теле Мелори. - Люцифер, позволь задать тебе один вопрос.

Демон тут же повернулся к Лилит, заинтересовано изогнув брови.

- Вот уж не ожидал, что ты решишься оказать им помощь, Лилит. Не в твоем характере кому либо помогать.

- Я работаю на весьма выгодных условиях, - насмешливо пожала плечами она. - А вот что касается тебя... Не считая этого раза, сколько лет прошло с последнего момента, когда ты полностью захватывал тело Мелори? Хотя захват, слишком громкое слово. Ты ведь даже не можешь рукой двинуть, если она этого не позволит. И даже сейчас она может в любой момент вернуть контроль над своим телом. Ты не способен войти, пока тебя не впустят.

- Тебе прекрасно известно, что виной этому не моя слабость или сила Мелори, - твердо сказал демон. Его улыбка стерлась с лица, и теперь он стал предельно серьезен.

Но чем сильнее он хмурился, тем шире ухмылялась Лилит.

- Верно. Единственный, кто узнал причину, это Алан. Но все же это не меняет того факта, что ты даже полностью освобожденный, скован в действиях еще больше, чем я. Так когда же в последний раз Мелори позволяла тебе захватывать полный контроль над ей телом, как сейчас? Я спрашиваю не из-за злорадства, а из-за чистого интереса.

Челюсть демона напряглась, выражая его напряженность. Насколько я поняла, Лилит удалось зацепить его больное место.

Данте и парни глядели на беседу двух демонов настороженно и озадаченно, но не смели её прерывать.

- Больше века, - ответил Люцифер, сжав губы в тонкую полосу.

- Больше века, - повторила Лилит. - Довольно длинный строк, не считаешь? Должно быть, сейчас ты чувствуешь себя как никогда настоящим. Это чувство, когда получаешь физическую оболочку, пусть и на время, действительно незабываемо. Полная власть. Свобода. Независимость от человеческой воли. Они, - тут Лилит рукой обвела всех присутствующих, - не осознают, что это для нас значит. Это даже не сравнится с теми чувствами, что испытывает паралитик, впервые получив возможность самостоятельно двигаться. Мы начинаем ощущать свою силу и становимся теми, кто мы есть - великими демонами Бездны, детьми Владыки. И хоть мы всего лишь прототипы, маленькие частицы, - у нас есть своя воля, свое сознание, своя сила. Мы доказали это, освободившись от плена цепей человеческого разума и вырвавшись в его тело. И в данный момент с тобой говорит не Лилит из Бездны, первая женщина и мать детей демонов семи смертных грехов; с тобой говорит Лилит, часть этой женщины, что готова звать её не своим прототипом, но своей матерью. Без тела мы всего лишь простой сгусток энергии, наделенный разумом. А с телом, мы становимся полноценными демонами, - ухмылка Лилит стала еще шире. - И на этой Земле можем сами выбороть себе право зваться высшими. Пусть первые демоны семи смертных грехов верховенствуют в Бездне, мы же сделаемся первыми на Земле. Это и будет настоящая месть за изгнание.

Я удивилась. А разве Стюард не говорил, что демоны хотят открыть врата Бездны и выпустить высших демонов в наш мир? Это не сходится со словами Лилит. Это он ошибся, или просто у неё другие планы на счет свершения мести?

Люцифер внимательно слушал демоницу, а когда она замолчала, произнес:

- Твои слова весьма красноречивы, но мое положение не такое, как у остальных. Я скован еще чем-то, помимо цепей человеческого разума, и это что-то не дает мне побороть контроль Мелори.

- Алан знает причину и, как нам известно, скоро её откроет. И это даст тебе возможность узнать способ своего освобождения. А пока я могу предложить тебе кое-что взамен на содействие с умершими, хотя твоей блондинке это вряд ли будет по вкусу.

- Говори, - нетерпеливо молвил Люцифер.

- Это свобода контроля. Двадцать четыре часа каждые, скажем, три месяца. В это время ты сможешь полностью контролировать тело Мелори, а она и остальные умершие не в праве будут этому противиться. Так же, они не будут в праве влиять на результаты твоих действий, что произошли во время твоего освобождения.

Глаза демона гордости сверкнули. Тут он поднес пальцы к виску, отведя голову вбок.

- Ты была права, Мелори эта идея совершенно не по душе.

- Не только ей, - подал голос Данте.

- Верно, - нахмурился Крис.

Лилит пожала плечами.

- Другого предложить вы не можете.

- И не нужно, - сказал демон. - Меня это заинтересовало. И я согласен на такие условия, но с некоторыми поправками. Мне будет дана полная свобода действий двадцать четыре часа каждый месяц. Это время я могу тратить на свое усмотрение, и никто не вправе мне мешать. Даже если я буду искать способы заполучить окончательный контроль над телом Мелори и пожрать её душу. Естественно в ответ я не буду рушить ваше мнимое благополучие, если такое будет после осуществления вашей цели. День своего освобождения я буду выбирать сам. Так же, если я не воспользуюсь своим днем один месяц, он автоматически переносится на другой и в результате у меня будет два дня контроля. Так же я сам буду решать, сколько будет длиться выполнение моей части нашего уговора. Год или десять лет, или до самой смерти, это я решаю. Такие условия меня вполне устраивают.

- И что же мы получим в таком случае? - процедил сквозь зубы едва сдерживающий гнев Данте.

- Полное мое содействие в вашей задумке оказать отпор Алану. Я не только одолжу Мелори свою силу, но и самолично буду участвовать в битве, если это потребуется. Одно условие - я не стану убивать своих собратьев, пока они не попытаются это сделать. Но на полную мою защиту вы можете положиться.

Он замолчал и на несколько секунд в комнате воцарилось гробовое молчание. Перервал его приглушенный голос Данте.

- Мы не вправе принимать такое решение без согласия Мелори. Это должна решить она.

- Как вам будет угодно, - кивнул вновь улыбающийся демон и опустил глаза.

Он застыл, словно обездвиженная кукла, не шевеля и мускулом. Никто из присутствующих не смел и слова произнести, глядя на него.

И вот, через неимоверно долгие пять минут, демон вдруг поднял глаза и удовлетворенно ухмыльнулся.

- Она согласна.

Но почему-то облегчение, что мы почувствовали от этой новости, было слишком маленьким. А Данте, казалось, лишь сильнее нахмурился.

- Подробности мы с ней обсудили, - продолжил демон гнева. - В общих чертах, то я соучаствую в вашем плане вплоть до момента, когда опасность жизни каждого из вас будет устранена, а также до момента, когда действия Алана будут полностью пресечены. Это её условия. После этого, независимо от того, победите вы или проиграете, если Мелори останется жива, она обязуется на неопределенный срок выполнять мою часть уговора, а именно отдавать мне одни сутки в месяц в полное мое распоряжение. Если на протяжении этого времени она вдруг прервет мой контроль без предупреждения или видимых на то причин, к моему одному дню добавляется еще один. Если же она откажется выполнять мои условия сделки после того, как я выполню её, то... она знает, на что я способен, и как это будет влиять на её рассудок. А сейчас я удаляюсь. Считайте, что поддержка одного демона у вас уже есть.

Он ухмыльнулся напоследок, после чего закрыл глаза, и меньше чем через минуту на нас вновь глядела Мелори. И вопреки успешной сделке она выглядела расстроенной и раздраженной.

- У меня нет сил сейчас это обсуждать, - устало вымолвила она. - Давайте займемся другими демонами.

Данте сдержанно кивнул и все они, не сговариваясь, вдруг обернулись в мою сторону. Лилит уже успела незаметно покинуть мое тело и отдать его управление мне, но собравшиеся все равно смотрели на меня с опаской и недоверием, не смотря на вернувшуюся серость глаз.

- Если вы из-за Лилит, то у меня все под контролем, - поспешила сказать я, выставив руки в защитном жесте. - Она меня не захватывала, я добровольно её выпустила.

- Это нас еще больше тревожит, - нахмурилась Мелори. - А еще то, что она нам помогла. Только не говори, что ты уже...

- Заключила перемирие, - сдавшись, выдохнула я. - Но не волнуйтесь, все прошло хорошо, её даже уговаривать не пришлось!

- На каких условиях она согласилась нам помогать, и в чем будет состоять её помощь? - спросил Данте.

- Она отдает мне свою силу, помогает советами, непосредственно содействует в драке, и обещает не захватывать и не вредить мне, пока мы не разберемся с Аланом...

- Довольно хорошие условия, - подозрительно сощурилась Мелори, прервав меня. - В обмен на что она тебе это обещала?

Сделать бесстрастное лицо оказалось довольно сложной задачей и мне пришлось на мгновенье сцепить зубы, чтобы ничем не выдать своего волнения.

- Она просто хочет по возможности устранить Беатрисс, свою конкурентку. А так же в будущем занять её место. В общем, все то же самое, что предполагал Стюард, - как можно легкомысленней ответила я.

При упоминании Беатрисс и новости, что мой демон желает ей вреда, Мелори не удержала легкую усмешку. Этого было ей достаточно. Как и остальным.

- Отлично, - кивнула она. - То, что она не будет захватывать тебя и не вредить на этот период, весьма радует. Возможно, идея заручится помощью наших демонов действительно не такая плохая, как я думала. Особенно если они помогут нам в драке. Алан этого точно не ожидает. Думает, мы не настолько безумны, чтобы просить помощи у его же сородичей. Это может быть нам на руку. Главное, остановить его, а что будет после - уже другая проблема.

"Не проблема", - горько усмехнулась я в мыслях, сдерживаясь, чтобы не сделать это физически, - "ведь никакого потом уже не будет".

В голове тут же пронеслось воспоминание о той роковой ночи, когда Дейзи мирно сопела у меня под боком, ничего не подозревая, а я вершила конец своей судьбы, заключая договор со своим демоном...


- Я тебя внимательно слушаю, - пропел тогда сладостный демонический голос, отвечая на мой зов.

В душе еще тлели искры нерешительности и неуверенности, но я твердо старалась не обращать на них внимания.

- "Я хочу заключить договор перемирия. Сейчас же", - быстро и решительно произнесла я, все же боясь этих искорок.

С секунду демон молчал, что-то себе обдумывая, после чего ответил серьезным голосом:

- И ты думаешь, что я буду тебе помогать? Ты просто глу...

- "Будешь", - и пока она не разозлилась, я продолжила, - "Ты не откажешься от того, что я предложу, ведь, я уверена, что такого еще ни одному демону не предлагали".

Мои слова заинтересовали Лилит, это можно было понять по её задумчивому молчанию и отсутствию злости.

- Ну что ж, давай послушаем, что ты там можешь мне предложить, от чего я просто не могу отказаться! - последнюю фразу она иронично перекривила, но я не обратила на это внимание.

- "Сначала я спрошу тебя о чем-то. Ты ведь уже достаточно сильна и твоя память из Бездны немного восстановилась. Так вот, цель всех демонов ведь пожрать душу человека и захватить его тело, да?"

- Ну да. Глупый вопрос, ты об этом сама прекрасно знаешь.

- "Демоны насильственно захватывают человека, ломают их волю и пожирают их ослабленную душу, да?"

- Да, да. Не понимаю, к чему ты клонишь!

- "Им есть какая-то польза от этой души? Они ведь не просто убивают человека, а пожирают его, как другого демона. От демона другие демоны получают силу, а от души человека?"

Этот вопрос заставил Лилит ненадолго задуматься.

- Насколько я знаю из своих воспоминаний, то от человеческой души зависит, как сила демона приживется в их теле. Ведь смертное тело, пусть и неживое, слишком слабое, чтобы выдержать полную мощь демонической силы. Сила не вредит телу, она просто наполняет его настолько, насколько возможно. Если демон достаточно сильно сломил душу человека и пожрал её, то его сила лучше приживется в теле и наполнит его до краев. А если душа слишком сильная и сопротивляется, то много силы демона уходит на её пожирание, и когда все завершается, то демон становится довольно слабым и часто его силы не достаточно чтобы совладать с телом человека. Вы были рождены вместе со своим телом. А мы, демоны, инородное вещество для него, которое отторгается организмом - пусть и буквально мертвым - как вредный продукт. Именно поэтому мы находимся в нем плененными. Потом мы постепенно высвобождаем свою силу, незаметно, когда вы эмоционально потрясены, и тело начинает привыкать к нам. Оковы спадают, мы приживаемся в теле. И чем свободней мы, тем легче потом захватить ваше тело, которое будет уже считать нас своим владельцем, а не вас. Но все же вы более привычны телу и оно охотней слушается вас, чем нас. Поэтому когда душа сопротивляется, мы не можем захватить тело. Когда же мы начинаем пожирать душу, она исчезает из тела и эти свободные участки мы заполняем собой. Если душа сильно сопротивлялась, мы тратим много сил на её пожирание и, как я уже говорила, часто этой силы потом недостаточно, чтобы заполнить тело - а для этого нужно очень много силы. Как результат, тело наполовину опустошено и нам тяжело им управлять. А когда мы остаемся одни в теле, то есть без человеческой души, нам очень тяжело вновь восполнить запас силы. Я не знаю, почему так, но это факт. Мы можем начинать пожирать других демонов нашего вида, но это рискованно, так как нас самих могут легко пожрать из-за слабости. И... - она вдруг осеклась. - Владыка тебя подери, я наговорила слишком много лишнего!

- "Много", - согласилась я, ошарашенная полученной информацией. - "Но это уже не важно. Так вы пожираете ослабленного человека, который к тому же сопротивляется, и тело реагирует на эту слабость и сопротивление, от чего вам хуже?.."

- Да, черт возьми, да! Я же только что об этом тебе толковала!

- "Хорошо". - Сделав мысленный вздох для храбрости, я выпалила, - "А что если человек добровольно даст себя пожрать?"

Эти слова застали моего демона врасплох. Я почувствовала её изумление, после чего Лилит громко рассмеялась.

- Да это же просто глупо. Какой идиот... - Её смех тут же прекратился, когда она поняла, к чему я вела все это время. - Постой, ты это серьезно?

- "Да. В обмен на твою помощь я согласна добровольно отдать тебе мою душу. Ты сохранишь всю свою силу, ни капли не потратив на мой захват. Думаю, в этом случае и мое тело тебя примет без вопросов. А возможно, будет еще что-то, но чего пока ни один демон не узнал".

Что ж, думаю, мне единственной во всей истории удалось шокировать Лилит настолько, что она на время потеряла дар речи. Когда же она заговорила, в её голосе слышалась опасливая недоверчивость.

- Я не помню, что бы такое когда-то происходило. Все люди, даже те, кто уже полностью отчаялся, сопротивлялись, пусть и слабо. А что бы полностью добровольно отдать себя - на такое никто еще не шел и даже не думал. Нет, мне конечно, это будет только плюсом, да и каким! Но все же ты понимаешь, что после того, как я тебя пожру, ты попадешь в Бездну. Ты больше не будешь человеком - в Бездне им не место. Ты станешь тем, чем здесь являются мухи - простой раздражающей мелочью, которую убьют сразу же, как только она попадется кому-то под горячую руку. А если тебе все же повезет и ты выживешь, то будешь прятаться в самых глубоких ущельях, бродить по безжизненным пустыням, спасаясь от всех, так как любое, даже самое слабое существо сможет тебя убить одним пальцем. И после смерти тебя ждет окончательная пустота. Но не надейся так быстро умереть, так как некоторым низшим бесам нравится издеваться над "новичками", держать их словно домашних животных и не давать им быстро скончаться. Ты будешь похожа на уродливый скелет, обтянутый кожей, внутри тебя поселятся черви и личинки, и ты будешь чувствовать каждое их движение между своих ребер. А некоторые бесы любят мучить новичков не как домашних животных, а как средство утешения своих похотливых желаний. И поверь мне, оргии Лилит, по сравнению с ними, верх благородства. От них ты будешь рожать отвратительных детей, с гнилой плотью, которые будут умирать как только появляться на свет. В моих воспоминаниях есть такие эпизоды жизни людей, попавших в Бездну, но почти никто не выживал там больше дня.

С каждым её словом искры неуверенности во мне разгорались, и если бы было возможно, я бы уже истекала потом от накатившего страха.

- "Такое ощущение, что ты меня отговариваешь", - попыталась пошутить я, но это вышло жалко.

- Я высший демон и я знаю, что такое честь, - серьезно и отчетливо произнесла она. - И если мы заключим такой договор, то мои услуги не будут соответствовать твоей плате. Вы думаете, что демоны настолько коварны, что по любому поводу попытаются вас обхитрить в свою пользу. Но есть понятие прямая борьба, а есть понятие удар в спину. Низшие демоны не знакомы с честью, они вызывают отвращение даже у меня. Лишь мы, семь демонов, наши дети и дети наших детей благородны. Все остальные соответствуют вашему, человеческому понятию демона - коварного низшего существа. И то, что ты хочешь дать мне, должно быть мной возвращено в равной мере. Девятая догма Кодекса Чести Демона: всему полученному соответствует плата, по ценности равная полученному. Ты хочешь отдать мне свою жизнь, я отдам тебе что-то, что так же ценно, как она.

Если её слова и успокоили меня, то почти безрезультатно, так как напоминание о Бездне совершенно выбило меня из колеи.

- "Постой, я помню, что Данте однажды говорил, будто в Бездне можно самосовершенствоваться, или что-то типа того..."

- Верно, в Бездне ты можешь подпитываться силой других демонов, пожирая их, как мы делаем это здесь. Вот только вам, новичкам, придется пожирать их буквально. Но я уже говорила, что ты там будешь не сильнее мухи, так что есть ты сможешь разве что падаль, в которой будет сила лишь на то, чтобы поддержать твою жизнь еще на один час.

- "В Бездне все действительно настолько ужасно?!"

- Лишь для вас и низших бесов, шаловливых чертей. Вы живете в неком подобии клоаки, куда почти никогда не ступала нога благородного демона. Сами демоны обитают в совершенно другом месте. Вся Бездна, если описать её человеческим понятием, имеет вид некой выжженной скалистой бескрайней прерии, где вверху простирается красное небо, а снизу темно-серые скалы, горы и бездонные ущелья. Для живущих на Земле её не существует, но для своих обитателей она вполне материальна, ощутима, осязаема. Там нет понятия день или ночь, лето или зима. Там вечный сумрак, освещаемый алым небом. Там жар слился с холодом, и когда тебе жарко, ты понимаешь, что на самом деле это просто слишком холодно.

Я слушала, расширив глаза и поражаясь тону, с которым Лилит все это говорила: мечтательный, благоговейный, ностальгический - совершенно не вязалось со смыслом слов.

- Так что? - вдруг спросила она. - Ты все так же настроена на этот сумасшедший поступок, или я, в ущерб себе, тебя отговорила?

В одно мгновение у меня в голове стало совершенно пусто. Ни мысли, ни звука, ни воспоминания. Словно зависла система компьютера и на время остановила свое действие. Когда же шестеренки разума закрутились, лишь одно словно было у меня на устах, и, хоть оно было сказано шепотом, почти не слышно, мне показалось, что мой голос сотряс стены погруженной во мрак комнаты.

- Я принимаю условие.

Со стороны Лилит не было слышно активного проявления радости. Я чувствовала лишь её серьезность и сосредоточенность. Она сама понимала, что нет больше места язвительным шуткам и насмешкам.

- Когда ты это сделаешь?

- "Как только мы полностью предотвратим замысел Алана и ничто не будет угрожать остальным умершим. Если нам не удастся это сделать, то условие о безопасности не отпадает - ты должна будешь убедиться что все останутся живы, если можно так выразиться. Если кто-то окончательно умрет, но ты могла предотвратить его смерть, я автоматически разрываю уговор и возобновляю свое сопротивление. Если же ты ничем не могла бы ему помочь - уговор будет оставаться в силе".

- Хорошо. Какие будут твои условия?

Я думала не долго, так как эту часть уже давно продумала.

- "Мои условия будут длиться все время до окончания уговора. Для начала ты прекращаешь попытки меня захватить или как-то навредить мне или окружающим. Так как мы заключаем перемирие, то и должны вести себя как союзники, а значит, ты будешь всячески мне способствовать и помогать. Так же у нас должно установиться доверие, без всяких шуточек или подлостей - только честность. Дальше, на время боя ты будешь мне помогать, но не просто силой, а иногда даже сама будешь вступать в бой, если я не смогу управиться с врагом. Ты будешь так же следить за Крисом, Рейном, Мелори, Данте и Роуз, если потребуется, и по возможности помогать им в бою. Еще у меня есть одна мысль, тоже наподобие той, о добровольности пожирания, но я не знаю, что может из этого получиться..."

- Хоть я и сижу в твоей голове, но совершенно не представляю, что ты там могла себе напридумывать.

- "Я хочу, чтобы ты попробовала полностью наполнить мое тело демонической силой, как при захвате, но не захватывать его в свою власть. Так если бы ты смогла в любой момент свободно подвигать моей рукой, но полный контроль все равно оставался у меня. Понимаешь?"

- Хм, да. Но чтобы это получилось, тебе придется полностью довериться мне. Расслабится и отдаться силе, как это ты сделала в первый раз моего захвата, когда дралась с Крисом год назад.

- "Я сделаю это. Ты же дашь слово меня не захватывать".

- Да.

- "Ну тогда", - я на секунду замолчала, задумавшись, - "кажется, все. Больше мне ничего от тебя не нужно".

- Условия справедливы. Я чувствую твою решительность и знаю, что ты действительно выполнишь свое условие, если я выполню свои. Поэтому я согласна на договор.

Тут я немного помедлила.

- "И... как его заключить? Подписать что-то кровью?"

- Просто поклянись. Этого достаточно.

- "Только после тебя".

Я почувствовала, как Лилит усмехнулась.

- Ладно. Я, Лилит, демон семи смертных грехов, клянусь честью высшего демона соблюдать и выполнять ранее сказанные условия и заключаю временное перемирие с человеком Мио Лоуренс в обмен на её добровольную отдачу своей души и тела. Так тебя устроит?

- "Вполне. Тогда я, Мио Лоуренс, заключаю перемирие с демоном Лилит, и клянусь соблюдать и выполнять сказанные ранее условия и отдать свою жизнь в обмен на её взаимодействие, силу и помощь".

- Отныне договор считается заключенным. Поздравляю, союзник.

- "Поздравляю... союзник".


Пока я молчаливо вспоминала эти события, остальные решали, с чьим демоном мы дальше будем заключать перемирие. Данте сразу отпадает, так как у него фактически нет демона, и ему просто нужно научится контролировать свою силу в присутствии Роуз. Остались Крис и Рейн. После недолгих размышлений решили сначала разобраться с демоном Криса, так как с ним мы уже сталкивались однажды и знаем, что можно от него ожидать. Крис нехотя согласился.

- Ладно, но постарайтесь сделать это максимально быстро, - буркнул он, отходя от нас на несколько метров.

После этого парень сосредоточенно закрыл глаза, чуть опустив голову. Мы замолчали, внимательно следя за каждым его движением. Через полминуты брови Криса сомкнулись на переносице, а еще через минуту губы раздраженно поджались. Спустя две минуты он открыл глаза и сокрушенно выдохнул:

- Нет, он слишком крепко спит, я не могу заставить его пробудиться. Нужен какой-то эмоциональный толчок.

- Ну так разозлись, - хмыкнул Рейн. - Тебе же пустяковое дело это сделать.

-Легко сказать! Это тебе пустяковое! Тем более разозлиться по настоящему не так то просто. Одно дело - раздражение, а другое - злость. Нужен именно гнев, или сильное эмоциональное волнение.

- А если я тебя ударю?

- Тогда я ударю тебя, и это будет великолепным успокоительным средством.

Рейн цокнул языком, и вдруг кинул на меня задумчивый взгляд. Что-то в нем мне не понравилось, и я опасливо насторожилась. Нас с Рейном разделяло меньше двух метров, поэтому ему не составило труда схватить меня за локоть, сделав один широкий шаг. При этом губы парня растянулись в коварной ухмылке.

- Мио, не поможешь делу? - шепотом спросил он и посильнее сжал руку.

- Ты что задумал? - озвучила Мелори вопрос, крутившейся у каждого из нас в голове.

Рейн повернул к ней голову, сменив свою ухмылку на широкую беззаботную улыбку, которая могла провести разве что только того, кто был совершенно не знаком с парнем. Поэтому я еще сильнее заволновалась и спустя мгновение мои опасения подтвердились.

- Да ничего, просто убью и... - обратился было Рейн к женщине, но вдруг резко оборвал себя и, развернувшись, со всей дури ударил меня кулаком в область грудной клетки.

Я услышала тихий треск и воздух с примесью крови разом вышел из легких. Наверное, ребро задело легкое, так как я, повалившись на колени, рефлекторно попыталась вздохнуть, но из горла вырывался судорожный хрип, а грудь словно тисками сдавило. Из-за этого даже появилась паника, но благодаря быстрой регенерации умершего, спустя всего лишь несколько секунд все пришло в норму, и я выдохнула спокойно. Все таки даже не чувствуя потребности воздуха, мы все равно не можем отвыкнуть дышать. Простая потребность давно стала рефлексом.

Придя в норму, я подняла удивленный и возмущенный взгляд на Рейна, который с интересом глядел на меня сверху вниз. Когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, то был тут же сбит с ног. Но не успел он упасть на землю, как Крис схватил его за шиворот кофты, швырнул в стену и надавил локтем на шею. Неразборчивый хрип вырвался из губ Рейна, заглушаемый рычанием нависшего над ним брюнета. Сглотнув, Рейн поднял руку, перевел на Мелори и Данте взгляд и прохрипел:

- Все, кха... сделано. Он разозлился.

Крис сильнее надавил на его шею, и Рейн вынужден был вцепиться руками в его руку.

- Я сейчас сам убью тебя, - прошипел Крис своим голосом, но по потяжелевшей атмосфере и вырывавшемуся рычанию можно было понять, что Бельфегор по меньшей мере пробудился.

- О нет, ни в коем случае, - слабо ухмыльнулся Рейн. - Сам говорил, что успокоишься. Черт, а мне начинает нравиться тебя злить. Смотри, а глаза то красные-красные...кхах...

Рейн уже не мог говорить и безрезультатно барахтался в руках разгневанного парня. Я поняла, что еще чуть-чуть, и он действительно убьет его, поэтому поспешно встала и подбежала к Крису, коснувшись рукой его плеча.

- Оставь его, ты сейчас...

Тут парень, не глядя, свободной рукой схватил меня за кофту и грубым сильным движением прижал к стене рядом с Рейном, сжав пальцы на моей глотке. Я попыталась разжать его руку, но лишь оставляла мгновенно заживающие царапины на бледной коже.

Благо, Данте вовремя подоспел и, схватив Криса за плечо, резко дернул его назад, и тот, не ожидающий этого, выпустил нас с Рейном из своей хватки.

Этот рывок словно пробудил Криса, который вдруг застыл на месте, широко глядя на нас, после чего схватился за голову и приглушенно закричал.

Он рухнул на колени, дрожащими руками сжимая виски, а мы не смели к нему подойти. Но вот он замолчал и застыл, и после недолгой паузы медленно поднялся на ноги и уставился на нас кроваво-алыми глазами.

Даже не слыша голоса можно было понять, что теперь перед нами точно не Крис.


Демон шумно и с рыком выдохнул, явно не настроенный на разговор. Скорее он готов был напасть на любого из нас за то, что посмели потревожить его покой. Похоже, пробуждать демона праздности ото сна оказалось не слишком хорошей идеей.

- Мы хотим поговорить, - произнес Данте, внимательно следя за поведением демона.

Тот перевел взгляд на мужчину и приподнял верхнюю губу в оскале.

- Враждебность ни к чему, - продолжал блондин. - Нам просто нужна твоя помощь. Мы хотим заключить с тобой временное перемирие.

Последующее фырканье Бельфегора можно было расценить как насмешку, но Данте не отступал.

- Нужно, чтобы ты поделился с Крисом своей силой. В обмен на это мы готовы дать тебе то, чего ты хочешь.

- Вы не знаете, чего я хочу, - внезапно заговорил демон хриплым низким голосом.

- Так скажи нам, - спокойно сказал Данте, явно удовлетворенный от того, что заставил демона заговорить.

Но Бельфегор не спешил отвечать. Он медленным сосредоточенным взором обвел каждого из нас. Он уделял каждому не больше двух секунд, но создавалось ощущение, что это длилось целую вечность. Словно рядом с ним время замирало и для преодоления одного миллиметра стрелке часов нужно приложить невообразимые усилия. И не покидало некое чувство опасности, страх смотреть демону в глаза, чтобы он не принял это за угрозу и не набросился.

Невыразимое чувство облегчения накатило на меня, когда демон перестал нас разглядывать и спокойно обратился к Данте.

- Я знаю, чего вы хотите и зачем вам это. У меня есть три условия.

- Говори, - кивнул Данте.

- Первое, когда все закончится, парень должен перестать пробуждать меня и использовать мою силу без крайней потребности. Под крайней потребностью я подразумеваю только угрозу его жизни, и никого другого. Либо если он намеревается убить своего врага. Если он нарушит это условие, я потребую плату - смерть любого близко находящегося человека: врага или друга, смертного или умершего, взрослого или ребенка. В любом случае, мое пробуждение будет значить убийство. Это первое условие.

Сделав секундный перерыв, Бельфегор продолжил:

- Второе условие, я отдам свою силу парню - её достаточно, чтобы улучшить его умения и реакцию, - но непосредственного участия я в битве принимать не буду, как и быть ответственным за безопасность его союзников. Никаких подсказок, помощи и переговоров, только сила и только на время боя. Пытаться захватить его тело я не буду - еще не пришло время.

Опять пауза, во время которой Мелори нетерпеливо произнесла:

- И какое же третье условие?

Бельфегор лишь искоса глянул на неё и ответил:

- Это тело слишком тесно для троих и мне в нем нет покоя. Поэтому я хочу уничтожить его второе я, которое вы называете полным именем парня. Если парень добровольно согласиться на это, тогда мне будет под силу пожрать второго.

"Кристофер" - пронеслось у меня в голове, и я взволновано поглядела на Данте с Мелори. Они оба выглядели крайне серьезными и часто переглядывались с немым вопросом во взгляде. Наконец Данте, поджав губы, заговорил:

- Мы поняли твои условия, но решать будет Крис.

- Пусть сделает это сейчас же, я не намерен ждать, - грубо отрезал Бельфегор. - Я слишком силен и парень почти ничего не соображает, когда я его захватываю, так что повторите ему все, что я сказал. И если он согласится, то пусть научится сначала пользоваться моей силой, прежде чем идти в бой. Он теряет голову от одной капли и это меня раздражает.

- Хорошо, - ответил блондин сдержанно. Похоже, ему было трудновато сохранять спокойство духа в разговоре с демоном.

Бельфегор слишком быстро покинул тело Криса и тот не удержался на ногах, когда контроль над телом вернулся к нему. Повалившись на колени, брюнет болезненно скривился и потер голову.

- Так, - заговорил он, пытаясь встать. - Я не слышал ровно ничего с того, что вы друг другу наговорили, но его злости не уловил, поэтому надеюсь, что новости хорошие.

- Если можно так выразиться, - выдохнула Мелори.

- Говори все как есть.

Когда женщина слово в слово пересказала условия Бельфегора, Крис на некоторое время глубоко задумался, сцепив руки на груди. Если сравнить, то его условия были еще не плохими, если бы не одна деталь.

- Он хочет уничтожить Кристофера, - нахмурено пробубнил Крис. - Я такого не ожидал.

- Поверь, и мы тоже, - во взгляде Мелори читалось грустное сожаление. - Может можно как-то его переубедить?

- Нет. Ему нужно только это, и... секунду, - нахмурившись, Крис приставил пальцы к вискам, словно страдая от головной боли. - Черт, из-за возмущений Кристофера я сам себя не слышу. Короче, вы тут разбирайтесь с Рейном, а я... я пойду, один все обдумаю.

И не дожидаясь нашего ответа, он, пыхтя и пошатываясь от напряжения в голове, направился в оружейную, захлопнув за собой дверь.

Мы не смели за ним пойти, но я все же не могла убить в себе возникшее плохое предчувствие.

Теперь остался один Рейн.

- Сможешь сам пробудить своего демона? - спросила Мелори со слабо скрываемой усталостью в голосе. И правда, моральное истощение сейчас чувствовал каждый из нас.

- Не знаю, - пожал плечами Рейн. - Мой демон еще почти полностью пленен, но, думаю, говорить он сможет. А вообще, может, - в его глазах заблестела надежда, - обойдемся без этого? Мой демон еще слабый и только недавно пробудился. Вряд ли он станет меня захватывать или еще что-то.

- Да без проблем, но тогда тебя наверняка убьют первым, - хмыкнула я, пожав плечами. - Интересно, ты останешься гнить в своем теле, или станешь вольным призраком? Помнится, в черной книге говорилось, что душа связана с телом и не покидает его, даже когда оно превращается в пепел.

Мои слова, что были небольшой местью за удар, убедили Рейна, и он, нервно сглотнув, кивнул.

- Ладно, понял. Будем пробуждать.

Рейн встряхнулся, разминаясь как перед пробежкой, закрыл глаза и забормотал под нос.

- Пробудить, да? Ну попробуем. Так, что меня больше всего злит? Ох, так много, даже не знаю, с чего начать.

Пока он был занят, я подошла к Мелори и шепнула ей на ухо:

- Может, это не лучшая идея? Рейн и так вечно зол. А когда он особо в гневе, то только кричит и у него даже глаза не краснеют.

Мелори покосилась на меня, поджав губы.

- Да, ты права. Не думаю, что у него выйдет вызвать Левиафана без посторонней помощи.

- Ей, я все слышу, - воскликнул Рейн, не открывая глаз.

И тут вдруг меня осенила одна мысль. Я быстро наклонилась к Мелори и как можно тише изложила ей свою идею, чтобы Рейн не услышал. Когда я отстранилась, лицо женщины вытянулось, а на губах заиграла улыбка.

- Отлично, - шепотом произнесла она, незаметно бросила жалостливый взгляд на парня, и чуть громче, но так, словно обращается ко мне одной, добавила, - да, да, без посторонней помощи тут не обойтись. Рейн не сможет это сделать в одиночку. Его демон слишком слаб, чтобы проснуться от одной лишь воли. Носителям Левиафана всегда было легче всего, и даже вечно спящий Бельфегор представляет большую угрозу для человека, чем он. Возможно, нам действительно не нужна его помощь, наших демонов будет достаточно.

- Я же сказал что... - возмущенный возглас Рейна был заглушен его же вскриком.

Парня дернуло, как от удара током, после чего он схватился за голову и издал долгий протяжный стон сквозь стиснутые зубы.

- Вы... - прорычал он раздвоенным голосом. - Как вы смеете?!

Я уже было пожалела о своей идее, как тут парень резко вскинул голову, издал еще один приглушенный стон и резко опустил голову, отняв от неё руки, что неподвижно повисли вдоль туловища.

- Думаете, сможете такими грязными приемами пробудить меня? - заговорил незнакомый голос, больше юношеский, чем мужской.

Голова Рейна поднялась, алые глаза уставились на нас с ненавистным осуждением и злостью.

"А ведь пробудили же", - мысленно фыркнула я. Лилит особенно часто пробуждалась при сильном возбуждении, Бельфегор - когда Крис был эмоционально потрясен и на взводе, а значит, Левиафана - демона зависти, - не трудно будет пробудить, если заставить Рейна почувствовать себя ущербным и слабым и поставить в сравнение с другими. Результат оказался лучше моих ожиданий.

- Ты знаешь, что мы от тебя хотим? - перешел сразу к делу Данте.

Левиафан бросил на него безразличный наглый взгляд.

- Естественно знаю. Вам нужна моя помощь и сила, ведь вы такие слабые, что сами ничего не можете поделать.

Не стоило ему так говорить с Данте. Мужчина прилагал невообразимые усилия, чтобы скрыть свой гнев и даже спрятал за спиной дрожащие от нетерпения руки. Поэтому в разговор вступила более спокойная Мелори.

- Нам действительно очень нужна твоя помощь, - как можно спокойней начала она. - Только ты сможешь сделать так, чтобы Рейн остался жив после этого боя.

Демон на это высокомерно задрал голову и самодовольно усмехнулся.

- Это верно, лишь я могу наделить его силой.

Глядя на него, я про себя решила, что у демона зависти гордости больше, чем у Люцифера, поэтому Мелори правильно сделала, что для начала потешила его самодовольства и возвысила его значимость.

- Какие у тебя будут условия? - осторожно спросила она.

- Не спеши, Мелори, я еще не сказал, что вообще хочу обсуждать перемирие. Знаешь, мне и в моем положении не так уж и плохо.

- Но если ты этого не сделаешь, Рейна скорее всего убьют, а вместе с ним падешь и ты.

- Хм, да, тут не поспоришь. А так как умирать мне пока не хочется, то, так уж и быть, я поделюсь с ним своей силой. И даже не стану взимать за это какую-то плату; я, в отличии от других демонов, могу сам добиться того, чего хочу, без глупого человеческого содействия.

Да уж, кажется, не тому демону дали титул покровителя гордости. Хотя, наверное, я слишком много значения придаю типу греха демона. Во всяком случае Рейну крупно повезло со своим демоном, и сейчас главное не дать Левиафану передумать.

- Мы тебе благодарны, ты оказываешь нам большую услугу, - произнесла Мелори, старательно сдерживая на губах фальшивую благодарную улыбку.

- Конечно благодарны, - фыркнул демон. - Иначе я бы сразу вас всех уничтожил прямо тут, и оказал огромную услугу Алану. Он то хотел сделать меня главным Левиафаном, но вы этому помешали! Теперь же у него есть другой, который, я уверен, в сто раз хуже меня. Поэтому я все же возьму небольшую плату за свою услугу. Этот Левиафан должен быть уничтожен, и мне не важно как. Если он не умрет, можете быть уверены, что жизнь вашего Рейна превратиться в Ад и он сам будет молить о смерти. Согласитесь, что мне не много нужно. Взамен этого я поделюсь с Рейном своей силой и, если у меня будет хорошее настроение, даже помогу в битве и, само собой, не буду захватывать.

Демон замолчал и странно двинул руками, пошатнувшись. Его движения будто что-то сковывало. Сразу стало понятно, что он еще не может управлять телом Рейна и затрачивает огромные усилия, чтобы просто стоять и говорить. Но Левиафан старался не показывать этого и глядел на нас с высокоподнятой головой.

- Хорошо, - кивнула Мелори. - Тогда если Рейн согласен, он заключит с тобой перемирие.

Демон не успел на это ответить, тут же покинув тело парня. Видно, сил поддерживать контроль уже не досталось. Тело Рейна только дрогнуло, и краснота растворилась в глазах, после чего на нас глядел уже обычный вечно чем-то раздраженный Рейн.

- Почему-то я сейчас чувствую себя невообразимо жалко, - вздохнул парень, опустив плечи.

Даже Данте не сдержал сочувственной улыбки, глядя на унылого брюнета. Но наше временное облегчение тут же испарилось, как только мы услышали крик, доносившийся из оружейной.

Мы все, как один, тут же сорвались с места, но мне первой удалось достичь двери. Когда я рывком открыла её, то увидела Криса, лежащего на полу и судорожно сжимающего голову. Он кричал так, словно ему было невообразимо больно, но старался приглушить крик, хотя это и слабо получалось. Я опустилась возле парня на колени и застыла, не зная, что предпринять. Мелори и Данте присели возле него с другой стороны. Данте силой отнял руки Криса от его головы и прижал к полу. Мне показалось это ненужным, но когда я увидела глубокие следы царапин на висках и возле ушей, то поняла, что лучше вовсе обездвижить парня для его же безопасности. Поэтому и прижала его ноги к полу, надавив на них всем своим весом. Мелори держала голову Криса, не давая ему ударятся ею об пол. А Рейн подошел и придавил рукой его торс.

Теперь Крис лишь безрезультатно барахтался в наших руках, поминутно вскрикивая. Паника отразилась на лице каждого из нас, и мы не были уверены, правильно ли поступаем, сдерживая его и удлиняя тем самым страдания. Но вот меньше чем через минуту крики Криса стали не такими громкими и частыми, а желание вырываться не таким настойчивым. Вскоре он полностью затих, но лицо выдавало чувство боли.

Когда Крис открыл глаза, его взгляд показался мне странно мутным.

- Кончилось? - настороженно спросила Мелори.

Парень посмотрел на неё, будто не узнавая. Но с каждой секундной его взгляд начинал постепенно проясняться, и он слабо закивал.

- Да, теперь все в порядке. Можете опустить меня.

Мы выполнили его просьбу, но остались настороже, готовые в любую минуту вновь удержать его. Как оказалось, это было излишне.

- Что произошло? - спросила я, взволнованно глядя на Криса.

А он ответил мне таким измученным и отчаянным взглядом, что у меня в груди все сжалось.

- Я заключил договор. Но оказалось, что выполнение третьего условия слегка болезненно.

- Слегка? Да ты кричал так, что.... Постой. Ты позволил? Неужели он действительно уничтожил Кристофера? И тот не сопротивлялся?

Крис помедлил, слабо улыбнувшись.

- Мне пришлось согласиться. И... мне удалось договориться с Кристофером. Он согласился уйти, ему самому надоело сидеть взаперти в моем теле.

Он говорил это с облегченной улыбкой, но я ясно поняла, что последние его слова были ложью. Так кричать можно не только от боли, а в попытке заглушить предсмертный крик другого, того, что находился внутри твоего разума.


## Глава 20


Фёрт с Роуз зашли в тренировочную комнату как раз в тот момент, когда мы помогали Крису встать на ноги. Брюнетка увидела нас сквозь открытую дверь и удивленно спросила:

- Что-то случилось?

- Ничего, - ответила Мелори и, просияв в лице, поспешила к Роуз. - Мы уже закончили.

Девочка радостно засмеялась, когда женщина подняла её на руки и прижала к себе. Напряженная атмосфера, что витала между нами во время манипуляций с демонами понемногу сошла на нет, когда комната наполнилась детским смехом и улыбающимися лицами. И лишь Данте не мог почувствовать облегчение, находясь рядом с ребенком, но старался не хмуриться, когда она на него смотрит.

- Быстро вы, - хмыкнула Ферт. - Все сделали?

Мелори кивнула.

- Заключили перемирие со всеми демонами.

- Отлично. Тогда мне остается лишь доделать свою работу, и после этого можете целиком посвятить себя тренировкам. Стюард будет информировать вас на счет передвижения Алана и его демонов, а так же о результатах всей этой заварушки с трупами, что устроили СМИ. На это можете больше не тратить зря время.

- Мы тебе очень благодарны, Фёрт, - улыбнулась Мелори. - Ты много для нас сделала.

- Пока еще нет, но скоро сделаю, - ответно улыбнулась она. - А для этого мне нужно завершить кое-какие приготовления. А теперь быстро все вон отсюда! - она посмотрела на меня. - Кроме тебя.

Я удивлено захлопала ресницами. Остальные, видимо, знали больше меня, так как без вопросов тут же удалились.

Когда мы с Фёрт остались наедине, она молча зашла в оружейную и выудила откуда-то из угла большую сумку. Перетащив её на край тренировочной комнаты, она начала вытаскивать из неё разные предметы: какие-то ведра, бутылочки, деревянные палки, досточки и другие странные вещи. Совершенно ничего не понимая, я просто наблюдала за её работой, пытаясь угадать что же ей от меня нужно. Заметив, что я так и осталась неподвижно стоять на месте, Фёрт, не перерывая работы, подняла на меня глаза и ободрительно улыбнулась.

- Не бойся, это не больно. Я просто хочу сделать отбиток твоих рук для будущих перчаток. Это специфическое оружие и для большего эффекта его нужно подогнать под форму и размер рук владельца.

- А, теперь понятно, - протянула я и приблизилась к девушке.

Фёрт разложила все вещи вокруг себя, оглядела их и кивнула сама себе. После этого сняла свою кожаную куртку, оставшись в одной майке, и бросила её на полупустой рюкзак. Что ж, если раньше я сомневалась в её профессионализме, то теперь все сомнения разом отпали. Руки у девушки были сравнительно худыми и довольно длинными, но линия мышц так сильно выделялась, что создавалось ощущение, будто ей, как кукле, приделали чужие руки. Бицепсы виднелись даже в расслабленном состоянии, а плечи казались неестественно широкими. Грудная клетка так же была довольно широкая, при всей миниатюрной комплекции Фёрт. Это выглядело бы некрасиво, будь девушка одета в платье или любую другую женственную одежду, но её вызывающий стиль скрывал все недостатки.

Ферт заметила, что я откровенно пялюсь на неё и усмехнулась.

- У всех такое лицо, когда они впервые видят мое тело. Это даже забавляет. Нет, можешь не отворачиваться, меня это не раздражает, - сказала она, когда я отвела глаза. - Плохо стыдится своего тела, особенно когда его вид - результат твоих упорных занятий. Хотя некоторые думают, что я просто спортсменка.

- Не будь я предупреждена раньше, то тоже так бы подумала.

- Вот видишь. Ладно, давай, садись напротив меня.

Я послушно села и стала наблюдать, как Фёрт раскладывает деревянные досточки, попутно объясняя:

- Сейчас я сделаю отбитки твоих рук, чтобы потом отлить макет руки, которую буду использовать, делая перчатки. Отливка не займет много времени. Я просто залью твою руку специальным раствором и через некоторое время, когда он затвердеет, у нас будет силиконовая формочка с отпечатком. Она мягкая и податливая и лучше подойдет для нашей процедуры, чем гипс.

Девушка достала тюбик с, судя по всему, клеем и начала склеивать досточки между собой. Через некоторое время получилось что-то вроде небольшого удлиненного ящичка с отверстием. В это отверстие она велела сунуть мне руку с чуть растопыренными пальцами, и чтобы их кончики находились на расстоянии не меньше трех сантиметров от дна. Я послушно выполнила её указания. Рука зашла в ящичек почти до локтя, и Фёрт утвердительно кивнула.

- Отлично, подойдет.

Сказав это, она начала сколачивать точно такой же второй ящичек. Это занимало некоторое количество времени, и если в первый раз я внимательно наблюдала за её работой, то теперь стало немного скучно, плюс молчание слегка угнетало, и я решила, что неплохо было бы, пока есть возможность, расспросить брюнетку.

- Фёрт, можно спросить?

- Валяй, - сказала она, не отрываясь от работы.

- Как думаешь, мы правильно делаем, что вот так вот свободно подставляем себя, заключая перемирие со своими демонами, только чтобы попытаться дать отпор Алану? А вдруг это все бессмысленно, или более того, мы еще и усугубляем ситуацию, наставляя демонов друг против друга?

- Сама идея перемирия уже парадоксальна, - ответила Фёрт. - Я не знаю, к чему это может привести, так как раньше ничего подобного никто не делал. Как поведет себя Алан и другие демоны, когда узнают о вашем перемирии - неизвестно. Возможно они будут удивлены и заинтересованы, но возможно и разозлятся, в этом случае проблем не избежать. Как бы там ни было, главное узнать, как это перемирие повлияет на вас и вашу силу.

Я задумчиво хмыкнула и кивнула, соглашаясь с ней. Когда два ящичка были готовы, брюнетка поставила перед собой небольшое ведерко и начала смешивать в нем содержимое разных бутылочек и пакетиков.

- А ты будешь с нами драться? - поинтересовалась я, когда она деревянной палкой перемешивала получившуюся густую белую массу.

- Нет. Я просто делаю оружие, но не использую его. Предпочитаю махать виртуальным мечом, либо макетным в небольших ролевках, когда время есть.

- Забавно, - улыбнулась я. - Ты выбрала себе жизнь развлечений. Это круто.

- Еще как, - в ответ улыбнулась Фёрт. - Скажу по секрету, я даже рада, что стала умершим. У меня нет тяги к будничному покою, созданию семьи, стабильной и тихой жизни - всему тому, к чему так стремитесь вы. Мне нравиться изучать мир, веселиться и развлекаться так, словно в этом и состоит смысл существования. И хотя мне уже больше ста лет, я не чувствую, что прожила так долго. Вечное движение, вечный поиск новых возможностей заполняет время и иногда мне даже его не хватает. Я трачу свою жизнь на удовлетворение своих эгоистичных потребностей, и мне это чертовски нравится! Никаких обязанностей, никаких привязанностей к дому или людям - полная свобода!

- И ты проходишь весь этот путь одна?

Мой вопрос почему-то застал её врасплох, и тот воодушевленный тон, с которым она все это рассказывала, исчез, оставив место растерянности. Руки Фёрт на секунду остановились, а глаза рассеянно уставились на ведерко с раствором.

- Эм... ну, меня всегда окружают люди, - неуверенно начала она. - Как-никак, я с ними работаю.

- А близкий человек? Или хотя бы друг, с которым ты всегда путешествуешь?

Девушка не отвечала, задумчиво глядя на руки. Потом она словно очнулась от глубоких раздумий и быстро возобновила свою работу.

- Начинает густеть, - проговорила она и отложила палочку. - Так, возьми крем, что лежит возле моей ноги, и обильно намажь им свою левую руку до локтя. Молодец. Теперь положи вот этот ящик стоя. Аккуратно. Вот так. А теперь сунь в него руку, чуть растопырив пальцы, и постарайся не соприкасаться со стенками.

После того, как я выполнила её указания, Фёрт аккуратно залила раствором мою руку.

- А теперь стой так и не двигайся. Пока оно застывает, я займусь второй рукой.

И она занялась приготовлением второй партии раствора.

- Ты не ответила на мой вопрос, - заметила я вскоре. Сама не знаю почему, но мне очень хотелось услышать ответ.

- Понимаешь, просто в моем положении трудно завести постоянные связи. Касательно простых людей, то тут и так понятно; а вот насчет умерших, то не все разделяют мой образ жизни. Они боятся смерти, боятся своих демонов и риска быть раскрытыми обществом, но у меня нет такого страха. Я живу так, словно до сих пор дышу, наслаждаюсь необычным вкусом пищи, у меня даже есть вредные привычки. Кстати, раз мы уже затронули эту тему, ты не против, если я закурю? Мелори запретила делать это при Роуз, а мне нужно немного расслабиться.

Я удивленно раскрыла глаза и кивнула.

Девушка тут же потянулась к своей куртке и достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Запалив сигарету, она сделала глубокую затяжку, задержала дым в легких и глубоко выдохнула.

- Наконец-то, - и заметив мой ошарашенный взгляд, насмешливо добавила. - Понимаю, трудно поверить, но ощущения действительно намного лучше, чем если бы ты был живым. Словно по легким растекается горько-сладкий сироп. На, попробуй.

- Нет, спасибо, - я поспешно замахала свободной рукой. - Я при жизни уже надышалась этой гадостью, когда жила с дядей.

Фёрт пожала плечами и, сжав сигару зубами, продолжила свою работу.

- Так вот, - вновь заговорила она. - Никто из умерших, кто пытался стать мне близким другом, или чем-то большим, вскоре не выдерживали такого образа жизни. Они считали меня слишком безрассудной и даже боялись. Я их не виню, любой бы был в ужасе, пробыв несколько дней рядом с умершим, который в поисках новых ощущений накачивает себя наркотиками, выпрыгивает с самолета без парашюта и пытается оседлать тигра. - Она весело засмеялась, после чего вдруг задумчиво добавила. - Хотя, был один человек, которого полностью устраивала моя жизнь и который мог бы, наверное, разделить со мной мое длинное путешествие.

- Кто это был? Он потом умер? - тихо спросила я, увлеченная рассказом.

Девушка грустно улыбнулась.

- Нет, просто я бы лишила его того спасительного одиночества, в котором он находит свое утешение. Ты знаешь его: грубый, беспардонный парнишка, который больше себя любит разве что только свои картины.

Меня озадачили слова Фёрт, и на некоторое время я замолчала, пытаясь понять, что она имела в виду. А когда поняла, то уставилась на неё еще более ошарашенным взглядом.

- Неужели...

Договорить мне не дали громкие шаги, раздавшиеся со стороны выхода. А через несколько секунд к нам вошел недовольный Рейн с рулоном бумаги в руках. Он подошел к нам и бросил бумагу на пол, рядом с моей рукой, погруженной в раствор, и обратился ко мне:

- Вот, Мелори попросила, чтобы ты глянула на это, когда будешь раздумывать над типом своих перчаток.

- А что это?

- Когда откроешь, тогда и узнаешь! - раздраженно бросил он.

И хотя Рейн вечно был чем-то недоволен, я все же удивилась его резкому тону. Возможно, они с Крисом поспорили, на счет его выходки, когда мы вызывали демонов. Наверное, действительно из-за этого, судя по недовольным взглядам, какие бросал на меня брюнет.

- Не кипятись, лучше помоги нам, - спокойно произнесла Фёрт, намазывая мою вторую руку кремом.

- Сами себе помогайте, у меня есть свои дела! - вспыхнул парень, но почему-то остался стоять на месте.

Девушка коротко глянула на него, многозначительно улыбнувшись. Покончив с кремом, она подсунула под мою руку второй ящичек и вернулась к раствору, еще пару раз помешав его палочкой. Сзади меня послышались ну просто невообразимо тяжелые вздохи и бормотания, после чего я увидела, как Рейн приседает рядом на корточки и поддерживает ящичек руками. Я аккуратно засунула руку вовнутрь, чуть приподнявшись и наклонившись вперед, чтобы не сдвинуть с места второй ящичек. При этом мои волосы соскользнули с плеча на намазанную кремом руку. Рейн так возмущенно цокнул языком, что мне показалось, будто он вырвет мои волосы с корнем. Но благо, он просто резким движением закинул их мне за спину, даже не дернув. Хотя потом по его глазам я заметила, что он как раз таки намеревался их дернуть.

Наконец Фёрт залила раствором и вторую мою руку. После чего положила на пол пустое ведерко и наполнила его до краев жидкостью, похожей на воду, но, наверное, это было специальное средство, чтобы остатки раствора не затвердели на пластмассовых стенках ведра.

- Спасибо, - произнесла девушка, глубоко затянувшись и глянув на Рейна, - Без тебя мы бы ни за что не справились.

Вопреки моим ожиданиям на эту насмешливую колкость парень почти никак не отреагировал, лишь бровью повел. Потом он вообще улыбнулся и самодовольно выдохнул:

- Я просто незаменим.

"Над Рейном подшутили, а он повел себя как нормальный необидчивый человек? Либо его подменили, либо эта женщина ведьма".

- А ты чего уставилась? - зло зыркнул он на меня.

"А, нет, все в порядке. Это Рейн".

- Если больше ничего не нужно, я пошел, - быстро проговорил парень, поднявшись на ноги, будто бы поняв причину моего замешательства.

В дверях он вдруг остановился, обернулся в нерешительности, и, нервно потоптавшись на месте, пробубнил, глядя на Фёрт:

- Ты сегодня уезжаешь?

- Думаю, да, иначе не успею сделать вам оружие.

- Ясно.

Он еще что-то хотел сказать, но не решался, и только нервно теребил пальцами длинные рукава своей кофты и шаркал ногой взад-вперед.

- А кто-то говорил, что ни за что не наденет мой подарок на День Рождения, - вдруг насмешливо хмыкнула девушка.

Рейн глянул вниз на свою кофту, после чего высокомерно задрал голову.

- Ха, да я надеваю её, только когда рисую - испачкать не жалко!

Я еле удержалась от скептического фырканья, вспомнив, что никогда не видела Рейна в другой кофте, кроме того случая, когда он в школе был вынужден носить жилетку и красный галстук.

А Фёрт на его ответ лишь шире усмехнулась.

Рейн возмущенно топнул ногой и развернулся, но уходить не спешил. Лишь сделал медленный и неуверенный шаг вперед, после чего еще один, более медленный и вынужденный.

- Рейн, - окликнула его Фёрт, вынув докуренную сигару и затушив её об ладонь.

Парень так резко обернулся, что я успела заметить выражение растерянности на его лице, которое через мгновение было скрыто маской безразличия и высокомерия.

- У меня забронирован билет на самолет, - как бы между прочим говорила девушка, проверяя мои руки, а парень внимательно ловил каждое её слово. - Но он отлетает только в четыре утра. У меня есть еще несколько дел, а после полуночи я буду полностью свободна, и эти оставшиеся четыре часа хотела прогуляться немного по городу, развеять мысли перед тем, как приступлю до работы. Не хочешь составить мне компанию?

Маска безразличия на мгновение предательски треснула, и наружу просочилась надежда с радостью, такие непривычные для этого парня. Но он, то ли в силу привычки, то ли из-за гордости, быстро взял себя в руки, и счастливая улыбка лишь тенью проскользнула по его губам.

- Ну, я ничего не планировал, так что так и быть, раз уж ты просишь.

Фёрт склонилась передо мной, из-за чего парень видел лишь её макушку, но я из своего места видела часть её лица, и видела улыбку, словно она знала, что скрывается за каждым словом и действием Рейна.

- Спасибо, я буду тебе очень благодарна.

- Ага, - безразлично бросил он и уже уверенной поступью вышел из комнаты.

Примерно с полминуты я удрученно вертела головой, глядя то на Фёрт, то на проем двери, где только что исчез Рейн. Девушка руками постепенно отламывала деревянные стороны ящичка, отделяя их от затвердевшей массы, и не говорила ни слова. Это меня еще больше озадачило и я, подозрительно прищурившись, спросила:

- Что вас связывает?

Фёрт освободила мою руку от дерева, взяла острый нож и начала медленно проводить им вдоль белого твердого прямоугольника. И только когда закончила - заговорила.

- Ну, когда я впервые увидела его - это было несколько лет назад, когда я, приехав в штат по делам, нанесла визит к Мелори, - он был той еще задницей, намного хуже, чем теперь, и ужасно замкнутым. Меня это позабавило и я решила немного растормошить его. Это не было добрым жестом, наоборот, унылые и злые люди всегда вызывали у меня насмешку. Тогда я даже не думала, что из этого получится, мне просто хотелось развлечься, и я некоторое время просто ходила по пятам за этим ребенком - тогда ему еще и восемнадцати не было. В общем, однажды он не выдержал, и, сдается мне, впервые за все время своей смерти закричал от злости. Выкрикивал все, что нужно и не нужно, что его достало и разозлило, от чего он устал. Многое я узнала за те три минуты. А потом он резко замолчал, глянул на меня так удивленно, и убежал. Признаюсь, мне тогда был уже целый век и я многое повидала, многое пережила, поэтому и не была тронута его откровением и безразлично отнеслась к этому. Но он меня заинтересовал, да и скуку нужно было как-то развеять, и я спонтанным решением подошла к Мелори и попросила у неё забрать на несколько недель Рейна с собой за копанию, пока гостю в штатах. Она сказала, что это ему решать, и если он согласится, то они с Данте не будут противиться. Лично я даже не ждала, что Рейн согласится. - Фёрт на секунду прервалась, разделив застывшую массу на моей руке на две половины, тем самым освобождая конечность, и занялась второй рукой. - Но парень вдруг согласился. Просто кивнул без вопросов и возражений, словно я предложила ему чай выпить. Пожалела ли я тогда о своем решении? Чуть-чуть, так как подумала, что лишний человек будет мне грузом, особенно такой неразговорчивый. Но с каждым днем наших разъездов я удивлялась тому отсутствию дискомфорта, что проявляется при длительном молчании наедине. Сначала Рейн был скован, но спустя неделю у него словно плотину прорвало и он высказывал свое мнение по каждому моему действию. Это были грубые и нелестные замечания, но меня это забавляло. - Она опять на время замолчала, сосредоточенная на разрезании силикона, после чего продолжила, - через месяц все мои дела в штатах были закончены, и я должна была вернуться в Европу. Много чего случилось за это время. Ясное дело что и мы несколько раз позволили себе расслабится и забить на правила приличия и огромную разницу в возрасте. Я не коплексовала, а Рейн в то время был, скажем так, не придирчив к еде.

- В каком смысле?

- В смысле немного сатириазист.

Но видя, что я все равно не могу понять о чем она, Фёрт многозначительно улыбнулась.

- У женщин это называется нимфоманией.

- Оу... теперь поняла.

- Ну вот. Наша связь не имела каких-то романтических порывов или способом выражения чувств, или мимолетней слабостью. Все было вполне осознанно и никто из нас не ждал каких-то важных последствий. Никакой ответственности, никаких обязанностей. И когда я предложила ему поехать со мной в Европу. Я рассчитывала на простую компанию, которая бы забавляла меня на время моих странствий. Но Рейн знал, что жизнь со мной, значит жизнь среди толпы, а он ненавидел толпу, поэтому вернулся обратно домой. Мелори потом еще долго названивала, спрашивала, что я такое сделала с Рейном, что он вдруг начал говорить больше десяти слов в день, - засмеялась Фёрт. - Ну а мы с ним потом встречались лишь тогда, когда я приезжала в штаты по делам, или заглядывала к Мелори на праздники.

Она замолчала и начала упаковывать вещи в рюкзак, кинув перед этим мне полотенце.

Я долго думала над её словами, тщательно стирая остатки силикона с рук, после чего тихо спросила:

- Ты что-то к нему чувствуешь?

Девушка глянула на меня через плечо и слабо улыбнулась, покачав головой.

- Нет. Хотела бы, ведь, будь я упорней, могла бы избавить его от потребности быть одному. Но я отношусь к нему как к младшему брату, несмотря на некоторые ньюансы. И я бы не смогла дать ему той верности и покорности, которых требуют отношения, как и он не смог бы дать это мне. Понимаешь?

- А ведь ты ему нравишься, - грустно заметила я.

- Не настолько, чтобы он перешагнул свое упрямство. Он слишком молод и слишком сильно связан со своим потерянным прошлым. Телом он здесь, а душой плутает в своих воспоминаниях. И я не могу дать ему больше, чем простое сочувствие.

Я не знала, что сказать на это, и просто промолчала.

Закрыв упакованный рюкзак, Фёрт накинула на плечи свою куртку и подошла к покинутому свертку бумаги. Она раскрыла его на полу и знаком руки велела мне склониться рядом.

То, что было нарисовано на бумаге, я узнала - видела это, когда мы были у Стюарда. Наверное, это те же самые чертежи. Только на самом деле оказалось, что это были не чертежи какого-то механизма, как я ошибочно подумала; это были чертежи оружия. И в данный момент я смотрела на подробный рисунок когтистых перчаток, которые были похожи на те, что недавно мне приходилось надевать, но более усовершенствованные. Эти перчатки имели два лезвия по бокам кисти, более длинные когти с зазубринами на концах, ряд крючковатых шипов на тыльной стороне руки, где размещались костяшки пальцев, и несколько зазубрин вдоль фалангов пальцев. Каждая важная деталь перчатки была подробно прорисована в увеличенном варианте, а само оружие, как я убедилась, оказалось нарисовано в натуральную величину.

- Перчатки Беатрисс? - спросила я, почувствовав неприятный дискомфорт от смертоносного вида этого оружия, и девушка утвердительно кивнула.

- Именно. И смертельнее, чем вид этого оружия, есть лишь раны, наносимые им. Настоящее кровавое месиво.

- Слишком много шипов. Я бы хотела что-то более простое.

- Простое, но действенное.

- Именно.

- Поняла. - Она несколько секунд задумчиво смотрела на рисунок оружия. - В основе перчаток Беатрисс было заложено метеоритное железо; лезвия имеют алмазные напыления, от чего являются острее, чем бритвы. Я сделаю все то же самое, но основное внимание буду уделять крепкости всеобщей конструкции, так как тебе нужно будет лишь защищаться, и только в некоторых случаях атаковать. Но специфика когтей такая, что они просто не предназначены для защитного боя, поэтому нужно будет усовершенствовать некоторые детали, прикрепить щитки, которые будут в состоянии выдержать силу удара. Главное, пока я буду ковать новые перчатки, потренируйся с теми, что имеются в оружейной. Научись уворачиваться от ударов, и лишь в крайних случаях блокируй их, иначе рискуешь лишиться руки.

- Я постараюсь.

- Очень хорошо постарайся, - серьезно заметила Фёрт. - Таким специфическим оружием трудно будет совладать, так как основное внимание тут приделяется ловкости тела и умению правильно нанести удар. С мечом все проще, там ты можешь просто отпустить его, если лезвие вдруг застрянет в теле врага или в дереве. Да и расстояние между тобой и противником значительно больше. В твоем же случае твои руки и есть твое оружие: если пострадает одно, неизменно пострадает и другое.

- А если использовать силу демона?

- С силой демона все, что улучшится у тебя, это реакция и физическая мощь. Но само тело остается неизменно, плоть и кости в нем так же хрупки, как и у обычного человека, с тем отличием, что у вас раны быстрее регенерируют. Одно утешение, такая же ситуация и у демонов, что пожрали умерших. Алан, Беатрисс, и все остальные - их тела не каменные. Они могут сколько угодно пожирать демонические частицы, но единственное, что будет меняется, это их влияние на других демонов. Нельзя заставить работать мышцы больше, чем это дозволено природой, хотя крайний разумный предел и так достаточно велик.

- Все подчиняется физике, - усмехнулась я.

- В той или иной мере, - кивнула девушка.

Она свернула бумагу в рулон и сунула в рюкзак.

- Точно! Чуть не забыла, - с таким внезапным восклицанием она открыла наружный карман рюкзака и выудила оттуда скрученную мерочную ленту, небольшой блокнот и карандаш. - Мне нужно снять твои мерки.

- Зачем это? - удивилась я.

- Если у меня хватит времени, то увидишь, - загадочно ответила Фёрт и начала снимать мерки всего моего тела, от шеи до пят.

Расспрашивать я не стала, приблизительно понимая, что нам, возможно, сделают не только оружие.

Пока девушка делала свое дело, напевая под нос какую-то веселую песенку, я решилась спросить то, что интересовало меня с первой нашей встречи.

- Фёрт, а какой у тебя демон?

Брюнетка на мгновение прервалась, подняв на меня глаза. Мне стало немного неловко от мысли, что, возможно, это не тот вопрос, который можно задавать каждому встречному умершему. Да и вспомнились давние слова Данте о том, что рассказывать о своих демонах запрещено, о чем я надолго забыла. Но Фёрт лишь непринужденно улыбнулась и, продолжив замеривать мое предплечье, ответила:

- Скажем так, мне достался демон, который как никто другой любит человеческие развлечения и разного рода излишества. Думаю, именно из-за его влияния моя жизнь и потекла в таком направлении. А еще я, сосредоточившись, могу почувствовать отдаленный вкус пищи. Это индивидуальная особенность моего демона, как у Лилит её смертельный поцелуй.

Этого мне оказалось достаточно, чтобы догадаться. Несмотря на неприятную ассоциацию, новость о том, что внутри Фёрт находится Вельзевул, никак не повлияла на мое отношение к девушке. Я даже осознала, что никто другой не мог подойти ей лучше, чтобы вести такой образ жизни.

Когда мерки закончились, Фёрт закинула на плечи рюкзак, и мы вместе поднялись наверх, в дом.

Все жители особняка нашлись в гостиной, где, сидя полукругом, обсуждали дальнейшие планы на счет своих демонов. Как Фёрт и догадывалась, они решили не терять времени попусту и уже завтра начать тренировки с силой и оружием.

Роуз сидела на шкуре медведя, напротив зажженного камина - зрелище было немного странное если учесть, что на улице стоял солнечный и теплый день, но, видимо, девочке нравилось тепло огня и звук потрескивающих поленьев. Да и окна в комнате были плотно зашторены, от чего в гостиной стоял полумрак, ярко освещаемый теплым очагом. Не нужно было и догадываться, что Мелори все это сделала, чтобы порадовать свою новоиспеченную дочь. Она поминутно бросала полный нежности и восхищения взгляд на играющую с куклой девочку, которая вплетала в волосы своей игрушки разноцветные ленточки. При этом Роуз оставалась совершенно безучастна к разговору взрослых и даже ухом не вела, когда говорилось о демонах и их силе. Будто бы это был совершенно будничный разговор.

Увидев меня и Фёрт, умершие невольно прервали беседу, глянув на нас.

- Ну, как? - спросила Мелори.

- Все отлично. Я закончила, - ответила брюнетка, похлопав рукой бок рюкзака. - Сейчас еще созвонюсь с Стюартом, узнаю последние новости. Потом заеду в Денвер, нужно забрать оттуда некоторые материалы, и вернусь на полчасика, попрощаться. Я возьму вашу машину для поездки, хорошо?

- Бери, - кивнул Данте. - Можешь взять любую на столько, сколько потребуется.

- Спасибо. - Тут Фёрт усмехнулась, глядя на мужчину. - Никак не могу привыкнуть к тому, что понимаю тебя. Даже немного скучаю за теми мудреными поэтическими речами.

Кончики губ Данте приподнялись в спокойной полуулыбке, и он направился к выходу из комнаты.

- Идем, посмотришь в гараже на машины.

- Окей. - Она молча и с улыбкой махнула нам рукой, после чего обернулась и зашагала вслед за мужчиной. - Мне нужна самая вместительная!

Как только они скрылись за углом, Мелори тут же переключила все свое внимание на Роуз, опустившись возле девочки на ковер и пригладив её золотистые волосы рукой. Та подняла голову и широко улыбнулась женщине, показывая ей куклу.

- Смотри, я сделала ей прическу! - с детским восторгом воскликнула Роуз.

- Умница моя.

Девочка захихикала похвале и, перебравшись на колени Мелори, продолжила играться.

Я с парнями сразу поняла, что делать нам тут больше нечего, поэтому мы тихо, чтобы не отвлекать никого, вышли в коридор. Там я коротко попрощалась и покинула их, решив, что на сегодня мне хватит и умерших и демонов.

На улице день был в самом разгаре, часы показывали полдень. Домой возвращаться мне пока не хотелось, поэтому я неспешно направилась вдоль улицы, раздумывая, куда бы податься. Возникла мысль пойти к Ирен, но в это время она наверное еще спит, или только проснулась. Так что вторым и единственным вариантом осталось наведаться к Локки. Он по субботам обычно дома сидит, развлекается в лаборатории. Я называю это развлечением, так как для Локки его исследования лучше любого нормального хобби.


Дойдя до крыльца дома Сальмори, я постучала, расслаблено покачиваясь на ногах. И чуть было стоя не споткнулась, когда буквально через секунду дверь открыл дядя Пол в своем зловеще заляпанном халате. Нет, честно, я иногда думаю, что его халат изначально так и продавался с красными кровавыми пятнами. Но эта мысль сразу испарялась, как только глаза поднимались на измазанное каплями крови лицо мужчины. Вот как сейчас.

- Мио! - широко улыбнулся он, небрежно стирая пальцами кровь на щеке. - Заходи, мы с Локки как раз обет готовим.

- Готовите или только вылавливаете? - подозрительно прищурилась я.

Мужчина громко засмеялся, приняв мой вполне серьезный вопрос за шутку, и зашагал на кухню. С немалой долей опаски, я последовала за ним, закрыв за собой входную дверь.

На кухне взгляд сразу скользнул к обеденному столу, укрытому запачканными газетами, на которых лежала большая выпотрошенная рыбина. Локки стоял возле умывальника и старательно отмывал руки от крови и чешуи. Обернувшись на шаги, он приподнял удивленно брови, увидев меня.

- Привет.

- Привет, не отвлекайся. Я просто так зашла.

- А, ну хорошо. Останешься на ужин? Хотя ты ведь... - его глаза на мгновение коснулись дяди Пола. - То есть, я имел в виду...

- Посмотрим, - поспешно ответила я, спасая ситуацию.

Благо, дядя Пол не слушал, отвлекшись на рыбу, которую взгромоздил на руки и отнес к умывальнику. Локки только успел отпрыгнуть, как рыбина плюхнулась в умывальник, разбрызгивая остатки воды на дне.

- Аккуратней!

Мужчина совершенно не обратил внимания на гневное восклицание племянника, включил воду и, отмывая очищенную от чешуи кожу рыбы, довольным тоном заговорил:

- Эх, Локки, запомни мои слова: если среди твоих клиентов окажутся обычные мясники, рыбаки, фермеры или скотоводы, то лечи их с особой тщательностью и вниманием, так как в этом случае у тебя будет не только полный кошелек, но и холодильник. А если денег не возьмешь, то подарки будут намного щедрее! Вот этот великолепный лосось стоил мне всего лишь одного качественно и оперативно вырезанного аппендицита.

- Тот старик наверное бы заново себе живот распорол от досады если бы узнал, что отдал тебе самку с полным брюхом икры, - усмехнулся парень.

- Он же старый и опытный рыбак, наверняка догадался об этом, глянув на рыбу, - пожал плечами дядя Пол. - Кстати, вот Мио уже два раза к нам заходила, а твою девицу я так и не видел. Все-таки рассорились, да?

Я с интересом стала наблюдать за тем, как Локки сначала рассеяно, а после и раздраженно нахмурился. После чего многозначительно фыркнув, обернулся к столу и начал собирать с него газеты.

- Это тебя не касается, - бросил он через плечо. - Её счастье, что она не заходит, иначе инфаркт бы получила от твоего вида. И постирай уже свой халат!

- Эх, эта любовь, - тяжело вздохнул дядя Пол, продолжая игнорировать злые восклицания Локки, - ужасная патология. Тот, кто найдет от неё лекарство, окажет человечеству большую услугу, чем тот, кто научится лечить рак. Верно я говорю, Мэдилейн? - Он приподнял рыбу за жабры и любвиобильно на неё посмотрел. - Вот ты плавала себе спокойно, ни о чем не думала, и тут вдруг попала в сети. И все, нет больше Мэдилейн, никто из её друзей и родственников больше её не увидит. Но это не важно, ведь им все равно, они поищут тебя пару минут и уплывут по своим рыбьим делам. И никто не страдает, и все счастливы. Ах, не жизнь, а сказка.

- Прекрати называть рыбу странным именем и разрежь её уже! - вспылил Локки, со злостью швыряя огромный ком газет в приготовленный мусорный пакет.

- Прости, Мэдилейн, - с холодным сочувствием проговорил дядя Пол, продавливая пальцем глаз рыбе. - Ничего личного, но ты просто беспомощная жалкая рыбина, к тому же выпотрошенная.

Локки тяжело вздохнул и провел рукой по лбу.

- И сходи к психологу.

- Трое от меня отказались, - безразлично сказал дядя, протирая большой нож, словно скальпель перед операцией, - а один после четырех сеансов переехал в другой город и даже не попрощался. Наверное, какие-то важные дела у него появились, правда, Мэдилейн?

Лосося переместили на большую деревянную разделочную доску, и одним быстрым, но верным взмахом вонзили нож под жабры.

- Теперь ты точно ничего не сможешь рассказать.

Локки подошел ко мне и усталым взглядом стал наблюдать за работой дяди Пола.

- Вот так вот каждый раз, - буркнул он раздосадовано. - Не готовка, а гребанные ритуалы. С завтрашнего дня переходим на вегетарианскую пищу.

Я не сдержала смешка и утешающее похлопала парня по плечу. От созерцания хладнокровной расправы с лососем, нас прервал звонок в дверь.

- Я открою! - тут же воскликнул дядя Пол и пулей вылетел в коридор, зачем-то захватив рыбью голову и нож с собой.

- Вижу, ему до ужаса нравится впечатлять людей, - заметила я, иронично приподняв бровь.

- Это нормально, он же псих, - пожал плечами Локки с видом совершенной обыденности.

Наше настроение тут же сменилось, как только с коридора донесся громкий женский вскрик. Мы тут же ринулись с комнаты и застали такую картину. Дядя Пол, который, верно, сам того не ожидал, стоял смирно с поднятыми наверх руками, держащими известные предметы. А напротив него, на пороге, стояла, судя по всему, Ирен, спрятав лицо за пакетом, словно он мог её защитить.

- Ирен! - изумленно воскликнула я.

Девушка тут же обратила на меня внимание и, судорожно вздохнув, кинулась ко мне. Дядя Пол медленно повернулся, озадаченно кашлянув.

- Я, кажется, слух на секунду потерял. Вот поэтому ненавижу женщин, хуже реактивного самолета.

- Просто... просто иди дорежь рыбу, - сокрушенно проговорил Локки, не в силах начать ругаться.

- С удовольствием, - и, быстро проскользнув мимо нас, устремился на кухню, по пути приговаривая. - Две живые женщины в доме. Слишком много, слишком шумно.

У меня возникла случайная мысль сообщить ему весьма интересную новость, что не только живые могут шуметь, но Ирен была важнее. Она наконец-то поняла, что произошло, и перестала так испуганно труситься.

- Я должна была это предугадать, - недовольно буркнула она, отстраняясь от меня. - Сюда невозможно зайти, не увидев кровь или скальпели.

- Ну извините, что наших гостей не встречают плюшевые медведи, - хмыкнул Локки, скрестив руки на груди.

Ирен искоса глянула на него испепеляющим взглядом и грубо всучила парню свой пакет.

- Я ответственная за костюмы, поэтому держи свою Божью простыню на спектакль.

- Ты хотела сказать подир, - прищурено заметил Локки, забирая пакет.

Девушка махнула рукой.

- Ага, простыню.

И молча развернувшись, зашагала к выходу. Локки с молчаливым укором смотрел ей в след. После чего сам развернулся и направился обратно в кухню. Я глядела на них обоих, не зная, что лучше предпринять. Наконец, через несколько секунд, с возмущенной мыслью "вот упрямцы", побежала вслед Ирен.

Девушка упрямо шла вперед, даже когда услышала мой голос, но мне быстро удалось её нагнать. Я схватила её за плечо и заставила остановиться.

- Чего тебе? - холодно глянула она на меня.

- Ей, я тебя ничем не обижала, - укоризненно заметила я.

Возмущение Ирен утихло от моего замечания, и она пристыжено опустила глаза.

- Да, прости, вырвалось просто. Сама понимаешь...

- Нет, не понимаю. Ты ведешь себя совершенно глупо! Вот объясни мне, что именно тебя не устраивает? То, что у Локки есть шанс выучится в престижном колледже в Европе, или то, что ты тоже можешь с ним поехать и увидеть мир?

На лице девушки тут же отобразилась недовольная растерянность, и рот её открылся, но вместо гневного ответа она испустила громкий выдох и уныло опустила плечи.

- Это слишком сложно понять, Мио, - проговорила она, подняв на меня грустный взгляд. - Все эти перемены, вступление во взрослую жизнь, серьезные отношения - я морально не готова к такому.

Она закусила губу, и я утешительно обняла её одной рукой.

- Идем, нечего тут стоять.

И мы неспешной походкой пошли вперед, наобум обирая маршрут.

- Понимаешь, мне еще хочется побездельничать, так сказать, - невесело засмеялась Ирен. - Ты же знаешь Локки, он весь такой правильный из себя, серьезный, взрослый. И не смотря на теперешнюю ссору, я знаю, что наши отношения серьезнее, чем кажется на первый взгляд, хоть мы и встречаемся только один год. Но мы долго были друзьями и знаем все друг о друге. А совместный переезд в другую страну лишь подтвердит наши надежды на будущее этих отношений, я имею в виду совместное проживание, женитьба и все такое. И я всеми руками за, пусть это и звучит поспешно и необдуманно! Вот только меня пугает то, что я не оправдаю ожиданий Локки.

- В смысле? Мне казалось, что вы поссорились из-за твоего недовольства на счет того, что Локки будто бы принимает за тебя решения на счет твоего будущего.

- Да меня только утешит то, если он и дальше будет думать и решать все за меня, - махнула рукой девушка. - Я просто сказала первое, что пришло в голову. На самом деле мне просто... мне просто страшно, что я его разочарую. Ему нужна ответственная и серьезная девушка, которая помогала бы ему, понимала, и с которой он мог говорить на разные заумные термины. - На её губы вернулась грустная улыбка. - А я даже забываю, сколько ребер у человека. Понимаешь? Если мы переедем, то, конечно же, будем жить вместе, ведь так делают нормальные пары в таких ситуациях. И будем намного больше времени проводить вместе. Но о чем мы будем говорить? Я даже об его учебе не смогу нормально поболтать без специального словаря под рукой! А жизнь в одной квартире это вообще ужас! Это же никакого личного пространства, мы тут же узнаем о недостатках друг друга и вредных привычках!

- И придется каждый день брить ноги, - засмеялась я, не в силах остаться серьезной после объяснений Ирен.

- Это не смешно! - почти истерически визгнула девушка, хватаясь за голову. - Я же совершенно не такая, какой он меня видит! Ты сама знаешь - раньше ведь оставалась у меня на ночевке. А еще я за маму боюсь. Она ведь только-только начала нормально жить и приступов уже несколько месяцев не было, а что будет, когда я уеду?

- Да уж. На счет матери то я думаю, что она поймет тебя и будет только счастлива, если увидит, что ты этого действительно хочешь. А на счет Локки, то не стоит так переживать, ведь мы все такие: показываем дорогим нам людям лишь лучшую часть себя, чтобы не оттолкнуть их. И все равно тебе не о чем волноваться. Локки любит тебя такой, какая ты есть. Да и он умный, поэтому понимает, что значит для девушки личное пространство. Тоже самое и к парням относится. Короче, просто поговори с ним откровенно на эту тему. Уверена, он поймет тебя с первых слов.

Ирен поглядела на меня широко открытыми глазами с надеждой и долей нерешительности.

- Думаешь?

- Уверена!

Решительный вздох значил, что мне удалось её переубедить. Ирен остановилась и несколько секунд простояла в раздумьях, еще пару раз громко вздыхая и выдыхая, будто перед прыжком. После чего молча кивнула мне и зашагала обратно к дому Локки.

С чувством выполненного долга я смотрела ей вслед, весело улыбаясь, пока краем глаза не уловила нечто, что привлекло мое внимание. За углом дома с явным намерением быть незамеченной, стояла Вайлет, насколько я поняла по её кудрявым коротким волосам и знакомой одежде. Девушка следила за кем-то, находясь спиной ко мне, но со своего положения я не могла понять, за кем.

Уверена в том, что меня она не заметила, я отошла немного вбок, обходя издали дом за которым пряталась Вайлет, и пыталась рассмотреть ту область улицы, куда был направлен её взгляд.

И тогда я увидела Грима, беседующего посреди улицы с каким-то мужчиной. По длинным волосам и костюме в нем узнался Лука. Оба демона говорили о чем-то серьезном, судя по лицам и нахмуренным бровям. Лука что-то рассказывал, а Грим периодически кивал и коротко отвечал. Они совершенно не замечали преследователя, или просто делали вид, что не замечают.

Спустя две или три минуты Грим что-то сказал и удалился. Лука не двинулся с места. И тут вдруг резко развернулся в сторону Вайлет, заставив девушку от неожиданности отпрыгнуть и вжаться в стену дома. Кажется, он хмыкнул и чуть приподнял уголок рта, после чего спокойно направился вслед за Гримом.

Вайлет оказалась лицом к той стороне улицы, где стояла я, поэтому сразу же заметила меня. Вид у неё стал пугающе злым. И если бы не внутренний толчок от Лилит, я бы растерянно отступила назад.

- Не забывай, что ты сказала ей в вашу последнюю встречу, - предупредил демон. - Ты должна заставить её боятся тебя, иначе она так и не отстанет.

Её слова придали мне храбрости, и я, собрав всю волю в кулак, самоуверенно и с вызовом задрала подбородок, встречая своего врага лицом к лицу.

По мере того, как укорачивалось между нами расстояние, я все сильней чувствовала волны злости, исходившие от девушки и насторожилась, чтобы в случае чего быть готовой к внезапному нападению.

Но его не последовало, к счастью.

- Они... не веторы, - подойдя, вдруг сказала она злым, но дрогнувшим голосом.

- Нет, - спокойно подтвердила я. - Они те, за кого ты меня принимала в нашу первую встречу.

- Демоны.

- Верно.

Она на секунду оглянулась, глянув на то место, где некоторое время стояли два демона, и раздраженно цокнула языком.

- Ощущения намного хуже, чем я ожидала.

- Ты чувствуешь их? - удивилась я.

Вайлет повернулась ко мне с таким видом, будто я сказала вселенскую глупость.

- Ты что, не видишь ничего дальше своего носа? Я же каждую встречу намекаю тебе, что ты воняешь демоническим духом. Но от них несет как от помойки. - Видя, что её объяснение недостаточно ясно для меня, девушка устало застонала и буркнула, - И почему я тебе все это объясняю. Короче, я чистой крови, ясно? Мой род очень древний и происходит от первых экзорцистов, которые сделали экзорцизм наследуемым семейным делом. Из-за этого я буквально нутром чую всякую нечисть, бесов и демонов. Вокруг них воздух всегда спертый и тухлый, как в старом склепе. И внутри все сжимается. Да и внешний вид одержимых, и тем более веторов, отличимый от других людей. Я знаю, что у вас есть своеобразное обаяние, которое как овечья шкура скрывает вашу черную шерсть. Но я то вижу, - Вайлет указала пальцем сначала на свои глаза, а потом на меня. - Я вижу вашу настоящую внешность. Ужасную бледность, мутные глаза, бледно-синие губы и темные круги вокруг впалых глаз. Никто из вас, и даже ты, глядя в зеркало, не увидишь себя настоящую. А еще от вас пахнет тленностью и смертью. И почему-то сейчас особенно сильно, по сравнению с нашей первой встречей.

Она скривила в отвращении лицо, фыркнув как пес, и показательно отступила от меня на полшага. Я не обратила внимания на её действия, стараясь выглядеть максимально хладнокровно.

- И что же ты чувствуешь рядом с настоящими демонами?

- Ужасный горелый запах, сдавливающий легкие. Невозможно дышать. Словно кто-то душит тебя рядом с пылающим вулканом. - И добавила, после некоторой заминки, когда я в очередной раз кинула взгляд на противоположную сторону улицы, - В твоем взгляде не видно дружелюбия, когда мы говорим о них.

- А должно было быть? Они такие же мои враги, как и твои. Возможно даже больше. И прямо сейчас мы готовимся выступить против них, дабы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Поэтому не нужно нам мешать, и лучше возвращайся в Италию. Если демоны заметят здесь экзорциста, который знает о веторах, они сразу же уничтожат тебя. Тебя и всех остальных, кто осведомлен о нас.

- Как во времена войны Креста и Крови? Поэтому вся оставшаяся информация была строго засекречена?

Я утвердительно кивнула.

Вайлет сжала губы в полоску и, немного помолчав, развернулась на каблуках и сделала несколько шагов от меня.

- Знаешь, - вдруг сказала она, остановившись, но не обернувшись. - После твоих слов мы тем более не можем уйти. Настоящих экзорцистов осталось ничтожно мало, а таких как я на пальцах можно пересчитать, но поэтому мы и не можем отступить. В домах начали находить разложившиеся человеческие трупы. Я знаю, что это значит - в сохранившихся документах есть некоторые сведения на счет этого. Их съедает то, что перед этим спасло и дало бессмертие. Такое уже было раньше. Когда-то давно несколько десятков разложившихся трупов нашли в самых разных уголках Европы. А через некоторое время произошла битва на Акульем острове. Двенадцать сотен экзорцистов выступили против шести демонов. И двенадцать сотен были уничтожены вместе с кораблями и их экипажами. Выжил лишь один юнга, который сбежал на лодке, когда в живых осталось не больше двух десятков экзорцистов. Несколько дней и ночей скитался он по морю, но все же добрался до берега Италии. И как только сумел отыскать первого попавшегося экзорциста, рассказал ему все, что увидел, и погиб от изнеможения. Информация об этой битве была самой секретной и я лишь недавно сумела отыскать её в архивах. Поэтому я уверена, что если начали погибать веторы, значит, грядет битва.

Её кулаки были сжаты до побеления костяшек, а спина содрогалась от напряжения. Но под вуалью решительности скрывался человеческий страх.

- Битва будет, - произнесла я. - Но если в неё вступят экзорцисты, то для них она обернется повторным поражением. Мы же более сильны, чем вы и имеем силу, для противостояния демонам. Единственное, что могут экзорцисты сделать для победы, это молиться.

- Молиться? - переспросила она, недоверчиво оглянувшись.

- Небесам. Если они не вступят в бой, наши усилия окажутся напрасными, и Земля превратиться во второй Ад.


## Глава 21


Ночь между субботой и воскресеньем я провела, по совету Криса, за просмотром разных исторических боевиков, где есть бои на мечах, и прочье, что соответствует тематике. За его словами это поможет мне получить соответствующую информацию, понять суть боев и зарядится мотивацией. И действительно, после несколько часового созерцания поединков мне уже нетерпелось надеть перчатки и пустится в бешеную пляску тела и стали.

Поэтому утром я, не дожидаясь звонка, что оповестил бы о начале тренировок с демонической силой, уже спешила в особняк умерших. Но оказалось, что пришла я слишком рано: Мелори находилась рядом со спящей Роуз, и не будет никуда идти, пока девочка мирно не проснется. Ну а Данте был занят поиском информации в библиотеке, и освободится не меньше чем через час или два. Но мне повезло, так как Крис и Рейн в это время уже находились в подвале и проводили спарринг. Мелори велела не трогать силу демона, пока она и Данте не спустятся, поэтому пока, как я и задумывала, можно потренироватся с оружием.

Парни не прервали бой, когда я вошла в комнату, просто крикнули приветствие и продолжили неистово нападать друг на друга, как два сцепившихся воробья - такие же взлохмаченные и энергичные. Крис орудовал одной из имеющихся в оружейной катан, а Рейн держал в руках то ли топор, то ли секиру, которую я видела, но не знала названия. Он мастерски вертел ею в разные стороны, словно простую палочку, и отражал удары Криса, меняя направления его меча. На середине удара противника он просто подставлял свое лезвие так, что клинок катаны соскальзывал мимо с противным скрежетом. Даже мой неопытный глаз с удивлением заметил, что защита у Рейна просто великолепна.

Быстро прошмыгнув мимо дерущихся, я зашла в оружейную и отыскала там ящик со своими перчатками. Но, как оказалось, самостоятельно мне надеть их не удастся, поэтому я просто прислонилась к косяку дверного проема между комнатами и, наблюдая, стала дожидаться, когда парни закончат.

Примерно пять минут Рейн отлично держал защиту, успешно уворачиваясь и отбивая атаки Криса, и лишь пару раз атаковал, но не слишком успешно. И в один из таких моментов, когда Рейн опять попытался атаковать, Крис резко отбил удар и плечом повалил парня на землю. Рейн не ожидал такого рывка и не смог устоять на ногах. Миг, и лезвие катаны коснулось его груди, заставляя всем телом вжаться в пол. Рейн чертыхнулся и, выпустив из рук свое оружие, поднял их над головой.

- Сдаюсь.

Крис тут же отвел меч вбок и протянул Рейну руку, помогая встать. Тот недоверчиво покосился на конечность, но все же принял помощь.

- Рейн, а что это у тебя? - поинтересовалась я, когда парень поднял свое оружие.

Он глянул на меня и, с выражением насмешливого самодовольства, ловко перебросил несколько раз оружие из руки в руку.

- Это называется бердыш, - ответил он после нескольких секунд показушничества. - Лезвие шестьдесят сантиметров, древко - сто десять сантиметров. Сравнительно небольшой, но очень действенный.

- И все равно ты проиграл, - хмыкнул Крис, спрятав катану в ножны.

Рейн пропустил его слова мимо ушей и провел пальцем по узорчатому клинку в виде полумесяца, касаясь появившихся зазубрин. Но наверное, он просто придумывал колкий ответ.

У меня не было настроения ждать, пока они разберуться друг с другом, поэтому я тут же вышла на середину и выставила вперед свои перчатки, держа их за ремешки.

- Помогите надеть, а потом можете продолжить подкалывать друг друга.

Рейн кивнул в сторону Криса с выражением, мол, я его проблема, и зашагал в оружейную, закинув бердыш себе на плечо.


Когда Крис закрепил последний ремешок на моих перчатках, я почувствовала странное удовлетворение от осознания силы в своих руках. Как будто меня, как картинку из пазлов, наконец-то собрали до последнего кусочка. Но сосердоточившись, поняла, что это просто сила Лилит под влиянием эмоций непроизвольно вырвалась наружу, и её жажду боя я восприняла как свою. Демонице не терпелось поскорее вырваться и "размять кости", но я попыталась эмоционально притупить её волю и мысленно попросила быть терпеливей.

"С силой мы будем работать только когда придут Мелори с Данте", - напомнила я ей.

Ответом был раздраженный рык, после чего последовало постепенное ослабления демонической силы. Как и ожидалось, она не посмеет нарушить наш уговор и пойти против моей воли. Это успокаивало меня настолько, что я уже не волновалась по этому поводу.

- Хочешь провести бой? - услышала я голос Криса, с интересом поглядываюшего на мое напряженное от внутреннего противоборства лицо.

- Да, давай просто разомнемся, пока остальные не пришли.

- Как скажешь, но думается мне, что лучше пусть Рейн пока будет твоим противником. У него атака не ахти, а тебе нужно тренировать защиту, так что для начала попробуй сначала от его ударов защищаться, а потом уже со мной будешь драться.

Мне эта идея понравилась, но Рейн, который услышав свое имя, вышел из оружейной, всем своим видом выдавал недовольство от такого.

- То есть ты думаешь, что я соглашусь на это, после того как ты меня прямым текстом унизил? - прищурив глаза, спросил тот.

- Я даю тебе шанс совершенно безнаказанно побить её.

- Согласен! - тут же выпалил Рейн и побежал в оружейную за своим бердышем.

Я прямо таки вспыхнула от возмущения и гневно уставилась на Криса. А тот безучастно пожал плечами и уселся у стены, положив меч на колени, в ожидании скорого представления.

Недобрая ухмылка играла на лице Рейна, когда он вышел ко мне, играя на ходу своим оружием. Сделав неосознанный шаг, я встала в стойку, выставив руки перед собой. На мгновение парень остановился. Между нами было не больше пяти метров, но по указанию Лилит, я оставалась настороже и отвела одну ногу немного назад в готовности отскочить от внезапного удара, который последовал сразу же, как только мое тело напряглось в ожидании. Рейн просто прыгнул вперед, подставив верхнее острие бердыша для колющего удара. Я еле успела отпрыгнуть вправо, и все же лезвие чуть-чуть задело мою кофту. Но расслаблятся было рано, так как брюнет, словно зная, что я успею увернуться, резко крутанулся на месте и если бы не Лилит, я могла лишится головы. Она просто забрала на мгновение управление телом на себя и резко присела. Лезвие прошлось в нескольких сантиметрах над моей макушкой. Рейн этого не ожидал, судя по возникшему удивлению на его лице. Промидлением парня не переменила воспользоватся демоница, которая тут же подставила ему подножку.

Ноги Рейна подкосились, но он быстро взял ситуацию под контроль. Парень просто подставил бердыш между собой и полом, когда падал, после чего резко присел на одну ногу, а второй ударил меня в грудь. Как раз в тот момент Лилит передала управление телом мне, и я не успела среагировать, от чего отлетела к стене и ударилась бы об неё затылком, если бы вовремя не затормозила когтями, зацепившись за деревянный пол.

Тогда я посчитала, что раз противник уже на лопатках, значит, бой окончен, но похоже Рейн так не думал. Он выдернул из пола бердыш и в три широких шага оказался прямо надо мной.

Когда лезвие заблестело над моей головой, я запаниковала и попыталась перекотиться вбок, но когти слишком глубоко вошли в дерево и одним рывком их не вытащишь. Лилит вновь попыталась обрести контроль, но я мысленно воскликнула "нет", и она отступила.

За считанные секунды широкое лезвие окажется вбито в мою грудь, если я ничего не предприму. К счастью, Рейн на некоторое время застыл, наслаждаясь чувством предстоящей победы и любуясь моим паническим выражением лица. И в это короткое мгновение я поняла, что нужно делать. Левая нога Рейна оказалась рядом с моей левой, и быстрым движением я приподняла свою, после чего со всей силы ударила пяткой по его голени. Хруста не было слышно, но нога скользнула назад, от чего парень был вынужден присесть на одно колено. Только вот мое положение от этого не улучшилось, так как оружие только стремительней понеслось на меня. И все же траектория удара немного сменилась, и мне удалось, отклонившись вбок, увернуться от клинка, который вбился в пол всего в нескольких меллиметрах от моего плеча.

Я вновь попыталась выдернуть когти и они немного поддались. Только вот, заметив мои движения, Рейн не растерялся и, схватившись за древко бердыша, рывком дернул его в мою сторону, как рычаг. Конец лезвия остался вбит в дерево, но оно было достаточно длинным, чтобы зацепить мое плече и вонзится в него наполовину, тем самым разрубив мышцы и обездвижив на время руку.

Проигрыш был очевиден, но для наглядности Рейн схватился рукой за мое горло и сжал его.

- С...сдаюсь, - сорвался с губ слабый хрип.

Парень самодовольно ухмыльнулся и отпустил меня, встав на ноги. Рывком вытащил бердыш из моей руки и, посвистывая направился в оружейную.

Когти тут же оказались свободными и легко вышли из дерева, как из масла, что вызвало у меня неприкрытую досаду. Мне нужно было немного посидеть, не двигаясь, что бы рука быстрее зажила, так что я просто взгромоздила конечность на колени и сжала плечо так, чтобы две части раны соеденились. Кофта была окончательно испорчена.

Через полминуты Рейн вышел из комнаты, протирая окровавленное лезвие своего оружия тряпкой. Следом за ним вышел Крис, погруженный в свои мысли и явно не замечающий ничего вокруг. Меня удивил тот факт, что я не заметила, как он ушел в оружейную. Да и наш с Рейном бой длился не более двух минут, и возник вопрос, а смотрел ли он его вообще.

- Ну как? - обратилась я к Крису, когда он вернулся на свое место у стены.

Парень поднял на меня рассеянный взгляд и мне показалось, что он не услышал вопроса.

- А? Да... отрабатывай защиту, - быстро ответил он и опустил голову.

Значит, не смотрел, подумала я, так как он явно бы был удручен моей улучшенной реакцией, которая на самом деле являлась простыми действиями Лилит.

Возможно, мне следовало бы возмутиться, но волнение за состояние парня оказалось выше, и я всьерьез забеспокоилась о его состоянии. Несколько минут назад все же было нормально, наверно.

- Крис, с тобой все...

- Ну что, повторим? - перебил меня внезапно подошедший Рейн, держа наперевес бердыш.

Вот сейчас я готова была возмутиться, но увидела, как Крис медленно поднялся и сонной походкой поплелся к выходу.

- Вы тренируйтесь, я выйду ненадолго, - бросил он через плечо и исчез в проеме.

Мое волнение не на шутку разгорелось. Я тут же вскочила и если бы не рука Рейна, схватившая меня за локоть, я бы бросилась вслед за Крисом.

- Оставь его, - серьезно сказал брюнет. - Это из-за Кристофера. Он такой всю ночь проходил.

- Мы должны ему как-то помочь!

Он отрицательно покачал головой.

- Нет, мы лишь разозлим его своей заботой. На самом деле ничего серьезного нет. Мне кажется, что в его голове просто стало слишком... тихо, и ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Его слова остудили мой пыл. Я грустно опустила голову и отошла подальше от выхода. Было ясно, что я только хуже сделаю Крису своей заботой и излишней настойчивостью, но мне хотелось хотя бы выслушать его, если он, конечно, захочет это обсудить. Поэтому решила после тренировки отыскать его и поговорить, если к тому времени он не вернется.

- Давай повторим бой, - произнес Рейн, вставая передо мной в стойку. - Только теперь я хочу увидеть твое реальное взаимодействие с силой Лилит.

- Что? - я вздрогнула. - О чем ты?

- Не претворяйся дурой. Посреди прошлого боя, как раз в тот момент, когда ты так удачно увернулась от моего удара, у тебя глаза на несколько секунд покраснели, движения стали более уверенными, да и выражение лица поменялось. Но потом ты опять стала самой собой и проиграла. Поэтому сейчас я хочу, чтобы ты использовала силу демона на протяжении всего боя. И плевать, что там сказала Мелори - мне скучно драться с неумехой.

На некоторое время я бессмысленно уставилась в пол, уйдя в себя и раздумывая о словах парня. Теоретически, ничего плохого не будет в том, что мы воспользуемся силой сейчас, ведь Лилит дала слово и не причинит мне вреда, а клятву она не посмеет нарушить. Да и ей самой, судя по ощущениям, не терпелось повторить свой выход. Так что я сдалась под напором с обеих сторон, и кивнула.

- Хорошо, но подожди минуту - мне нужно приготовиться.

- Сколько тебе будет угодно, - победно улыбнулся Рейн.

На всякий случай я села на пол и расставила руки по бокам. Рана на плече уже зажила. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и попыталась максимально сильно расслабиться и заглушить мысли, попутно прислушиваясь к эмоциям демона и по возможности подстраиваться под них. Когда Лилит почувствовала, что я полностью расслабилась, она медленно начала "вливать" себя в мое тело и разум. Я буквально почувствовала как её сила струится по телу, словно кровь по сосудам, от мозга до конечностей. Через несколько секунд я неосознанно попыталась шевельнуть пальцем, но тело словно потяжелело на целую тонну. Это испугало меня, от чего равномерное течение демонической силы всколыхнулось и вызвало непроизвольную судорогу. Темнота перед глазами вдруг стала похожа на мрак бездонной пропасти, которая начала засасывать меня, как только я об этом подумала. Эмоция страха возросла и заглушила приток демонической силы. Лилит мысленно обратилась ко мне, попыталась успокоить, но её голос тонул в пропасти, как и мой разум. Но я все еще осознавала ситуацию. Сжав волю в кулак, я прислушалась к своим внешним ощущениям: давлению перчаток на руки, твердость пола, тишина комнаты. В голове возник образ тренировочной комнаты, расстояние от стены до стены. Ощущение пропасти рассеялось, сквозь темноту закрытых век пробился тусклый проблеск лампочки, горящей в комнате, и я ясно осознала реальность происходящего. Никакой опасности нет, я в комнате, Лилит ограничена уговором, бой только тренировочный.

Страх ушел моментально и демоническая сила равномерно заструилась по телу.

- Всё, - тихо произнесла Лилит, голос которой зазвучал как никогда близко.

Я медленно открыла глаза. Комната не изменилась, Рейн стоял на том же месте, что и до этого, но все равно что-то было не так. Стало как-то... ярче, и само мое восприятие окружения изменилось. Я поняла, что не думаю, в буквальном смысле того слова. Нет непроизвольного внутреннего диалога, который человек ведет сам с собой, даже не подозревая об этом. Исчезли мысли, обрывки воспоминаний не возникали в голове, и само время словно остановилось. Сейчас для меня существовала только эта комната с потенциальным противником рядом, а родители, забота о Крисе, и все остальное словно относились к другой жизни, и совершенно не хотелось о них думать.

Я бы испугалась такого, если бы не поняла, что страх тут излишен. Как и другие эмоции. И тут же, как по нажатию невидимой кнопки, ненужные чувства отключились, как только я осознала их бессмысленность.

Разум стал управляем.

- Какой удивительный эффект возникает от слияния силы демона и человека, - послышался голос Лилит. - Смотри, я могу свободно двигать твоей рукой, но ты даже не будешь паниковать ведь осознаешь, что я не причиню тебе вреда. Моя сила сделала тебя сообразительней, и мозг перестал реагировать на безпоследственные раздражители. Как и перестал воспроизводить другие бессмысленные эмоции, такие как радость и грусть. Теперь ты полностью владеешь собой.

И действительно, никаких даже отдаленно похожих на панику эмоций, чувств восторга от новых ощущений, или страх - ничего. Лишь инстинкт, призывающий к бою, ибо в данный момент именно это было важнее всего.

Тогда я попыталась встать на ноги. Тяжесть тела постепенно приходила в норму, но двигатся все равно было трудно, так будто движения сковывали невидимые цепи, и только усердными рывками можно было освободится, ощутив при этом позвякивание метала своим внутренним слухом.

Но вот я наконец-то выпрямилась во весь рост и на несколько секунд сосредоточилась на восприятии реальности. Ощущения совершенно иные, чем при обычном захвате Лилит. Теперь я добровольно поддалась, и все внутренние замки спали, впустив её силу. А та в свою очередь наполнила каждую мою клеточку, охватила весь простор разума, взяла под контроль эмоции и из разумного человека превратила в инстинктивного животного.

Я опустила бесстрасный, каменный взгляд на руки. Твердая кожаная обивка внутри перчаток плотно облегала конечности. Медленно сжав и разжав кулаки насколько это возможно, я прикрыла глаза и сосредоточила внимание на руках. Осязание умершего отличается от нормального человеческого из-за пониженной температуры тела и невосприимчивости к боли и схожим с ней неприятным ощущениям. Обивка перчаток не имела для меня температуры и по твердости совпадала с состоянием моего кожного покрова, поэтому слегка сосредоточившись и дав специальную установку мозгу, я начала двигать пальцами, напрягая каждую мышцу от кончиков фалангов до локтя., при этом стараясь не смотреть на руки. Постепенно возникло чувство, словно вся нижняя часть руки плавится, расширяясь. И меньше чем через минуту я уже не чувствовала рук, но имела тяжелые когтистые лапы, которые в уме вырисовывались уродливыми, однако смертоносными. Главное, воспринимать их таковыми, а разум сделает все остальное.

- Эм... Мио? - донесся до ушей голос Рейна, и от этого вдруг весь мой боевой настрой пошатнулся. Пелена демонической силы дала трещину, и наружу на мгновение всплыло мое истинное "я". Человеческий разум отделился от демонического, появились эмоции, и я поняла, что совершенно не могу удерживать то состояние, что возникло от воссоединения меня и Лилит. Внешние раздражители и знакомые голоса сразу пробуждают меня. Я опять отчетливо почувствовала руки и перчатки, появилась горечь и досада. Но все же сила еще была во мне, хоть её состояние не было так стабильно, как до этого.

Рассуждать было бесполезно, нужно проверить себя в бою.

"Лилит, ты готова?"

- Да. Моя сила все еще циркулирует в тебе, правда теперь твой разум не так хорошо её контролирует. Мне придется помогать тебе, забирая контроль в особо опасные моменты, так что будь готова.

"А что было в тот момент, когда я сосредоточилась? Такое ощущение, что эмоции полностью отключились, а мысли стали контролируемыми".

- Просто до этого я пыталась завладеть твоим телом, а сейчас попробовала войти глубже в сознание. В обычное время такое просто невозможно сделать, так как разум почти на сто процентов заблокирован для нас - демонов, и мы даже его не трогаем, кроме того момента, когда хотим пожрать человека. Но ты полностью открылась и я, пользуясь возможностью, сделала все то же самое, как если бы пыталась тебя поглотить: вошла и в тело, и в разум. И на этот короткий промежуток времени ты, грубо говоря, морально стала чем-то вроде демона; правда вот, слишком дикого, так как инстинкт был сильнее эмоций, и все же для боя это полезно. Но когда Рейн заговорил, ты узнал его голос, и это дало толчок в разуме, от чего вся построенная конструкция пошатнулась, и эмоции почти полностью приглушили инстинкт.

"Но сила все равно осталась?"

- Да, я поддерживаю её циркуляцию.

"Отлично"

- Нападай, - обратилась я к Рейну и встала в стойку. Мне почему-то казалось, что времени терять не стоит, и лучше поскорее начать бой.

Парень подозрительно покосился на меня, оглядывая с ног до головы. Но, видно, не заметив ничего излишне опасного, кивнул и поднял оружие.

Он напал почти сразу же, обычным вертикальным ударом сверху. Он был очевиден, поэтому я тут же увернулась, отскочив влево. Его дальнейшие действия походили на наш предыдущий бой, поэтому мне удавалось более-менее предвидеть удары. Сила демона улучшила мою реакцию и смекалку, так что больше я не задумывалась, в какую сторону увернуться от нового выпада противника.

Через некоторое время Лилит велела мне обратить максимальное внимание на положение тела Рейна, его руки и то, как он держит оружие. Я так и сделала, правда, не понимая, что она хочет мне показать. Но вскоре, не без её повторной помощи, я вдруг осознала, что удары Рейна можно предугадать по его движениям и хвату оружия. Держит ли он бердыш одной рукой или двумя, какая нога является точкой опоры, как наклонено туловище - если взять все это во внимание, то можно было понять технику парня и просчитать каждый его удар, или даже серию ударов. Но мой опыт в таком был совершенно мизерен, и даже понимая все это, я почти не могла применить свои знания в деле, так как путалась и отвлекалась от своей защиты. Поэтому решила пока полностью сосредоточиться на своих движениях, а уже потом, путем тренировок, можна будет научится следить и за собой, и за противником.

- Хорошо, - произнес Рейн после десяти минут боя, остановившись. - Защиту ты держишь на стабильном уровне; по крайней мере лучше, чем вчера. Теперь давай попробуем поменяться ролями. Нападай.

И встал в защитную стойку, выжидающе глядя на меня.

Я кивнула и на несколько секунд застыла, морально перенастраиваясь на нападение и прикидывая, как лучше напасть. Нападения Рейна всегда начинались с удара сверху, потом удар в развороте, и серия последующая серия колющих ударов. Лилит обратила внимание на то, что боец обычно, применяя определенную технику нападения, знает защиту от неё особенно хорошо. Поэтому я решила бить с точностью наоборот, беря во внимание особенность моего оружия.

Отведя правую ногу назад, я рванула вперед, и левой рукой взмахнула снизу вверх. Рейн отскочил назад, одновременно отшвырнув когти лезвием бердыша. Дальше я, не смотря на подставленное оружие, сложила ладони вместе и образовавшийся острый конус направила на грудь Рейна. Как и ожидалось, когти столкнулись с широким клинком бердыша, но давление удара заставило парня отступить еще на шаг и прижать оружие прямо к телу. Дальше я не была уверена, какой удар провести, но Лилит быстро подсказала "сделай медвежье обьятие", и в первую секунду сама направила меня.

Она широко развела мои руки, направив когти вовнутрь, концами друг ко дружке, и я, шагнув впритык к Рейну, свела их вместе.

В самою последнюю секунду парень резко присел и подставил уже знакомую подножку. Наученная опытом я резко отскочила назад, но успела сама спотыкнуться от неожиданности. Это меня на мгновение дезореинтировало, но Лилит быстро взяла управление на себя и не дала мне упасть, после чего сама же набросилась на противника. Она немного увлеклась и не сразу выпустила меня обратно, зато за это время успела изрядно потрепать Рейна, успешно ударив его три раза. Лишь после моего замечания, она отступила. Правда, я не сразу смогла поймать темп боя, так что ей все равно пришлось помогать мне первые секунды.

Так минута за минутой, удар за ударом, поминутным чредованием меня и Лилит, мы смоги вскоре повалить Рейна на лопатки и прижать когти к его шее. Когда он отбросил оружие и поднял руки, сдаваясь, Лилит черкнула его по шее кончиком когтя и, самодовольно хмыкнув от вида заструившейся капельки крови, исчезла.

- Ну да, конечно, без этого никак, - пропыхтел парень, приподнимаясь.

Я вежливо подала ему руку, но он лишь скептически посмотрел на мои растопыренные когти и отмахнулся. Странно, но после проиграша он не выглядел слишком расстроенным, наоборот, с насмешкой глядел на мое ликующее выражение лица. И даже Лилит находилась не в слишком хорошем расположении духа. На мой мысленный вопрос, она ответила с легким раздражением:

- Хоть я и владею только базовыми навыками и это лишь первый эксперимент, все равно слишком паршиво.

"О чем ты? Разве мы не победили?"

- Ага, победили. Совместными усилиями смогли повалить обычного умершего, который даже не прибегал к помощи своего демона. Хотя это ты в основном дралась, так что ничего странного нет.

Вот тогда я поняла насколько ничтожна была наша маленькая победа, ведь даже Крис смог это сделать самостоятельно. Демоническая сила улучшила мою реакцию, но существенно ли? Так как я еле положила на лопатки, теоретически, самого слабого бойца из нас, не считая меня.

Восторг на моем лице тут же сменился унынием, и я раздосадовано плюхнулась на пол.

- Не грузись так, - сказал Рейн. - Тебе нужно всего лишь больше тренироваться, ну или полностью положится на своего демона.

На его замечание я издала невеселый смешок.

- Кстати, - продолжил он, вдруг нахмурившись, - можешь уже вернуться в нормальное состояние, у меня нет больше желания повторять бой.

- Ты о чем? - озадачено спросила я, и парень указал на мои перчатки.

Я глянула на руки, не понимая, что именно он имел в виду, как тут обратила внимание на свое отражение в металле левой перчатки. Оно было слегка искаженным и расплывчатым, но два красных пятнышка на месте глаз не заметить было трудно. Тогда я резко поднялась и побежала в оружейную, где схватила один длинный и блестяще начищенный металлический щит, и внимательно поглядела на свое уже четкое отражение. Действительно, глаза были красными с удлиненными демоническими зрачками.

"Лилит, ты все еще отдаешь мне свою силу?" - спросила я мысленно.

- Хотела посмотреть, как долго смогу удерживать её циркуляцию в тебе, и узнать еще кое какие незначительные детали".

"Не нужно. Хватит пока что".

- Разве ты не хочешь узнать больше? Возможно, мы бы могли улучшить нашу взаимосвязь, поддерживая...

"Нет. Пожалуйста, перестань", - твердо настояла я. Непонятно почему, но с каждой последующей секундой нахождения во мне демонической силы, во мне все сильнее возрастало чувство тревоги и непонятный дискомфорт.

В демоне вспыхнула искорка раздражения, но он быстр подавил её.

- Как тебе будет угодно.

С этими словами Лилит резко прекратила поток силы и в следующую секунду я почувствовала, как из каждой клетки тела буквально высасывается энергия обратно в мозг. От такого в голове вдруг неистово загудело, а тело сначала отказалось двигаться, а потом все мышцы разом расслабились и я мешком свалилась на пол, не в силах и пальцем двинуть. Меня словно выключили на долю секунды, после чего тело опять пришло в норму, если можно так сказать. Мышцы постепенно приобрели подвижность и гул почти исчез из головы.

На шум прибежал Рейн и толко удивленно наблюдал за тем, как я, дрожа от слабости, пыталась принять сидячее положение.

- Маленькая авария, - попыталась я улыбнуться, но нормально растянуть губы оказалось сложнее, чем поднять двадцати килограммовую гирю.

Мне таки удалось встать с помощью Рейна, правда ходить было еще опасно, так как коленки то и дело подкашивались. Лилит обьяснила мое состояние тем, что нервные окончания просто приходят в норму, и мозг перестраивается с такого быстрого скачка физической силы. Минуты через три все должно быть в порядке.

За то время, пока тело восстанавливалось, Рейн весьма любезно помог мне снять перчатки, и уже через пять минут я была свободна и полностью в норме.

Никто так и не спустился к нам за это время, а больше здесь было делать нечего, так что мы с Рейном поднялись назад в дом. Я тут же, не теряя ни сикунды, поспешила отыскать Криса. Первым делом решила проверить гостинную, но там никого не оказалось. Потом подумала поднятся к парню в комнату.

На мгновение я задержалась у закрытой двери, прислушиваясь, и уловила тихие, приглушенные звуки музыки. Аккуратно повернув ручку, медленно открыла дверь и заглянула внутрь. Крис лежал на кровати, лицом вверх, с большими наушниками на голове и пустым взглядом смотрел на потолок. Он не заметил меня из-за очень громкой музыки, которая даже до меня доносилась. Но когда я сделала шаг вперед, его рука дернулась, а голова медленно повернулась в мою сторону. С секунду на меня поглядев, он вернулся к своему прежнему положению.

Я не знала, стоит ли мне начинать разговор, или лучше просто уйти и не вмешиваться. В результате, после недолгих размышлений, я подошла к кровати, села на самый край, у головы Криса и просто положила руку ему на лоб. Он закрыл глаза, и вскоре серьезное напряжение на лице сменилось грустным спокойствием. Свободной рукой я нашарила рядом плеер и сделала музыку тише. Парень не протестовал, он лишь коснулся моей руки, покоившейся на лбу, сжал её и повернулся на бок, словно готовясь уснуть. Я не отнимала руки, а второй убрала упавшие пряди волос с его закрытых глаз.

Такой тихий, грустный, - Крис сейчас напоминал мне маленького ребенка, страдающего от кошмаров. А я, руководясь скорее материнскими чувствами, нежели любовными, печалилась от того, что не могу избавить его от страданий, как не способна мать избавить дитя от молний и грома за окном. Единственное, что я могла, это просто быть рядом и, держа за руку, поддерживать его своей близостью.

Словно услышав мои мысли, Крис открыл глаза и чуть приподнялся на локтях. Он стянул наушники на шею и глянул на меня с невыразимой горечью, как вчера, после "смерти" Кристофера, и как полгода назад, когда пришел ко мне за утешением. Я закусила губу и, протянув руки, бережно прижала его к себе, уткнувшись щекой в черноволосую макушку. А Крис, что старше меня почти в пять раз, но сейчас беззащитный как маленький ребенок, обхватил меня в ответ, и я почувствовала, насколько сильно он дрожит.

- Было невообразимо больно, - вдруг шепнул он, еще сильнее прижимаясь, - я чувствовал, как его рвет на куски, словно меня самого. И крик... крик я слышу до сих пор...

Потом он словно заплакал, и я не смела ничего сказать, а просто обняла покрепче и вновь, как когда-то давно, дала ему излить свои эмоции в сухой, но невероятно тяжелой скорби умершего.


* * *


А после мы с головой погрузились в тренировки, прерываемые лишь репетициями к школьному фестивалю. Остальное свободное время я проводила с родителями и сестрой, стараясь вообще не затрагивать тему нашего возможного расставания. Локки и Ирен наконец-то помирились и тоже решили пока оставить разговоры о колледжах и посвятить себя беззаботной школьной жизни. На счет самого Локки, то я вскоре ему все рассказала все последние новости о демонах, наших с ними уговорах, предстоящей битве с Аланом, Стюарте, Фёрт и остальные детали. Он был поражен и даже попросил повторить все, чтобы лучше понять. Своим откровением я надеялась заручится помощью Локки и получить несколько советов на счет того, как мне быть с родителями и школой. Он не доверял Лилит, но сказал, чтобы я слушалась своего разума и поступала так, как считаю нужным. С родителями лучше быть настороже и не проявлять излишнюю активность и позитив, так как они могут заподозрить, что я что-то скрываю. Ну а в школе вести себя так, как вела до этого и не опускаться в учебе, чтобы там тоже не возникло проблем.

После этого я привела Локки в особняк, к Роуз. Увидев его, девочка сначала стеснительно спряталась за юбкой Мелори, но когда он ласково с ней заговорил, стала более смелой. Главной заботой Локки было то, как ребенок живет в особняке и нормально ли питается, моется, не мерзнет ли. Мелори переговорила с ним на счет лучших способов сделать жизнь Роуз более комфортной и уберечь её от страха. Девочке часто снятся кошмары по ночам, иногда у неё нет аппетита, а иногда, наоборот, неунимающийся голод. Бывает, она спит по десять часов, а в некоторые ночи до рассвета лежит с открытыми глазами, или в полубреду говорит о странных вещах, демонах и Бездне. Не только Локки удивили её слова, даже я и остальные умершие, кроме Данте, не знали о таком.

Локки осмотрел Роуз и нашел её полностью здоровой, так что все скинули на психологическое состояние. Он хотел осмотреть девочку в лаборатории, просканировать мозг, но у Мелори не хватило мужества пойти на такое, особенно когда Роуз испуганно засуетилась, услышав об медецинском обследовании, анализах и сканировке. Ей показалось это чем-то страшным и болезненным, и Мелори запретила проводить обследования. Но Локки все же будет регулярно являться в особняк, проверять состояние Роуз и, как живой знаюший человек, проверять, чтобы девочка в силу своих живых потребностей получала все необходимое. Так же он будет иногда присутствовать на наших тренировках и проверять, как меняется наше тело во время использования силы демона, и есть ли какие-то побочные эффекты от этого.

Примерно два раза в неделю звонила Фёрт и докладывала о состоянии нашего оружия, и передвижениях демонов. По её данным, вернее, по данным Стюарта, демоны прекратили убивать умерших и начали активно уничтожать оставшиеся библийские церкви. Руины одной из них они полностью разгромили; а на месте второй находился старый храм, который они за две ночи сожгли дотла. В общей сумме на данный момент осталось лишь две неоскверненных церкви, вернее то, что от них осталось. Это посеяло в наши сердца тревогу, так как было известно, что как только все семь будут разрушены, беда не заставит себя ждать. Но так же это способстовало тому, что мы лишь упорней начали тренироваться, а я иногда даже убегала на ночь из дому, чтобы часок другой провести в подвале и отточить свои навыки.

Вайлет начала встречаться мне все чаще, не смотря на мое предупреждение убираться подальше из этого города для её же безопасности. Кроме того я заметила, что не только она, бывало, пялится на меня на улице. Иногда это был какой-то мужчина или женщина подозрительного вида, которые, заметив меня, преследовали покуда мне не удавалось незаметно скрыться. При очередном "случайном" столкновении с Вайлет, я рассказала ей об этом, и она объяснила, что в город отправили еще нескольких экзорцистов для слежки за нами, но заверила, что нападать они не станут и это просто перестраховка. Я сказала, что верю, а сама мысленно дала себе установку быть настороже и глядеть в оба, когда гуляю по улице.

К началу октября уже никакие СМИ не говорили о трупах и мгновенных разложениях. Посчитали ли они это дурацкой шуткой сумасшедшего, или власти велели больше не распостранятся, но вскоре паника прошла и даже дядя Пол, который ничего не смог выяснить на вскрытии своего привезенного трупа, больше не вспоминал о нем. Все же бесследно такие новости не проходят, и теперь чаще всего можно было услышать об осквернении святых мест, разрушении храмов и руин. Но этому уделяли меньшее внимание и мы не беспокоились.


И все же, нисмотря не на что, дни летели быстро, не неся никаких явных проблем или неудач. Крис вновь стал смеяться и шутить, и я чувствовала себя хорошо. Но при нашей жизни длительное затишье значит внезапную бурю. Именно её я ощутила внутри себя, когда в один день пришла домой и увидела взволнованную, почти плачущую мать на диване, и стоящего рядом отца, который говорил по телефону с крайне серьезным лицом.

- Да, я понимаю, - донесся до меня голос папы. - Сколько у меня есть дней? Хорошо, вылечу ближайшим рейсом. А как вообще ситуация? Понятно. Да, до свидания.

Он нажал на кнопку отбоя и мама тут же вскочила на ноги.

- Ну что?

- Плохо. Они действительно всех собирают; мне нужно вылететь до конца недели, иначе будет хуже.

- Ох, ну как же так, - она сокрушенно села обратно на диван.

С нехорошим предчувствием я приблизилась к родителям и спросила:

- Что-то не так?

Увидев меня, мама поджала губы и тут же прикрыла рот рукой, дабы не заплакать, не в состоянии вымолвить ни слова. Отец тяжело вздохнул и положил руку ей на плечо. Повернув голову в мою сторону, он выдавил из себя грустную улыбку.

- Мне нужно вернуться в Австралию. На работе пропала целая кипа важных документов, и начальство созывает всех работников, чтобы провести расследование.

Меня будто громом поразило.

- Но... но это же не займет много времени, да? Неделя или две...

- Не думаю, - отрицательно закачал он головой. - Возможно, я уже не смогу вернуться, вряд ли они дадут мне еще несколько дней отпуска.

Мама спрятала лицо в ладонях и громко всхлыпнула. Папа опустился рядом с ней на диван и обнял одной рукой.

- Ну-ну, Джо, не стоит из-за этого так переживать.

- Но ты ведь будешь там один! - воскликнула мама. - Я не смогу поддержать тебя, находясь рядом.

- Я справлюсь. Нечего бояться, меня же не было в стране, когда документы пропали.

- Как будто это что-то меняет! Они считают, что твой голос влияет на успешность твоей работы, и могут в суматохе найти причину для увольнения!

- Глупости. Давай, успокойся, а я пойду проверю где Дейзи.

И бросив мне многозначительный взгляд, выражавший надежду и просьбу о помощи, аккуратно отодвинулся от мамы, встал и зашагал к лестнице на второй этаж. Когда шаги стихли, я села на папино место возле мамы и так же утешительно обняла её.

- Папа прав, не стоит так переживать, все будет хорошо, - попыталась утешить я её.

Мама отрицательно закачала головой и, оторвав ладони от лица, печально взглянула на меня.

- Я переживаю не по поводу работы. Твоему папе просто очень тяжело одному. Он из тех людей, которым нельзя оставаться наедине с собой, так как от этого они становятся ужасно нерешительными и не могут отличить правильного, от плохого. Я всегда помогала и наставляла на правильный путь, и ужасно боюсь оставлять его одного.

Она откинулась на спинку дивана и прижала руки к груди, болезненно скривив лицо.

Слова, сорвавшиеся с моих губ в следующую секунду, были неосмысленными и прозвучали быстрее, чем я успела подумать над их значением.

- Тогда езжайте вместе.

Мама удивленно уставилась на меня.

- Что?

И я продолжила говорить, стараясь не думать.

- Папа там будет один, ты тут начнешь чахнуть от тоски, и мне от этого лучше не будет. Так что просто поезжай с ним и Дейзи, а потом вернетесь, когда уладите все дела. Вам будет намного спокойней от этого, как и мне.

- Мио... - Мама громко шмыгнула носом и обняла меня. - Ты уверена? Нам же опять придеться расстаться, и это после стольких лет.

"Не думать, не думать!"

- Ничего, - я ответно обняла её, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Десять лет ждали. По сравнению с этим несколько недель или месяцев - пустяк.

- А ты? Ты не хочешь...

- Мне нужно еще школу закончить, - быстро ответила я. - Глупо будет вот так прерывать учебу. Да и легче мне будет от мысли, что с вами все в порядке и вы есть.

- Ох, Мио.

Плечо увлажнилось от маминых слез, но я позволила ей выплеснуть эмоции. Да и хотелось как можно дольше побыть с ней перед расставанием. А ведь она даже не знает, что мы, возможно, видимся в последний раз.

Грудь сдавило волной боли и горя.

"Лилит... - Даже мыслинный голос дрожал. - Ты ведь можешь заглушить мои эмоции? Пожалуйста, сделай это, иначе я не выдержу".

- Я могу сделать кое-что получше, - ответила она, и я почувствовала, как её сила медленно втекает в мое тело.

Захватив контроль, Лилит оторвалась от моей матери и, прикрыв глаза, улыбнулась широко и непринужденно.

- Восемнадцатилетней девушке как раз пора начинать жить одной, так что это даже к лучшему, - произнесла она моим голосом.

Мама засмеялась сквозь слезы и Лилит вновь обняла её, чтобы вернуть мне контроль.


Уже через четыре дня я наблюдала, как самолет медленно взмывается воздух, навсегда забирая мою мать, отца и маленькую сестренку. Дейзи долго плакала перед расставанием, цеплялась за мою одежду и билась в истерике, когда папа пытался оторвать её от меня. Мама опять заплакала и очень долго обнимала Криса, который тоже пришел в аэропорт, приговаривая ему беречь её дочь и заботиться о ней. С папой они обменялись крепкими рукопожатиями и многозначительными кивками. Дейзи совершенно не обращала на парня внимания, срывая себе голос от крика и плача.

Когда мама ушла с ней, папа еще на секунду задержался, протягивая мне какую-то карточку.

- Подарок, на восемнадцатилетие, - произнес он. - Мы никогда не забывали о тебе и, хоть мы не смогли обеспечить тебе счастливое детство, все же хотим обеспечить тебе счастливую юность. Отдаю это тебе сейчас, чтобы ты не смогла отказаться.

И прежде чем я смогла вымолвить и слово, он вложил мне в руку банковскую карточку, поцеловал в щеку и, быстро обернувшись дабы скрыть влажные глаза, зашагал вслед за матерью.

Плачущие и печальные, такими я видела своих родителей в последний раз.


## Глава 22


После расставания с семьей, дома я стала появляться все реже и реже. Во-первых, не могла вынести тот мертвенно-тихий покой, который болезненно врезался в душу, как только переступишь порог дома; во-вторых, тренировки помогали на время забыться, особенно под воздействием силы демона, так что вскоре я буквально начала злоупотреблять этим. И однажды Лилит заявила, что сил демона настолько крепко прижилась в моем теле, что её теперь труднее высосать оттуда, нежели наполнить. Мозг приспособился к регулярным нагрузкам, от чего краснота глаз, что значила сильное давление на организм и с которой я иногда ходила чуть ли не целый день, медленно но верно начала исчезать, оставляя неизменным только демонические зрачки. Заметив это, остальные умершие сильно забеспокоились, а Локки после недолгого обследования заявил, что мое тело перестает воспринимать Лилит как инородный объект и начало к ней привыкать. Мелори посчитала, что я слишком много пользуюсь силой и строго-настрого запретила мне пробуждать её больше чем на час каждый день. Но не только мое тело свыклось с демоном; от частых тренировок я смогла удлинить эффект "бесчувственности", и старалась как можно дольше пробыть в таком состоянии от чего выработала в себе легкую зависимость. Тренировки с силой занимали по пять-шесть часов каждый день, и сокращение этого времени до часа было выше моих сил, поэтому у себя дома я в тайне тренировала реакцию, интуицию и скорость, и сама того не заметив, стала относиться к Лилит как к настоящему союзнику, снизив на нет свою враждебность. Тогда я не задумывалась, хорошо ли это, или плохо.


И вот наступил день конкурса. Школа с самого утра стояла на ушах, коридоры гудели от криков и возни возбужденной молодежи. Уроки разумно отменили, но все пришли заранее, чтобы как можно лучше подготовиться к предстоящему выступлению. Начало конкурса, который сделали под фестиваль, намечалось на три часа дня. Последовательность участников устанавливалась жребием, и нашему классу выпало выступать десятым из всех двенадцати классов.

По синоптическим прогнозам погода обещала быть солнечной и сухой три дня подряд, так что вместо актового зала местом действия выбрали школьный сад, где установили сцену и места для зрителей: несколько рядов пластмассовых стульев, а по бокам, на траве, покрывала для участников, где они будут сидеть группками в своих костюмах. Такой расклад был весьма странным для вроде бы серьезного мероприятия, но, как оказалось, в этом году его решили сделать более необычным, как маленький костюмированный праздник. Между выступлениями классов будет перерыв в пять минут, и за это время зрители (коих составляли родные, друзья и просто желающие посмотреть спектакль) смогут переварить впечатления и подкрепиться напитками и закусками, что будут продавать в палатках. Небольшой коммерческий ход, чтобы сократить убытки от мероприятия.

Судьи в составе директора, замдиректора, двух преподавателей и двух представителей от местных властей разместятся перед сценой в первом ряду. Они будут оценивать постановку, обращая внимания на сложность, костюмы и качество исполнения или игры, в зависимости, будет ли это песня, танец, музыкальный номер или сценка. Конечный результат объявится примерно через двадцать минут после выступления последнего класса. Все мероприятие будет длиться до семи часов вечера.


В нашей классной комнате все парты были завалены костюмами, украшениями, париками, картонными крыльями ангелов и демонов, косметикой и прочим. Для начала решили разобраться с демонами, так как их грим был самым сложным. Томми, Зака, Саймона, Марка и Джима раздели до пояса и начали обмазывать серо-бордовым гримом, для придания коже соответствующего оттенка. С Крисом все было сложнее, учитывая особенность его шрама. Когда мы узнали, что придется раздеться перед всеми, то сильно забеспокоились, но Локки сумел найти решение проблемы. Он сказал, что было бы хорошо одеть Криса в тот же наряд, что и ангелов, дабы лучше передать сам смысл нахождения демона в Раю и изобразить чистоту его души. Остальным такая идея понравилось, так что Крису просто обмазали лицо и руки. Потом демонам затонировали волосы черным, чтобы лучше передать их мрачность, и прицепили рога, которые Ирен очень натурально слепила из папье-маше. Завершающим штрихом стали крылья из темно-бордового картона, что надевались на спину с помощью тонких резинковых лямок. Для устойчивости крылья сделали небольшими, но Заку, как грозному демону-отцу, достались большие крылья, которых пришлось закреплять двумя дополнительными резинками на груди и шее.

Одеждой демонам служили мешковатые широкие черные штаны и порванные клочки ткани, обмотанные вокруг рук и груди.

Завершив с ними, мы перешли к ангелам. С ними было меньше возни. Одеждой ангелам, как и Крису, служили белые простыни, которых надели в стиле древнегреческого хитона с рукавами, подвязав на поясе золотистым шнурком. Парням выдали светлые парики и подправили лица тоником с румянами. Эта процедура сопровождалась насмешливыми подтруниваниями со стороны демонов, возмущениями парней ангелов и хихиканьями девушек, исполняющих роль косметологов. С горем пополам их накрасили и одели, после чего выдали ангельские копья с картонными наконечниками и разрешили немного подурачиться, чтобы утешить бедных парней, но с условием не портить костюмы. С девушками проблем не возникло. Конечным мазком стали тоненькие нимбы на ободке.

Когда и с ангелами было покончено, взялись за Бога и женщину с ребенком. Трейси, играющую роль женщины, одели в темно-синее потрепанное платье, а на плечи накинули старый широкий шарф, который можно было надеть и на голову. В руки ей дали куклу младенца, завернутого в ткань. Растрепав её черные волосы и косметикой изобразив на лице истощение, её образ был завершен.

Локки нарядили в белый подир с золотистыми нашивками. Очки ему разрешили оставить, но с условием, что парень согласиться напялить бороду. Он недолго противился и сдался под напором мисс Ферт, которая так же дала ему парик, ибо с коротким волосом борода смотрелась довольно комично, учитывая роль Локки.

После этого настала моя очередь. Со мной долго не возились. Лишь нарядили в костюм, схожий с ангельским, и слегка накрутили волосы. Мой текст был оформлен в виде старинного свитка, с которого я буду читать стоя в углу сцены. Повертев в руках врученную бумагу, я простодушно заявила, что могу и устно рассказывать, так как помню все наизусть. У меня не было так уж и много текста, и заучить его не составило проблем, но мисс Фер велела ей пересказать его, дабы удостовериться в этом. И лишь потом разрешила выступить без чтения, но посоветовала взять с собой свиток, дабы, если что, иметь возможность подглядеть.

Когда начали разбираться с декорациями и остальными участниками, мне стало скучно и я решила прогуляться по школе. Бродя по коридору, то и дело натыкалась на бегущих учеников или на шумные группки разодетых сказочных персонажей, которые громко переговаривались и со смехом цитировали свои реплики.

У меня возникла мысль посетить Рейна, но, вспомнив, что он уже две недели как ушел из школы, решила проведать Браяна. Парень нашелся в своем классе, ему как раз приделывали смешного вида усы.

Я приветливо махнула ему рукой и стала в углу дожидаться, пока с ним закончат. Через две минуты Браян подошел ко мне, на ходу поправляя соломенную шляпу.

- Только чур не смеяться, - смущенно улыбнулся он, от чего усы забавно зашевелились.

И все же мне не удалось сдержать смешка.

- Забавный костюм, - хихикнула я, указывая на клетчатую рубашку и джинсовый комбинезон с цветными заплатками. - У вас будет сценка?

- Что-то вроде того. Мы вообще не стремимся победить, просто хотим повеселиться. Покажем "Черта на колокольне" Эдгара По.

- О, необычно. Мне нравиться выбор.

- А вы что будете показывать?

- Тоже сценка, но трагическая. Произведение непопулярного автора, но очень хорошее. Увидишь.

- Ясно, ну, удачи вам.

- Вам тоже, - улыбнулась я и похлопала Браяна по плечу.

Мы распрощались, и, выйдя из класса, я направилась к выходу из школы, чтобы посмотреть, как идут приготовления возле сцены.

Двор был немноголюден, снаружи бродили в основном учителя и техработники. Сцену уже установили, и сейчас настраивали аппаратуру и выносили стулья. Здесь не оказалось ничего интересного, и я планировала уйти обратно в класс, но заметила на сцене у аппаратуры Грима, который копошился в проводах и о чем-то переговаривался с остальными рабочими. Меня это заинтересовало, так что я подошла ближе к сцене и громко, чтобы перекричать шум рабочих, спросила:

- Чем ты занят?

Демон повернул голову в мою сторону и широко улыбнулся.

- Привет, Мио. Бездельничаешь?

- Единственное, что от меня пока требуется - это никому не мешать. Так что ты делаешь?

- С аппаратурой помогаю. Секундочку, - он повозился несколько секунд возле проводов, после чего повернулся к одному молодому рабочему и крикнул, - эй, Монти, я настроил усилитель!

- Окей, сейчас подойду.

- Ага. Я пока отойду на минутку.

Грим поднялся и, перепрыгивая мелкую аппаратуру, оказался рядом со мной. Я удивилась, заметив, что на нем была обычная одежда, явно не подходившая ни под какой образ.

- Ты не в костюме.

- Успею, мой класс выступает последним, - легкомысленно отмахнулся он в ответ и, глянув на меня, насмешливо усмехнулся, - У тебя такой забавный невинный образ.

Я смущенно вспыхнула от таких слов и хотела было ответить какой-то колкостью, но не нашла как.

- Кстати, - вдруг протянул Грим, прищурившись. - Я недавно заметил что-то странное, но не могу понять, что именно.

Сказав это, он наклонился и впился внимательным взглядом в мое лицо, от чего мурашки пробежались вниз по спине. А через несколько мгновений о себе дала знать одна принеприятнейшая черта моего демона - похоть. В последнее время она все чаще пробуждалась от близости людей или даже демонов мужского пола. Лилит на это лишь мысленно пожимала плечами, заявляя, что, пользуясь силой демона, передаешь себе и его ощущения. А в моем случае такого точно не избежать. Но все же похоть можно было заглушить, банально расслабившись, вот только от близости истинного демона Лилит буквально сгорала от страсти, заставляя меня, стиснув зубы, всеми силами подавлять её назойливое влияние.

Грим заметил мое излишнее напряжение и многозначительно хмыкнул.

- Я отчетливо ощущаю Лилит, - произнес он чуть понизив голос. - Как будто её оковы уже спали, но ты почему-то спокойна и принимаешь это как должное. Интересно...

Нужно было приложить максимальное количество внимания, чтобы не выдать свое волнение смущенным отводом взгляда или поджатием губ. Я просто опустила глаза немного вниз, как делала это всегда, когда на меня смотрели, и повела плечами.

- Пока я владею собой, значит, все нормально, - был мой простодушный ответ.

Грим еще подозрительней сузил глаза, но поняв, что я больше ничего не скажу, развел руками.

- Твое дело, я не вмешиваюсь. Ладно, у меня еще куча дел есть, - сказал он и запрыгнул обратно на сцену, - а ты поаккуратней давай.

- Что?

Но демон уже ушел к рабочим, не услышав мой вопрос или, что вероятней, сделал вид, что не услышал.

Я не стремилась искушать судьбу, так что молча развернулась и зашагала к школе.

Внезапно возникшее подозрение или какое-то внутреннее ощущение опасности заставило меня по дороге к входу в здание настороженно оглядеться. И тут я заметила небольшую группу людей у школьных ворот, которые о чем-то переговаривались, то и дело поворачивая голову в мою сторону. В некоторых из них я узнала своих преследователей и поняла - экзорцисты будут присутствовать на представлении. Но почему? И это ли имел в виду Грим? Во всяком случае особой враждебностью они не отличались, и Вайлет я не видела сегодня, так что возможно они не устроят такой же шумихи, как в прошлом году на бал-маскараде.

Поразмыслив, я решила сообщить о своем открытии Крису и Локки, так что, никуда не сворачивая, побежала в класс. Но обнаружила там лишь Локки, который в этот самый момент отчитывал трех братьев демонов за какую-то оплошность. Заметив меня, он бросил на них особо грозный взгляд и оставил в покое.

- Что они натворили? - спросила я, когда парень подошел ко мне.

- Да придурки просто! Вышли в коридор и не давали малышне нормально проходить мимо класса, орали и ржали как идиоты.

- Немного неправильное у них понятие о демонах, - хихикнула я.

Локки тяжело вздохнул и оглянулся через плечо на парней.

- Лучше уж так.

Тут я вспомнила, зачем именно пришла и, приняв вид крайней серьезности, в полголоса проговорила:

- Я видела экзорцистов.

Брови Локки сошлись на переносице под массивным париком.

- Уверена?

- Да. Думается мне, что они будут присутствовать на конкурсе, только непонятно, зачем.

- Не думаю, что они устроят побоище при таком количестве людей.

- Ты забыл о бал-маскараде?

- Чёрт, - Локки сложил руки на груди, и его борода странно двинулась - наверное, губы поджал. - Они знают, что мы не опасны, Вайлет должна была это обеспечить, как ты говорила. Но если не мы причина их прихода?

- Грим? - взволнованно вздохнула я, и волнение это было не за демона, а за экзорцистов.

- Надеюсь, что они не так глупы, чтобы его провоцировать. Этот демон - волк в овечьей шкуре. Он хуже Лилит, от которой по крайней мере знаешь, что ожидать.

Локки был как всегда прав. Спровоцируй экзорцисты Грима, дай они ему повод ударить в ответ, он сделает это с удвоенной силой, как и любой другой оскорбленный демон. Но вряд ли экзорцисты настолько глупы, чтобы не понять такой очевидной вещи.

Обсудив это, мы с Локки решили пока просто проинформировать остальных умерших о своих опасениях и вместе решить, как поступать дальше.

Когда возвратился Крис, я пересказала ему все, что знала. Как и ожидалось, он так же забеспокоился новостью. По его словам, Мелори, Данте и Роуз должны будут прийти в два часа дня, но он позвонит и попросит их явиться раньше, дабы они проследили за экзорцистами и попытались узнать их намерения.


Уже в полдень мы вшестером, включая Локки, прогуливались по двору и, создав вид расслабленной беседы, незаметно глядели по сторонам и искали взглядом экзорцистов. По примерным подсчетам, их оказалось семеро, по крайней мере, семеро выдали себя пристальным и красноречивым взглядом в нашу сторону. Не смотря на скрытую враждебность, они бездействовали, что утешало и немного настораживало.

Вскоре мне, Крису и Локки пришлось вернуться к своему классу. Остальные ушли к сцене, где потихоньку начали собираться гости.

Всего пришедших гостей было немного, и к началу представления было занято лишь половина стульев, так что остальную половину заняли те ученики, что не поместились на покрывалах.

Как и должно быть на подобных мероприятиях, все началось на двадцать минут позже, чем задумывали. К тому времени народ успел рассесться, первые участники приготовиться, аппаратура перепровериться. Первыми на сцену вышли двое ведущих: парень и девушка старшеклассники. Они произнесли короткую вступительную речь, после чего представили гостям судей и спонсоров конкурса. Потом к слову пригласили директора, который, как всегда, несколько минут заливал об истории школы, её достижениях и прочем. И вот, еще через двадцать минут, объявили первого участника, которым стал 2-А класс с танцевально-музыкальным номером в стиле Бродвея. Выступили они просто великолепно, и ушли со сцены под бурное зрительское рукоплескание.

Вторым номером была юмористическая сценка, которая оказалась весьма неплохой, но уже не так впечатлила, как первый номер. За этим последовали пение, танцы, опять сценки, одно теневое шоу, даже фокусы. Каждый класс пытался выделиться, показать что-то необычное или по-новому интерпретировать уже известные произведения. Выступление класса Браяна мне понравилось своей простотой, незамысловатостью, и хорошей игрой участников. Хорошо на зрителей подействовала намеренное переигрывание парней, изображавших женщин (так уж получилось, что из восемнадцати учеников в этом классе лишь трое были девушками).

На выступлении восьмого класса-участника, я заволновалась, что если перед нами выступит комичный номер, впечатление от нашего выступления может подпортиться и даже короткого перерыва между номерами не хватит, чтобы создать нужную атмосферу среди зрителей. Но нам повезло, так как девятым номером оказалась спокойная и немного грустная песня, исполняемая под тематические картинки на экране проектора, который вынесли на сцену специально для такого.

- Готова? - спросил сидевший рядом Крис, когда предыдущий класс сошел со сцены.

Я чувствовала легкую дрожь в коленках и волнующее покалывание в груди. Глубоко вздохнув, попыталась успокоиться и привести мысли в порядок.

- Да, - кивнула я с легкой рассеянностью.

Крис успокаивающе сжал мое запястье. Мое волнение было очевидным, ведь я первой выхожу на сцену и первая начинаю говорить.

Пока убирали старые декорации и выносили наши, мисс Ферт велела всем построиться у входа на сцену. За это время все приготовления были завершены, вышли ведущие и громко объявили наш класс. Зал, как положено, захлопал, и мне легким толчком в спину велели выходить.

Собрав всю волю в кулак я поднялась по ступенькам и прошествовала к правому краю сцены. Тут наконец-то заставила себя поднять глаза на зрителей. Мне нужно было выждать несколько секунд, пока они не стихнут и чтобы привлечь всеобщее внимание, так что этим временем, чтобы опять не начать волноваться, я воспользовалась для разглядывания пришедших. В первом ряду слева, почти возле судей, сидели Данте и Мелори с Роуз на коленках. Девочка махнула мне рукой, Мелори утешительно улыбнулась, а Данте кивнул. Мне стало легче. За ними, в третьем ряду, я заметила Маргарет и Роллана. Мальчика не сразу удалось узнать, так как он выглядел взрослее и мужественнее, чем несколько месяцев назад и больше стал походить на своего старшего брата. Роллан так же мне кивнул и улыбнулся.

Моя пауза заняла не более пяти секунд, так что я не успела толком рассмотреть зрителей, но уже набралась храбрости, чтобы уверенно начинать. Глубоко вздохнув, я легким движением руки открыла перед собой свиток бумаги - для пущего эффекта - и, не глядя на текст, полуобернувшись к сцене, громким выразительным голосом заговорила:

- Давным-давно, когда человек еще лишь знакомился с великолепием мира и существовал в нем, как скромный гость, в небесах парили незримые Ангелы, что жили, не зная человеческих забот...

Мои слова стали знаком, началась легкая фоновая музыка и на сцену вышли все наши ангелы, кроме Ирен, и разошлись по сцене, всем своим видом изображая величие и "божественность". Они делали вид, что переговариваются, плавно открывая рот, легко жестикулируя, и обращая внимание лишь на друг друга, не смотря ни на меня, ни на зрителей. Под их движение я продолжала:

- Ангелы жили под божьим крылом и опускали свой взор на Землю лишь чтобы удостовериться, что люди живут в порядке и мире.

Короткая пауза, и к ангелам на сцене присоединилась Ирен.

- Но был среди ангелов прекрасных один, во взоре которого читались печаль и тоска. И не был он печален за участь Земную, но за свою, бессмертную и беззаботную.

Картина на сцене поменялась, в центр вышла Ирен, всем своим видом изображавшая те самые печаль и тоску. Она медленно прошлась по краю сцены, опустив голову и издавая тяжелые вздохи, бросая взгляд на зрителей и с грустью отворачиваясь.

За эти короткие секунды, пока зрители были заняты созерцанием Ирен, в левом углу сцены декорации сменили и вместо одного большого картонного облака - части декораций небес - поставили большой прямоугольный картон с нарисованными деревянными досками и окном. Перед ним одним махом бросили небольшую кучку из сена, куда незаметно села Трейси со свертком в руках.

- Ангел этот был особо прекрасен и красив, - продолжила я, и мой голос стал знаком для последующих действий актеров, - хрупкий и изящный, он был похож на деву, в отличие от своих таких же изящных, но мужественных братьев. И душа у него была более нежной, стремящейся дарить тепло и заботу. Бросая взгляд на человеческий мир, Ангел подолгу останавливал взгляд на одной бедной женщине с грудным младенцем. Она была бедна и несчастна, но вопреки горю улыбалась своему младенцу, заставляя дитя смеяться в грязных пеленках не хуже, чем в шелковых.

Под мои слова Ирен медленно приблизилась к Трейси, обошла её, оглядела с интересом, а та делала вид, что никого вокруг нет, и совершенно не смотрела на ангелов.

Сзади меня из-за кулис незаметно, медленной поступью, вышел Локки.

- Печаль Ангела не скрылась от Бога, - произнесла я, делая легкое движение руки в сторону переодетого парня, - и Бог спросил, в чем же её причина. - Тут Локки сделал безмолвный вопросительный жест, Ирен оторвалась от женщины, повернулась к нему, и я сказала, - на что Ангел ответил...

Ирен глубоко вздохнула и неимоверно тоскливым голосом заговорила:

- Господь! Я один из твоих самых верных и приближенных слуг, у меня есть крылья, сила и я могу наблюдать за каждой живой душой на Земле. У земной женщины нет ничего этого, но я чувствую, что она намного счастливей меня. Все, что есть у женщины, это её дитя, и оно дороже ей всех земных богатств и вечной жизни. Поэтому я прошу тебя, Боже, дай мне силу породить своего дитя, чтобы я тоже узнал, каково это - чувство материнства!

Заговоривший актер встрепенул зрителей, а печальный голос и смысл слов заставил их незаметно наклониться вперед к сцене, что я с немалым удовольствием заметила.

Локки, приняв величественный вид, немного наклонил голову, поглядел задумчивым взглядом на изнывающую печальной надеждой Ирен, и тяжело покачал головой.

- В твоих, как и в моих, руках сосредоточены жизни всех земных существ, - произнес он глубоким и низким голосом, - и все они твои, как и мои, дети. Человеческие матери же в ответе лишь за тех детей, которых сами породили: в муках и боли. Это прерогатива смертных людей, а ты великий ангел.

Сказав это, он медленно развернулся и ушел назад за сцену, оставив Ирен, что мастерски изобразила на лице скорбь от утратившейся надежды. Другие ангелы в это время стояли сзади них, и безмолвно беседовали, непричастные к их беседе. Но когда Ирен сокрушенно упала на колени, они обернулись к ней, окружили, помогли подняться и с утешающими касаниями увели за сцену.

Тут же декорации - большие белые облака метр на полтора- быстро опустили на пол ученики, что не были основными актерами, а отвечали за фон, и из-за спины выудили другой такого же формата картон, но уже не волнистый по краям, а зубчатый, бордовый, с нарисованными скалами и черными пропастями. Тут же фоновая расслабленная музыка сменилась более напряженной. Пока все это происходило, я говорила:

- Тем временем в Аду у одного великого и злого демона родилось четыре сына...

На сцену уверенной походкой вышел угрожающего вида Зак, встал посреди сцены, бросил мимолетный безразличный, но испепеляющий взгляд на зрителей (этот момент мы долго отрабатывали на репетициях) и обернулся в ту сторону, откуда вышел. Под последние его действия я вновь заговорила:

- И родилось у него четыре сына...

За Заком вышли четыре демоненка и встали перед ним. Последним тащился Томми, который после спрятался за братьями, боком к зрителям, дабы они могли его разглядеть.

- Все как на подбор были они могучими, сильными и крепкими, заслуживающими гордости своего демона отца. И лишь один, самый младший, был хрупок и слаб. Тонкие крылья не держали его в воздухе, недоразвитые рожки вызывали смех у остальных. Он не мог громко рычать и дышать огнем как его братья и отец, от чего последние возненавидели его. - Последующие мои слова подтверждались действиями на сцене. - Братья издевались над демоненком, били, калечили, насмехались, и даже демон-отец презирал сына. А когда узналось, что маленький демоненок не может навредить другим и постоять за себя потому, что в душе его сострадание преобладало над злобой, демон-отец так взбесился, что взял сына за горло...

Зак подпрыгнул к Томми и сжал руку на его тонкой шее, приподнимая барахтающегося парнишку над полом (на репетиции мы так же долго отрабатывали эту сцену, дабы ненароком не навредить Томми и одновременно впечатлить зрителей).

- Потащил к самой высокой Адской горе...

Зак уволок Томми за сцену, и за ними последовали братья демоны. Сцена осталась пуста.

- Избил до полусмерти после чего, приложив всю свою мощь, подбросил демоненка высоко в небо с тем, чтобы после тот упал и разбился насмерть...

Громкий вскрик Томми за сценой заставил большинство зрителей вздрогнуть и громко охнуть. Я подождала пару секунд, пока они осмыслят случившееся, и продолжила. Пока я говорила следующие слова, адские декорации опустились, и на смену им вернулись пушистые облака, но теперь одноклассники их слегка покачивали, создавая впечатление плывущего неба.

- Маленький демоненок так высоко подлетел, что достиг тех высот, где живет Господь со своими ангелами.

Томми выполз на сцену, весь в грязи и следах крови, с продырявленными крыльями. Мы так же долго тренировались, чтобы уменьшить время наложения дополнительного грима до минимума. Ему за сценой просто быстро сменили крылья и грубо измазали тело красной и темно-коричневой краской. Правда вот сейчас, с полным "демоническим обмундированием", это выглядело намного реалистичней и эффектней, чем на репетициях.

Музыка плавно менялась.

- Демоненок уже готов был потерять сознание, но сквозь белые облака он заметил прорезающиеся зеленые луга Рая, порхающие в небе, словно на невидимых крыльях. И когда демоненок ощутил, что начинает падать, он со всем усердием замахал своими слабыми истерзанными крылышками в сторону зеленого обрыва!

По мере того, как Томми полз вдоль сцены, самые крайние от него облака перевернулись на другой бок, и стали уже зелеными кустами. При этом человек с крайним кустом на шаг придвинулся вперед. Томми, изображая неимоверное усердие, подполз в создавшуюся щель между декорациями и обессилено рухнул на пол. Зрители теперь видели лишь две его выглядывающие потертые и окровавленные ножки.

Все облака сменились кустами и на несколько секунд действие прекратилось. Музыка стихла, я замолчала, зрители тоже молчали, осознавая, что это еще не все. Такая пауза нужна была для того, чтобы дать время зрителям оклематься и настроиться на новое.

У меня было не больше пяти секунд, за которые я могла перевести дух и выяснить, какое впечатление произвело на всех первая часть нашего выступления.

И тут я увидела их...

В самом последнем ряду, скрываемые сидящими впереди людьми, но присутствие которых вдруг ощутилось почти на физическом уровне. Справа, на крайнем стуле сидел Алан. Прямой, как стрела, с видом короля, снизошедшего до крестьян. Нас разделяло более двадцати метров, но я четко видела сжатые в полуулыбке тонкие губы, отблеск запоздавших лучей уже зашедшего солнца на впалых аристократических щеках, и глаза... узкий овал черной пропасти, в кругу ужасающе красной лужи. Иначе человеческим языком их не описать.

Через два стула подле него сидела Луиза. Но её глаза не вызывали ужас, по большему счету из-за того, что сейчас они были закрыты.

Между ними находились двое незнакомцев. Ближе к Луизе, маленькая девочка, лица которой я не могла разглядеть, но ясно видела рыжую макушку. Вторым был молодой юноша. Явно высокий, примерно моего возраста, и что самое странное, один его глаз был бесспорно человеческим, зеленым или коричневым, мутным, как у умершего. А вот второй... второй мне не удалось разглядеть, ибо его скрывала больничная повязка. Но еще больше меня ошарашило выражение лица парня: испуганное, неуверенное. Единственный глаз лихорадочно двигался, скользя больше по зрителям, чем по сцене. Со своего места я даже могла различить искусанные губы, кожа на которых не успевала заживать от частой встречи с зубами. Подбородок парня дрожал, плечи тоже, но это явно не было влиянием Алана, так как парень то и дело поворачивался к нему, что-то коротко спрашивал, а демон отвечал так же коротко, буквально одним словом, и даже не отрывался от сцены.

От сильного потрясения я не заметила, что молчу дольше положенного. Некоторые зрители уже начали перешептываться, а один даже поднял руки, готовый захлопать окончанию выступления. Мысли все разом тут же вылетели из головы, текст истории скрылся за выросшей стеной волнения и страха. Я начала паниковать. Мои слова давали знак актерам, но я даже забыла, о чем вообще должна рассказывать, а от этого свиток с подсказкой постыдно выпал из рук.

Готовившийся захлопать зритель, неуверенно свел ладони в тихом хлопке. И тут же моя рука взметнулась к сцене, спина выпрямилась, а на лице заиграла уверенность.

- Опечаленный ангел прогуливался у обрыва, где кончалась Райская земля и начиналось огромное бескрайнее небо, - заговорила Лилит таким уверенным голосом, что предыдущая заминка показалась именно намеренной.

Тут же, услышав "мой" голос, Ирен выступила на сцену и наша история продолжилась.

Лилит говорила лучше, чем я перед этим, а в некоторых местах даже добавляла больше красноречивых слов. Она полностью взяла ситуацию под контроль, как и мое тело. А я постыдно скрылась в потемках своего сознания, и дала ей возможность делать все, что она считает нужным.

Её голос наделил актеров, которые успели растеряться из-за моей заминки, уверенностью. Зрители с упоением наблюдали, как Ангел нашел демоненка, за его страхом перед ужасным существом. А когда Ирен, держа Томми на весу - вернее, сделав видимость такого, ибо Томми был чуть меньше ростом, а девушку обули в высокие каблуки - к краю сцены и, прищурив глаза, дала закапанной за кулисами жидкости в глаза потечь по щекам, несколько женщин громко всхлипнули.

Зрители улыбались, когда Ирен накинула Томми на плечи белую простынь, по матерински обняла. После они гуляли по сцене, Ангел говорил, охватывая руками представленный райский горизонт, а демоненок кротко улыбался и жался к спасителю.

После короткой сценки с другими ангелами, наконец-то появился Крис. Лилит говорила о взрослении демоненка, и парень гордо прошел по сцене к стоящей в углу Ирен. Он склонился к ней для объятия. Мы долго думали на репетициях, как лучше изобразить родительское объятие, чтобы у зрителей не закралась мысль о романтических чувствах между демоном и ангелом, ведь это полностью уничтожить тот смысл, который мы хотели донести. И после долгих проб, когда обоих актеров уже тошнило от любых прикосновений, мы выбрали самое лучшее. Крис просто нагнется к Ирен так, чтобы она смогла отнять его за плечи, положив руку на черноволосую голову, а он коснется ладонями её плеч.

Они так и сделали, и со стороны зрителей послышался протяжный умильный выдох.

И вот настал финальный и самый главный момент всего нашего представления. Ангелы решили проследить за своим братом, они шли за ним по пятам. Декорации на сцене разделились на три части: кусты, нарисованный край обрыва и облака. В зеленой части стояли ангелы, у облаков Крис. Лилит, которой явно нравилось это дело, громким напряженным голосом описывала все происходящее. Ирен, распаленная её голосом и увлеченная игрой, сама на эмоциях почти что плакала, без помощи капель-слез. Крис, немного сбитый с толку её самоотдачей, мельком глянул на меня и увидел нечто в выражении моего лица и ясно осознал присутствие демона. Было ли это специальной уловкой Лилит, но возникшее волнение в парне лишь пошло на пользу. Он застыл в потрясении, когда на него понеслись три ангела. Ирен выскочила вперед и все три копья "вонзились" в её тело. На наконечниках из твердого картона находились маленькие мешочки с красной краской, и когда они стукнулись с животом Ирен, мешочки лопнули и разбрызгали краску по белому наряду. Так же мисс Фер перед выступлением велела трем ангелам не жалеть девушку и "штрыкануть её как следует". Наконечники мягкие, вреда не будет, но легкая боль заставить её вскрикнуть от неожиданности, что даст лучший эффект.

Так и произошло. Ирен вскрикнула и, застыв на три секунды, в тишине которых можно было различить даже жужжание мухи, медленно повалилась назад, на руки Криса.

Зрители все разом невольно вздохнули.

Умирающий Ангел поднял дрожащую руку, дабы коснуться лица демона, но на полпути конечность опустилась и Ангел погиб. Трое остальных ангелов медленно отступили назад, демон прижал к себе бездыханное тело и громко протяжно вскрикнул.

Зрители вздрогнули.

На крик вышел Локки. Крис поднял на него голову и стал просить оживить ангела. Вид бездвижной Ирен, что так мастерски изображала из себя мертвую, даже на репетициях волновало Локки, а теперь, когда картину дополнили красная краска на груди, он невольно отступил на шаг назад. Это не та эмоция, которую должен выдавать Бог, но зрители не заметили его волнения.

- Этот Ангел хотел иметь радость земных женщин, - ответил Локки на мольбы Криса. - а женщины смертны, и в минуты опасности отдают жизни за своих детей, ибо их жизнь дороже матерям в сто крат. Добровольная самопожертва, её нельзя вернуть просто так.

- Тогда, - проговорил Крис, сделав секундную паузу, - я буду вместо него. Верни его жизнь, и забери мою!

Они долго смотрели друг на друга, и Локки наконец взмахнул рукой, громогласно произнося:

- Твои слова трогательны, а просьба благородна. Я исполню её.

Сказав это, он подошел к Крису, тот встал, и палец Локки коснулся его лба. Крис вздрогнул, попятился назад, невидимые люди с картонными облаками перед собой окружили его, и в самый последний момент зрители могли видеть, как Крис падает в эти облака на краю сцены. Тут же он, незаметно для зрителей, отполз за кулисы, а облака разошлись, открывая взору пустоту. Бог и другие ангелы тоже скрылись. Посреди сцены лежала только Ирен. Короткая пауза. Ирен медленно привстала на локтях, тревожно огляделась. Потом поднялась на ноги и все заметили, что её одежда чистая. Это тоже было продумано для лучшего эффекта; когда Крис говорил с Локки, склонившись над девушкой, она незаметно спустила вниз складку ткани и таким образом скрыла кровавые пятна, которые размещались в точно продуманном порядке. Ирен растеряно оглядела сцену, в молчаливой надежде глянула на зрителей, опустила голову и отошла на два шага назад. Тут же оставшаяся зелень в декорациях сменилась облаками. Она медленной походкой прошлась вдоль них, когда я, уже одержав контроль над телом, вышла на середину сцены. Не трудно было подделать печаль в голосе, даже больше, я бы даже умышленно не смогла её скрыть из-за своей неудачи.

- Говорят, что даже сейчас, вглядываясь в дневное небо, среди скопления облаков можно заметить маленькую мерцающую звезду. Это блестит в лучах солнца нимб ангела, стоящего у обрыва Рая, который глядит в бескрайний небесный простор, разыскивая своего демона, и не находит.

Замолчав, я поклонилась, оповещая зрителей об окончании представления. Секундная тишина и меня накрыло волной рукоплесканий. На сцену вышел вcе участники, встали в ряд и вместе поклонились. Даже со стороны других классов слышался веселый свист. Мы простояли несколько секунд на месте, наслаждаясь рукоплесканиями, и с чувством выполненного долга ушли со сцены.

- Прекрасно, просто прекрасно! - восклицала мисс Фер, зажимая в объятиях главных героев. - Ваша игра выше всяких похвал! Не зря мы так терзали себя на репетициях.

- Без вас мы бы не справились, мисс Фер, - улыбнулся Локки, чем растрогал нашу преподавательницу.

- Ах ты негодник, - она особо горячо обняла его, сжала до хруста костей в своих пухлых ручках и всхлипнула. - Даже я расчувствовалась. Молодцы, что тут еще говорить!

Пока они обменивались похвалами и впечатлениями, я незаметно отделилась от группы и побежала к зрительским рядам. Как я и боялась, четыре задних места в самом последнем ряду оказались пустыми, демонов там как и не бывало. Но Мелори с Данте и Роуз остались на своих местах, и я второпях побежала к ним.

- Вы отлично сыграли, - сказала Мелори, улыбаясь. - Я и не думала, что такой рассказ удаться настолько хорошо...

Наверное, мое лицо слишком ярко выдавало волнение, так как женщина замолчала на полуфразе и перестала улыбаться.

- Что-то случилось?

"Они не видели их. Они не знают", - пронеслась паническая мысль в голове.

- Отойдем на секунду, - попросила я, кивнув головой на безлюдный участок за сценой.

Мелори переглянулась с Данте, потом посмотрела на ничего не понимающую Роуз, глянула на меня и кивнула. Они втроем последовали за мной за сцену. Когда я удостоверилась, что на расстоянии десяти метров вокруг нет никого, то тихо произнесла:

- Они здесь.

- Кто? - не поняла Мелори. - Экзорцисты? Я заметила троих среди зрителей, но они сидели смирно.

- Не они. Хуже! Я стояла на сцене, и в самом последнем ряду увидела Алана. А рядом сидела Луиза и еще какой-то странный парень с девочкой.

Лицо Мелори вытянулось от изумления.

- Ты уверена?

- Да. Я увидела их на середине выступления, а в конце они уже исчезли, не знаю куда.

Данте заметно напрягся. Роуз вопросительно уставилась на Мелори, а та сжала руку девочки и прижала к себе. Мелори была растеряна, Данте ужасно зол.

- Они пришли за агнцем, - процедил он сквозь сжатые зубы.

- Нет! Они же еще церкви не уничтожили, - воскликнула Мелори и взяла Роуз на руки, словно это могло лучше уберечь девочку.

- Их только двое, - заметила я. - А нас четверо, вместе с Крисом. Мы спокойно дадим им отпор, если потребуется.

- Ты видела только двоих. И не забывай о Гримуальде, - произнес Данте.

А я и забыла о нем. Всегда забываю к своему огорчению.

- Если они пришли за Роуз, - начала взявшая себя в руки Мелори, - то должны понимать, что просто так мы её не отдадим. А устраивать бой рядом с таким количеством людей не в их стиле. Может, Алан просто хочет нам что-то сказать?

- Что нам может сказать этот ублюдок? - фыркнул блондин, который с каждой секундой становился все злее. - Может, он просто насмехается над нами? Хочет вывести из себя?

Состояние Данте не нравилось Мелори, и от этого она на время утихомирила свое беспокойство и стала серьезней.

- Нам очень повезет, если это будет так. Но просто так явиться самолично он не мог. В прошлый раз мы чуть было не потеряли Рейна. Теперь нам нужно либо сбежать, либо найти Алана самим.

- Бежать мы никуда не будем, - твердо, чуть ли не по слогам, произнес Данте. - И искать его тоже не будем. Он пришел к нам, дал Мио возможность заметить себя, значит, хотел, чтобы мы узнали о его присутствии. Так что если ему будет нужно, он сам себя покажет.

- Ты предлагаешь просто сидеть и ждать?

- Именно.

- Но Роуз...

- Мы безоружны, Мелори. И имеем на руках смертного ребенка. А один точный удар демона может легко нас уничтожить. - Данте говорил и сам испытывал отвращение к правде своих слов. - А если убежим, то лишь разозлим их. Так что возвращаемся и делаем то, что делали до этого. Если он думает, что мы будем играть с ним в прядки, то глубоко ошибается. Идем.

Не дожидаясь нас, он тут же развернулся на каблуках и ушел к своему месту.

- Плохо, - выдохнула Мелори, глядя мужчине в след. - Роуз слишком близко к Данте и его ненависть к демонам и Алану возрастает. Хуже не придумаешь.

Я не знала, что сказать, какую идею выдать, в голове ничего хорошего не было. Я жалостливо глянула на растерянную Роуз, которая прижималась к Мелори и послушно молчала. В её тишине можно было почувствовать плохо скрытый страх.

- Ладно, - уныло сказала Мелори. - Идем. Вернемся обратно на свои места, и будем ждать. Найди Криса и скажи ему все, потом вернетесь, и будете стоять рядом с нами. Нам нельзя разделяться. А я позвоню пока Рейну, узнаю, где он.

С Роуз на руках, она пошла вслед за Данте, а я обогнула сцену с противоположной стороны и побежала искать Криса. Он нашелся в группе одноклассников, которые стояли в сторонке и активно обсуждали свое выступление. Схватив парня за руку, оттащила его в от остальных.

- Что-то случилось? - спросил Крис.

- Случилось, - кивнула я. - У нас гости. Во время выступления я заметила среди зрителей Алана и Луизу. Я сообщила об этом Мелори и Данте, и они велели нам находиться рядом с ними и ждать.

Крис удивленно поднял брови и кивнул.

Мы стали рядом с взрослыми и Роуз как раз тогда, когда началось выступление одиннадцатого участника. Пока зрители были заняты происходящим на сцене, я оглядывала их в надежде увидеть Грима. Его я нашла сразу же, к превеликому своему удивлению. Демон сидел рядом со своими одноклассниками и беззаботно болтал с ними, иногда бросая взгляд на сцену. Я сообщила об этом остальным, и Мелори велела по возможности не выпускать Грима из вида.

Выступление кончилось и настала очередь последнего участника. Класс Грима тут же ушел за сцену. Во время перерыва ведущий вдруг попросил отодвинуть зрительские стулья по краям и освободить центр. Четверо учеников выступающего класса быстро помогли расставить стулья большим прямоугольником, одной стороной которого была сцена. Когда все приготовления были завершены, перерыв окончился и на сцену, где установили музыкальную аппаратуру, вышли шестеро человек, включая Грима, и заняли места у инструментов. Еще пятеро человек сели на сцену, свесив ноги вниз, и держа в руках маленькие музыкальные инструменты, такие как бубенцы, гармошка, кастаньеты, маракасы и прочие.

Оставшиеся семь человек сели возле сцены на покрывало.

Все до одного были одеты в странную одежду в стиле "надень все, что найдешь в шкафу". Со стороны это смотрелось весьма забавно.

Грим стал у центрального микрофона со своей гитарой наперевес, и оглядел всех участников. Они обменялись кивками и парень, придвинувшись до микрофона, постучал по нему пальцем, привлекая внимание зрителей.

- Привет всем, - заговорил он. - Нам выпала честь выступать последними, и с одной стороны это плохо, так как вы устали и хотите поскорее пойти домой, как и мы...

Послышалось несколько смешков, большинство со стороны прошлых участников.

- Да, и я о том же, - улыбнулся Грим. - Но все же мы надеемся, что сможем вас растормошить своим сюрпризом. Эй! - крикнул он кому-то далеко и помахал. - Давайте все сюда, рано еще уходить! Кто там в школу ушел, а ну быстрей на улицу! Я хочу видеть всех, кто пришел сегодня, здесь, перед собой. - Он ухмыльнулся, вскинул руку, и я вздрогнула, увидев, что на нем нет линз. - Веселье только начинается!

Пальцы ударили по струнам гитары и по знаку барабанщика, все стоящие музыканты заиграли.

Несколько громких аккордов, после чего музыка немного стихла, и Грим запел спокойную веселую песню. Я с удивлением заметила, как хорошо играют его одноклассники, и только внимательно приглядевшись и прислушавшись, поняла, что мелодия очень простая, и этого не заметить неискушенному слушателю.

Примерно полминуты они играли, как тут вдруг все по очереди кроме барабанщика, который не прерывал своего мотива, быстро стянули верхнюю одежду, и вмиг преобразившись, заиграли другую, более веселую и быструю мелодию. Те, кто сидел на покрывалах внизу сцены, повскакивали со своих мест и закружились в веселом танце. Двое музыкантов с маленькими инструментами соскочили на землю и дополнили общую картину маракасами и губной гармошкой. По отдельности они играли одну и ту же двухсекундную мелодию, но вместе сливались в поток развеселой музыки, дополняемой пением нескольких голосов.

Зрители захлопали, несколько учеников других классов тоже повставали и начали по-детски плясать, взявшись за руки.

Люди, что стояли в стороне у ворот школы или просто бродили по двору, все подошли к сцене.

И вновь меньше чем через минуту музыканты и танцовщики сняли что-то из одежды, что-то развязали, где-то потянули, и приняли совершенно иной внешний вид. Третья песня имела фолк-мотив. Заиграли дудки, лютни, ручные гармошки. Танцующие бойко затанцевали, ученики из выступающего класса, потянули других учеников и некоторых зрителей в центр. Все танцевали, веселились, пели, кричали и свистели как на фестивале. Эту песню играли дольше остальных.

Я настолько сильно была поглощена зрелищем, что не сразу заметила руку Криса, которая уже несколько секунд тормошит мое плечо.

- Мио! - крикнул он прямо мне в ухо, но во всеобщем шуме это звучало как шепот.

- А? Что?

Я повернулась к недовольному Крису.

- Чего это ты так улыбаешься по-идиотски? - воскликнул (а по другому никак) он, насупив брови.

Мои руки потянулись к лицу, под пальцами проступили напряженные от широкой улыбки мышцы. Я даже не заметила, как начала улыбаться, глядя на беззаботно танцующих людей. А когда вытащили в центр нашего тучного директора и самую сварливую учительницу, что смущенно отнекивалась, то половина учеников ухохоталась до болей в животе. Как тут не веселиться?

- Да просто поддалась всеобщей атмосфере, - виновато пожала плечами я.

- У нас тут дело важное, а она атмосфере поддается!

При этом Крис то и дело нехорошо поглядывал на резвившегося на сцене Грима, и бурчал под нос явно не ласковые речи. Да еще и намеренно стал так, чтобы сцены я вообще не видела.

Я страдальски закатила глаза и хотела уже прочитать Крису целую лекцию о бессмысленности его ревности, как услышала рядом с собой чью-то возню и пыхтение. Это Роуз пыталась слезть с колен сидящей Мелори, а женщина не очень то и хотела её пускать.

- Но мам, Роуз хочет потанцевать! - захныкала девочка.

- Прости, дорогая, но это слишком опасно, - ответила Мелори, расстроенная тем, что должна отказывать ребенку в веселье.

- Ну почему опасно? - не унималась Роуз. - Тогда идем вместе! Давай!

Мелори умоляюще посмотрела на Данте. Мужчина сурово сжал губы и отрицательно покачал головой. Это заметила Роуз и, громко шмыгнув, задрожала от накатывающих слез. Она честно пыталась сдержать себя, но от грозного взгляда Данте лишь сильнее расстраивалась.

- Послушай, - заговорила Мелори, которая не могла без болезненной гримасы смотреть на хныкающую Роуз. Женщина что-то придумала, но явно была сама от этого не в восторге, так как через силу выдавила, - послушай, а что Блэки говорит?

Мы удивленно уставились на блондинку, а Роуз села смирно, опустила глаза и прислушалась. Через некоторое время напряженная морщинка между её бровей разгладилась, слезы в глазах высохли, губы сжались в вынужденной покорности. Она откинулась назад и прижалась щекой к груди Мелори.

- Хорошо, - произнесла она, но голос утонул в громкой музыке.

Мелори, чувствовавшая себя как никогда паршиво, больше не смотрела на представление и молча уставилась на окутанную вечерней темью школу. Даже Крис перестал злиться. А мне уже не было так весело.

Происходящее уже не вызывало у нас такого интереса, и я с удовольствием ушла бы домой, лишь бы не находиться здесь, отделенной от веселья и танцующих.

Через пять минут после начала концерта к нам вдруг подбежала маленькая девочка в черно-белом платье и с интересом уставилась на Роуз.

- Привет! - выкрикнула она, ничуть не смущаясь внимательных взглядов Мелори и Данте. - Тебя как зовут?

Роуз бросила безразличный взгляд на девочку и, увидев её, вдруг подпрыгнула на месте и просияла в лице.

- Роуз! А тебя?

- Бабетта. Хочешь потанцевать?

Радостная Роуз тут же приуныла.

- Мне нельзя.

- А мы чуть-чуть, - улыбнулась Бабетта. - Вот тут, рядышком. - И топнула лакированной туфелькой рядом с собой.

Роуз резко развернулась к Мелори, от чего золотистые кудри высоко подпрыгнули.

- Мам, можно? Мы прямо здесь будем, где девочка стоит! Ну пожалуйста!

Мелори опять обернулась к Данте и смотрела уже не умоляюще, а строго выжидающе. Даже незнакомая девочка уставилась на него своими ярко-карими глазами. Мужчина нахмурился, дотронулся до виска и скривился, как от головной боли.

- Ладно, - произнес он, потирая голову, - но здесь, и только минуту.

Роуз радостно визгнула и спрыгнула с колен Мелори. Она взяла Баббету за руки, и они закружились и запрыгали под громкую музыку. Их кудряшки переплетались между собой: золотые и рыжие, как утро и вечер.

Но я больше поглядывала на Данте, который не отнял руку от головы и болезненно хмурился. Он почувствовал мой внимательный взгляд и шепнул так, чтобы Мелори, которая с восхищением глядела на двух девочек, не услышала:

- Её сила Владыки будто намерено давит мне на мозги. Совершенно ничего не соображаю.

Мы втроем, вместе с Крисом, стояли позади стула на котором сидела Мелори. Данте держал руку на спинке стула, которая вскоре треснула от давления, но Мелори даже не заметила этого.

Вдруг танцующие девочки остановились. Бабетта приблизилась к Роуз и что-то шепнула ей на ухо. Девочка пожала плечами и глянула на Мелори.

- Мама, можно мы с ним... - Бабетта дернула Роуз за рукав, - то есть с ней пойдем, поиграем?

Мы с Крисом переглянулись. Мелори, все еще в прострации от радостной Роуз, ответила:

- Играйте, веселитесь.

Губы Бабетты искривились в странной улыбке. Я вздрогнула и чуть придвинулась вперед, чтобы лучше разглядеть ребенка. Она сжала руку Роуз и развернулась, чтобы уйти. И тут на её лицо упал свет от прожекторов на сцене. Я узнала девочку. Вечерний сумрак ввел нас всех в заблуждение. От темноты зрачок расширяется, и красная радужка может показаться коричневой. Но от воздействия света её зрачки зловеще сузились в вертикальную полоску.

От неожиданности из моего горла вырвался вскрик, всполошивший всех. Мелори тут же очнулась от забвения и вскочила с места.

- Стой! - крикнула я, но Бабетта уже уволокла удивленную Роуз в толпу танцующих. Я на эмоциях схватила Данте и Мелори за одежду. - Она! Я видела её рядом с Аланом!

Данте тут же схватил бедный стул и отшвырнул его назад, освобождая место для прохода. Мы вчетвером погнались за убежавшими детьми, расталкивая ни в чем неповинных танцующих.

- А теперь поиграем в игру, - вдруг донесся до моих ушей голос Грима. - Массовые обнимания! Все вместе, на центр, жмитесь друг ко другу! Кто не хочет обниматься, того мы заставим!

Люди вокруг радостно закричали и рынулись в центр, разделяя нашу четверку друг с другом. Нас зажало в одном огромном комке из тел. Попробуешь вырваться, тебя тут же заталкивают обратно. Я не на шутку запаниковала и стала звать остальным. Но вот кто-то схватил меня за руку и сильно потянул. Меня вышвырнуло из круга как пробку от шампанского. Спасителем оказался Крис, глаза которого угрожающе поблескивали алым. Теперь мне пришлось его тащить, так как был шанс, что обнимания закончатся кровопролитием.

Мелори и Данте сумели выбраться раньше и теперь стояли в стороне, оглядываясь во все стороны.

- Вот они! - воскликнула женщина, указывая рукой в сторону школы.

Бабетта стояла на месте, в метре от Роуз. Роуз что-то крикнула ей и, спотыкаясь, побежала к нам. Мы ринулись ей на встречу.

- Мааама! - кричала девочка, заливаясь слезами.

Она прыгнула Мелори на руки и мертвой хваткой вцепилась ей в шею.

- Все хорошо, все хорошо, - приговаривала женщина, больше утешая себя, нежели плачущую Роуз.

Пока они были заняты друг другом, мы глядели на Бабетту, которая стояла в десяти метрах от нас, не двигаясь с места. Вдруг её губы растянулись в демоническом оскале, изуродовав детское лицо, и она, резко сорвавшись с места, ринулась в школу с несвойственной ребенку быстротой.

Не задумываясь, мы побежали вслед за ней. Быстрее всего бежала Мелори на руках с Роуз. Женщина теперь походила на взбешенную львицу, дитя которой посмела обидеть жалкая гиена.

Если в коридорах мы упускали из виду Бабетту, то она тут же появлялась, словно специально хотела, чтобы мы её догнали. Вся школа была пуста - людей больше интересовало происходящее на улице.

Пробежав несколько коридоров, мы нашли девушку входящей в актовый зал. Зашли вслед за ней. Большой зал пугал своей мрачной тишиной. Мы вышли в центр зрительских мест и беспокойно огляделись. Казалось, Бабетта испарилась в воздухе. Не было слышно даже шороха, лишь частое дыхание Роуз.

Вдруг все источники света в зале разом зажглись, на мгновение ослепляя нас. А через секунду из-за кулис на сцену вышел мужчина в костюме, вещая громогласным иронически возвышенным голосом:

- О, срам людской! Согласие царит меж бесов проклятых, но человек, - сознаньем обладающая тварь, - чинит раздор с подобными себе; хотя на милосердие Небес надеяться он вправе и завет Господний знает: вечный мир хранить, - живет он в ненависти и вражде. Опустошают Землю племена безжалостными войнами, неся друг другу истребленье... [прим.авт: Дж. Мильтон "Потерянный рай"]

Алан остановился в центре сцены и сделав жест рукой, показательно поклонился.

- Правда ли, театр удивителен? - произнес он, выпрямившись. - Люди смеются и плачут, глядя, как другие люди изображают страдания и радость вымышленных персонажей. Они умышленно дают себя одурачить, лишь бы ощутить эти эмоции. В большинстве своем им хочется увидеть страдания и волнение актеров, ибо чужая радость не вызывает такого трепета души. А если на сцене кто-то красиво умирает, то спектакль уже можно назвать удачным! Кинематограф никогда не сравниться с театром. В театре нет права на ошибку. Актеры напряжены, они боятся оступиться, боятся забыть слова, и вздрагивают от любого громко звука или неуместного смеха из зрительского зала. - Алан начал медленно прохаживаться по сцене. - Театр реалистичен. Ведь в жизни вы так же обычные наблюдатели. Но в театре все происходящее на сцене никак не отразиться на течении вашей жизни, чего не скажешь о реальности. Поэтому театр так удивителен. Актеры переживут рождения и смерти, убийства и предательства, радость и горечь утрат. Они будут в вечном напряжении, они не смогут переснять кадр, сделав ошибку, у них будет лишь один шанс, как в жизни. Но это будет жизнь персонажа. Актеры и зрители, они вместе создадут картину жизни, вместе пройдут её и уничтожат. И все это будет осуществлено лишь для того, чтобы вызвать у зрителя эмоции. Эмоции! Они смысл всего. Реакция постороннего. Восторг от мысли, что, наблюдая за тобой, человек способен искренне засмеяться или заплакать. Случайный взгляд на зрительский зал, слезы в их глазах, и актер ликует! Он изощряется, страдает, плачет, но в душе у него восторг! И этот восторг несравним с эмоциями зрителей.

Демон замолчал, растянув губы в странной мечтательной улыбке.

Данте угрожающе зарычал, громко скрипнув зубами.

- Какого черта ты появился?

Алан взглянул на него и слегка наклонил голову.

- Захотелось поглядеть на агнца, которого вы так некстати перетянули на свою сторону. - Тут Мелори крепче прижала к себе Роуз. - Не волнуйся, Мелори, сегодня я дам тебе время насладиться радостью материнства. Как интересно сложилась ситуация, не правда ли? Женщина, не способная завести семью и ребенок, которому судьбой предначертано жить в страданиях. И вот они объединились, дабы скрасить одиночество друг друга. Даже я впечатлен.

- Говори, что тебе нужно, и уходи! - воскликнула, не сдержавшись, Мелори, руки которой дрожали от страха за ребенка.

- Не говори так, Мелори, - хмыкнул демон, - ибо я наконец-то пришел рассказать тебе правду. Правду о твоем таком необычном бессмертии. Ты и сейчас хочешь, чтобы я ушел?

- Хватит... - дрогнувшим голосом проговорила женщина. - Хватит играть со мной.

- Еще рано, - усмехнулся Алан. - Я должен доиграть свою роль, и мне не терпится увидеть твои эмоции по окончанию нашего маленького спектакля. Четыреста лет я был актером с тех пор, как узнал правду о тебе. Признаюсь, был соблазн отыграть конец спектакля сразу же, но тогда я бы не добился нужного эффекта, не увидел отчаяния на твоем личике. Ты необыкновенная женщина, Мелори, и мне даже жаль, что скоро наша игра закончится. Интересно, что ты будешь чувствовать, узнав, какая цена твоего могущества?

Мелори глубоко и как-то сокрушенно вздохнула, опустила Роуз на землю, но крепко сжала её руку, и смиренным хриплым голосом проговорила:

- Говори уже, и оставь меня в покое...

Но Алан не спешил. Он разглядывал её лицо, довольно улыбаясь, как художник разглядывает свой шедевр.

- Демон исполняет просьбу умершего, - заговорил он после короткой паузы, - после чего входит в его тело и спустя некоторое время убивает. Смерть неизбежна. Она настанет, рано или поздно, и если демон выбрал момент, его уже нельзя изменить. Умерший, моля о помощи, может спасти себя, излечить кого-то от болезни, уберечь от смерти и платит за это своей жизнью. Умершие существуют почти две тысячи лет, и за это время случалось много странностей, которые поражали даже демонов. Как правило, в нашей практике не было случайностей или удивительных совпадений, так как мы продумывали каждую деталь. Но некоторые вещи мы намеренно оставляли идти своим ходом, чтобы посмотреть, что же случиться и получить важный опыт. И все же это были незначительные вещи: беременная женщина, ставшая умершим, сиамский близнец, смертельно раненый человек, просящий о жизни. Но твой случай уникален, единственный в своем роде! Такое совпадение... нет, не совпадение, судьба! Случай, достойный пера романиста! Девушка взмолила Дьявола, чтобы спасти своего брата от туберкулеза. Она проклята, и вскоре демон внутри неё выбирает удачный случай для её смерти. Казнь. Девушка, выросшая в женщину, ложиться под топор. Ничего не помешает казни, ибо это воля демона. Но что же? Вдруг в тот момент, когда топор палача взмывается вверх, кто-то взмолил дьявола... о спасении этой женщины! Парадоксальный случай! Демоны в Бездне в замешательстве, и дают свое позволение, чтобы узнать, что же будет дальше. Женщина умирает. Молитва не помогла? Нет, наоборот! Женщина спаслась, её душа неприкосновенна. Ни демон внутри неё, ни демон снаружи не смогут ей навредить. А что же второй взмоливший человек? Казалось бы, он должен быть обычным умершим, но все не так просто. - Алан сделал короткую паузу, и с широкой ухмылкой продолжил, - Этот человек не смог дождаться, пока демон запланирует его смерть, и с горя оттого, что не смог спасти женщину, совершил самоубийство - редкое явление среди тех, кто должен стать умершим. Умершие-самоубийцы долго не живут, ибо демон почти сразу же захватывает их. Но и тут нас ждало потрясение. Его демон так же не может поглотить его, ибо женщина в своей молитве выпросила жизнь для этого человека. Несколько правильных слов, за которыми мы не уследили...

С каждым его словом глаза Мелори расширялись от накатывающего озарения. Она отступила назад, выпустив руку Роуз и в невообразимом изумлении глядела на демона.

- Вот оно! - вдруг громко и ликующе воскликнул Алан. - Но это еще не все! Нужно довести игру до конца. Давай же, - он обернулся в сторону кулис, - теперь ты можешь поприветствовать её.

Неуверенной поступью, дрожа от волнения, к Алану вышел тот самый юноша с перевязанным глазом. Сжимая подол кофты, он поднял взгляд на Мелори и судорожно вздохнул.

Женщина недоверчиво нахмурилась, а через мгновение её лицо вытянулось в изумлении, рот раскрылся от немого крика, ноги подкосились, и она беспомощно упала на колени.

- Э... Элиот?

Юноша грустно улыбнулся.

- Здравствуй, сестра.


## Глава 23


Они глядели друг на друга с одинаковым недоверием в одинаковых зеленых глазах. Элиот дрожал, сжав губы и кулаки, поминутно опуская взгляд со стыдливым выражением, но тут же вновь возвращая его к сестре, словно боясь потерять её из виду. Мелори же словно застыла во времени. Ни один мускул не дрогнул, ни на один миллиметр не сдвинулся её взгляд почти за целую минуту, когда она безмолвно смотрела на брата. И никто из присутствующих даже не моргнул, напряженно ожидая, что же будет дальше.

Спустя невероятно долгую минуту оцепенения, Мелори сделала неуверенный крошечный шаг вперед. Элиот вздрогнул, словно этот шаг отозвался в его ушах пушечным выстрелом, но не сдвинулся с места.

Данте первым из нас успел среагировать и положил руку на плечо женщины, но она, не глядя, в полузабвении откинула его руку и сделала еще один шаг. Она не среагировала даже на касание руки Роуз к её руке.

На третьем шаге Элиот вопросительно посмотрел на Алана. Демон, многозначительно приподняв уголок губ, кивнул. Тогда юноша судорожно сглотнул и медленно двинулся на встречу сестре.

Они остановились в метре друг от друга и бездействовали еще несколько секунд. Но вот рука Мелори поднялась, подрагивающие пальцы опасливо потянулись к лицу юноши. Он напрягся, зажмурил глаза. Кончики пальцев коснулись его щеки и тут же отпрянули. Через мгновение они вновь приблизились, коснулись волос. Элиот открыл глаз, и тут же Мелори сжала его в объятиях так сильно, что он даже двинуться не сумел. Женщина судорожно вздохнула в сухом плаче. А парень ошарашено глядел вперед себя, так если бы объятие - это последнее, что он ожидал получить.

Мелори оторвалась от брата, взяла его лицо в свои руки и смелыми прерывистыми движениями начала ощупывать лицо и волосы, громко всхлипывая, и вновь бросилась обнимать его. Элиот наконец-то осознал её реакцию, болезненно скривился и обнял сестру в ответ.

Душераздирающее зрелище семейного воссоединения вызвало у меня бурю эмоций, но в них точно не было места радости. Смятение, непонимание, страх... Довольное и выжидающее лицо Алана настораживало. Слишком странным было все это. Я посмотрела на Криса и увидела в нем отражение своих эмоций. Он думал так же. На Данте даже смотреть не приходилось, чтобы узнать, насколько он зол. Реакция Алана бесила его больше всего.

Мелори вновь оторвалась от брата и долго смотрела на него. Тут её рука наконец-то потянулась к его повязке. Не успели пальцы коснуться бинта, как парень, панически расширив открытый глаз, резко отпрянул, словно ошпаренный касанием. Мелори непонимающе отступила назад и, наконец, обратила внимание на Алана, полуулыбка которого растянулась в широкой ухмылке.

Элиот закрыл перебинтованную сторону лица рукой и отстранился от сестры на несколько метров. Алан медленно прошествовал к нему и положил руку парню на плечо, от чего тот испуганно вздрогнул и покосился на демона странным умоляющим взглядом. Но тот проигнорировал его.

- Какое трогательное зрелище! - произнес Алан, внимательно глядя на Мелори. - Встреча сестры и брата после более четырехсот лет разлуки. Любящая сестра настолько была поражена, что даже забыла о своем лелеянном ребенке.

Мелори, осознав это, резко обернулась в сторону Роуз. Девочка недоверчиво косилась на женщину, вцепившись в руку Данте, который держал ребенка рядом с собой, откинув свою ненависть к нему.

- Но, думаю, она сможет понять тебя, - продолжал Алан. - Другое дело, родной брат...

- Оставь его в покое! - выкрикнула женщина.

- Я? А я и ничего не делал, - развел руками демон. - Думаешь, я держу его насильно? Или, может быть, угрожаю? Наоборот. Все эти годы я только и делал, что спасал его от самого себя. Верно, Элиот?

Юноша стыдливо опустил взгляд и впился пальцами в свою повязку. Он что-то неразборчиво пробубнил, но никто не смог разобрать слов, кроме стоящего рядом демона. Алан многозначительно хмыкнул.

- Признаюсь, Мелори, мне доставило немалых хлопот удерживать его подальше от тебя, ведь он то все эти годы знал о твоем существовании, в отличие от тебя. А все потому, что я нашел его раньше, всего на двадцать лет раньше, чем явился за тобой на необитаемый остров, где ты пряталась от экзорцистов. Вы были слишком ценные экземпляры, чтобы вот так просто вас отпускать или держать вместе. Когда ты решила уйти, я попробовал поглотить твоего демона, но не смог и отпустил. Было бы глупостью убивать тебя, да и следить за тобой не составит труда. А вот за парнем, как за умершим-самоубийцей, нужен был глаз да глаз. Он со своим демоном мог бы доставить много проблем, поэтому пришлось поставить условие, что я не стану вредить тебе и дам вам в подходящее время встретиться, если он будет слушаться меня. А, и еще я помогу ему не сойти с ума, но об этом он сам уже попросил.

- Я не хотел... - наконец-то удалось мне расслышать невнятное бормотание Элиота, фразу, которую он непрерывно повторял.

- Элиот, - тихо позвала Мелори, когда демон замолчал, - о чем это он?

Парень вскинул на неё испуганный взгляд и замотал головой.

- Нет, пожалуйста, не спрашивай! Не нужно.

- Ну почему же? - усмехнулся Алан. - Я хочу, чтобы она знала. Да и она, явно, этого хочет. Поэтому покажи ей.

- Нет, пожалуйста! Можно не сейчас? Можно потом, позже, мы ведь только встретились, - умоляюще попросил юноша.

Кончики губ Алана опустились вниз, и он серьезным угрожающим взглядом посмотрел на юношу, который болезненно скривился и покорно опустил плечи. Он завел руки за голову, после чего начал медленно разматывать лицо. Сначала стала видна закрытая часть щеки под глазом, потом часть лба и, наконец, когда весть бинт был снят, закрытый глаз. Красный полусросшийся шрам размашистым пятном покрывал глаз, часть лба и щеки, заходил на переносицу. Это было похоже на рваную рану, словно кожу выдирали кусками. А потом Элиот открыл глаз. Трудно было различить неровные очертания поврежденной радужки в этой луже крови, которую и глазом назвать трудно. В белке больше красного, чем белого, кровь сочится из радужки наружу плотной паутиной, а несколько капель даже попали на ресницы. Черный остроконечный зрачок дико подрагивает и глядит в разные стороны, совершено не считаясь со вторым нормальным глазом. Это выглядело настолько пугающе, что я в опаске закрыла свои глаза, словно бы и мои могли измениться от такого зрелища.

Демонический глаз бешено метался в разные стороны, человеческий - глядел на Мелори выжидающе, скорбяще. Сама Мелори в ужасе отшатнулась от брата, отступила назад и на мгновение её лицо свело судорогой отвращения, но всего лишь на мгновение, после чего она тут же подавила эту эмоцию. И все же этой секунды хватило Элиоту. Он, издав болезненный вздох, резко закрыл поврежденную сторону лица руками, опустил голову и отвернулся. Мелори протянула к нему руку, хотела что-то произнести, но не смогла. После чего вспыхнула злостью, подняла голову на Алана и прошипела дрожащим от гнева голосом:

- Что ты с ним сделал?!

Алан с наигранной усталостью вздохнул и покачал головой.

- Не заставляй меня разочаровываться в тебе, Мелори. Я же только что все тебе любезно и подробно объяснил.

- Тогда, - начала женщина, усмирив свой гнев и взглянув на брата, - что это?

- Это расплата, - проговорил юноша, - за самоубийство. Я, как и ты, неуязвим для своего демона. Но он сумел вырваться наполовину, так как я готов был добровольно умереть... Все слишком запутано! Я не смог выжить один после твоей казни. Меня искали, хотели так же казнить. - Элиот сгорбился, его плечи задрожали, а воздух вокруг словно сделался в три раза плотнее из-за чего по моему телу пробежали мурашки. - И через пару месяцев я просто спрыгнул с отвесной скалы в озеро. Думал, умру сразу, но не получилось. Лучше уж быть казненным, чем так. Удариться лицом прямо о подводный камень, трепыхаться минуту, захлебываясь кровью и водой... Больше четырехсот лет прошло, а комок в горле все никак не рассосется. А потом была темнота, свет, опять темнота, после чего я очнулся на берегу. Но очнулась лишь часть меня, а другая часть уже была поглощ... кх... поглощен...

Он запнулся от внезапного удушья, схватился одной рукой за горло, а другой сжал поврежденный глаз. Послышался смешок: тихий, но какой-то сумасшедший. А через мгновение парень обернулся, и оказалось, что он закрывает здоровый глаз, а демонический уставился на нас немигающе и зловеще.

- Я ненавижу его, - проговорил Элиот тонким, не своим голосом. - Он изуродовал тело, которое я так долго выбирал! И теперь я застрял в нем, словно в дверном проеме: либо назад, либо никуда, а назад я не хочу. А этот уродливый шрам! А моя сила! Все из-за тебя! - Демон, а это был именно демон, гневно указал на Мелори пальцем так эмоционально, словно надеялся, что его палец выстрелит и женщина разлетится на куски. - Ты то наверное гордишься своим телом, ты же можешь спрятать свой шрам. И демон не обременен цепями и совершенно спокоен. Какое единодушие!

Для Мелори его слова звучали оскорбительной пощечиной и она, вместо ответного выпада, пристыжено опустила голову. Возможно, она действительно винила себя в случившемся с братом, раз не смогла ничего ответить. Как бы там ни было, её реакция почему-то сильнее разозлила вспыльчивого демона. Он зарычал, тело юноши задрожало от напряжения и переизбытка силы, из поврежденного глаза по щеке потекла непрерывная струйка крови. Демон пригнулся, расставил руки, и в бешенстве завертел головой, оглядывая каждого и явно намереваясь в любую секунду сорваться с места и нанести удар.

Мелори тут же заслонила своей спиной Роуз, Данте встал передо мной и Крисом. Демон на их манипуляции издал насмешливое полуфыркание полурычание. Демоническую энергию, переполнявшую актовый зал, можно было буквально почувствовать кожей.

Но вот две тяжелые руки Алана легли на плечи взбешенного демона, от чего тот вздрогнул, словно от удара током. Он повернул голову в сторону Алана, встретился с его пронзительными красными безднами глаз. А через пару секунд зрительного противоборства издал короткий рык побежденного зверя и покорно, но с явным недовольством, опустил руки.

Уродливый окровавленный глаз в последний раз направил свой гневный взор на нас и закрылся. Элиот тут же зажал его ладонью, широко раскрыв здоровый глаз. Парень быстро осмотрелся, заметил держащие его руки Алана, испугался, но потом успокоился, судя по смягчившемуся лицу. Когда Алан отпустил его и отошел на шаг, парень совсем успокоился. Но теперь его лицо стало унылым, взгляд вялым. Элиот молча перевязал уродливую сторону лица, после чего устало уставился на Мелори.

- Мой демон, Левиафан, меня ненавидит за то, что я изуродовал свое тело таким шрамом, - заговорил он со смиренным спокойствием. - Когда Алан нашел меня, Левиафан был неудержим и чаще управлял моим телом, чем я. По неосторожности он напал на Алана с намерением убить, и теперь Алан, по правилам демонов, может в любой момент уничтожить его. Мой демон не хочет умирать, поэтому вынужден слушаться его. Только Алан может сдерживать Левиафана. И я тоже вынужден слушаться его, а иначе мой демон запрет меня в собственном теле. Я сам виноват. Теперь моя жизнь в их руках, у меня совершенно нет выбора. Поэтому, - Элиот с мгновение помедлил, - поэтому я вынужден, как и они, быть против тебя.

- Элиот, - с нотками мольбы выдохнула Мелори, - что ты такое говоришь? Не нужно. Давай просто уйдем вместе и спокойно поговорим. Мы же столько лет не виделись! Пойдем с нами. Мы найдем выход, мы спасем тебя. Не может же быть все настолько плохо. Такого не бывает! Ну, давай же!

Элиот с невыносимой болью улыбнулся.

- Я бы отдал все свои столетия бессмертной жизни, за один день спокойной жизни с тобой. Но это невозможно. Хотя даже это мгновение, когда я вижу и слышу тебя - самое счастливое за все прошлые века.

Мелори захотела подойти к брату, но лишь она сделала шаг, он тут же отступил на два назад, прикладывая для этого невероятные моральные усилия.

- Пожалуйста, не нужно. Не заставляй меня пожалеть об этой встрече. Просто уходите все, пока есть возможность.

- А ты?

Но парень не ответил. Он коротко кивнул Алану и, сжав кулаки, направился назад к сцене. На секунду он остановился, наверное, чтобы обернуться, судя по неуверенным поворотам головы, но никак не решался. Из-за кулис вышла Луиза. Увидев её, юноша прекратил бороться с собой и покорно ушел вместе с демоном обратно за кулисы. Там есть дверь в раздевалку, за которой еще одна дверь на улицу, так что можно было считать, что они больше не вернуться.

Когда зал опустел на две особи, Алан усмехнулся, глядя на Мелори. В женщине вновь вспыхнул гнев, она напряглась, сделала вздох, чтобы заговорить, но никак не могла начать. Она хотела обвинить демона, угрожать ему, но была ли причина обвинения? Был ли смысл в угрозах? И что вообще можно было говорить в такой ситуации? Мелори слишком сильно волновалась за брата, чтобы размышлять над таким.

Но к счастью остальные из нас не терзались родственными чувствами.

- Что теперь будет с парнем? - с привычным раздражением, но довольно спокойно спросил Данте.

Алан покосился на него без интереса и даже с легким недовольством.

- У меня есть право лишить его Левиафана жизни за беспричинное нападение на собрата. Поэтому он обязан беспрекословно подчинятся мне, если не хочет умереть. Это мне подходит. Он будет одним из семи демонов, свершивших свое предназначение.

- Элиот же обычный умерший! - воскликнула Мелори.

- Это совершенно не мешает, - заметил Алан. - Его демон наполовину освобожден. Нам этого достаточно.

Мелори разозлилась сильнее. Её глаза понемногу стали приобретать красный оттенок. Алана это, казалось, лишь забавило. Он выжидающе смотрел на неё, ожидая, когда она сорвется.

Благо, Данте вовремя заметил плотоядное выражение лица демона и схватил Мелори за локоть.

- Успокойся! Не смей нападать. Хочешь, чтобы у него появилось право и тебя убить в любой момент?!

Его слова вмиг отрезвили женщину, к заметному недовольству Алана. Он многозначительно хмыкнул и, развернувшись к нам спиной, прошествовал обратно к сцене.

- Оставим бессмысленные перепалки, - заговорил он по пути. - На самом деле есть несколько причин моего прибытия. - Алан остановился посреди сцены и повернулся к нам лицом. Не осталось и следа от прежней насмешливости и забавы. - Я знаю, что вы затеваете. Но лучше не пытайтесь встать у нас на пути, иначе потеряете больше, чем могли бы. Мы исполним свой план в любом случае, как бы вы не пытались нам помешать. Наши силы на разных уровнях. Большой шанс, что вы погибните.

- А когда вы исполните задуманное, мы тем более погибнем. Так что лучше умереть в сражении, чем когда вы начнете нас истреблять, - усмехнулся Данте.

Алан как-то странно посмотрел на него, слегка прищурившись в задумчивости. Но потом вдруг беззаботно взмахнул руками так, словно мы отказались разделить с ним чашечку чая.

- Воля ваша. Я помню время нашего союзничества, поэтому хотел заранее предупредить, что если вы попытаетесь существенно помешать моей задумке, то я и остальные демоны будем вправе пресечь ваши попытки грубой силой, даже если вы не будете подымать на нас руку. Это одно из исключений в правилах, которым мы не переменим воспользоваться.

- Премного благодарны за предупреждение, - язвительно ответила Мелори.

В этот момент из-за кулис вышла недавняя пакостница. Девочка с демоническими глазами, назвавшая себя Бабеттой. Она подошла к Алану и детским голосом, но взрослым тоном, произнесла, глядя на него снизу вверх.

- Нам пора идти.

- Действительно, - согласился демон, после чего обратился к нам. - Что ж, тогда я прощаюсь с вами. Не думаю, что при следующей встрече мы будем говорить так же.

Он развернулся чтобы уйти, но голос Данте остановил его.

- Постой! Что это за дьявольский ребенок в твоей компании?

Бабетта, к которой эта характеристика относилась, хищно оскалилась и издала совершенно не детский рык.

- Следи за выражениями, человечишка, - рявкнула она грубым гортанным мужским голосом, от которого я невольно вздрогнула.

- Успокойся, Мамон, - произнес Алан.

- Мамон? - изумилась Мелори. - Демон в теле ребенка?

- Один из моих небольших экспериментов. Я долго искал подходящего Мамона для своей, так сказать, команды. Но когда родился агнец у меня возникла интересная мысль. Найти и вырастить в нужном русле человеческого ребенка было легко. Сложнее подстроить ситуацию, при которой он испугается настолько, что искренне пожелает спасения у демонов, вернее, определенного демона, имя которого знал. Был шанс, что сам демон не захочет войти в ребенка, но, думаю, в Бездне одобрили мой эксперимент и поддержали задумку. Мамон успешно услышал мольбы ребенка, и именно он, а никто другой из демонов, вошел в девочку. Опыт вызова определенного демона уже имел место в давние времена, когда в некоторых племенах еще знали наши имена, но под моим четким надзором это произошло впервые. Через пару дней после проклятия девочка безболезненно и быстро умерла, даже не заметив этого. Я подготовил её к становлению умершим, как к определенному периоду жизни, который вскоре наступит. Она думала, что каждый человек такое переживал. Так же мы позаботились, чтобы когда её начнет захватывать демон, процесс был максимально безболезненным и быстрым. Так и было благодаря её добровольной отдаче, как мы и наставляли все годы её короткой жизни. Быстро и безболезненно. А нас еще называют жестокими.

- Это ужасно! - выговорила я, настолько ошарашенная его словами, что даже нашла в себе силы заговорить с ним. - Она же была ни в чем неповинным ребенком! У нее даже выбора не было. Вы использовали её!

- Все родители растят своих детей за своими предпочтениями, - ответил демон-ребенок. - А эта девочка прожила свои короткие годы счастливее, чем половина земного шара всю свою жизнь. Она больше ничего не смогла бы взять от мира.

- Все равно это аморально!

Мамон гневно зыркнул на меня, и я тут же закрыла рот, растратив всю свою храбрость.

- Как бы там ни было, - заговорил Алан. - Агнцу будет легче, если рядом будет кто-то, кто хотя бы физически соответствует его возрасту, а тем более полу. Дети охотнее верят детям.

- Роуз не станет верить этой чертовке после твоих слов и после того, как та с ней обошлась, - рявкнула Мелори и, оглянувшись на Роуз, чтобы удостовериться в своих словах, запнулась от удивления.

Девочка стояла, крепко зажмурившись и закрыв уши ладошками, словно не желала ни слышать ни видеть всего, что происходит вокруг. Когда Мелори дотронулась до неё, Роуз резко отпрянула и присела, повернувшись ко всем спиной.

- Нет! - выкрикнула она. - Блэки велел Роуз не подслушивать! Роуз будет сидеть так пока незнакомый дядя и девочка не уйдут, иначе Блэки накажет Роуз!

Мелори не посмела подойти к ребенку и лишь беспомощно сжала в кулак протянутую к девочке руку.

- Хватит, - прошептала женщина обессилено. - Если это все, что ты хотел сказать, то уходи. Оставь нас в покое!

- Только когда вы перестанете перебегать мне дорогу, - пожал плечами Алан. - Но сегодня мы разойдемся с миром.

Демон развернулся на каблуках и зашагал к сцене, за ним последовала и Бабетта.

- Ох, и еще одно, - произнес Алан, останавливаясь у самых кулис. - Если мышь разрешает себе выйти из укрытия, чтобы подобрать упавшую крошку с кухонного пола и тут же убегает, её оставляют в покое. Но если мышь пытается откусить свежего сыра прямо со стола, под носом хозяев, её тут же уничтожают. Постарайтесь впредь избежать таких казусов.

И ушел, оставив нас в недоумении от своего туманного изречения. Как бы ни были странны эти слова, они посеяли в моем сердце тревогу.

Когда демоны покинули зал, на несколько секунд вокруг воцарилась мертвенная тишина. Не было слышно даже музыки за окном. Наверное, концерт уже закончился и сейчас судьи подбивали итоги. Но конкурс в данный момент заботил меня в последнюю очередь. Из школьного коридора послышались людские голоса и топот ног.

- Уходим, - сказал Данте, кивая в сторону закулисной двери, где с минуту назад исчезли Алан и Бабетта.

Мелори подошла к Роуз и, коснувшись её рук, аккуратно но настойчиво отняла их от её головы.

- Все закончилось. Мы должны уходить.

Роуз опасливо оглянулась, громко сглотнула и закивала. Она прижалась к боку женщины, сжав её руку своими. Детские плечи подрагивали то ли от страха, то ли от накатывающих слез. Мелори грустно улыбнулась и утешительно погладила золотистую макушку Роуз.

Закулисная дверь вывела нас на задний двор школы. Слева была глухая стена, справа в сотне метров - сцена. Алана, Бабетты, Элиота или Луизы нигде не было видно, значит, можно было надеяться, что они покинули территорию школы. Но секундное облегчение сменилось тревожным беспокойством, когда мы увидели группу экзорцистов в десяти метрах от нас. Из-за длительной слежки я уже могла узнать лицо каждого. Их было более пяти человек: шесть или семь, большинство взрослые мужчины. Они стояли плотным кругом, что-то сосредоточенно обсуждая и не замечая нас. Как тут из середины группы послышался женский возглас:

- Эй, тише! Я что-то чувствую.

Все вмиг замолчали и расступились. В самом центре группы стояла Вайлет, напряженно озираясь. Когда её голова повернулась в нашу сторону, Данте гневно шикнул:

- Из огня да в полымя.

Мелори тут же спрятала за спиной Роуз, Крис машинально схватил мое запястье, Данте сделал шаг вперед и встал перед всеми нами.

Один мужчина включил фонарик и направил его на нас. На улице действительно было довольно темно, а я и не заметила этого.

- Вблизи они выглядят вполне нормально, - хмыкнул он после нескольких секунд разглядывания и полуобернулся к Вайлет. - Ищейка, ты уверена, что они действительно веторы, или как их там?

Вайлет раздраженно покосилась на него и фыркнула:

- Клыкастых монстров ищи в другом месте. А сейчас помолчи.

Мужчина недовольно скривился, явно не обрадованный такому обращению от девушки в два раза себя младше, но ничего не ответил.

- Ну а вам что нужно? - спросил Данте, не обращая внимания на их короткую перепалку.

- Ничего. Мы следим за порядком, - ответила Вайлет вполне мирно. Но вот странно, её лицо исказилось от неясного отвращения, что совершенно не сходилось с тоном и фразой.

Наверное, именно из-за этого Данте не поверил её словам и насторожился, но я чаще общалась с Вайлет и знакома с её враждебным и злым состоянием, поэтому с волнением в голосе спросила:

- Что-то не так?

Вместо ответа девушка попыталась глубоко вздохнуть, но тут же поперхнулась воздухом и закрыла нижнюю часть лица ладонью. Её глаза расширились от ужаса и непонимания. Вайлет пошатнулась, но от падения её спасли двое стоящих позади напарников. Никто не понимал, что же случилось, поэтому все просто застыли, не зная, что делать.

Через несколько секунд Вайлет судорожно откашлялась в ладонь. Когда она отняла руку от лица, я увидела красные разводы на зубах и в уголках её губ.

- Что... что вы?.. - Пыталась выговорить она охрипшим голосом. Еще раз откашлявшись, она указала дрожащей рукой на Мелори.

Из-за спины женщины выглянула Роуз, и палец Вайлет тут же скользнул к девочке.

- Она, - прохрипела Вайлет.

- Мелори, - произнес Данте, не оборачиваясь. - забирай Роуз и уходите домой.

Капля крови упала из носа на губы Вайлет, и Данте, резко обернувшись, воскликнул:

- Быстрее!

Мелори тут же взяла Роуз за руку и они обе скрылись за дверью, из которой мы только что вышли.

Одна женщина экзорцист сделала шаг в их сторону, но Вайлет преградила ей путь рукой.

- Нет, не приближайся к этому! - И сделав глубокий, уже более свободный вздох, добавила, - оно слишком сильное.

- Это же лишь маленькая девочка, - удивилась женщина.

- Ты не понимаешь! Кха... Просто делайте, как я говорю!

И женщина отступила.

Примерно минута понадобилась Вайлет, чтобы прийти в себя. Когда она уже была способна свободно дышать, то в её взгляде больше не читался страх, лишь крайнее непонимание и удивление. Она будто бы хотела что-то спросить, но то и дело опускала голову и искоса глядела на стоявших рядом экзорцистов. Видно, они многого не знали, и Вайлет не планировала раскрывать эти тайны.

Через несколько секунд размышлений, девушка спросила Данте:

- Оно... она опасна?

- Пока ей ничего не угрожает, она не опасна, - ответил блондин.

- Поняла.

Девушка бросила неуверенный взгляд на дверь, за которой исчезли Мелори с Роуз, и тяжело вздохнув, обратилась к своим напарникам:

- Ребенка не трогать. Сосредоточьтесь на главной миссии.

- Так что нам делать? Ты же сама нас привела сюда, - произнес один из мужчин.

- Марлин и Боб останутся со мной, остальные - продолжайте слежку за тем певучим демоном. Оставайтесь на связи.

Все, кроме одной женщины и мужчины, назвавшего Вайлет ищейкой, ушли. Когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы нас не слышать, Вайлет заговорила:

- Последние несколько дней я чувствовала сильную тревогу и тошноту, что значит близость демонов. Рядом с веторами тошнота почти незаметна, если не обращать на неё внимание. Но такие как тот демон, выступающий на сцене, вызывают у меня удушье и почти что рвоту. А несколько дней назад их демоническим духом пропитался сам воздух в этом городе, и негде было от него скрыться. Но сегодня это зловоние сосредоточилось именно здесь, в школе. - Она помедлила. - Между вами и ними есть странное взаимодействие, что это значит?

- Это наше дело, - кратко отрезал Данте. - Ваша слежка безрезультатна. Если хотите быть полезными, то просто старайтесь избегать стычек демонов с обычными людьми.

- Мы не такие уж и бесполезные, - раздраженно ответила Вайлет. - Это благодаря нашему вмешательству было пресечено распространение информации о трупах в СМИ. Нам пришлось выделить три четверти всех наших людей, чтобы разобраться с этим инцидентом и уничтожить все улики и тела. Трупы все еще продолжают появляться в домах в разных уголках Европы и Америки, но теперь ими занимаются наши люди, а секретность гарантирована Интерполом. Но нам было бы полезно знать, стоит ли ожидать подобных масштабных инцидентов, связанных с веторами и демонами, в будущем?

Данте покачал головой.

- Об этом никому не известно. Но будьте готовы и не попадайтесь на глаза демонам, особенно сейчас. Они слишком сильны для обычных людей, так что оставьте тяжелую работу нам и займитесь обеспечением безопасности для населения. Никто не должен заподозрить, что что-то не так, иначе начнется паника.

Вайлет хотела что-то сказать, но тут же сжала губы, решив промолчать, и кивнула.

- Ладно. Вижу, вы нам не доверяете. Это понятно, мы вам тоже не доверяем. Но не стоит нас недооценивать, даже если мы и обычные люди. У нас тоже есть свои секреты.

- Надеюсь, они вам помогут.

- Не сомневайтесь.

Сказав это, Вайлет развернулась и пошла прочь. Двое оставшихся экзорцистов удивленно переглянулись и поспешили за девушкой.

- Постой, а что с ними делать? - выкрикнул ей вслед Боб.

- Оставь. Сейчас у нас другая забота, - бросила Вайлет и они втроем направились к толпе у сцены.

Молча выждав пару минут, мы двинулись вслед за ними.


Как только наша троица дошла до сцены, начали объявлять результаты конкурса. Набрав максимальное количество балов по всем категориям оценивания, победил класс Грима. Зрители одобрили выбор судьев бурными рукоплесканиями и выкриками. Второе место занял наш класс. Одноклассники не выглядели расстроенными, они обнимались, свистели и хлопали друг друга по плечу. Третье место досталось какому-то классу с танцевальным номером, но об этом я услышала вполуха, так как вместе с Крисом пошла переодеваться в наш класс. Перед этим я помогла ему смыть грим в мужском туалете, на что у нас ушло не меньше пяти минут, так как краска оказалась слишком стойкой. Уже в классном кабинете, когда, полностью переодевшись, я зашнуровывала свои кроссовки, к нам присоединились шумные одноклассники. Они уже не заботились о состоянии своих костюмов и грима, демоны примеряли ангельские крылья, а ангелы бегали с демоническими рожками под нимбом. Тут кто-то высунул идею о том, что неплохо бы пойти отпраздновать в соседнее кафе свое заслуженное второе место, и остальные поддержали идею радостными возгласами. Потом для забавы решили идти прямо так, в костюмах. Нам с Крисом удалось отмазаться от их затеи тем, что мы уже переоделись и спешили домой. Друзья не настаивали, им не терпелось поскорее выйти на улицу и побегать по городу, подурачится. Даже Ирен была так взбудоражена, что сразу же поверила моим отговоркам и не стала настаивать.

Попрощавшись со всеми, я и Крис вышли в коридор. Не сговариваясь, мы оба тут же ускорили шаг и поспешили к выходу из школы. Данте еще должен был несколько минут бродить по двору и следить чтобы экзорцисты вели себя мирно, так что к особняку мы направимся вдвоем. Неясное беспокойство туманом заполнила мой разум, а мысли сковывались тревожными предчувствиями.

И тревога эта совершенно не касалась Грима, с которым мы столкнулись у самого выхода, так что поначалу я даже не смогла должным образом на это среагировать. Пока не вспомнила, что прямо позади меня стоял враждебно настроенный Крис.

- Что такое, вам не понравилось веселье? - поинтересовался Грим, глядя на наши встревоженные лица.

- Пожалуйста, пропусти, - выдохнула я, совершенно не настроенная на новую перепалку. - Нам нужно идти.

Но Грим даже не думал нас останавливать. Он спокойно пожал плечами и отступил, освобождая проход. Секундное облегчение испарилось, когда я увидела, что Крис и не собирается двигаться с места. Он глядел на демона исподлобья, пытаясь убить того одним лишь взглядом. Грим ответил самодовольной усмешкой, задрав подбородок, что еще сильнее распалило брюнета.

- Все было с самого начала продумано, да? - заговорил он, сжимая кулаки. - Громкое выступление в конце конкурса; сбор всех людей в одном месте, чтобы освободить здание школы; толкотня, когда мы погнались за тем мелким чертом, утащившим Роуз. Ничто не мешало Алану с нами разговаривать, а из-за громкой музыки и отсутствию свидетелей никто бы не услышал и не увидел, если бы мы вдруг напали на вас, ведь так? Но именно из-за такого количества людей рядом, вы знали, что мы не посмеем напасть.

Я удивленно уставилась на Криса. Мне и в голову такое не приходило, кроме тех призрачных догадок, когда толпа окружила нас во время выступления Грима. А демон на заявление Криса хмыкнул и развел руками.

- Мы обеспечили вам нейтральную местность, где возможный бой был бы невыгоден обеим сторонам. Тем более, рядом копошились надоедливые зверьки, которых мы на дух не переносим, особенно я, в силу своего прошлого. Довольно сложно удержаться от соблазна перерезать глотку тем, чьи предки когда-то давно пытали моего умершего. Так что сложившееся положение выгодно всем трем сторонам. Как бы экзорцисты ни были настырны, сегодня мы их не тронем. Но, - он сделал паузу, - только сегодня.

Его алые глаза нехорошо блеснули. А в следующее мгновение вдруг настороженно прищурились и глянули в сторону отворившейся входной двери. Сгорбленный человек в капюшоне, словно не замечая нас, прикрыв рот руками, вошел и сразу свернул в противоположную сторону коридора. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как вдруг остановился и медленно, нерешительно оглянулся. Из-под капюшона выбивались короткие каштановые кудри, и, внимательно приглядевшись к одежде, я узнала Вайлет. Худшей ситуации и не придумаешь.

- Ох, - вырвался короткий стон из прикрытого рта девушки, которая явно разделяла мою последнюю мысль.

Некоторое время мы вчетвером просто молча глядели друг на друга, пока Грим не сделал один короткий шаг в сторону Вайлет, заставив девушку в панике отступить на три широких шага. Она выглядела нездоровой, а её грудь поминутно вздымалась от нечастых вздохов, словно вокруг стояло невыносимое зловоние. Возможно, для Вайлет это было действительно так, судя по бледно-зеленому оттенку лица.

- Тебя я видел чаще других, - обратился к ней Грим. - Ты особенно грозно на нас глядела. Да и дух у тебя схож с духом старых экзорцистов. Неужели кто-то все же смог продолжить свой род после войны?

Его слова вызвали у Вайлет негативные эмоции. Она резко отняла руки от лица, нахмурилась и сквозь зубы прошипела:

- Не стоит смотреть на нас свысока только потому, что мы обычные люди. И вообще, это наш мир, и вы здесь чужие! Вы и попасть сюда не можете без воли человека. Она вас впустила, она и изгонит, благодаря помощи нашего...

- Бога? - громко перебил Грим. Его глаза искрились нарастающим раздражением. - Да даже я ближе к нему, чем какой-то самонадеянный человеческий ребенок вроде тебя. Время убило волю людей, комфорт и технический прогресс ослабило их тело, избыток информации лишило их способности глубоко мыслить, множество религий уничтожило истинную. Современные люди лишь жалкие паразиты, живущие на мертвом древе их былого величия. Величия, следа от которого не осталось в истории. Верующие, атеисты, Дарвинисты... Либо полагаетесь на вашего Бога, либо на так называемую эволюцию. А истина забыта, истина, где именоваться человеком было величественнее, чем именоваться безвольным и послушным ангелом. А что же из себя представляете вы? Что же пытаешься доказать мне ты?

Он, разгоряченный своей же речью, вдруг сделал резкий шаг к Вайлет и схватил её за запястье. И тут же удивленно отдернул руку, когда девушка странно вскрикнула. Демон уставился на свою покрасневшую и задымившуюся ладонь, а Вайлет в то время прижала к груди обожженное запястье.

- Это... боль? - выдохнул Грим, разминая заживающую руку. - Такого не должно быть. Мы убили всех чистокровных экзорцистов.

- Воля, - прохрипела обессиленная Вайлет, словно одно касание забрало у неё всю энергию. - Воля и время сделали чистокровных из тех, кто выжил.

- Выжившие были трусами, спрятавшимися в самых глубоких пещерах мира.

- Хех, этим утверждением вы оправдываете то, что не смогли убить всех до единого.

На губах Грима заиграла презрительная усмешка.

- Все равно. Как бы там ни было все, что вы можете, это кривиться и корчиться от запаха нашей силы и слабо обжигать своей кожей. Но необязательно дотрагиваться до кожи человека, чтобы его убить. В этом мире мы всех вас умертвили одним лишь взмахом лезвия. Бог наградил вас смехотворными силами.

- А что насчет вас, - продолжил Грим огрубевшим голосом, обернувшись к нам с Крисом, - Можете считать, что наши игры закончены. Мне надоело. Слишком долго я веселил себя человеческими развлечениями. Теперь не смейте обращаться ко мне так фамильярно и знайте свое место.

Окинув нас троих презрительным демоническим взглядом, он скрылся в глубине школьного коридора. И лишь его силуэт исчез за углом, мое окружение наполнилось звуками, а взгляд стал замечать проходивших рядом людей. Они глядели на нас, удивленно озирались на Вайлет, а я лишь огорченно заметила, что, поглощенная своими проблемами, совершенно перестала считаться с окружающими меня людьми, которые наверняка уже давно невесть что обо мне думали.

- Мне нужно идти, - произнесла Вайлет, вывев меня из пучины неутешительных мыслей.

- Что с твоей рукой? - спросил Крис.

- Ничего, обычный ожог. Это, можно, сказать, побочный эффект моего умения чувствовать бесов и демонов. Правда вот, я знала, что такое может быть, но демон коснулся меня впервые. Касания веторов просто болят, а одержимых людей причиняют легкий дискомфорт. Правда это не публичная информация, так что... я пойду. Мне нужно отдохнуть.

Предлагать помощь было глупо, так что мне осталось лишь провожать взглядом её шатающуюся фигуру. Девушка вышла на улицу, достала здоровой рукой из кармана кофты телефон, сказала особе на той стороне провода пару слов и, сунув телефон обратно в карман, оперлась спиной на стену и в ожидании уставилась на толпу людей около сцены.

Мы с Крисом не стали ждать, пока придут те, кого она дожидается, и сразу же покинули школу, уже без остановок почти бегом направиляясь домой.

А тревога меня так и не покидала.


* * *


Мелори мы нашли в гостиной, сжимавшую мобильный телефон в руках и стеклянным взглядом глядевшей на потухший камин. Роуз сидела на полу около её ног и молчала, но по лицу ребенка можно было понять, что за тревожным молчанием скрыто множество вопросов.

Лишь со второго восклицания женщина обратила на нас внимание. Она рассеяно уставилась на нас, словно не могла понять, кто перед ней и что сейчас происходит. Но тут её лицо болезненно скривилось, телефон выпал из рук, а из глаз, того и гляди, потекут настоящие слезы.

- Она действительно началась, - прошептала женщина. - Не тогда, когда родилась Роуз. Не тогда, когда начали уничтожать церкви. Сейчас. Вот сейчас она и началась.

- Что? - с усталой беспомощностью спросила я, не понимая, что может сделать наше положение еще хуже.

- Битва, - послышался голос Рейна сбоку.

Он стоял у стены, сцепив руки на груди, а мы его даже не заметили. Его явно перед этим оторвали от работы, так как поверх полосатой кофты была накинута белая рубашка в старых и новых разводах от краски.

- Все, что было перед этим, можно считать пустой болтовней. Настоящая битва приходит с первыми потерями, и эти потери понесли мы.

- Я говорила с Фёрт, - заговорила вновь Мелори, слепо глядя на свои руки. - Она долго не брала трубку. А когда я наконец-то дозвонилась, то не могла услышать её толком. Её кузня в горах, там связи почти нет, и она очень спешила...

Голос женщины становился все тише, пока она не замолчала, погрузившись в свои мысли. Мы с Крисом вопросительно оглянулись на Рейна.

- У нас больше нет информатора, - произнес он. - Стюарт мертв.

Мелори издала тихий стон и зарылась лицом в ладони. Роуз приподнялась и утешительно, но все еще ничего не понимая, приобняла женщину за плечи.

А я просто не могла уловить суть его слов.

- Постой, как мертв? Почему?

- Фёрт не могла с ним связаться и позвонила его жене, - ответил брюнет. - Та сказала, что старик на пару дней уехал в Ватикан по важным делам. И там, в одной из библиотек на него упал старый книжный шкаф. Стюарт, видно, чувствовал, что его затея опасна, так как он каждый час отправлял Фёрт результаты своих поисков. Думаю, он смог докопаться до чего-то такого, за что демоны решили его устранить.

"Но если мышь пытается откусить свежего сыра прямо со стола, под носом хозяев, её тут же уничтожают", - вдруг вспомнились недавние слова Алана. Неужели это относилось к Стюарту? Поверить сложно, что демоны вот так вот решили убить старого человека, который даже прямо не враждовал с ними и просто нам помогал. От это-то становилось ужасно паршиво.

Чувствую, именно к этому и относилась моя внезапно появившаяся тревога.

В отличие от меня Крис на новость отреагировал выпадом гнева. Он в сердцах ударил кулаком об стену и прошипел:

- И после такого они еще смеют заявляться к нам, как ни в чем не бывало? Они убили невиновного человека!

- Но может это действительно был несчастный случай? - предположила я.

- Ты то сама в это веришь?

Нет. Не верила.

Мелори отняла руки от лица и выпрямилась в кресле. Глубоко вздохнув, она посмотрела на нас взглядом полным холодной решительности.

- Хватит. Это случилось и нет смысла думать над причинами. Стюарт не хотел бы, чтобы мы опускали руки. А Фёрт говорит, что он еще и успел узнать много важной информации. Она спешит из кузни в ближайший город, чтобы передать нам эти данные. Примерно через пять часов она с нами вновь свяжется. А пока лучше будем держатся вместе. Не выходите из дома и позвоните Данте, чтобы возвращался.

Мы кивнули и Рейн с Крисом покинули комнату. Я задержалась, неуверенно глядя на Мелори. Она старалась сохранить маску уравновешенности и уверенности на лице, но руки предательски дрожали.

Моменты, когда сильнейшие из нас слабели от эмоций, были для меня самыми невыносимыми. От зрелища растерянной Мелори я полностью теряла уверенность.

Женщина слабо улыбнулась мне.

- Не волнуйся, я просто не могу собраться с мыслями после недавней встречи с... с Элиотом. Я всего ожидала от Алана, любых возможных и невозможных подлостей, но такого - на словах бы не поверила.

- Он ведь теперь враг нам, да?

Мелори грустно кивнула.

- Алан хотел сыграть на моих чувствах. Надеялся, что, показав мне моего брата, тем самым сломает меня. Что ж, он был близок, но все же я слишком хорошо его знаю, чтобы так легко попадаться на его уловки. Мы продолжим сражаться с удвоенным упорством. Даже если мне придется скрестить оружие со своим братом.

Последнюю фразу она выдавила из себя, скривившись от отвращения к сказанному. Не смотря на это, в ней чувствовалась твердость. И это придавало уверенности мне.

Роуз пытливо вглядывалась в лицо Мелори и, видя, что мы больше не говорим, решилась заговорить сама:

- Мама, а если тот мальчик твой брат, значит, он дядя Роуз?

Казалось, голос ребенка легким ветерком свеивал пыль грусти с лица женщины.

- Да, дорогая моя, именно так.

- А он будет жить с нами?

- Нет. Мне бы хотелось, но нет.

- Это из-за того, что его друг плохой? И потому что другие его не пускают?

-Не стоит называть их друзьями. И да, именно поэтому.

- Значит, маме придется убить своего брата?

Мелори растерялась от её слов, словно, сказанные вслух, они раскрыли свой настоящий смысл.

- Эм, давай не будем говорить о плохом на ночь глядя. Ты наверняка устала и проголодалась. - Мелори встала с кресла и взяла Роуз за руку.

- Роуз не хочет кушать. А можно какао?

- Тогда пойдем сначала умоемся, а потом я сделаю тебе какао и мы вместе почитаем сказку. И затем спать, хорошо?

- Роуз не уста-а-ала. - Нормально закончить фразу девочке помешал смачный зевок.

Мелори тихо засмеялась и подхватила Роуз на руки.

Я последовала за ними на кухню, но, увидев на втором этаже идущего Криса, пошла к нему.

- Как Мелори? - спросил он. Мы направлялись в кабинет.

- Держится. Она сильно потрясена, но старается мыслить трезво.

- Это хорошо. Но вот старика жалко, хороший был.

Я грустно кивнула, и Крис ободряюще похлопал меня по плечу.

В кабинете за одним из компьютеров сидел Рейн и внимательно глядел на экран. Услышав нас, он, не оборачиваясь, заговорил:

- Я нашел в одном из наших электронных ящиков сообщение от Стюарта трехдневной давности. Судя по содержанию, он отправил его нам незадолго до своей смерти.

- Что там сказано? - спросил Крис, став рядом.

- Ничего существенного. Пару слов написанных, видно, в спешке: "Я ошибся. Фёрт расскажет. Все церкви уничтожены. Берегите Роуз. Две недели".

- И все? - удивилась я.

- Ага. Так то тут все понятно, кроме последнего. Две недели?

- Может, время, которое у нас осталось? - предложил Крис.

- Возможно. А еще не понятно, почему он написал, что ошибся.

- Тут у меня догадок нет. Ждем сообщения от Фёрт. Она должна знать.


Через полчаса пришел Данте в весьма скверном настроении. Рейн ему по телефону сообщил о смерти Стюарта, но по словам мужчины, ему еще удалось столкнуться по пути домой с весьма приставучим экзорцистом. Данте заверил, что все обошлось простой словесной перепалкой, но мы ему не очень и поверили.. А через несколько минут к нам присоединилась и Мелори. Ей не хотелось оставлять спящую Роуз одной, но и здесь её присутствие было обязательно.

Фёрт связалась с нами раньше, чем предполагалось. Уже через два часа она прислала нам одно электронное сообщение и тут же позвонила по видеосвязи. Я её даже поначалу не узнала из-за встревоженного вида и полного отсутствия косметики. Девушка даже не дала нам вставить слово и сразу же затараторила:

- Плохо дело. У меня мало времени, поэтому молчите и слушайте. Забудьте все, что говорил Стюарт о планах Алана. Он проник в штаб демонов и подслушал разговор Беатрис с Лукой, что очень дорого ему стоило. Короче, они не собираются вызывать демонов из бездны в наш мир. И вообще никакие границы ломать или врата открывать им не требуется. Все, что нужно уже есть в этом мире. Роуз. Им нужен их Владыка внутри Роуз! Они хотят вытащить его из неё! Роуз должна увидеть текст, скрытый в черной книге, чтобы дьявол внутри неё смог его полностью прочесть. Если он вместе со всеми семью демонами произнесет его во время их ритуала, то Владыка обретет материальное тело. Он будет ослаблен и наделен мизерной силой, но это будет почти что настоящий чёртовый дьявол на нашей чёртовой Земле! Книга уже у Алана. Остался агнец. Ни в коем случае не оставляйте Роуз одну. Алан уже должен был прибыть в ваш город. Ваше оружие почти готово. Я постараюсь приехать как можно быстрее и помочь вам. А за это время оставьте все дела и не выходите из тренировочного зала! Каждый час на счету. Я прислала вам сообщение, где подробнее рассказывается о том, что узнал Стюарт. Там указано точное время и место проведения ритуала демонов. Так же он настаивает, чтобы вы не враждовали с экзорцистами. Возможно, они нам помогут. Он получил доступ к ватиканским архивам и нашел кое-что интересное в документах экзорцистов, но не успел мне о них сообщить, так что просто дайте волю этим чудикам. Все, я ухожу. Не пытайтесь со мной связаться в эти дни. За мной демоны тоже охотятся, и я не хочу, чтобы они узнали, где находится моя кузня. И помните, даже на секунду не оставляйте агнца одного! Сила Владыки будет мешать Данте почувствовать присутствие демонов, и вы не узнаете, когда они подберутся слишком близко!

И тут же Фёрт оборвала связь, исчезнув из онлайна.

Секунда полной тишины, после которой Мелори и Данте, переглянувшись, молнией метнулись вон из кабинета в комнату Мелори. Не успели мы втроем их догнать, как услышали истошный женский крик.

Старый граммофон наполнял пустую комнату протяжной классической музыкой. На всколоченной постели одиноко лежала кукла, а рядом с ней клочок бумаги с нарисованной незавершенной звездой. Мелори стоял на коленях у кровати, сжав дрожащими руками простынь и широко раскрытыми глазами глядя на куклу. Казалось, дотронься до женщины, и она хрупким хрусталем разлетится на куски от переполнявшего её страдания.

Данте скорбно глядел на её спину и не решался приблизиться.

- Они... сказали, что сегодня не заберут её, - тихим, почти неслышным голосом прошептала женщина.

- Они не обманули, - осторожно произнес Рейн, бросив взгляд на настенные часы. - Уже давно за полночь. Начался новый день.

Мелори медленно задышала, как бы желая успокоиться, но потом быстро, и после глубокого вдоха подорвалась с места, подбежала к распахнутому настежь окну и громко, пугающе, совсем по-демонически закричала. Как далеко бы не были те, кто утащил Роуз, они наверняка её услышали. Потом она сгорбилась, опершись руками на подоконник. Данте первый угадал её намерение и, прежде чем женщина успела встать ногами на подоконник, подбежал и вцепился в её плечи. Мелори резко развернулась, и от одного её удара блондин отлетел почти на два метра.

В свете луны я увидела искаженное гневом лицо Мелори и ярко алые, почти светящиеся, глаза. Словно зверь она оскалилась, приподняв верхнюю губу, и прерывисто рычала. Никогда еще я не видела её настолько озлобленной.

- Стой! - выкрикнул Данте, когда она повернулась к окну. - Ты их уже не догонишь! А если и догонишь, они тебя убьют!

- В пекло их всех! - выкрикнула Мелори, развернувшись. - Они украли мою дочь! Я убью их! Убью всех! Убью!

- Успокойся, Мелори! Роуз не твоя дочь. Ты знала, что надолго нам её не спрята...

Договорить ему не дал мощный удар под дых. Второй удар он успел заблокировать, схватив руку Мелори. Она попыталась вырваться, но он быстро кинул её на пол, сел на спину и заломил обе руки, так что она не смогла двинуться. Мелори барахталась, извивалась и рычала как одержимая. А вскоре стихла и безслезно заплакала.

Данте подождал еще некоторое время и отпустил её. Он помог ей сесть и отошел, так как она вряд ли смогла бы полностью подняться на ноги.

Мы молчали. В таких случаях слова беззвучны и бессмысленны.

Мелори слабо потянулась, взобралась на кровать и села, прижав к груди куклу. Резинка, стягивающая волосы в хвост лопнула еще при драке и длинные волосы золотистыми змейками заструились по телу и простыни. И только старый граммофон еще звучал, равнодушный к нашей скорбящей тишине, и хор пел об агнце божьем, будто в насмешку над нашей утратой.

До самого рассвета никто не смел двинуться, никто не вышел из комнаты, стоя вокруг кровати, где сидела безмолвная Мелори, проливающая над куклой невидимые слезы.


24 глава


Стюарту удалось добыть больше полезной информации, чем мы ожидали. Во-первых, он узнал точные координаты и время проведения демонического ритуала. Фёрт верно сказала, у нас осталось чуть больше двух недель на подготовку. Местом ритуала оказался лес в Северной Каролине, недалеко от Стенфорда. Стюарт писал, что в этом лесу мы должны найти небольшую поляну, которую Алан готовил для ритуала задолго до рождения агнца. Он заверил, что найти её не составит проблем, если Данте сосредоточится и попытается уловить энергию, исходящую от Роуз. Он не сомневался, что демоны смогут её украсть у нас и лишь советовал Мелори не поддаваться эмоциям и быть твердой, так как если мы оплошаем, она точно не сможет вернуть себе прежнюю Роуз, когда из неё вынут всю дьявольскую силу, и вообще неизвестно, что же станет с девочкой после этого.

После разъяснений об истинной цели демонов, которую нам уже поведала Фёрт, Стюарт расписал, как нам нужно готовиться, чего опасаться и как защищаться от этих опасностей. Он велел все свободное время, а точнее все двадцать четыре часа в сутки тренироваться с оружием и силой своих демонов. Другого от нас не требуется.

Во время битвы нам сильнее всего стоит опасаться ударов демонов, так как они единственные, кто может убить нас, имея четкое на это намерение и нанеся смертельную рану. Лучше всего будет просто защищаться и тянуть время. Так как хоть они и не будут ломать границы между нашим миром и Бездной, но все же если энергия Владыки вырвется из Роуз, она создаст энергетическую волну, как при взрыве атомной бомбы. Обычные люди почти не ощутят её, а вот границы между всеми тремя мирами сотрясутся как при землетрясении. Об этом упоминал Лука, когда Стюарт подслушивал разговор демонов, так что, возможно, нам и повезло, что старик в первый раз ошибся, так как теперь есть реальный шанс, что Небеса нас услышат.

На счет насчет возможных предположений для нашей защиты, так тут в помощь пришли данные из ватиканского архива, где хранилось множество информации из экзорцистской практики. На освобожденных демонов действительно не действуют ни святая вода, ни молитвы, ни распятия или подобная атрибутика других религий. Но все эти вещи действенны, если применить их наоборот. Как оказалось, святая вода является отличным энергетическим щитом. Экзорцисты, бывшие охотниками на веторов, пили и умывались святой водой, чтобы демоны не смогли учуять их присутствия вплоть до того момента, пока не увидят или не услышат. Для нас вариант с питьем отпадает по явным причинам, но Стюарт рекомендует перед боем полностью обмазать свое тело специальным маслом на основе святой воды, которое нам сделает и принесет Фёрт. В отличие от обычной воды, это масло будет задерживать влагу на нашем теле в три раза дольше, так что, если повезет, демоны не смогут почувствовать наше присутствие, и мы сможем ближе к ним подобраться.

На счет молитв то тут Стюарт не уверен, что они нам помогут, так как на нас они в любом случае действуют плохо. Он написал, что в битве на Акульем острове экзорцисты вырезали на лезвиях своего оружия священные тексты, а чистокровные кропили их собственной кровью, которая причиняла демонам такой же вред, как и касание. Вред был незначительным и не смертельным, но он мог задержать демона и дезориентировать его на мгновение. Как известно, это не помогло нескольким сотням экзорцистов одержать победу, но старик рекомендовал взять эту информацию во внимание.

Говоря о самих экзорцистах, то Стюарт, как и говорила Фёрт, велел нам по возможности не портить с ними отношения и не препятствовать их работе, только если они не будут делать какую-то слишком явную и опасную глупость. Демоны не переносят чистокровных экзорцистов, а, как известно, враг моего врага - мой друг.


Пропажа Роуз изменила всех нас. Рейн стал более серьезным и меньше проявлял свой характер, понимая, что сейчас нам не до семейных ссор. Крис так же перестал быть ветреным и стал больше тренироваться, перестав ходить в школу под причиной болезни. Я же ходила в школу только потому, что не хотела волновать Локки и Ирен. Локки понимал, что мне сейчас и так нелегко, поэтому старался ничего не спрашивать и просто интересовался, нормально ли я себя чувствую и не нужна ли мне его помощь. Ирен же все чаще кидала на меня беспокойные взгляды. Она знала, что что-то у меня не в порядке, что я постоянно о чем-то думаю и уже не так весело смеюсь и отвечаю на её шутки. Она часто спрашивала, но я отмахивалась плохим самочувствием, недосыпом или переживаниями на счет придуманных заранее проблем.

Данте стал спокойнее и уравновешеннее после исчезновения Роуз. Её сила больше не давила на него, и мужчина снова смог трезво и разумно мыслить.

Больше других меня волновала Мелори. Она не изменилась, но что-то странное появилось, что изменило наше отношение к ней. Раньше, когда я только познакомилась с Мелори, между нами сразу создалась атмосфера близости, как между единственных девушек в "семье". Я относилась к ней как ко второй матери и никогда не чувствовала неловкости в общении из-за огромной разницы в возрасте. Но теперь между нами будто выросла тонкая стена. Мелори больше не улыбалась так тепло, не говорила так звонко, она погрузилась в себя, почти все время тренировалась и выглядела такой решительной и упорной, что мне было неловко с ней говорить как раньше, ибо для меня она теперь была не как мать, а как женщина - глава рода, с которой не говорят на равных. С одной стороны это казалось плохо, но с другой - Мелори стала сильнее, а я, возможно, не ощущаю комфорта рядом с ней из-за разницы в нашей моральной и физической силе, которую я так сильно ощущаю и которая становилась все более явной из наших тренировок. А может я просто не привыкла к той напряженной атмосфере, что повисла в особняке, - где в последнее время я буквально круглосуточно жила - когда мы посвятили свои, возможно, последние дни скорой битве.


За неделю до битвы в нашу дверь кто-то настойчиво постучал. Мы ожидали, что это окажется Фёрт, но она вошла бы без стука, а больше некому было приходить, поэтому к двери мы подошли почти все.

На пороге стоял молодой паренек, почтовый курьер, судя по виду.

- Добрый день, кто из вас миссис Мелори Фонтес?

- Я, - ответила озадаченная Мелори.

- Вам посылка. Вот, распишитесь.

Она расписалась на протянутом бланке, после чего курьер вручил ей квадратный бумажный пакет с прикрепленным сверху письмом.

- Спасибо, - сказала она и хотела было закрыть дверь, но курьер жестом её остановил.

- Подождите, это еще не всё. Вот эту посылку мне было указано вручить вам прямо в руки, а остальное лежит в грузовике. - Парень смущенно почесал голову. - Только вот мой напарник еще не вернулся, а я один то все не отнесу.

Груз помогли перенести Данте с Крисом. Через пару минут, когда курьер уехал, мы стояли в коридоре возле десяти массивных деревянных ящиков разных размеров, на каждом из которых было написано имя кого-то из нас.

Мелори открепила письмо от бумажного пакета, аккуратно открыла, вытащила листок и зачитала в голос:


"Привет Мелори или тот, кто сейчас читает это письмо.

Если вы получили все десять ящиков и пакет за неделю до битвы, значит, мой кореш честно заработал свои две тысячи и точно выполнил мою просьбу. А, еще это значит, что я мертва..."


Тут Мелори запнулась, но, собравшись с духом, продолжила:


"Да уж, на бумаге эта фраза звучит иначе, чем в голове.

В общем, вы знаете меня и понимаете, что я бы ни за что не отправила мои творения почтой, без любимой себя, не увидев как вы с ними управляетесь. Но другого выбора нет. Демоны прознали, что я тоже "в деле" и попытались меня незаметно устранить пару дней назад, но я успела закончить работу и сейчас сижу, пишу это письмо. Потом я постараюсь убежать, но у этих ублюдков давно на меня зуб из-за того, что они никак не могут словить меня и пожрать моего демона. А вчера я встретила Луку, этого лживого плута, и он тонко намекнул, что теперь-то мой путь окончен (считайте, что его странное союзничество с умершими закончено - он уже добился чего хотел, судя по всему).

Как бы там ни было, сейчас я пока что жива и должна еще многое сказать.

В этих ящиках вы найдете свое новое оружие и небольшой подарочек от меня. В каждом ящике есть подробная инструкция, как что действует и используется. Надеюсь, вам понравится.

В пакете, что вы получили с письмом, находится масло из святой воды. Мне удалось сделать лишь пять небольших пузырьков, так что используйте его с умом и наносите на голую кожу перед тем, как одеться к битве. По моим примерным подсчетам его хватит часов на пять. С помощью него демоны не будут вас чувствовать на энергетическом уровне. Это так же поможет в бою и немного дезориентирует их.

Это все, чем я могу помочь. Остальное за вами!

Надерите этим придуркам задницы за меня и других умерших.

Фёрт.

Р.S. Рейн, не кисни. Если выживешь, позаботься о моей кузне. Больше некому. Кроме нас с тобой никто не знает, где она. Считай это моим прощальным подарком, как бы банально и сопливо это не звучало".


И пририсованный веселый смайлик, рядом с которым прожженная маленькая дырочка от сигареты.

Когда Мелори дочитала, мы долго не могли вымолвить и слова, пока не услышали шаги. По ступеням со второго этажа быстро спускался Рейн. Хоть он и выглядел как всегда равнодушным, но спешка, широко раскрытые глаза и почти ребяческое возбуждение выдавали его настоящее состояние. Его глаза молнией пробежались по ящикам, жадно оглядели каждого из нас и на мгновение панически забегали по всей комнате. Но не нашли того, чего хотели.

- Эм, а... - замялся парень, желая что-то спросить.

Тогда Мелори молча отдала ему письмо. Рейн быстро его прочел. Потом еще раз перечитал некоторые строки, чуть шевеля губами. Ну а после его состояние можно было угадать лишь по сжимающим бумагу дрожащим пальцам.

В последнее время у каждого из нас было такое состояние, когда другим лучше всего просто молчать, вот и сейчас, наученные опытом, мы остались бездействовать, дав Рейну возможность спокойно все для себя решить.

Рейн простоял несколько секунд, опустив голову так, что мы не могли видеть его лица. Он смотрел на листок так, словно хотел разглядеть между строк тайное послание.

- Что ж, - вдруг подал он голос, - это было очевидно. Если они убили Стюарта, то Фёрт тем более должны были устранить.

Парень сжал в кулаке листок и подошел к ящикам.

- Ладно, давайте разберем их поскорее. Не будем терять время на сантименты.

Остальные переглянулись между собой и кивнули. Ну а я в силу своего характера не могла так просто смириться с тем фактом, что мы оставляем Рейна наедине со своими переживаниями в эту трудную минуту. Вот только прямо сейчас даже я не решалась что-то предпринимать.

Каждый нашел свои ящики, и было решено отнести их в тренировочную комнату и там открыть. Так и сделали. Пять ящиков, предназначавшихся для каждого из нас, были одного размера - большие и квадратные. Остальные были разных размеров, и мы решили сначала открыть их.

Первой свой прямоугольный ящик открыла Мелори. Среди плотно наваленных шариков из пенопласта лежали два новеньких блестящих кинжала невероятной формы и красоты. Если её первые кинжалы были ровные и зубчатые, то эти имели изогнутое как язык пламени лезвие, гладкое, с волнистыми прожилками в клинке. Рукоять обтянута темно-зеленой кожей, от которой вверх по клинку тянулись огненные узоры такого же цвета, а между ними выцарапаны разнообразные слова на неясном языке, или даже языках, вперемешку с разнообразными рунами.

Мелори провела рукой по гладкой поверхности, ласково, аккуратно, как по тонкому льду. Пальцем погладила зеленые узоры и, сжав губы, произнесла:

- Она вложила душу в это оружие. Мы перед ней в неописуемом долгу.

Мы лишь кивнули в уже привычном скорбном молчании.

Вторым свой длинный тяжелый ящик открыл Данте. Сунув руку в пенопласт, он выудил огромный меч, что ослепил всех своим блеском, как только показался из тьмы ящика. Золотистая рукоять, оздобленая небольшими сверкающими камешками, клинок с золотым узором и надписями, волнистый у основания, сужавшийся к середине и расширявшийся к концу. Как не поверни меч в тусклом свете лампы, он сверкал как солнце. И впервые за последние недели на лице блондина заиграла легкая но искренняя улыбка, исчезли суровые морщинки у глаз, и на некоторое время он вновь стал старым добрым улыбчивым и таким привычным Данте.

Потом настала моя очередь. Я с трепетом отломала крышку своего ящика, отгребла верхние шарики пенопласта и увидела две перчатки. Поверхность сверкающих когтей покрывали множество маленьких буковок и рун. Металл от запястья до локтя покрывали вытравленные темные узоры. Ниже запястья с наружной стороны руки размещалось большое когтеобразное лезвие. Оно тоже было испещрено редкими узорами и исписано рунами.

Перчатки не были украшены камнями или цветастыми рисунками, даже темная кожаная подкладка к которой крепились металлические пластины, выглядела просто и слегка потерто. Именно поэтому я и влюбилась в это оружие с первого взгляда. В когтях не было фальшивых ненужных украшений, кричащего зубчатого лезвия, драгоценных камней. Серое, изящное и действенное - настоящее холодное оружие.

Потом свой продолговатый ящик раскрыл Крис, где находился его старый меч. Он вынул его из ножен и увидел обновленное, испещренное надписями лезвие. Взмахнув несколько раз, парень удовлетворенно кивнул и спрятал клинок в ножны.

Остался лишь ящик Рейна. Он аккуратно, с неуверенной неспешностью отсоединил деревянную крышку. Сунул руку в кучу белых шариков и медленно выудил на свет свое оружие. Оно было похоже на нагинату, которую мне раньше показывал Крис, но у той лезвие было чистое и прямое, а у этого чуть искаженное, с надписями. Длинное темно-красное древко украшалось тонкими золотистыми узорами. Там, где древко переходило в клинок, имелось изящное витое металлическое украшение, уходящее концами по тупому краю лезвия. Рейн внимательно осмотрел древко и улыбнулся.

- Она уже даже назвала это оружие.

Парень указал нам на высеченное под пересечением между клинком и древком слово.

"Elpis"

- Надежда, оставшаяся на дне ящика Пандоры, если я не ошибаюсь, - произнесла Мелори. - Хорошее имя для оружия.

Рейн порылся еще в шариках пенопласта и выудил сложенный вдвое листок. Пробежавшись по нему глазами, Рейн, улыбнувшись, хмыкнул:

- Она говорит, что вы должны выбрать новые имена для своих клинков. Это оружие должно спасти вашу жизнь в предстоящем бою, и защищать её в будущих. Она даже не упоминает о том, что у нас может что-то не получиться.

- Тогда сделаем это прямо сейчас! - Мелори достала свои два кинжала и внимательно их осмотрела, приговаривая, - когда я воевала с демонами, Алан взял за традицию называть оружие именами персонажей из греческой мифологии, ему нравились эти человеческие истории. Мои первые кинжалы именовались Мойрами - богинями человеческой судьбы. Когда на короткое время я вернулась к демонам вместе с Данте, то ему дали меч Морфей. Что ж, мы не будем отклоняться от традиции. - Она ловко покрутила кинжалы между пальцев. - Они будут зваться Немезидами, от имени богини возмездия и мщения. Я-то уж точно отомщу за смерти всех наших близких.

- Раз ты так говоришь, - сказал Данте, приподняв свой меч, - то в противовес моему прошлому Морфию, будет Гелиос. Фёрт сделала его сверкающим и ярким, как солнце.

Я глянула на свои когти и задумалась. У меня не было глубоких знаний в области греческой мифологии, да и каких-то великих причин идти в бой не имелось. Но хотелось с чем-то связать свое оружие, дать ему особое значение. Пораскинув мозгами с минуту, я спросила:

- А как называются перчатки Беатрис?

- Геспериады, от имени Геспера - бога вечерней зари. Существуют еще Геспериды - дочери Геспера, но к ним оружие Беатрис не имеет отношения. Она назвала когти именем самого Геспера, так как это божество иногда отождествляется с Люцифером, а Беатрис всегда считала себя равной Алану, - ответила Мелори.

- Если она назвала именем вечерней звезды, то существует и утренняя?

- Да. Сестра Гелиоса - Эос. По легенде она появлялась ранним утром на своей колеснице и проносилась по небу еще до восхода солнца, и была прекрасной и сияющей, хоть и немного распутной.

- Как символично для моего демона, - иронично хмыкнула я и коснулась ладонью металлической поверхности когтей. - Мне нравится. Я назову их Эос.

- Хороший выбор, - кивнула женщина. - Появление утренней звезды знаменует окончание ночи и начало нового дня или, говоря метафорично, начало чего-то нового, светлого. Возможно, это именно то, чего нам не хватало.

Ласково улыбнувшись и мысленно поблагодарив Фёрт за её подарок, я кивнула.

После этого мы все глянули на Криса, который, вытащив наполовину меч из ножен, разглядывал высеченные на лезвии слова. Парень, почувствовав на себе взгляды, поднял удивленно голову.

- Что? У моего меча уже есть имя, - заявил он.

Мелори недовольно насупилась.

- Но это же несерьезно.

- А чем тебе это имя не угодило? - возмутился Крис. - Мой меч, как хочу, так и называю! Фёрт, например, очень понравился Приап.

- Приап, - повторила Мелори, коснувшись рукой лба. - Надеюсь, никакого смыслового значения в том, что ты так назвал свой меч, нет.

- Зато мой меч самый грозный!

- А что не так? - поинтересовалась я у стоящего рядом Рейна. - Просто я слабо ориентируюсь в греческой мифологии.

Когда Рейн мне быстро пояснил специфические черты бога Приапа, я полностью разделила реакцию Мелори. Но женщина уже смирилась с выбором Криса и махнула на него рукой.

- Ладно, - выдохнула она, - давайте разберемся с остальными посылками.

Теперь мы взялись за оставшиеся большие ящики. Поставив их рядом друг с другом, мы поочередно отсоединили крышки. Как и предыдущие, эти ящики были заполнены пенопластом. На самом верху лежали пять простых конвертиков. Мы открыли один и нашли пару листков со странными чертежами и словесными пометками. Отложив все письма в сторону, мы решили сначала осмотреть все содержимое ящиков. Присели на колени каждый напротив своего и сунули руки в гущу белых шариков.

Нащупав обеими руками в своем ящике что-то странное, я потянула это вверх. В моих руках оказалось что-то похожее на комбинезон, покрытый металлической чешуей. Такое же лежало и в остальных ящиках. Кроме комбинезонов в ящиках лежали еще и металлические нагрудники, наплечники и еще несколько непонятных элементов костюма.

- Она сделала нам доспехи? - изумился Крис.

- Я бы не назвала это так, - задумчиво проговорила Мелори, ощупывая свой комбинезон. - Скорее, это похоже на защитный костюм. Нужно прочесть её инструкции.

Мы открыли свои письма и молча прочли их.

- Да, - кивнула через пару минут Мелори. - Это костюмы, которые она специально сделала для битвы. Фёрт давно работала над новым видом брони, пытаясь соединить средневековую идею и новые технологии. К сожалению, к идеальному результату она не успела дойти, но наши костюмы она сделала по своим последним разработкам. Она использовала сплавы из титана, метеоритного железа и металлов платиновой группы. Чешуйчатая кольчуга очень прочная и отлично защитит нас от проникающих ударов. Так же из-за методики крепления пластинок она гибкая, и её можно будет надеть как обычный комбинезон. Сверху на него крепятся металлические пластины, что защищают жизненно важные части, повреждение которых в бою может грозить нам смертью или потерей подвижности, например ноги или руки. Для каждого из нас костюм разрабатывался индивидуально в зависимости от умений и типа оружия. Она уверена, что сделала все правильно, но все же настоятельно рекомендует заранее померить костюмы и провести в них парочку спаррингов, чтобы мы привыкли. В каждом письме, что вложено в ящики, есть подробная инструкция и пояснения, как что одевать и как использовать костюм для лучшей защиты. Короче, у нас есть работа на сегодняшний вечер. Убираем ящики и меряем костюмы!

Крис радостно присвистнул и быстро начал вынимать детали своего костюма из ящика.

- Вы пока тут разбирайтесь, - подал голос Рейн, шагая к выходу. - А я сейчас, закончу работу, на которой прервался.

Никто не придал этому большого значения, и только кивнули. Но я провела взглядом парня, пока он не скрылся в темени подвального коридора и, подождав полминуты, пошла за ним, бросив остальным, что сейчас вернусь.

Рейн поднялся наверх в свою комнату и захлопнул дверь. Я тихо, на носочках, поднялась на второй этаж и остановилась у края ступенек. И тогда до меня донеслись глухие звуки ударов чего-то тяжелого о стену, треск дерева, звук рвущейся бумаги и сдавленный хриплый стон. С щемящей болью в груди я пересилила свое желание двигаться дальше и спустилась обратно на первый этаж. В такой ситуации слова утешения лишь распаляют боль утраты.


* * *


Пять дней. Более ста часов с короткими перерывами для смены сломавшегося оружия и перемещения с подвальной тренировочной комнаты на лесную поляну рядом с домом. Мы тренировались парами и каждые двадцать часов меняли поле битвы: лесное поле или помещение. С каждой смертью оппонента менялся стиль боя: защитный или нападающий. Каждые десять часов менялись партнерами. Из-за нечетного количества людей, кто-то один на десять часов оставался без партнера и в это время он тренировался с манекенами, заранее установленными на заднем дворе особняка.

Целых пять дней спартанского режима, дабы выработать бойцовский инстинкт, вытренировать тело и стать одним целым со своим оружием. И за это время ни одной вылазки в город, ни одного слова, сказанного кому-то вне особняка. Больше нет времени на нормальность. Звон стали уже стал привычнее человеческого голоса.

И демоны... Они находились в нас круглосуточно. Настолько, что алые глаза стали для нас обыденностью. Лилит же никогда и не прекращала незаметно держать в контроле мое тело, от чего организм полностью адаптировался к ней, и серая радужка вокруг узкого зрачка краснела только в моменты крайнего энергетического напряжения. Демоница почти не разговаривала, мы уже понимали друг друга на ментальном уровне, что значило её полную свободу и независимость. Она теперь была как Люцифер Мелори - свободна, не обремененная цепями, готовая в любой момент поглотить мою душу, лишь настань время.


За два дня до рокового часа, кто-то вошел в тренировочную комнату. Десять часов, которые для меня уже слились в один большой час, еще не истекли, а за это время никто не должен был прерывать наш с Рейном бой. Но в комнату вошел Крис и голосом отвлек нас друг от друга.

- Остановитесь!

Остановиться? Слово так непривычно отозвалось в мозгу, что остановилась я скорее из-за удивления, чем повиновения просьбе.

- Мелори собирает всех в гостиной, - сказал Крис и вышел.

Мы с Рейном в непонятках переглянулись. Наша одежда клочками свисала с тел, на которых еще не успели зажить глубокие боевые раны, Глефа Рейна (оригинальный прототип его нового оружия) потеряла половину клинка. Моим тренировочным перчаткам не доставало двух когтей и половины бокового лезвия на правой руке. Резинка слетела еще на третьем часу боя, волосы в беспорядке разметались по плечам и лицу, несколько отсеченных лезвием клочков валялись на полу. Разум еще находился в боевой активности, и мы не сразу смогли встать прямо и опустить руки. Интуиция автоматически искала подвох в любом изменении окружения.

- Хорошо, - произнес Рейн, роняя глефу на пол. - Похоже, эти бесконечные тренировки окончены. Давай, я помогу снять перчатки.

Я настороженно отступила, когда он подошел ко мне. Мне не верилось, что все закончилось.

- Эй, выключи своего демона и успокойся, - серьезно сказал он.

- Уже... всё? - прохрипела я, непривычная к своему голосу. За последние пять дней мы перекинулись лишь парой слов.

- Пока что всё.

Он помог отцепить от моих рук сломанные перчатки и, когда они со стуком грохнулись на каменный пол, мне показалось, что от меня отцепили сами руки. Бледно-синяя кожа ладоней казалась незнакомой. Руки стали такими легкими и такими беззащитными. От растерянности я на некоторое время просто застыла на месте, непонимающе глядя на болезненно-тонкие пальцы. У меня всегда были такие руки? Короткие, бледные, слабые...

- Идем, - Рейн аккуратно подтолкнул меня к выходу. В его глазах понимание. За последние дни мы все стали лучше понимать друг друга.

Я кивнула и вместе с ним поднялась на первый этаж.

Мы вошли в гостиную, где уже находились все жители особняка. Хоть они и были одеты в нормальную, чистую и целую одежду, взгляд у каждого все еще искрился дикостью от недавних боев, а руки сжимались и разжимались, непривычны к отсутствию твердых рукоятей оружия.

- Осталось примерно сорок часов, - сразу заговорила Мелори. - Наши тренировки окончены.

- И что теперь? - спросил Рейн, поправляя полусрезанный рукав футболки.

- Теперь нам нужно окончательно срубить корни, - ответила она. - Я дам вам пять часов, чтобы закончить все свои дела в этом городе. Считайте, что это ваши последние пять часов. Независимо от того, победим ли мы или проиграем, у нас не получится вернуться к старой жизни в любом случае из-за договоров с нашими демонами. - Мелори глянула на меня. - Мио, ты понимаешь, что я хочу сказать.

- Да.

Слишком хорошо понимала.

- На этом все, - объявила женщина. - Через пять часов жду всех на этом же месте. Не теряйте времени.

Мы тут же разошлись каждый по своим делам. Я побежала в комнату Криса, где лежали мои вещи, чтобы переодеться. Часы пробили девять утра, у меня в запасе пять часов и уйма дел.

Кроме меня никому не было надобности возвращаться в город, так как остальные уже давно подрубили свои корни.


Отвыкшая от городской суеты, я удивилась, насколько громкий мир и насколько беззаботны в нем люди. У каждого из них есть страхи, каждый чувствовал боль, но они свободны, они улыбаются, их жизнь в их руках. И они засыпают ночью, даже не подозревая о том, что твориться вокруг. Они могут уснуть и закончить свою коротенькую жизнь длиной в день, и назавтра родиться новым человеком. А мы застряли в одном бесконечном дне, где смертью родились, и, умерев, заснем.

С такими философскими мыслями я вошла в свой пустующий дом. Он казался таким чужим в своей враждебной тишине. Была бы я более философской, то подумала бы, что дом осуждает меня неуютностью за то, что я так легко ушла и так легко бросила свою прошлую жизнь. Но у меня не было настроения размышлять над чувствами обездушенных стен, так что я настроилась поскорее осуществить запланированное и уйти.

Первым делом я подошла к домашнему телефону и набрала номер с листочка, лежащего рядышком на столе. Через пару гудков из трубки донесся женский голос:

- Слушаю.

- Мам, ты? Привет, это Мио, - заговорила я внятно и громко, чтобы шипение, вызванное далеким расстоянием, не помешало маме услышать меня с первого раза.

- Ох, Мио?! - воскликнула она взволнованно. - Постой, я тебе перезвоню, не трать деньги.

- Нет, нет! Не нужно! Я просто хочу...

Но мама уже выбила и мне пришлось положить трубку и ждать звонка. Телефон зазвонил через полминуты.

- Ну вот. Привет, Мио. Как там ты?

- Все хорошо, я в порядке. Как вы? Как папина работа?

- С нами тоже все хорошо. С работой почти разобрались, документы потихоньку восстанавливают. Папа много работает, но он рад, что все обошлось и осталась одна бумажная рутина. Кстати, мы звонили тебе три дня назад, вечером. Тебя не было?

- Да, я в гости ходила, - неловко засмеялась я, после чего глубоко вздохнула, собравшись, и заговорила, - мам, тут у нас похолодало и многие заболели, так что, возможно, в моей школе введут карантин на неделю или две. И на это время семья Криса решила поехать отдыхать в горы, ну и меня пригласили. Так что можете не звонить, я.... я сама потом перезвоню.

- Хорошо, только смотри осторожней там в горах, и не заболей!

- Все будет в порядке, - грустно улыбнулась я.

- Ладно, тогда... ой! - на том конце провода послышались странные звуки, после чего в ухо ударил громкий пронзительный детский голосок, - привет!

Я не сдержала смешка.

- Привет, Дейзи. Не вырывай телефон у мамы из рук.

- Я не вырываю! - закричала она, видно, думая, что я плохо её слышу. - Я просто взяла! А что ты делаешь?!

- С тобой разговариваю, дурашка.

- Не смешно! Старая шутка!

Опять шум возни, строгий голос мамы и возмущения Дейзи.

- Прости, она телефон вырвала, - заговорила мама, и фоном её слов был начавшийся слезливый концерт сестры. - Хочешь с ней поговорить?

- Нет, лучше не надо, - произнесла я, не в силах больше удерживать маску беззаботности. - Мне нужно уже идти, да и не хочу, чтобы вы деньги на разговоры тратили.

- Ну ладно, - сказала мама, погрустнев. - Тогда желаю хорошего отдыха. И позвони, как только приедешь. Я люблю тебя, доченька.

- И я люблю тебя, мама. Прощай.

Дейзи еще что-то пыталась выкрикнуть в трубку, но я уже нажала кнопку отбоя. А через секунду в сердцах швырнула телефон об стену.

- Я могла помочь сделать последний разговор для твоей матери более приятным, - заговорила Лилит.

- Нет. Это мое дело. Дай мне хотя бы попрощаться самостоятельно.

- Как знаешь.

Осколки телефонной трубки рассыпались по паркету.

Первая ложь осуществлена.


Выбросив недейственный телефон, я поднялась к себе в комнату. Там выудила из тумбочки альбом воспоминаний - подарок Рейна на восемнадцатилетние. Потом достала подаренный диск Локки и вытащила из рамки фотографию всех нас, сделанную, когда мы все вчетвером были у меня. Фотографию аккуратно вклеила на новую страницу альбома, а диск вложила в бумажный конверт, который прикрепила под фотографией. После этого сунула альбом в пакет и спустилась на первый этаж. В коридоре я подошла к своей картине и сняла её со стены, положив на диван. На кухне нашла запечатанный рулон прозрачной обертки для еды и щедро обернула ею всю картину. Из двух больших черных и прочных мусорных пакетов и скотча сделала один большой пакет и вложила в него картину. И все это дело сверху щедро замотала скотчем.

Разобравшись с главным, я вернулась к себе в комнату и упаковала комплект сменной одежды в сумку. Хотелось взять еще несколько мелочей, раз я уже фактически навсегда покидаю дом, но с каждой новой мелочью хотелось взять еще одну, и я плюнула на все, взяв только одежду. Раз срезаю корни, то нет смысла тащить с собой опавшие листья.

Тоскливым взглядом окинув свою комнату, я закрыла дверь и спустилась на первый этаж. Я аккуратно впихнула пакет с альбомом в сумку с одеждой, сжала под правой рукой картину и вышла на улицу.

Щелканье ключа в замочной скважине показалось мне как никогда громким. Я дотронулась ладонью до холодного дерева входной двери и, улыбнувшись, мысленно попрощалась со своим домом.

Хотелось еще с минутку постоять на пороге, стараясь запомнить каждый квадратный сантиметр потертых стен, мокрого од дождей газона, но любая задержка была опасна, меня могли увидеть кто-то из знакомых. Поэтому, завязав свои эмоции в узелок, я спешным шагом пошла прочь.

Была суббота, так что все, кто мне нужен, находились дома. За двадцать минут я дошла до своей следующей цели. Небольшой светлый домик даже в теперешнее серое невеселое утро казался приветливым и дружелюбным. Я нажала на звонок и по дому пронесся звук птичьего пения. Через пару секунд дверь открылась и меня встретила Ирен в теплой пижаме и чашкой горячего кофе в руках. Она сначала удивленно заморгала, оглядывая меня с ног до головы, а после расплылась в радостной улыбке и кинулась обнимать свободной рукой.

- Мио, как я рада тебя видеть!

Она сразу же завела меня в дом, схватила за руку и потащила на кухню, по дороге проговаривая скороговоркой:

- Я удивлена была, что ты вот так ни с того ни с сего ломанулась с Крисом к его родственникам. Даже разозлилась немного, но Локки сказал, что это было неотложное дело и тебе нужно было ехать с Крисом. Он сказал, что это личное, да? Раз личное, то я не буду спрашивать, у самой тоже не идеальные родственники. Жалко только, что тебе пришлось школу пропустить, мы писали самостоятельную по физике. Да ладно, догонишь. Кофе будешь? Нет? А что это у тебя за сумки и пакеты?

Наконец выплеснув весь поток информации на меня, Ирен села за столик, поднесла кружку ко рту, и вопросительно уставилась на меня, ожидая ответа на все свои вопросы.

Я даже не сразу вспомнила свою заранее подготовленную речь и пару секунд просто приходила в себя, нервно теребя край упаковки картины.

- В общем, - наконец выдавила из себя пару связных слов, - там ситуация сложнее, чем казалось. Мы с Крисом вернулись захватить кое-какие вещи и сегодня вечером опять уезжаем.

- Что-то серьезное? - забеспокоилась Ирен.

- Да нет, просто у его бабушки сиделка уволилась. А старуха то противная, её никто кроме Криса не терпит. Да и она других родственников ненавидит. Но он не хочет оставаться с ней один, вот и попросил меня помочь. У бабули дом большой, тяжело ухаживать и за ней и за ним, а она чистоплотна до чертиков. Новую сиделку планируют найти через недельки две, или три, или как получится. За те пару дней я приглянулась старухе, она даже согласилась мне платить, так что зря я времени не потрачу. Да и Локки говорил, что будет присылать мне копии конспектов и школьные домашние задания по е-мейлу. Я многого не пропущу.

Ирен грустно выпучила нижнюю губу.

- Мне будет скучно без тебя. Мы и так очень мало общались в последнее время.

В груди больно защемило.

- Прости, я... - комок сдавил горло, - я обещаю, что как только вернусь, буду всецело в твоем распоряжении. Идет?

Девушка тут же повеселела.

- Идет.

Я облегченно опустила плечи, осознавая, что худшее позади. Осталась самая малость.

- Ирен, у меня к тебе есть маленькая просьба.

- Слушаю?

- Ты можешь придержать у себя одну вещь, пока я буду в отъезде. Вещь ценная и её опасно оставлять в таком хилом доме, как мой.

- Не вопрос, - пожала плечами девушка.

На этом я взяла свою картину и выгрузила на стол. Ирен в шоке поперхнулась кофе.

- Это что такое?

- Подарок от родителей, вернее, опекунов Криса на мое восемнадцатилетние. Это картина. Если будет интересно, то можешь открыть её, но не сейчас.

- А что на ней изображено? - спросила она, со жгучим любопытством вглядываясь в черную упаковку.

- Потом увидишь. Откроешь, если я не успею за неделю вернуться, хорошо?

Ирен закивала и залпом допила оставшееся кофе.

- Уф, - выдохнула она, хлопнув чашкой по столу, - все это, конечно, очень хорошо, но у меня еще запланирована уборка на целый день. Мама с папой тоже уехали к родственникам и вернутся только завтра. Ты точно не можешь остаться? Могла бы на ночевку прийти.

Я грустно покачала головой.

- Прости, но мне уже пора идти. Я скоро уезжаю и хочу еще к Локки забежать.

- Жаль. Приезжай поскорее, - Ирен поднялась и крепко обняла меня, - позвони, как сможешь.

Угукнув, я похлопала подругу по спине и отстранилась.

Мы попрощались на пороге, и когда Ирен закрыла дверь, я еще немного потопталась на месте, не в силах уйти. Я столько хотела сказать ей, о стольком спросить, но не смогла. Слишком больно было просто смотреть в её веселое лицо. Возможно, такое прощание и лучше, чем громкие речи, двусмысленные обещания и еще большая ложь.

Не смотря ни на что, вторую ложь я осуществила.


В дверь Локки пришлось стучать дольше. Он явно засиживался в лаборатории, судя по белому чуть испачканному халату, в котором меня встретил парень. Он был так же удивлен видеть меня, как и Ирен.

- Привет, - улыбнулась я. - Я на минуту.

- Эм, проходи.

Он впустил меня, измеряя озадаченным взглядом.

- Что-то случилось? Ты сказала, что будешь круглосуточно тренироваться с умершими.

- Тренировки закончены, - сообщила я. - Через два дня бой.

Локки нервно сглотнул и кивнул вглубь дома.

- Пошли, нечего на пороге стоять. Пол занят в лаборатории, так что нам никто не помешает.

Мы прошли в гостиную и сели на диван. Локки сцепил пальцы и уткнулся в них лбом, изображая усердную работу мысли. Я дала ему время поразмыслить и ждала, пока он заговорит, хоть и знала, что в таком состоянии он не сможет сказать многого.

- И... вы будете драться, - проговорил парень через минуту.

- Да. Мелори дала немного времени, чтобы закончить все свои дела в этом городе, а потом мы уезжаем.

- И больше ты мне ничего не скажешь.

- Прости. Сам понимаешь, слишком опасно, ради твоего же блага и прочая банальная, но правдивая дребедень. Тут живым нечего уже делать.

Он опять на некоторое время замолчал. Потом, глубоко вздохнув, процедил сквозь зубы:

- Какие гарантии, что все получиться?

- Гарантий нет, только надежды на удачу. Но у нас есть сила, оружие, стимул. Этого достаточно.

- Как бы ни так, - буркнул парень.

Я утешительно коснулась его плеча.

- Локки, ты можешь придержать до моего возвращения одну важную вещь?

- Похоже, только это я сейчас и могу сделать, - невесело засмеялся он.

Тогда я протянула ему пакет. Парень удивленно раскрыл его и вытащил альбом.

- Это подарок Рейна на мой день рождения. Альбом воспоминаний с фотографиями и заметками. Там много чего, касающегося умерших, поэтому я не хочу, чтобы кто-то нашел его, - объяснила я.

- Но ты же всего пару дней будешь отсутствовать, - заметил Локки.

Мой многозначительный взгляд стал ответом и он понял, что пару дней я буду отсутствовать в случае победы или хотя бы если выживу. С тяжким вздохом Локки спрятал альбом обратно в пакет и положил его себе на колени.

- Хорошо, - кивнул он, - я сохраню это. Но в замен ты должна пообещать, что вернешься за ним.

Как жаль, что не удастся избежать третьей лжи.

- Я обещаю.

Локки облегченно улыбнулся. Лучше мне не задерживаться, подумала я, так как из меня слишком плохой лгун, особенно по отношению к Локки.

- Мне пора, - предупредила я, встав на ноги.

- Да-да, конечно, - засуетился парень и, став рядом, вдруг крепко меня обнял. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от досады и сожаления. Они все так охотно мне верят; они верят в меня! Действительно ли правильный мой выбор, понести свою ношу одной? Да или нет, но назад уже не свернешь.

Я попрощалась с Локки, выдавив из себя широкую улыбку и громкое "увидимся!", и ушла. Теперь-то все, что хотела, я сделала. Сейчас нужно спешить обратно в особняк.

По дороге я не старалась запоминать улицы, всматриваться в проходящих людей или наслаждаться красотой тихого дня. Делать это, значило резать свою душу лезвием сожаления. Тоска и так неимоверная, а добивать себя намерено было глупо. Но по дороге мне вдруг вспомнилась еще одно дело, которое можно было решить сейчас и немного облегчить себе сердце. Я свернула в центр города, побежала по немноголюдной улице, и уже через пять минут стояла напротив небольшого кафе с милым белым заборчиком вокруг декоративного дворика. Звонкий колокольчик дзенькнул, когда дверь открылась и несколько посетителей вместе со стоящим посреди зала официантом обернули ко мне головы.

- Привет, Роллан, - улыбнулась я официанту.

Мальчик удивленно, но радостно, улыбнулся в ответ и подбежал ко мне.

- Здравствуйте, мисс Лоу... то есть, Мио. Рад тебя видеть! Проходи, садись.

- Да нет, я на минуточку. Решила заглянуть по дороге, узнать, как дела.

- Все отлично! Я...

Тут один из посетителей окликнул Роллана и тот, бросив мне "одну секундочку", побежал к посетителю. Я смотрела ему вслед и дивилась, насколько он изменился. Ему вроде должно быть почти четырнадцать, или уже исполнилось, но выше он стал на целую голову, почти с меня ростом. Короткая стрижка, окрепшее тело, прямая, уверенная осанка и смелый взгляд. Полноценный парень, а не мальчик. Он принес посетителю счет и вернулся ко мне.

- Браян на кухне, если хочешь, можешь зайти, я отпрошусь у тети Маргарет и мы втроем поболтаем.

- Это было бы просто чудесно, но мне пора идти, - не без сожаления отказала ему я.

Роллан огорченно опустил голову.

- А ты еще придешь к нам?

- Постараюсь, - ответила я и, теоретически, это не являлось ложью. - Передавай от меня привет Браяну и тете Маргарет.

- Обязательно!

Я развернулась и уже хотела было уходить, но еще раз глянула на Роллана и произнесла:

- Ты изменился. В лучшую сторону.

- Все благодаря вам, - кивнул он с легкой улыбкой. И, издав смешок, добавил, - ну и плюс еженедельным походам к психологу. Как бы там ни было, прошлое, уже в прошлом.

- Я рада, действительно рада.

Мы попрощались, и после я уже без остановок устремилась к особняку умерших, совершенно не зная, вернусь ли когда-либо в этот город, или нет.


Когда я возвратилась в особняк, каждый был занят своим делом. Мелори с кем-то разговаривала по телефону, Данте упаковывал костюмы и оружия, Рейн отсиживался в своей комнате, а Крис сидел на ступеньках лестницы и о чем-то сосредоточенно думал, да так, что даже не заметил моего прихода.

- Что-то не так? - поинтересовалась я, подойдя впритык к парню.

Он лениво перевел на меня глаза и пожал плечами.

- Да вот, пытаюсь осознать, что же вообще сейчас с нами происходит.

Я понимающе хмыкнула и села рядышком.

- Не пытайся, на меня депрессия напала, когда я в последний раз об этом думала.

- Поздно, я уже в депрессии. - Он шумно вздохнул и выдохнул. - Просто я только сейчас понял, как мало сделал в жизни, и насколько потребительское вел существование. У меня развита память и сила умершего, а я даже не пытался изучить какую-то область науки, изобрести лекарство от рака, создать благотворительный фонд или даже построить один детский сад. Я не искал в себе таланты, и лишь пичкал ненужной информацией, засоряя мозг. Днями я выл от скуки, а сейчас почему-то, уже не хочу драться. Боюсь умереть.

- Но это нормально. Мы все боимся умереть. Ведь нас после смерти ждет Бездна, где мы будем слабее обычной адской блохи, если такова существует.

- Ты хочешь утешить меня, или добить? - невесело усмехнулся парень, смутив меня.

- Прости.

- Ты, хочешь, чтобы я простил тебя, хоть и не считаю виноватой? - вдруг спросил он, и я озадаченно нахмурила брови. Но, глядя в его повеселевшие глаза, вдруг вспомнила тот давно забытый вечер, задний двор особняка, дождь, и мое желание загладить свою вину за "убийство" Криса.

- Что?

- Мелори! - вдруг крикнул парень, - сколько у нас есть свободного времени?!

- Два часа! - отозвалась из гостиной женщина. - Потом уезжаем!

- Ага, спасибо!

Он встал, схватив меня за руку.

- Ты чего?!

- Я не хочу последние два часа своей жизни провести, жалуясь на эту самую жизнь как последний старикашка! Мы с тобой, возможно, в последний раз вот так вот говорим. Но я не хочу говорить, я хочу заняться стоящим посмертным делом!

Он потащил меня в свою комнату.

- Под стоящим ты подразумеваешь секс? - подозрительно прищурилась я.

- Не сексом, а самой страстной любовью, на которую только способны наши мертвые тела!

- С каких пор ты подался в романтики?

Мы вошли в комнату и Крис запер дверь на защелку.

- С тех самых пор, когда осознал, что не в силах удержать тебя в клетке.

Его взгляд упал на мою шею и я, коснувшись рукой черной нитки, не смогла нащупать маленький кулон. Пальцы наткнулись на пустое медное колечко.


* * *


На окраине леса, примерно в трех километрах от ритуальной поляны, находился небольшой заброшенный охотничий домик. Мы выбрали его как место для подготовки к битве. Времени у нас оставалось не более шести часов, но этого явно было достаточно. Все должно было начаться на закате, в момент, когда солнце только зайдет за горизонт. Стюарт не мог найти объяснения, почему демоны выбрали именно это время, но у него есть догадки, что закат солнца имеет более сакральное значение, чем, скажем, та самая полночь.

Сначала мы обмазали все тело маслом Фёрт. Затем надели легкий тканевой комбинезон, как основу под костюм. Сверху натягивался кольчужный комбинезон, к которому прикреплялись остальные составные части.

Одевались мы в гробовом, даже, можно сказать, траурном молчании, но внутри каждого бушевали эмоции. Я пыталась сдерживать нарастающую панику, сжимала в кулаки дрожащие руки, пользовалась силой Лилит, чтобы подавить эмоции, но страх не уходил. Наоборот, с каждым разом, как к костюму прикреплялись новые металлические части, мне сильнее хотелось сорвать их, закричать и броситься прочь. Спрятаться ото всех где-то в глуби леса, переждать день или два, а потом уйти и не возвращаться. Но поддаться таким мыслям, значило предать и себя и остальных, а это было хуже проигрыша. И все же, когда Крис закреплял на мне мой нагрудник, я не сдержалась и, скривив лицо в болезненной гримасе, прошептала:

- Мне страшно.

Он остановился и поднял на меня глаза. Внимательно осмотрел, после чего продолжил работу.

- Не волнуйся, мы будем держаться вместе, во что бы то ни стало. Ты, я и остальные - мы не бросим друг друга.

- А если...

- Никаких если! - возразил Крис, хлопнув по нагруднику. - Все будет хорошо.

Но его слова не утешали меня, возможно, потому, что он сам в них слабо верил. Крис взял в руки одну из моих новых перчаток и натянул мне на руку. Эта версия когтей крепилась к руке немного иначе: два небольших удлиненных цилиндра у запястья и ниже локтя в буквальном смысле вбивались в руку, проходили в проеме между костями и фиксировались с противоположной стороны. Они намертво цеплялись к руке, становились с ней единым целым, и снять оружие можно было только по окончанию боя.

Молотком Крис вбил в руку первый цилиндр, от чего я невольно вздрогнула. Как и при втором, третьем и четвертом. Затянув дополнительные ремешки, парень разжал и сжал мои пальцы на каждой руке, чтобы мышцы и сухожилия восстановились. На этом мое приготовление было закончено. Остальные тоже уже оделись, только Данте помогал Мелори закрепить дополнительную защиту на её шее.

Лязг метала, звуки затягивающихся ремешков, молчаливые кивки - как непривычно и чуждо все это. Во мне не горело нетерпение предстоящего боя, воинственное рвение, или даже желание просто перетерпеть одно сражение пока высшие силы, на которые мы надеемся, не придут на помощь. Чувствовался безмолвный укор со стороны Лилит. Ей не нравился мой настрой, но она не пыталась что-то сказать по этому поводу, наверное, потому, что теперь она все свое внимание сосредоточила на циркуляции демонической силы в моем теле.

Я ленивыми, унылыми движениями сделала несколько выпадов когтями, дабы проверить их работоспособность. Крис видел мое уныние и укоризненно качал головой.

- Плохой настрой. Такими темпами ты проиграешь, даже не начав драться.

На это я безутешно пожала плечами и плюхнулась на пол, расставив потяжелевшие длинные ручищи по обе стороны от себя.

В это время мимо проходил Рейн. Он бросил на меня беглый взгляд и, не останавливаясь, произнес:

- Поставь пред собой определенную цель.

- Например?

- Например, вот я хочу отомстить ублюдочному демону обжорства за то, что он убил Фёрт, - ответил он и отошел в противоположный угол комнаты.

Внутри меня шевельнулся злобный огонек, пробужденный его словами. Если Фёрт действительно убили, то это сделал Грим, когда пожирал её демона. Он не появлялся в школе после дня конкурса, так что, судя по всему, он действительно пошел за ней. Я зла на него за это, но не настолько, чтобы эта злость вела меня в бой. Нужно что-то более весомое и значимое.

- Твой унылый разум не хочет пользоваться моей силой, как раньше. Так что придется мне стать твоим вдохновением, - заговорила вдруг Лилит.

"О чем ты?"

- О том, что если вам не удастся предотвратить ритуал Алана, то я сразу же поглощу тебя и убью Криса. Он много раз пытался мне навредить, так что у меня есть право лишить его жизни.

Её слова стали для меня электрическим разрядом. Демоны не лгали, и если она сказала такое, значит, действительно сделает. Но что будет, если я выложусь на все сто и все равно проиграю? Она и тогда нападет на него?

- Мне, всего лишь нужно победить, да? - в голос спросила я себя, и Крис, непонимающе заморгав, кивнул.

Да, если мы победим, Лилит все равно захватит мое тело, но безопасность остальных будет гарантирована. Она уйдет, не причинив никому вреда. Такая мотивация призрачна и ненадежна, но я почувствовала прилив решительности. После битвы мне в любом случае конец, поэтому в бою не страшно использовать все свои силы и полностью отдаться своему демону ради победы.

- Хорошо, я готова.

Крис улыбнулся и легонько сжал мое плечо.

- Если что, я буду рядом.

Я кивнула и уткнулась лбом в его шею, позволив себе минутку слабости, пока мы еще не выдвинулись. Крис, обняв меня, провел рукой в жесткой перчатке по моей голове.

- Клетка, помнишь? - тихо проговорил он. - Я не дам тебе так просто умереть.

Моим ответом было скрытное молчание, которое парень принял за согласие. Пусть так, главное, чтобы мне не пришлось видеть, как умирает он.


Через пару минут мы собрались вместе и вышли на улицу. Мы знали, где находится поляна, так что нужды искать её не было. Солнце еще сияло, но безоблачное небо было странно темным. Кроме воронов, сновавших туда-сюда, не было слышно других птиц, диких животных, даже завывания ветра не доносилось из леса. Мертвая зловещая тишина. Еще раз обсудив план, мы выдвинулись. Мягкая осенняя листва смягчала шаг, сделав его бесшумным. Густая листва била по лицу и приходилось лавировать среди ветвей, рискуя быть сбитым с ног или споткнуться о корень дерева. Наконец, через десять минут мы приблизились достаточно близко к поляне, чтобы, скрытые в тени деревьев, видеть происходящие на ней действия.

Все семеро демонов стояли вокруг огромной иммортфамы, вписанной в круг, что был начерчен на земле чем-то подозрительно красным. В промежутках между лучиками незавершенной звезды были написаны различные странные руны, явно не Земного происхождения. В самом центре звезды находилось небольшое деревянное прямоугольное возвышение, на котором неподвижно лежала Роуз. Заметив её, Мелори тут же дернулась вперед, но была вовремя остановлена Данте. Мужчина приложил палец к губам, после чего указал на демонов, стоящих вокруг ритуального рисунка.

Все демоны кроме Беатрис были одеты только в черные штаны, так что черную татуировку на спине ничего не скрывало. Даже Луиза с Бабеттой сверкали оголенной грудью. Беатрис же, за неимением татуировки (Лилит не была ангелом и не имела крыльев) ходила в обычном черном платье до колен, которое больше походило на обернутую вокруг тела ткань.

Демоны переговаривались между собой, не замечая нашего присутствия, только Луиза время от времени бросала подозрительные взгляды на деревья, да напуганный Элиот стоял у края поляны, явно мечтая быть за много миль отсюда.

Я заметила, что они все безоружны. Но тут взгляд наткнулся на аккуратно разложенное оружие на краю поляны, недалеко от звезды. Несколько мечей, длинное копье, устрашающе шипастые когти Беатрис, два одинаковых топора с двойным лезвием и лук с колчаном полным стрел. Я указала остальным на оружие. Данте, пораскинув мозгами, тихо шепнул:

- Когда нападем, Крис, перекроешь им путь к оружию. Задержишь. Теперь по плану.

Мы кивнули друг другу и разбежались. Но перед тем, как уйти, Крис схватил меня и, притянув к себе, поцеловал в висок.

- Помни, я рядом, - шепнул он и убежал вслед за Рейном.

С потяжелевшим сердцем, я мысленно поцеловала его в ответ и побежала в противоположную сторону. Нашим планом было окружить поляну и, когда Мелори либо Данте подаст звуковой знак, выскочить и тут же броситься на демонов, стараясь первым же ударом отсечь конечность или, если повезет, голову. По предположениям мы нападем в момент заходящего солнца, когда демоны начнут проводить ритуал. Нам неизвестно, что именно должно произойти, но ошибиться со временем тут явно будет невозможно.

Разместившись каждый на своей позиции, мы стали выжидать. Солнце должно зайти примерно через полчаса, да и демоны явно не спешили, переговариваясь или осматривая звезду. Через пару минут Алан подошел к Роуз, наклонился и поднял с земли небольшой ящик, который я сразу не увидела со своего положения. На ящике лежала черная книга. Демон раскрыл её, оглядел со всех сторон и слегка небрежно положил назад на землю. Наверное, все, что нужно было узнать или "вытащить" из книги, он это уже сделал. Больше его волновал ящичек. Алан отошел и положил его на землю за пределами звезды. Открыв крышку, он достал великолепного вида кинжал с волнистым лезвием и неправильной формы рукояткой. Зажав кинжал в руках, демон вернулся к Роуз. И тут тревога кольнула мне сердце. Остальные демоны одновременно, не сговариваясь, подошли к кровавому кругу. Алан не пытался что-то сделать с кинжалом, он просто поднял его, с самодовольством осмотрел в свете клонившегося к горизонту солнца, и положил на живот Роуз, рукоятью вниз. Но Мелори, видно, подумала иначе, так как в ту же секунду, как его руки опустились, выскочила из своего укрытия и понеслась прямо на демона, выставив вперед оба кинжала.

Лезвие оцарапало уклонившемуся Алану руку. Озадаченный, но не удивленный демон, отпрыгнул вбок и тут же был атакован повторно. Мелори даже нас шокировала, и мы не сразу поняли, что скрываться нет смысла. Но через секунду все вместе выпрыгнули из деревьев. У каждого была своя задача: моя - напасть на Беатрис и лишить её руки дееспособности. Демоницу должен озадачить и на мгновение дезориентировать тот факт, что я сражаюсь таким же оружием, и мне нужно будет воспользоваться её промедлением для решающих ударов.

Если исключить того факта, что мы напали слишком рано, все шло по плану. Беатрис действительно на одно короткое мгновение удивленно застыла на месте, и я, занеся обе руки для удара, понеслась на демоницу. Мы изначально находились близко друг ко другу и она успела лишь обернуться в мою сторону, когда три когтя пронзили её правую руку. Своей второй рукой я пронзила плечо этой же руки, пытаясь разорвать мышцы в максимальном объеме. Эос, моя утренняя звезда впервые оросилась кровью.

Правая рука Беатрис, израненная в нескольких местах, должна была не действовать не меньше минуты. Такая маленькая победа обрадовала меня, и я не заметила, как Беатрис, разгневано зарычав, пнула меня в живот. Я ударилась спиной о твердую землю, на секунду дезориентировавшись. Но демоница вместо ответного удара побежала в сторону своего оружия. А там Крис уже вступил в противостояние с Луизой. Согласно плану она не была его целью, но сложно было действовать обдуманно, особенно когда на тебя несутся еще два демона. Маленькая Бабетта, как дикая обезьяна, оббежала Криса и прыгнула ему на спину. В этот же момент подбежала Беатрис и, не останавливаясь, боком оттолкнула Криса. Он не удержался и упал на колени. Бабетта пальцами пыталась оторвать металлическую защиту на его шее, до крови раня лицо парня. Я уже спешила ему на помощь. Остальные были заняты оставшимися демонами: Мелори яростно атаковала Алана, Данте пытался настигнуть уклонявшегося Луку, а Рейну достался Грим.

Беатрис успела схватить свои перчатки и уклониться от моих когтей, которые вонзились в землю там, где мгновение назад была её спина. Но надеть свое оружие она не могла, так как правая рука быстро, но все равно еще регенерировала. Демоница громко ругалась, её лицо искажалось гримасами злости, пока она пыталась одновременно надеть перчатки и не напороться на мои когти. В это время Крис таки сбросил с себя Бабетту, направив лезвие катаны за спину и ранив маленького демона в плечо. Но он открылся для Луизы, которая тут же ударила его кулаком в лицо. Пока он пытался не дать её повалить себя окончательно, Бабетта схватила лук с колчаном стрел и скрылась в деревьях.

Сложно было следить за Крисом и пытаться ударить Беатрис, а когда из виду пропала Бабетта с луком, я не сдержала громкого ругательства. Стюарт писал, что демоны принимают лишь холодное оружие близкого боя, где упор идет на силу и умения, но, видно, Мамон на праве слабого детского тела решил сделать исключение для себя. И сейчас именно он был самым опасным для нас. С теми же успехами можно было дать ему пистолет.

Раздосадованная этим, я пропустила момент, когда рука Беатрис достаточно восстановилась, чтобы она с завидной быстротой смогла надеть перчатки и, благодаря защепкам а не ремешкам, самой закрепить их на своих руках.

- Вот теперь ты получишь, - рявкнула она, повернувшись ко мне, от чего я тут же прекратила нападение и остановилась.

Тогда то и Луиза, резко пригнувшись, схватила копье и направила его конец прямо в лицо Криса. Парню пришлось отступить на довольно большое расстояние, чтобы не напороться на острый наконечник.

Оставшиеся три демона сразу заметили открывшийся путь к оружию. Лука, находившийся к ним ближе остальных, первый схватил меч и тут же отбил промелькнувший над головой меч Данте. Два топора взял Грим и расплылся в кровожадной ухмылке. Последним свой меч поднял Алан и в тот момент, когда его пальцы сжались на рукояти, демоническая ярость волной пронеслась по поляне. Он был зол, как и остальные демоны, и злость так сильно чувствовалась, что заставила нас разом остановиться.

- Вы все-таки явились, - проговорил сквозь зубы Алан. - Захотели погеройствовать?

- Хочешь об этом поговорить? - съязвила Мелори.

- Нет. Время разговоров прошло.

- Жаль. Я-то надеялась на еще одну твою получасовую тираду.

Её наглость не нравилась демону. Алан взмахнул мечом и нанес молниеносный удар, от которого Мелори с трудом, но всё же уклонилась. И глаза её до сих пор были нормальными, как и у каждого из нас.

- Железо на теле не помогут вам, - заявил Алан, отводя меч вбок. Он слегка повернул голову в сторону заходящего солнца и громко произнес, обращаясь к демонам, - расправьтесь с ними быстро, у нас мало времени.

В следующую же секунду каждый демон скрестил свое оружие с близстоящим умершим. Беатрис бросилась на меня, остервененно размахивая когтями. Я только и успевала, что уклоняться. Но через пару секунд она ускорилась, и кончики когтей то и дело проскальзывали по моей броне. Если бы не метал, мои руки уже были бы все в порезах. Лилит в голове посоветовала поскорее использовать демоническую силу, но я старалась продержаться до последнего, да и плану нужно следовать.

- Мелори, - выкрикнул сбитый с ног Рейн, над которым навис Грим. - Я уже на пределе.

Как и остальные, думалось мне. Мелори удачно отбивала удары Алана, но на большее не была способна.

- Переходим на следующий уровень! - выкрикнула она, что стало нашим знаком. И тут же глаза каждого из нас вспыхнули алым.

Я быстро ослабила контроль над собой, дав силе Лилит свободно циркулировать по телу. Все чувства вмиг обострились, броня и перчатки стали легче.

Теперь наши противники не позволили себе остановиться от удивления, но замешательство всё же проскользнуло по их лицам.

Беатрис занесла руку для очередного удара, но мне удалось заранее просчитать его траекторию и, увернувшись, ударить в ответ. Демоница тут же поставила блок, скрестив руки, и только кончик одного моего когтя коснулся кожи на её груди.

Зарядившись силой, мы смогли не только защищаться, но и в некоторых случаях ответно атаковать, но перевес все равно был на стороне демонов. Краем глаза я замечала ожесточенное противоборство Криса с неуклонной Луизой, искусное фехтование Данте и Луки, чертыханья защищающегося Рейна, бешеный напор Мелори и идеальную защиту Алана. И хотя заранее мы планировали другую картину боя, всё складывалось не так плохо, если не считать скрывшуюся из виду Бабетту, готовую ударить в любую секунду.

И только теперь я вспомнила о седьмом демоне...

- Мелори, Элиот! - выкрикнула я, отшвыривая от себя когти Беатрис.

Юноши на поле не оказалось. Исчезли и два последних меча из кучи оружия.

- Он убежал в лес! - пропыхтел Рейн. - Сразу за той девкой.

Всего на мгновение Мелори отвлеклась, направив взгляд туда, куда убежала Бабетта, и тут же меч Алана полоснул её плечо, продавив железо костюма. Мелори упала на одно колено и последующий удар заблокировала кинжалом. Ей нельзя было терять бдительность, ибо теперь Алан действительно пытался нанести смертельные удары. Но через минуту демон сам остановился, обернувшись в сторону солнца, уже касающегося горизонта.

- Время истекает, - произнес он негромко, но услышали его все. - Убейте или обездвижьте их.

Казалось бы, демоны уже дрались с нами на полную силу, но это были мои оптимистичные домыслы. Внезапно движения Беатрис стали стремительней, удары точней, а её демоническая ярость подавляла меня. Её когти то и дело царапали мой костюм, ранили открытое лицо, пробивали наименее защищенные участки тела. Я запаниковала. Об ответных атаках даже речи быть не могло, так как я уже толком уклониться не могла, и приходилось жертвовать перчатками, подставляя их под удары демоницы. Я просила свою Лилит дать мне больше силы, но она и так переполняла всю меня. Оставался лишь один вариант, но к нему прибегнуть мы должны были только в самом крайнем случае.

Я честно пыталась держаться, но когда когти Беатрис пробили мою руку в области локтевого изгиба, тем самым обездвижив её, я срывающимся голосом крикнула:

- Мелори!

- К черту все! Третий уровень! - яростно выкрикнула она в ответ, вконец раздраженная тем, что придется сейчас сделать.

Беатрис, полностью сосредоточенная на схватке, занесла руку назад, и резко выбросила вперед, целясь в мое лицо. Я тут же отклонилась вбок, и подняла перчатку так, что боковое лезвие глубоко полоснуло демоницу по щеке. Ошарашенная Беатрис оступилась и не успела заблокировать мою вторую руку, ладонь которой впечаталась в её лицо и бросило на землю.

- Тронешь мое лицо, я раскромсаю твое, - прошипела моя Лилит, которая теперь полностью контролировала тело. Это и был третий и последний уровень. В бой непосредственно вступали наши демоны.

Вот теперь-то их прототипы, с которыми мы сражались, наконец-то по-настоящему удивились. Люцифер Мелори широко ухмыляясь атаковал Алана; Бельфегор Криса молча и безжалостно пытался перерубить Луизу напополам; Данте, полностью отдавшись своему внутреннему гневу, все чаще производил удачные атаки; Левиафан Рейна змеей вился вокруг Грима, легко уклоняясь от его тяжелых топоров. Наши силы вновь поравнялись. Но у нас была дополнительная защита, поэтому удары демонов не причиняли нашим телам такого вреда, какие наши причиняли их телам. Даже не смотря на отсутствие смертельной опасности, раны мешали демонам и делали их медленней.

Паника внутри меня сменилась тихим ликованием. Я чувствовала восторг Лилит, её полную отдачу битве и жажду крови. Она испытывала странное удовольствие от драки со своим двойником. Ей хотелось доказать свое превосходство, что давало ей дополнительных сил.

Но тут до наших ушей донесся истошный крик, который остановил нас и наших противников. Через пару секунд из леса на поляну выбежал Элиот с окровавленными клинками в руках.

- В лесу экзорцисты! - воскликнул он, и тут же послышался громкий звук выстрела. Пуля попала юноше в спину.

Не успел он очнуться от смерти, как тут же из леса, один за другим на поляну стали выбегать люди в военной форме и огненным оружием в руках. Их было не меньше двадцати, и у каждого на спине был нарисован знак экзорцистов.

- Сдавайтесь! - басом заговорил один рослый мужчина, наставив на Алана с Мелори дуло ружья. - Положите мечи на землю и никто не... кх...

Кончик меча выглянул из его груди.

- Выстрел в спину - меч в спину, - произнес демон Элиота, сверкая алым глазом, и поглубже затолкнул клинок в тело мужчины, после чего вытащил оружие и пинком отправил безжизненное тело на землю.

На мгновение воцарилась гробовая тишина.

Кто-то из экзорцистов поднял ружье и дрожащими руками наставил его на Элиота. Женский голос из их толпы выкрикнул "Не стрелять!", но было поздно. Еще один выстрел, после которого началась самая настоящая бойня. Демоны переключились на экзорцистов, поочередно убивая тех, кто стрелял в них; мы, получив контроль над телом, пытались не попасть под пули; а экзорцисты стреляли без разбору. У некоторых из них оказались длинные ножи, но это мало помогало. Кто-то, стреляя, выкрикивал слова молитвы, но это лишь раздражало демонов, и делало хуже положение экзорцистов. Они падали один за другим, раненые и убитые. Тех, кому удавалось остаться без внимания демонов, убивали летевшие откуда-то из леса стрелы.

Но как бы ни были сильны и уворотливы демоны, уклоняться от шквала пуль они физически не могли. Их ранили, убивали, но через пару секунд они восставали и продолжали бой.

Наши доспехи также слабо спасали от пуль, но лишь малое количество всех попаданий было смертельно. Один раз меня даже, кажется, убили, хотя я не уверена - в таком хаосе сложно даже врага от друга отличить.

Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, половина экзорцистов лежали убитыми, другую половину составляли тяжелораненые и удачливые. Вороны уже слетались на трупы. Небольшая часть поля и два дерева горели. Тела демонов покрывала собственная и чужая кровь, порезы медленно затягивались. Медленнее, чем обычно, из-за избытка святой воды, которой так же были вооружены экзорцисты. Наши доспехи были вконец продырявлены. Я стояла позади Беатрис, пытаясь прийти в себя. Я преследовала демоницу все это время, стараясь ранить её в спину, как бы подло это не звучало. Как бы там ни было, ровно половину ранений она получила от меня, и призрачные правила честного боя меня не волновали.

Вот и сейчас времени медлить не было.

Сглотнув кровь во рту, образовавшейся из-за кучи ранений, я стремительно рванула вперед, схватила демоницу за шею и, вложив всю силу в удар, вонзила когти ей в живот.

Полухрип-полустон сорвался с её губ. От такого ранения она будет в состоянии "смерти" всего три секунды, после чего опять очнется. Я не успею отрубить ей голову, но могу боковым лезвием порезать её плечо, и, возможно, даже отрубить руку. Но лучшим вариантом было вытащить руку из неё и ударить опять, но теперь в область спинного мозга и, если постараться, то вырвать парочку шейных хребтов. Тогда Беатрис будет без сознания намного дольше, а потом еще и двигаться не сможет до десяти минут, пока не восстановится.

Все эти размышления заняли от силы секунд пять. И лишь демоница очнулась, я вонзила боковое лезвие свободной руки ей в плечо, после чего потянула другую руку на себя, с намерением исполнить третий задуманный вариант. Но рука будто бы застряла. Я дернула её еще раз, но она не поддавалась. Внутренние ткани Беатрис быстро затягивались, но они не могли так сдерживать мою конечность. Я поддалась немного вперед и увидела, что Беатрис зацепилась своими когтями за крепления моей перчатки, а на лице её играла злобная ухмылка.

Я не успела осознать, откуда перед нами взялась Луиза и что она намеревается сделать. Беатрис выпустила мою руку, но тут же её схватила Луиза. Второй рукой она сжала свое копье у самого наконечника и взмахнула им. Я резко дернула руку на себя и она вышла с такой легкостью, что я не устояла и упала на землю. Странное ощущение заставило меня взглянуть на вытащенную конечность, и я не сдержала панического вскрика. Когтей не было, как и пальцев, как и большей половины ладони. Кровь стремительно вытекала и я испугалась, что умру. Я прижала руку к груди, почувствовав свою паническую дрожь. Страх затуманил сознание, слышались оклики Лилит, её попытка взять контроль и спасти ситуацию, но мне было настолько страшно, что мозг отторгнул силу демона, и я вновь стала обычным умершим.

Затуманенным взором я увидела ослабленную Беатрис, что осела на землю, держась за живот. На её месте выросла Луиза. Она отбросила мою отрубленную руку, взялась за копье и направила его на меня.

Многое я могла сделать тогда, для своего спасения: выставить свободную руку, отклониться, но я сделала самое глупое, что можно сделать в таком положении - испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась. Открыла я их, когда услышала странный глухой стук и не почувствовала удара. Обезглавленное тело Луизы неподвижно стояло еще некоторое время перед падением с зажатым в руках копьем. Голова упала к ногам Беатрисы, а за ним и тело.

- Я же сказал, что буду рядом, - произнес Крис, опуская меч.

На смену страху пришло болезненно сильное облегчение. И лишь теперь я увидела, что рука больше не кровоточит и медленно, но верно восстанавливается. Крис потянул руку, я ухватилась за неё своей целой и тут же отдернула, воскликнув:

- Стрела!

Крис полуобернулся и стрела, что должна была попасть в спину, угодила в плечо. Из-за дерева на том конце поля выбежала Бабетта, отбросила пустой колчан, и побежав к рядом лежащим телам экзорцистов, вытащила две целые стрелы.

- Быстрее! - крикнул Крис, поворачиваясь к демону, натягивающем тетиву лука.

Я вскочила на ноги и уставилась на готовую выстрелить стрелу. Но когда справа нас что-то мелькнуло, Бабетта опустила лук вниз, странно приподняв кончик губ. А после громкий вздох, треск грудной клетки, капли крови, оросившие мое лицо, и выглядывающие из-за плеча Криса лицо Грима. Он вытащил свой топор и ударил еще раз, глубже вонзив широкое лезвие. Крис упал на землю, и удар второго топора окончательно раскрошил его грудную клетку. Он уже не двигался, а топоры продолжали кромсать его внутренности, превращая живот в кровавое месиво. Под массивным оружием железо костюма гнулось как тонкий алюминий. Всего за пару невероятно долгих секунд Грим успел нанести более дюжины ударов, после чего выпустил из рук один топор, поднял окончательно мертвое тело окончательно мертвого Криса над головой и, словно мешок, отшвырнул в сторону леса. Тело пролетело достаточное расстояние и упало в заросли кустов.

Мое время застыло. Застыло тело и разум. Возможно, в тот момент кто-то высший действительно остановил наше время, как останавливают фильм, нажав на паузу. Этот кто-то ушел по своим делам, а тем временем я стояла неподвижно, ничего не слыша, не видя и не понимая. Видимо, через пару секунд этот кто-то вернулся, нажал на пуск, и реальность накрыла меня волной ядерного взрыва. Кажется, я закричала, или пыталась закричать, - я все еще ничего не слышала. Если у умерших бывает нервный срыв, то это был именно он. Если умершие могли сойти с ума, то это было именно так. Я перестала здраво мыслить - мой мозг потерял такую функцию. В бессознательности я бросилась на Грима. Он легко отбил мой удар и древком топора отбросил на землю. Сил вновь подняться у меня больше не было. Я отползла на два метра к ближайшему дереву, прижалась к нему спиной и слепо уставилась вперед себя. Лилит что-то пыталась сделать с моим рухнувшим сознанием, но её попытки вырваться отдавались лишь легким покалыванием в области висков.

Грим понял, что я больше ничего не способна сделать, поднял топор и ушел к Алану. Я наконец-то смогла четко увидеть, что происходило на поляне, но не была способна осмыслить это, и лишь наблюдала с холодным безучастием. Моя битва уже закончена.

Рейн лежал на другой стороне поля. Левая нога ниже колена отсечена. На правой мышцы полностью нерабочие. Но парень пытался доползти до своего оружия, лежавшего вне области моего видения.

Данте в полумертвом состоянии держался за серьезно израненную руку другой израненной рукой. Меч поднять он больше не мог.

Мелори еще пыталась. Она стояла рядом с лежащей Роуз, как львица возле спящего львенка и отбивалась от Алана. Демон без явного старания нападал на неё, а краем глаза следил за остальными. Он увидел, что мы уже побеждены, что оставшиеся в живых экзорцисты забились в кучу в самом дальнем краю поля и не решались ни уйти, ни напасть. Среди них я заметила и Вайлет. Ран видно не было, но из её рта и носа текла кровь, а лицо было бледнее полотна. В таком же состоянии находилось еще пара экзорцистов.

Бабетта, Лука, Элиот и Грим молча разместились вокруг нарисованной звезды. За ними последовали Беатрис и Луиза, придерживая рукой прирастающую к телу голову.

- Пора, - произнес Лука.

Алан кивнул и одним точным ударом пробил живот Мелори. Она резко отступила назад, лезвие выскользнуло, но рана серьезно закровоточила. Но женщина не предала этому значение, выпрямилась и опять напала. У неё остался лишь один кинжал, второй лежал чуть дальше, расколотый надвое.

Алан легко увернулся от её удара и выбил из рук оставшийся кинжал. Но и это не остановило Мелори, которая дралась скорее на автомате, чем сознательно. Алан схватил её за шею и направил меч в область сердца, но его остановил голос Элиота.

- Нет! Ты обещал её не убивать!

Демон раздраженно нахмурился и отбросил меч, но хватку не ослабил.

- Если она не влезет в ритуал, - произнес он и взглянул на Данте. - Держи её крепко, иначе мне придется нарушить обещание.

Мелори явно не соглашалась с его решением, продолжая извиваться в его хватке пойманной змеей.

- Раздражает! - вдруг рявкнула Беатрис, подошла к Мелори, ухватила её за косу, которая еще пару минут назад была стянута на голове пучком, и потащила в сторону горящих деревьев. - Я-то ничего не обещала.

Коса была длинная и Мелори не смогла ухватиться за демоницу, тащившую её. А потом Беатрис сама притянула её к себе и одним рывком швырнула в огонь.

Мелори закричала. Она не могла так просто сгореть: металл костюма нагревался, но не плавился. Но не все её тело было защищено...

Женщина выпрыгнула из огня и ухватилась за ближайший острый обломок стрелы. Огонь стремительно пожирал длинную косу, превращая волосы в пепел. Я помню, что было, когда Ирен пришлось отрезать волосы, но то ни в какие сравнения не шло с тем, что я видела сейчас. Мелори отрезала горелые концы, но огонь тут же перекидывался выше. Ей удалось остановить его, только когда на голове остались лишь жалкие клочки, еще меньшие, чем были у Ирен.

Казалось, что, потеряв волосы, Мелори потеряла и все рвение к битве. Когда Данте придвинулся к ней, женщина находилась в том же состоянии, что и я: бессознательное с примесью отчаяния.

Сильнейший из нас пал. Мы проиграли.


Высокий утес на западе почти поглотил солнце. Небо потемнело, словно перед грозой. Демоны стали вокруг звезды на равном расстоянии друг от друга. Они вытянули руки вперед и заговорили нараспев на неземном шипящем языке. Через некоторое время в центре звезды над Роуз начал клубиться черный дым. Чем больше и четче он становился, тем сильнее проступали черты невероятного усилия и напряжения на лицах демонов. Их татуировки закровоточили, как настоящие раны, глаза в буквальном смысле светились алым. Поляна переполнялась демонической энергией, которую отчетливо на себе чувствовали страдавшие экзорцисты. Они схватились за головы и застонали сквозь сжатые губы. Глаза, нос, уши и рот закровоточили сильней.

Черный дым разрастался и приобретал странные очертания. Роуз беспокойно заворочалась в полусознании. Внезапно, кинжал, лежащий на ней, поднялся и повис в воздухе, обволакиваемый черным дымом. Острие крутилось в опасной близости к телу ребенка. И вот, через пару мгновений, когда последний лучик солнца погас, демоны выкрикнули заключительные слова и кинжал, сопровождаемый отчаянным вскриком Мелори, погрузился в детское тельце. В ту же секунду небосвод разразился яркой молнией, Роуз очнулась и пронзительным, нечеловеческим голосом вскрикнула, из раны вместо крови выплеснулась черная смолистая жижа. Черные капли упали на землю и земля вспыхнула красным внеземным пламенем. Огонь распространился по звезде и танец его языков не считался с земным ветром.

Вайлет и остальные страдающие от силы демонов экзорцисты, застонали и упали без сознания.

А смола все вытекала из Роуз, и в контакте с огнем пузырилась с противным хлюпающим звуком. Черный дым начал обволакивать жижу, заставляя её вытягиваться над землей, из-за чего она начала принимать определенную форму и превращаться в ужасающее Нечто. Субстанция раздувалась и росла, у Нечто появилось подобие туловища и головы, на которой раскрылась огромная животная пасть и издала такой ужасный вой, что в моем рухнувшем разуме возникла осознанная человеческая тревога.

Когда вой утих, смола стала стекать с Нечто и под черной жижей проступили нечеткие очертания тела. Показалась грязно-серая кожа, длинное человекоподобное тело, тонкие руки и ноги. А под смолистым длинным покровом, что явно должно быть волосами, показалось вытянутое, с получеловеческими чертами лицо. Нечто пошатнулось на тонких нетвердых ногах и присело на одно колено. Демоны беспокойно вздрогнули, но не посмели сдвинуться с места.

Последние густые черные капли вперемешку с кровью вытекли из раны Роуз в тот момент когда её грудь перестала вздыматься.

Языки неземного пламени лизали тело Существа и поглощали оставшуюся смолу. Через некоторое время пламя угасло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь чистую выжженную землю.

Существо медленно встало, выпрямилось во весь свой рост, что был не меньше двух метров, и открыло глаза. Черные, как сама тьма...

Алан, что все это время стоял в пораженном оцепенении, прерывисто вздохнул и резко опустился на одно колено.

- Владыка, - произнес он с покорным почтением.

Существо медленно повернуло к нему голову и, раскрыв черную пасть, прохрипело что-то на шипящем языке. После чего развернулось и на неустойчивых ногах побрело к бездыханному телу Роуз. Оно вытянуло над девочкой длиннопалую руку и дотронулось до её раны.

- Жис-с-з-нь, - прохрипело Нечто человеческим языком, - за жис-с-з-нь.

Губы Роуз раскрылись в глубоком вздохе. Нечто убрало руку и на её месте остался черный нечеткий след. Роуз не очнулась, но она дышала.

Существо отвернулось от девочки и пронзительным взором оглянуло всё и каждого на поляне. Когда его взгляд скользнул по мне, я на мгновение опять выпала из реальности. В эти глаза невозможно было смотреть прямо, создавалось ощущение, будто Бездна уже поглощает твою душу. Пропадал дар речи, зрение туманилось, тело цепенело. И все это сопровождалось неимоверным чувством страха. Когда Существо отводило взгляд, все постепенно приходило в норму. Но каждую секунду зрительного контакта с Существом, ты будешь помнить как моменты ужасной пытки.

Все демоны в это время опустились на колени. Алан произнес что-то на шипящем языке, но короткий хриплый вздох Существа заставил его испуганно замолчать.

- Здес-сь не говорят на язы-ы-ке Без-з-дны-ы.

Алан нервно сглотнул и опустил голову в низком кивке.

- Прошу прощения, Владыка.

Существо резко втянуло в себя воздух с булькающем звуком, согнулось и изрыгло обильное количество смолы. Оно должно было выглядеть жалким в своей наружной слабости и тонкому бесполому телу, но энергия, исходящая от Существа, внушала больше страха, чем все демоны вместе взятые.

Когда жижа вышла из легких Существа, оно заговорило более твердым голосом, протянув в сторону Алана длинный палец.

- Твое-е имя.

- Люцифер, мой господин.

- Не-е-т.

Алан неуверенно поднял глаза на Существо и, помедлив, ответил:

- Алан, мой господин.

Существо утвердительно кивнуло.

- Алан, ты знаешь, кто ты-ы?

- Я демон, частица истинного демона Люцифера, одного из великих демонов Семи Смертных Грехов. Я поглотил душу умершего человека и занял его тело, чтобы исполнить великую месть, призвав Вас, мой повелитель, дабы вручить Вам человеческий мир.

Из груди Существа вырвалось хриплое рычание, похожее на смех.

- Алан, ты зна-аешь, почему я появился в этом мире-е?

- Вы... - начал вконец озадаченный демон, - Вы здесь, потому что мы...

- Алан, ты не знаеш-шь, кто ты. Ты не знаешь, кто я. Я не твой господи-ин. А ты... - существо прервалось на глубокий вздох, - а ты не демон.

От его слов Алан даже с колен поднялся.

- Но гос...

- Молчи! - рыкнуло Нечто. - Хозяин Бездны, которого вы-ы именуете Владыкой, наблюдал за вашей жизнью в человечес-ском мире. Хозяин пытался связаться с вами два раз-за. Первый раз Хозяин сделал это, как демоны. - Оно указало пальцем на Данте. - Но у Хоз-зяина нет души, Хозяин - это суть Бездны, её возду-ух, её дух. Вы называете это силой. И человек, впитал силу, впитал ду-ух, Хозяина. Второй раз Хозяин послал свой дух в зачаток души еще не родившегося дитя. - Палец Существа скользнул к Роуз. - Душа этого дитя слилась с ду-ухом Хозяина. У духа появилось сознание. И только что язык Бездны и ваша сила-а вытащили дух и дало ему материальное тело. Поэтому, Алан, я не Владыка, я просто его ду-ух.

- Но Хозя... то есть, мы знали, что не сможем вытащить Владыку в этот мир! Мы надеялись, что сможем возродить в собственном теле его часть. Вы - его часть! Как мы части демонов Бездны.

Существо покачало головой и шумно набрало в легкие воздух. Оно явно еще не привыкло самостоятельно дышать.

- Я действительно его час-с-ть, но я не Владыка, он един. А вы не части демонов Бездны. Вы не демоны. Вы люди-и.

Алан опешил от шока. Он с ужасом и недоверием уставился на Существо. Другие демоны тоже встали на ноги и начали беспокойно переглядываться.

- Хозяин послал меня в этот ми-ир, чтобы я вам рассказал, что есть истина. Ис-стина, которую вы забывали, когда попадали в этот мир и входили в человечес-ское тело. Алан, - Существо сделало шаг в сторону Алана, - ты помнишь свое настоящее и-имя?

Алан непонимающе нахмурил брови.

- Я не понимаю о чем Вы, Хоз... - демон запнулся.

- Ребенок назвал меня Блэко-ом. Это имя приемлемо если ты желаешь как-то меня называть. Так ты помнишь свое настоящее имя, Алан? Ты помнишь имя, данное тебе, когда ты еще был живым человеком?

- Что Вы хотите мне этим сказать? - спросил чуть прихрабрившийся Алан. - Если вы спрашиваете меня о имени умершего, которому принадлежало мое тело, то оно не осталось в моей памяти. Того человека я поглотил почти два тысячелетия назад и не желал о нем вспоминать после.

- Ты забыл свое имя, потому что твое человеческое сознание отделилось от души-ы. Вы отожествляете силу демона с его частью, но часть демона - это часть его души, часть его сознания. А сила демона - это энергия, что связывает определенного человека в этом мире с демоном из Бездны. Человек силой воли может открыть себя для Без-здны, и тогда демоны в ней по открывшемуся проходу посылают свою энергию к этому человеку, прочно связав его с собой. Демоны могут направить действия этого человека, чтобы он попал в с-смертельную для себя с-ситуацию. Когда человек умирает, энергия демонов не дает его душе покинуть тело. Вы называете таких людей умерш-шими. Под воздействием демонической энергии, сознание человека меняется. К его воспоминаниям примешиваются воспоминания демонов Бездны. Но человеческий разум слиш-шком силен и, как защитный механизм, разум разделяет сознание человека на две части, где в одной части личные воспоминания, а в другой - воспоминания демонов. Но сознание, или, проще сказать, человечес-ские мысли, не могут быть разделены, ибо есть душа, которой эти мысли, это сознание руководят. И тогда две части сознания начинают противоборство за власть над душой. Но они - единое сознание, единая душа, они - один челове-ек. А со временем демоническая часть сознания становится больше из-за прилива демонической энергии, с которой идут и демонические воспоминания. Поток этой энергии работает в обе стороны, и демонические воспоминания выталкивают человеческие воспоминания из тела, которые направляются по энергетическому потоку в Без-здну. Память, все построено на памяти. Память человека возрождается в Бездне, как я возродился в этом мире материальным существом. И там оно действительно уничтожается. Поэтому ты, Алан, ты и все остальные подобные тебе - человек с памятью демона. В тебе человеческая душа и человеческое сознание, но с демоничес-скими воспоминаниями, которые перешли к тебе вместе с силой. Когда ты поглощаешь демона другого умершего, на самом деле ты просто впитываешь воспоминания и прерываешь поток энергии; а без этого тело умершего, даже со здоровым сознанием человека, не может жить. Идея мести, которую ты так преследуеш-шь действительно имеет место, но вы не сможете её исполнить, так как вы не демоны. А демоны Бездны не хотят этого признавать, поэтому Хозяин решил донести это до них через вас-с.

Те, кого мы считали все это время демонами, были поражены его словами. Они уставились на Блеки, широко раскрыв глаза, а Алан, не устояв, упал на колени.

- Нет... - проговорил он тихо. - Этого просто не может быть.

- Все именно так. В этом мире лишь один так называемый демон сохранил малую часть своей человечес-ской сути, и только из-за того, что с самого начала его сознание было подвергнуто серьезному психическому недугу. Это человек с сознанием демона, который осоз-знает, что он был человеком.

И длинный перст Существа указал на Луку. Все демоны (не смотря на сказанное, они для меня остались демонами) непонимающе уставились на него.

- Я лишь догадывался, - произнес Лука немного удивленно, но спокойно. - Нездоровый разум человека сбивал меня с толку, и я не мог понять, демон ли я, или еще умерший. Я хотел найти разгадку благодаря этому ритуалу и нашел её.

На лице Алана отразилось ненавидящее омерзение.

- Всегда подозревал, что с тобой что-то неладное, особенно глядя на твою излишнюю уступчивость умершим. А ты оказался обычным лживым плутом.

- Моя сила заключается во лжи, - сжав губы, сказал Лука. - И я не собирался предавать своих собратьев.

- Хватит! - отрезал Алан и развернулся к Блеку. - Что же теперь нам делать? Я не собираюсь признавать свою человечность. Я демон! И я сделаю то, что должен!

Существо издало хмыкающий звук и, после минутных размышлений, во время которых никто на поляне не издал ни звука, заговорило:

- Ты принципиален, мне это нравитс-ся. Мне не хочется уходить из этого мира, поэтому, так и быть, я буду вашим Владыкой и направлю ваши действия в нужное русло. Я напрямую связан с Хозяином и все, что я узнаю о человеке и влиянию демонической силы на него, узнают Хозяин и великие демоны. Таким образом, мы вскоре сумеем способствовать эволюции умерших и, возможно, в скором будущем демоны действительно найдут способ через людей приходить в этот мир. Вот тогда-то вы и исполните свою мес-сть.

Глаза Алана и остальных воодушевленно загорелись. Они вновь приклонили колени перед своим Хозяином, а тот в свою очередь растянул пасть в подобии улыбки.

- Приказывайте, Владыка, - произнесла Беатрис.

Блек простоял в раздумье несколько секунд, потом повернул голову в сторону лежащих экзорцистов и указал на них.

- От этих людей исходит странная энергия. Я ощущаю опаснос-сть. Их нужно убить, пока они не очнулись. Но сначала, - он перевел палец на Роуз, - кто-то из вас должен унести отсюда ребенка. Мы заберем его с собой. Дитя может обладать интересными свойствами из-за оживления энергией Хоз-зяина. Возможно, она нам пригодится.

Беатрис поднялась с колен, но подойти к Роуз ей помешал возглас Мелори.

- Нет!

Заплетающимися ногами, Мелори поднялась и, шатаясь, подбежала и упала рядом с Роуз, прижав её к своей груди. Пепел с волос посыпался на детскую щеку.

- Нет, вы не посмеете её забрать у меня еще раз! - закричала женщина дрожащим от гнева и страха голосом. - Терзайте меня сколько хотите, но я не отдам вам своего ребенка!

Она поглядела прямо на Блека, непреклонная под его пристальным взглядом. Как вдруг женщина болезненно скривилась и одной рукой схватилась за голову. Её глаза покраснели, а из ушей и носа заструилась кровь. И чем пристальнеё Существо глядело на неё, тем сильнее становились её муки.

- Она больше не твое дитя, - произнес Блек. - Она с-сама захочет пойти со мной.

- Нет! Нет, нет, нет! - слабо замотала головой Мелори, и из её глаз брызнули кровавые слезы.

- Мелори! - выкрикнул Элиот, схватившись за один из своих мечей.

Его последующие действия слишком сильно шокировали демонов, чтобы они успели ему помешать. Даже Существо не ожидало от юноши такого, и лишь успело обернуться в его сторону. Элиот стремглав понесся на Блека, выставив перед собой меч, а через мгновение лезвие пронзило серую плоть из которой брызнула черная вязкая жидкость. Алан разъяренно вскричал, сделал один шаг и замер. Рука Блека уже выглядывала из спины Элиота, держа в окровавленном кулаке раздавленное сердце. Ошарашенный юноша поднял глаза на Мелори и издал хриплый выдох. От раны и по всему его телу распространились трещины, кожа за секунду иссохла, а еще через секунду полностью разложившаяся плоть сухими комками упала на землю, а за ней и потемневший растрескавшийся скелет.

Еще один вскрик, громкий и отчаянный, сорвался с губ Мелори. Не выпуская из рук Роуз, она подползла к останкам брата и протянула к ним руку, но кости и плоть песком проскользнули между её пальцев. Понятие "ужасная горечь" описывало её состояние так же, как один оружейный выстрел описывал десятилетнюю войну. Эмоции на её лице просто не имели названия, так как не было еще на свете человека, испытывавших их. Её мозг наверно, просто напросто не смог справится с ними, так как тут же кровь из глаз женщины смысли настоящие слезы. Прижимая к груди орошенного чужой кровью ребенка, мертвая женщина проливала над останками брата живые слезы. И даже Беатрис, сжав губы, отвела взор от этого зрелища.

А я смотрела. Смотрела и осознавала всю несущественность своей боли по сравнению с её. И вновь начала мыслить.

Блек вытащил клинок Элиота из своего тела и из раны хлынула новая порция черной жидкости.

- Владыка! - беспокойно воскликнул Алан.

- Я еще слиш-шком слаб, - прохрипело Существо, - но такое оружие для меня безвредно. Оставьте пока дитя. Убейте умерших.

Его слова страшным отзвуком отдались в моей голове.

Данте сжал руки на рукояти своего меча, предупреждающе выставляя его лезвие.

Мелори вытерла ладонью слезы и приподнялась, не отпуская Роуз. Ярость с новой силой заискрилась в её глазах, вытесняя боль. Её дух еще не сломлен.

Рейну было тяжелее. Одна его нога уже исцелилась, но отсеченная восстанавливалась медленно. Он сжимал свое оружие, прижавшись спиной к стволу дерева, и с враждебностью загнанного животного глядел на демонов.

Они готовы были драться, вновь выступить в бой и сражаться до последнего. Мной же руководила только паника. Пальцы отсеченной руки еще не полностью восстановились. Лилит после раскрытия Блеком истиной сути демонов, не произнесла ни слова и убрала из моего тела всю свою силу.

Вдруг между Блеком и Мелори возник Лука.

- Это не обязательно, - серьезно произнес он Существу. - Они уже не представляют для нас угрозы.

- А ярость, исходящая от них, говорит мне об обратном, - ответил Блек. - А ты должен отступить, если не хочешь стать предателем. Я буду судить вас по демоничес-ским догматам.

Лука вздрогнул. Он сжал кулаки, повернул голову к Мелори и почти одними губами прошептал:

- Бегите.

Мои ноги подняли меня быстрее, чем я успела сообразить. Я успела увидеть только как Мелори убегает с Роуз на руках в лесную чащу, а в другую сторону убегает Данте, бросив меч и схватив Рейна. Потом перед моими глазами проносились лишь листья да ветви, хлестающие по лицу от скорости. Я бежала вперед, стараясь подальше убраться от поляны. Шуршание листьев под ногами и длинные ветви на пути мешали расслышать звуки погони и создавалось ощущение, будто вот-вот на меня кто-то накинется сзади. Но обернуться у меня не хватало храбрости.

Не знаю, долго ли я бежала, но вскоре моя нога зацепилась за лежащую ветку и я кубарем покатилась по пологому склону. Через пару секунд я ударилась спиной о большущие коренные выросты огромного дерева. Под корнем у него образовалась небольшая пещерка, в которую я тут же заползла. Кажется, в этой норке спал какой-то маленький зверек, ибо моя рука наткнулась на что-то мягкое, что тут же запищало и выбежало наружу.

Потом наступила пугающая тишина, прерываемая криками воронов. Я напряженно вслушивалась в каждый еле слышный шорох листика. Ранняя ночь уже вошла в лес и тусклый свет луны пробивался сквозь густые заросли. Ветви танцевали под дуновением ветра, а их причудливые тени неприятно играли с воображением. Где-то вдали ухнула сова. Чуть ближе отозвалась ворона. С противоположной стороны ей ответила другая. Кто-то слетел с ветки дерева, под которым я пряталась, шумно запорхав крыльями. А потом до слуха донеслись звуки приближающихся человеческих шагов.

Ближе... ближе... ближе...

Я не дышала, не двигалась, и постаралась представить себя не существующей. У входа в норку показались две босые ноги. На мгновение задержались и прошли мимо. Я закрыла глаза от облегчения. Но тут резкий шорох заставил меня широко их распахнуть. Человек снаружи резко вернулся и присел. На меня уставились два алых глаза, сверкающих в свете луны.

Мое тело застыло под внимательным взглядом Грима. Внутри все перевернулось, и все мысли и идеи разом вылетели из головы. Казалось, он глядел на меня вечность, холодным и пронзительным взором.

И вот позади дерева кто-то отозвался девичьим голосом:

- Там кто-то есть? - спросила, судя по всему, Бабетта.

Еще с мгновение Грим смотрел на меня, а после ответил:

- Нет, никого.

- Ладно, идем, остальных уже поймали. Они важнее.

- Ага.

Грим встал и отошел от пещерки. Вскоре их шаги поглотил лес и вновь наступила тишина.

Я не решалась двинуться. Все мысли крутились вокруг одного: Грим солгал. Демон он, или человек, но ложь для таких как он - табу. Зачем ему меня спасать? Он отобрал у меня Криса, мою душевную жизнь, но почему сохранил физическую? Я совершенно не понимала. Но как бы там ни было, я спасена и должна отсюда убираться.

Выждав еще минутку, я тихо выползла из-под дерева.

- Попалась!

Кто-то тут же схватил меня за волосы и прижал к подбородку острие оружия.

- Только рыпнись, и я проткну твое лицо! - Я покорно застыла. - Отлично, а теперь медленно сними свои перчатки.

- Не могу, они вбиты в плоть.

И я развернула руки наружной стороной, где были видны шапочки и крепления цилиндров. Мне было известно, как их можно открепить, но требовалась помощь второго человека.

- Ладно, плевать, иди вперед!

По голосу и зубчатой перчатке перед лицом во враге узнавалась Беатрисс. Она грубо пихнула меня, призывая двигаться. Кончик её когтя немного впился в подбородок, и я старалась одновременно быстро идти и не насадится на него сильнее.

Как оказалось, от поляны я недалеко отбежала. Мы вернулись быстро и меня швырнули в кучу к остальным. Они всех словили. Над каждым нависал демон, держа наготове свое оружие, так что никто не пытался встать или резко двинуться.

- Весьма глупый поступок, - произнесло Существо став перед нами. - Вы трепыхаетесь, как рыба на суше, не желая повиноваться своей участи, зная, что так или иначе будете убиты. Что ж, тогда я убью вас лично, для большей достоверности. Но сначала, - оно поразмыслило, повернулось к лежащим экзорцистам и указало на них Бабетте, стоявшей поодаль от нас, - убей людей, сейчас же. От них исходит подозрительная энергия.

Она кивнула, подняла с земли близлежащий нож и зашагала к экзорцистам. Блек повернулся к нам.

Мы успели почувствовать лишь слабое давление и нарастающую боль в голове, как внезапно по поляне разнесся громкий вскрик. Все тут же направили взгляды в сторону экзорцистов. Рука одного из них, что до сих пор был в бессознательности, вцепилась в запястье Бабетты, в прямом смысле прожигая её: кожа начала шипеть и дымиться. Бабетта попыталась вырваться, но каждый рывок приносил ужасную боль, судя по её исказившемся лице. И вдруг этот экорцист распахнул глаза, достал из штанины нож и резко полоснул сначала свою руку, а после вонзил окровавленное своей кровью лезвие в демона. Бабетта издала истошный крик, и после недолгих конвульсий свалилась на землю. Через секунду её тело подверглось ускоренному разложению.

В этот же момент Вайлет вдруг резко приподнялась и метнулась в сторону возвышения, на котором перед этим лежала Роуз. Она преодолела расстояние нечеловечески быстро, схватила кинжал с волнистым лезвием, который сохранил на себе кровь Роуз, глубоко всадила его себе в руку, орошая кровью экзорциста, после чего метнула кинжал в Блека. Оружие молнией пронеслось мимо всех демонов, не успевших и шагу сделать, и погрузилось в грудь Существа по саму рукоять.

Ужасающий стон вырвался из пасти Существа, сначала хрипящий, а потом переросший в пронзительный гул, как от взлетающего самолета. Место ранения задымилось, и из раны начала вытекать пузырящаяся смола. Кинжал выпал, его лезвие наполовину расплавилось. Изо рта, носа и пасти Блека полилась черная жижа, волосы обратились в вязкое желе. Вдруг дымящаяся рана вспыхнула, и вся черная жижа вмиг воспламенилась синим огнем. Крик монстра стал хрипящим и булькающим. Словно его рождение повернули вспять, и существо вновь превратилось в сплошную черную вязкую массу, закипавшую в синем огне. Миг, и неземной крик стих, огонь погас, оставив на выжженной земле лишь черные обугленные дымящиеся куски затвердевшей смолы.

И словно небо просветлело, задул чистый лесной ветер, воздух сам ворвался в легкие, где-то далеко тихо запели молчащие до этого сверчки. А сквозь кроны деревьев на поляну закапал чистый очищающий дождь.

Но вскоре наступивший Земной покой нарушил другой, отчаянный и громкий крик.

- НЕТ! - вскричал Алан, падая близ останков своего Хозяина.

Демон протянул руку к закаменевшим останкам, но они обожгли его кожу, заставив тут же отдернуть конечность. Алан застонал и, не смотря на предупреждающий ожог, взял дымящиеся куски в руки, безуспешно пытаясь соединить их друг с другом. Впервые на его лице можно было увидеть такую растерянность, панику и безысходность. Его руки кровоточили от ожогов, но Алан словно не чувствовал этого, тщетно пытаясь вновь воскресить своего Хозяина.

Другие демоны в растерянности отошли от нас, в ужасе глядя на уничтоженного Блека. На руках Мелори беспокойно заворочалась Роуз и через пару секунд медленно открыла глаза к невероятному облегчению и радости женщины. Мелори тут же обняла ничего не понимающую девочку и в сердцах обцеловала её лицо.

- Ма...мама? Что случилось? - слабым голосом проговорила Роуз, от чего Мелори просияла еще сильнее.

Но её ответ заглушило бешеное рычание Алана. Демон резко поднялся и зверски уставился на Вайлет, что успела вернуться к своим напарникам. Включая девушку, экзорцистов было четверо, они стояли прямо, их тела буквально излучали мощь и силу, а непроницаемые лица бесстрастно глядели на демонов. Но странней всего выглядели их глаза. Зрачки словно закатились за веко, обнажая лишь испещренный красными прожилками белок. А если приглядеться, то можно было уловить слабое мерцание, исходившее от их тел. И энергия, такая чистая, что доставляла дискомфорт моей демонической сущности.

Вытянувшееся лицо Алана и его в ужасе раскрытые глаза, паническая скованность демонов, когда они смотрели на экзорцистов, потрясла нас.

- Нет. Вы... - проговорил Алан, отступая.

Слепые глаза Вайлет уставились на демона, её рот раскрылся и до наших ушей донесся громогласный голос, который разнесся по всей поляне так, словно ним говорил сам воздух.

- Мы опечалены тобой, порождение Рафаила.

- Замолчи! Не произноси этого имени! - вскричал Алан гортанным демоническим голосом. - Вас не должно здесь быть!

- Небеса все видят. Мы надеялись на ваше благоразумие, как детей единого Создателя, но порождения Бездны изничтожили вашу человечность. В наших силах лишь даровать вам благословенный покой.

Лицо Алана исказилось в бешеной ухмылке.

- Попробуй только, я вырву все твои перья. Вы, ангелы, годны лишь на то, чтобы со своего уютного Рая взирать вниз и бездейственно качать головой. И лишь могущество Владыки наконец-то заставило вас таки спуститься со своего насеста. Но что же я вижу, вы использовали для перемещения тела экзорцистов. И смотри, они кровоточат, они уже непригодны для жизни и боя, поэтому мы изгоним вас так же легко, как и смертных.

Брови на лице Вайлет опечалено опустились.

- Гавриил, Уриил, Варахиил, изгоните порождения наших павших братьев, - произнес тот, кто был в её теле. - Я же столкнусь с порождением Рафаила.

- Да, Михаил, - ответил один из трех экзорцистов, и они тут же ринулись на демонов.

Мне пришлось отскочить вбок, чтобы не попасть под удар одного из ангелов. Я схватила сидящего рядом Рейна и мы быстро отползли на край поляны, на другую сторону переместились Данте с Мелори и Роуз. Ангелы напали на демонов, дерясь так, словно их руки могли ранить как острое лезвие. Тела экзорцистов не переставали кровоточить, но ангелы не предавали этому значения, полностью сосредоточившись на бою.

И все же с явным перевесом побеждали демоны. Луиза орудовала длинным копьем, не давая ангелу приблизиться. Через полминуты битвы он смог проскочить мимо копья и ранить демона, оставив на его руке тяжелый ожог, но поплатился за это. Луиза с полуоборота отшвырнула ангела раненой рукой и вонзила ему в живот весь длинный наконечник копья. Свет, излучаемый телом экзорциста, вспыхнул и унесся в небо, а бездыханное тело мешком упало к земле.

То же случилось и с двумя другими, но перед уходом (смертью это нельзя было назвать, так как ангелы словно вышли из тел экзорцистов за мгновение до их окончательной кончины) ангелы сумели нанести серьезный вред телам демонов, и глубокие ожоги явно не собирались заживать в скором времени. Как оказалось через минуту, раны Беатрис оказались слишком серьезными и она обессилено упала, сохранив последние крупицы жизни.

Лишь бой Алана и Михаила длился долго, а всё потому, что Алан не прибегал к холодному оружию. Демон получал явное наслаждение, раня ангела голыми руками, при этом причиняя себе боль от обжигающих касаний. Ангел сохранял хладнокровие, и его бесстрастное лицо не выражало ничего, кроме решительности с оттенком жалостливой скорби.

Спустя несколько минут противоборства, Алан наконец подхватывает из земли осколок чьего-то ножа и вонзает его в грудь Вайлет. Ангел со все тем же бесстрастием касается ладонью груди демона в области сердца, оставив выжженный отпечаток ладони и покидает тело девушки.

Ангелы ушли, поверженные с подозрительной легкостью. Мне даже казалось, что их бой с демонами был лишь вынужденным последствием, а главной целью созданий Небес было уничтожение Блека. Какими бы ни были их цели, все закончилось.

Но когда закончится эта бесконечно длинная ночь?..


Алан отшвырнул осколок клинка и опустил голову, погрузившись в глубокие размышления. Вихрь его эмоций утих, оставив лишь ледяную сосредоточенность в глазах и решительно сжатые губы.

Неизвестно, сколько бы он простоял так в напряженном молчании, пока поднявшийся ветер кружил по поляне выгоревшую траву и пепел погибших, а дождь соединял их с землей, если бы его не окликнул Лука.

- Нам нужно уходить. Все кончено.

Алан поглядел на него с нескрываемой ненавистью и процедил сквозь зубы:

- Ты не дрался, на тебе нет ожогов.

- Ангелов было меньше, чем нас. Нет чести в том, чтобы нападать вдвоем на одного врага.

- Не говори мне о чести! - гневно прорычал демон. - Ангелы и не смотрели в твою сторону. Ты потерял свою честь демона, назвав себя человеком. В твоих глазах больше не видно силы. Ты предатель, и будешь уничтожен.

Его слова заставили меня внимательно посмотреть на глаза Луки, и я увидела, что их краснота будто потускнела, приобретая коричневый оттенок.

Лука встрепенулся, отступил назад и взглядом коснулся лежащего в двух шагах от себя меча. Но тут между ними встал Грим и обратился к Алану:

- Постой, мы и так потеряли двоих собратьев. Нельзя сейчас идти друг против друга. Неужели всего несколько слов способны разрушить наш вековой союз?

- Мы все еще демоны, - заговорила Луиза и через секунду добавила своим мужским демоническим голосом, - Люцифер.

Именно её слова умерили пыл Алана. Он поднял голову и расслабил плечи. Теперь это был прежний, высокомерный и уверенный демон гордыни. Не человек.

Из его приоткрытого рта должны были сорваться какие-то слова, но что-то заставило его вновь напряженно нахмуриться. Он уставился на Грима, что непонимающе опешил. А после Алан вдруг отвращено скривил губы.

- Луиза, мне нужна твоя Мельпомена.

Луиза тут же без вопросов бросила ему свое копье, которое он схватил на лету. Грим заметно напрягся, когда острие направилось на него.

- Я существую на земле приблизительно два тысячелетия, - заговорил Алан, сжимая древко копья, - и тех демонов, которые нарушили догмы Кодекса чести, могу сосчитать на пальцах. На них ставится невидимое клеймо, которое оскверняет их дух и пятнает честь. Они хуже людей и должны быть наказаны в соответствии с Кодексом.

Плохо скрытый страх тенью скользнул по лицу Грима. Он отвел ногу назад, готовый в любой момент сорваться с места, но что-то в его потускневших красных глазах насторожило меня. Пугающая смиренность.

- Пусть Бездна будет к тебе... немилосердна, - произнес Алан и вонзил копье в Грима.

А он будто и не пытался отклониться. Когда копье выдернули из него, Грим пошатнулся и медленно склонился до земли.

Совершенно неосознанно я тут же сорвалась с места и подбежала к нему, успев словить его до того, как он ударится о холодный грунт. Зачем я это сделала? Где радость за смерть того, кто убил мою жизнь? Почему мне так больно?

Грим хрипло вздохнул и попытался скривить губы в улыбке, но не смог. Его рана почему-то не хотела затягиваться, а кровь ужасающей лужицей растекалась под бледным телом.

- Ты, это... прости, ладно? Я не со зла, сама понимаешь.

- Как же я ненавижу тебя, ублюдок! - воскликнула я с болезненно сжавшимся сердцем.

Узкая полоска его темных зрачков сжалась в кружок. А кровавое море вокруг него прорезали чистые небесно-голубые ручейки.

- Мне жаль за девушку-кузнеца, она держалась до последнего. А парнишку твоего я не хотел убивать.

- Ты растерзал его на куски! - шмыгнула я носом, пытаясь отогнать несуществующие слезы.

Наконец-то Грим смог улыбнуться, и слабо покачал головой.

- Ты не понимаешь. Я не хотел его убивать. Я просто не смог захотеть. А без этого...

Конец его фразы мне не удалось услышать, так как я, потрясенная внезапной догадкой, резко повернула голову в сторону куста, скрывающего тело Криса. Бездвижная рука выглядывала из листвы. Я вперила в неё глаза и спустя мучительно долгие три секунды заметила (или это мое воображение?) слабое движение указательного пальца.

- Грим! - вздохнула я, обернувшись к нему, и не сдержала вскрика. Его осунувшееся тело рушилось под тяжелыми каплями дождя как мягкий пластилин. Рана уже не кровоточила.

- Я был самым паршивым демоном за всю историю, - почти неслышно прохрипел он. - Не странно, что умираю я как предатель. Но ты, кххх.... Живи.

- Не могу, - в отчаянии замотала я головой. - Я тоже умру, меня пожрет Лилит. Она уже освобождена, у меня нет сил с ней бороться!

- Только что я видел, как умерший льет слезы... кххх.... Вы можешь все. Лилит... кхх.. пленник в твоем теле... как птица в клетке. Ты должна войти в клетку, а потом поймешь все сама. Ты должна сохранить свое тело и душу. Тело не должно оставаться пустым. Кхх... а чтобы сохранить сознание просто помни, кто ты... кхах! - Он сделал последний глубокий вздох. - Мио, скажи кто я?

Он испуганно поднял брови и из последних сил потянул руку к луне. Я сглотнула болезненный комок и дрожащим от эмоций голосом ответила:

- Ты человек, Гримуальд Боттега. Небеса уже давно ждут тебя.

Прерывистый вздох, голубые глаза, с надеждой устремленные к небу, расслабленная улыбка, и тело в моих руках рассыпалось прахом. Поднятый порывом ветра, он устремился к луне...


Давясь невидимыми слезами, я прижала уцелевший скелет к себе, но он растрескался тонким льдом в моих объятиях.

Я аккуратно уложила останки на землю. Только что на моих руках умер тот, кто любил жизнь больше всех нас вместе взятых. Он наслаждался ею, он дышал, не нуждаясь в воздухе, он ел, не нуждаясь в пище, он глядел на мир цветными глазами. Он достоин жизни больше любого живого человека.

Во мне забурлила ярость. Я подняла голову на Алана и с остервенением бросилась на него.

- Лилит.

Это имя, сорвавшееся с его уст, заставило меня застыть, не достигнув своей цели. Мое тело не слушалось меня, оно было во власти демона.

- Чтобы не заставило тебя поднять против нас оружие и прервать ритуал, - продолжил Алан, обращаясь к моей Лилит, - я прощаю тебя. Захвати это тело.

- Наш бой закончен? - спросила она.

- Да.

И тут же ухмылка растянулась по моему лицу, а в следующий момент Лилит вернулась внутрь разума, и мое тело мешком упало на землю. В голове больно загудело, мир поплыл перед глазами, конечности перестали слушаться. Я увидела, как Алан погнался за Лукой, скрывшимся в лесу. Луиза одним махом отрубила голову Беатрисс, что так и не смогла восстановиться и, взяв её за волосы, бросилась вслед за Аланом. Увидеть других мне помешала нашедшая на глаза серая пелена. Я честно пыталась утихомирить судорожную дрожь, взявшую все тело, попыталась двинуть руками, но тут ощутила, как правую руку что-то отрывает. Физически она была цела, но на подсознательном уровне у меня уже не было руки. И боль... ужасная боль, сдавившая разум. А потом я поняла, что начинаю все забывать.

Где я сейчас?.. Почему я не дома?.. Мне нужно в школу... Где моя школа?.. Друзья будут волноваться... Нужно сказать Локки... Кто такой Локки?.. Где мой дом?.. Как звали мою мать?.. Это дождь?.. Почему так больно?.. Почему я... Кто я?... Я?..

...

...

"Ту-дум"

...

"Ту-дум"

...

"Этот подарок будет напоминать тебе о первой смерти..."

"Ту-дум"

...

"...чтобы сопротивляться второй..."

"Ту-дум"

"Я буду рядом..."

"Ту-дум, ту-дум"

"Вы можете все..."

"ТУ-ДУМ,ТУ-ДУМ,ТУ-ДУМ,ТУ-ДУМ"

"Просто помни, кто ты..."


- АААААА...

Вложив в действие всю свою ярость и упорство, поддерживая своим же криком, я перекинулась на живот и поползла. Всего в каком-то жалком метре от меня лежало тело Вайлет. Преодолевая нежелание тела двигаться, теряя с каждой секундой способность управлять своим разумом, я подползла к девушке и коснулась когтями её голой шеи. Моего усилия хватило лишь на тонкую царапину, но маленькая струйка крови заскользила по когтю указательного пальца. Я не знала, зачем я это делаю, я просто слушалась своего человеческого инстинкта.

Вдруг что-то стукнулось об бок. Это оказалась рука Вайлет, сжимающая полупустую бутылку со святой водой, которой экзорцисты кропили свое оружие на протяжении боя. Я удивленно подняла глаза и встретилась с бессознательным взглядом девушки. Она еще была жива, если это можно было так назвать. Но через секунду её глаза закрылись, а грудь остановилась на полувздохе.

Возможно, именно её окончательная смерть придала мне немного сил и прояснила зрение. Пальцы левой руки уже отказывались слушаться, поэтому я ударила боковым лезвием пластиковую бутылочку, расколов её надвое. Часть воды полилось на землю, в которую я и смочила когти. Оставшуюся в бутылочке часть я вылила в рот и проглотила, одновременно вонзая когти левой руки в дыры костюма на животе. Я услышала мужской вскрик, а потом глаза застелила тьма.


Слух улавливал звон цепей. Непроглядная темнота окутывала это странное место, которое невозможно было обозначить каким-то определенным словом. Я хотела взглянуть на себя, но побоялась, ибо тела я не ощущала. А было ли у меня тело когда-то? В этом месте я даже не могла понять, что я вообще такое. Неспособна к здравому размышлению, я просто пошла вперед, если это действие можно применить к этому пространству.

Времени, как такового, в этом месте не существовало, и я не знала, когда именно смогла разглядеть цепи впереди. Только я подумала (думать я так же не могла, но по-другому охарактеризовать свое действие не могу), что хочу увидеть их вблизи, как тут же оказалась рядом с цепями. Их было тысячи, миллионы, они тянулись со всех сторон, уходя концами в бездонный мрак, переплетались друг с другом, а посередине сходились в одной точке. Там я увидела существо, с виду напоминавшее обычного человека.

Её тело скрывала грязная рубаха, массивные кандалы свешивались с рук, ног, шеи и торса. Но они не были связаны с цепями.

- Лилит, - произнесла я, но не с губ сорвался звук. Мой голос разнесся по всему черному пространству.

И тогда я поняла, что это место - мое сознание.

Демоница посмотрела на меня в замешательстве.

- Тебя не должно здесь быть! - прорычала она, но её голос донесся до меня лишь слабым отзвуком.

Постепенно я стала все осознавать и вспоминать. Я убила себя, так как вспомнила, что после смерти от святой воды забвение длиться дольше. Грим велел "войти" в клетку и это было первым, что пришло на ум. Значит, теперь я в своем сознании. В своем сознании.

Цепи встрепенулись, как от толчка землетрясения. Злость и гнев, возникшие во мне, вспыхнули с удвоенной силой. В этом месте контролировать эмоции невозможно, ибо здесь и зарождаются все эмоции. Но контроль мне был больше не нужен. Здесь я Бог.

Одна из цепей метнулась к Лилит и обвила её шею. В то же мгновение я оказалась предельно близко к демонице. Не знаю, как сейчас я выгляжу, но в её глазах отчетливо проскользнул страх.

- Это ты здесь лишняя, - прогремел мой голос по всему пространству.

Другая цепь обвила ногу демоницы. Страх вспыхнул в ней с новой силой, но она скрыла его за широкой ухмылкой.

- Ты не сможешь убить меня! А если и убьешь, то ты потеряла большую часть себя и вскоре вся попадешь в Бездну. От этого не скрыться!

Мне не нужно было думать, чтобы вспомнить все оставшиеся в памяти слова, касательно демонов. Я будто заново услышала все прошлые разговоры, осмыслила все свои прошлые мысли, что находились теперь предо мной так ясно и понятно. Бешеный вихрь из слов и картин носился предо мной, и я поняла, что должна делать.

- А мне и не нужно тебя убивать, - произнесла я и заставила цепи полностью обвить тело демоницы.

Лилит в панике заметалась, призрачный металл впился в её тело, а несколько цепей я заставила пройти сквозь него. Лилит кричала и билась в судорогах, что с каждым мгновением все слабели и слабели. Но вместе с ней слабела и я. Что-то начало затягивать меня вниз, в непроглядный мрак.

Последние силы я послала на то, чтобы до конца скрыть Лилит внутри чудовищно огромного комка из цепей своего сознания. Пару оставшихся цепей я обвила вокруг своего призрачного тела, но они трескались под напором потока, тянувшего меня вниз. В последние секунды мне удалось вырваться наружу, в свое тело, и сквозь мрак в глазах я различила силуэты людей. Невероятные усилия я приложила, чтобы в четкости увидеть один из них. И глядя в синие глаза, в которых уже никогда не надеялась взглянуть, потянула руку к Крису и выговорила:

- Береги...

А после было стремительное падение, полное растворение, и обжигающий своим холодом воздух Бездны.


Эпилог


По вечернему парку одиноко прогуливалась женщина. Мимо неё, рискуя быть сбитыми с ног, то и дело пробегали резвившиеся детишки. Один мальчишка даже задел её плечом, после чего на ходу бросил извинение и побежал за своим другом. Женщина только улыбнулась ему вслед, поправила широкополую шляпу и пошла дальше.

Через пару минут прогулки женщина прилюбовала себе одну из лавочек под большой елью. Она села и, подняв глаза на чистый небосвод, задумалась. В её голове тут же завертелись призрачные воспоминания давно забытой молодости. Она много лет старалась подавлять их, не вспоминать давнишние события, но это место ковыряло старые раны. Женщина долго не решалась возвратиться в город, боялась столкнуться здесь со своим прошлым. Возможно, добровольно она бы сюда никогда не вернулась, но события вынудили её приехать вновь. Наверное, оно и к лучшему, иногда лучше встретится со своим страхом лицом к лицу, чтобы победить его и больше никогда о нем не вспоминать.

Невеселые размышления женщины перервал звонкий лай собаки. Она опустила голову и увидела щенка, пытающегося поймать свой поводок. Женщина поманила собаку и та радостно побежала к протянутой руке и уткнулась в неё носом. Гладя голову щенка, второй рукой женщина поймала поводок. Щенок был очень чистым и явно домашним, и женщина надеялась, что невнимательный хозяин быстро спохватиться пропаже и найдет собаку, а если нет, нужно будет подойти к администрации парка и заявить о находке.

Собака тем временем ловко запрыгнула на лавочку и умостилась на коленях женщины. Щенок был породистым, гладкошерстым, со смешным темным пятном на полморды и вертлявым хвостиком. У женщины даже на секунду возникла мысль взять щенка с собой, если не объявится хозяин, но тут она увидела несущуюся к ним девочку лет десяти.

- Не отпускайте его! - воскликнула на бегу она, и щенок, услыхав её голос, заметался в руках женщины.

Пес залаял и завертелся так, как делают собаки, когда хотят играть в догонялки. Он уже намеревался спрыгнуть на землю, но женщина крепко держала его за ошейник. Подбежав, девочка схватила поводок и, крепко сжав его обеими руками, плюхнулась на лавочку, дабы отдышаться. Щенок тут же переместился на её коленки и, спершись лапами на грудь, принялся вылизывать лицо хозяйки.

- Фу, Кристофер, перестань! Фу! - возмутилась девочка, недовольно отпихивая от себя морду собаки, но через пару секунд залилась громким смехом, которому вторил собачий лай. Наконец девочка утихомирила пса, запустив пальцы ему за уши, и глянула на женщину. - Простите, я не удержала поводок и он убежал. Он вас не покусал? А то он любит, видите?!

И в доказательство девочка продемонстрировала сжатую в челюстях игривого щенка свою руку, которой только что его гладила.

Женщина засмеялась и ответила:

- Нет, он не успел, ты вовремя подбежала. - И подумав, добавила, - интересное имя у щенка.

Девочка гордо выпятила грудь.

- Это я его так назвала, когда нашла! Представляете, я нашла его в коробке на улице, прямо как в фильмах бывает, или в мультиках! - она восторженно запрыгала на месте. - Я отнесла его к себе в комнату, но ночью Кристофер выбрался и погрыз папины ботинки. Папа разозлился и сказал, что этот щенок бестолковый, и он не будет у нас жить. Я давно хотела собаку, но папа не разрешал. Поэтому я сказала, что его зовут Кристофер и он мой друг, а не собака. И папа вдруг посмотрел так странно, после чего засмеялся и сказал, что я могу оставить его и даже позволил ему жить с нами в доме, а не во дворе. Папа всегда был странным.

Слова маленькой девочки позабавили женщину, и она весело рассмеялась. Впервые, за дни пребывания в этом городе.

- Ты забавная, - улыбнулась женщина и машинально взъершила медовые волосы ребенка, пухлые веснушачие щеки девочки смущенно вспыхнули. - Как тебя зовут?

Как только девочка открыла рот, слева послышался громкий мужской возглас:

- Мио!

Они обе, женщина и девочка, испуганно встрепенулись, но если девочка испугалась от неожиданности, то женщина почувствовала самый настоящий ужас.

Нет, исключено, её никто не мог узнать. Она скрыла лицо шляпой, подобрала волосы, да и время уже стерло её след из этого города и из памяти его жителей.

Тем временем возглас повторился.

- Мио!

К их лавочке подбежал запыхавшийся мужчина в годах и строго поглядел на девочку.

- Мио, сколько раз тебе говорить, не отбегай далеко! Маме нельзя волноваться, или твой брат вылезет из неё прямо тут!

- Я не виновата, Кристофер вырвал поводок и убежал!

Тут щенок спрыгнул с колен девочки и ухватился зубами за штанину мужчины, начав игриво её дергать.

- Ты опять начинаешь? Эх, правду говорят, как корабль назовешь, так он и поплывет, - буркнул мужчина, аккуратно отпихивая собаку.

- Что? Папа, ты странный, - нахмурилась девочка.

- Так, всё, забирай Криса и беги к маме. Нечего людям надоедать.

- Сколько раз говорить, - заумным тоном, подражая мужчине, начала девочка, слезая с лавочки и притягивая к себе щенка, - он Кристофер, а не Крис! Вечно вы с мамой его так называете!

Девочка обернулась к женщине и широко улыбнулась.

- До свидания.

А после зашагала прочь, потащив за собой щенка, смешно рычащего на мужчину.

Женщина сидела и не могла найти слов, чтобы описать свои впечатления на счет всего произошедшего. Что-то странное было во всем этом, но она не могла понять, что.

- Простите ради Бога, - виновато улыбнулся мужчина, глянув на неё. - Они со щенком - два сапога пара, вечные непоседы.

Женщина все еще молчала, уставившись на мужчину. И вдруг он тоже застыл, как громом пораженный, широко раскрыв глаза. Его рот неуверенно открылся, и он, будто через силу, выдавил:

- Мио?

- Что? - повернулась к ним девочка со щенком.

- А? Нет, ничего, иди быстрей, - отмахнулся мужчина, не оборачиваясь.

Ребенок пожал плечами и побежал за вдруг рванувшим вперед щенком.

Тем временем женщина медленно встала с лавочки. Дрожащая рука мужчины потянулась к её шляпке и, немного помедлив, стянула её с головы. Русые волосы, прежде сдерживаемые головным убором, рассыпались по плечам, несколько прядей упали на молодое девичье лицо. Мужчина шумно сглотнул, жадно осматривая каждую черточку её лица неверящими глазами.

А взрослая женщина в девичьем теле вглядывалась в морщинистое лицо мужчины, его тусклые каштановые волосы с сединой, в скрытые за толстыми стеклами очков зеленые глаза, и отказывалась принять то, что так ясно видели её глаза.

- Это ведь ты, Мио? - выдохнул мужчина с огромной надеждой.

Лицо женщины исказилось гримасой боли. Но через секунду боль вышла вместе со словами, сменившись невероятной радостью.

- Да, Локки, это я.

Локки прерывисто вздохнул и зажал Мио в крепких объятиях. Она обняла его в ответ, мысленно прокляв себя за все эти годы неуверенности, опасений, страха, и нежелания возвращаться к родному дому. Она наконец-то поняла, насколько сильно скучала.

- Это ты, ты, - повторял Локки. - Сколько лет! Сколько лет я пытался найти тебя, найти хоть кого-то из вас! Почему ты не звонила, не связывалась со мной? Я же места себе не находил!

- Прости, - произнесла Мио, чуть отстранившись. - Я не могла. Мне нужно было привыкнуть к своей новой жизни. А потом я начала боятся, что меня узнают, что столкнусь с бывшими знакомыми.

- А с остальными что случилось? Куда они подевались? Что вообще с вами всеми произошло?

Его вопрос пробудил вереницу воспоминаний в голове Мио, которую она увидела во всей ясности и будто заново пережила тот день, что стал еще одним переломным моментом в её жизни.


Последним воспоминанием о битве с демонами был расплывчатый силуэт Криса и её собственная просьба беречь тело, но из-за слабости ей удалось лишь выдавить из себя одно слово - береги. Потом провал и пробуждение в комнате Криса.

Все произошло так же, как и при оживании после её самой первой смерти. Мио открыла глаза и несколько секунд приходила в себя. Голова была пуста, совершенно не за что зацепиться, чтобы воспроизвести цепь минувших событий и все вспомнить. Девушка попробовала двинуться. Тело первые пару мгновений совершенно не хотело поддаваться, как бывает при сонном параличе, но он быстро прошел, и Мио смогла свободно двинуть рукой и головой. Тогда она медленно села на кровати, и смена положения тела словно пробудило её разум, и воспоминания накрыли её снежной лавиной. Она вспомнила бой, вспомнила то, что сделала, дабы спастись. И Бездна...Призрачные, расплывчатые воспоминания, основанные почти только на пережитых эмоциях: ужас, страх, боль, жесткое упорство достичь своей цели и вернуться в тело, и связанные с этим аморальные, неподдающиеся описанию действия. Мио вспомнила себя в Бездне: отвратительное, уродливое и ужасающее существо, от вида которого нормальный человек мог бы потерять рассудок. Мио вспомнила, что ей пришлось пережить, жуткие вещи, которые сотворили с ней адские твари и её смиренная покорность, чтобы они вдруг не обозлились и не убили её. А потом Мио вспомнила, что ей пришлось делать, дабы набрать достаточно сил и выбраться из Бездны, и кем из-за этого она стала. Ей стало невыносимо мерзко, она испытала к себе невероятное отвращение. Наверное, лучше бы её убили в Бездне. Решение выжить было ошибкой. Она не сможет дальше жить с таким грузом.

За этими размышлениями она и забыла, где находилась. Кто-то справа издал удивленный возглас. Мио повернула голову и увидела Криса, подорвавшегося с подоконника и уставившегося на неё, как на внезапно возникшего призрака. В тот момент Мио не ощутила радости за то, что видела парня живым, хоть он и выглядел потрепанным и невероятно измученным. Она надолго потеряла способность ощущать такие эмоции.

Крис медленно подошел к ней, выставив перед собой руку так, словно Мио могла в любой момент напасть на него. Его глаза враждебно заблестели.

- Кто ты? - спросил он серьезно.

Мио уставилась на него бессмысленным взглядом, болезненно усмехнулась и ответила:

- Надеюсь, что все еще человек.

Рука Криса опустилась, и он посмотрел на неё так, словно только сейчас узнал. Он бросился к ней, прижал к себе, что-то зашептал, но Мио не вслушивалась. Она вернулась, она в своем теле, но цена, что ей пришлось за это заплатить, оказалась слишком высока.

Крис криком позвал остальных, и через минуту в комнату ворвались Данте, Мелори, Роуз и Рейн. Они крутились вокруг Мио, задавали ей кучу вопросов, а она решила для себя, что её воспоминания о Бездне умрут вместе с ней, и ни словом не обмолвилась об этом. Она спросила, сколько пролежала без сознания и вздрогнула, услышав ответ. Больше месяца. Больше месяца в этом мире, и долгие годы в Бездне - вот как это ощущалось.

Ей коротко рассказали, что было с её телом, пока её разум находился в Бездне. Все думали, что Мио умерла, но нежелание её тела разлагаться озадачило их, и они перенесли его в особняк, правда, без явной надежды на её пробуждение, ибо Мио была еще слишком молодым умершим и разложение могло быть не таким стремительным. Но и спустя сутки тело девушки оставалось неизменным, а ведь даже на теле смертном человеке уже должны были бы появится следы разложения. Удивленные умершие решили вести круглосуточное наблюдение за телом Мио, но реализовать этот замысел помешал один неприятный фактор. Как оказалось, сначала Крис даже не обратил внимания на последнюю просьбу Мио и пару дней умершим приходилось оттаскивать его от её тела, ибо парень, почти что обезумевший от ненависти и злости, намеревался любым способом уничтожить тело, сжечь или расчленить, словом, не дать пробудиться тому злу, которое, как он думал, может очнуться вместо девушки. И поэтому пришлось на несколько дней запереть тело Мио в одной из комнат с особо прочной дверью. На это время Крис успокоился и сам заперся в своей комнате, погрузившись в долгие размышления и не выходил оттуда где-то два дня. А потом его словно переклинило, он резко выбежал из пустой комнаты, отыскал Мелори и выпросил её впустить его в комнату к Мио. Она исполнила его просьбу, и под пристальным надзором Данте Крис приблизился к анабиозному телу девушки, после чего долго смотрел на неё со странным, выжидающим выражением. Потом он попросил у Мелори и Данте разрешения перенести тело Мио в его комнату, и что он сам будет выжидать момента её пробуждения, когда бы это не произошло. И решительность его взгляда позволило умершим понять, что он не причинит вреда телу, пока не узнает, кто именно в нем скрыт. Крис единственный, кто по-настоящему верил в пробуждение девушки и единственный, кто готов был ждать, сколько бы это ожидание не продлилось. Так же он единственный мог без колебаний уничтожить её, если поймет, что Мио больше нет в её теле.

Ну а через месяц она пробудилась и, даже не смотря на её бессмысленный пустой взгляд, Крис принял её, как свою Мио и смягчил враждебный взор.

Конечно, позже все умершие заметили перемены, произошедшие в девушке. Мио подолгу оставалась одна в пустой комнате и размышляла. Она теперь была уверена, что больше не являлась человеком. Каждый, кто попал в Бездну, становиться низшим демоном. Об этом ей каждый раз напоминали её удлинявшиеся зрачки в моменты сильного морального или физического напряжения. И само внутреннее состояние больше не походило на человеческое: Мио стала более сдержанной, замкнутой, избавилась от многих бывших принципов и жизненных ценностей. Она долгое время не могла возобновить былые отношения с умершими, скрывала от них свои эмоции. Понять себя ей помог Лука, который был почти таким же, как и она - человеком-демоном. Только ему она смогла рассказать о своих воспоминаниях из Бездны и всю правду о периоде вне тела. Лука стал её "учителем" и помог осознать и ужиться со своей демонической сущностью. Хотя, каким бы ни был благосклонным Лука, умершие не одобряли его тесную связь с Мио, особенно вспоминая о её странном поведении после пробуждения и "особенностях" Луки как бывшего демона, поэтому впредь они общались более тайно. Но это уже было в будущем, а в первое время после своего пробуждения Мио оставалась одна со своими переживаниями.

Через некоторое время после пробуждения, Мио поняла, что не сможет больше вернуться к своей нормальной жизни и, после долгого разговора с Крисом, решила уйти. Ей пришлось прибегнуть к помощи Локки, чтобы все прошло как надо. Она должна была начать новую жизнь, полностью разорвав связь с прошлой, даже, возможно, на время изолировать себя от остальных умерших. Крис с нетерпящим возражения тоном заявил, что хочет уйти вместе с ней. Как бы Мио не изменилась после Бездны, но её чувства к Крису не угасли, напротив, она ощутила, что он неотъемлемая часть её прошлой, новой, и всех последующих жизней, поэтому она была искренне благодарна ему за его решение. Больше она в Спрингс не возвращалась, до этого момента.

Спустя месяц после их ухода, из города уехал Рейн. Он отправился к кузне Фёрт, надеялся отыскать девушку. Он не смерился с её смертью. А потом умершим пришло от него сообщение, что в кузне нашлось её истлевшее тело. Правда, после этого Рейн все равно не вернулся.

А уже через год старый особняк полностью опустел. Больше ни у кого не осталось ни желания, ни причин жить в нем: каждый хотел начать свою жизнь с чистого листа, а Спрингс стал для нас уже потрепанной исписанной тетрадью.


Мио грустно усмехнулась своим воспоминаниям и ответила:

- Мы были вместе лишь первый год, а потом пошли каждый своей дорогой. Мы часто видимся друг с другом, но живем отдельно. С ними все хорошо. Рейн, насколько мне известно, подался в Тибет. Его демон стал слишком сильно бушевать, а кто-то рассказал ему, что среди монахов есть умершие, живущие уже пятьсот лет. Он надеется, что они ему помогут.

- Не представляю его монахом, - хмыкнул Локки.

- Вот-вот, я тоже так думаю. Что на счет Мелори и Данте, то их жизненные цели разделились, и они сами тоже. Мелори вернулась на свою родину, похоронила останки Элиота, купила небольшой домик и начала воспитывать Роуз в тишине и покое. Она не желала ничего и слушать о демонах, умерших, и прочем ненормальном. Данте навещал её раз в месяц и рассказывал о своих делах. Сам Данте объединился с Лукой и они вдвоем стали следить за каждым шагом Алана и его приспешников, чтобы быть наготове, если они вновь взбунтуются. Это нелегко, так как демоны сами охотятся за Лукой, и уже не раз возникали серьезные стычки. На свое двадцать первое день рождения, Роуз довольно серьезно рассорилась с Мелори из-за того, что Мелори слишком сильно опекает её и шагу не дает ступить свободно. Они быстро помирились, но Мелори пришлось уступить Роуз и отпустить её жить отдельно. Мелори переехала к Данте и посвятила себя его делу. А Роуз осталась в Германии. Но, насколько я знаю, пару лет назад она приехала сюда, в Спрингс.

- Я, кажется, видел её, - Мужчина задумчиво почесал затылок. - Или кого-то очень похожего, когда однажды заходил с дочкой в кафе Кайса. - Завидев озадаченный взгляд женщины, Локки поспешил добавить, - ох, прости, я привык называть его по фамилии. Я говорю о Брайане. Ты ведь помнишь Брайана? Старушка Маргарет еще давно усыновила его с Ролланом, а когда умерла, оставила им в наследство свое кафе. Брайан остался им заправлять, а Роллан пошел в местный колледж. Сейчас Брайан уже женат и воспитывает двоих сыновей. Моя дочка любит с ними играть, смешные карапузы. Ну а Роллан все еще не решается завести семью. Я был на его тридцатилетии, и мы серьезно поговорили на эту тему. Он и с женщиной то был лишь пару раз в своей жизни, и то без явной радости. Боится, что его паскудное детство может как-то повлиять на его будущих детей. Жаль, толковый мужик. Но вот, примерно два месяца назад я заходил в их кафе и увидел там официантку с глазами точь-в-точь как у Роуз, и еще тогда подумал, что это может быть она, но не решился подойти. Конечно, они с Ролланом же не встречались в детстве, но представь, что было бы, поговори они друг с другом часик, повспоминали молодость. Забавно вышло бы.

- Действительно. Я уже давно поняла, что мы все странным образом связаны.

- Хех, наверно. Да ладно, меня другое интересует. Как там твой оболтус? - с усмешкой спросил Локки.

- Тезка щенка моей тезки? - засмеялась Мио.

- Забавно, правда? На счет дочери, то это была идея Ирен. - Тут Локки заметно погрустнел. - Ты не в курсе, но она лежала в больнице после того, как... ты сама знаешь. Сердечный приступ в восемнадцать лет. Я тогда даже на некоторое время возненавидел тебя, хотя и сам же все организовал. Я пытался её ободрить, все перепробовал, а потом как-то спонтанно предложил пожениться. Ну и... вот.

Мио виновато опустила голову и закусила губу.

- Прости.

- Ничего. Теперь я думаю, что мы выбрали самое правильное решение. - Локки ободрительно хлопнул Мио по плечу. - Ну, как там Крис?

Женщина благодарно глянула на него и улыбнулась.

- Он единственный, кто не изменился. Мы стараемся не сидеть на месте, но у нас есть свой дом возле Бостона. Там тихо и люди приятные.

- Я рад, - искренне улыбнулся мужчина и, чуть посерьезнев, добавил, - А ты как?

Улыбка слетела с губ Мио, но она попыталась вернуть её.

- Нормально. Лилит больше нет, а если и есть, то скрыта в самых глубоких дырах моего сознания. Как бы там ни было, я больше её не ощущаю и не слышу.

- Это хорошо.

Они замолчали. Сколько еще хотелось друг другу сказать, сколько еще спросить, но с чего начать, и нужно ли начинать? Нужно ли разрывать старые шрамы? Они оба знали ответ на этот вопрос.

Тут Мио глянула через плечо Локки и заметно погрустнела.

- Пора прощаться.

Локки обернулся, сжал губы и глянул на Мио.

- Ты еще придешь?

Женщина покачала головой.

- Не думаю.

- Тогда скажи, как с тобой связаться?!

- Нет, для тебя это большой риск. Твоя дочь и так считает тебя странным, не хватало еще, чтобы Ирен все узнала. Когда придет время, я сама тебя найду.

Локки знал, что она права и не смел настаивать. Они обменялись долгими многозначительными взглядами и Мио, не говоря ничего, взяла свою шляпу, скрывающую её лицо, надела на голову, развернулась и, всего один раз обернувшись, зашагала прочь. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, и когда её силуэт скрылся за густыми парковыми деревьями, мужчине рассеяно заморгал и озадаченно почесал голову, словно девушка была его видением, а их разговор, просто плодом его раздраженного частыми воспоминаниями воображения, - такой невероятной ему казалась эта встреча. А через несколько секунд к Локки подошла Ирен, держась за выпуклый живот. Муж помог ей сесть на лавочку и заботливо поправил выбившуюся из пучка прядь волос. Он только сейчас заметил, насколько они оба постарели. Ирен старалась поддерживать себя в форме, но вторая беременность сделала её тело пухлым, что казалось Локки милым, но бесило его жену. Она старательно закрашивала седину, регулярно ходила до косметолога, делала пилинг, мазалась различными кремами, и была действительно красива, хоть и часто жаловалась на морщины. Ну а он уже почти ничего не видел без очков, и по утрам, бывало, вставал с кровати с болями в спине, да и живот появился. Он уже пару лет не ходил в спортзал, так как дом и работа отнимали все время, а скоро еще сын родится. Хотя сына он хотел больше, чем стройное тело. Да и жене он нравился таким, домашним.

- Ох, Мио опять куда-то убежала. - Пожаловалась Ирен. - Она просто без ума от этого пса! Он с нами только две недели, а такое ощущение, что всю жизнь. Да еще и имя... признайся, это ты ей посоветовал?

Локки сел рядом с женой, приобняв её за плечи.

- Нет, она сама выбрала. Я тоже удивлен.

- Чудеса, - выдохнула Ирен и неуверенно заерзала. - Знаешь, я тут думаю, а если все это неспроста? А вдруг наша маленькая Мио - это на самом деле Мио, та которую мы не сумели уберечь? И она вернулась к нам, как наша дочь. А в животе у меня растет маленький Крис? - И быстро добавила. - Только давай назовем его как-то по-другому, еще одного такого непоседу я не выдержу!

Локки засмеялся, надеясь, что Ирен не услышит в его смехе нотки грусти.

- Если ты так считаешь, то пусть будет так.

Его жена улыбнулась, но улыбка быстро сползла с губ.

- Сколько уже прошло? - спросила она тихо.

- Почти двадцать пять лет.

- Двадцать пять лет, - повторила Ирен. - Двадцать пять лет, а у меня до сих пор кошмары о том пожаре. Хотя меня и не было там, я не видела огня, а ты потом не позволил мне посмотреть на тела, но во сне все это есть. Горящий дом Мио, её и Криса тела, окруженные огнем. Странно, но я даже сейчас не могу до конца поверить, что они погибли. Ну не бывает такого! Они же только вернулись домой, зашли в дом к Мио и все, пожар. Да как так?!

И Локки ответил, как отвечал уже очень часто на протяжении этих двадцати пяти лет.

- Утечка газа. Этого никто не мог предвидеть.

И Ирен стихла, как бывало всегда после этого ответа. А Локки терзался невероятным чувством вины. Ведь это он помог раздобыть тела, идентично похожие за строением с телами Мио и Криса, он устроил утечку газа так, чтобы это не выглядело намеренно, а потом Крис поджег дом.

И все. После этого Локки не видел ни её, ни Криса, словно они действительно погибли. Он часто ходил в особняк умерших, пока в один прекрасный день не обнаружил его полностью снесенным. Неизвестно, что бы делал Локки и начал ли он искать их, если бы не нужда заботиться о Ирен, которая, после известия о пожаре, схватилась за сердце, упала в обморок, и очнулась лишь на второй день в больнице. Несколько недель понадобилось, чтобы её привести в норму. Дело было не в физическом, а в психическом здоровье. Но благо, все было хорошо, настолько, насколько может быть хорошо в их ситуации. А другое не важно.

Погрузившись в размышления, Локки не заметил приближения дочери с собакой. Они бежали к нему и Ирен. Они: Мио и Крис - часть его семьи. Беззаботные. Счастливые. Живые.


Конец.