# Др. Нет

Марк Тед

Оглавление


Те ДР. NYETд Марк


ГЛАВА ОДИН


ГЛАВА ВТОРАЯ


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


ГЛАВА ПЯТАЯ


ГЛАВА ШЕСТАЯ


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Аннотации


О сериале: Стив Виктор - мужчина, изучающий секс. Он изучает его со всех сторон, а также как в перевернутом, так и в обратном порядке. Он не только изучает это, он любит это, и это делает его исследования еще более увлекательными. Он также является единоличной организацией, известной как ORGYORGY, которая, по словам Виктора, означает Организацию рационального руководства молодежью. Он назвал это так, поскольку наличие имени, которое правильно указывает на истинную цель изучения секса, вероятно, закроет слишком много дверей перед его лицом, и для Виктора открытые двери означали больше шансов на деньги и истинное значение получения исследовательских грантов для вашего искреннего человека. . В то время как Виктор открыто признает, что он упорно трудится на гранты, чтобы продолжить свой удивительный образ жизни, гранты - не единственный его источник дохода, поскольку он путешествует по миру, он также выполняет случайные заработки то здесь, то там для `` самого секретного американского шпионские организации ». Это неназванное агентство, которое определенно не является ЦРУ, могло бы отправлять его в различные места действия по всему миру, но именно его похоть заставляет эти места становиться активными.


Тед Марк

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом read2read.net - приходите ещё!


Ссылка на Автора этой книги


Ссылка на эту книгу


Тед Марк DR. NYET


ГЛАВА ОДИН


Это началось в Лондоне. Это началось в темноте. Это началось в постели.


Это началось в Глэдис - почти.


Но не совсем так.


Глэдис?


Она была до-пигмалионкой Элиза Дулиттл с большим фасадом, чем прекрасные дамы сцены, экрана и видео вместе взятые. Она была «небесной» блудницей с «оттипами» и «едой». И «кайф» вымогает у американского туриста пачку шиллингов, которую она подобрала в баре на Пикадилли.


Американским туристом был я. Стив Виктор. Человек из ORGY


ОРГИЯ? Официальное название - «Организация рациональной ориентации молодежи». На самом деле, это строго организация, состоящая из одного человека, которая занимается обеспечением меня едой, кровом, одеждой и некоторыми предметами роскоши, оживляющими жизнь. Но не поймите неправильно. ORGY находится на подъеме. Вдохновленный заданиями, подкрепленными грантами различных заинтересованных фондов, я провожу половые опросы типа Кинси по всему миру. И я делаю свою работу честно и с энтузиазмом.


Но я не работал в ту ночь, когда встретил Глэдис. Я был в городе для собственного удовольствия, прогуливался по части города, известной падающими лондонскими штанами. Можно сказать, праздник бюстгальтера.


Итак, этот бюст с надписью «Глэдис» плыл точно по расписанию и сделал то, что я принял за ночную остановку в этом пабе на Пикадилли. Двери распахнулись с кривой светлой улыбкой, и я сел с предложением выпить. Через полчаса мы уже бежали к ее домашнему депо, трехкомнатной квартире - не роскошной и не дешевой - в Сохо.


Прекрасная дама никогда не упоминала плату за проезд. Она могла сбросить свои ягодицы и трусики, но не свою гордость. Глэдис была лишь чем-то вроде полукровки, общаясь только с теми, кого она считала маленькими, и полагалась на их щедрость, а не на безвкусность заранее установленной цены.


"Ой, хочешь выпить?" - спросила она, когда мы остались одни в ее квартире.


«Привет, я буду арф-ан-арф», - ответил я.


«Хит, это не очень хорошо, чтобы высмеивать хвастовство, - надулась она. «Привет, ты не можешь ударить».


Я сдержал свои порывы, характерные для Рекса Харрисона, и отложил роль профессора Хиггинса. «Мне очень жаль», - извинился я. «Я действительно думаю, что ты говоришь очаровательно, и я не хотел обидеть тебя. Давай поцелуемся и помиримся».


«Райт, Янк». Она легко вошла в мои объятия и прижалась губами к моим.


(Примечание: техника соблазнения англичанок немного отличается от техники их американских сестер. Температура губ в первом рейсе обычно выше - несомненно, это сверхкомпенсация для холодного тумана лондонского климата. Сами губы кажутся мягче, более податливые - вероятно, потому, что соки не высохли из-за чрезмерной косметики, как это часто бывает на более помадной стороне Атлантики. Зубы и языки британских девушек движутся более свободно, и оба получают больше удовольствия во время оральной активности - это, несомненно, результат более простой английской диеты, которая не перегружала вкусовые рецепторы на оральные ощущения, как более острые и разнообразные американские блюда. Наконец, английские девушки менее раздражительны по поводу того, что их волосы спутаны во время поцелуя, и это нелегко обеспокоены из-за того, что их чрезмерно взлохмаченные косы или перманентные волны растрепаны, как это часто бывает у американских девушек.)


Это был адски страстный поцелуй. Я выскользнул из него и прямо в ее бюстгальтер - то есть рукой. Это было больше, чем горстка, но я приложил столько, сколько мог.


«О, вы, янки, такие настойчивые, - пожаловалась Глэдис. «Это третий ремешок бюстгальтера, сломанный на этой неделе».


"Мне жаль."


«Не говори с набитым ртом, любимая».


Я подошел подышать воздухом и хорошенько посмотрел на обнаженную грудь. Это было великолепно. Я видел много молочных желез в своем бизнесе, но очень немногие могли сравниться с грудью Глэдис. Они были впечатляюще большими, идеально круглыми и прочными, как теплые баскетбольные мячи. Они были облачно-белыми, с широкими розовыми розами, так деликатно очерченными, что их почти не было видно. Из их центра выступали кроваво-красные соски, похожие на мараскинские вишни в форме ракеты.


«Ух ты! Держу пари, тебе придется пойти к изготовителю палаток за бюстгальтерами», - заметила я, и мое благоговение перечеркнуло мое обычное мастерство.


"Спасибо." Она захихикала в ответ на комплимент. «Но я действительно честно выбираю размер сорок два, С-образную чашку».


"Только!" Я нырнул обратно с восклицательным знаком. Я зарылась лицом в глубокую декольте, и теплая, тяжело дышащая грудь обволакивала мои щеки. Ее руки сжали мою шею сзади, заставляя мой язык глубже проникнуть в расщелину. Мои собственные руки были теперь на ее бедрах, и они ритмично рвались от моего прикосновения.


Думаю, именно после этого Глэдис просунула руку под пояс моих штанов по моему голому животу. Не слишком далеко, как все было расположено. "Ко!" воскликнула она. «Янки Дудл приехал в Лондон, и он тоже« изрядно нетерпелив »!»


Чтобы не отставать, я провел пальцами по ее горящим бедрам. "Большой палец вверх для Великобритании!" - пошутил я.


«Ну, нам же не нужна вся эта одежда, правда?» Она встала и быстро разделась.


Один взгляд на нее в обнаженном виде - и я разделся еще быстрее. Затем я затащил ее в затемненную спальню, на кровать рядом со мной и снова поцеловал. Это был напряженный поцелуй. Она сжимала меня в кулаки, как энтузиаст спортивных автомобилей, сходящий с ума от нового рычага переключения передач. И я играл на ее маленьком переключателе страсти, как банджоист, обезумевший от паралича.


"Ты готов, Янк?" она задыхалась. "Срочно!" Ее бедра требовательно сжимались и разжимались. "Привет, хочу ударить нау!"


«Янки идут», - заверила я ее. Я перебрался через нее, и она дернулась мне навстречу, обвив ногами мою шею и приподняв нижнюю часть тела над матрасом, так что весь ее вес лежал на ее плечах и на мне. «Янки идут», - повторил я, готовый наполнить дрожащую чашу ее женственности.


Но янки не пришли. Во всяком случае, не в ту ночь. Как только я произнес эти слова, раздался агрессивный стук в дверь, и Глэдис в панике отреагировала, что она сделала сальто прямо из постели. "О-о-о его хит?" - крикнула она с пола дрожащим голосом.


"Скотланд-Ярд!" Голос был даже более отвратительно агрессивным, чем стук. "Открыть!"


"Что ты хочешь?"


«Ты скоро узнаешь! А теперь ты собираешься открыть, или мы выломаем дверь?»


«Всего-то минуточку, у меня нет одежды, дорогая».


«Это цифры. Поторопись».


«Привет, ветчина». Глэдис вскарабкалась к шкафу, накинула халат и поспешила открыть дверь.


Два типа моржей в штатском, оба мускулистые, оба с красными лицами и с одинаково залитыми пивом усами, ворвались в комнату. "Скотланд-Ярд." Они повторили это в унисон, как пара хорошо обученных англизированных попугаев.


- Хватит ли мне Скотланд-Ярд? - дрожащим голосом спросила Глэдис.


"У вас здесь мужчина!" - прорычал один из сыщиков.


«Я? Почему, привет, никогда…» - голос Глэдис повысился и напрягся для высокой буквы «С». - добавила она возмущенно.


"О? Тогда как вы это называете?" Детектив указал через приоткрытую дверь в спальню. Либо случайно, либо намеренно, его протянутый палец нацелился прямо на мой обнаженный пах.


«Это я, брат», - чопорно сказала Глэдис.


"Инцест!" - пропел детектив.


"Да, привет, хинсист", - ответила Глэдис. «Это я, брат».


"Мой глаз!" - прорычал детектив. "Выходи сюда, ты!" - добавил он, обращаясь ко мне.


«Мне больше нравится там, где я нахожусь», - ответила я, скромно натягивая одеяла, чтобы прикрыться.


"Двигайся, Янки!" - прорычал Джон Бык.


«Я не хочу», - сказал я ему. «Здесь хорошо и уютно», - добавила я, прижимаясь к одеялам. «И это похоже на холодный мир, не говоря уже о враждебном».


«Ты добровольно встаешь с кровати? Или мы собираемся войти и вытащить тебя?» Он сделал непристойный жест, чтобы продемонстрировать, как меня могут «выщипать».


«Поскольку вы так наглядно выразились, - вздохнул я, - я выхожу». Я обернул вокруг себя простыню в стиле тоги и вышел на встречу со Скотланд-Ярдом. «Вы должны меня простить, - надменно приветствовал я их, - но у меня не было времени надеть лавровый венок».


"Вы Стив Виктор?" - потребовал один из них.


«Во плоти», - точно ответил я.


«Одевайся и пойдем с нами».


«Зачем мне? Я ничего не сделал».


«А? Тогда я полагаю, у вас есть свадебная лицензия, чтобы доказать, что вы и эта женщина женаты», - саркастически заметил он.


"Проклятие!" Я щелкнул пальцами. «Я знал, что кое-что, должно быть, ускользнуло от меня. Глэдис, - я повернулся к ней, - почему ты не напомнил мне? Мы забыли пожениться».


«Это целое предложение, - сказала она с тоской, - но привет, я принимаю».


«Для этого уже слишком поздно». Скотланд-Ярд напевал дуэтом. «Одевайтесь, мистер Виктор», - добавил один из них.


Я оделся.


«А теперь пойдем с нами». Они упали по обе стороны от меня, каждый схватив за руку.


«Ты не можешь быть серьезным», - возразил я. «С каких это пор Скотланд-Ярд возится с подобными вещами?»


«У нас много разных обязанностей, когда дело касается поддержания мира».


«Как я и думал», - остроумно сказал я. «Ты хочешь Глэдис для себя».


"Пойдем сейчас".


"Подождите минуту." Я вытащил и указал. «А что с ней? С каких это пор вы арестовываете покупателя и отпускаете торговца?»


"Ко!" - с горечью сказала Глэдис. «Рука Привет, ты думал, что ты моргнул, джентльмен».


«Мы знаем, где ее найти, когда она нам нужна», - сказал один из них.


«Чикаго никогда не был таким», - сказал я им. Но я пошел спокойно. Я считал, что все, что я сделал, не могло быть слишком серьезным, и рано или поздно мне удастся отговорить себя от неприятностей. Тем не менее, мне было любопытно, за что именно меня арестовывали. Когда я сидел на заднем сиденье их машины, и она начала двигаться по улицам Сохо, я задал вопрос. "В чем же обвинение против меня?" Я спросил.


«Что ж, это может быть внебрачное плотское познание», - сказал мне один из них.


«Ты шутишь? Тебе пришлось бы арестовать половину Лондона. Кроме того, не было настоящего плотского познания. Просто небольшое взаимное плотское расследование. Ваш приезд предотвратил любое настоящее глубокое плотское познание».


«Мои извинения за прерванный половой акт», - усмехнулся один из них.


"Это смешно!" После этого я промолчал, задумавшись. И чувство вины тоже. Черт, я даже не поцеловал Глэдис на прощание. Если бы я вел себя как хам, неудивительно, что имидж Америки за границей был так запятнан. Тем не менее, с таким европейским гостеприимством, кто мог обвинить американца в том, что он стал уродливым?


Автомобиль подъехал к воротам. Водитель предъявил какие-то документы, и они были открыты. Мы проехали по длинной подъездной дорожке к внушительному особняку. "Куда вы меня везете?" - спросил я, когда машина остановилась. «Это не Скотланд-Ярд».


"Вы увидите через мгновение, мистер Виктор".


Меня вытолкнули из машины. Когда меня затащили в здание, я взглянул вверх и увидел американский флаг, развевающийся на шесте на его вершине. Что за черт?


Меня провели в большую комнату. Панели из красного дерева, тихие дорогие портьеры, пара кожаных кресел и кожаный диван, стол из Теккерея, который сиял престижем, барельеф XVI века на стене, щит и пика, похожие на крестовые походы, на руку ... маячил персидский ковер - все это складывалось в тихую элегантность и молчаливую традицию. Быки оставили меня одного в комнате. Я выждал мгновение, затем приоткрыл дверь. Фигура перед ним развернулась, как робот, и преградила мне путь с винтовкой. Это было восемь футов десять дюймов - плюс-минус несколько дюймов - морской пехоты США. «Семпер Фиделис». Я слабо улыбнулся его каменному лицу и закрыл дверь.


Через несколько минут он снова открылся. Вошедший мужчина был одет безупречно, ультраконсервативно. Единственное, что было не в моде, - это лицо, торчащее из-под его дипломатического синего костюма. Это было лицо борца третьего сорта. Уши выглядели так, будто их пропустили через мясорубку маркиза де Сада. Нос представлял собой пурпурную шишку, оставшуюся после какого-то древнего извержения вулкана. Глаза были проницательными и голубыми, но утопали в рубцовой ткани. Волосы были седыми, но щетинистыми, как стальная вата, смоченная в сахарнице. А тело под костюмом с Бонд-стрит представляло собой огромный мускулистый бульдозер, готовый к действию.


Я долго смотрел на это несоответствие и выругался себе под нос. «Я мог знать», - добавил я вслух.


«Приятно снова видеть вас, мистер Виктор», - сказал он, и сосульки, капающие с его языка, отвлекали от искренности слов.


«Мне очень жаль, что я не могу сказать то же самое». Я фамильярно посмотрел на него. Я хорошо его знал. Это был Чарльз Патнэм.


Это не было его настоящим именем. Не думаю, что у него настоящее имя. Просто число, как у какого-то государственного оружия. Может быть, даже не это, поскольку ни один правительственный департамент не собирался официально признавать его существование.


Чарльз Патнэм был человеком-невидимкой, человеком, которого никогда не было, потерянной статистикой в государственной платежной ведомости - если он вообще получал зарплату. Я напомнил себе, что когда-нибудь мне придется спросить его об этом. Вероятно, это его рассердило бы, и это было достаточной причиной, чтобы поднять вопрос.


Как бы то ни было, этот неповоротливый человеческий шифр занимал одно из тех неопределенных мест в потустороннем мире, которое лежит между шпионажем и дипломатией. Он имел какое-то отношение к Государственному департаменту - в чем они никогда не признались. И он имел какое-то отношение к ЦРУ - что-то они похоронили быстро, прежде чем запах был обнаружен. Он играл с русскими и держался за руки с китайцами, но его лояльность США не подлежала сомнению. Так же были его функции и авторитет.


Из-за моей связи с ORGY Патнэм счел мои услуги полезными в прошлом. Теперь я вспомнил, когда в последний раз он обращался за этими услугами. Это было в Токио, и, как и сегодня, он вытащил меня от теплой постели и желающей женщины, чтобы я мог быть доставлен к нему. Это была только одна из причин, по которой он мне не нравился, но я все равно поднял этот вопрос сейчас.


«Мистер Патнэм, - спросил я его, - как вам всегда удается рассчитать время для таких вызовов, чтобы добиться такого максимального разочарования?»


«Приношу свои извинения, мистер Виктор. Но это не может ждать. Юная леди, я уверен, может».


"Но будет ли она?"


«Конечно, вы недооцениваете себя, мистер Виктор».


«Возможно. Но теперь я никогда не узнаю.


«Корабли, проходящие в ночи». Он пожал плечами.


«Вы, конечно, можете перевернуть фразу, мистер Патнэм», - саркастически сказал я ему.


Он тоже пожал плечами. «Это важно, мистер Виктор. Это важно для вашей и моей страны».


«Разве твоя рука не устает все время размахивать флагом?» Прежде чем он смог ответить, я задал еще один вопрос. - В любом случае, что это за место? Я спросил его. «Это не американское посольство. Я это видел. Но на нем американский флаг. Что это?»


«Вы ошибаетесь. Это американское посольство». Он позволил себе редкую улыбку, едва заметный след трещины в айсберге. «То есть он станет американским посольством для миллионов людей во всем мире».


«Приходите снова? Вы потеряли меня, обдумывая этот последний намек».


«Вы не имеете в виду недосказанность; вы имеете в виду намек. Но позвольте мне объяснить. Этот дом был оформлен как факсимиле американского посольства для использования в фильме. Всякие странные люди входят и выходят, не привлекая внимания».


"Вы имеете в виду мужчин Скотланд-Ярда и тому подобное?"


«Совершенно верно. Любой, кто их увидит, просто подумает, что они массовки, а их служебная машина - реквизит. Итак, вы можете понять, почему это место встречи идеально подходит для целей секретности. Там, где все и все необычно, ничто не привлекает внимания. "


«Так что это съемочная площадка». Я восхищенно покачал головой. "Вы не упускаете ни одного трюка, не так ли?"


«Нет, если я могу помочь, мистер Виктор. Но давайте перейдем к делам. Ваша страна снова нуждается в вашей помощи. Я полагаю, ваш патриотизм так же непоколебим, как и всегда?»


«Ты продолжаешь мешать моей сексуальной жизни, и этого не будет», - сказал я ему. «Но да. Я все еще раздражаюсь, когда дело касается дяди Сэмми. Что случилось?»


"Слышали ли вы когда-нибудь о грязи?"


«Какого рода? Какого рода вы вступаете или какого вы читаете?»


"Ни то, ни другое. Я имею в виду организацию. SMUT Общество морального подъема сегодня. Вы слышали о них?"


«О, да. Смутно. Та куча блюнозов в Штатах, которые хотят скрыть ямочки Бардо. Боюсь, я мало о них знаю».


«Тогда позвольте мне заполнить вас, мистер Виктор. Их интересует гораздо больше, чем покрытие ямочек мисс Бардо или других частей женской анатомии. быть порнографической литературой, фотографиями и фильмами. Однако сегодня их деятельность охватывает гораздо больше. Сегодня они объявили о намерении искоренить всю так называемую незаконную сексуальность. И их концепция того, что является незаконным, включает в себя все, от рекламы бюстгальтеров до балета Они выступили против таких вещей, как мужчины в шортах-бермудах, писсуары, которые не отгорожены друг от друга, комедианты, которые рассказывают слегка неаккуратные анекдоты, показ обнаженных Боттичелли в Музее искусств Метрополитен, монумент Вашингтона, который они утверждают, что это фаллические, обзорные экспедиции в Гранд-Каньон, потому что они думают, что это явно яичниковый автомобильный дизайн, включающий фары, которые они считают маммологическими, и многое другое. Они провели кампанию по редактированию всех великих книг мира, чтобы слова с двойным значением могли быть исключены из цензуры ».


«Это серьезное мероприятие», - перебил я.


«Это так. Но они уже опубликовали некоторые предложения. Например, они бы изменили знаменитую шекспировскую строчку, чтобы она читалась так:« Если ты меня порубишь, я не истечу кровью? » И они хотят изменить одно из его названий на "Нападение на Лукрецию". Но они не ограничивают его только литературой. Они хотят, чтобы мясные лавки продавали "куриный сундук", а хозяйственным магазинам запретили торговать вразнос гайками и винтами. сказки должны быть заменены на «рассказы о гремлинах», а министерство сельского хозяйства - заставить птицеводов называть кур «петухами» и прекратить все упоминания об «откладывании» яиц. Они даже возражают против набора плакатов с призывами чтобы мужчины завербовались и «исполняли свой долг». И они хотят убрать с полок публичных библиотек фразу «око за око» ».


«Похоже на настоящую веселую группу», - заметил я.


«Язык не является их главной заботой», - продолжил Патнэм. «Они также призывают к принятию закона, обязывающего использовать изобретенный ими метод смены детских подгузников, чтобы ребенок никогда не подвергался воздействию. И они украли лист из этого


Группа SINA, и теперь они настаивают на том, чтобы животных нужно было одевать. Только они идут дальше, чем когда-либо делала SINA. Они даже хотят, чтобы птицы носили трусики. Даже насекомые! В частности, пчелы! И они хотят, чтобы был принят закон против общественного опыления цветов. Это даст вам некоторое представление о том, что такое одежда SMUT ".


«Но при чем тут все это?»


«Я подхожу к этому. Как я уже сказал, SMUT стартовал в районе Нью-Йорка. Это было около трех лет назад, и они начинали с малого. Но за эти три года они невероятно выросли. Они не только распространены по всей территории США, но также и во многих других странах по всему миру. Сейчас они поистине международная организация, и их сила и влияние значительны. Тем не менее, только недавно правительство обратило внимание на их деятельность. Но однажды это уведомление было принято, мы исследовали - тихо, но тщательно. И мы узнали две тревожные вещи о SMUT, но мы узнали их слишком поздно ».


"Что ты имеешь в виду?"


«Прежде всего, мы обнаружили, что SMUT - это гораздо больше, чем кажется. Какими бы обширными ни были их операции, эти операции являются лишь прикрытием, хотя и полезным для их целей. Но за этим фронтом SMUT амбициозен и коварен. , и опасно. Кажется, у них есть неограниченные средства, чтобы поддержать их. Мы все еще пытаемся отследить источники этих средств. Пока все, что мы знаем, это то, что они поступают из банков по всему миру, банков, которые сами невиновны любое участие в деятельности или целях SMUT ».


"Что это за цели?" Я спросил.


«Суммируя, они добавляют к одному, - серьезно сказал мне Патнэм. «Они хотят завоевать мир».


"Кто не делает?"


«Это не шутка, мистер Виктор. Они стремятся ни к чему меньшему - к завоеванию мира. Мы узнали, что они существуют гораздо дольше, чем можно было бы предположить по их публичному имиджу. Есть определенные неонацисты - или, возможно, не такие связи, которые мы не смогли полностью отследить. Но мы знаем, что их деятельность сконцентрирована в коммунистическом мире так же, как и на Западе. И они представляют собой такую же угрозу для них, как и для нас. Я перейду к деталям этого через мгновение. Но сначала, похоже, ты хочешь что-то спросить? "


«Да. Не скажешь ли ты мне, как группа может завоевать мир с помощью крестового похода против порнографии?»


«Это гораздо больше, мистер Виктор. Когда мы осознали масштабы их деятельности, мы знали это. Это не просто кампания по борьбе с порнографией. Это антисексуальная кампания. Это против всего, что может даже неопределенно быть истолковано как сексуальное. И мы только начинаем понимать причину этого ».


"По какой причине?"


«Их истинная цель, мистер Виктор, - устранить все доступные формы сексуальной сублимации в человечестве, чтобы не было альтернативного выхода для самого полового акта. Как вы думаете, что произойдет, если им удастся достичь этой цели? Мистер Виктор? "


«Педиатрический бизнес будет процветать».


«Совершенно верно. И это то, чего они хотят. Они хотят всемирного демографического взрыва. Они хотят, чтобы люди размножались так обильно, что в силу своей численности они стали бы как овцы. А затем они хотят контролировать этих овец, разводить их, порабощать их. "


«Но я этого не понимаю. Как они могли поработить их? Как они могли их кормить и приютить? Как они могли удержать овец от того, чтобы теснить хозяев прямо с лица Земли?»


«Вы поймали меня там, мистер Виктор. С научной точки зрения возможно, что им удастся загнать их в неосвоенные районы Земли. Но мы не знаем, как они будут их кормить. Наше правительство работает над этим. мы знаем, что их цель - перенаселение ".


"Откуда ты это знаешь?"


"Другими действиями SMUT, которые связаны с их попыткой удалить все стимуляции сексуальной сублимации из окружающей человека среды. Мы узнали, что они проводят кампанию по подрыву программ США и ООН по контролю над рождаемостью. Вы знакомы с ролью вашей страна играет в мировом контроле над рождаемостью, мистер Виктор? "


«Только в общем».


"Тогда позвольте мне указать на несколько фактов, которые являются общеизвестными, хотя общественность, кажется, игнорирует их. Прежде всего, программа контроля рождаемости в настоящее время составляет основную часть иностранной помощи США. В следующие три года США будут тратить сто миллионов долларов в год на борьбу с демографическим взрывом в слаборазвитых странах. Прямо сейчас в большинстве этих стран Азии, Африки и Латинской Америки население увеличивается примерно на два целых пять десятых процента в год. Это означает, что через двадцать восемь лет это население удвоится. Но средняя скорость роста производства продуктов питания составляет всего около одного процента в год. Сегодня в большинстве из этих мест люди голодают. Можете ли вы представить, на что это будет похоже в четверть века? "


«Вы напоминаете мне, когда я был ребенком», - поморщился я. «Моя мама говорила мне съедать каждый клочок на моей тарелке и не тратить впустую еду, потому что я должен помнить о голодающих детях в Индии».


"Дело в том, г-н Виктор, что наше правительство очень тихо заняло решительную позицию в поддержку контроля над рождаемостью и поддержало ее в странах за пределами своих границ. Но в этих же странах SMUT ведет пропагандистскую кампанию против рождаемости. Сила этого наступления убедила нас в том, что антисексуальная деятельность SMUT на самом деле является прикрытием, помогающим и скрывающим их настоящую цель: катастрофический рост населения.Теперь, сначала мы думали, что они, возможно, защищают коммунистов. Но потом мы обнаружили, что они действуют за железным занавесом, а не только в тех местах, где красные могут рассматривать голод и повышение рождаемости как стимул к революции. И совсем недавно произошло событие, которое заставляет нас сотрудничать с коммунистами - да еще красный китаец - в борьбе с СМУТ »


"Что это за развитие?"


«Переход доктора Ньета в SMUT», - драматично объявил Патнэм.


"Почему бы тебе не попробовать высморкаться?" - деликатно спросил я.


"Извините меня пожалуйста?"


«Все в порядке. Не стесняйтесь. Давай, нанеси хороший удар».


«Мистер Виктор, - сказал Патнэм с некоторой резкостью, - мои носовые ходы совершенно чисты. Теперь мы можем вернуться к нашему делу? необходимо, чтобы мы объединили усилия с красными, чтобы вернуть ее ".


"Ее кто?"


«Кто? Ха! Ее! Доктор Нет, конечно».


"А кто такой доктор Ньет?" Я хотел знать.


«Это часть проблемы», - объяснил Патнэм. «Мы не совсем уверены, кто она. И русские нам не скажут».


«Тогда как они могут ожидать, что мы поможем им вернуть ее из SMUT?»


«Их идея заключалась в том, что мы должны помочь вернуть ее в Россию, даже не зная, кто или что мы возвращаем. Это сложное дело. Позвольте мне попытаться собрать все воедино для вас по порядку. Когда доктор Ньет сбежал, русские вполне естественно подумали, что она перешла на сторону нас. И поэтому они сделали некоторые очень сложные и очень секретные дипломатические предложения к нам, чтобы организовать обмен. Наживка, которую они использовали, была очень высока, поскольку первые попытки, которые они сделали, были через британцев. Вы помните двух известных британцев ученых-атомщиков, которые перебрались в Москву несколько лет назад? "


"Да." Я знал, что он имел в виду, хотя в данный момент не мог вспомнить их имена.


"Что ж, они предложили обменять их на доктора Ньета. Именно великодушие этого предложения действительно вызвало наши подозрения. Мы знали, что этот доктор Ньет, должно быть, действительно очень горячая картошка, если они были готовы отказаться от двух ведущих ученых-атомщиков. Русские должны были быть более проницательными. Показав, как они хотят вернуть ее, они пробудили наш интерес. Они думали, что она у нас, а у нас нет. Но мы позволили им продолжать думать так, пока мы пытались выяснить, кем и чем была доктор Ньет, и почему она была так важна для них ».


"Что ты узнал?"


«Не очень много, мистер Виктор. Мы все еще работаем над этим, и сейчас наша информация ограничена. Но если вы будете достаточно хороши, чтобы выслушать, я расскажу вам все, что мы знаем».


"Стрелять."


"Тогда очень хорошо. Во-первых, внешнее описание. Доктор Ньет - 24-летняя русская женщина. Она описана как стройная, но чувственная, с большой грудью, небольшой талией и широкими бедрами. Ее ноги, как говорят, очень большие. хорошо. Ее называли красивой, хотя это может быть преувеличением. Ее волосы длинные и черные, и она имела обыкновение носить их очень просто - распущенными и с пробором посередине. Высокие скулы, овальное лицо, маленький прямой нос. и глубоко посаженные голубые глаза ".


«Звучит очень привлекательно», - заметил я.


«Да. Так они говорят. Чтобы продолжить, она родилась в Сталинграде, и ее семья переехала в Москву, когда ей было шесть лет. Она выросла там и получила там образование. Ее отец был государственным статистиком, мать несовершеннолетняя. грязная гадость в компании. С самого раннего детства доктор Ньет демонстрировала талант, превосходящий их всех. К тому времени, когда ей исполнился двадцать один год, она получила докторскую степень по биохимии. В двадцать три года правительство предоставило ей исследование собственная лаборатория, укомплектованная персоналом и новейшим оборудованием. Год спустя она сделала важное открытие. Однако до того, как это было передано российскому правительству, она исчезла. НКВД обнаружило, что она общалась с некоторыми американскими туристами. Они считали само собой разумеющимся, что она перешла на сторону нас. Однако с тех пор мы узнали, что эти люди работают на SMUT, и мы достаточно уверены, что она объединила усилия с ними ».


«Почему, если ты так много знаешь о ней, - спросил я, - ты не смог узнать ее настоящее имя?»


«Вы можете винить в этом российскую психологию. Знаете, она процветает на интригах. С типичным двояким мышлением правительство отказывается назвать нам ее имя. И наш собственный источник информации о ней передал все эти данные в качестве его последнего акта Служба для нас. Должно быть, НКВД задержал его. В любом случае, его последняя депеша была неполной. Мы предполагаем, что он пытался быть драматичным и оставил ее настоящее имя в последнюю очередь, чтобы разглашать. Но его поймали ... или так мы предполагаем - прежде, чем он успел закончить сообщение и раскрыть ее имя ".


"Но почему вы называете ее доктором Ньет?"


«Две причины. Во-первых, часть переданной нам информации касалась ее личной жизни. Ее красота привлекала многих мужчин, но она имела репутацию того, что заводила их, а затем, когда дела пошли на убыль, поднимала нос и говоря "Нет!", что по-русски означает - "


«Нет, я знаю», - перебил я. "Так она девственница, не так ли?"


«Что ж, мы, конечно, не можем быть абсолютно уверены, но это кажется вероятным. Это ее антисексуальное отношение, вероятно, было, в первую очередь, тем, что привлекло ее к SMUT, и это вполне согласуется с тем, что она обнаружила в своем исследовании. , что подводит нас ко второй причине, по которой мы окрестили ее доктором Ньет ".


"Что она обнаружила?"


«Противозачаточные таблетки».


"Какие?"


«Верно», - кивнул Патнэм. «Теперь вы понимаете, почему она так важна для русских, для SMUT и для нас? Она изобрела вещество, которое нейтрализует противозачаточные таблетки. И у него есть определенные побочные эффекты, которые она пыталась преодолеть, которые имеют еще более важные последствия, когда SMUT считается целью перенаселения ".


"Какие побочные эффекты?"


"Биохимическое вещество, которое она произвела, также является сильным афродизиаком. Это сексуальный стимулятор, который действует настолько мгновенно, что лишает жертву возможности найти время для рассмотрения любых средств контрацепции. Очевидно, что в руках SMUT такое вещество является угроза всему миру. Сама идея оказала беспрецедентное влияние на нынешнюю дипломатию ".


"Какого рода воздействие?"


«Ну, во-первых, - сказал мне Патнэм, - была серия очень секретных встреч между русскими, краснокитайскими, французами, англичанами и нами, чтобы развить совместные усилия по искоренению SMUT. Конечно, красных. Якобы они полностью сотрудничают с нами, чтобы вывести доктора Ньет из SMUT Но на самом деле между нами и русскими и китайцами идет трехсторонняя гонка за ее получение. получить свое правильное имя от русских, например. Каждый раз, когда поднимается эта тема, их переводчик внезапно обнаруживает неспособность ответить на вопрос. Это похоже на Алису в Стране Чудес, некоторые диалоги, которые происходят на этих встречах. настоящее имя доктора Ньет? - спрашивает наш человек. - Берлинская стена стоит, это не тема для обсуждения на этих встречах. Это ответ, который приходит на ум. «Мы не говорим о Берлинской стене, мы просто хотим знать, кто такой доктор Ньет», - мы пытаемся снова. Да, мы могли бы рассмотреть возможность расширения программы культурного обмена », и оба русских и переводчик сидит, ухмыляясь. Было бы бешено, если бы не то, что китайцы разъярены даже больше, чем мы. Для них нет восточной непостижимости; они это показывают. Видите, они убеждены, что мы заключить какую-то сделку в коде, сделку, направленную на объединение против них. Так что они полны решимости схватить доктора Ньета раньше нас. И русские тоже ».


"Тогда зачем вообще возиться с этими конференциями?" Я хотел знать.


«Потому что в других отношениях они были полезны. Помимо аспекта доктора Ньета, и русские, и китайцы имели ограниченное применение при сборе информации о SMUT. И, правда, для своих собственных целей они могут сотрудничать с нами в уничтожение SMUT. Даже если это не сработает, стоит держать линии связи открытыми ".


«Понятно. Но как насчет меня?


«Вы единственный человек, который лучше всех подготовит нас, чтобы помочь нам найти доктора Найет. Видите ли, есть веские доказательства, указывающие на то, что она может быть в Нью-Йорке. Это все еще штаб-квартира SMUT - по крайней мере, на первый взгляд. от ORGY, у вас есть что-то вроде репутации. Мы хотим, чтобы вы предлагали им свои услуги в качестве секс-эксперта. Вам придется убедить их в своей искренней вере в их дело - то, в чем они признаются, я имею в виду, - крестовый поход порнографии. Вы можете сказать им, что ваши расследования действительно впечатлили вас, что порнография - это зло. Если вы справитесь с этим правильно, они оценят, что вы можете принести им большую пользу в плане рекламы и в других отношениях, и они должны ухватиться за шанс, чтобы вы присоединились к ним ".


«Понятно. Я должен проникнуть в них и найти доктора Ньет. Но как я узнаю ее, когда найду? Это довольно тонкое описание, которое вы мне дали».


«Боюсь, мистер Виктор, что это будет ваша проблема. Я рассказал вам все, что знаю. Остальное зависит от вас. Вы сделаете это?»


«Да. Я немедленно уезжаю в Нью-Йорк».


«Хорошо. Я был уверен, что мы можем на тебя рассчитывать». Он начал вести меня к двери, но мы так и не доехали, потому что ...


Потому что внезапно весь ад разразился!


Кирпич разбил окно, и за ним последовал рев, как топчущиеся звери. Вдали доносились звуки полицейских сирен, но рев становился громче и заглушал их, даже когда они приближались. В окно вылетело еще несколько предметов, и мы с Патнэмом вместе нырнули на пол.


Через мгновение мы осторожно подняли головы, подползли к окну и осмелились выглянуть через шторы. Сцена снаружи была хаосом. Вокруг слонялась не менее тысячи человек. Некоторые из них несли транспаранты, но они были слишком далеко, чтобы их можно было увидеть. Тем не менее, даже на таком расстоянии можно было почувствовать их насилие. Говорят, что толпа - это разъяренное животное, обезумевшее, и, глядя на эту толпу, я мог в это поверить.


"Что это?" - спросил я Патнэма.


«Я не знаю. Возможно, дело в американском флаге на здании и в его оформлении. Может, они думают, что это действительно американское посольство, и устраивают какой-то протест. Я не могу представить, что они хотя бы протестовать ".


«Вы не можете? Я могу. Есть Вьетнам, Доминиканская Республика, безнаказанное убийство в нашем собственном Южном крае - о, если они думают, что это американское посольство, нет конца тому, против чего они могут протестовать».


«Полагаю, ты прав», - согласился Патнэм. «Тем не менее, англичане обычно такие законопослушные, невозмутимые люди. На них не похоже, чтобы они становились такими жестокими. Они выглядят так, будто собираются штурмовать здание».


Патнэм оказался прав. Толпа ринулась к запертым воротам и рухнула под их весом. Они бросились через территорию и подошли к входной двери самого дома. Мгновение спустя они были внутри и кричали по коридорам. А потом мы с Патнэмом оказались лицом к лицу с их безликими лицами.


Это было похоже на взгляд в пылающее красное облако дыма чистых бурных эмоций. Но в чем причина их насилия? Чего они хотели? Что их подстегнуло до этого шага?


Когда они сделали для нас, я серьезно подумал, доживем ли мы до того, чтобы узнать ответы!


ГЛАВА ВТОРАЯ


"Битлз!"


"Что? Что ты хочешь?" Я не мог не восхищаться тем, как Патнэм стоял на своем, выпячивая челюсть.


«Битлз! Битлз! Мы знаем, что они здесь! Где вы их прячете?»


«Я не понимаю, о чем вы говорите», - сказал Патнэм, сохраняя свое обычное ледяное самообладание.


«Он лжет! Давайте их достанем! Мы заставим их говорить!» Они сновали вокруг нас, протянув руки, в глазах у них была кровь.


"Вьетнам и Доминиканская Республика, ага!" Путнэм пробормотал мне уголком рта. «Что вы думаете сейчас, мистер Виктор? Вы все еще думаете, что такие вещи могут возбуждать страсти людей и вызывать у них такую ярость? Только не англичане, мистер Виктор. Они приберегают свой инстинкт мафии для действительно важных вещей. SMUT захватывает мир, мы с тобой стоим здесь и собираемся принять мученическую смерть во имя рок-н-ролла! "


«Заткнись, ты! А теперь скажи нам, где Битлз, или мы повесим тебе мигающую люстру».


«Я не знаю, где они. Но я знаю, что их нет в этих помещениях».


«Вы нас обманываете, дружище? Это ведь съемочная площадка, не так ли?»


«Да. Но« Битлз »не фигурируют в создаваемой картине».


"Это правда, теперь?"


"Да."


"Ну, почему они не?" Толпа от этого вопроса стала еще некрасивее.


«Потому что это кинофильм, посвященный дипломатии высокого уровня, вот почему», - объяснил Патнэм. «В нем нет ролей, которые подошли бы Битлз».


«А почему бы и нет? Спросите меня, в этом беда вся эта чертова министерство иностранных дел. У Битлз нет права голоса в разработке политики».


«У него может быть что-то там», - пробормотала я Патнэму.


«Черт возьми, дружище. Все было бы по-другому, если бы Ринго« ад »говорил с Де Голлем».


«Вероятно, при этом», - согласился Патнэм.


«Эти парни нас подставляют», - крикнул кто-то. «Я говорю немного грубо, и тогда они скажут нам, где находятся Битлз». Снова толпа окружила нас.


"Вы со мной, мистер Виктор?" - спросил Патнэм.


"Это я".


«Тогда пойдем».


Я последовал примеру Патнэма, когда он отступил на шаг и прыгнул в окно. Я быстро пошел за ним, когда он поднялся и побежал на улицу.


"Вот они!" Толпа подняла крик. А за лидерами все еще кричали: «Битлз! Битлз!»


Патнэм направился прямо к припаркованной машине, и я шел за ним. Только после того, как мы оказались на заднем сиденье, я понял, что это была та машина, в которой я приезжал раньше. Водитель, должно быть, ждал. Теперь Патнэм похлопал его по плечу. «Аэропорт», - сказал он. «И тебе лучше взломать, пока они не разобрали машину», - добавил он.


Теперь толпа окружила машину, и я понял, что предупреждение Патнэма имело смысл. Даже когда мы рыхали, они цеплялись за бамперы и бросались через крышу. А позади нас погнались другие машины.


«Вас ждет чартерный самолет», - объяснил Патнэм. «Он доставит вас прямо в Нью-Йорк».


"Вы были почти уверены во мне, не так ли?" Я наблюдал.


«Да», - признал он. "Я был."


«Не думаю, что у меня есть время останавливаться, чтобы попрощаться с Глэдис», - сказал я задумчиво.


"Боюсь, что нет."


«А как насчет паспортных документов, одежды и тому подобного?»


«Все в самолете ждут тебя. Все устроено».


Я мог только пожать плечами от эффективности Патнэма и замолчать. Минут через двадцать мы прибыли в аэропорт. Водитель показал какое-то удостоверение личности, по которому мы прошли мимо охранника у ворот и вышли на поле. Мы подъехали прямо к ожидавшему самолету, я выскочил из машины и сел в нее. Он сразу же начал рулить по полю. В последний раз, когда мы взлетали, я видел Лондон, как толпа кричащих и возмущенных фанатов Битла с безумными глазами, копошащихся по взлетно-посадочной полосе и выкрикивающих свое разочарование.


Полет прошел без происшествий. Мы приземлились в аэропорту Кеннеди. Чтобы добраться оттуда до центра Манхэттена на такси, потребовалось почти вдвое меньше времени, чем из Лондона в Нью-Йорк. Находясь в пробке между городом и весело тикнув счетчиком, я подумал, что Нью-Йорк совсем не изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз; он стал только более нью-йоркским.


Я хорошо выспался в шикарном отеле, где Патнэм забронировал для меня столик. Проснувшись, я отложил поздний завтрак. Был ранний полдень, когда я начал свою кампанию по проникновению в SMUT.


Не желая быть очевидным, я решил начать с местного уровня, а затем продвигаться вверх. Поэтому я позвонил в отделение организации в Квинсе и попросил поговорить с президентом отделения. Ее звали миссис Пруденс Хайман. По телефону у нее была деловая и осторожная речь. Тем не менее, я почувствовал рвение после того, как объяснил, кто я такой и как, по моему мнению, могу быть полезен ее организации. Она с готовностью согласилась на встречу, чтобы увидеть меня позже в тот же день.


Было почти четыре, когда такси высадило меня в Форест-Хиллз на встречу. Региональный офис SMUT располагался в элитном многоквартирном доме. Позже я узнал, что жилые помещения Хаймэнов были частью того же помещения.


Меня встретил администратор-мужчина. У него были прыщи и потные ладони. Его походка была подозрительно робкой, когда он подошел к секретарю миссис Хайман, чтобы сообщить о моем приезде. Возможно, это было несправедливо, но я классифицировал его как своего рода сексуального отверженного, который естественно ищет выхода в такой одежде, как SMUT. Через мгновение он вернулся и повел меня во внутреннюю комнату, где ждала секретарша миссис Хайман.


Секретарша была сушеным инжиром, на которой было написано, что она женщина, по одежде, которую она носила, но в остальном она была явно бесполой. У нее не было сока и лишнего веса, безрадостная и такая же серая и унылая внутри - держу пари, - как и бесформенный узел волос, покрывающий ее морщинистое лицо. Ее голос звучал как мел на доске, когда она сказала мне, что миссис Хайман сразу же меня увидит. Ее шаг походил на гериатрическую хромоту, когда она вошла в еще одну комнату.


До этого момента персонал SMUT был примерно таким, как я ожидал. Но миссис Пруденс Хайман снова была чем-то другим. С первого взгляда я понял, что она не является стереотипом похабщины. И второй взгляд подтвердил, что у меня для нее нет готовой ячейки.


Она была моложе, чем я ожидал, хотя одежда, которую она носила, явно предназначалась для того, чтобы подчеркнуть ее более солидные материнские качества. Ее волосы такие же каштановые, с легким намеком на красное сияние, которое было приглушено, но не погашено полностью. На ней не было макияжа, но в ее лице было что-то чувственное. Очки в роговой оправе, которые она носила, не могли скрыть какой-то приглушенной жизнерадостности, сияющей в глубине ее глубоко посаженных зеленых глаз. И полнота ее губ не могла быть скрыта привычкой сжимать их плотно.


Ее возраст держался в секрете. Ей могло быть как 25, так и под тридцать. Сказать было невозможно.


Мое наблюдение о том, что у нее хорошая фигура, было как минимум наполовину. Пиджак, застегнутый на ее груди, не мог скрыть ее пышности, но ничего не показал ее формы. То, как он висел на ее бедрах, ничего не говорило ни о них, ни о талии над ними. Ее юбка была длиннее, чем в нынешнем стиле, и, хотя ее икры были замечательными, судить о ее ногах было невозможно.


Ее голос был, как и по телефону, формальным, и каждый слог произносился с колоколообразной четкостью. "Не сядете ли вы, мистер Виктор?" Когда я поднял ее, она повернулась к секретарю. «Это все, Элоиза», - сказала она, отпуская ее.


Секретарша бросила на меня взгляд, который сказал, что мне нельзя доверять, а затем оставил нас одних.


«Итак, вы человек из ORGY», - сказала миссис Хайман, когда мы остались одни. Она произносила каждую букву индивидуально, а не как одно слово.


«А вы леди из SMUT», - произнес я как слово.


Ее лоб сморщился от отвращения, но она проигнорировала это. «Как я понял вас по телефону, мистер Виктор, вы очень хотите присоединиться к нашему делу и чувствуете, что ваша специальная область знаний может быть нам полезна. Это правильно?»


«Это общая идея».


"Почему, мистер Виктор?"


Что ж, она явно не была дурой. Это был хороший вопрос, и он требовал ответа. Очень осторожный ответ. «Потому что мои исследования убедили меня в убедительности вашего дела», - осторожно сказал я. Это было больше похоже на ощущение, чем на ответ.


«Есть ли, мистер Виктор? Я должен был подумать, что кто-то из вашей профессии автоматически будет против нашей работы».


"Но почему?" Теперь настала моя очередь играть в кошки-мышки.


«Изучая и откровенно сообщая о сексуальных практиках, не может быть никаких сомнений в том, что вы склонны их поощрять».


Она этого не знала, но этим заявлением указала мне путь. «То, что вы говорите, было правдой», - согласился я. «Но это побочный эффект, а не то, что планировалось. Чистое исследование не знает последствий, только правда. Именно в этом духе я всегда вел свою деятельность. Тем не менее, я все больше осознавал то, что вы только что указали. . Это очень обеспокоило меня. Вот почему я хотел бы работать с вашей организацией. Я хотел бы восстановить баланс вседозволенности, в создании которого я сыграл важную роль ».


«Если вы искренни, мистер Виктор, - она проницательно посмотрела на меня, - то не может быть никаких сомнений в том, что вы можете быть нам чрезвычайно полезны. Как человека, которого отождествляли с другой стороной, ваше раскаяние получило широкую огласку». «И не только локально с главой I», - размышляла она. «Ваше значение может иметь значение для нашей организации в масштабах всей страны или даже во всем мире. Насколько далеко вы готовы зайти с вашей общественной поддержкой нашего дела?»


"Я не уверен." Я не хотел выглядеть чрезмерно нетерпеливым. «Это будет зависеть от того, сколько от меня требуется».


Предостережение, содержащееся в моем ответе, казалось, успокоило ее. «Это понятно», - согласилась она. «Тогда, возможно, нам следует начать с малого, сначала ограничить свою деятельность местным уровнем. Всегда будет время, чтобы расширить их».


Я догадался, что она думала, что для нее было бы мелочью иметь возможность использовать меня под ее личным спонсорством в качестве представителя ее конкретной главы SMUT. «Звучит как хорошая идея», - согласился я. Ее следующие слова подтвердили мою догадку.


«Мне самой придется очень тесно работать с вами», - сказала она. «И я думаю, что мы должны сначала держать вашу деятельность в секрете, чтобы воздействие было больше, когда мы сделаем ваше участие публичным. Да, есть много вещей, которые мы должны обсудить, вы и я». Она взглянула на свои наручные часы. «Офис скоро закроется», - сказала она мне. "Интересно, не могли бы вы поужинать со мной сегодня вечером, мистер Виктор?"


"Я бы с удовольствием."


«Хорошо. Мои апартаменты находятся сразу за этими офисами. Мы можем теперь войти».


Ужин должен был быть ровно в шесть. Я упоминаю об этом, потому что приготовление этого блюда было на что посмотреть. В каком-то смысле это началось, когда Пруденс Хайман повела меня из офиса в квартиру за ним.


Квартира была тихо дорогой. Обстановка была утилитарной, без излишеств. В них не было ничего легкомысленного. Все было функционально в гостиной, в которую меня впервые провели. Даже пейзажи на стенах содержали скрытые световые трубки, чтобы оправдать их развешивание.


Когда мы вошли, были сумерки, и в комнате было темно. Миссис Хайман захлопала в ладоши, и тут же появился свет. «Они называют это Sonuswitch», - объяснила она. «Он реагирует на определенные звуки, включает свет и приводит в движение все виды электроприборов». Она взглянула на часы. «Заходи на кухню, и ты увидишь», - сказала она мне. «Мой муж собирается приготовить ужин».


Я последовал за ней на кухню. На стене, ближайшей к плите, висел телефон. Когда мы вошли, он начал звонить. Миссис Хаймен стояла, полуулыбаясь, когда он звонил пятнадцать раз. Когда прозвучал последний звонок, в духовку скользнул противень с жареным на нем. Дверца духовки закрылась, и электрическая плита заработала. Одна из конфорок наверху стала красной, и сковорода с картошкой скользнула на место на другой конфорке, которая нагревалась. И гаджет возле плиты начал подбрасывать салат, расположенный под ней.


«Я думала, вы сказали, что ваш муж готовит ужин», - сказал я миссис Хайман.


Это он говорил по телефону. К тому времени, как он вернется домой, ему не останется ничего, кроме как разложить еду по тарелкам и подать ее. Я думаю, вы обнаружите, что наша семья очень хорошо организована, мистер Виктор. Sonuswitch позволил нам регулировать почти все повседневные задачи ". Она провела меня обратно в гостиную. "Хочешь коктейль?" спросила она.


Вопрос застал меня врасплох. Готов поспорить, миссис Хайман была трезвенницей. Тем не менее, никогда не смотрите подарочный напиток в рот. «Да», - кивнул я.


Она подошла к огромному буфету и щелкнула пальцами. Я смотрел на нее, когда она возвращалась ко мне. Две бутылки и шейкер для коктейлей выскочили на поверхность. Теперь металлические пальцы подбирали бутылки и наливали. Шейкер был закрыт крышкой и начал взбалтывать. Через мгновение два коктейльных бокала встали на свои места, шейкер открылся и аккуратно вылил содержимое в стаканы.


"Ну, будь я проклят!" - воскликнул я, когда миссис Хаймен пошла за напитками.


«Пожалуйста, мистер Виктор», - строго сказала она. «Если вы хотите присоединиться к SMUT, вы должны отказаться от использования ненормативной лексики».


«Извини. Обещаю, что буду осторожнее». Я принял напиток, который она мне вручила, и сделал большой глоток.


"Черт возьми, и обратно!" Я взорвался, все еще не забыв сдерживать свою естественную ненормативную лексику. "Что за голубое пламя это за фигня?"


«Сок квашеной капусты, мистер Виктор. С небольшим количеством аттара из зародышей пшеницы. Это оздоровительный коктейль. Извините, если он вам не по вкусу».


«О, все в порядке», - соврал я. "Это просто, чем когда ты сказал коктейль, я, естественно, подумал ...


«Что это будет алкоголь. Мне очень жаль, мистер Виктор, но я не верю в употребление алкогольных напитков. Это противоречит моим принципам. Против SMUT тоже. Это еще кое-что, что вам придется ограничить, если вы хотите Присоединяйтесь к нам. Кроме того, ваше курение. Я заметил, что вы много курите. Мы должны будем вас вылечить и от этого ».


"Как насчет секса?" Вопрос сорвался с моих губ, прежде чем я успел его остановить.


«Мы с мужем довольны отношениями изысканной любви», - честно сообщила она мне.


"И он не возражает?" Я спросил.


«Вовсе нет. Спросите у него самого, когда он приедет».


Позже, за ужином, я так и сделал. Питер Хайман был в значительной степени тем, чего я ожидал. Это был тощий мужчина с нервным тиком и привычкой Каспара Милкетоста смотреть на жену за одобрением каждый раз, когда он говорит. Тем не менее, я почувствовал что-то задумчивое под его поверхностью.


"Вы не курите?" Я пробовал это на нем для открытия.


«Нет, мистер Виктор. Я однажды попробовал сигарету. Мне это не нравилось. Так что я больше никогда не пробовал».


Пруденс Хаймен одобрительно кивнула.


"И ты тоже не пьешь?"


«Это правильно, - сказал он. «Однажды я выпил бокал вина. Мне стало плохо. С тех пор я никогда не прикасался к алкоголю».


И снова кивок его жены означал, что он поступил правильно.


"Как насчет азартных игр?" Я спросил.


"Нет." Он покачал головой. «Однажды я играл в покер. Я проиграл. С тех пор я ни разу не касался карт».


На этот раз его жена кивнула безапелляционно. Ее разум сбился с пути. "Вы заглядывали на Оскара, когда приходили домой?" спросила она.


«Конечно, моя дорогая. Оскар, - объяснил он мне, - это наш сын».


«Полагаю, ваш единственный ребенок», - ответил я.


"Да." Теперь, когда он объяснил, в тоне Питера Хаймана было больше, чем просто тоскливости. «С момента зачатия Оскара мы с женой жили вместе в блаженном целомудрии».


"Блаженный?" Каким-то образом мне удалось сдержать сарказм в голосе.


«Блаженно», - твердо повторил он. Но в его голосе была дрожь.


«Видишь ли, - сказала мне Пруденс Хайман. «Мы не просто говорим SMUT, мы живем этим. Мы живем по нашим принципам».


«Да, понятно. Очень похвально», - заверил я ее. "Довольно замечательно".


«А теперь, Питер, - сказала она, обращаясь к мужу, - мы с мистером Виктором должны обсудить дела. Ты можешь мыть посуду, а я отведу его в кабинет».


«Может быть, сначала я помогу тебе с посудой», - предложил я.


«В этом не будет необходимости», - сказал он мне. «Все, что мне нужно сделать, это закрепить их в посудомоечной машине и свистнуть. Sonuswitch увидит, что все остальное сделает стиральная машина и сушилка. Здесь мы полностью автоматизированы», - сказал он мне с гордостью.


«Это действительно больше, чем просто человек», - согласилась его жена.


«Или меньше», - пробормотала я, но недостаточно громко, чтобы меня услышали. Я думал больше об их «блаженном целомудрии», чем о Sonuswitch, жестко. "Тогда почему бы вам не присоединиться к нам в исследовании?" - громко спросил я Хаймена.


Он не ответил. Но взгляд, который он бросил на свою жену, был эквивалентен ребенку, умоляющему разрешить не спать на вечеринке для взрослых.


«Это невозможно». Пруденс Хаймен решительно развеял свои надежды. "Видите ли, мистер Виктор, Питер - всего лишь непрофессиональный член SMUT. В библиотеке есть много конфискованных материалов, которые я, как должностное лицо организации, несу ответственность за хранение. Это самая сложная часть моей работы - изучать такую грязь. . Но мое положение обязывает меня это делать, и я это делаю. Однако я бы никогда не стал подвергать Питера подобному материалу ».


«В таком случае, как ты думаешь, можно позволить мне…» - начал я.


«Ваш случай отличается, мистер Виктор. Я уверен, что вы видели много таких примеров в своей работе. Как и я, я уверен, что вы способны контролировать свое отвращение, глядя на настоящего врага».


«Что ж, я обязательно попробую», - заверила я ее, заметив, что Питер Хайман выглядел разочарованным, но смирился, когда начал убирать со стола. Я поднялся на ноги, как его жена, и последовал за ней в библиотеку.


У двери она остановилась, издала свисток, который висел на цепочке вокруг ее шеи, и дунула в него. Звука не было слышно. Тем не менее, когда мы вошли, дверь за нами распахнулась и закрылась. «Я держу его запертым из-за непристойности материалов, хранящихся здесь», - объяснила миссис Хайман. «Он откроется только в том случае, если за дверью прозвучит правильный ультразвуковой сигнал. И это единственный существующий свисток, способный достичь такой неслышной высоты звука. Таким образом, я уверен, что никто не сможет проникнуть сюда».


"Вы имеете в виду, что Питер может попробовать ...?"


«Я надеюсь, что нет. Но никогда нельзя быть уверенным. Он, как и все мы, состоит из плоти, а плоть немощна. Вот почему так важно, чтобы работа SMUT продолжалась, чтобы бороться с искушениями плоти. Здесь , позвольте мне дать вам некоторое представление о том, что я имею в виду ". Она подошла к ряду картотечных шкафов и остановилась перед одним из них. Она щелкнула пальцами, и ящик выдвинулся. Она достала папку и вернулась ко мне. «Будет удобнее, если мы сядем», - сказала она, подводя меня к дивану. «А теперь просто посмотри на это». Она передала мне папку.


Я взял его и посмотрел снаружи. На вкладку была аккуратно наклеена небольшая реклама, очевидно, для ее идентификации. «ПОДЛИННЫЕ ФРАНЦУЗСКИЕ ОТКРЫТКИ» было заголовком в объявлении. Я случайно взглянул на первые три подзаголовка под ним. "Зрелище для различающих и знающих туристов в Париже!" первый объявлен. "Самая горячая картина на Монмартре!" прочитал вторую аннотацию. "Стимулирующий крупный план великолепного французского органа!" третий обещал. Было еще кое-что, но я не стал читать дальше. Любопытно, но вместо этого я открыл папку.


Первой «настоящей французской открыткой» была Эйфелева башня. Второй оказался выстрелом из доменной печи на фабрике на Монмартре. Третий был крупным планом французского органа - церковного органа!


«Извините. Не та папка». Пруденс Хайман забрала его у меня. «Мы дали этим людям чистый листок здоровья», - объяснила она, заменяя его. «Судя по рекламе, мы подумали, что они могут торговать порнографией, но ошиблись».


«Я понимаю, как тебя могут ввести в заблуждение», - сказал я ей.


«Да. А, вот и мы. Это настоящая статья». Она вытащила еще одну папку и присоединилась ко мне на диване. Она сама открыла это.


Я обнаружил, что смотрю на фотографию полностью одетой девушки. Пруденс перевернула страницу, и девушка была все еще полностью одета, за исключением того, что с нее были сняты перчатки. Когда была открыта следующая страница, на фотографии была изображена девушка без обуви. Теперь Пруденс перестала перелистывать страницы и начала перелистывать их. Фотографии растворялись одна в другой, показывая стремительное стриптиз. Когда с нее сняли всю одежду, девушка лежала обнаженной на кровати.


Но это был не конец последовательности. Отнюдь не. Пруденс снова продолжала медленно перелистывать страницы, и с каждой новой картинкой девушка ласкала свое обнаженное тело все более интимно. Затем Пруденс снова пролистала страницы, и в результате получилось, что девушка устроила эротический бал в одиночестве.


Модель играла со своей большой грудью, пока розетки не расширились, а соски не расширились. Колеблющиеся картинки создавали впечатление, что ее грудь быстро вздымается, когда она с полузакрытыми глазами ласкает нижнюю часть тела. Фотографии слились в серию крупных планов этой области, когда она манипулировала различными объектами, и плоть начала пульсировать, как если бы жила сама по себе. Затем они снова слились в полный обзор, чтобы показать ее тело извивающееся, когда ее рука исчезла почти до запястья. Грандиозный финал показал, как она справляется с двойным шарниром, что было довольно потрясающе.


"Разве это не противно?" - сказала Пруденс, глядя через мое плечо и сама немного учащенно дыша.


"Отвратительный!" Я согласился. «И я бы тоже не подумал, что это возможно».


«Это не так. Эти фотографии были подделаны».


"Как вы можете сказать наверняка?"


«Они должны были быть. То, что она делает, невозможно. Я проверил, чтобы убедиться в этом».


"Как вы проверили?"


«Я пробовал. Только для позиции, конечно. Я в довольно хорошей форме, вы знаете. Я имею в виду физически. Так что я выполнил свой долг и попытался это сделать. Поверьте мне, это невозможно с анатомической точки зрения».


«Вы действительно серьезно относитесь к своей работе», - похвалил я ее. «Не многие люди в вашем положении готовы пойти на такие жертвы».


«Я верю в то, что делаю», - сказала Пруденс. «И необходимо точно знать, с чем мы сталкиваемся. Вот почему я уделяю так много времени этой грязи. Большинство людей в моей главе SMUT никогда даже не видели ничего подобного. Они понятия не имеют о настоящем природа зла, с которым они борются. Взяв на себя это бремя, я спасу их от необходимости противостоять этому. Я достаточно силен, чтобы сделать это, в то время как кто-то вроде Питера, скажем, может быть поражен этим. Но, - сказала она. добавил: «Вы еще ничего не видели, мистер Виктор. Вот, взгляните на это». Она принесла мне другую папку.


Это содержало печатную продукцию. Это был буклет «Непослушная нимфоманка». Я открыл его наугад и начал читать. Пруденс читала вместе со мной. Я чувствовал, как одна из ее грудей поднимается и опускается, когда она прижимается к моей руке.


«… Долли пылала похотью, глядя на юношу», - прочитал я. «Не старше ее, он не имел ее опыта и так дрожал под ее вкрадчивым взглядом. Долли, не теряя времени на слова. Она стянула с себя одежду, пока не встала перед ним, одетая только в свою рубашку. Затем она поцеловала его, прижимаясь к телу. к нему, чувствуя скалу его пылающего мужества сквозь хрупкую ткань, покрывающую ее мягкий живот. Когда поцелуй закончился, он сорвал с себя одежду, настолько возбужденный, что о его застенчивости забыли. Долли ахнула от восхищения при виде его великолепной длины. страсть. Она поспешила погладить его, и ее глаза широко раскрылись, когда он раздулся в ее хватке. котенок лакомился из блюдца с молоком. Обезумев от желания, но боясь того, что она могла развязать, Долли полностью сняла с себя смену и села на него. Прежде чем успокоиться, она остановилась, чтобы еще раз взглянуть на его могучую машину. она передумала t вид этого. Конечно, это разделит ее на части! Конечно же, она никогда не переживет такого удара на кол! Но его руки сжали горячую плоть ее круглых ягодиц и заставили ее завершить начатое движение. Боль и удовольствие смешались, когда горячая кочерга его мужского достоинства пронзила ее, а затем ... "


«Переверни страницу! Чего ты ждешь? Переверни страницу!» Рядом со мной Пруденс напряглась от нетерпения.


«Я просто отдыхаю глазами», - сказал я ей. «Этот отпечаток такой красивый, и здесь тусклый свет».


«О. Что ж, мы можем это исправить». Она дважды хлопнула в ладоши, и комната погрузилась во тьму. "О, Боже!" воскликнула она. «Где-то должно быть короткое замыкание». Она успокоила руки один раз, и свет вернулся в прежнее состояние. Затем она потянулась через голову и снова хлопнула в ладоши. Из стены позади нас сияла лампа для чтения. "Вы хотите продолжить?" спросила она. "Или вы бы предпочли посмотреть на что-нибудь другое?"


«Думаю, я понял это», - сказал я ей. «Но, боюсь, я не понимаю, зачем вы показываете мне эти вещи».


«Я хочу, чтобы вы оценили всю полноту того, с чем борется SMUT», - сказала она мне. «Это необходимо, если вы играете важную роль в нашей деятельности. Вот, вы только посмотрите на это! Разве они не ужасны?»


Она взяла небольшую коробку из одного из картотек и протянула мне. Я открыл его и обнаружил внутри дюжину или около того резных фигурок по дереву. Они были довольно сложными, очевидно, выполненными мастером, и очень детализированными. На каждом изображены мужчина и женщина, обнаженные, в очень сложных сексуальных позах.


«Это из Индии», - сказала она мне, снимая одну из маленьких деревянных фигурок и держа ее в ладони. «Есть несколько культур настолько испорченных, как та, из которой происходят эти предметы». Ее пальцы нежно скользили по деревянным половым органам. «Обратите внимание, что эротическое возбуждение достигается за счет превосходства над реальностью», - сказала она, ее глаза блестели, когда она смотрела на скульптуру, тонкий слой пота блестел на ее лбу.


"Превосходя реальность?" Я пожал плечами. «Я так не думаю, положение необычное, я согласен, но вполне в пределах возможного».


«Вы действительно так думаете? Неужели вы думаете, что мужчина и женщина могут иметь сексуальные отношения таким образом?» Я заметил, что она тайком сжимала и разжимала бедра, задавая вопрос.


«Да», - сказал я ей и на мгновение сменил тему. «Эротическое возбуждение, о котором вы упоминали ранее? Разве оно никогда не влияет на вас? Я имею в виду, когда вы вынуждены проводить так много времени с тем материалом, который вы мне показали, разве вы не реагируете на это вопреки самому себе?»


«Боюсь, что знаю», - призналась она, опустив глаза. «Но я борюсь с этим. Мое тело борется с этим».


«А ты прямо сейчас борешься», - предположил я, осознавая, что маленькие, тайные, ритмичные движения ее бедер заставляли диван двигаться под нами.


«Да. Но я всегда побеждаю в своей борьбе, мистер Виктор. В конце концов, мое тело всегда находит удовлетворение добродетели. Я всегда побеждаю свою похоть».


Я видел, что она была серьезна. И я понял, что она даже не осознавала, что когда она «побеждала свою похоть», она фактически отпускала ее. Она не призналась в своих оргазмах; она просто имела их и говорила себе, что это победа над страстью. «Что ж, каждому свое», - сказал я себе.


«Конечно, вы ошибаетесь, мистер Виктор, - говорила она сейчас. «Конечно, это положение недостижимо». Она продолжала подпрыгивать на кушетке, по-видимому, не подозревая, что делает.


«Я говорю, что это достижимо».


"Тогда докажи это." Ее язык метался между ее губ, как будто подчиняясь какому-то отдельному вдохновению, отдельному вдохновению.


"Что ты имеешь в виду?"


«Докажи это. Со мной. Покажи мне, как это возможно».


"Ты имеешь ввиду -?"


"Конечно, нет, мистер Виктор!" Она действительно выглядела шокированной. «Я просто имею в виду, что мы должны занять эту позицию. Конечно, в нашей одежде. Просто чтобы посмотреть, возможно ли это на самом деле».


«Хорошо», - согласился я. "Если это то что ты хочешь." Я взял у нее деревянную скульптуру и некоторое время изучал ее. Затем я поставил его на стол перед диваном. «Пойдем», - сказал я ей.


Пруденс растянулась на кушетке. Я схватил ее за лодыжки, и она согнулась в талии. Я оттолкнул ее лодыжки, пока они не коснулись ее плеч. Затем я скрестил ее руки так, чтобы она держала каждую лодыжку руками и фиксировала их на месте.


«Минуточку», - выдохнула она.


Я не мог сказать, тяжело ли она дышала от напряжения или возбуждения. "Что это?" Я спросил.


«Мой пиджак мешает», - сказала она. "Позвольте мне снять это".


"Хорошо." Я отпустил ее.


Она сняла куртку. Блузка, которую она носила под ней, была очень прозрачной. Должно быть, на ней была полуслипа, потому что талия была хорошо видна. Кроме того, бюстгальтер, который она носила, был на удивление легкомысленным и выполнял только половину той работы, для которой был предназначен. Впервые я смог оценить, что у Пруденс Хаймен действительно пышная фигура. Талия была небольшой, но грудь была более чем обширной и твердо сформирована в виде захватывающих двойных пиков, которые дрожали и напрягались вместе с ее дыханием.


Я снова поставил ее в нужное положение. Теперь ее юбка была плотно прилегающей к ее заднице, что было четко очерчено через ткань. Я повернулся и просунул лодыжки в клин, образованный ее лодыжками и запястьями. Она усилила хватку, и теперь мои лодыжки были надежно зафиксированы на месте. Затем я как бы обвился вокруг нее, согнувшись в талии с вытянутыми руками, и скользнул под ней, пока мои пальцы не сжали ее плечи снизу. Мой нос зарылся где-то посередине ее спины, и мой голос был приглушенным, когда мне удалось заговорить.


«Понимаете, - сказал я ей, - это возможно. Не самое удобное положение, но оно оказывает огромное давление именно там, где это необходимо». Чтобы продемонстрировать, я двинулся против нее.


Я сам очень волновался, и, думаю, она не могла не почувствовать это, поскольку я доказал свою точку зрения. Но она предпочла остаться неубедительной. «Я до сих пор не верю, что таким образом проникновение возможно», - фыркнула она. «Подожди, дай мне поднять юбку. Тогда мы получим более четкое представление».


Она задрала юбку и полускользила на талии. У нее были хорошие ноги, стройные, с мясистыми бедрами, розовыми от растираний. Я мельком мельком увидел тонкие прозрачные белые трусики, прежде чем мы снова заняли позицию.


"Не могли бы вы расстегнуть брюки, мистер Виктор?" - спросила она голосом, которому не удалось удержаться над всем этим. «Тогда мы можем быть уверены».


Я согласился. Затем я снова обернулся вокруг нее. Теперь между нами остались только эти тонкие трусики. Наша плоть горела жадно, когда мы были в пюре. А потом я почувствовал, как ее страстное желание цепляется за мое мужество, как будто пытается втянуть его глубже. Я снял руки с ее плеч и стянул снизу трусики.


"Что вы делаете, мистер Виктор?" - спросила она, полусонно.


«Я просто хочу, чтобы эксперимент был точным в каждой детали», - заверил я ее, снова схватив ее за плечи, чтобы усилить усилие.


«Очень хорошо. Мы доведем это до конца в интересах исследования. Но не должно быть страсти, мистер Виктор. Пожалуйста, помните об этом. Мы не занимаемся любовью».


«О, абсолютно нет», - заверила я ее, очень нежно скользя по ней.


«Вы ни при каких обстоятельствах не должны терять контроль над собой и позволять высвобождаться своей похоти».


"Ни при каких условиях!" Я протаранил изо всех сил.


Теперь ее тело корчилось, словно одержимое демоном. Ее первый взрыв произошел так быстро, что я застал меня врасплох. За ним последовали еще полдюжины. Она громко закричала с последним, и я присоединился к ней в долгом затянувшемся моменте экстатического освобождения. Затем мы развалились, на мгновение истощенные.


«Мистер Виктор, - наконец произнесла она с упреком в голосе, - вы нарушили свое слово. У вас был сексуальный контакт со мной».


«Требуется двое», - напомнил я ей.


«Ничего не могло быть дальше от моих действий», - серьезно сказала она мне. «Пока ты поддавался своим плотским порывам, я побеждал свои».


«Снова и снова, - размышлял я.


"И что это должно значить?" - холодно спросила она.


«Смотри, давай не будем драться», - сказал я ей. Внезапно я почувствовал нежность к ней, какой бы глупой она ни была. В своей собственной извращенной манере она доставила мне огромное удовольствие. Меня охватило внезапное желание выразить свою признательность. Кроме того, я чувствовал себя немного игривым.


Наверное, поэтому я дважды хлопнул в ладоши, чтобы свет погас, схватил ее и крепко поцеловал. Она ударила меня по лицу - сильно! - и снова загорелся свет.


"Мистер Виктор!" она была действительно возмущена. "Как ты посмел пойти на такую вольность со мной?"


«Но после того, что мы только что сделали, - смущенно сказал я.


"Это не имеет к этому никакого отношения. Это был просто эксперимент. Ничего более. И это определенно не дает вам права думать, что вы можете воспользоваться ситуацией, чтобы предаться развратным ласкам. Да ведь я даже не позволяю своему мужу поцеловать меня так, как ты только что сделал. Мне придется тщательно промыть рот ".


"Полощите горло". Я пожал плечами и застегнул ширинку. Это движение заставило меня осознать внезапную потребность, которая заставила бы снова застегнуть молнию. "Здесь есть ванная?" Я спросил ее.


«Сразу по коридору. И, пожалуйста, смотри, чтобы ты вернулся в настроении, более подходящем для SMUT», - она беззвучно свистнула в дверь, и она распахнулась.


Он закрылся за мной, и я услышал щелчок замка, когда двинулся по коридору. Когда я вернулся из ванной, она все еще была плотно закрыта. Я постучал в дверь. Ответа не было. Я постучал громче. Тот же результат. Я стучал.


"Есть какие-то трудности, мистер Виктор?"


Я обернулся и увидел, что позади меня стоит Питер Хайман. «Кажется, я заперся», - сказал я ему.


«Что ж, стучать тебе не пойдет. Комната полностью звуконепроницаема. На этом настаивала Пруденс. Она так легко отвлекается от работы, бедняжка».


«Я вижу, какой она будет», - сказал я ему, чувствуя себя наполовину саркастичным и наполовину виноватым. «Но тогда как мне дать ей понять, что я хочу вернуться внутрь?»


«На стене есть кнопка». Он указал мне на это. «Пруденс должна была сказать вам об этом».


«Ну, теперь я знаю». Я нажал кнопку.


Некоторое время он стоял со мной, зависая, пока я ждал. Ничего не произошло. Дверь оставалась плотно закрытой. Я воткнул палец в кнопку и держал ее там.


«Это ее рассердит», - мягко возразил Питер Хаймен.


Я убрал палец с кнопки. По-прежнему не было ответа. "Почему она не отвечает?" Я спросил его.


"Я не могу представить. Как вы думаете, с ней все в порядке?" Он выглядел искренне обеспокоенным.


«С ней было все в порядке, когда я оставил ее пару минут назад», - заверил я его. «Возможно, в колоколе короткое замыкание или что-то в этом роде».


«Тогда и дверь выйдет из строя», - сказал он положительно. «Это в той же цепи. И если это так, она не может выбраться».


"Как вы думаете, мы должны сломать это?" Я спросил.


«Боюсь, это единственный выход, мистер Виктор. Вы мне поможете?»


Мы кладем на это свои плечи. Это потребовало некоторых усилий, но в конце концов мы сломали замок и взломали его. Я первым ворвался в комнату. Я остановился на том, что увидел, зная, что моя челюсть отвисла, но не мог вызвать волю, чтобы закрыть ее. Все, что я мог сделать, это уставиться в ужасе от восхищения.


Пруденс Хаймен лежала посреди пола, полностью обнаженная. Ее одежда, в клочьях и лохмотьях, была разбросана по всей комнате, как будто ее с силой сорвали с ее тела и бросили во все стороны. Ее тело было ужасно искривлено, как если бы по нему звонила какая-то гигантская машина. Ее руки были плотно прижаты к ушам, как будто она пыталась удержать череп. Черты ее лица исказились, словно от внезапного мозгового инсульта. Мне не пришлось смотреть дважды, чтобы понять, что она мертва.


Но как? Я опустился рядом с ней на колени. Несмотря на то, что каждый мускул в ее теле был скручен, на ней не было ни единой отметки. На какое-то безумное мгновение мне пришло в голову, что, возможно, она задушила себя. Но на ее шее, хоть и сломанной, не было отметины. На ней не было никаких ран.


И все же Пруденс Хаймен насильственной смертью встретила в запертой комнате. Сама она была убита. Да, она сама сказала мне, что у нее был единственный ключ от двери - или, точнее, единственный свисток, открывающий ее. Но тогда как она умерла? Что ее убило? И почему?


Прежде всего, почему?


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


Почему?


А потом случилось что-то, заставившее меня подумать, что я увидел ответ. Я оторвал взгляд от жалкого трупа Пруденс Хаймен и обнаружил, что смотрю в зияющую дуло пистолета 45-го калибра. Глаза Питера Хаймана больше не выглядели такими робкими, когда они смотрели на меня сзади.


«Оставайтесь такими же, мистер Виктор, - посоветовал он. «Сделай так, как я говорю».


«Стреляй», - сказал я. "Ударь это!" - поспешно добавил я. «Я имею в виду, скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал».


«Обхватите руками шею Пруденс, мистер Виктор. Позвольте кончикам ваших пальцев погрузиться в ее плоть».


Это было мгновенное заключение, что он убил ее и теперь пытался подставить меня, оставляя мои отпечатки пальцев на ее горле. В довершение всего я предположил, что, как только я сделаю то, что он хотел, он спустит курок. Таким образом, у него будет красивый, аккуратный пакет, который он сможет подать в полицию. Было бы похоже, что он поймал меня, когда я закончил убивать его жену, не достаточно быстро, чтобы спасти несчастную жертву, но как раз вовремя, чтобы взорвать мозги ее убийце по всему декору.


Понимая это, мне было нечего терять от быстрых действий. Если бы я сделал, как он сказал, я бы точно умер. Делая то, что я сделал, я просто играл на большие шансы, чтобы остаться в живых.


Я протянул руку, как будто собирался обнять ее горло. Но вместо этого я схватился руками за край ковра, на котором он стоял, и сильно дернул. Пистолет выстрелил в тот момент, когда его ноги вылезли из-под него. Я услышал свист пули над моей головой. Я не торопился, чтобы дать ему шанс снова выстрелить. Он все еще пытался подняться, когда я выскочила мимо него из комнаты. Я побежал по коридору, через гостиную и фойе, через офисы SMUT за ним, вниз по лестнице и вышел из здания. Я не прекращал бежать, пока не оказался в безопасности в метро, направлявшемся в Манхэттен.


Затем я распаковал свои мысли. По размеру все выглядело как укус старого ревнивого мужа. Каким-то образом Питер Хаймен узнал, чем мы с Пруденс занимаемся в запертой комнате. Я предполагал, что он хотел убить нас обоих, и что, если бы я не пошел в гостиную, когда я это сделал, он бы добился успеха. Он, должно быть, думал, что я был там, и что бы он ни использовал, чтобы убить Пруденс, несомненно, убил бы и меня, будь я в комнате. Затем, когда он увидел меня в холле, он, должно быть, пересмотрел свои планы. Возможно, с его точки зрения это выглядело даже лучше. Он обвинит меня в убийстве, застрелит, избавится от нас обоих и уйдет на свободу без каких-либо объяснений. Только одно продолжало меня беспокоить: как, черт возьми, он убил Пруденс?


Я отложил это на время и подумал, стоит ли вызывать копов. Я отказался от этого. Это было бы мое слово против Хаймана, и, по крайней мере, я потратил бы много времени, чтобы убедить полицию в своей невиновности. И всегда был шанс, что мне не удастся их убедить. В любом случае у меня не было времени терять зря. Патнэм ясно дал понять это еще в Лондоне. Мне было необходимо быстро поработать, чтобы вытащить дезертировавшего доктора Ньета из лап SMUT.


Тем не менее, этой ночью делать было нечего. Итак, я вернулся в свой отель и хорошо выспался. Проснувшись, я заказал завтрак в номер и велел принести с собой утренние газеты.


На первых полосах не было никакой истории об убийстве. Очевидно, после того, как я сбежал, Хаймен тоже решил не вызывать полицию. Он, должно быть, решил скрыть убийство своей жены. Мне было интересно, что он сделал с трупом.


Я нашел ответ в небольшой новости, похороненной на третьей странице одной из газет. В нем говорилось, что ранним утром на болотах Канарси было найдено тело обнаженной женщины. Тело было странно искривлено, но на нем не было никаких следов. Полиция пыталась идентифицировать жертву, но признала, что у них нет никаких улик. Судя по описанию, это было похоже на Пруденс.


Подтвердив свое решение не вмешиваться, я отложил бумаги в сторону. Если бы я был прав насчет того, что Хаймэн пытается замести следы, он бы не спешил рассказывать SMUT о судьбе своей жены. А это значило, что он не расскажет им обо мне. Так что я должен иметь возможность начать с нуля свои планы по их проникновению. На этот раз я решил начать ближе к вершине, чем к региональному отделению. Я позвонил в национальный штаб на Манхэттене и договорился о встрече с одним из их руководителей высшего звена.


В тот день встреча была на три. К три тридцать я убедил старшего в своей искренности, и он уже рос в восторге от того, насколько я могу быть полезен для их дела. К четырем тридцать мы были на пути к эксклюзивному борделю на Парк-авеню!


"Бордель?" Я приподнял брови еще в офисе SMUT, когда начальник сделал предложение.


"Да. Мистер Виктор, вы наверняка бывали в таких заведениях раньше в процессе работы?"


"Ну да, но ..."


"Но?"


«Но разве SMUT не против публичных домов?


"Точно. Но это не так просто, как может показаться. Этот конкретный бордель, например, всего лишь одно из таких заведений, которым управляет крупная международная кольцевая служба. Доставить товары такой организации чрезвычайно сложно. Это долгий путь. - срочный проект SMUT по уничтожению этого кольца в самых его корнях. Мы надеемся, что происшествие, запланированное на сегодня, предоставит доказательства в этом отношении. Видите ли, мы организовали сегодня обыск в этом месте. Однако полиция самый слабый и самый коррумпированный в таких вопросах. Поэтому SMUT счел нужным приложить руку, чтобы гарантировать, что будут доступны свидетельские показания, которые, по крайней мере, приведут к осуждению тех, кто управляет этим конкретным борделем. Теперь вы понимаете, мистер Виктор?"


«В принципе, да. Но вам придется объяснить мне, как SMUT будет участвовать в этих разбирательствах».


«Хорошо. Мы с тобой и еще двое мужчин из SMUT собираемся в бордель, где будем изображать клиентов. Уже есть три девушки из SMUT, которые проникли в бордель в рабочем состоянии».


"Вы имеете в виду, что они на самом деле продают свои тела?" Я упорно работал, чтобы выглядеть потрясенным.


«Это большая жертва, но эти храбрые девушки, не колеблясь, вызвались добровольцами, чтобы сделать это. На самом деле, я с гордостью могу сказать, что только из нашего офиса на Манхэттене было еще двадцать семь добровольцев, но эти трое были выбраны из-за В любом случае, между тем, что они узнали, и информацией, которую мы надеемся получить сегодня вечером, SMUT не только надеется вывести это заведение из бизнеса, но, возможно, также сможет нанести удар по самому отвратительному пороку. Я думал, что с вашим опытом, мистер Виктор, ваша помощь может оказаться очень полезной в этом деле ».


«Я буду счастлив сотрудничать», - заверил я его. "Но разве пять часов не слишком рано, чтобы совершить набег на бордель?"


«Сам рейд состоится не раньше шести. Мы просто хотим быть на позиции, когда это произойдет. А что касается времени, вы ошибаетесь. Их самое загруженное время, по словам проникнувших девушек SMUT, - между пятью и 8. Именно тогда усталые бизнесмены и пассажиры останавливаются на короткую остановку, прежде чем сесть на поезд домой ».


«В этом есть смысл», - кивнул я. Но в глубине моей души было что-то еще, что не имело смысла, и я ломал голову над этим. Если настоящая цель SMUT, как сказал Патнэм, заключалась в том, чтобы перенаселить мир, то зачем им искоренять секс в публичных домах? Я мог понять, почему они хотят искоренить порнографию. Это обеспечило сублимацию самого полового акта. Но в борделе половой акт действительно был совершен. Так почему же SMUT, раз уж это не сублимация, нужно бороться с ней?


Потом я кое-что придумал, и все стало ясно. В публичных домах всегда соблюдались строгие ограничения рождаемости. Секс там никогда не был детородным. Кроме того, секс в борделе заменял секс в доме, что, по мнению SMUT, определенно могло привести к увеличению рождаемости. Вот почему SMUT был действительно антиборделем.


К тому времени, когда я понял это, я был в такси с тремя мужчинами из SMUT. Рядом со мной сидел руководитель, с которым я разговаривал. Его звали Гораций Крэмпдик. Так помоги мне! И он был похож на свое имя. Это был невысокий, дряблый парень с вечной сутулостью и толстыми руками, которые, казалось, всегда болтались в районе его промежности, руками, которые постоянно и нервно двигались не так сильно, как если бы он не знал, что с ними делать. возможно, он это сделал и боялся, что поддастся порыву сделать это.


Рядом с Крэмпдиком был парень, которого он представил как Джока О'Стила. Это была гора человека с выпуклым мускулистым телом и строгим красным лицом, сияющим от решимости искоренить грех над ним. Он выглядел как человек, чья вера в правоту своего дела непоколебима, но который, тем не менее, считает необходимым часто принимать холодный душ.


Самый интересный из троицы сел на откидное сиденье. Это был Сингх Хай-ева, который, по словам Крэмпдика, был важной фигурой в нью-делиском отделении SMUT. Я был удивлен, узнав, что Сингх Хай-ева был индийцем. Мне он казался более тибетским. В любом случае, ему была предоставлена привилегия заезжего пожарного, потому что его брали с собой в бордель. Он специально просил пойти с ним, и это было одной из вещей, которые меня заинтриговали в нем. Понимаете, Крэмпдик признался мне, что Сингх Хай-ева был евнухом.


Полагаю, это дало бы ему определенную отстраненность в том, что касалось деятельности борделей. Он определенно выглядел отстраненным - это не каламбур. Это был невысокий компактный мужчина с чрезвычайно широкими плечами и широкой грудью, переходящей в девичью талию, плоскими бедрами и короткими ногами, которые при ходьбе казались слегка изогнутыми. Его лицо было похоже на птичье, черты резкие, глаза в глубоких черных точках, настороженный, но безмятежный. Из всех нас он был самым собранным во время поездки на такси.


Крэмпдик играл Дика Трейси, поэтому мы вышли в квартале от борделя и пошли к нему. Со стороны это выглядело совсем не так, как было на самом деле. Зажатый между парой шикарных жилых домов на Парк-авеню, он больше походил на респектабельный викторианский особняк, чем на дом с дурной репутацией. Купидоны и горгульи носились по его фасаду, их щеки надулись от усилия трубить в свои небесные трубы. То тут, то там фигура из греческой мифологии, украшенная лепниной, непристойно ухмылялась на прохожих. Все окна снаружи закрывались тяжелыми драпировками. Но готика восторжествовала над остроконечной крышей прямо из Хоторна. Дом стоял как памятник тому, как отдельные художественные элементы могут быть соединены вместе, чтобы создать огромное уродство.


Я почти ожидал, что лакей в ливрее ответит, когда Крэмпдик ударил украшенным медным молотком по массивной двери из красного дерева. Но я был разочарован. Ответила скромная горничная в простом черном платье и белой безрукавке. Она кивнула, когда Крэмпдик произнес банальность, служившую паролем, и провел нас через старомодное фойе в большую гостиную.


Здесь обстановка была несколько ярче и наряднее. Маленькие уютные кушетки - на самом деле кушетки - ярких цветов окружали комнату, а длинная барная стойка простиралась во всю длину стены. За ней по-деловому смотрел бармен. Единственным другим человеком была матронная женщина, которая поднялась, чтобы поприветствовать нас.


«Как поживаете? Я миссис Вендергаш. Как хорошо, что вы, джентльмены, смогли приехать». Ее манера говорить соответствовала ее внешности. Оба были в стиле пригородного чаепития с женскими помощниками, ожидающими своего часа.


Остальные из нас бродили вокруг, пока Крэмпдик договаривался о финансовых договоренностях с миссис Вендергаш. «Я уверена, что юные леди с нетерпением ждут встречи с вами», - объявила она, когда они закончили. «Пожалуйста, извините меня, пока я пойду за ними».


«Я сказал ей, что мы хотим переночевать», - прошептал мне Крэмпдик, когда она ушла. "И я договорился, чтобы она прислала всех девочек, чтобы мы могли сделать выбор на досуге. Таким образом, я смогу связаться с тремя девушками, которые посадили здесь SMUT, не будучи очевидным. Она настаивала на том, чтобы, если это будет сделано таким образом мы должны позволить другим клиентам общаться с девушками. Я сказал ей, что все будет в порядке. Вы эксперт, мистер Виктор. Как вам это кажется? "


«Имбирно-персиковый».


"Через некоторое время каждому из нас может потребоваться сопровождать одну из девочек в комнату. Таким образом, мы сможем предоставить правдивые показания после рейда. Но если мы рассчитаем время, мы не будем мы должны сделать что-нибудь. Полиция должна прибыть вовремя, чтобы спасти нас от этого ».


«Слава богу», - горячо сказал я ему.


«Однако мы хотим быть уверены, что никто из нас не уйдет с одной из девушек SMUT», - продолжил он. «Так что, когда они спустятся, я укажу на них вам. В конце концов, нет смысла дублировать нашу деятельность».


«Крэмпдик, - сказал я ему, - вы действительно великолепно все организовали. Вы - заслуга SMUT».


«Спасибо, мистер Виктор». Он просиял. «Я действительно ценю такую похвалу от человека с большим опытом в этой области».


В этот момент вернулась миссис Вендергаш, пас перед собой стаю испачканных голубей. Однако у этих голубей нет перьев и перьев. Это было слишком милое место, чтобы явно одевать девочек. Они не прыгали в нижнем белье или спортивных пеньюарах. Напротив, они выглядели как шикарный набор дебютанток, готовых к коктейльному часу. Их прически были скромными, платья простыми, а лифы скромно высокими. И они вели себя тихо и хорошо, когда они устроились по комнате, как множество кусочков сочных, но все еще неочищенных фруктов.


Их было около дюжины. Пока Джок О'Стил и Сингх Хай-ева знакомились, Крэмпдик указал мне на три растения SMUT. Одна была высокая брюнетка со славянскими чертами лица и внушительными бедрами, обрамлявшими еще более внушительную попку. Второй, тоже брюнетка, был поменьше, пикси, с котенковатым выражением лица, которое я ассоциировал с европейскими цыганками, и с высокой грудью, заостренной так, что казалось, что она способна проткнуть мужскую плоть, если ее прижать к нему. . Последней из троицы была блондинка, среднего роста, с пухлыми губами, раздражительного вида, полная и округлая грудь, которая подчеркивала обещание совершенства в области таза.


Все трое были молоды. Все трое были чрезвычайно привлекательны. Все трое казались хорошо подходящими для среды борделей. Чего я не мог понять, так это того, как три таких чувственных существа вообще попали в SMUT.


Я переключил свое внимание с них на других девушек. Обходя взглядом комнату, я заметил, что каждый из них соответствует высоким стандартам, предъявляемым к миссис Уэйн.


Вендергаш, должно быть, готовился к ее заведению. Не было никого, кто выглядел бы неуместно на конкурсе красоты для купания.


Мой взгляд остановился на рыжей через всю комнату. Она вернула его и улыбнулась. Когда я улыбнулся в ответ, она подошла ко мне.


«Привет, - представилась она. «Меня зовут Адриан».


«Привет. Я Стив».


"Можно нам выпить, Стив?"


«Я бы хотел одну. Скотч со льдом».


Адриан отдал приказ бармену и через несколько мгновений принес напитки.


"Какая у тебя линия, Стив?" Адриан завел разговор, пока мы потягивали напитки.


«Гинекология», - сказал я ей с серьезным лицом.


"Вы доктор?"


"Нет." Я импровизировал. «Я тактик».


"Что это такое?"


«Я эксперт в стратегии и тактике гинекологии».


"О. Что-то вроде планировщика семьи, ты имеешь в виду?"


"Ага." На этом я решил оставить все как есть. «И скажи мне, Адриан, - я сменил тему, - тебе нравится твоя работа?»


«О, очень много. Это привело меня к знакомству с такими интересными людьми».


"Интимный контакт, а?" Я не мог не сказать.


«О, Стив, у тебя есть чувство юмора». Она весело усмехнулась. "Мне нравится, что." Она взяла мою руку в свою и плотно прижала к своей груди. «Я вижу, что мы очень хорошо поладим», - хрипло сказала она мне.


«Конечно. Это будут настоящие отношения», - согласился я.


"Тогда мы начнем?" она предположила. "Может, мы допьем напитки и пойдем наверх?"


"Хорошо." Я был более чем готов. Но я заметил, что никто из трех других мужчин из SMUT еще не двинулся с места. «Тем не менее, не будем торопиться», - добавил я. "Почему бы нам сначала не выпить еще раз?"


«Конечно, Стив». Она дала знак бармену сделать это снова.


"Что делает такая милая девушка, как ты, в таком месте?" Время от времени на такую банальность меня подталкивает чувство абсурда.


Я чувствовал, что она стонала внутри, но Адриан был слишком хорошо обучен, чтобы не придумать ответа. «Моя мать - вдова, и она страдает артритом», - рассказала она. «Я должен поддерживать ее, и мой младший брат тоже учится в колледже».


«Конечно, через медицинскую школу», - сказал я услужливо.


«Нет. Деловое администрирование. Он хочет открыть кондитерскую».


Я начал интересоваться, кто с кем развлекается. «Я не могу не восхищаться твоим духом самопожертвования», - все равно сказал я ей. «Но мне интересно, а вы меняете рассказ для утренников?»


«В некоторой степени», - признал Адриан. «Я часто добавляю инвалидную коляску и прекрасное старое семейное происхождение южан. Я даже немного протягиваю, если дух движет мной. Почему-то все это выходит намного более жалким с запахом магнолий, доносящимся над ним».


«Если ты действительно хочешь сочувствия, - сказал я ей расчетливо, - почему бы не сказать, что тебя похитила сеть белых рабов и заставила заниматься проституцией?»


Ее осторожное отсутствие ответа, когда она ответила, было само по себе красноречивым ответом. В ее глазах промелькнул страх, быстро исчезнувшее мерцание, которое заставило меня подумать, что Крэмпдик мог быть прав насчет операции с белыми рабами за этим борделем. «Это старая шляпа», - сказала она. «В современном мире нет колец белых рабов. Девочек не нужно принуждать или заманивать в профессию. Достаточно денег, чтобы сделать ее привлекательной. И в моем случае я считаю ее привлекательной сама по себе».


"Значит, вам нравится ваша работа?"


«Я люблю. Мне нравится секс», - откровенно сказала она мне. «Много и много разнообразия. Не так ли, Стив?»


«Да. Я знаю».


"Тогда чего мы ждем?"


Вопрос был своевременным. Крэмпдик как раз направлялся к двери с одной из девушек. Комната заполнялась другими клиентами-мужчинами, и я думаю, он хотел убедиться, что ухватился за свои «доказательства», прежде чем требование сделает их недоступными. О'Стил тоже вставал с девушкой. Когда мы с Адрианом последовали за ними, я мельком увидел Сингха Хай-эву, который шел по нашему следу. Я предположил, что он рассчитывал, что рейд будет прекращен до того, как будет раскрыт его статус евнуха. В любом случае это была его проблема.


Лично я наполовину надеялся, что рейд может быть отложен. Наблюдая, как дерри- ре Адриана провокационно извивается, пока я поднимался по лестнице, я был не в настроении для прерывания полового акта - даже перед прерванным половым актом .


Она провела меня в уютную комнату с кроватью, парой стульев, письменным столом и дверью, ведущей в личную ванную комнату. Жалюзи были задернуты, и она включила лампу, излучающую очень мягкий свет. Вместе с ним включалась стереосистема; фоновая музыка, медленная и романтичная, что-то от Чайковского в том же духе, что и Костеланец.


"У всех есть музыка, чтобы выжить?" - спросил я ее, когда мы начали раздеваться.


«Да. Но в каждой комнате по-разному», - сказала она мне, вылезая из платья. Еще лучше ее фигура выглядела в бюстгальтере и полукомбинезоне.


"Разное наугад?" Я стянул носки.


«О, нет. Музыка всегда подбирается в соответствии с девушкой и особым вкусом, который побудил клиента выбрать такую девушку».


«Это очень интересно». Я подумал о Крэмпдике, когда вылез из штанов. Он выбрал довольно дикарскую девушку, вероятно, испанку. «На самом деле, с психологической точки зрения, это восхитительно», - сказал я Адриану. «Например, какую девушку, по вашему мнению, выбрал мой друг? Я имею в виду невысокого пухлого парня, с которым я пришел».


«О, ты имеешь в виду того, кто ходил по соседству с Еленой».


"Да. Что за девушка Елена?"


«Я не верю в сплетни о других девушках. Но, - хихикнул Адриан, - я скажу вам музыку, которую они, вероятно, слушают прямо сейчас».


"Что это?"


«Щелкунчик».


"Больше ни слова." Я смеялся. Бедный Крэмпдик! "Как насчет другого парня, с которым я пришла, мускулистого человека?" - спросил я Адриана. "На какую мелодию он шутит?"


"Давайте посмотрим." Она подумала минуту. «Да, он с Пузыри. Раньше она была стриптизершей. Не могу отвыкнуть. Тем не менее уходит в свою рутину , когда она раздевается для клиента. Она будет натыкаясь и измельчения до A Pretty Girl Is Like A Melody прямо о Теперь."


Ради Джока О'Стила я надеялся, что в ванной, примыкающей к его комнате, будет настоящий холодный душ. "Как насчет моего восточного друга?" Я спросил. «Он ушел с этой миниатюрной блондинкой - котенком. Какая у нее заглавная песня?»


«О, это Табби. И она знает больше, чем один способ снять шкуру с кошки. С любой кошки. Ее музыкальная тема -« Вокруг света восемьюдесятью способами ».


«Название -« Вокруг света за восемьдесят дней », - поправила я.


"Ты не знаешь Табби!" Она скинула бюстгальтер и увеличила грудь.


Он был довольно пухлым, и мне понравился вид. Костеланец приближался к кульминации, и я подумал, что мне лучше начать делать то же самое, пока не стало слишком поздно. Поэтому я скинула свои жокейские шорты жестом, который побудил Адриана сделать то же самое с ее трусиками.


Она сделала. Что ты знаешь? Она была рыжей от природы. Я схватился за доказательство.


«Не торопись», - посоветовала она, как будто читая лекцию новичку. «Гораздо лучше, если ты не торопишься».


Конечно, она была права, но с учетом того, что рейд должен был произойти в любую минуту, я не собирался терять время зря. Так что я разыграл это, как Пол Ревир, лишенный техники, и поспешил перепрыгнуть через нее.


«Ой, вы определенно стремительны». Она безропотно вздохнула и изо всех сил старалась догнать меня страстно.


Ее лучшее было достаточно хорошим. Довольно скоро мы скакали по полям Пассионаты на пути к вершинам Эроса. По ходу движения мы меняли походку, разделяя нагрузку на упражнения, перемещая вес, снижая темп для случайных сложных боковых поездок. И мы тщательно обошли местность, ваш искренний покусал шею-затылок, нежно-покусал грудь, уткнулся носом в какой-то укромный уголок и целовал там трещину, в то время как Адриан бил меня по ягодицам, царапал мне дорогу по спине, потягивал нектар ... тяжелая соломинка моей страсти. Затем она металась, с пеной у обоих ртов, больше не пытаясь меня замедлить, а вместо этого умоляла меня быстро схватить ее.


Тогда никаких наворотов. Просто секс, чистый и простой, прямой и жесткий. И мы вдвоем улетели в Небыть Никогда Страну чистых и изысканных ощущений. Мы достигли зенита, а затем рухнули вниз, обратно в реальность.


Реальность в тот момент была внезапной суматохой в холле внизу. За этим быстро последовали возбужденные визги и панические шаги, мчащиеся мимо нашей двери. Это не могло не повлиять на наше посткоитальное настроение.


"Что это такое?" - спросил Адриан, роскошно потянувшись.


«Обыщи меня. Я пойду посмотрю». Я натянул жокейские шорты и приоткрыл дверь. Я решил, что это начало рейда. Я ошибся.


Приоткрыв дверь, я увидел четкий вид вниз по лестнице в холл внизу. Миссис Вендергаш стояла там и разговаривала с двумя мужчинами. Мужчины не были похожи на полицейских. Даже не как полицейские полиции. Они больше походили на то, что мафия отвергает - братство отвергает их, потому что они играют слишком грубо.


Я подождал, пока пара возбужденных докси не промчалась мимо двери, а затем прокрался к перилам, чтобы услышать, что говорится ниже. «Но я плачу за защиту», - протестовала миссис Вендергаш, больше не похожая на ту великую даму, которая была у нее раньше. "Почему они должны совершать набег на мое место?"


«Какой-то наряд по имени SMUT их давил», - объяснил один из капюшонов. «Нам повезло, что мы даже узнали об этом рейде. Он должен произойти в любую минуту, так что вам лучше выгонять баб и джонов отсюда. Но сначала мы хотим дать им урок, ребята из SMUT. Четверо из них здесь прямо сейчас. И у вас есть еще три их цыпочки, которые работают на вас ".


«Думаю, я привязала этих четверых», - сказала им миссис Вендергаш. «И я тоже неплохо представляю, кто такие девушки».


«Ну, давай, помоги нам их собрать, пока не стало слишком поздно».


«Это будет несложно. Теперь есть один из них». Миссис Вендергаш заметила меня и теперь указала прямо на меня.


Пистолет поднялся вместе с ее протянутой рукой. За ним последовал второй. У этих капюшонов были хорошие рефлексы. Обе дула были неподвижны и нацелены со смертельной точностью прямо в белый треугольник моих жокейских шорт. Инстинктивно я сложил руки перед целевой зоной.


"Разве он не милый?" - заметил один из капюшонов. "Вы не присоединитесь к нам?" - вежливо добавил он. Пистолет сделал небольшой манящий круг, который привлек меня к лестнице. «О, теперь не скромничай», - сказал капюшон. "Давай вниз".


Я иду вниз. Когда я присоединился к ним, я увидел, что в гостиной царит хаос. Очевидно, слухи о готовящемся налете уже распространились. Но капюшоны были больше заинтересованы в том, чтобы отомстить SMUT, чем в защите клиентов или девушек. Один из них прижал меня к стене, а другой пошел с миссис Вендергаш, чтобы схватить остальных участников SMUT.


"Что ты будешь делать с нами?" - спросила я гориллу в разговоре.


«Шлепни тебя по руке», - резко сказал он мне. "Что ты думаешь?"


«Кувалдой? Это идея?»


«Да. Иногда мы промахиваемся и вместо этого бьемся по голове. Жаль. Ты выглядишь так, будто у тебя очень мягкая голова».


«Он набит перьями», - признал я. "Но не можем ли мы поговорить об этом?" Я поднял руку, как предполагалось, в дружеском примирительном жесте. Но движение было слишком быстрым, и он неправильно понял его намерение. Пистолет так сильно врезался в мои жокейские шорты, что позвоночник ударился о стену кастаньетами. "Уф!" Я ахнул, не слишком ярко.


«У тебя определенно есть умение говорить, Мак», - заметила горилла. «Но не пытайтесь снова», - добавил он. «Это могло быть фатальным».


Пистолет отсоединился от моего живота, и я снова смог дышать. Через три вдоха погас свет. Просто так. Мы погрузились в полную темноту, и я не переставал размышлять о том, что произошло. Я просто упал на четвереньки, ниже того места, где я вспомнил, когда был пистолет, и пополз.


"Не двигайся, Мак, или я тебя отшучу!" Голос капюшона раздался теперь позади меня, и я продолжал ползать. Тогда я думаю, он, должно быть, решил не рисковать в темноте. Он произвел три выстрела подряд.


Не знаю, во что он попал, но немедленным результатом выстрелов был хаос. Внезапно лестница и холл заполнились обезумевшими полураздетыми проститутками и их еще более неистовыми клиентами, спотыкающимися друг о друга в темноте. Чувствуя, как они кружатся вокруг меня, я решил, что снова можно безопасно подняться на ноги.


"Я потерял слуховой аппарат!" Это был дрожащий голос старика у моего локтя. "В чем дело?"


«Это рейд», - ответил женский голос рядом с ним.


"Конечно, я заплатил!" - раздраженно сказал он. «И меня тоже не обманут никакими уловками. Я знаю вас, девочки! Вы все одинаковы! Никакого уважения к старикам! Что ж, вы не собираетесь меня использовать! Только сначала мне нужно найти слуховой аппарат ".


«Но ты не понимаешь», - сказал женский голос. "Вы должны убираться отсюда!"


«Я не хочу пива! Все, что мне нужно, это слуховой аппарат. И мои развлечения. Я заплатил за свои удовольствия. Я не уйду без них!»


«Но копы идут. Вы должны пригнуться!»


«Это то, что я сказал», - проворчал старик. «Но сначала давайте найдем мой слуховой аппарат. Мужчина должен слышать, что он делает».


Я обнял их в темноте и начал подниматься по лестнице. Я врезался в спускающегося мужчину. "Кто-то украл мои штаны!" - сказал он мне, пока мы держались друг за друга для равновесия.


«Ну, очевидно, я не виноват», - сказал я ему, решительно убирая его руку с моей голой ноги.


«Вероятно, мы оба подхватим нашу смерть от пневмонии», - угрюмо заверил он меня, когда мы пробирались мимо друг друга.


"Что случилось с огнями?" - весело позвал сверху голос.


«Они вышли», - точно ответил кто-то.


"Как там внизу?" - настаивал первый голос.


«Очень темно», - последовал ответ.


«Я только что выглянул в окно», - позвал третий голос.


"Как это снаружи?"


"Очень темно!"


"Вы имеете в виду темноту во всем городе?"


«Верно», - объявил новый голос. «И полстраны тоже. Я только что слышал это по своему транзисторному радио. Произошел сбой в электроснабжении. Все восточное побережье отключено».


И это был первый раз, когда я услышал о большом затемнении. Позже я слышал всевозможные истории о том, как люди застревали в метро и лифтах, о том, как они проводили время в барах или ходили по домам. Но когда мои внуки спрашивают меня, как я провел ночь во время большого затемнения, меня ужасает, знаю ли я, что я собираюсь им сказать. В конце концов, я не могу сказать им, что попал в бордель, не так ли?


Тем не менее, есть места похуже, в которых я мог застрять. Даже с учетом ситуации с SMUT и двух колпаков, стреляющих в меня в темноте, есть места и похуже. В общем, если бы у меня был выбор, не знаю, что бы я выбрал другой.


Видите ли, как только все осознали масштабы отключения электроэнергии, стало очевидно, что полиция не будет проводить никаких рейдов этой ночью. Итак, как и снаружи, паника утихла, и люди смирились с тем, что переждать отключение электричества. Как человек из ORGY, несмотря на опасность, в которой я находился, ситуация представляла для меня особый интерес.


Когда я вернулся в комнату, которую покинул, Адриан не двинулся с места. Она все еще валялась в постели в своего рода задумчивости после секса, что, как я полагаю, было для меня чем-то вроде комплимента. Я рассказал ей о ситуации с затемнением, и она удивила меня, открыв ящик комода и показав мощный фонарик.


"Как это у вас случилось?" - спросил я ее, направляя сильный луч по комнате.


«Он принадлежит мне особенным», - сказала она мне.


"Специальный?"


"Да. Постоянный покупатель, который любит делать некоторые необычные вещи. Одна из вещей - играть в детские игры. Его любимые игры - прятки в темноте, и мы играем в них с фонариком. Он всегда это, и я всегда прячусь. Когда он находит меня со световым лучом, мне приходится замерзать прямо там, где я нахожусь, и оставаться в таком положении, не двигаясь, пока он занимается со мной любовью ».


«Готов поспорить, у него есть отличная версия« Приколоть хвост к ослу », - рискнул я.


«Он играет. И иногда это болезненно. Но, - пожал плечами Адриан, - он играет очень хорошо».


Примерно тогда я попал в дверь лучом фонаря. Его просто открывали. Я увидел миссис Вендергаш, а за ее спиной сияла рука с ружьем. Очевидно, поиск шпионов SMUT продолжался.


Я погасил свет и бесшумно прокрался за дверь, которая открылась шире. Когда она и горилла вошли, я подошел к ним сзади, ударил гориллу по голове фонариком, вернулся в коридор и захлопнул за собой дверь. Я побежал по коридору и свернул в коридор. Затем я несколько мгновений молча стоял в темноте, размышляя.


Если бы я действительно хотел укрепить свои позиции в SMUT, это был бы мой большой шанс. Если бы я мог предупредить остальных об опасности, в которой они оказались, и помочь им сбежать из публичного дома, это действительно доказало бы мою лояльность. Я решил попробовать.


Я прошел сквозь кромешную тьму к двери комнаты, в которую вошел Крампдик. Я бесшумно открыл его и проскользнул внутрь. Я так же бесшумно закрыл ее и только потом включил фонарик.


Елена, испанская типаж, с которой спаривался Крэмпдик, по-совиным моргнула, когда свет ударил ее прямо в глаза. Одетая в прозрачные черные ночные рубашки, она работала над ручкой запертой двери в соседней ванной, когда я вошел. Теперь она прикрыла глаза от света и попыталась прищуриться на меня. "Это кто?" спросила она. "Чего ты хочешь?"


«Я ищу своего друга. Того, кто пришел сюда с тобой», - сказал я ей.


«Он там». Она указала на запертую дверь. «Он не выйдет».


"Почему нет?"


«Не спрашивай меня. Он твой друг. И чудак, если я его когда-нибудь видел. Все, что я знаю, это то, что он не отпирает дверь».


«Дай мне попробовать». Я подошел к двери и позвал через нее. «Гораций, - позвал я, - это я, Стив. Выходи».


"Нет, пока эта женщина там!"


«Видишь ли, - сказала Елена.


"Что ты с ним сделал?" Я спросил.


"Я почти не дотронулся до него. Но он вбежал туда, и теперь он не выходит. Чертовски невнимательный, если вы спросите меня. Я сказал ему, что не трону его пальцем. Все, что я хочу сделать, это использовать джон . "


«Смотри, Гораций», - попробовала я снова. «Я должен поговорить с тобой. Выходи».


«Нет! Пока она не уйдет».


"Ну, тогда я могу войти?"


«Хорошо. Но только ты». Он осторожно открыл дверь, и я проскользнул внутрь. Он быстро закрыл и запер ее за мной.


"Как дела?" Я направил на него фонарик. На нем было нижнее белье и больше ничего. Это было длинное нижнее белье из ярко-красной фланели. Сиденье висело свободно, открывая пухлую и чрезвычайно волосатую задницу Крэмпдика. В свое время я видел несколько менее привлекательных достопримечательностей.


Проследив за моим взглядом, он быстро повернулся в сторону, протянул руку сзади и застегнул все пуговицы. "Она сделала это!" - сказал он мне, его голос дрожал от негодования. «Эта женщина там! Мистер Виктор, вы не поверите, насколько развратна эта женщина. И агрессивна тоже! Это все, что я мог сделать, чтобы уйти от нее».


«Что ж, полагаю, в таком месте можно ожидать такого рода вещей», - успокоил я его.


«Возможно. Но я никогда не думал - мистер Виктор, как нагло она срывала с себя одежду, как только мы остались одни в комнате. А потом у нее хватило наглости начать раздевать меня. Меня охватило отвращение, но я позволил она делала это, пока я не дошла до нижнего белья. Я думала, что к тому времени рейд уже состоится ».


«Не будет никакого рейда». Я быстро рассказал ему о ситуации.


"Эй! Вы, ребята, собираетесь связывать это всю ночь?" Когда я закончил, Елена завыла из-за двери.


"Но что я могу сделать?" Крэмпдик проигнорировал ее. «Если я выйду на улицу, либо эта женщина снова нападет на меня, либо эти двое хулиганов схватят меня».


«Смотри», - сказал я. «Просто впусти ее сюда, а ты иди туда и оденься. Если она выйдет раньше, чем ты закончишь, я защищу тебя. Но тебе нужно убираться отсюда, пока не загорелся свет. В противном случае эти двое убийцы найдут вас и убьют ".


"А что насчет остальных?"


«Я их тоже предупрежу. Я постараюсь всех вытащить».


«Мистер Виктор, вы настоящий SMUT», - похвалил он меня. «Организация не забудет, что вы делаете для нас сегодня вечером».


«Хорошо. Тогда пошли». Я вышел из ванной. Крэмпдик вздрогнул, когда Елена прошла мимо него. Но ей не терпелось попасть в домик, чтобы обращать на него внимание.


Когда она снова вышла, он был почти полностью одет. "Уходишь так скоро, милая?" спросила она. Она двинулась прямо на него.


"Мистер Виктор!" он причитал.


"Оставь его." Я встал перед Еленой.


«Я просто дразню его», - заверила она меня. «Я действительно не хожу за проблемными случаями. Ему следует обратиться к психиатру. Я не могу представить, зачем он сюда пришел. С другой стороны…» Она вкрадчиво обернулась вокруг меня.


"Мистер Виктор! Что вы делаете?" - потребовал ответа Крэмпдик.


«Нет слишком больших жертв для SMUT», - заверила я его, проводя руками по пышному телу Елены.


«Но я не могу позволить тебе сделать это для меня», - возразил он.


«Это не для тебя. Это для SMUT», - заверила я его, позволяя объятиям Елены притянуть меня к кровати вместе с ней.


«Ты жертвуешь собой, чтобы защитить меня», - настаивал он.


«Черт возьми», - пробормотала я себе под нос, когда Елена стянула мои шорты вокруг моих лодыжек и оседлала меня. То, как она приземлилась, я оценил, насколько подходящей была ее заглавная песня.


Но после этого она больше не двигалась. Она не могла. Она потеряла сознание от внезапного удара, который Крэмпдик ударил ее по голове поднятым им ночным фонарем.


"Зачем ты это сделал?" - воскликнул я.


«Если вы пойдете на все, чтобы защитить меня, тогда я определенно буду в долгу перед вами».


«Большое спасибо, приятель». Мне было трудно сдержать сарказм в голосе. «Что ж, думаю, нам лучше вытащить тебя отсюда», - добавил я, возвращаясь к делу.


Я приоткрыл дверь и направил свет в коридор. Все выглядело ясно. Я взял Крэмпдика за руку и повел его к лестнице. Мы прошли по нему без происшествий. Мы почти добрались до входной двери, когда я почувствовал холодное дуло пистолета на своей обнаженной спине.


"Куда-нибудь, Мак?" Я узнал голос капюшона раньше.


Вспыхнув светом, я повернулся и увидел, что он крепко держит девушку за руку своей свободной рукой. Это была высокая брюнетка со славянской внешностью, на которую Крэмпдик указал мне как на шпиона SMUT сразу после того, как мы приехали в бордель. Миссис Вендергаш, должно быть, потрогала ее за капюшоны, а теперь они схватили ее. И нам тоже казалось - если только я не действовал быстро.


Я действовал быстро. Я выстрелил ему прямо в глаза, порезал его руку с пистолетом и нанес удар ногой в пах. Он отпустил девушку, согнувшись пополам. Я погасил свет и затолкал Крэмпдика и девушку в гостиную. "Выходи в окно!" Я прошипел на них. Затем я открыл входную дверь и прыгнул обратно к лестнице. Как я и ожидал, в дверь вылетела очередь пуль. Капюшон был смят на полу, выбивая то, что, как он считал, было путем к бегству.


Я быстро осветил окно. Он был открыт, и они ушли. Я погасил свет и помчался вверх по лестнице. Как только он смог поднять свою опухшую промежность, он решил, что капюшон будет преследовать меня. И был еще один с Мерс. Vendergash тоже стоит рассмотреть. Мне пришлось бы действовать быстро, если бы я собирался безопасно вывести людей из SMUT.


Тем не менее, я должен был быть осторожным. Так что я продолжал идти мимо спален первого этажа ко второму. Там я начал наугад распахивать двери и светить фонариком в комнаты.


"Убирайтесь отсюда!" В первой комнате мерцали свечи. Обнаженный мужчина с кнутом отвернулся от своей цели и сердито ударил меня плетью. Я пригнулся и направил свет на его цель. Обнаженная девушка, согнувшаяся пополам и державшаяся за лодыжки, одарила меня озорной ухмылкой между своих стройных ног. Она не была одной из тех, кого я искал.


«Извини», - извинилась я, когда хлыст снова ударил меня. «Но не надо гадить». Я захлопнул дверь.


"Ты что, вуайерист какой-то или что-то в этом роде?" был следующий ответ, который я нарисовал.


«Я вижу твой пупок», - пропела я, захлопнув за собой дверь.


«Боже! В припаркованной машине у вас будет больше уединения, чем в этом косяке!»


«Смотри! Твой тормоз скользит», - посоветовал я, переходя в следующую комнату.


«Эй! Разве ты не видишь, что мы заняты?»


«Боюсь, тебе придется быстро расслабиться». Ударил платную грязь. Тело под динамиком принадлежало брюнетке Пикси SMUT, одной из двух девушек, которых я искал. «Пора домой», - добавил я ей. «Твоя мать хочет тебя».


«Этот свет ослепляет меня», - пожаловалась она. "Иди прочь."


"SMUT", - сказал я ей. «Я один из вас. И приказ о быстрой эвакуации».


«Я не люблю такой джаз», - пожаловался мужчина. «У меня довольно широкий кругозор, но есть некоторые сцены, в которых я провожу черту».


«Не стучите, пока не попробуете», - посоветовал я ему. «Пойдем, пошли», - сказал я девушке.


"Разве ты не можешь подождать, пока я надену пояс?"


«Поторопись. У меня напряженная ночь».


"Немного нервов!" - крикнул нам парень, когда мы выходили. "Что мне теперь делать?"


«Просто начни без меня», - крикнула цыпочка через плечо.


«Как, черт возьми, я собираюсь вытащить тебя отсюда?» - подумал я вслух. «Эти капюшоны наверняка следят за этой лестницей».


"Я знаю." Она щелкнула пальцами. "Просто следуй за мной." Она пошла по коридору и указала на кухонный лифт, вмонтированный в одну из стен. «Вы можете перебрать веревки и спустить меня отсюда», - предложила она.


"Хорошо." Я помог ей сесть и начал спускаться.


С минуту все шло хорошо, а потом она вдруг вскрикнула на меня. "Стой! Стой! Сто-"


"Что случилось?"


Нет ответа. Я перегнулся через древко и направил фонарик прямо вниз. Он осветил дно, там, где шахта расширилась. Там была куча мусора. Когда я попал в него светом, девушка как раз вылезала из-под него. Очевидно, платформа кухонного лифта накренилась и бросила ее туда.


Внезапно другая голова, мужская, высунулась в шахту из пола подо мной. Он посмотрел на девочку, барахтающуюся в куче мусора, а затем посмотрел на меня. «Тебе не следует ее бросать», - посоветовал он. «Она хороша еще как минимум десять лет». Он печально покачал головой и исчез.


"С тобой все впорядке?" Я позвал девушку.


«Да. Я пропустил свою остановку. Но, наверное, так лучше. Я могу выбраться через подвал».


«Тогда пока». Я помахал на прощание и возобновил поиски других участников SMUT.


Джока О'Стила найти было легко. Я просто прислушивался за пределами нескольких дверей, пока не услышал звук текущей воды. Мой фонарь заснял девушку, одетую только в пирожки и стринги. Она лежала на кровати одна. Я догадался, что это, должно быть, Пузыри.


"Где Джок?"


«Принимаю душ. Разве ты его не слышишь?»


Я, конечно, мог. Из- за двери ванной раздавалось грохочущее, фальшивое исполнение « Симпатичной девушки, похожей на мелодию» . "Почему он поет?" - подумал я вслух.


«Если ты действительно хочешь узнать ...» Пузыри вкрадчиво потянулись.


«Извини, у меня нет времени. Но ты пытаешься сказать мне, что он - ммм - сделал это с тобой?»


"И как!" Она подняла четыре пальца.


"Тогда почему он сейчас принимает душ?" Я был смущен.


«Он сказал мне, что верит в умеренность, поэтому он собирался принять холодный душ, чтобы доказать себе, что у него все еще есть сила воли, чтобы остановиться».


"Будь я проклят." Я подошел к двери ванной и стукнул по ней кулаком. «Джок. Это я, Стив».


Звук текущей воды прекратился, и дверь открылась. Джок выглядел смущенным, но непослушным, когда противостоял мне.


«У SMUT проблемы», - начал я ему говорить. "Мы должны-"


Но он меня перебил. "К черту SMUT!" он сказал. «Я ухожу в отставку! Я упал с повозки. И мне наплевать, что вы думаете».


«Я ни о чем не думаю», - заверила я его. «Твой секрет в безопасности со мной, если ты хочешь, чтобы он был. Я ни капли не виню тебя. Но сейчас это не относится к делу». Я объяснил ему, что на нас стреляют капюшоны.


«Не волнуйся. Мы выберемся», - заверил он меня, напрягая мышцы, которые действительно впечатляли. «Мы будем использовать Пузыри в качестве приманки». Он изложил мне свой план, когда одевался.


Через несколько минут Бабблз спустилась по лестнице с зажженной свечой в руке. Она заметила капюшон у подножия лестницы и подошла к нему. Затем, держа перед собой свечу, она вошла в медленную, сексуальную рутину «трясти и размалывать». Глаза капюшона выпучились, пока он смотрел на нее.


Когда он отвлекся, мы с Джоком спустились по лестнице. Джок подошел прямо к стрелявшему и поднял кулак. Он сбил его только один раз - сильно. Капюшон без сознания рухнул на пол.


Но ни Джок, ни я не видели, как из гостиной выходил второй боевик. Я направил свет на капюшон без сознания, и когда я поднял его, луч случайно сфокусировался на Джоке. Раздалось два выстрела, прежде чем я успел погасить свет. К тому времени Бабблз уже пытался вытащить Джока с линии огня.


Я помог ей, пока она нащупывала путь в чулан. Она бесшумно закрыла за нами дверь, и я снова включил свет, прикрывая его рукой. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что у Джока это было.


Он посмотрел на Бабблса с широкой улыбкой. Он подмигнул. А потом он умер. Я действительно верю, что он умер счастливым.


Я позволил Бабблзу выскользнуть из туалета первым. Через мгновение я последовал за ним. Было все еще темно, и я не решался использовать свет. Неизвестно, где могут быть эти убийцы.


Я снова поднялся по лестнице. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти третью девушку SMUT, блондинку. Она устраивала небольшое шоу для некоторых мужчин в гостиной наверху. Около двух десятков свечей были расставлены по кругу, чтобы освещать ее игровую площадку.


Когда я вошел, она с головы до ног облилась жидкостью для зажигалок. Она изящно держалась одной ногой над пламенем одной из свечей, и сразу ее тело вспыхнуло пылающим факелом. Она быстро двигалась по кругу, сияя прочь, ее нагота выглядывала сквозь потрескивающее пламя.


Я разглядел впечатляющий трюк. Это факт, что если тело движется достаточно быстро, чтобы создать полувакуум на своем пути, будет гореть только жидкость на поверхности, а не сама плоть. Но других мужчин это поразило. «Это самое горячее шоу, которое я когда-либо видела», - заметила одна из них, катаясь по полу, чтобы потушить огонь, пока не стало слишком поздно.


Однако шоу еще не закончилось. Теперь она применила тот же принцип к определенным частям своей анатомии. Она села в миску с зажигалкой и зажгла свою задницу. Затем она сделала это с одной грудью, быстро повернув ее, чтобы пламя не опалило ее. Это было потрясающее зрелище: длинный красный сосок дрожал в огне. Она повторила это с другой грудью, и тогда она была готова к грандиозному финалу.


«Мне нужен доброволец», - сказала она, поливая пригоршнями зажигалку фигурный треугольник под своим животом.


Мне нужно было как-то добраться до нее, поэтому я вызвался.


«Занимайся любовью со мной», - сказала она, лежа на полу.


При обычных обстоятельствах это не было бы трудностью - но это были не совсем обычные обстоятельства. Тем не менее, я старался подчиниться. Ропот зевак сказал, что моих лучших качеств более чем достаточно.


«А теперь, - задыхалась она, - двигайтесь очень быстро и быстро».


Я сделал, как она сказала, и она потянулась за свечой и зажгла область, покрытую жидкостью зажигалки. Сразу же она начала двигаться, как мчащийся мотор. Я поспешил за ней, подстегивая внезапное опаливание от пламени, вспыхнувшего там, где мы соединились. Я обнаружил, что если бы я следовал ее ритму, я бы не сгорел.


Так что я следил за ее ритмом. Весь путь. И одним последним всплеском страстного освобождения мы потушили огонь.


«Пойдем со мной», - пробормотала я ей, когда мы обнимали друг друга в момент изнеможения после наших усилий. «Они поймали мудрого на SMUT, и за вами охотятся боевики».


Ее глаза расширились, и она беспрекословно вышла за мной из комнаты. Мы остановились в другой комнате на мгновение, пока она накинула одежду, и я объяснил ей ситуацию более подробно. После этого, решив, что кухонный лифтер стоит еще одной попытки, я начал подвести ее к нему.


На полпути луч моего фонарика поймал один из капюшонов, стоящих на страже у кухонного лифтера. Миссис Вендергаш, должно быть, сообщила ему о возможностях пути к бегству. Я потащил блондинку обратно за поворот коридора, прежде чем нас заметили.


Вопрос был в том, что теперь делать. Другой хулиган должен был к этому времени снова прийти в сознание и прикрывать лестницу. Как я собирался вытащить блондинку?


Вид камина в комнате вдохновил на ответ. Я лег на спину и заглянул в трубу. Он был довольно широким, и я мог видеть пару звезд, усеивающих его вершину. "Интересно, что это за крыша этого места?" - размышлял я вслух.


«Я была там наверху», - сказала она мне, быстро улавливая. «Там есть огороженная солнечная терраса для девочек. И вы можете протянуть руку и коснуться пожарной лестницы в соседнем здании».


"Тогда вперед." Я дал ей толчок в дымоходе.


Восхождение было легким. Кирпичи были расставлены в шахматном порядке, вероятно, ради чистки трубы, и служили более чем подходящей опорой для ног. Несколько мгновений спустя, покрытые сажей и выглядящие как беженцы из шоу менестрелей, мы вышли из дымохода и упали на несколько футов на крышу. Я помог блондинке выбраться на пожарную лестницу в соседнем здании, направил свет, чтобы она могла видеть путь вниз, а затем помахал ей на прощание. Я не был уверен, что она могла видеть в затемнении.


Пришлось вернуться. Предстояло спасти еще одного члена SMUT: Сингх Хай-ева. Мысль о его имени вызвала проклятие на моих губах, когда я вернулся к дымоходу. Спускаться было труднее, чем подниматься вверх, и в какой-то момент я поскользнулся. Только быстрый захват спас меня от присоединения к довольно эксклюзивному братству Сингха. Как это было, я кожурой несколько дюймов жира из моего derrie повторно.


К счастью, найти его было несложно. Он был в третьей комнате, которую я пытался. Он был обнажен, если не считать белого тюрбана на голове. Табби, девушка с ним, была еще более обнаженной. На ней даже не было тюрбана.


Сингх сидел, скрестив ноги, и смотрел в пространство. Он не обратил внимания на мой вход. Его черты изменились, как если бы он был где-то в другом мире - что вполне могло иметь место.


Табби сидела у его ног, обхватив подбородок руками, и тоже пристально смотрела. Но глубина ее сосредоточенности не стала приближаться к его. Тем не менее, она не двинула глазами, когда спросила меня, чего я хочу.


"На что ты смотришь?" Я спросил ее в свою очередь.


«Его пупок».


«Его пупок? Но почему? Почему ты смотришь на его пупок?»


«Потому что, - вздохнула она, - ему больше не на что смотреть».


Я мог понять, что она имела в виду. Бедный Сингх! Но мне было некогда тратить время на сочувствие. "Как мне вывести его из транса?" - спросил я Табби. «Я должен поговорить с ним».


"Что вы хотите, мистер Виктор?" Голос Сингха, казалось, доносился издалека.


«Я думала, ты в Нирване», разочарованно сказала Табби.


«Да. Но у меня двойное сознание. Я овладел искусством находиться в двух местах одновременно».


«Тогда тебе лучше остаться в другом месте», - сказал я ему. «Потому что этот становится довольно горячей точкой». Я продолжал говорить, объясняя ему ситуацию. К тому времени, как я закончил, его возвращение из Нирваны было завершено.


«Я думаю, нам лучше поскорее уйти», - резюмировал он и начал натягивать одежду. «Но, мистер Виктор, - добавил он, рассматривая мою покрытую сажей наготу, - вы не думаете, что вам тоже стоит одеться?»


«Возвращаться к моей одежде слишком рискованно, - сказал я ему.


«А, понятно. Тогда нам придется импровизировать». Сингх стянул с кровати простыню и накинул ее на меня.


Табби с интересом наблюдала, как он крутил и засовывал его туда-сюда. «Ты выглядишь как Сэмми Дэвис-младший в костюме», - заметила она, когда он закончил меня тащить.


«Не будь шовинистом», - сказал я ей.


«Но она права, мистер Виктор. С первого взгляда, как вы смотрите на данный момент, вы и я могли бы быть братьями».


«Хорошо, брат, так скажи мне, как мы собираемся выбраться отсюда. Я почти исчерпал все возможности, которые я могу представить».


«Я могу помочь тебе», - сказала Табби. «Есть черная лестница, по которой раньше служили слуги. Она ведет вниз в подвал. Вы можете выбраться отсюда».


Так что мы позволили Табби вести нас, и побег доказал свою простоту. Сингх дал ей свое благословение в подвале, и мы выскользнули на улицу в переулок, идущий вдоль здания. Когда мы вышли из переулка, я впервые увидел Нью-Йорк в темноте.


Есть только один способ описать это. Было темно. Очень темно. Парк-авеню могла быть подземной пещерой. И линия горизонта была похожа на подземный горизонт сталагмитов. Кое-где, вдалеке, мигали автомобильные фары, как близнецы-светлячки, низко падающие на посадку. Свечи в окнах усеяли фасады зданий, словно мерцающие упреки Тому Эдисону. Случайный фонарик рисовал мелом на доске ночи с наглостью непослушного ребенка, чей учитель покинул комнату.


Я включил свой фонарик, когда мы двинулись по авеню. Седан, большой и черный, с выключенными фарами, медленно двинулся вверх, на мгновение шагая по нам. Затем из одного из окон на нас был направлен очень яркий луч прожектора. По тону голоса за ним говорилось, что у говорящего был пистолет и что световой луч был предназначен для определения целевой области. Излишне говорить, что мы были целевой областью.


"Залезай." Только два слова.


Мы с Сингхом посмотрели друг на друга.


«Не пытайся», - посоветовал голос.


Мы не пробовали. Мы сели в машину.


"Умный." Голос подтвердил наше согласие. «Аккуратно, ты тоже выбрался. Мы почти скучали по тебе».


"Что ты хочешь от нас?" Я спросил.


«Вы из SMUT» Голос решил, что заявление было достаточным объяснением.


"Что ты собираешься с нами делать?"


Голос засмеялся. Это был крайне неприятный смех. «Убить тебя, конечно». В тональности говорилось, что ответ должен был быть очевидным, и что с нашей стороны было ребячеством даже поднимать этот вопрос. Тем не менее, это был снисходительный тон, поскольку он повторял ответ: «Мы собираемся убить тебя!»


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


"Мы собираемся убить тебя!"


Веселые слова; радостная перспектива. Во всяком случае, так их говорили. Но как-то не удалось проникнуться радостным настроением праздника. Сингх тоже. Мы оба притихли, пока машина медленно ехала по черным, как смоль, улицам искалеченного города.


Наконец Сингх нарушил тишину. «Я сам не курю», - сказал он, что более уместно. «Но, возможно, мой спутник захочет выкурить последнюю сигарету».


Это было очень внимательным с его стороны, но его выбор слов вызвал у меня мурашки по спине. Тем не менее, я хотел покурить. "Это нормально?" Я спросил.


Капюшон сзади и сидящий рядом с водителем пожали плечами. «Давай, - сказал один из них.


Так что я потянулся за сигаретой, потянулся туда, где должен был быть мой карман. Никакой сигареты. Кармана нет. В тоге нет карманов; даже в самодельной тоге. Нерон мог возиться, пока горел Рим, но он, черт возьми, не мог много курить в своей простыне. Я развела ладонями, показывая, что у меня затруднительное положение.


"Здесь." Одно из копыт передало мне сигарету.


"Позволь мне." Сингх протянул руку с зажигалкой Zippo, которая загорелась, когда он зажег гвоздь для меня.


То, что произошло потом, произошло так быстро и так небрежно, что прошло мгновение, прежде чем я или наши похитители поняли, что это произошло. Незадолго до этого Сингх, должно быть, повернул ручку окна рядом с собой локтем, чтобы окно было приоткрыто на несколько дюймов. Теперь, закурив мою сигарету, он бросил зажженную зажигалку через плечо в окно так естественно, как если бы это была обычная спичка. Но он подбросил его расчетливо и точно.


Пылающая зажигалка аккуратно приземлилась в расстегнутый ворот пальто гаишника, который только что махнул нам за угол. Он поселился там. Подпрыгивая, чтобы погасить огонь, полицейский начал свистеть в свисток и размахивать фонариком на нас. Эти действия также послужили сигналом для копа на следующем углу, чтобы остановить нас, что он и сделал.


Все произошло так быстро, что оба полицейских оказались рядом с машиной, прежде чем наши похитители успели среагировать. Первый полицейский был опален и рассержен и яростно размахивал пистолетом. Второй полицейский, вероятно, более нервный из-за отключения электроэнергии, чем обычно, тоже вытащил пистолет.


"Вы видели, как он прыгнул?" - громко сказал Сингх, когда копы наклонились к машине.


"Кто это бросил?" Первый полицейский выглядел апоплексическим.


«Это был несчастный случай, офицер», - попытался объяснить один из капюшонов.


Но Сингх отверг его объяснение. «Я сделал», - громко признался он. «Но это была идея моего друга». Он указал на меня.


«Хорошо, умники. Убирайтесь!»


Сингх вышел. Капюшон сзади последовал за ним. Я вышел последним.


«Они не имели к этому никакого отношения», - сказал Сингх полицейскому, указывая на капот на тротуаре и двоих, которые все еще стояли в передней части машины. «Они даже не знают нас. Мы просто попросили их подвезти из-за отключения электроэнергии, и они согласились».


"Все в порядке." Полицейский вернул капот обратно в машину. «Вы трое можете идти».


«Но…» водитель начал протестовать, понимая, что мы с Сингхом собираемся выскользнуть из их лап.


«Нет, но», - твердо сказал коп. «Ты хочешь попасть в тюрьму с этими двумя, просто оставайся поблизости. В противном случае, убирайся отсюда быстро, пока я не передумал».


Водитель бросил на своих товарищей беспомощный взгляд и затем сделал единственное, что мог в данных обстоятельствах. Он завел машину, запустил двигатель, и они умчались с места происшествия. Благодаря Сингху мы сбежали от них.


Но не похоже, что уйти от копов будет так просто. Какими бы безумными они ни были, казалось, что нам суждено провести ночь в холодильнике. Однако замечательный Сингх снова нашел выход.


«Вы не можете нас арестовать», - надменно сказал он копам.


"О, да? Почему нет?"


«Потому что у нас есть дипломатическая неприкосновенность», - объявил Сингх, глядя на них свысока.


"О нет!" сожженный полицейский застонал. "Я мог знать это!"


"Минуточку." Второй полицейский был подозрительнее. «На этой машине не было номеров DPL».


«Конечно, нет. Это была не наша машина. Я сказал вам, что мы только что у них подвезли». Тон Сингха сказал, что он не думал, что коп был очень умным.


«Что ж, если вы дипломаты, у вас должно быть какое-то удостоверение личности», - настаивал полицейский. "Давай увидим это."


"Преследование!" Сингх пропел. «Вы преследуете посла ООН из Непала!» Он указал на меня, его палец возмущенно трясся. «Моя страна подаст официальный протест!»


«Все, что я сделал, это попросил удостоверение личности», - пробормотал полицейский, явно испуганный взрывом Сингха.


«У меня ничего нет», - холодно сказал я, следуя примеру Сингха. «В моей одежде нет карманов. Но если вы продолжите задерживать нас, я настаиваю на своем праве сделать телефонный звонок».


"Кому вы хотите позвонить?"


"Белый дом." Я смотрел на него.


"Что насчет него?" - крикнул первый полицейский, указывая на Сингха. «На нем цивилизованная одежда. У него есть карманы. Где его удостоверение личности?»


«Вы являетесь свидетелем того, что это существо подразумевало, что наша местная одежда нецивилизована», - сказал я Сингху. «Вы будете свидетельствовать об этом на международных дипломатических слушаниях, которых мы потребуем». Я снова повернулся к копам. «Он не нуждается в удостоверении личности, поскольку он со мной, под моей защитой и разделяет мой иммунитет», - сказал я им. «Теперь вы собираетесь прекратить приставать к нам немедленно, или я должен заставить азиатско-африканский блок заявить официальный протест Совету Безопасности?»


«Я думаю, мы можем рассчитывать на то, что коммунистический блок поддержит нашу резолюцию о денонсации», - подлил масла в огонь Сингх.


«Лучше отпустить их», - сказал первый полицейский. «Помните, что случилось с тем парнем, который остановил DPL за превышение скорости?


«Да. А как насчет парня, который пытался отобрать нож у пьяного посла? Его отвезли к патрульному и отправили в Ривердейл».


«Поздравляю вас с мудростью, - сказал им Сингх.


Он повернулся на каблуках и двинулся в путь. Я последовал за ним. Но он остановился через несколько шагов, развернулся и зашагал обратно к полицейским.


"Что вы хотите сейчас?" тот, чьи брови были обожжены, заскулил. «Мы сказали, что ты можешь пойти».


«Моя зажигалка, пожалуйста», - вежливо сказал Сингх, протягивая руку.


Полицейский глубоко вздохнул, и я испугался его кровяного давления. Его лицо было искажено яростью. Но он протянул Сингху зажигалку.


"Спасибо." Сингх присоединился ко мне, и мы вместе увлеклись. "Куда, мистер Виктор?" - спросил он через мгновение.


«Не знаю, как ты, но мне бы хотелось выпить», - сказал я ему.


"Замечательное предложение".


В шестидесятых мы нашли небольшой бар недалеко от Лексингтона. Он был заполнен людьми, их тени плясали по стенам в мерцающем свете свечей. Я остановился у входа, вспомнив свое состояние без карманов и отсутствие денег, которые шли вместе с ним.


Сингх почувствовал мое смущение, но я ничего не сказал. «Мое угощение, мистер Виктор». Он осторожно взял меня за локоть и повел на место.


"Призрак!" какая-то девушка вскрикнула, пораженная моей вздымающейся белой простыней.


«И он привел с собой своего Свами», - немного пьяно заметил мужской голос, заметив тюрбан Сингха.


«Духи для духа», - сказал бармену второй мужчина. "Жаждущая работа Призрака".


«Это так», - согласился я, протискиваясь к бару с Сингхом. «Скотч со льдом», - приказал я. "Сделай это двойным".


«То же самое», - сказал ему Сингх.


"Вы, ребята, пришли с костюмированной вечеринки?" - серьезно спросил мужчина у моего локтя.


«Сеанс», - так же серьезно заверил я его.


«Я медиум», - добавил Сингх, вступая в игру. «И это дух, которого я только что вызвал извне».


"Да, конечно." Мужчина нервно отодвинулся.


«Привет, ребята, а что в последнее время говорят о затемнении?» - спросил парень по ту сторону Сингха. "Что там происходит?"


«Очень темно», - сказал ему Сингх.


«Ты мне говоришь? Эй, ты знаешь, где я был, когда это началось?»


"Нет, но ты собираешься сказать нам, не так ли?"


"Конечно. Я был в туалете на Penn Station вместе с примерно сотней других парней. Это был час пик, знаете ли, целая кучка парней выстроилась в очередь, ожидая, пока парни у писсуаров закончат. Ну, когда свет вышел, это действительно напугало некоторых парней. Я имею в виду, они просто обернулись, не задумываясь. Первое, что вы знаете, я попал под постоянный перекрестный огонь. Что ж, вы можете себе представить - "


«Да», - фыркнул Сингх. «Но мне не нужно воображать. В твоей истории есть отчетливый аромат».


«Это очень плохо, - вмешался другой мужчина. - Но это не так плохо, как то, что случилось со мной. Я играл в покер в офисе. тузы, когда гаснет свет. К тому времени, когда мы достаем спички, кто-то ушел с котенком. Как вам это нравится? Лучшая рука, которая у меня была за десять лет, и я даже не собираю ее! "


«Ты думаешь, это тяжело», - воскликнула девушка. «Я живу в здании лифта, понимаете? Кроме того, я работаю по ночам…»


"Что делать?" - вкрадчиво спросил мужской голос.


«Неважно, - продолжила она. «Так или иначе, я всегда встаю около четырех часов дня и завтракаю. Ну, сегодня я встаю и у меня кончился кофе. Я не пытаюсь одеваться, просто накидываю пальто и иду вниз в бакалейную лавку. Только пока я там, отключается электричество, и я не могу подняться в лифте. И здесь я в ловушке только в этой шубе и в том, в чем я сплю ».


"В чем ты спишь?" Мужской голос становился все более интересным.


«Моя кожа», - скромно призналась она.


"Можно купить тебе выпить?" он спросил.


«Конечно. Только не подходи слишком близко. От тебя ужасно странно пахнет».


«Это туалетная вода Penn Station», - точно сказал он ей. «Это последняя новинка в мужских одеколонах».


«Ну, я не думаю, что это приживется», - сказала она положительно. "Мне не хотелось бы рассказывать вам, как он пахнет для меня!"


«Эти люди уходят из-за этого стола». Сингх схватил меня за руку и показал. «Давай выберемся из этой давки».


"Хорошо."


Мы подошли к столу. Мы миновали очередь людей, ожидавших возможности воспользоваться настенным телефоном. Парень, который сейчас подносил трубку к уху, похоже, переживает тяжелые времена. Даже при слабом свете свечи я видел, что он вспотел.


«Но я говорю вам, что я в ловушке. Это полная тьма в городе!» он кричал в мундштук, перекрывая шум толпы. «Нет, конечно, я не с другой женщиной!» - возмущенно сказал он, сжимая грудь висящей на нем девушки. «Нет, я тоже не в« каком-то баре »! Я в зале ожидания в Гранд Сентрал! ... Ради всего святого, это чрезвычайная ситуация в городе! Как ты можешь быть таким подозрительным в такое время? ... Ладно, так что я работаю на Кон Эда. И что? ... Чтобы ты не стал забывать обо мне? ... Теперь, Марта, это смешно ... Говорю тебе, я не имел к этому никакого отношения! ... Ладно, черт возьми, ты Я бы сделал все, чтобы уйти от тебя на ночь! .. Ладно… Ладно, перестань плакать… Но я клянусь тебе, Марта, я не нажимал никаких переключателей, чтобы провести ночь вне дома… Кроме того, , как я могла, Марта? Я всего лишь счетчик, помнишь? ... Я знаю, что ты мне не доверяешь, но ... "


Мы прошли вне пределов слышимости. Двое мужчин как раз встали из-за стола с почтовыми марками, когда мы подошли к нему, и мы быстро схватили его. В этой части холла было почти темно. И было так многолюдно, что я был практически на коленях у пары за столом прямо позади меня. Некоторые из них прирожденные подслушивающие, некоторые становятся подслушивающими, а некоторые их подслушивают. Тогда я попал в последнюю категорию.


«Да благословит Бог это отключение света», - говорила женщина. «Десять лет брака, и вы никогда не вели себя со мной так романтично, как сегодня».


«Да», - ответил мужчина. «И ты никогда меня так не возбуждала. Я не знаю, что это, но твое тело становится теплее и мягче, чем когда-либо прежде».


«О, дорогой, не надо», - ободряюще хихикнула она, опровергая свои слова.


«Никто не может видеть». Его рука соскользнула с ее груди и упала под стол, где сжала ногу.


К сожалению, это была моя нога. «Следи за своей целью, Мак, - возразил я.


«Ой, извините. Просто миссис почти никогда не бывает такой сексуальной. Думаю, я увлеклась». Он убрал руку. «Она похожа на петарду», - признался он. «Моя жена! Я бы не поверил, что это все еще в ней!»


"О дорогой!" Еще одно трель-хихиканье, за которым последовал звук поцелуев.


Я обратил внимание на Сингха. Его черты лица было трудно разглядеть. Я более-менее догадался, что он улыбался происшествию. Но я был неправ. Когда он заговорил, его тон был серьезным. И его мысли были о другом. «Мистер Виктор, - сказал он, - мы должны поговорить. Это срочно».


«Стреляй», - сказал я ему.


«Мистер Виктор, я знаю, кто вы, и ...» Его голос затих, потому что в этот самый момент внезапно снова загорелся свет.


Я моргнул от неожиданного взгляда и сумел сфокусировать взгляд. Первое, что я увидел, был бармен с рукой в кассе. Он запихивал в карман банкноты. Теперь он стал кирпично-красным и поспешно закрыл кассу.


За столом позади меня царила суматоха. "Ты не мой муж!" женщина кричала, стягивая юбку.


"И ты не моя жена!" - крикнул в ответ мужчина, поспешно убрав руку из-под ее блузки.


"Я должен был знать!" женщина вздохнула, понизив голос.


«Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой», - согласился мужчина. "Тем не менее, почему бы нам ...?"


"Джордж!" Голос раздался через бар. «Вот ты где! И ты сказал мне, что просто собирался в ванную!» Леди, которая кричала, бросилась через комнату.


"Привет зайка." Рядом с женщиной, сидящей за столом позади меня, появился мужчина. "Веселиться?"


«Да. Мне было весело. Давай». Она встала. "Пойдем домой".


«Хорошо. Я смертельно устал. Все, что я хочу сделать, это заснуть».


«Это, - вздохнула женщина в последний раз, - цифры!»


За ее спиной Джордж все еще пытался что-то объяснить своей разгневанной жене. Мое внимание отвлек от них внезапный крик мужчины, стоящего у боковой стены. Казалось очевидным, что он долго стоял там, обнимая женщину, которая, казалось, более чем хотела, чтобы его обнимали. С выключенным светом они пытались выполнить горизонтальное желание по вертикали. Они почти преуспели, когда снова загорелся свет. И это их не остановило, поскольку у них обоих были зажмурены глаза. Но теперь он просто открыл глаза и, сосредоточившись на женщине, его потрясение прозвучало по сравнению с общим фурором. "Мой господин!" он кричал. "Это мать!"


«Ну, - ответила она, - я воспитывала тебя, чтобы ты не ходил в бары».


«Если ты хочешь поговорить», - сказал я Сингх, когда волна смеха прокатилась по комнате после ее замечания, - «нам лучше уйти отсюда».


«Моя гостиница недалеко», - предположил Сингх.


"Хорошо, пойдем."


Моя простыня и размазанное лицо привлекли несколько пристальных взглядов, пока мы шли через вестибюль отеля Сингха. Но большинство людей просто игнорировали это зрелище. Это был не тот вечер, чтобы подвергать сомнению самые причудливые зрелища. Все могло случиться - и это случилось. Так зачем ломать голову над человеком с грязным лицом на простыне?


«Что вы имели в виду в баре, когда сказали, что знаете, кто я?» - осторожно спросил я Сингха, когда мы остались одни в его гостиничном номере.


«Просто это. Я знаю, кто вы и какова ваша миссия. Кроме того, у меня аналогичная миссия. Я верю, что мы можем помочь друг другу».


"Вы имеете в виду продвижение работы SMUT?"


«Пойдемте, мистер Виктор, нам больше не нужно играть в кошки-мышки. Мы на одной стороне. Вы внедрили SMUT в интересах вашего правительства. И я сделал то же самое в интересы моей религии ".


"Что заставляет вас думать, что я шпион?"


«Я так не думаю. Я знаю это. Я получил инструкции полностью с вами сотрудничать».


"Инструкции от кого? Индийского правительства?"


«Я не индиец, мистер Виктор. Я из Непала».


Тогда я вспомнил, что он сказал копам, что я посол из Непала. Но почему он притворился индейцем? И с какой целью он выдал SMUT за члена из Нью-Дели? Насколько я могу ему доверять? И каков был его угол зрения?


Когда я задавал ему эти вопросы, он казался достаточно откровенным, отвечая на них. И в ответах была определенная логическая закономерность. Логично, хотя его история местами была довольно диковинной.


По словам Сингха, SMUT участвовал в сложной операции с участием Непала и Индии. Эта операция свелась к хорошо организованному воровству в крупных размерах. Объектом этого воровства было бесценное эротическое храмовое искусство Непала. Объяснив это, Сингх отвлекся, чтобы рассказать мне об истории и ценности этого искусства.


Сначала я объяснил мне развитие и разветвления религии в Непале. В древние времена племена Непала следовали за языческими богами, подобными тем, которым поклонялись народы всего мира. Эти древние непальцы имели монгольское происхождение и были известны как бхотии. Их боги были основаны на примитивных представлениях о солнце и луне, климатических и погодных условиях, животных - как реальных, так и воображаемых - и облачных структурах. Именно это последнее наиболее сильно отклонялось от представлений о примитивных богах, которых придерживались другие народы.


За этой фазой последовала династия Гутпа, которая приписала божественные силы своему основателю Не-Муни, в честь которого назван Непал, и его потомкам. После крушения династии Гутпа буддизм пустил корни в Непале. Однако вместо того, чтобы уничтожить старые представления о богах, он слился с ними. В результате буддизм в Непале стал религией, совершенно отличной от буддизма в большинстве других частей мира.


Затем, в 1768 году, мусульмане изгнали брахманов и раджпутов из Индии. Эти две группы, известные сегодня как гуркхи, вторглись в Непал и в конечном итоге завоевали его. Гуркхи были индуистами, и вскоре их религия ассимилировалась с доминируемой буддистами, но в значительной степени объединенной религией Непала.


Следует отметить, настаивал Сингх, что буддисты, индуисты и другие религии не стремились преодолеть друг друга и не держались в стороне, пытаясь сохранить свою чистоту. Напротив, они объединились, чтобы сформировать объединенную религию, которой сегодня придерживаются все непальцы. Сингх хотел бы подробно изучить природу и красоту этой объединенной религии, но он сдержался, потому что нас интересовала не сама религия, а искусство, выросшее из нее.


С первых дней язычества в Непале поклонялись всевозможным идолам. По мере того, как более сложные религии поглощали более старые, религиозная скульптура становилась более сложной, и использовались более ценные материалы. К тому времени, когда гуркхи и их религия стали ассимилироваться, религиозное искусство и архитектура стали чем-то вроде национального времяпрепровождения, и создание этого стало высокоразвитым национальным навыком.


Сегодня в долине Непала насчитывается 2733 святыни. Каждый из них содержит бесценные произведения искусства. Эти скульптуры, храмовые украшения, ковры и гобелены имеют ценность помимо золота и серебра, рубинов, жемчуга и бриллиантов, драгоценных шелков и тонкого бархата, из которых они сделаны. Они представляют собой мастерство, превосходящее флорентийское. И они точно отражают совокупность верований, составляющих религию Непала.


Именно эта точность иногда шокирует западного посетителя. Со времен своего древнего происхождения эротизм играл большую роль в непальской религии. Их представления о древних богах приписывали им огромные фаллические силы. Гутпы были «людьми-слонами», то есть они были боголюбами с большими хоботами между ног. Буддизм в Непале - как и в Китае, Японии и Индии - внес преувеличенное представление о размере гениталий, как мужских, так и женских, в храмовое искусство Непала. И этим эротическим божественным силам и огромным органам индусы внесли изощренность Камасутры, религиозного ритуала любви. Результатом является разнообразие эротики в религиозном искусстве Непала, которому нет аналогов в мире.


Из моих исследований с ORGY я уже знал кое-что из того, что мне говорил Сингх. Я знал, например, что в буддийском храмовом искусстве Японии и Китая размер половых органов непропорционально увеличен по сравнению с показанными фигурами. С другой стороны, биологические исследования народов этих стран указывают на тот факт, что фактический размер половых органов в Китае и Японии - как мужских, так и женских - обычно заметно меньше, чем в среднем в мире. Психологи выдвинули гипотезу, что фактическая малость может быть подсознательной причиной художественного увеличения и преувеличения.


Однако непальцы с их сильной монгольской кровью не только фаллически одарены более впечатляюще, чем китайцы и японцы, но и в среднем намного больше в этой области, чем кавказские народы Европы и Америки. Тем не менее, эротическое храмовое искусство Непала поддалось влиянию буддизма и подчеркивает нереальные размеры, как если бы непальцы страдали комплексом неполноценности других «чистых» буддистов.


Либеральные социологи в ужасе поднимут руки при мысли о разделении этнической группы по размеру ее половых органов. Они предпочли бы думать, что у африканца по рождению, например, в среднем пенис больше, чем у европейца. Надо признать, что исследований в этой области недостаточно. Но то, что было проведено расследование, указывает на истинность различий в размерах половых органов среди различных этнических групп.


Речь также не идет о том, чтобы помочь расистам и утешить их. Нет ничего, что указывало бы на то, что какая-либо одна группа более «сексуальна» или «анималистична», чем другая. Уровни сексуальности во всем мире кажутся одинаковыми. И, говоря генетически, смешанные браки, как правило, объединяют сильные стороны разных народов, а не их слабости.


Итак, настоящий вопрос, с которым сталкиваются как либералы, так и расисты, заключается в том, почему сама идея разницы в размерах должна быть угрожающей. В конце концов, разница почти никогда не бывает настолько большой, чтобы мешать половому акту или причинять вред любой из участвующих сторон. Размер - это еще один способ, которым люди могут отличаться. И настоящая терпимость заключается в принятии различий, а не в попытках их игнорировать или в их эксплуатации, превращая их в признаки неполноценности.


Это именно то, что сделали непальцы, и сделали это успешно. Гуркхи, пришедшие из Индии, были фаллически небольшими. Бхотии, коренные непальцы монгольского происхождения, были намного крупнее. Но сегодня смешение двух народов привело к тому, что средний показатель по стране стал гораздо ближе к монголам, чем к индийским захватчикам. И эти два народа были настолько тщательно перемешаны, что в Непале невозможно найти никого, чья кровь была бы «чистыми» гуркхами или «чистыми» монголами. Действительно, всех солдат Непала сегодня называют «гуркхами», но большинство из них вполне удовлетворительно относятся к бхотианам под набедренными повязками.


Если мне кажется, что я трачу много времени на этот крупный бизнес, то это потому, что это важно для того, что говорил мне Сингх, и для той роли, которую он будет играть в моих поисках доктора Ньета. В частности, он закладывал основу, чтобы рассказать мне об одном идоле, который последние 150 лет украшал древний священный храм в долине Катманду. Этот идол считался непальскими художниками самым вдохновляющим примером украшенной драгоценностями скульптуры, представляющей объединенные концепции непальской религии в стране.


Идол стоял восемь футов от основания до короны. Шесть из восьми футов заняла фигура, сидящая со скрещенными ногами. Фигура была обнаженной, мужчиной и для западного взгляда могла показаться еще одним примером сидящего Будды. Но это было не так. Это была фигура, сочетающая языческие верования с концепцией царя-бога и символикой как индуизма, так и буддизма.


Эта статуя была сделана из чистого золота. Он был инкрустирован рубинами, изумрудами, жемчугом и бриллиантами. Мускулатура и черты лица были тонко обработаны серебром. Зубы, ногти на руках и ногах были представлены платиной. Среди драгоценных камней, вставленных в золото, были одни из самых совершенных драгоценных камней в мире. Помимо художественной ценности, стоимость драгоценных металлов и драгоценностей, использованных при создании статуи, исчислялась миллионами долларов.


Как и в большинстве непальских эротических религиозных искусств, половой орган фигуры был вылеплен так, чтобы изображать состояние возбуждения. И, конечно, это было преувеличено; Он выступал примерно на четыре фута прямо от самой фигуры, поднимаясь вверх между скрещенными ногами. Мешок мошонки был размером с футбольный мяч.


Сингх показал мне изображение идола. «Вот как это выглядело раньше», - сказал он мне. «Вот как это должно выглядеть. Но это уже не так».


"Почему нет?"


«Потому что, - указал он, - эта часть статуи отломана и украдена».


"Вы имеете в виду, что они забрали его ...?"


«Совершенно верно, мистер Виктор. Это было преступление против народа Непала, всего народа. И Бог Непала очень недоволен отсутствием своих гениталий!»


"Ну, а кто бы не был?" Я привык.


«Мужчина преодолевает это». Он мягко напомнил мне о своем плачевном состоянии. «Но не бог».


"Как ты ...?" Меня попросили спросить. "Я имею в виду, что с тобой случилось ...


? "


«Вы имеете в виду, как я стал евнухом, мистер Виктор? О, я не против поговорить об этом. Знаете, я не начинал жизнь таким образом».


Сингх продолжал рисовать для меня на заднем плане. Сингх родился и вырос в Катманду, столице Непала. Его отец был дворянином и министром при дворе Махараджадхираджа, верховного правителя Непала. Таким образом, Сингх с рождения был членом одной из самых высших каст.


Это означало, что традиционно у него было только две карьеры, когда он достиг зрелого возраста, что в Непале на самом деле относится к середине подросткового возраста. Он мог бы присоединиться к священству или к армии. Сингх выбрал второй вариант.


Он стал гуркхом по своему выбору и автоматически стал офицером, потому что был высокородным. Гуркхи - лучшая военная сила в мире, без исключений, и пусть морские пехотинцы США спорят, как они хотят. У них есть постоянная армия из 45 000 человек и резерв от 70 000 до 80 000 человек. Они профессионалы - даже запасные - и гордятся своим профессионализмом.


Традиционно отряды гуркхов служили Британской империи. Во время британской оккупации Индии именно гуркхи обеспечивали основную силу. Они сражались бок о бок с Томми в окопах во время Первой мировой войны и сыграли большую роль в африканских и итальянских кампаниях во Второй мировой войне. В обеих войнах гуркхи выиграли больше крестов Виктории и других медалей за доблесть, чем любая другая группа в британской армии.


После Второй мировой войны британцы высадили гуркхов в Греции, чтобы справиться с революцией там. Эта кампания стала для Сингха его первой и последней заграничной акцией. В основном это были антипартизанские действия, бои в горах, вид боевых действий, для которых гуркхи лучше всего подходят, поскольку они прирожденные и опытные горные бойцы. Это была неортодоксальная война, в которой умение гуркхов обращаться с кукри, искривленным туземным ножом, который каждый гуркха носит в качестве стандартного снаряжения, сыграло первостепенную роль. Они стали мастерами в проведении быстрых набегов в стиле коммандос, бесшумно перерезав глотку часовым, обстреляв лагерь смертоносным перекрестным огнем и исчезнув обратно в холмы так же внезапно, как и пришли. Именно из-за такого рейда военная карьера Сингха была внезапно оборвана.


«Это было по иронии судьбы», - сказал он немного печально. «Это все потому, что я пристрастился к греческим оливкам».


Возможно, это три глотки, которые он молча перерезал, готовясь к налету, заставили Сингха разжечь аппетит. Во всяком случае, вид греческих оливок на столе в палатке-столовой во время расправы над партизанами гуркхами принес слюну в этот рот. Поэтому, когда его товарищи поспешили разойтись после внезапного налета, лейтенант Сингх Хай-ева остановился, чтобы перейти к столу и наполнить карманы своей туники сморщенными фруктами.


Гуркхи обычно очень аккуратные и основательные убийцы. Но на этот раз кто-то ошибся. На этот раз один из гуркхов был небрежен. И один из партизан за столом был не совсем мертв.


К сожалению, это был тот, кто, свалившись, наполовину лежал под большим деревянным столом, когда Сингх потянулся за миской с оливками. Полуживой грек протянул руку, снял кукри Сингха с его пояса и рубанул со смертельной точностью, как ветеринар, меринщий жеребца. Сингх сразу же забил его до смерти рукоятью ружья, но к тому времени было уже слишком поздно. Ущерб был нанесен. Сингх навсегда остался евнухом.


Это приписывают духу гуркхов, что он даже не упал в обморок. Он сам связал жгут и сумел дотащиться до своего подразделения. Здесь у армейского врача не было выбора, кроме как завершить начатую греком ампутацию. Через несколько недель Сингх был уволен и отправлен обратно в Катманду.


«Это было трудное время для меня», - вспоминал Сингх. «Я снова оказался перед выбором будущего. Только этот был более радикальным. Я смотрел на придворных женщин, знал, что никогда не смогу обладать одной, и подумал о целесообразности перерезать себе горло. Я почти перерезал себе горло, но в в конце я нашел утешение и умиротворение через медитацию в храме и решил продолжать жить. Я хотел, чтобы моя жизнь имела цель, и поэтому я решил стать священником ».


После того, как он был сделан, этот выбор унес его далеко. Он был одновременно умным и преданным своему делу, и вскоре после послушничества ему была оказана честь быть назначенным служить в храме самого Радж Гуру. Радж Гуру - первосвященник Непала, столь же всемогущий в религиозной сфере, как и Махараджадхирадж в правительстве. За эти годы Сингх продвинулся вверх по иерархии храма, пока несколько лет назад он не достиг статуса правой руки Радж Гуру.


Примерно в это же время и начались кражи храмового искусства. По мере того как они участились, Радж Гуру все больше и больше жаловался Махараджадхираджу на то, что правительство должно что-то с этим сделать. Наконец, когда произошла последняя кража бесценного фаллоса, украшенного драгоценными камнями, с внутренним осквернением путем кастрации украшенного драгоценностями идола, Радж Гуру решил действовать сам. Он поручил Сингху расследовать кражи и, прежде всего, вернуть четырехфутовый фаллос и вернуть его на свое место на теле скорбящего бога.


Итак, Сингх исследовал, и чем больше он исследовал, тем глубже его втягивали на орбиту - или это была паутина? - SMUT С самого начала его расследование выявило географическую картину, указывающую на то, что воровство было делом рук банды рейдеров, действовавших через границу Непала со стороны прохода Гангток в Индии. Этот проход в Гангтоке представляет собой узкую полосу земли, отделяющую Непал от Восточного Пакистана. Действуя на основании этого вывода, Сингх предпринял два действия. Он уговорил Махараджадхираджа усилить пограничную охрану, стоящую перед проходом Гангток, что фактически остановило набеги. И он замаскировался под горного бандита и проник в район Гангтока.


В этой маскировке у него было много приключений, прежде чем ему удалось найти банду, ответственную за кражи. Но как только он получил, информация, которую он получил, только усложнила задачу по поиску украшенного драгоценностями фаллоса. Украдя храмовое искусство из Непала, банда не только вернулась в Индию, но и продолжала переходить узкий проход Гангток, пока не пересекла границу Восточного Пакистана. Именно здесь они столкнулись с международным забором, который забрал добычу у них из рук за фрагмент ее реальной стоимости.


Сложность дальнейшего отслеживания идола после того, как Сингх установил эти факты, возникла из-за непростых международных отношений между Непалом, Индией и Восточным Пакистаном. Непал традиционно является страной решительных изоляционистов. Окружающие его горы создают естественный географический барьер, не позволяющий иностранцам проникнуть в него. Позиция правительства - поддерживать и укреплять этот барьер. Таким образом, единственная часть Непала, которую разрешено посещать иностранцам, - это долина Катманду. Официально ни один чужеземец никогда не ступал ни в какую другую часть Непала. И только с 1927 года даже Катманду был открыт для иностранцев. В то время была построена узкоколейная железная дорога от индийского пограничного города Раксаул до Катманду. Сегодня для проезда по этой железной дороге иностранцам все еще требуется специальное разрешение от самого Махараджадхираджа. И до сих пор это единственный вид транспорта в страну.


Одна из причин этого в том, что индейцы и непальцы до сих пор считают друг друга естественными врагами. Это связано с активной ролью гуркхов в поддержании британского правления в Индии до недавнего времени. Другой заключается в том, что Непал по-прежнему поддерживает теплые отношения с Тибетом, с которым он также граничит, и индийцы считают Тибет сателлитом Красного Китая и опасаются использования Непала в качестве маршрута вторжения красных китайцев.


Не особенно теплые отношения Непала с Восточным Пакистаном. Там тоже с горечью вспоминают о роли гуркхов в борьбе за англичан. Но сегодня Восточный Пакистан гораздо больше озабочен продолжающейся ссорой с Индией, чтобы выразить больше, чем историческую неприязнь к Непалу. И горечь этой ссоры такова, что между двумя странами нет взаимного соглашения об экстрадиции.


Таким образом, Сингх столкнулся с бандой воров, которая хитро пересекла две границы - границу Непала и Индии и границу между Индией и Восточным Пакистаном - и вовлекла в свою деятельность три страны, три страны, полиция которых отказалась сотрудничать друг с другом. Осознав это, Сингх отказался от идеи поймать воров и привлечь их к ответственности. Вместо этого он решил сосредоточиться на возвращении бесценного фаллоса.


Для этого Сингх отправился в Восточный Пакистан и сам пошел по следу у забора, где были украдены произведения искусства. Радж Гуру предоставил Сингху несколько небольших скульптур, которые он должен был поднести к забору. Выдав себя за разбойника с холма Гангток, Сингх сделал это, а затем договорился, что за забором следят днем и ночью. Он привел Сингха обратно в Индию, через всю страну в Нью-Дели. Здесь одна организация освободила ограду от его краденого. Эта организация была SMUT


Потребовался еще год работы, прежде чем Сингх смог собрать воедино фантастические детали операции SMUT. В итоге получилось следующее: нью-делийское отделение SMUT на первый взгляд было организацией, преследующей две законные цели. Одним из них была сильная пропагандистская кампания против программы контроля над рождаемостью, которая тогда была введена в действие правительством Индии. Ни одна страна в мире не пострадала от демографического взрыва так сильно, как Индия, но это не помешало SMUT активно противодействовать ему на том основании, что это был дьявольский план ООН захватить Индию с целью превратить ее в колония США, которая поставляла большую часть средств на программу контроля рождаемости как часть своего империалистического заговора с целью доминирования в Индии.


Вторая публичная функция SMUT в Нью-Дели была аналогична его деятельности в США и других частях мира. Он был вовлечен в крестовый поход против порнографии и настаивал на том, чтобы все подобные предметы, книги и т. Д. Были конфискованы и изъяты из обращения. В Индии, где сама религия переплетается с сексом, SMUT было против чего бороться.


Но Сингх узнал, что эта поверхностная деятельность была также дымовой завесой, чтобы скрыть другую деятельность SMUT. Именно эта деятельность позволила SMUT получить большие суммы денег, необходимые для финансирования ее операций по всему миру. Именно эта деятельность стояла за кражей украшенного драгоценностями фаллоса.


SMUT был получателем многих бесценных реликвий из храмов по всей Азии. У всех этих объектов было одно общее. Все они так или иначе были эротичны.


Приобретя их за небольшую часть их реальной стоимости у банд воров, занимающихся ограждением во многих частях Азии, SMUT реальная прибыль заключалась в том, чтобы избавиться от них. Это делалось под столом в городах по всему миру. Но по-настоящему гнусным было то, что после того, как это было сделано, SMUT сообщал покупателям о хранении порнографических товаров, заставлял местную полицию конфисковать их, а затем выступал подставным лицом, заявляя, что он настоящий владелец. Поскольку покупатель перешел в незаконное владение, ему будет сложно доказать свое требование. Обычно полиция стремилась закрыть дело, и «доказательство права собственности» снимало их с крючка и избавляло от необходимости возбуждать уголовное дело. Фронтмен SMUT обещал вывезти оскорбительный объект из страны, и этого обычно было достаточно, чтобы все сгладить. И он вывезет его из страны - в какую-нибудь другую часть мира, где весь процесс будет повторяться.


Сингх узнал, что это было то, что было сделано с украшенным драгоценностями фаллосом. В то время, когда он узнал об этом, объект только что был продан богатому техасцу, и вот-вот начался процесс его возвращения при содействии крайне нечестного местного шерифа. Итак, Сингх получил задание от SMUT поехать в Нью-Йорк и продать некоторые другие вещи тайным покупателям. Он думал, что однажды в Нью-Йорке он может отправиться в Техас и каким-то образом вернуть украшенный драгоценностями фаллос.


Но было уже поздно. К тому времени, как он прибыл в Нью-Йорк, фаллос был повторно конфискован и отправлен из страны. Узнав об этом, ему ничего не оставалось, как продолжить свою роль представителя SMUT и попытаться выяснить, куда был отправлен объект. В соответствии с этим он связался с офисом SMUT в Нью-Йорке и принял приглашение принять участие в рейде по борделю. Он думал, что, снискав расположение к себе таким образом, он сможет получить некоторую информацию о судьбе четырехфутового фаллоса.


Это была настоящая история, и она полностью соответствовала тому, что я знал о SMUT. Но он не сказал мне, откуда такой Сингх узнал обо мне и моем назначении. Что еще более важно, это не объясняло, откуда он узнал, и поэтому оставался открытым вопрос о том, насколько я могу ему доверять. Я решил открыто выразить свои сомнения.


«Вы сказали раньше, что знаете, кто я и в чем моя миссия», - сказал я ему. "Что вы имели в виду?"


«Когда я узнал о масштабах деятельности SMUT, я забеспокоился о том, какова их настоящая цель. Итак, вернувшись в Нью-Дели, я связался с агентом из Непала, и он передал мою озабоченность Махараджадхираджу. Он поднял ее. с британским посланником, который постоянно прикреплен к суду. Как вы знаете, господин Виктор, наши отношения с британцами чрезвычайно близкие и чрезвычайно дружественные. Они существуют более века назад и являются взаимовыгодными. Мы снабжаем гуркхов войсками к британцам, и сегодня они гарантируют наши границы от индийской агрессии. Что ж, похоже, что британцы уже были обеспокоены самим SMUT. Слово, полученное мне от Махараджадхираджа, заключалось в том, чтобы вступить в контакт с их секретными агентами и сотрудничать с ними всеми возможными способами. Когда я договорился приехать в Нью-Йорк, британцы посоветовались с американцами и решили рассказать мне о вашем участии на случай, если наши пути могут пересечься, и я могу быть вам чем-то полезен ».


"Что они сказали вам обо мне?" - осторожно спросил я.


"Что вы человек из ORGY, действующий в интересах вашего правительства. И что ваша цель проникновения в SMUT - найти русскую женщину, известную как доктор Ньет, которая перешла из Советского Союза в SMUT. Они не сказали мне, однако, просто почему эта женщина так важна ".


«Что ж, мы все должны хранить несколько маленьких секретов», - сказал я Сингху.


«Тогда ты мне тоже не скажешь. Очень хорошо. Несмотря на твои подозрения, у меня есть кое-какая информация, которая может быть тебе полезна. Ты был намного ближе к женщине, которую ищешь, чем мог когда-либо мечтать».


"Что ты имеешь в виду?"


«Я имею в виду, что вы познакомились с ней. Сегодня вечером. Она была одной из трех девушек из SMUT, которым вы помогли сбежать из публичного дома».


«Я не верю! Почему они рискнули отправить ее туда?»


«Чтобы спрятать ее. Какое место лучше? Видите ли, они знают, что вы секретный агент. Они знали, что вы идете, и они подозревали, что вы можете преследовать».


"Как они могли знать?"


«Русские выдали вас».


«Русские? Но это безумие! Я не имел ничего общего с русскими».


«Не в последнее время. Это правда. Но, - объяснил Сингх, - вы скрестили шпаги с НКВД в прошлом, не так ли?»


«Да», - признал я.


«Тогда я боюсь, что вы и ваше правительство недооценили их. Они держали вас под наблюдением все время, пока вы были в Лондоне. И они последовали за вами в Нью-Йорк».


«Но почему русские рассказали обо мне SMUT?»


«Они этого не сделали. Но российский агент, который следил за вами, в свою очередь, находился под наблюдением SMUT. Они просто сложили два и два, вот и все».


«Но почему они следили за русскими?»


«Потому что он тоже ищет доктора Нет».


«Но если это правда, - сказал я озадаченно, - то почему Крэмпдик отвел меня в бордель? Разве это не привело меня прямо к доктору Найет, если она там была?»


«Потому что Крэмпдик - всего лишь обманщик. Он ничего о тебе не знает. На самом деле, он ничего не знает о настоящих целях SMUT. Он совершенно искренен в борьбе с пороками, и поэтому он полезен им. Но и он, и О'Стил были всего лишь помешает в реальной игре SMUT. Крэмпдик привел вас в бордель был сугубо его собственной идеей. Однако, как только он это сделал, это дало возможность устранить вас ".


«Вы имеете в виду две вытяжки? Они тоже работают на SMUT? Я думал, они по другую сторону».


«Я только догадываюсь, - признался Сингх, - но я не удивлюсь, если это порочное кольцо - всего лишь еще одна ветвь SMUT. Большинство вовлеченных в него гангстеров, вероятно, даже не знают этого сами. искренне полагая, что вас должны убить из-за вмешательства SMUT в их работу. И все же SMUT сам мог дергать за ниточки ".


«Но тогда зачем убивать остальных? Крэмпдик, О'Стил, себя, даже девочек?»


«Мы все были расходным материалом, если бы угроза, которую вы представляете, могла быть устранена».


«А как насчет доктора Нет? Вы говорите, что она была одной из девочек. Она не была расходным материалом».


«Нет. Это правда. Но тогда вы не знаете наверняка, что они убили бы любую из девочек. Может быть, их приказ заключался в том, чтобы просто похитить их, а не причинять им вред. В любом случае, это было бы мое предположение», - сказал Сингх .


"Какая из трех девочек была доктором Ньет?"


«Я не смог узнать», - признался Сингх.


«А вы узнали, кто на самом деле главный человек в SMUT в Нью-Йорке?»


"Нет. Все, в чем я уверен, это то, что это никого не очевидно. Это никто из людей, которые руководят операцией. Все они - обманщики, преданные борьбе с пороком. Но их приказы исходят от кого-то более высокого уровня. Он, вероятно, единственный, кто о настоящей цели SMUT ".


Я не мог придумать, что еще сказать Сингху. Моя голова кружилась от всего, что он мне сказал. Я пожелал ему спокойной ночи, и как раз перед отъездом мы договорились встретиться в офисе SMUT на следующий день. Казалось, это единственное место, где можно обновить оба наших квеста.


Я проспал до часа до назначенного времени встречи. Затем я быстро принял душ, оделся, проглотил кофе и взял такси до офисов SMUT в центре города. Сингх уже был там, и Крэмпдик сразу же увидел нас вместе.


«Вы знаете, что прошлой ночью убили Джока О'Стила?» - взволнованно сказал Крэмпдик, как только мы вошли в его кабинет.


Мы сказали ему, что знаем об этом.


«Каждый из нас, кто побывал в этом ужасном месте, находится в опасности для своей жизни!» Крэмпдик продолжил. «Это порочное кольцо не остановится ни перед чем, чтобы отомстить нам. Нью-Йорк небезопасен. По этой причине SMUT принял меры, чтобы мы все покинули город».


Мы с Сингхом подняли брови друг на друга. "Куда нам идти?" - спросил Сингх.


«В разные места. Я сам собираюсь в Торонто. Вы должны вернуться в Нью-Дели. Три девушки будут рассредоточены в другом месте. Мистер Виктор будет сопровождать вас».


"Предположим, я не хочу ехать в Нью-Дели?" - мягко спросил я.


«Но вы должны. Это для вашей же безопасности. И это приказ. Если вы хотите остаться в SMUT, вы должны научиться не подвергать сомнению приказы, мистер Виктор».


«Значит, это Нью-Дели», - согласился я, потому что в тот момент у меня не было другого представления о том, как продолжить мои поиски доктора Ньета, и не было смысла разрывать слабую связь, которую я установил с SMUT.


Они работали быстро. Для нас были приготовлены все приготовления, и в тот же вечер мы с Сингхом были в аэропорту Кеннеди, собираясь вылететь в Нью-Дели. Но пока мы ждали, я увидел кое-что, что заставило меня резко изменить свои планы.


Я заметил одну из девушек SMUT, которым я помог сбежать из публичного дома. Это была брюнетка со славянской внешностью, которая прошла через окно с Крэмпдиком прошлой ночью. Она стояла в очереди людей, ожидающих у одного из выходов, когда их самолет начнет загрузку.


Я проверил расписание рейсов. Самолет, которого она ждала, направлялся в Йоханнесбург, Южная Африка. Пришлось работать быстро.


Я сказал Сингху, что в конце концов не поеду с ним в Нью-Дели, и отмахнулся от его вопросов. К счастью, благодаря прозорливости Патнэма, мой паспорт был подтвержден для любого пункта назначения, который я выбрал. Теперь я выбрал Йоханнесбург, купил билет на тот же самолет, что и брюнетка, и поспешил сесть на него.


Оказавшись на своем месте, на мгновение мне показалось, что я пошутил. Ее не было на борту. Я выглянул в окно и наконец заметил ее. Она разговаривала с мужчиной у ворот. Ее фигура закрывала лицо мужчины. Затем, когда она отвернулась, я увидел его. Это был Питер Хайман!


Через мгновение она села в самолет. Вскоре после этого к ним подбежал еще один мужчина, когда они убирали лестницу. Они подержали его, и он сел в самолет, сильно запыхавшись. Похоже, он кого-то искал, проходя по проходу. Он так старался не пялиться, что я догадался, что это я тот человек, которого он искал. Но когда он выбрал место позади девушки, это вдохновило меня изменить мой вывод в своих интересах.


Возможность появилась примерно через час после того, как мы были в воздухе. Он встал и пошел в мужской туалет. Я быстро подошел и сел рядом с девушкой.


"Ты меня узнаешь?" - тихо спросил я.


«Да, да, - сказала она удивленно. «Думаю, да. Разве ты не тот, кто помог мне прошлой ночью? Друг мистера Крэмпдика?»


«Верно. Я Стив Виктор. Как тебя зовут?»


«Илона Табори».


«Что ж, послушай, Илона. Слушай внимательно. У нас не так много времени для разговоров. Этот человек на сиденье позади тебя следует за тобой. Не спрашивай меня, откуда я знаю. Просто поверь мне на слово».


"Почему ты говоришь мне это?"


«Мы на одной стороне, не так ли? Мы оба работаем в SMUT, и мы находимся в одном положении. Мы оба в бегах из Нью-Йорка из-за того, что произошло вчера вечером. Только я думаю, что этот парень следующий за вами может быть одним из тех, от кого мы в бегах ".


"SMUT тоже отправляет вас в Солсбери?" - невинно спросила она.


Солсбери! Вот и все. Она не собиралась в Йоханнесбург прятаться там. Она собиралась пересесть на самолет в Солсбери, столицу Родезии! «Да», - соврал я. «Меня тоже отправляют в Солсбери». В этот момент я заметил, как открывается дверь в мужской туалет. «Он возвращается», - сказала я Илоне. «Я не хочу, чтобы он видел меня с тобой. Нам придется поговорить позже». Я поспешил обратно на свое место.


Оказавшись там, у меня в голове возникло множество вопросов. Кто этот мужчина преследовал меня? Какую сторону он представлял? Почему SMUT отправили Илону в Родезию? Как получилось, что она разговаривала с Питером Хайманом в аэропорту? Какую роль во всем этом сыграл Питер Хайман? Почему он убил свою жену и пытался убить меня? Было ли это чем-то большим, чем просто зависть? А потом возник самый главный вопрос:


Была ли Илона Табори действительно доктором Ньет?


ГЛАВА ПЯТАЯ


В Йоханнесбурге я договорился ехать в Солсбери. Илона Табори уже получила желтую карточку. Для нас обоих не было сюрпризом увидеть человека, который следил за мной на борту самолета в последнюю минуту.


К счастью, его почки были такими же слабыми, как всегда, и поэтому мне удалось перекинуться парой слов с Илоной, пока он был в туалете. Казалось разумным не позволять ему видеть нас вместе. Если он еще не связал нас вместе, зачем устанавливать связь для него?


Во время нашего короткого разговора Илона дала мне название отеля в Солсбери, в котором она остановится. Я заверил ее, что свяжусь с ней там. Я полагаю, она считала само собой разумеющимся, что контакт имел отношение к SMUT. Я хотел бы задать ей несколько вопросов о Питере Хаймане, но не было времени. Едва я вернулся на свое место, как мой мочевой хвост вернулся к работе. Вскоре после этого мы приземлились в Солсбери.


Мы приземлились посреди тихого хаоса. Был поздний вечер 11 ноября 1965 года - день, когда премьер-министр Родезии Ян Д. Смит провозгласил независимость страны от Великобритании и подчинил четыре миллиона африканцев правлению небольшого избирательного меньшинства из 172 000 белых европейцев страны. После этого объявления, когда я выезжал из аэропорта на такси с человеком, который следил за мной в другом такси, неподалеку от меня, Солсбери, который я обнаружил, был городом тишины, нарушенной звуками внезапной стрельбы, городом, находящимся под наблюдением. патрулируя белых солдат, пытающихся выявлять тайные собрания свободомыслящих чернокожих, рискующих своей жизнью, чтобы спланировать свободу в подвалах и на чердаках, бомбе замедленного действия в городе, запалом которого была политика апартеида.


Но у Солсбери был еще один аспект, который поразил меня, когда мое такси ползло по тихим улицам, часто останавливалось одним из патрулей, а затем махало вперед, когда было определено, что водитель и пассажир оба белые. Другой аспект относился к чрезвычайно современному мегаполису с населением более 314 000 человек, население которого увеличилось почти в десять раз менее чем за тридцать лет. Однако в той части города, по которой я ехал, не было ни малейшего намека на перенаселенность, которую можно было ожидать в результате такого увеличения населения. Он был чистым, с высокими белыми многоквартирными домами, расположенными далеко друг от друга. Позже я узнаю, что такой вид был типичен только для большей части города, в котором проживает белое население. Как и в большинстве современных африканских городов, в Салисбуи есть трущобы. И, как и Йоханнесбург, трущобы Солсбери выделяются невидимой линией апартеида и служат домом только для небелых.


Но участок, по которому я ехал, сказал что-то важное как о городе, так и о стране. Там говорилось, что там, где есть золото, люди живут хорошо. В нем говорилось, что уровень жизни является золотым стандартом в Родезии.


Золото!


Даже сегодня это все еще главный ресурс Родезии. До того, как у страны появилась письменная история, она содержала, вероятно, величайшее месторождение золота в древнем мире. Древние шахты, которые использовались для добычи этого золота, до сих пор можно увидеть на золотых приисках, площадь которых составляет примерно 400 на 500 миль. По оценкам археологов, в древние времена из этих рудников добывали золота около четырехсот миллионов долларов.


Тем не менее, эти древние горняки почти не царапали поверхность. По какой-то причине они перестали выкапывать золото задолго до того, как белый человек приехал в Родезию. Возможно, их было так много, что они больше не имели большого значения для их экономики. Или, возможно, они достигли философской стадии за пределами цивилизованного человека сегодня, философии, которая отвернулась от рабства и убийства ради драгоценного металла и нашла убежище в более натуралистической племенной культуре, культуре, основанной на выживании, а не на соревновании.


В любом случае, именно такую культуру обнаружил белый человек, приехав в Родезию. И поэтому он разграбил землю с ее золотом и использовал в качестве оправдания тот факт, что туземцы не разработали свои природные ресурсы. Под «природными ресурсами» он имел в виду золото.


С его прибытием туземцы хорошо освоили свои природные ресурсы. Фактическое рабство и полурабство заставили их вернуться в древние шахты, чтобы добыть еще больше неисчерпаемого запаса золота. Под прицелом они вымывали золото из недр земли для своих белых хозяев. И хозяева растолстели на золоте и построили дома, а затем города, самый большой из которых - Солсбери. И теперь Солсбери правил золотой землей и бросил вызов Британской империи, чтобы дать коренным родезийцам какую-либо долю города Голда.


Моя гостиница была прямо посреди этого города. Вход охраняли два белых родезийских солдата. Они проверили мой паспорт и другие документы и пропустили меня. Я заранее телеграфировал из Йоханнесбурга для бронирования, и у портье меня ждал номер. Это была большая комната, хорошо меблированная и роскошная, а кровать выглядела мягкой и удобной. Как только коридорный ушел, я запер за ним дверь и начал раздеваться. Прямо сейчас все, что я хотел, - это лечь в эту кровать и выспаться.


Я снял штаны и пиджак и положил их на вешалку из чемодана. Затем я подошел к шкафу, чтобы повесить их. Зевая, я открыла дверь туалета и полезла внутрь с вешалкой.


«Мистер Виктор, вы наступаете мне на ногу!»


Я отпрыгнул и очень широко открыл глаза. Сначала они ничего не видели. Потом они упали, и у меня отвисла челюсть, когда я увидел говорящего.


У задней стены туалета стоял африканский пигмей. Он был одет в аккуратный синий костюм с бордовым галстуком и накрахмаленную белую рубашку. Аккуратная борода, которую он носил, не оставляла сомнений в том, что он был мужчиной, а не ребенком. И не только его цвет лица черного дерева заставил меня сразу же подумать о нем как о пигмеи, а не о обычном карлике. Это была еще и паяльная трубка, которую он держал в руке, задевая гладко выбритую щеку над бородой. Я видел такое оружие раньше. Дротики, которые они выпускают, обычно содержат смертельный яд, убивающий при контакте.


"Чего ты хочешь?" После первого прыжка я больше не собирался делать резких движений. Он выглядел так, будто знал, как пользоваться этой трубкой.


«Я хочу поговорить с вами, мистер Виктор. Не бойтесь. Я не хочу причинять вам вреда». Его английский был идеальным для Оксфорда.


"О нет?" Я посмотрела на паяльную трубку с явным подозрением.


"Я держу это наготове, чтобы защитить нас обоих от угрозы злоумышленников. Оно не предназначено для того, чтобы угрожать вам. Оно предназначено для защиты вас. Здесь есть опасности, о которых вы еще не подозреваете. Действительно, сегодня вечером Солсбери является город, чреватый опасностью для всех. Но опасность для вас, мистер Виктор, более конкретна и велика, чем для большинства ".


"Как так?"


«Повесьте одежду, мистер Виктор, и присядьте, я объясню».


Я сделал, как он сказал, а затем сел на край кровати. Он вышел из туалета и сел напротив меня. Я заметил, что он выбрал стул у стены, что позволяло ему следить и за окном, и за дверью. Он продолжал держать паяльную трубку, как сигарету, из которой собирался сделать затяжку.


"Итак, кто вы и чего хотите?" Я спросил.


«Зовите меня Лагула. Я агент британской разведки».


«Позвольте мне увидеть ваши полномочия».


«Не ведите себя глупо, мистер Виктор. Я не хожу с удостоверениями личности. Даже до сегодняшнего дня британский агент, который это делал, просто просил, чтобы его застрелили».


«Конечно. Но как я могу быть уверен, что ты такой, какой ты говоришь?»


"Имя Чарльз Патнэм что-нибудь значит для вас?"


"Да."


«Мне сказали сказать, что Чарльз Патнэм сказал, что вы должны мне доверять. И мне сказали идентифицировать себя дальше, доставив вам довольно своеобразное послание от мистера Патнэма».


"Какое сообщение?"


«Я должен сказать вам, что Глэдис на льду, и фанаты Beatle ждут».


Я ухмыльнулся. Случайный юмор от обычно сурового Патнэма всегда меня удивлял. И сообщение определенно, казалось, подтверждало тот факт, что Лагула была законной. Я сказал это, когда расслабился и расслабился на подушках на кровати.


"Что означает сообщение?" - спросила Лагула.


«Ничего особенного. Это личная шутка. Но в ней говорится, что я должен тебе доверять. Так что давай, расскажи мне о ситуации».


«Очень хорошо, мистер Виктор. Прежде всего, за вами следили из аэропорта».


«Я знаю это», - перебил я.


"Да. Но знаете ли вы, кто следил за вами?"


«Не совсем. Я предполагаю, что он агент SMUT или, возможно, из Нью-Йорка, чтобы поймать меня, потому что они думают, что я агент SMUT». SMUT Это было слишком сложно, и я не был уверен, что понял это сам.


«Обе догадки неверны, мистер Виктор. Человек, преследующий вас, - российский агент. Его зовут Вланков. У британской разведки на него длинное досье. Но мы не знаем, почему он преследует вас. идея? "


«Нет», - уклончиво сказал я.


«Мистер Виктор, вы должны мне довериться. Это имеет отношение к SMUT?»


«Значит, он, должно быть, следит за вами, потому что думает, что вы обнаружили зацепку о местонахождении доктора Ньета».


"Вы знаете о докторе Ньет?"


"Я знаю, что вы ищете ее, и я знаю, что она важна. Мне не сказали больше, чем это. И вы не обязаны рассказывать мне больше, чем это. Но если я хочу помочь вам, я должен знать, почему ваши поиски привели вас в Солсбери ".


Тогда я немного приоткрылся. Я сказал Лагуле, что сузил идентификацию доктора Ньет до трех девочек и что одна из девочек сейчас находится в Солсбери. Я сказал ему, что собираюсь на следующий день встряхнуть Вланкова и устроить приватную встречу с Илоной Табори.


«Хороший план - если доживешь до завтра», - спокойно сказал он мне.


Какой счастливый человечек! «Я сделаю все, что в моих силах», - сказал я ему. «И если это все пока, я бы хотел немного поспать».


«Это еще не все, но остальное может подождать до утра. Иди и спи. Я останусь здесь и сделаю все возможное, чтобы ты остался жив».


"Одевают." Я снял туфли, носки и рубашку, приглушил свет и залез под одеяло. В лунном свете я с трудом разглядел пигмея, который все еще сидел в кресле и ласкал свою паяльную трубку. Я сонно подумал, что его силуэт выглядит каким-то непристойным, а затем погрузился в глубокий сон.


Меня разбудило упавшее на меня тело. Мгновение спустя загорелся верхний свет. В подушке в дюйме от моего черепа был зарыт мачете.


"Что за черт!" Я вытолкнул из-под тела, перевернув его при этом. В самом центре горла был аккуратно воткнут дротик. Я ошеломленно смотрел, как Лагула пересекла комнату, чтобы подобрать его.


Когда он сделал это без комментариев, я собрался с мыслями и внимательно посмотрел на мертвеца. Это был крупный европеец, лет двадцати-тридцати. У него был обтянутый кожей вид туриста. Его одежда была из грубого вельвета, любимого белыми мужчинами, работающими в родезийских зарослях. Я никогда не видел его раньше в своей жизни.


"Кто он?" Я снова повернулся к Лагуле.


«Я не знаю. Но я могу догадаться, кому он служит».


"Кто?"


"ТУМС"


«Нет, спасибо. Никогда не пользуйся ими», - сказал я ему. «У меня чугунный желудок».


"Извините меня пожалуйста?"


«Все в порядке. Вперед. Никогда не подавляйте отрыжку. Это мой девиз».


«Мистер Виктор, кажется, я потерял нить этой дискуссии. ТУМС -»


«- для животика. Я все об этом знаю», - сказала я ему. «Это очень популярно в Штатах. Беременные женщины живут на них».


«Почему-то, мистер Виктор, я начинаю подозревать, что мы говорим о двух разных вещах. TUMS, о котором я говорю, не имеет ничего общего с жалобами на брюшную полость».


"Не Tums для животика?"


"Нет. Что бы это ни было, нет".


"Ой." Я на мгновение задумался над этим. "И что -?"


«TUMS - TUMS, - пояснила Лагула, - это инициалы организации, которая, как я полагаю, послала этого человека, чтобы убить вас. Они обозначают Общество тактических мастеров подполья».


«У нас век инициалов», - заметил я. «Они пронизывают все наше общество и сеют хаос разговорами. Это действительно главный агент, который может держать их всех в чистоте. Но в любом случае, я никогда не слышал об этом наборе. В чем их игра?»


«Это сложно. TUMS - это группа белых людей, объединившихся, чтобы попытаться восстановить своего рода корпоративное правление в Родезии. Видите ли, с 1889 по 1923 год страной управляла Британская южноафриканская компания. Сесил Родс, для которого Родезия названа, была генеральным директором этой компании, и акционеры предоставили ему полную свободу действий в управлении страной. Для них это было очень выгодно, и при его правлении коренное население было полностью порабощено. TUMS хочет создать аналогичную корпорацию. в том же духе. Только этот не подлежал бы английскому контролю. Он будет управляться прямо здесь, в Солсбери ».


«Но почему они должны хотеть убить меня? Я не имею ничего общего с родезийской политикой».


«Это своеобразная организация - что-то вроде вашего Ку-клукс-клана в Америке, только гораздо более влиятельного».


"Не мой Ку-клукс-клан!" Я заверил его.


«Прошу прощения. Это было непреднамеренно. Я только хотел сказать, что они не только политические террористы, но и выступают в качестве насильственных силовиков строгой морали, придуманной ими самими. Они пили слишком много. Они покрывали смолой и перьями некоторых «распутных женщин», которые могли быть, а могли и не быть настоящими проститутками. Они сожгли книжный магазин, потому что он продавал копии « Любовника леди Чаттерли».


«Я начинаю видеть связь, - сказал я. "TUMS в обратном порядке -"


«SMUT Совершенно верно! Британская разведка действительно проследила тайные отношения между ними. Мы не можем этого доказать, но мы полагаем, что TUMS контрабандой вывозит золото из Родезии, чтобы помочь финансировать операции SMUT по всему миру».


«И SMUT хочет, чтобы меня убили. Это понятно», - размышлял я. «Это то, что вы имели в виду, когда сказали, что я в опасности?» - спросил я Лагулу. "Это то, от чего вы меня защищали?"


«Да. Это и русские. И кто-нибудь еще, возможно, вы вызвали недовольство».


«Что ж, спасибо. Но, боюсь, ты откусил немало неприятностей».


«Возможно, даже больше, чем вы думаете, мистер Виктор. У TUMS есть мощные связи в родезийском правительстве, созданном вчера. Он не в ладах с этим правительством, потому что хочет, чтобы оно пошло дальше, чем осмеливается даже Ян Смит. Тем не менее, он будет поддерживать Смита до тех пор, пока Британцы полностью исключены из поля зрения. После этого никто не знает. Но всегда есть шанс, что они могут попытаться захватить контроль сами. Тем временем они участвуют в террористической деятельности - в основном против черных, но также и против белых, - что может сделать правительство ». я потворствую, но считает удобным не останавливаться ".


«Это солянка, - зевнул я. «Но я слишком устал, чтобы думать об этом сейчас. Я хотел бы вернуться в постель. Будь я проклят, если я засну со странным окоченением. Есть идеи насчет того, что мы можем с ним сделать?»


«Если вы мне поможете, я предлагаю просто выбросить его из окна в сточную канаву внизу».


"Разве это не вызовет суету?"


«Нет, если мы позаботимся о том, чтобы никто не наблюдает за его спуском. При нынешней ситуации в Солсбери, еще один труп не должен вызывать особого беспокойства».


Убедившись, что улица свободна от патрулей, мы сделали, как посоветовал Лагула. Труп не издал особого шума, когда упал на тротуар; просто что-то вроде мягкого хлюпанья. На его выходе задернули оконные шторы.


«Мне нужно уезжать, мистер Виктор, - сказала мне Лагула. «Я думаю, что на какое-то время ты будешь относительно вне опасности».


«Спасибо за спасение моей жизни», - искренне ответил я. "Спасибо за все."


"Какие у тебя планы на день?" он спросил.


Я сказал ему, что собираюсь связаться с Илоной Табори.


«Не делайте этого по телефону», - предупредил он. «Ваш провод может прослушиваться, или ее, или и то, и другое».


«Не буду», - пообещал я. «Я пойду в ее отель».


«Когда закончишь, приходи ко мне».


Он протянул мне карточку. «У меня может быть для вас дополнительная информация».


Я посмотрел на карту. В нем было указано, что Лагула - туристический гид, и указан его адрес. «Бизнес не может быть очень хорошим», - заметил я.


«Он остановился», - признал он. «Спокойной ночи, мистер Виктор. Увидимся завтра».


"Спокойной ночи."


Я вернулся в постель. Мачете все еще застряло в подушке. Я пожал плечами, снял ее, выбросил в окно, перевернул подушку и снова заснул. Проснулся я после полудня.


Примерно через полчаса я покинул свой отель. Когда я вышел на улицу, я заметил три вещи. Первая заключалась в том, что труп был удален. Вторым был термометр на стене перед входом в отель. Было 102 градуса. Я вполне мог в это поверить. Солнце ударило в мою голую голову, как раскаленный молоток.


Третье, что я заметил, - это мужчина, преследующий меня. Беглый взгляд через мое плечо опознал его как Вланкова, русского. По общим принципам я решил его потерять.


Решить легче, чем сделать. Вланков обладал упорством сибирского бульдога. Недостаток тонкости в его технике хвостового оперения он более чем компенсировал своей цепкостью. Он прилип как клей.


Я запрыгнул в один конец трамвая, а в другой вышел, а он был прямо за мной. Я поймал такси и совершил обзорную экскурсию по городу, удваивая и удваивая свой маршрут, и все же, когда я выскочил из кабины на светофоре, он был прямо позади меня. Я попробовал высокое офисное здание, поднялся на лифте на десять этажей, второй - на восемь, прошел три лестничных пролета в подвал, вышел через служебный вход - и обнаружил, что Вланков ждал меня. Он лениво плелся за мной на полквартала, пока я неторопливо шел по улице и пытался понять, что делать дальше.


Вдохновение исходило от большого грузовика, припаркованного на обочине переулка, по которому я бесцельно свернул. Грузовик выгружал гук через механический желоб, своего рода металлическую конвейерную ленту, спускающуюся в подвал большого здания. Неожиданно я запрыгнул на пояс, и меня толкнуло вниз. Я приземлился на что-то вроде мягкой липкой грязи. Еще больше того же налилось на меня из желоба.


Когда я отполз от неприятного каскада, было темно как смоль. Я не чувствовал пола под собой, когда пытался раствориться в темноте. Это было похоже на попытку переварить жареный зефир, только это было более пудровое. Как я и ожидал, как раз в тот момент, когда я устроился в мягком углу, Вланков соскользнул по желобу. Он не рисковал. В руке он держал большой толстый пистолет, и его глаза пытались проникнуть в темноту.


Как и я, он уполз с пути потока позади него. К счастью для меня, он пополз в обратном направлении. Как только он оказался вне луча дневного света, проходящего через отверстие для доставки, я потерял его в темноте подвала.


Я выжидал. Казалось, что материалу, стекающему по желобу, не будет конца. Контейнер - или где бы мы ни находились - действительно начал заполняться. При этом парашют автоматически убирался, чтобы его груз не затопил. Я продолжал стряхивать с себя этот материал, поднимаясь все выше, пока он поднимался вокруг меня. Я предположил, что Вланков делал то же самое.


Наконец лавина утихла, и конвейерная лента желоба остановилась. Я наблюдал, как сам желоб начал втягиваться через выпускное отверстие. Я подождал, пока ему оставалось всего несколько футов, и затем нырнул. Гнезда моих рук напряглись, когда он вытащил меня на поверхность вместе с ним.


Я остался на борту прямо в самом фургоне. В последний момент Вланков схватился за хвостовой конец парашюта и тоже был вытащен на поверхность. Я позволил ему пробиться к открытой двери грузовика, а затем сильно ударил пяткой по его пальцам. Я не мог удержаться от смеха ему в лицо, когда он отпустил и упал в сточную канаву. Он царапал пистолет за поясом, его лицо покраснело от ярости, когда фургон отъехал.


Я ехал на грузовике минут двадцать, а затем выскочил, когда он остановился на светофоре. Я впервые заметил надпись на его обратной стороне, когда он оторвался. Там говорилось, что ACME FERTILIZER COMPANY. Сразу под ним, более мелким шрифтом, был их слоган: Самый лучший обработанный коровий навоз в стране!


Мой нос подтвердил это. Джеймс Бонд пах вот так. То, как водитель такси, которого я остановил, сморщился, поддержал это движение. Я помахал ему достаточно денег, чтобы он перестал нюхать, и он отвез меня в отель Илоны Табори.


Она загорала на балконе перед своей комнатой и заметила меня, когда я выходил из кабины. «Привет!» - позвала она. «Я почти разочаровался в тебе. Давай».


Я поднялся.


"Что с тобой случилось?" Она в изумлении отступила, когда я вошел в дверь.


"Это длинная история."


«И грязный, судя по твоей внешности», - предположила она. "Что это за ужасный запах?"


"Как это пахнет?"


«Не розы, это точно».


"Ответить на вопрос."


«Я слишком вежлив. Мне не хотелось бы рассказывать вам, как он пахнет».


«Вы догадались. Это тоже то, что вам нужно».


«Это вызывает у меня ностальгию. Раньше я была деревенской девушкой». Но выражение ее лица было скорее кошачьим, чем ностальгическим.


«Это так? И где это было, Илона?» Я ловил рыбу.


"Когда я был ребенком."


"Не когда. Где?"


"Вы любите задавать вопросы, мистер Виктор?"


«Мне нравится получать ответы».


«Позже. Я расскажу тебе историю своей жизни позже. А пока почему бы тебе не снять эту вонючую одежду и не принять там мой душ». Она указала на ванную.


Я принял ее предложение. Пока я обжигала шкуру запахом потрохов в душе кабинки, я думала об Илоне. Ладно, она была загадкой. В коротких шортах и недоуздке, в которых она сама загорала, она выглядела как сексуальный вулкан, готовый извергнуться. И если я не ошибся, я обнаружил следы пузырящейся лавы в том горловом способе, которым она обменивалась со мной диалогом. В том, как эти почти черные глаза смотрели на меня, была определенная дымка.


Она была большим глотком водки, всего на два-три дюйма короче моего шести футов ростом. С этими дикими длинными черными волосами и этими шарообразными бедрами она больше походила на длинноногое приглашение к любви, чем на преданного и антисексуального члена SMUT. бордель в первую очередь?


Я выключила душ, вытерлась, обернулась полотенцем и присоединилась к Илоне. Она приподняла бровь при моем появлении. «Что будет носить хорошо одетый мужчина», - прокомментировала она.


«Я оденусь, если хочешь», - предложил я.


"Ты шутишь." Она махнула рукой в сторону балкона, где должна была проветрить мою одежду.


«Так что я не буду одеваться». Я сел напротив нее.


Мы долго смотрели друг на друга в молчании. Это был взгляд борцов, оценивающих друг друга перед тем, как вступить в схватку. Судя по тому, как я оценил Илону, это будет настоящий клинч.


Ремни ее недоуздка свисали перед ней, касаясь кончиков ее груди. Кончики были четко очерчены под обтягивающим их белым материалом. Ее шорты были из того же материала и такими же обтягивающими. То, как она сидела, складывалось в эротическую букву V, обнажающую у основания пополам. Я чувствовал больше, чем видел слабую, голодную пульсацию там. Она неловко двигалась под моим взглядом, и кожа ее бедер слегка дрожала.


"Почему ты так на меня пялишься?" Илона наконец нарушила молчание.


"Нет причин." Я пожал плечами.


«Ваше полотенце говорит иначе».


Она была права. Ее сексуальность подействовала на меня. С моих колен поднималась махровая палатка. Я чувствовал себя школьником, застигнутым без всяких учебников, за которыми можно было бы скрыть озорство его возбужденного полового созревания.


"Почему, мистер Виктор, вы краснеете!"


"Извините."


«Не будь. Это мило. Но очень неожиданно для человека с твоим опытом. В конце концов, ты же мужчина из ORGY».


«Даже Казанова мог смутиться в конкретной ситуации. Но откуда вы узнали о ORGY?»


«О, слухи ходят, - уклончиво сказала она.


«И, - добавил я, - ваша откровенность на самом деле не очень соответствует вашему членству в SMUT».


«Давайте забудем о SMUT», - проворковала она. «Давайте просто придерживаться текущей ситуации». Она развернула свои чары и подошла ко мне. «Ты ужасно напрягаешь это полотенце», - пробормотала она, стоя надо мной. «Отелю не понравится, если ты вырвешься». Ее рука свисала прямо над верхом палатки, пальцы свободно болтались в нервном ощипывающем движении.


Меня не нужно бить по голове. Самая удобная часть ее анатомии, когда она стояла передо мной, была дерри, дрожащей под белыми шортами. Я обнял ее руками и крепко схватил обеими руками.


Она щипала. Полотенце было перекинуто через плечо, и она встала передо мной на колени. Ее рука на мгновение погладила, а затем превратила ее в кулак. Мои собственные руки скользнули по передней части ее тела и погрузились в белый недоуздок, проскользнув мимо того места, где заканчивался ее загар, и сжали горячую кремовую белизну ее грудей.


Илона скользнула ко мне на колени, схватив меня за мужественность быстро трепещущими мышцами бедер. Она смотрела на меня, ее глаза ярко сияли, ее губы были приоткрыты. Пламя ее желания обжигало меня сквозь шорты с устойчивым, настойчивым давлением.


Мы поцеловались. Ее рот был всасывающим клапаном, губы живые и голодные, острые ровные зубы играли в дразнящую игру удовольствия-боли, язык прощупывал и отступал с чувственностью, которая сводила с ума. На протяжении всего поцелуя я цеплялся за пояс ее шорт, тщетно пытаясь стянуть их вниз по ее извивающимся бедрам.


"Нет." Илона задержала мои руки. «Сначала я хочу ...» Она оставила фразу незавершенной, соскользнув обратно на пол и снова опустилась передо мной на колени. Ее черные волосы заскользили по моим обнаженным бедрам, а ее рот опустился вниз, чтобы поймать выбранную ею цель.


Она не была новичком. Она не торопилась. Быстрые, захватывающие поцелуи покрыли все тело, а затем ее язык наугад метнулся, заставляя меня извиваться. Через несколько мгновений она замедлилась, ее губы сжимались на более длительные периоды времени то тут, то там, ее язык ласкал меня с медленным, полным наслаждением. Ее голова на мгновение поднялась, а лицо вспыхнуло от распутства. Ее рука ухватилась за основу моего мужского достоинства, и она снова склонила голову. На этот раз она схватила цель прямо.


Мое тело выгнулось, как натянутый лук, и бесконтрольно тряслось. Мои руки запутались в ее волосах и заставляли ее голову опускаться все дальше и дальше. Ее язык дико вертелся. Ее щеки превратились в тугие впадины, образовавшиеся из-за того, что ее губы пригубили вакуум. Я чувствовал, как сжимается ее горло, готовясь к нектару, который она заварила во мне, нектару в точке кипения, который готовился к извержению. А потом -


А потом в дверь внезапно громко постучали. На мгновение мой затуманенный страстью разум сыграл со мной злую шутку, и я снова вернулся в Лондон с Глэдис. Но страсть утихла, и я вернулся к реальности, когда Илона, пораженная, отказалась от своей эротической еды в процессе приготовления и наполовину поднялась на ноги.


"Что это такое?" воскликнула она.


Стук повторился.


"Это кто?" она позвала.


Нет ответа. Просто больше рэпа.


"Уходите!" Илона ответила разочарованно и раздраженно.


Но стук становился только громче.


Она подошла и открыла дверь. "Здесь никого нет!" Озадаченная, она широко распахнула дверь, чтобы продемонстрировать мне свой вывод.


Однако я знал, что она ошибалась. И мгновение спустя, сразу после того, как она закрыла дверь, она знала это сама. "Eek!" она закричала, когда она повернулась, и ее поле зрения упало вниз. "Что это такое?" Она указала.


«Лагула», - вздохнул я. Я видел, как он тихонько прошел между ее ногами, чтобы войти в комнату, в то время как она все еще смотрела в дверь. "Чего ты хочешь?" Я спросил его.


«Чтобы снова спасти вашу жизнь, мистер Виктор. Вы с молодой леди должны немедленно выйти из этой комнаты!»


«Твоё время действительно кое-что», - проворчал я. «Я вполне могу поверить, что Патнэм заставил тебя помочь мне. У него садистская привычка перебивать меня в самые критические моменты».


«Мои извинения, мистер Виктор. Но поверьте мне, это вопрос жизни и смерти».


"Кто он?" - потребовала ответа Илона. То, как ее голос поднялся по шкале, показало, что она была возмущена прерыванием так же, как и я.


«Думаю, у меня нет времени объяснять», - сказал я ей. «Нам лучше сделать, как он говорит».


«Разве он не может подождать пять минут, пока мы…» Ее руки выразительно скользнули по ее телу.


"Нет времени!" - настаивала Лагула. "Пожалуйста! Приходите немедленно!"


«Давай», - неохотно повторила я Илоне.


"Минуточку." Она подошла к шкафу и взяла платье с вешалки.


Я последовал ее примеру и пошел за одеждой на балкон.


"Некогда одеваться!" - настаивала Лагула, схватив меня за руку и подталкивая к двери.


«Но я совершенно голый! Я не могу так выйти», - возразил я.


«Подожди. Здесь есть пончо. Ты можешь его надеть». Илона полезла в шкаф и бросила мне плащ. Это были вещи, которые носят в Африке мужчины и женщины в сезон дождей.


Ее платье было поверх шорт и недоуздка, но все еще расстегнуто, когда Лагула вынудила нас выйти из комнаты. Он повел нас вниз по черной лестнице, и мы вышли из гостиницы через вход доставки. У Лагулы ждала машина, и мы с Илоной сели на заднее сиденье, пока он садился за руль. Он подъехал к передней части отеля.


Мы как раз вовремя заметили последствия судьбы, которую так чудом упустили. Мужчина проворно спрыгнул с балкона прямо над Илоной, кинул какой-то предмет в ее комнату и продолжил идти на балкон под ее балконом, где бросился плашмя на плиту. Через мгновение раздался взрыв, и содержимое комнаты Илоны вылетело на улицу. Я почувствовал слабый запах навоза, когда одежда, которую я носила, разлетелась в клочьях над головой. Мы все инстинктивно пригнулись, и когда я поднял голову, человек, бросивший бомбу, исчез. Лагула нажала на педаль газа, и мы тоже умчались вслед за взрывом.


«Я чувствую слабость», - сказала Илона, инстинктивно схватив меня.


"Я тоже!" - сказал я ей, рубя ее запястье, чтобы она ослабила хватку. «Что ты пытаешься сделать? Освободи меня от человека?»


"Извините." Она расслабилась достаточно, чтобы кровь снова циркулировала. Но она не отпускала. Казалось, она находила некоторую безопасность в том, чтобы держаться там.


«Это был снова TUMS?» - спросил я Лагулу.


«Да», - сказал он, его нос, который едва касался руля, прижался к лобовому стеклу, когда он ехал.


"Вы имеете в виду SMUT?" - шокировала Илона. Но все ее эмоции были перекрестными, и ее реакцией на ситуацию было умышленно эротическое щекочущее движение, от которого у меня по спине пробежала сексуальная дрожь.


«Расставьте инициалы, как хотите», - пожала плечами Лагула. «Это все одна и та же организация».


"Но почему они должны пытаться меня убить?" - спросила она, ее рука начала отчаянно дергаться под пончо, которое я надела.


«Они хотят убить мистера Виктора», - сказала ей Лагула. «Ты только что помешал, и я полагаю, они считают тебя расходным материалом».


"О, они делают, не так ли?" Возмущение заставило ее снова сжать пальцы.


«Пожалуйста», - простонала я.


"Извините!" Она ослабила хватку и успокаивающе похлопала меня. "Значит, я расходный материал, не так ли?" пробормотала она про себя. "Ну, я покажу эту грязную свинью!" Она отпустила меня и обеими руками потянулась за спину. Простое летнее платье, которое она схватила раньше, все еще было расстегнуто, и теперь она отпустила застежку недоуздка, которую носила. Она швырнула его на пол машины, и ее груди высвободились, только наполовину скрытые рыхлой тканью платья с глубоким вырезом.


"Что ты делаешь?" - воскликнул я.


"Переходя на другую сторону!" - сказала она мне с мрачной решимостью, натягивая юбку на бедра и расстегивая шорты. Они упали на пол с недоуздком, когда она снова стянула юбку.


«Но в этом нет необходимости…» - начал я.


«Я никогда не поступаю наполовину! Если я собираюсь предать Хаймана, я предам его во всех смыслах!» Илона взяла мою руку, сунула ее под лиф и сильно прижала к напряжению груди.


«Хаймен? Но при чем тут ...?»


«Не волнуйся, я тебе скажу». Она снова полезла под пончо, и ее рука скользнула по моему животу. «Я расскажу тебе все. И я тоже буду заниматься с тобой любовью! Это покажет, что ...» Ее ноги задвигались, как ножницы в лихорадке.


«Разве вы не лицемерны?» - мягко спросил я. «В конце концов, ты был готов заняться любовью еще до того, как у тебя было хоть что-то, из-за чего можно было поквитаться с Хайманом».


"Это было иначе!" - настаивала она с типичной женской логикой. «Это потому, что ты меня очень взволновал, когда ты вошел с таким запахом. Это потому, что я не мог себя контролировать. Это было строго для моего собственного удовольствия, и это заставляло меня чувствовать себя виноватым. Но это из мести, и я вообще не чувствую себя виноватым ". Словно чтобы доказать свою точку зрения, она раздвинула складки пончо, оседлала мои колени и аккуратно пронзила себя.


«Понятно», - сказал я, совсем не видя.


Некоторое время она стояла неподвижно, размышляя, и ее лицо покраснело от явного гнева, когда она думала. Я сам несколько разорвался. Конечно, моим естественным инстинктом было начать двигаться как сумасшедший. Но я не хотел рисковать и отвлечь ее от чего-то важного, что она собиралась рассказать мне о мешанине SMUT-Nyet-Highman. Я заметил, что Лагула поправляет зеркало заднего вида, и понял, что мы устраиваем для него спектакль. Мне было интересно, сколько шоу мы можем устроить для остальной части движения, которое проезжаем. В тот момент это было немало, и мы ползли в заторе, напоминающем середину Манхэттена в театральные времена. Я решил, что ситуация смешная.


"Послушайте, почему бы нам не отложить это на потом?" Я предложил Илоне. «А теперь ты можешь рассказать мне все, что ты знаешь о Хаймане и остальных».


"Ты отвергаешь меня?" - возмущенно спросила она. "Потому что, если да, я ни черта тебе не скажу!"


«Такт, мистер Виктор», - пробормотала Лагула с переднего сиденья. «В аду нет ярости, как у презираемой леди. Но будьте уверены, что презрение Хаймана остается в ее уме».


«Я, конечно, не отвергаю тебя», - успокаивающе заверила я Илону. Я немного подпрыгнул, чтобы доказать свой энтузиазм.


"Ах!" - ответила она, подпрыгивая вместе со мной. «Что ж, позволь мне начать с самого начала». Она уткнулась носом в мои губы своей грудью, и я открыл их, чтобы принять ее. «Мне было семнадцать, когда я впервые встретил Питера Хаймана». Когда она говорила, ее женственность продолжала цепляться за меня тифмически. "Это было два года назад и ..."


"Что тут происходит?" Ее прервал голос в верхней части бокового окна машины.


Я посмотрел вверх. Лагула была вынуждена остановить машину на перекрестке. А теперь в спину заглядывал гаишник Солсбери.


«Все в порядке, офицер», - быстро сказала Лагула. «Джентльмен и леди помолвлены. Она просто сидит у него на коленях, чтобы лучше видеть в заднее окно».


«Да», - согласилась Илона, не упуская ни единого рывка под прикрытием ее юбки. «Есть ли закон, запрещающий сидеть на коленях у моего жениха? Если нет, то почему вы нам мешаете?»


"Извините." Коп извиняющимся тоном дотронулся до фуражки и отошел.


Наша машина снова тронулась, и Илона продолжила свой рассказ. «В то время, два года назад», - сказала она, впиваясь ногтями в мою шею и хлопая меня по бедрам с каждым безумным спуском своей страсти, «я была чрезмерно сексуальной. Теперь вам может быть трудно в это поверить. , но я действительно был. "


«Мне нетрудно поверить», - задыхалась я, пытаясь не отставать от нее.


«По крайней мере, Питер Хайман сказал, что я был чрезмерно сексуален, - сказала она, окутывая меня рябью за волной своего внезапного оргазма, - и я ему поверила».


«Немногие вещи, в которых он и я могли бы согласиться», - проворчала я, крепко сжимая ее бедра, чтобы она не подпрыгнула прямо через крышу. "Но -"


«Да, я поверил ему. Аа! Аа! Ох! Аа! Это было хорошо! Теперь снова!» На мгновение она утихла, но затем начала снова, двигаясь медленными круговыми движениями. «В конце концов, я была простой фермерской девушкой в Венгрии, когда он меня нашел».


"Как он случайно нашел тебя?" Я сильно прикусила губу и сконцентрировалась на боли, чтобы не закончить дела до того, как Илона закончила свой рассказ. К настоящему времени я понял, что именно секс делает ее такой разговорчивой, и я не мог рисковать, чтобы ее отключить.


«Воткнув вилы в стог сена. Я… ммм… играл там полевой рукой. Эти вилы ранили меня прямо в мою голую няню. У меня все еще есть шрам. Вы хотите его увидеть?» Илона теперь вводила новшества, покачиваясь нежными движениями, которые ласкали все мое мужское достоинство.


«Может быть, позже», - сказал я ей, напрягая мышцы по той же причине, по которой я закусывал губу. «Продолжайте свой рассказ. Что Хаймен делал на венгерской ферме в первую очередь?»


«Работа в СМУТ»


Вот это было интересно! Я думал, что Хайман связан с SMUT только потому, что его жена возглавила отделение. Теперь казалось, что он был вовлечен гораздо глубже. Не только в Нью-Йорке - о чем я догадывалась, увидев его с Илоной в аэропорту, - но и по всему миру. «Как такая компания, как SMUT, работает в такой стране, как« железный занавес », вроде Венгрии?» - вслух задалась вопросом я, все еще раскачиваясь вместе с Илоной.


«Андергронд», - сказала она мне. «Но с большим проникновением в правительство тоже. Коммунисты, как известно, очень моралисты, знаете ли. Это облегчает задачу SMUT. Например, Хаймана отправили в Венгрию, потому что уровень незаконной рождаемости упал. Я не понимаю это даже сейчас. Я имею в виду, вы могли подумать, что SMUT будет доволен этим. Но они не были. Хайман сказал, что нет, потому что причина в том, что использовалось больше противозачаточных средств, а незаконных было меньше концепции, было гораздо больше аморальных занятий любовью ". Илона дразняще извивалась, как бы демонстрируя свою точку зрения. «Как бы то ни было, Хаймана отправили в мой район, чтобы организовать небольшие группы сторожевых псов, которые положат этому конец и накажут причастных к этому людей. Хайман прекрасно говорил по-венгерски; его нельзя было отличить от туземца. А в глубинке, где мы были, партийный контроль в некотором роде слабый, поэтому у него не было проблем с организацией вещей. Думаю, соседи, должно быть, сказали ему, что у меня в этом районе репутация дикого мальчишки, и поэтому он повел кучу их чтобы преподать мне урок нравственности. Как я уже сказал, они поймали меня с поличным ". Она умело сжималась, как будто показывая мне, что это было и остается настоящим спектаклем.


Я закусил губу и каким-то образом сумел сдержать высвобождение своей страсти. «Продолжай», - сказал я сквозь стиснутые зубы.


«Ну, когда они поймали меня в тот день, они настояли, чтобы мой отец натянул меня ремнем на глазах у всей их кучки. Меня уже сильно разбили вилы, но это не остановило, дорогой старый папа. Он подъехал. мою юбку, стянул мои трусики и бил меня своим ремнем, пока все они смотрели. Я никогда не забуду их лица. возложить руки на мою голую и подергивающуюся задницу ". Ее задница теперь была так же обнажена и так же дергалась под пончо.


"Включая Хаймана?" - спросила я, не в силах удержаться от толчка вверх в ответ на ее крепкие движения.


"Да! Да! Да! Включая Верховного Верховного Верховного Главнокомандующего!" Она снова отключилась, ее тело сотрясали одна дрожь за другой от освобождения.


Теперь было намного труднее - я имею в виду, труднее - не присоединиться к ней. Внезапная судорога в ноге была единственной вещью, которая позволила мне контролировать себя. Это было мучительно, и я сосредоточился на боли, намеренно продлевая ее, чтобы снизить точку кипения моей похоти.


«Хаймен, да». Она успокоилась, но не насквозь, а просто отдыхала между взрывами. «Он пытался выглядеть суровым, когда мой отец бил меня, но я поймал его, облизывая губы. И я не удивился, когда он пришел ко мне через несколько дней. Тем не менее, я был довольно молод и наивен. Я поверил ему когда он сказал, что только хотел помочь мне бороться со своими злыми страстями ».


«Очевидно, он не был слишком успешным», - заметил я, осознавая тот факт, что ее духовка любви начала возгораться.


«Как ни странно, сначала он был. Я купил реформаторский крюк и грузило. Он почти заставил меня кричать венгерские аллилуйи!»


"Аллилуйя!" - повторил я, ударяя по восклицательному знаку.


"Вы звонили, мистер Виктор?" - спросила Лагула.


"Нет. Просто продолжай ехать."


«Ты тоже», - проинструктировала меня Илона, ее энтузиазм снова нарастал. «Так или иначе, - продолжила она, - Хайман обратил меня на сторону SMUT. И как раз в тот момент, когда он действительно убедил меня, что-то, должно быть, взорвалось внутри него, потому что он изнасиловал меня».


«Это трудно проглотить».


"Боже, ты не должен!" Она в тревоге оторвала свою грудь от моих губ.


«Я имел в виду, что тебя изнасиловали».


«О, да, он это сделал. Однажды ночью в гостиной после того, как мои родители ушли спать. Он объяснил мне, что такое секс - зло, и он вдавался в подробности. Чем больше он вдавался в подробности, тем больше волновался. Затем он сказал мне, что собирается показать мне, что именно он имел в виду, чтобы я не забыл об этом, и изнасиловал меня ».


«Почему ты не кричал, если твои родители были дома?»


«Потому что мне это понравилось», - откровенно призналась она. "И я все еще люблю. Не так ли?" Теперь она неистово скакала.


"Да." Я чувствовал себя так, будто меня самого изнасиловали. К счастью, судорога в ноге усилилась.


«Ему тоже понравилось», - продолжила Илона. «Ему так понравилось, что он взял меня с собой, когда вернулся в Нью-Йорк. Он организовал для меня поддельные документы и все остальное. А когда мы приехали, он пригласил меня в SMUT, чтобы у нас был законный повод видеть друг друга. Это было своего рода прикрытием нашего романа. Он был женат, понимаете. Я не знал об этом, пока мы не приехали в Нью-Йорк. Он не сказал мне до тех пор. Но если он не больший лжец, чем я думаю, у него и его жены не было особых сексуальных отношений. Если они и были, снимаю перед ним шляпу, потому что он был ненасытен, когда дело доходило до занятий любовью со мной ».


«Он говорил правду», - заверила я ее. "Но где он находится с SMUT?"


«Очень высокий. Он был тем, кто отдавал приказы в Нью-Йорке. Только один или два человека в SMUT знали об этом. Его жена тоже не была одной из них. Он играл с ней в шифр подкаблучника. SMUT, чтобы она всегда была занята, когда он хотел быть со мной. И он очень хотел быть со мной ».


«Я могу это понять», - выдохнула я, понимая, что не смогу продержаться дольше.


«Я был без ума от него, и я думал, что он без ума от меня. Но после той бомбы сегодня я начинаю задаваться вопросом. А потом был тот бизнес с ним, когда SMUT отправил меня в этот бордель. Он сказал, что это будет хороший опыт, что я узнаю некоторые новые инновации там. Но я не узнал ничего, чего раньше не знал. И я думаю, что знаю достаточно, чтобы справиться с этим. Не так ли? "


«Ага», - выдохнул я. - Хаймен отправил в бордель и двух других девушек?


«Приказ пришел от него».


"Вы знали этих двоих?"


«Не раньше, чем мы пошли в бордель. Но я тоже не узнал их там. Мы были слишком заняты».


"Вы знаете, был ли один из них русским?"


«Русский? Обыщите меня». Она расслабила мышцы, чтобы ускорить поиск. «Все, что я знаю, - с горечью призналась она, - что Хаймен, должно быть, устал от меня. Я не хотел смотреть в глаза этому до сегодняшнего дня. Видите, я действительно был одержим им. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что это ясно. Сначала бордель, потом отправил меня сюда, чтобы избавиться от меня. И ту нелепую историю, которую он рассказал мне в аэропорту о том, как он делал это для моего же блага, потому что моя жизнь была в опасности в Нью-Йорке. он пообещал присоединиться ко мне здесь, но он точно ничего не упомянул о том, что кто-то бросил в меня бомбу ».


"Вы уверены, что он стоял за этим?"


«Если твой мизинец прав, то он был прав. Он довольно высоко в SMUT - больше, чем просто руководит операцией в Нью-Йорке. Так что, если SMUT стоял за этой бомбой, я чертовски уверен, что Хайман должен был знать об этом. Я расходный материал, хорошо, - с горечью добавила она. "Хорошо, я ему просто покажу!"


Она снова шла как миксмастер. Ее смех ознаменовал начало новой серии радостных релизов. На этот раз я не мог удержаться от того, чтобы присоединиться к ней. Примерно шесть смехов спустя я так сильно ударился, что она вскрикнула, и мы вместе спустились с глубины в порыве катастрофического экстаза.


«Мы приехали», - объявила Лагула, прижимая машину к обочине.


"Я скажу, что у нас есть!" Я согласился, все еще на Cloud Nine.


«Я имею в виду, что мы здесь».


"О, да!" Илона согласилась. "Да-да-да!"


"Разве ты не хочешь выйти и отдохнуть?" - спросила Лагула. «Долгая поездка, должно быть, утомила тебя».


«Теперь, когда вы упомянули об этом, я устал», - признал я.


"Разве вы не хотите размять ноги?"


«Я занимаюсь этим последний час, - сказала Илона.


«Он сказал« растянуть », - объяснил я.


«О. Ну, хорошо». Удивительно, но она говорила неохотно.


Но она все равно переделала платье. Я поправил свое пончо, и мы втроем вышли из машины. Мы стояли перед небольшой хижиной на окраине Солсбери. Это был дом Лагулы, и оттуда он вел большую часть своего бизнеса в качестве туристического гида. Когда он показал нам внутрь, уже сгущались сумерки.


Он приготовил нам что-нибудь поесть, и мы рано взяли мешок. Не тот мешок. Три разных. Но вскоре Илона заползла в мою. Я начинал понимать, почему Хаймен, возможно, хотел бросить ее. Она была ненасытной. Если бы он придерживался ее в качестве постоянной диеты, она, должно быть, сильно истощала его энергию. Я не мог понять, откуда у него остались силы для SMUT. Это был один кит за ночь, и почти рассвело, прежде чем она позволила мне хоть немного поспать.


Было уже около полудня, когда Лагула разбудила меня. Илона все еще была погружена в сказочную страну. Я ей завидовал.


«Я подумала, что отвезу вас обратно в отель за одеждой», - предложила Лагула.


«Да. Думаю, нам придется это сделать. Я не могу продолжать бегать в пончо».


"Должен ли я разбудить юную леди?"


«Пожалуйста, не надо». Я вздрогнул при мысли, что снова столкнусь с увлечением Илоны. «Дай ей поспать, пока мы не вернемся».


Поездка заняла около часа. Мы провели лучшее время, чем накануне, потому что было еще рано и движение было не таким сильным. Когда мы вернулись, я подумал, что Илона еще спит.


Но она не спала. Она тоже не проснулась. Она лежала посреди комнаты, теперь в руинах, как голая сломанная кукла. Ее тело было ужасно искривлено, шея сломана. Однако на ней не было никаких видимых следов. Только ее лицо с ужасной гримасой, казалось, говорило о насилии. Только ее руки, как когти, прижатые к ушам, давали намек на агонию, через которую она, должно быть, прошла. Только ее пристальные глаза безмолвно свидетельствовали о последнем ужасе ее смерти.


Как и в случае с Пруденс Хаймен, не было никакого ключа к разгадке того, что убило Илону. Но искривленной плоти было достаточно, чтобы я был уверен в одном. Питер Хаймен, верно, был в Родезии. Он назначил свидание своей любовнице. И каким-то образом он убил ее.


Он тоже хотел убить меня. Я был уверен в этом. Он убил бы меня, как он убил Пруденс и Илону, если бы у него была возможность. Он поступил бы так же. Не было бы ни малейшего доказательства, но он каким-то образом спланировал мою смерть.


Вопрос был в том, как?


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Казалось, нет смысла ждать ответа, который, несомненно, был бы убийственным. Хижину Лагулы обыскали, и труп Илоны сказал, что это уже не безопасное место, чтобы спрятаться. Я сказал это своему другу-пигмею, и он согласился. Мы оставили все как есть и направились обратно в центр Солсбери.


«Вы не можете вернуться в свой отель», - посоветовал Лагула. «Они будут ждать случая убить тебя там».


"Тогда куда мы можем пойти?"


«Не знаю. Я пытаюсь думать. Я бы взял тебя с собой в родной район, но твоя кожа сделает тебя там слишком заметным».


«Может быть, нам следует расстаться», - предположил я. «Ты будешь в большей безопасности среди своих людей».


"Мои люди?" Лагула усмехнулась. «Вы думаете, что они мои люди, поскольку моя и их кожа черная. Вы всегда занимаетесь внешностью, мистер Виктор?»


"Что ты имеешь в виду?" Меня обижали, потому что он, казалось, смеялся над моей наивностью.


«Я сочувствую им, но черные люди Солсбери - не мой народ», - объяснила Лагула. «Мы, африканские пигмеи, не негроиды, как другие коренные африканцы. Мы негрильи, меньше ростом и светлее, чем среднестатистический африканец. Негрильи изначально мигрировали в Африку из Южной Азии. возможно, даже не все негрильо разделяют такое родство. Двумя крупнейшими племенами пигмеев являются батвы, которые поселились в большой излучине Конго, и акка, живущие на берегах верхнего Нила. Ни одна из групп не считает другую «их народ». И я не имею никакого отношения ни к одному из них. «Мои люди» были племенем балулва, небольшой избранной группой, веками жившей в родезийских зарослях ».


"Мы?" Прицепился к слову. "Что с ними случилось?"


«К настоящему времени они почти вымерли. Землетрясения разрушили нашу деревню и почти всех ее жителей около двадцати лет назад. Уцелели только две семьи. Моя и еще одна. С тех пор старики вымерли. единственный ребенок - и потомок другой семьи. А в другой семье не было сыновей. Только пять дочерей. Таким образом, мне выпало проследить за тем, чтобы балулва сохранилась. Поскольку все пять девочек привлекательны, это было не так. поначалу это было трудно сделать. Но их сексуальные потребности стали ненасытными, и в конце концов я был вынужден бежать от них. Именно тогда я приехал в Солсбери, а оттуда перешел в


Англия для моего образования. Но эти пять девушек из племени Булалва все еще ждут моего возвращения ».


"И ты вернешься?"


«В конце концов. Это мой долг. И я рад, я признаю. Но когда я вернусь, я умру. Пятеро из них убьют меня своей похотью».


«Есть пути похуже», - сказал я ему.


Аминь! Это произошло в виде внезапной очереди из автоматов, беспощадной демонстрации одного из тех «худших способов». Мы ехали по длинному проспекту, и движение было слабым, когда лимузин вылетел из переулка и по нам обрушился огонь. Только наши рефлексы, вызванные шпилькой, не позволяли нам с Лагулой доказать это своими жизнями. Только нырнув за половицы машины, мы смогли избежать мгновенного трупа.


Когда Лагула больше не за рулем, машина вышла из-под контроля. Он взобрался на тротуар, аккуратно прорезал широкую лужайку и продолжал стричь ряд невысоких кустов. На протяжении всего времени другая машина двигалась параллельно нашему неустойчивому маршруту по сточной канаве и продолжала обстреливать нас пулями.


"Прыжок!" - кричала Лагула, пока мы продолжали идти к кирпичной стене дома. «И бегите в разные стороны», - добавил он.


Это имело смысл. Если мы разделимся, стрелку придется разделить огонь между двумя движущимися целями. У каждого из нас будет больше шансов уйти таким путем, поскольку машина не может следовать за нами обоими.


Как оказалось, к счастью, он не мог последовать ни за одним из нас. Я нырнул и сделал сальто. Когда я подошел, я увидел, что Лагула скользит по траве на животе. Он вскочил и продолжил бежать, пригнувшись, пули отбивали грязь ему по пятам, но не догнали его, пока он не укрылся в живой изгороди. К тому времени, как он скрылся за живой изгородью, я бегал вокруг дома, который протаранил наша машина. Машина-убийца не смогла остаться ни с кем из нас и от отчаяния взревела.


Я продолжал бежать, прорезая задние дворы и переулки, избегая улиц. Примерно через полчаса этого я сильно запыхался. Я притормозил и осторожно спустился по длинной подъездной дорожке, ведущей к другому проспекту. Когда я приблизился к его устью, я увидел что-то, что заставило меня прижаться к стене гаража и посмотреть через улицу.


Там машина как раз въезжала на тротуар. Я узнал машину. Это был тот самый, который только что проливал на меня горячий свинец.


Он остановился, и из спины вылез мужчина. Он нес - так помоги мне! - футляр для скрипки. Мне не нужно было вспоминать фильмы Джимми Кэгни, чтобы понять, что это не Хейфец везет Страдивари в Карнеги-холл. Это было банально, но так оно и было. Чикаго отправил реинкарнацию Аль Капоне в солнечный, веселый Солсбери.


Мужчина отошел в сторону, и из задней части машины вышел еще один мужчина. Он тоже что-то нес, какой-то большой сверток; Я не мог сказать, что это было. Первый мужчина снова забрался внутрь, и машина уехала. Другой, оставшийся стоять на тротуаре, повернулся, чтобы посмотреть, как он уходит, и я впервые ясно увидел его лицо.


Это был Питер Хайман!


Я все еще думал об этом, пока Хаймен поднял свой пакет и пошел по дорожке к входу в здание, напротив которого его сбросила машина. Это было маленькое здание, и когда я сам подошел к нему после того, как он вошел внутрь, я увидел, что в нем находилось что-то вроде музея и картинной галереи. Группа из пяти или шести хорошо одетых людей вошла в него вслед за Хайменом, и я последовал за ним.


Я следил за ними, пока они медленно двигались через ряд кабинок с картинами, скульптурами и другими предметами искусства, расположенными в них. Хаймана не было видно. С одной из кабинок я заметил лестницу, ведущую на второй этаж галереи. Я оторвался от группы и поднялся на нее.


Я оказался в большом лекционном зале. Он был пуст. В дальнем конце была еще одна дверь, похожая на ту, что ведет от лестницы. Я перешел и открыл его. Теперь я был в узком коридоре. От него вели две или три двери, и из открытого фрамуги над одной из них я слышал голоса. Один из голосов принадлежал Хайману.


«Убедитесь, что он не доедет до аэропорта до последнего момента», - говорил Хайман. «Но помните, что это должно быть в том полуночном самолете».


"Но где я буду хранить его до тех пор?" - спросил другой голос. «Он слишком велик для сейфа. И у меня не может быть ничего подобного».


В Солсбери двери старомодные - старомодные для удобства. У них есть замочные скважины - красивые большие замочные скважины. Эта дверь, за которой я подслушивал, не была исключением. Так что я максимально использовал это, прижавшись носом к двери, когда я наклонился, чтобы заглянуть в комнату.


Объект, который они обсуждали, лежал на столе прямо напротив замочной скважины. У меня был прекрасный вид на это. Я узнал его сразу, хотя никогда раньше не видел. Я бы узнал это где угодно из описания Сингха Хай-Евы. Это был инкрустированный золотом фаллос, украшенный множеством драгоценных камней, который был вырезан с непальского бога-идола!


Я понимал, что у них есть проблема. Четыре фута украшенных драгоценными камнями гениталий не так-то просто скрыть. Я имею в виду, что они не могли сыграть с ним "Похищенное письмо" или что-нибудь в этом роде. И это было слишком ценно, чтобы просто запихнуть куда-нибудь в ящик или чулан.


Но у Хаймана был ответ. «Там есть замок на двери того холодильника в подвале, не так ли? Ну, положи его туда. И не выпускай ключ из твоего владения».


Я отскочил от двери и прижался к стене, когда они вышли. Они меня не видели. Когда они прошли через дверь, ведущую в лекционный зал в конце коридора, я проскользнул в комнату, которую они покинули.


Я подумал, что быстро осмотрюсь и увижу то, что увижу. Я ничего не видел. Это был совершенно обычный офис, в котором не было ничего компрометирующего. Его интерес угас с исчезновением украшенного драгоценностями фаллоса в руках Хаймена.


Я выглянул в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хаймен вышел из здания. Мое лицо расплылось в ухмылке, когда я увидел, что Вланков, русский агент, вышел из дверного проема и начал преследовать Хаймана по улице. Улыбка стала шире - хотя и немного озадаченной, - когда я заметил, что третий мужчина слишком небрежно упал позади Вланкова и начал преследовать его.


Я не тратил время зря, пытаясь понять угол зрения этого третьего человека. Я подумал, что мне лучше уйти из офиса до того, как вернется товарищ по играм Хаймана. Но каким должен быть мой следующий шаг?


Спонтанно я придумал ответ. Я решил попробовать вернуть этот украшенный драгоценностями фаллос. Если мне это удастся, я сделаю Сингху одолжение, я буду подслушивать SMUT, и я заставлю Хаймана прийти ко мне - что может быть шагом в направлении поиска доктора Найета.


Я без труда спустился в подвал. Тут же, на виду, стоял холодильный шкаф, большой стальной ящик, казавшийся неприступным. Он был застегнут крепкой цепью и тяжелым замком.


Что теперь? Я мог бы взорвать его нитро, но разве ты не знал? - Я оставил нитро в другом костюме или где-то еще. Если бы у меня был навык, возможно, я бы взломал замок. Но, несмотря на мое пестрое прошлое, я не усвоил этот навык. Что ж, мускулы были всегда.


Я нашел кочергу, висящую рядом с печью. Сделанный из железа, это был настоящий лом. Он был слишком толстым, чтобы войти в замок, но мне удалось просто вклинить его между звеньями цепи. Зубы скрипят, мышцы выпирают, надпочечники накачиваются, я напрягалась изо всех сил. Наконец-то что-то дало. Мне.


Я отступил и посмотрел на проклятую цепь. Все мои пытки не раскрыли его ни на сантиметр. Я выругался и стукнул ломом по его сцепляющимся зубам. Это научит его пинать песок мне в лицо! Но он только усмехнулся в ответ, не сдерживаясь от удара.


Моя гарантия возврата денег от Чарльза Атласа закончилась, и я решил, что нет смысла продолжать ругать мои физические недостатки. Я столкнулся с тем, что не смогу разорвать цепь. И я заставил свой мозг поработать, чтобы найти другой способ добраться до замороженных гениталий. В конце концов я решил, что нужно найти человека с ключом, взмахнуть пистолетом под его шноццолу и заставить его открыть морозильную камеру. Я решил дождаться наступления темноты, когда галерею, по-видимому, закроют, и никто не встанет у меня на пути. Так что я свернулся калачиком у не зажженной печи и проспал весь день.


Когда я проснулся, маленькое окошко подвала сообщило мне, что сейчас ночь. Я поднялся наверх и обнаружил, что галерея закрыта и затемнена, как я и предполагал. Я предположил, что человек с ключом, вероятно, находится в своем офисе на втором этаже, и продолжал подниматься по лестнице. Но меня ждал сюрприз, когда я вышел через дверь лестницы в зал.


Аудитория была заполнена людьми. Человека, которого я искала, найти было несложно. Его поставили на платформу с двумя другими ораторами. Я сунул пистолет обратно в куртку и сел в задней части зала. Очевидно, я не мог справиться с ним, пока все происходящее не закончилось.


Казалось, что это какой-то спор об искусстве. Очевидно, моей целью был модератор. Публика была полностью белая, хорошо одетая и определенно родезийская верхушка. Первый оратор пошел на многое, цитируя всевозможные произвольные классические стандарты, чтобы доказать, что примитивное искусство - это вообще не искусство. Его точка зрения казалась мне скорее политически расистской, чем художественной. Подводя итог, он пытался доказать, что только кавказцы способны создавать настоящее искусство. Риторические извилины, через которые он прошел, пытаясь вывести все африканское и восточное искусство за черту, были достойны губернатора Уоллеса. Но публика явно была с ним. Пришло время обосновать все аспекты жизни белых родезийцев, чтобы оправдать шаги, предпринятые правительством для обеспечения того, чтобы чернокожим родезийцам не разрешалось посещать все эти белые лилии провинции, включая мир искусства, которые белые выделили для своей жизни. собственный.


Конец этой обличительной речи был встречен бурными аплодисментами. Затем модератор представил второго докладчика. С самого начала было очевидно, что его облизнули.


Во-первых, у него был явно английский университетский акцент, который не был рассчитан на то, чтобы понравиться толпе, которая так явно отождествлялась с невнятной родезийской речью предыдущего оратора. Во-вторых, его голос, к сожалению, был высоким, из-за чего легко было смеяться. И, в-третьих, аудитория была не в настроении выслушивать какую-либо точку зрения, какой бы умеренно она ни была представлена, что могло бы указывать на то, что местное искусство страны было культурным достоянием, которое нужно ценить. Тем не менее, они не прибегали к улюлюканью, чтобы заткнуть ему рот.


Им не пришлось. Для этого потребовалось всего два человека и одна уловка, которая вернула меня в школьные годы. Это уловка, которая зависит от динамика, использующего систему PA, как и здесь. Два человека, сидящие в противоположных углах комнаты, берут обычные наполовину заполненные стаканы с водой и следят за тем, чтобы внутренние части ободков были полностью влажными. Затем каждый из них проводит кончиком пальца по этому внутреннему краю. В результате возникает перекрестный огонь неслышимых высокочастотных звуковых волн, которые улавливаются микрофоном. Затем, когда говорящий говорит в микрофон, его голос передается в виде искаженной серии высоких гудков, а его слова теряются в бессмысленном гудении. В детстве я раз или два проделывал этот трюк, когда оратор в средней школе был особенно скучен. Теперь двое взрослых мужчин делали это, чтобы заглушить оратора, призывающего к художественной оценке и терпимости.


Наблюдая, как динамик становится красным и начинает заикаться, у меня было смутное представление об использовании звука в качестве оружия. Каким-то образом казалось, что это связано со всеми устройствами, которые активировались звуком в квартире Хаймана в Нью-Йорке. Я не мог установить связь, но чувствовал, что эта тактика каким-то образом связала Хаймана с тем, что происходило в лекционном зале. Могло ли это иметь какое-то отношение, подумал я смутно, с убийствами Илоны Табори и Пруденс Хайман?


Эта мысль ускользнула из моей памяти, когда говорящий перестал бороться с помехами. В гневе, но с достоинством он покинул платформу и зашагал по центральному проходу к выходу. Модератор поспешила за ним, как бы извиняясь за случившееся.


Я не спускал глаз с модератора. Он был тем, кого я преследовал. Он был человеком с ключом.


Когда он последовал за говорящим к двери, я поднялся на ноги. Но двое мужчин избили меня до выхода. Это были те же двое мужчин, которые проделали трюк с жидким стеклом. Я шел им по пятам, когда они последовали за спикером и модератором вниз по лестнице.


Говоря тихим, успокаивающим тоном, который я не мог услышать, модератор подвел говорящего к боковой двери и открыл ее для него. Он проводил его на улицу, в узкий переулок, идущий вдоль здания. Затем он отошел в сторону с легкой улыбкой на лице, когда двое мужчин догнали говорящего и остановили его.


Когда я вышел на улицу, модератор все еще стоял там, что-то вроде незаинтересованного наблюдателя. Двое мужчин молча и тщательно обсуждали оратора. Я подумал, что доберусь до них через минуту. Перво-наперво, и я хотел этот ключ. Я приставил пистолет к животу модератора и вежливо попросил его передать его.


Это произошло так быстро, что он, должно быть, сделал ничью одновременно. Пока я говорил, дуло его пистолета ткнуло меня в ребра. Только он не стал тратить зря слова, как я. Он нажал на курок.


Мгновенное осознание того, что он сделает именно это, было всем, что меня спасло. Даже когда его палец сжимал спусковой крючок, моя рука опускалась вниз, нанося удар по его запястью, из-за чего пистолет вылетал из его рук. Пуля задела мое бедро, боль острая, но кратковременная. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы дать ему возможность схватить мой пистолет.


Мы боролись за это. Мы упали на колени, затем покатились в пыли, ни один из нас не смог заставить другого ослабить хватку револьвера. Затем один из других мужчин перестал бить говорящего, чтобы прийти на помощь моему оппоненту.


Он сильно ударил меня по запястью, и пистолет полетел. После этого он начал нырять, но мне удалось выставить ногу и сбить его с толку. Теперь модератор был на мне сверху, но я ударил его локтем по горлу, и он упал, задыхаясь.


Другой мальчик-хулиган бросился в бой. Но у смелого оратора все еще оставалось достаточно сил, чтобы помешать ему, вонзившись зубами в икры его ноги. Я заметил другой пистолет, лежащий на земле, куда его уронил модератор. В тот же момент это увидел и первый хулиган. Он кинулся к пистолету, а я к его паху. Моя голова врезалась в него, и я схватил пистолет. Теперь модератор схватил меня сзади, и мы снова начали борьбу за владение оружием. Только на этот раз выстрелил.


Драка продолжалась, но звук выстрела привлек шаги как из галереи, так и с улицы за переулком. Прежде чем они подошли к нам, один из мускулистых мужчин подрезал меня сзади, и модератор вырвал пистолет у меня из рук. Оратор нырнул за него, а модератор просверлил аккуратную дырочку прямо в центре его лба. Потом он направил на меня пистолет и хладнокровно нарисовал бусинку. Судя по их шагам, толпа с обоих направлений была почти на нас. Очевидно, он намеревался прикончить меня до того, как появятся новые свидетели.


Затем внезапно его челюсть отвисла от мучительного удивления, и он упал лицом вниз. В лунном свете я увидел небольшой дротик, торчащий из его шеи. Сразу же вокруг стали толпиться люди.


Я хотел проткнуть их локтем к его телу. Я хотел получить этот ключ. Но два капюшона не спускали головы во внезапном замешательстве, и теперь они упорно окружали труп. Казалось, они были знакомы многим в толпе, и они объясняли, что я убийца, и убеждали других схватить меня, прежде чем я сбегу.


Ключ достать не удалось. Мне бы повезло, что моя шкура сойдет с рук. Я чувствовал нарастающий пыл линчевания. Я заметил на земле одно из ружей и бросился поднять его. Держа его за толпу, я попятился от них. Внезапный рывок меня за локоть чуть не вызвал сердечный приступ, но затем я посмотрел вниз и увидел, что это была Лагула. Он улыбнулся мне, и я улыбнулся в ответ, выражая свою благодарность за то, что он еще раз спас мне жизнь.


«Сюда», - сказал он мне.


Я последовал за ним в кусты, а затем пошел за ним, когда он побежал. Я снова обнаружил, что бегу через задние дворы, через заборы и переулки. Наш маршрут наконец привел нас через цветную линию в родную часть города. Лагула остановилась в задней части обветшалого дома и провела меня внутрь через окно подвала. На заднем дворе подвала нас ждал высокий негр лет шестнадцати. На столе перед ним стояла единственная свеча, и он склонился над книгой. Когда мы вошли, я разобрал название. Это был очерк истории Герберта Уэллса .


«Это Манзу». Лагула представила мальчика. «А это мистер Стив Виктор из Америки», - сказал он ему.


Мы обменялись приветствиями.


«Манзу - правнук известного императора банту», - добавила Лагула. «Он является лидером в борьбе против белого угнетения».


«Бой, древний как история», - сказал мальчик, постучав по книге.


«Битва, которая должна закончиться», - сказал я, внезапно почувствовав себя белым.


«Или быть выигранным», - многозначительно сказал мальчик. Затем он снял очки, и его лицо расплылось в улыбке. «Но, пожалуйста, не поймите неправильно, мистер Виктор. Я не хочу превосходства черных больше, чем белых. Просто нас загоняют в угол, где к битве могут присоединиться именно такие абсолюты. Добровольный отказ белого человека от своей аморальной власти над черным позволяет избежать таких жестких условий битвы. В Родезии негру не от чего отказываться, и поэтому нет позиции, с которой можно было бы идти на компромисс. Таким образом, именно белый человек должен уступить, если он хочет избежать тотальной расовой войны. Возможно, в вашей стране все иначе, но здесь - "


«Это другое», - перебил я его. «Но есть и сходства. Проблема не так очевидна, поскольку небелые составляют лишь десять процентов нашего населения. Опасность принуждения их к жесткой антибелой позиции может быть невелика, но она присутствует. "


«Я должна была предупредить тебя о Манзу», - смеясь, сказала Лагула. «Он - живая ловушка для дискуссий. Иногда мне кажется, что он хотел бы уговорить белых родезийцев вернуть страну».


«Если бы это было возможно», - вздохнул Манзу.


«Такой молодой и такой серьезный». Лагула снова засмеялась.


«Свобода», - Манзу снова указал на книгу, - «всегда была битвой молодых людей на протяжении всей истории».


«И молодые люди Родезии постоянно этим занимаются», - сказала Лагула, обращаясь ко мне. «Это они дважды спасали вам жизнь, мистер Виктор. В первый раз это был сам Манзу».


"Что ты имеешь в виду?"


"Ничего не было." Манзу выглядел смущенным. "Я работаю дежурным в мужском туалете отеля, в который вы пришли. Незадолго до вашего приезда я услышал, как два члена TUMS планируют убить вас в вашей постели. Фронт освобождения, в котором я работаю, все еще поддерживает некоторые контакты с Британские агенты. Я предупредил их, и они устроили здесь Лагулу, чтобы предупредить и защитить вас ».


«Он также договорился о том, чтобы провести меня в вашу комнату, прежде чем вы туда приедете», - добавила Лагула. "И во второй раз это был сообщник Манзу, официант в отеле, где остановилась мисс Табори, который подслушал разговор и узнал, что TUMS ожидал, что вы свяжетесь с ней, и что мужчина ждал, чтобы бросить бомбу в ее комнату, когда он был уверен, что вы были там ".


«К сожалению, - с искренним сожалением сказал Манзу, - мы не узнали, что дом Лагулы должен стать целью, пока не стало слишком поздно, чтобы спасти женщину».


«Как же так, - подумал я, - что люди TUMS позволяют быть услышанными в присутствии африканских аборигенов? Можно подумать, что они будут более осторожными».


«Вы должны понять их идиотские предпосылки», - сказал Манзу. «Для белого человека мы практически невидимы. Он никогда не смотрит на нас, и поэтому он никогда не видит нас. Мы просто слуги - нет, меньше, чем слуги - больше часть декора. наличие стула или драпировки. Предрассудки не только заставили белого человека думать о нас как о безмозглых, но и лишенных чувств, неспособных слышать или, по крайней мере, усваивать то, что мы слышим. Это парадокс. Именно это и есть то, с чем мы сражаемся, и тем не менее это то же самое, что является одним из наших величайших орудий в борьбе. Что помощник мужского туалета - простой мальчик, который все еще будет мальчиком, когда ему будет шестьдесят, - может обладать менталитетом даже Думать о свободе невозможно для сегрегационистов с промытыми мозгами. То, что он может бороться за нее, совершенно не в их понимании. Такие «хорошие негры», как они, не те, кто создают проблемы, говорят они. накачать себя и сходить с ума, кто причиняет проблемы ".


«И все же они начинают просыпаться», - отметила Лагула. "В последнее время я начинаю видеть страх в их глазах. Чернокожего мужчину, который проходит шесть кварталов в белом районе, шесть раз останавливают шесть отдельных патрулей и ищут оружие. И я слышал, как белые предупреждали друг друга не поворачиваться спиной на своих домочадцев ".


«Да, это правда», - согласился Манзу. «Это период перехода от полного отсутствия осознания презрения к страху. Но старые привычки все еще сильны у белых. Когда они не сталкиваются с ситуацией напрямую, они забывают себя. Они забывают об угрозе. Они забыть нас. И они говорят свободно, когда здравый смысл подсказывает иное, потому что мы еще не являемся действительно мыслящими людьми по их оценке ».


«И поэтому Манзу стремится открыть им глаза», - сказала мне Лагула. «В некоторой степени британцы поддерживают его цели, и-»


"Это слишком ограниченно!" - сказал Манзу с некоторым гневом. «Почему они не присылают нам оружие? Почему?»


«Итак, - продолжила Лагула, нежно улыбаясь Манзу, когда он отверг его вмешательство, - я как британский агент часто считаю сотрудничество Манзу неоценимым. Его товарищи являются источником большей части моей информации».


"Они были ответственны за ваше своевременное прибытие сегодня вечером?" Я спросил.


«Нет. Это была чистая случайность. Я был в этом районе и искал тебя, когда услышал выстрел. Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть твое затруднительное положение и покончить с ним своей паяльной трубкой».


«Еще раз спасибо, - сказал я. «Для вас обоих», - добавил я.


«Добро пожаловать, мистер Виктор». Лагула взглянула на свои наручные часы. «Но нам пора закончить обсуждение и рассмотреть некоторую информацию, которая должна вас заинтересовать, мистер Виктор. Это касается российского агента Вланкова. Агент британской разведки держал его под наблюдением».


«Я должен был догадаться», - засмеялся я. Так что это был третий человек в шпионской процессии, возглавляемой Хайменом, когда я заметил, что он выходил из картинной галереи.


«Сегодня днем Вланков преследовал человека, который находился в машине, которая пыталась нас убить», - продолжила Лагула, не зная, что я это уже знала. «Вланков проследовал за этим человеком до его гостиницы. Когда мужчина спустился к обеду, Вланков прокрался в его комнату. Он не задержался надолго, но когда он вышел, он бросил свои часы на мужчине и пошел в офис авиакомпании, где он купил билет. Британская разведка считает, что он нашел что-то в комнате мужчины, указывающее на девушку, которую мы все ищем. Они думают, что есть вероятность, что он, возможно, наткнулся на что-то, говорящее ему, где эта девушка. Они подумали, что вы можете захотеть чтобы следить за этим и быть в самолете с Вланковым. И поэтому они взяли на себя смелость организовать это ». Лагула вручила мне билет на самолет.


Я посмотрел на это. Это был еженедельный рейс из Солсбери в Анкару в Турции. На нем была проставлена отметка о 12-часовом отбытии в ту ночь.


Тогда я вспомнил, как настаивал Хаймен, чтобы украшенный драгоценностями фаллос улетел в полночь. Это должен быть один и тот же самолет. Но Вланкова не интересовал фаллос. Что он мог обнаружить в комнате Хаймана, что заставило его сесть на этот самолет? Мог ли он действительно найти горячую версию о местонахождении доктора Ньет?


«Да», - сказал я Лагуле. «Я определенно хочу быть в этом самолете».


«Я так и думал. Но есть проблемы. Двое мужчин, с которыми вы сражались в художественной галерее, оба являются стойкими членами TUMS, я их узнал. Наши пути уже пересекались. К настоящему времени их организация, должно быть, прочесывает город, чтобы найти вас. - и, вероятно, меня тоже. И они, вероятно, убедили власти, что вы убийца, поэтому полиция будет преследовать и нас ». Лагула снова взглянул на часы. «У нас есть час, чтобы доставить вас в аэропорт. Это всего лишь полчаса езды, но мы должны допускать помехи. Однако я запланировал наш отъезд на данный момент, чтобы вы не приехали слишком рано. только увеличит ваши шансы на то, что вас поймают ".


Пока Лагула говорила, Манзу прошел через подвал к окну, выходившему на улицу. Теперь он раздвинул шторы и выглянул наружу: «Это там», - объявил он.


«Манзу заказал нам машину», - сказала мне Лагула.


«Это угнанная машина», - извинился Манзу. «Но это лучшее, что я мог сделать за такой короткий срок, и его нельзя упускать до утра».


Я еще раз поблагодарил Манзу за все, что он сделал, пожелал ему удачи и последовал за Лагулой к машине. «Я буду вести машину», - сказал он, садясь за руль. «Я знаю закоулки, которые приведут нас в окрестности аэропорта. Таким образом мы избежим дорожных патрулей. Если нам повезет, мы не сможем столкнуться ни с одним из уличных патрулей».


Нам повезло - практически до самого конца поездки. Затем, когда были видны огни аэропорта, на перекрестке перед нами загудели сирены, и два грузовика официального вида подъехали так, чтобы заблокировать дорогу. Когда из грузовиков вывалились люди в униформе, позади нас прозвучала третья сирена.


Лагула нажала на тормоз, и мгновение спустя мы снова стали пешеходами. За криками «остановиться» последовали пули, когда мы нырнули в подлесок, окаймляющий дорогу. Лагула почти сразу затащила меня за кусты, и мы молчали, пока искатели трясли вокруг нас кусты.


Через некоторое время они ушли, и Лагула прошептала мне на ухо. «Они не сдадутся», - сказал он. «У них есть зона наблюдения, которая, вероятно, оцеплена, и очень скоро они начнут систематические поиски. Мы должны действовать, прежде чем они это сделают. И мы должны действовать быстро, если вы собираетесь поймать этот самолет. "


"Что нам делать?" - прошептала я в ответ.


«Я собираюсь их оттащить. Когда я это сделаю, ты перелезешь через забор через дорогу. Там есть взлетно-посадочная полоса, и если ты будешь следовать по ней, то попадешь в основную часть аэродрома».


"Но как насчет вас?" - спросила я, искренне переживая за этого маленького человечка, который так полюбил и так высоко ценил.


«Я собираюсь отвести их обратно в ту сторону», - прошептала Лагула, указывая ему за спину.


"Что там?"


"Ничего такого." Он ухмыльнулся. «И все, - добавил он. «Это джунгли. Самое приятное в том, чтобы быть дикарем, - сказал он сардонически, - что я гораздо лучше справляюсь с джунглями, чем наши так называемые цивилизованные товарищи по играм. Как только я отвлек их от вас, У меня не будет проблем с их потерей ".


"И что тогда ты будешь делать?"


«Возвращайтесь прямо в страну Булалва. Я стал слишком заметным в Солсбери. Моя польза в качестве агента там закончилась. Так что я просто пойду домой к своим пяти невестам. Если вы столкнетесь с британской разведкой в своих путешествиях, вы может передать мою отставку ".


"Подойдет", - пообещал я. «Но мне неприятно видеть, как ты рискуешь ради меня».


«Настоящая опасность приходит позже». Он закатил глаза. «Выживание белых родезийцев - ничто по сравнению с проблемой выжить после приветствия пяти разочарованных дам Булалва». Пигмей сжал мою руку. «До свидания, мистер Виктор», - сказал он.


«Прощай, Лагула». Я смотрел, как он уползает, думая про себя, что туда пошел самый большой человек, которого я когда-либо встречал. Готов поспорить на свою правую руку, что он был более чем достаточно мужчиной, чтобы удовлетворить квинтет, ожидающий его возвращения. И даже если я ошибался, я знал, что он умрет, пытаясь.


Прошло пять минут, и справа от меня раздались крики и стрельба. Я подождал, пока бегущие шаги не пройдут мимо моего укрытия, а затем бросился через дорогу и начал перелезать через забор. Я был почти на вершине, когда услышал издевательский смех Лагулы. Потом были громкие проклятия и снова выстрелы, но когда я упал на землю с другой стороны, этот неукротимый смех раздался снова, и я успокоился. Если бы Лагула зашел так далеко, я был уверен, что у него все получится.


Я пробежал по взлетно-посадочной полосе мимо ангаров к задней части главного здания аэровокзала. Я выглянул в окно. Родезийские копы проверяли документы людей на всех входах и выходах. Я посмотрел на часы - 11:55. Я нырнул на другую сторону здания аэровокзала и заметил там грузящийся самолет. Я как раз успел увидеть, как Вланков садится на него. Спустя мгновение один из грузчиков в форме забрался в брюхо самолета с большим пакетом. Судя по форме и размеру упаковки, я догадался, что доставка непальского фаллоса в последнюю минуту была осуществлена, несмотря на кончину человека, которому изначально было поручено заботиться о нем. Хаймену, должно быть, удалось сделать другие приготовления.


Я подождал, пока наземный экипаж начал убирать колесную лестницу с борта самолета, прежде чем бросился к ней. «Вы опоздали, сэр», - упрекнула меня стюардесса, проверяя мой билет. "Ты почти


опоздал на ваш рейс ".


«Извини. Меня неизбежно задержали», - сказал я ей.


"Все в порядке." Она приятно улыбнулась. «Место номер восемь сзади, пожалуйста».


Лицо Вланкова застыло в изумлении, когда он увидел, что я иду по проходу. Я весело помахал ему, и удивление сменилось рычанием. Я не понимал, из-за чего он сердился. Он следил за мной, и теперь, похоже, я следил за ним. Поворот - это честная игра, не так ли?


Я дремал большую часть полета до Анкары. Когда мы приземлились, я даже не пытался притвориться, что не слежу за Вланковым. Мне не нужно было далеко за ним следовать. Он никогда не покидал терминал аэропорта.


Когда он впервые сел там, я подошел к окну, выходившему на поле, и разделил свое внимание между самолетом, из которого мы только что вышли, и Вланковым. Пакет, который я заметил раньше, был выгружен и помещен в одну сторону поля с другим грузом. Но большую часть груза погрузили в ручные тележки и отвезли в заднюю часть терминала. Я догадался, что пакет должны были перебросить в другой самолет.


Я был прав. Примерно через два часа Вланков встал, и в тот же момент грузчик взял пакет и погрузил его в другой самолет, который только что вырулил, чтобы забрать пассажиров. Вланков теперь стоял в очереди в ожидании открытия ворот. Табличка над воротами гласила, что рейс 317-0 slo.


Мне повезло. В самолете было достаточно места. Я без проблем купил билет и последовал за Вланковым на борт.


Когда мы приземлились в Осло, я начал думать, что мы с Вланковым могли участвовать в игре в бирки в глобальном масштабе. Он снова не покинул аэропорт. И снова пакет, который, как я думал, содержал фаллос, находился вместе с другим грузом, ожидающим погрузки на другие самолеты.


Полчаса в аэропорту Осло, и тут Вланков резко встал. Только что объявили о рейсе в Стокгольм. Он встал в очередь у ворот, где груз загружался. Я задавался вопросом, почему он не поехал прямо из Анкары в Стокгольм. Оттуда в Стокгольм было больше рейсов, чем в Осло. И все же у меня не было времени разбираться в этом. Я поспешил купить билет на Стокгольмский рейс.


Стоя у билетной кассы, я наблюдал, как Вланков прошел через ворота и сел в самолет. С билетом в руке я пошел за ним. Но когда я вошел в ворота, я заметил, что сверток, за которым я смотрел, все еще сидел на краю поля.


"Неужели весь груз загружен в этот самолет?" Я спросил стюардессу.


"Да сэр." Она с любопытством посмотрела на меня.


«Спасибо. Я передумал». Я отвернулся и вернулся в терминал аэропорта. Вланкова не было видно.


В таком случае ничего другого не оставалось, кроме как наблюдать за посылкой. Так что я смотрел это около получаса. Затем его подняла ручная тележка и погрузила на старый четырехмоторный ковшеобразный самолет, который только что подкатился к зданию.


Я спросил в справочном бюро и узнал, что самолет направлялся в Хаммерфест, морской порт Баренцева моря на северной оконечности Норвегии. Мне сказали, что он в основном использовался для перевозки грузов, но при необходимости он действительно перевозил пассажиров. В лучшем случае только несколько человек воспользовались этим во время одного полета. А сегодня вечером, полагал мой информатор, на рейс был продан только один билет.


Я сделал два. Я забрался в шаткий ящик и пристегнулся ремнями к сиденью-ведру лицом к двери. Когда наконец появился Вланков, наступило время взлета. Выражение его лица было бесценным, когда он увидел, что я сижу и жду его.


"Ты играешь в джин рамми?" Я спросил.


"Да".


«Тогда жаль, что у нас нет карточек», - вздохнул я.


"Я делаю." Он достал колоду и с вызовом перебрал карты мне в лицо.


«Сделай», - сказал я ему, когда самолет вырулил по взлетно-посадочной полосе и поднялся в воздух.


"Почему ты преследуешь меня?" - спросил он, пока я имел дело.


"Почему вы следовали за мной в Солсбери?" - возразил я.


"Я спросил тебя первым."


«Заткнись и играй в карты», - посоветовал я ему.


Он помолчал несколько мгновений, но затем заговорил снова. "Мы тебя похороним!" - процитировал он насмешливо.


"Джин." Я приятно ему улыбнулся.


Он забил, оскалил зубы и заново сдал картон. «Смотри», - он взял другой тон. «В этом мы вместе. Независимо от того, что мы думаем о борьбе между Россией и Америкой, не можем ли мы отложить их в сторону и сотрудничать на благо обеих наших стран? Почему бы нам не поделиться тем, что мы знаем?»


«Отличная идея. Ты первый», - сказал я ему.


«Но поскольку вы следуете за мной, - мягко сказал он, - это вы должны говорить первым. Это докажет ваши добрые намерения».


"Все в порядке." Я охотно согласился. «Дело в том, что я наткнулся на кое-что, что действительно должно вас заинтересовать».


"Да? Да?"


«Просто это», - заговорщицки сказал я ему. «Русские - самые отвратительные игроки в джин-рамми в мире».


"Капиталистическая имперская свинья!" - пробормотал он.


"Джин." Я доказал свою точку зрения.


«Вы, американцы, на самом деле не хотите мира во всем мире», - пробормотал он снова.


"А вы, русские, делаете?" Я взял свои карты и сбросил одну.


«Да! Мы действительно хотим мира».


"Конечно, ты знаешь". Я взял его сброс и аккуратно вложил в свою руку. «Кусочек Европы, кусочек Юго-Восточной Азии, кусочек здесь и кусок там».


«В этом вся ваша беда. Вы несерьезные люди», - теперь он был зол и стучал по столу. «Как мы можем сотрудничать, если ты не серьезно? Что ты делаешь?» - спросил он, когда я снова раскладывала свои карты на столе лицевой стороной вверх.


"Джин."


"Нет!" он запротестовал.


«Да», - заверила я его. "И шнайдер".


К тому времени, как мы столкнулись в Хаммерфесте, я провел с ним еще три игры. Последние два игрались в полной тишине. У него кончились как предложения, так и оскорбления, а у меня кончились шутки. Тем не менее, его объяснение на прощание, когда мы вышли из самолета, стоит отметить как интересный пример типичного коммунистического двоемыслия.


«Джин - буржуазная игра», - усмехнулся он. «Шахматы - единственное развлечение, действительно достойное интеллекта. А мы, россияне, традиционно являемся чемпионами мира по шахматам».


«Это потому, что у вас так много русских пешек», - сказал я ему.


Вланков фыркнул и пошел впереди меня по небольшой взлетно-посадочной полосе к сараю, которое служило терминалом аэропорта Хаммерфеста. Очевидно, что для него наше краткое - и в целом довольно неудовлетворительное - взаимопонимание подошло к концу. Он не собирался смириться с моей компанией; он вернулся на работу и собирался изо всех сил потерять меня.


Он пошел прямо в мужской туалет и вошел в него. Когда я начал следовать за ним, я обнаружил, что он запер за собой дверь. Он полагал, что в мужском туалете будет окно, и Вланков мог бы попытаться встряхнуть меня таким образом. Я нашел окно дальше по той же стене и высунул голову, чтобы увидеть его, если он это сделает.


Я также видел платформу для приема груза. Я заметил женскую фигуру в куртке, которая стояла перед ней и ждала, чтобы что-нибудь подобрать. Затем, пока я смотрел, ей вручили пакет, и она пошла обратно к входу в терминал. Пакет был тот же, за которым я следил со времен Солсбери.


Как только женская фигура вошла в здание, Вланков начал вылезать из окна мужского туалета. Я откинул голову назад, чтобы он не видел, чтобы я смотрела на него. Он поспешно обошел фасад здания.


Девушка остановилась поговорить с носильщиком, и я впервые хорошо разглядел ее лицо. Именно тогда я решил отпустить Вланкова. Я догадывался, что мы встретимся позже, он и я; тропы, по которым мы шли, сливались, только теперь я решил, что опережаю его на один прыжок. Видите ли, я узнал девушку, которая забрала пакет.


Я не знал ее имени, но я знал бы это лицо пикси и грудь в стиле Бардо где угодно. В последний раз, когда я видел ее, она вылезала из груды мусора на дне барака для тупых официантов в том борделе в Нью-Йорке. Она была второй девушкой из SMUT, которой я помог сбежать той ночью, и вполне могла быть доктором Ньет.


На самом деле, шансы на то, что она могла быть неуловимым русским ученым, больше, чем пятьдесят на пятьдесят. Ее коротко подстриженные черные волосы, ее возраст и общий внешний вид соответствовали описанию - хотя и неадекватному - которое дал мне Патнэм еще в Лондоне. И тот факт, что она и ее бесценный фаллос, украшенный драгоценными камнями, должны находиться в этом отдаленном уголке мира, казалось, указывал на то, что SMUT высоко ее ценил.


Я подошел к ней прежде, чем она добралась до выхода. «Привет», - поприветствовал я ее.


Ее глаза расширились от удивления, когда она узнала меня. "Что ты здесь делаешь?" воскликнула она.


«Встреча Вас,» сказал я ей. «Меня послал Хаймен», - добавил я, импровизируя.


"Он сделал? Но почему?"


«Для того, чтобы быть вашим телохранителем.» Я продолжил приукрашивать ложь. «У тебя за спиной русский агент. Хаймен послал меня разобраться с ним вместо тебя. Ты очень важен для Хаймана, ты знаешь».


«Вы имеете в виду, что я очень важен для SMUT», - поправила она меня. "Что ж, я думаю, вам лучше пойти и охранять тело, мистер…?"


«Виктор. Стив Виктор. И я никогда не видел тела, более достойного охраны». - галантно добавил я.


«Это не похоже на разговоры о SMUT».


«Ну, этого точно не должно было быть», - возмутился я.


«Я имею в виду, что это не те разговоры, которые, кажется, отражают позицию нашей организации».


«Извини. Иногда я забываю себя. Но я действительно очень предан нашему делу».


«О, я уверен, что ты должен быть. Хаймен не послал бы тебя, если бы не был абсолютно уверен в твоей лояльности».


«Позвольте мне понести это». Я взял у нее сверток и последовал за ней к ряду запряженных лошадьми упряжек, ожидающих перед зданием. Когда она забиралась в один из них и сообщала водителю адрес, я украдкой взглянул на адрес на этикетке посылки. Оно было адресовано «Ольге Дюваль, служба доставки, аэропорт Хаммерфест, Хаммерфест, Норвегия».


Ольга! Хорошее русское имя, даже если фамилия французская. Когда я забирался в кабину саней вслед за ней, мне пришло в голову, что я вполне мог найти и пропавший фаллос, и доктора Ньет!


Это была долгая поездка за короткий день. Дни в Норвегии всегда короткие. Мои часы показывали, что было всего четыре часа, но когда мы добрались до места назначения, было уже темно. Я последовал за Ольгой из санок в темноту.


Был дом, но она его обошла. Я последовал за ней через пляжную полосу, пригнув голову от пронизывающего холодного морского ветра. Она привела путь к доку с шлюпкой, привязанной к нему. Она показала мне, что нужно брать весла, а затем направила меня по курсу, который она хотела избрать.


Мне не пришлось грести далеко. Примерно через пятнадцать минут мы достигли стоящего на якоре рыбацкого шлюпа. Ольга привязалась к веревочной лестнице и поднялась на борт судна. Я пошел за ней.


Она прошла через палубу по темному трапу к хижине. Она закрыла за собой дверь. В комнате было темно как смоль. Ольга зажгла спичку и поднесла ее к фитилю керосиновой лампы. Лампа вспыхнула, и комната наполнилась темной субстанцией. Ольга закричала!


Громко! Это был крик, полный шока и страха. Я обошел ее сзади, чтобы посмотреть, чем это вызвано.


Снова был мой старый приятель Вланков. Он сидел в кресле перед нами. На его лице была какая-то полуулыбка, как будто он кого-то приветствовал. А в центре его лба был аккуратно врезан небольшой топор. Он был мертв настолько, насколько мог быть мертв.


Кто кого похоронит? Я подумал про себя, переходя к трупу. Я протянул руку и вытащил топор. Я изучил это на мгновение.


Я видел такой топор только однажды в своей жизни. Мой друг из полиции Сан-Франциско показал мне его. Это был сувенир времен войны за Тонг в китайском квартале начала 1900-х годов. У него было такое же тщательно заточенное лезвие, искусно вырезанная рукоять и тонкий баланс, как у этого. Баланс был важен, потому что, как объяснил мой друг, такие топоры делались для метания. А из-за трещины в черепе Вланкова этот был брошен со смертельной точностью.


"Есть ли китайцы на борту этой лодки?" - спросил я Ольгу.


"Нет." Ее все еще трясло, и ей казалось, что ей трудно выговорить хоть одно слово.


Несмотря на ее отрицание, я был уверен, что на борту был китаец. Он исключил русских из поисков доктора Нет в тот самый момент, когда Вланков нашел ее. И если бы Ольга была доктором Ньет, он, черт возьми, устранил бы американскую конкуренцию, как только сможет.


Это означало, детки, что я был самым вероятным парнем, чтобы получить топор!


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Была ли Ольга действительно доктором Нет? Как я мог узнать наверняка, не протягивая руку? Если да, то какой контроль над своей секретной формулой противозачаточных таблеток она уже передала SMUT?


Это были проблемы, о которых я размышлял, засыпая в ту первую ночь на лодке. Когда я проснулся на следующее утро, корабль был уже полным ходом, и у меня не было выбора, кроме как быть увлекаются и надежды на развитие, чтобы обеспечить ответы на некоторые вопросы.


Капитан и команда были норвежцами. Насколько я мог судить, китайцев на борту не было. Не желая вызывать у Ольги подозрений, задавая вопросы, я осмотрелся среди экипажа, чтобы узнать, смогу ли я узнать, куда мы едем.


Насколько они знали, мы направлялись к рыболовным угодьям к северу от острова Эдж, норвежского владения за Полярным кругом. Ко второму дню среди этих опытных моряков появился ропот об обнаруженном ими изменении нашего курса. Они знали, что это как-то связано с тем, что мы с Ольгой находимся на борту в качестве пассажиров. Больше они не догадывались. Но к третьему дню наша цель стала очевидна для большинства из них. К тому времени мы перешли в Северный Ледовитый океан, и единственное, что отделяло нас от Северного полюса, - это Земля Франца-Иосифа.


Экипаж был одновременно рассержен и напуган, когда осознал это, причем с оправданием. Земля Франца-Иосифа - арктический архипелаг, расположенный далеко за точкой перехода Баренцева моря в Северный Ледовитый океан. Он окружен айсбергами, и часто выход к нему в океане замерзает. В то время как наш корабль имел некоторый лед режущего оборудования, он не был полностью оборудован как ледорезоход и углубляясь в такие воды было опасно. Это была одна из причин недовольства экипажа. Вторая причина заключалась в том, что Земля Франца-Иосифа - это территория России.


Русские используют его для наблюдений за погодой и других научных исследований. Есть подозрение, что они могут использовать его в качестве секретного полигона для атомных испытаний, но это не доказано. Иногда они стреляли по норвежским рыболовным судам, которые скрывались из виду их прибрежного поселения. Это происходило, вероятно, полдюжины раз за годы, прошедшие после окончания Второй мировой войны, когда они выбросили множество норвежских охотников на Землю Франца-Иосифа и создали официальный правительственный форпост.


Однако наш корабль не обстреляли. Мы отошли от официального русского поселения и подошли к архипелагу с северо-запада. Спустили лодку, и нас с Ольгой и сверток с украшенным драгоценными камнями фаллосом отправили на берег. Наблюдая, как он уходит, у меня было ощущение, что нас бросили на безлюдном айсберге.


Но это было не так. Позади нас было движение под чем-то похожим на кучу снега, и появился человек. Когда он подошел к нам, я увидел, что он эскимос. Странный! На Земле Франца-Иосифа нет коренного населения. Это я знал об этом как из случайного чтения, так и из разговоров с командой на борту лодки. Кочевой путь эскимосов на протяжении веков никогда не приводил их так далеко на восток.


Он и Ольга говорил на языке, которого я не мог понять. Затем мы последовали за ним обратно к сугроб, из которого он возник. Был заснеженный деревянный люк в нем, и он повел под землей. Здесь мы нашли довольно удобную установку со стенами из дерева и утилитарной мебели. Это было, как далеко продвинулись по типичной эскимосского иглу как дворец более стабильной. Я удивился, что тоже.


Оказавшись внутри, он что-то сказал Ольге, и она повернулась, чтобы перевести это для меня. «Он говорит, что ему сказали ожидать только одного человека», - пояснила она. «И он приносит извинения за скудное гостеприимство. Если бы он знал, что вы приедете, он бы попытался устроить более роскошный прием».


Я усмехнулся эскимосу. «Скажи ему, что все в порядке, и я ценю, что он вообще принял меня в качестве гостя», - проинструктировал я Ольгу.


После того, как она перевела, он ответил на мою улыбку и встал прямо передо мной. «Унгилак». Он указал на свою грудь и повторил: «Унгилак».


Я поймал это и указал на свою грудь. «Стив», - сказал я ему. "Стив."


"Стив." Он указал на меня пальцем, и его улыбка стала шире. "Стив." Затем он снова повернулся к Ольге и несколько мгновений заговорил на своем родном языке.


«Он говорит, что нам следует подождать до утра, чтобы приступить к урегулированию СМУТ», - сказала она мне, считая само собой разумеющимся, что я знала все об урегулировании. «Он думает, что мы должны есть и спать первым.»


Когда я кивал в знак согласия, появилась девушка-эскимоска. Она была довольно милой, с экзотическими особенностями и одной из самых подлинных и приятных улыбок я когда-либо видел. Было еще одно указание пальцем, и я понял, что ее зовут Поли. Ольга объяснила, что она жена Унгилака.


Ужин, казалось, должен был стать особенным угощением. Ungilak умертвил белый медведь в рамках подготовки к приезду Ольг, и теперь мы должны были иметь белые медведь стейки. Поли пошла их готовить. Обратите внимание, что я говорю «готовить», а не «готовить». Она приправила мясо рыбьим жиром и подала его нам сырым. Но мясо белого медведя - дело жесткое, и по эскимосскому этикету жена-эскимоска заранее пережевывает его для мужа и гостей. Вежливо, Поли обслужила меня первой.


К тому времени, как она успела смягчить его для меня, мне не хотелось бы рассказывать вам, как выглядел тот стейк из белого медведя. Каким-то образом мне удалось удержаться от рвоты, я проглотил немного и кивнул головой, сказав, что это хорошо. Затем Поли пережевала мясо Унгилака и передала ему. Он с энтузиазмом разорвал его. Ольгу, как женщину, обслужили последней, но, поскольку она была гостем, Поли заранее пережевывала ее мясо. Очевидно, она заранее знала, что будет, потому что не вздрогнула и сумела съесть большую часть своего стейка. Когда Поли закончила свою работу, она гостеприимно предложила нам секунды. Но мы оба отказались.


Потом пришло время возвращаться. Подземный домик был отгорожен, и нам с Ольгой дали кабинки для себя. Но я недолго оставался один.


Сразу после того, как я вошел, Унгилак появился на пороге моей кабинки. Он держал керосиновую лампу - еще один резкую ноту за эскимосскую культуру - и ведущий Poli руки. Был полярный медвежья свободно вспыхнут вокруг Poli, и от проблесков плоти я поймал, я догадался, что она не была ничего под ней носить. Эти проблески также сказали мне, что она помазала свою плоть тюленьим маслом, Шанель номер 5 эскимосских женщин, который для неэскимосского носа пахнет так же прогорклым и эротически не возбуждающим, как это звучит. Она хихикнула, когда Унгилак втолкнул ее в комнату.


Я достаточно знал об эскимосах, чтобы понять, что происходит. Это неотъемлемая часть их концепции гостеприимства - предлагать посетителям своих жен на ночь. Плотское употребление жены посетителем подразумевается. А отказ от такого предложения - большое оскорбление для хозяина, оскорбление настолько сильное, что эскимос с большой вероятностью убьет гостя, который отвергнет такое предложение.


Было бы легко не отвергнуть Поли, если бы я не боялся, что Ольга может узнать о моем сне с эскимосской девушкой. В конце концов, у меня была репутация отказавшегося от секса члена SMUT. Я не мог Ольга думать, что я стал жертвой похоти так легко. Я знал, что у Поли нет шансов одолжить Ольге Унгилак на ночь. В таких вопросах эскимосы строго соблюдают свои собственные двойные стандарты.


Несмотря на мои опасения по поводу Ольги, я решил рискнуть. Мне слишком понравился Унгилак, чтобы рискнуть оскорбить его. Я улыбнулся им и расстелил шкуры, на которых спал, чтобы показать, что я готов принять их гостеприимство. Тогда Унгилак нежно потерла носы с Поли - эскимосский поцелуй - и оставила нас одних, передав ей фонарь, когда он уходил.


Она поставила его и подошла ко мне. Медвежья шкура упала с ее плеч, и она стояла обнаженная в мерцающем свете лампы. У нее было хорошее, стройное, пышногрудое тело, широкие бедра и крепкие ноги. Она блестела от тюленьего масла и, казалось, дрожала от предвкушения гостеприимства дома ее мужа.


Теперь она опустилась рядом со мной на колени и начала нежно тереться носом о мой. Если честно, на меня это не повлияло. Но по ее вздохам можно было не сомневаться, что это имело для нее эротическое значение. Я потерла спину, и это побудило ее взять мою руку и приложить ее к своей покачивающейся груди. Я обнял ее другой рукой и начал осторожно теребить ее длинные черные волосы, чтобы притянуть ее к себе.


Моя рука соскользнула с ее косичек, прежде чем я успел их схватить. Они были покрыты медвежьим жиром - еще один эскимосский обычай, который женщина соблюдает, готовясь к занятиям любовью. Поговорим об этих жирных детских вещах!


Но я не позволил это бросить меня. Я продолжал тереть носы и пытаться удержать ее грудь, которая была почти такой же скользкой от тюленьего жира, как и ее волосы от медвежьего жира. Она хихикала каждый раз, когда я терял хватку. По ее стандартам, я полагаю, я был несколько неумелым любовником.


Eskimo ухаживание складывались быть скользкой бизнес, но с Poli, чтобы вдохновить меня, я не потерял мой энтузиазм к обучению. Она скользнула вниз рядом со мной под кожицей, и в то время как ее голое тело, возможно, было трудно удержать, это было все еще интересно, и очень, очень тепло. Несмотря на свой привычный климат, эскимосские женщины совсем не холодны. В самом деле, если бы Поли была каким-то примером, они с лихвой компенсируют низкие температуры теплотой своей плоти и жаром своих страстей.


"Оггледивоггледиглуп".


Ну, во всяком случае, так это звучало. Я вопросительно посмотрел на Поли.


"Оггледивоггледиглуп". Она повторила это, намек на раздражение в голосе у меня бестолковость.


Я развел руками, чтобы показать ей, что я не копал. Она взяла мои руки, прижала нижнюю часть своего тела к моей и обняла ими себя так, чтобы каждая ладонь лежала на одной из ее пухлых ягодиц. Конечно, они быстро соскользнули. Со вздохом, который говорит о том, что она теряет терпение, Поли потянулась к моей заднице, чтобы продемонстрировать. Она раздвинула щеки и ловко скользнул ей маленькую руку вокруг. И как!


«Оггледивоггледиглуп», - объяснила она.


"Кай-рист!" Я отреагировал, подпрыгнув на полпути к потолку.


Казалось, это ее взволновало. Она потерла руки и подула на них, вздрогнула и снова подула на них, а затем потянулась за спину, чтобы вставить одну руку в расщелину своих розовых ягодиц. "Oggledywoggledyglup!" она снова сказала мне тем тоном, которым ребенок объясняет то, что действительно должно быть кристально ясным. "Oggledywoggledyglup!"


Я тогда понял. Поли пыталась показать мне эскимосский ритуал, с помощью которого влюбленные согревают друг другу руки, чтобы они не были резким холодом, когда начинается настоящая любовь. Она была явно разочарована тем, что я был слишком напряжен, чтобы позволить это. Теперь она попробовала еще раз, более осторожно, и я последовал ее примеру.


"Упс!" Я обнаружил, что хихикаю, как школьник. Хотя она сдерживала себя, исследования Поли заставляли меня больше нервничать, чем волноваться. Я был очень рад, что не съел слишком много стейка из белого медведя.


Когда наши руки нагрели до ее удовлетворения, она снова начала немного нос тереть. Я получаю повесить держать хватку на ее скользкой коже теперь, и мои ласки становились все более близкими. С каждым новым трепетом они оказывали, она смеялась громче. Сначала это уязвлен меня, но через некоторое время я понял, что это был ее эскимосский способ оплаты мне комплимент. Цивилизованные женщины могут рыдать, стонать или кричать во время секса, но к Eskirno девушке это истинное удовольствие и принимать во внимание, со смехом. Почему, в конце концов, должен один всхлип, стон или крик, когда эмоция одно чувство радости?


Вершины ее груди стали длинными и огненными от моего прикосновения, и теперь я наклонился, чтобы поцеловать их. Когда я поднял голову, я увидел, что она смотрит на меня с удивлением. Тогда я вспомнил, что эскимосы редко используют свой рот при занятиях любовью. Я собирался попытаться извиниться языком жестов, но удивление Поли ни в коем случае не оказалось осуждением. Напротив, она оттолкнула мою голову назад и взволнованно рассмеялась, когда мои губы снова сжались.


Ее волнение, в свою очередь, взволновало меня. Я на мгновение забыл о себе, и мои губы спустились вниз по ее животу в серии маленьких страстных поцелуев. Когда они достигли устья ее похоти, она инстинктивно обхватила руками мою шею и прижала меня к себе, продлевая поцелуй. Смех, который она тогда выслушал, был настоящим ревом признательности.


Я пытался поднять голову, но она мне не позволяла. Она не хотела отказываться от этого нового волнения, с которым я ее познакомил. Что бы меня устроило, если бы не одно: Поли несколько переборщила со своими духами с тюленьим маслом в этой конкретной области. Я был чертовски близок к удушью, прежде чем ее тело наконец охватила долгая, продолжительная дрожь, которая закончилась самым душевным смехом.


Затем она отпустила и раскрыла руки. Когда я вошел в нее, ее глаза сияли изумлением. Мы занимались любовью более традиционно, и ей это тоже нравилось. Но когда она была закончена, она продолжала сдвинув мой голова вниз ее живот, пока я не обязана ее и повторил первый акт.


Так прошла долгая арктическая ночь, чередуя одну форму любви с другой. Утром нас разбудил Унгилак. Когда он сделал это, он передал мне жестами свое беспокойство относительно того, является ли дал мне его плохое оправдание для жены никакого удовлетворения. Я с большим энтузиазмом махнул в ответ, и он кивнул, довольный тем, что это скромное предложение встретило мое одобрение. Он похлопал Poli по голове, чтобы показать свою похвалу за нее, сделав хорошо.


Поли тоже хотела кое-что показать ему. Она взволнованно притянула его к себе и прижала его голову к своей груди. Он отстранился, озадаченный. Она приподняла шкуры, покрывающие его грудь, а затем проговорила несколько слов, чтобы объяснить поцелуй, который она подарила там. Ungilak пожал плечами и прижался губами к ее груди. Он посмотрел на нее краем глаза, и она одобрительно захихикала. Затем она стянула шкуры с ног и прижала его голову ниже. Она указала на меня и пробормотала еще несколько слов. Унгилак приподнял брови и прижался губами туда, куда она указала. Она держала его там, и вскоре ее смех снова раздался. Только тогда она освобождает его.


Поли повернулась ко мне, когда Унгилак поднялся на ноги, и я понял, что она благодарила меня за расширение своего эротического кругозора. Она потянула Унгилака и что-то ему сказала. Тогда он тоже поблагодарил меня вежливо. Но я видел, что его сердце не в этом. Он пытался скрыть это, но, очевидно, думал, что я какой-то псих или что-то в этом роде. Иначе зачем мне ублажать женщину с отверстием, предназначенным для употребления стейка белого медведя и других арктических вкусностей? Конечно, внешний вид, он пытался спрятаться, казалось, говорил, что это глупо, чтобы заставить ее смеяться таким образом, когда человек может смеяться вместе с ней, делая любовь более традиционно. Но я догадывался, что Поли найдет способ преодолеть свой скептицизм.


Однако в то утро у нее не было времени на попытки. Унгилак был слишком занят подготовкой к предстоящему путешествию. Сначала я попытался помочь ему погрузить собачьи упряжки, но вскоре понял, что я больше мешаю, чем помогаю. Итак, я спустился к берегу, где и нашел Ольгу.


Она смотрела на море. Я проследил за ее взглядом и увидел корабль, который, казалось, стоял на якоре довольно далеко. «Я думал, они уехали вчера», - заметил я.


«Это не наш корабль», - ответила Ольга.


Я еще раз посмотрел и увидел, что она была права. "Кто это тогда?" Я спросил.


«Хотел бы я знать. Все, что я знаю, это то, что это не наше, а значит, вероятно, опасно для нас».


Я все еще обдумывал это некоторое время спустя, когда Унгилак пришел сказать нам, что готов оттолкнуться. Мы с Ольгой забрались в нарты, а он запрягал собак. Затем он поцеловал Поли, и мы помахали ей на прощание, а Унгилак запрыгнул на задних полозьев и ударил хлыстом по упряжным собакам.


Особенность ездовых собак в том, что ведущая собака - единственная, кто когда-либо меняет обстановку. Не то чтобы на Земле Франца-Иосифа много пейзажей. Паковый лед, случайный проблеск мха или лишайника, знание о том, что дальше от берега есть лиса и белый медведь, и море, простирающееся до самого горизонта, - вот итог картины. Это одна из причин, почему корабль, идущий параллельно нашему курсу на собачьих упряжках вдоль береговой линии, был самым интересным, что можно было увидеть.


Другой причиной было наше недоумение, почему он следит за нами. Вопрос стал академическим, когда Унгилак почти повернул под прямым углом и направился вглубь суши. Корабль не мог следовать этим курсом.


Тем не менее, мы с Ольгой продолжали оглядываться на это через плечо. Береговая линия была почти скрыта из виду, когда мы увидели, как два баркаса подошли к берегу. Ольга попросила Унгилака на мгновение остановиться и показать ему то, что мы видели. Его зоркие глаза изучили активность точек на берегу, а затем он прокомментировал Ольге.


«Он говорит,» она перевела для меня, «что есть четыре человека с салазками, собак и поставку. Это займет их около получаса, чтобы напиваться, устройство вверх собак, и начать следовать нашему следу. Это оставим их примерно на два часа позади нас. Унгилак думает, что мы сможем потерять их, когда пройдем через ледники ». Ольга указала на низкий гребню ледяных гор.


Теперь мы двинулись к ним, Унгилак ехал на полозьях позади нас и слегка стучал хлыстом над нашими головами по собакам, тянущим сани. Там было тесно, так закутано в нарты, но мы не слишком сильно чувствовали холод из-за этих тяжелых медвежьих шкурок, укрывающих нас. Это тоже было скучно, и я решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы попытаться выкачать какую-то информацию из Ольги, от скуки, как от чего-либо еще. Я подумал, что если я смогу заставить ее говорить, она может дать какой-нибудь ключ, чтобы доказать, что она действительно доктор Нет.


"Как вы вообще попали в SMUT?" Я попросил открывашки.


«Моя мама была шлюхой», - просто сказала мне Ольга.


"Ой, простите."


«Все в порядке. Я не против об этом поговорить. Я родился в борделе в Париже. Меня назвала белая русская, постоянная клиентка мамы, которая, возможно, была моим отцом, а могла и не быть. Я выросла в бордель. Я сбежал, когда мне было тринадцать. Это был день, когда мама пыталась заставить меня работать. Но я давно решил, что никогда не буду такой шлюхой, как мама. Я видела, что это сделал с ней и с другими женщинами там. Старые до своего времени, слишком измученные, чтобы получать удовольствие от секса или чего-то еще - я не собирался позволять этому случиться со мной. Поэтому я убежал ".


"Куда ты ушел?"


«Не очень далеко. Я остался в Париже. Я соврал о своем возрасте и получил работу. Я работал клерком в офисе. Я ходил в школу по вечерам и учился стенографии и машинописи. К тому времени, когда мне было шестнадцать - они думали, что я Конечно же, мне исполнился двадцать один год - я была секретарем у одного из руководителей высшего звена в фирме. Это было предприятие по импорту-экспорту, и были предложения по продвижению по службе для девушек, которые могли говорить на скандинавских языках и иметь квалификацию переводчиков. снова в школу и пошел на языковые курсы. Я обнаружил, что обладаю настоящим талантом к языкам; они очень легко давались мне. К тому времени, когда мне было действительно двадцать один год, я был лучшим переводчиком в компании, и меня отправляли на Они импортировали меха, и в одном из этих заданий я отправился вглубь Гренландии, чтобы разобраться с эскимосскими звероловами. Именно там я освоил их язык. Язык, на котором говорит Унгилак, - это просто ответвление диалекта того, что Я взял там ".


«Вы до сих пор не рассказали мне, как вы пришли в SMUT», - напомнил я ей.


«Вскоре после того, как я вернулся из Гренландии, компания открыла новый офис в Нью-Йорке. Большой штат переводчиков было работать из этого офиса. Я был поставлен во главе их, и поэтому я нашел более или менее постоянно в Новом Йорк. Но я не знаю, душа там за пределами людей, с которыми я работал, и моя позиция как бы поставил меня отдельно от них. Я был одинок, и я не имел ничего общего с свободное время. Тогда один день я прочитал статью о головне в одном из дополнений воскресенья «.


«Итак, вы присоединились».


«Да. Я все еще помнил маму, понимаете. И всех тех бедных несчастных, которые продали себя. Я знал, какой вред может нанести секс. SMUT что-то делал, чтобы уменьшить этот вред. Поэтому я добровольно предложил им свои услуги».


«Они, должно быть, очень дорожили ими, учитывая, насколько они тебе доверяют», - заметил я.


«Сейчас, да. Но не поначалу. В первые дни моей работы в SMUT, моя ценность для них была в значительной степени ограничена переводом. Мне дали книги на иностранных языках, которые распространяются в США, для проверки на наличие порнографического содержания».


"И вы много нашли?"


«Боюсь, что да», - сказала Ольга с истинным рвением сторонника цензуры. «Особенно в книгах из моей родины. С таким материалом для чтения неудивительно, что многие француженки становятся такими же, как мама!»


Я мог бы не согласиться с этим. Мой опыт ORGY показал, что большинство девушек, которые читают такие вещи, не стали такими же, как мама Ольги. А у большинства девушек, попавших в публичные дома, не было времени читать такие вещи в пути.


Но я должен был быть таким же фанатиком в отношении правоты дела SMUT, как и Ольга, поэтому я только понимающе кивнул и побудил ее продолжить. "Как вы попали в этот бордель?" Я спросил ее.


"Мистер Крэмпдик знал о моем происхождении - я имею в виду, что он вырос в таком месте. Он попросил меня стать волонтером, и я сделал это. Думаю, он думал, что я смогу справиться с этим и не потеряю свою веру. в правоте SMUT, чем некоторые другие девушки, которые вызвались добровольцами ".


«Тебя это не беспокоило? Я имею в виду, что ты думаешь о сексе и публичных домах так же, как ты?»


«Да. Это меня беспокоило. Но оно того стоило, если бы я мог сыграть важную роль в закрытии такого заведения. Кроме того, Крэмпдик предоставил мне средства сделать его терпимым».


"Что ты имеешь в виду?"


«Он дал мне подкожную инъекцию и некоторые лекарства. Это был местный анестетик. Я сделал себе инъекцию в поясницу перед сном с клиентом. Так что, видите ли, мне никогда не приходилось ничего чувствовать. В этом не было ничего сексуального. для меня. Я просто выполнял механический номер для SMUT. Даже в первый раз, в ту ночь, когда я потерял девственность, я ничего не почувствовал. Это было чисто технически, и, что касается меня, я все еще девственница."


«Конечно, да», - заверила я ее. - И это Крэмпдик отправил вас в Хаммерфест после фиаско в борделе? Я спросил.


«Почему, нет», - она с любопытством посмотрела на меня. «Меня послал мистер Хаймен. Я думал, ты это знаешь».


«Я не был уверен, сделал ли он это напрямую или через Крэмпдика», - сказал я ей спокойно.


«О. Что ж, он сделал это сам. Крэмпдик привел меня к нему сразу после ночи отключения электроэнергии. Я впервые встретил его. Он такой скромный человек, мистер Хаймен. Все это раз я был с SMUT, и я никогда не знал, что он главный. И я был впечатлен тем, как он так беспокоился о моей безопасности с этой ужасной преступной бандой после меня. Я был так благодарен ему за то, что он сделал это возможным. я служил SMUT в то же время, когда я убегал. Но не кажется ли вам странным для SMUT иметь форпост? Я имею в виду, что здесь нет людей, так как они могут нести в их кампании против либертинизма? "


Была ли она положить меня? Я не мог сказать. Если бы она была доктор Nyet, она не может быть невиновным реальных целей головне, как она казалась. Но если бы она не была, она может быть полностью искренним и шансы были Highman бы не сказал ей больше, чем он был для того, чтобы использовать ее. В этом случае она может быть просто следуя его инструкциям в невинности.


«Хаймен сказал вам, что было в посылке, которую вы были отправлены сюда, чтобы забрать и доставить?» Я спросил.


"Нет. Вы знаете, что это?"


«Да. Но я думаю, у него были веские причины не говорить тебе».


«Что ж, я бы никогда не стал сомневаться в причинах мистера Хаймана. Это должно быть очень важно, если тот человек на лодке был убит из-за этого».


"Должно быть." Я подумал, что могу позволить ей продолжать думать, что это была причина смерти Вланкова. Если она действительно не знала ничего лучше, я мог только надеяться, что зацепка, которой следовал Вланков, была верной и указывала на доктора Ньета.


«И тот другой корабль, который следует за нами, тоже должен означать, что он важен», - добавила она. «Как вы думаете, им это удалось? Я не видел их, пока мы были на борту нашего корабля».


«Наверное, радар», - сказал я ей. «Это было бы несложно».


Унгилак остановил сани, прекратив разговор. Мы были у подножия снежных хребтов, и небо становилось темно-серым. Пора было разбить лагерь на ночь.


Унгилак отцепил собак, разгрузил сани и перевернул их, наклонив к склону холма в качестве импровизированного навеса. Он указал, что мы с Ольгой должны проползти под ним, пока он прилегает к собакам поодаль. Выживание в Арктике зависело от этих собак, и хотя Унгилак был слишком вежлив, чтобы выразить это словами, действия Унгилака говорили о том, что его больше заботила их забота, чем наш комфорт. Он протянул нам большие куски сырого жира для нашего обеда и указал, что мы должны разрезать его на жевательные куски нашими ножами. Но он терпеливо трудился, разрезая жир для собак, и только когда их накормили, он сам ел.


К тому времени мы уже не могли видеть ни его, ни собак в темноте ночи. Мы с Ольгой залезли под сани, держась на приличном расстоянии, и заснули. Когда я проснулся, меня встретила не чернота, а ослепительная белизна, столь же непроницаемая. Я моргнул, но белизна осталась. Ночью пошел снег, но он все еще шел - порошок из слоновой кости сыпался с неба без особой силы, но постоянно и непрерывно.


Ольга тоже не спала. Мы обсуждали снег, и никто из нас не был уверен, как он повлияет на наше путешествие. Через некоторое время Унгилак залез под сани, чтобы присоединиться к нам и положить конец нашим домыслам.


Он рассказал Ольге, как оценивает ситуацию, и она перевела мне его слова. Мы не могли пройти сквозь метель. Собакам будет сложно тянуть полные сани. Нам придется подождать на месте, пока он не закончится. Остается надеяться, что не поднялись ветры, превратившие это в полномасштабную метель. И нам нужно было бы молиться, чтобы все было закончено, прежде чем мы начнем испытывать серьезную нехватку еды.


Так и началось. С снегопадом, не слишком тяжелым, но ровным - ровным! - снегопад не хуже среднего зимнего шторма в США. Вот так все и началось. Только дома такой снег длится день-два, может, три, максимум четыре, а потом все кончено. Но на этом снегопад не закончился. Дни тянулись, а снег падал. Прошла неделя. Более. Мы не могли быть уверены. Мы с Ольгой сбились с пути.


Унгилак остался с собаками, но регулярно приходил к нам с едой. Hardtack и blubber - однообразная диета, но она сохранила нам жизнь. А потом настал день, когда Унгилак принес нам половину пайка, который обычно раздавал. Он объяснил ситуацию Ольге.


«Он говорит, что у нас осталось еды только на несколько дней», - перевела она мне. «Прошел один день с тех пор, как он покормил собак. Если он покормит их сейчас, после завтра нам не останется еды. Поэтому он намеревается убить одну из собак и позволить другим кормиться тушей».


"И что потом?" Я спросил.


«Он не знает. Он говорит, что это в руках его эскимосских богов».


Эти боги, должно быть, спали в ту ночь на работе. Я сам спал, и Ольга тоже, когда голодный ужас пробирался сквозь белый ад ночи и вторгался в наше убежище. Одна из ездовых собак прогрызла кожаный ремешок, за который его привязал Унгилак, и теперь он пришел искать еды. Голод подтолкнул его к запаху теплой живой плоти, и когда собака проследила запах до его источника, он пришел в ярость.


Крик Ольги разбудил меня. Только тот факт, что она пряталась под медвежьими шкурами от холода, так что они полностью покрывали ее, спас ее от мгновенной смерти. Собака пыталась вырвать шкуры когтями и клыками, пытаясь вырвать ей глотку.


Унгилак оставил мне фонарик, а я бережно берегла батарейки. Теперь я отреагировал на этот первый крик, включив его и направив луч на Ольгу. Даже в этот краткий миг зверь разорвал ее покровы в клочья. Его рычащие челюсти были в нескольких дюймах от ее лица, когда я прицелился и выстрелил три раза подряд.


Голова зверя разлетелась, и его кровь залила Ольгу. Выстрелы заставили Унгилак бежать. Позади него другие собаки почувствовали запах свежей крови и взвыли от возбуждения. Унгилак бросил один взгляд на мертвое животное и снова обратил внимание на других собак. Но было уже слишком поздно пытаться с ними справиться. Голодные животные обезумели, и теперь стая их вырвалась из того места, где их привязала Унгилак, и направилась к месту происшествия, вой и слюняв, когда они подходили.


Унгилак схватила Ольгу и жестом пригласила меня быстро следовать за ней. Мы отошли от навеса для саней, когда на него спустилась стая. Унгилак что-то сказала Ольге, и она мне повторила.


«Сейчас они одичали, и их уже невозможно вернуть под контроль. Если бы было время, он бы взял тело мертвой собаки, разрезал его и скормил другим. превратились в таких безумных зверей. Но теперь их уже не удержать ».


Я посветил фонариком на стаю собак и увидел, насколько прав был Унгилак. Некоторые из них оторвались от основного рюкзака, но остальные по-прежнему были слабо связаны друг с другом, и они продолжали путаться друг с другом. Они перебросили сани и упали на тушу мертвой собаки. Они вырвали его внутренности и принялись пожирать его, плоть, кости, мех и все такое. Неизбежно, две собаки подрались из-за куска туши. Рыча, они напали друг на друга в смертельной схватке. Остальные собаки кружили вокруг них, настороженно наблюдая. Одной из бойцовских собак удалось схватить другую за шею. Послышался хруст челюстей, а затем он развернул жертву за сломанную шею и отбросил ее от себя. Когда он приземлился, другие собаки набросились на него и разорвали тело на куски. Затем они повернулись к победителю боя. Он все еще был слаб после битвы, и они быстро убили его.


С тремя тушами, которыми можно было полакомиться, стая стала менее жестокой по отношению друг к другу. Нам с Ольгой пришлось отвернуться от ужасного зрелища их каннибализма. Однако Унгилака это, похоже, не коснулось. Он смотрел, пока они не наелись, а затем забились вместе среди медвежьих одеял, которые мы оставили, чтобы использовать тепло тела друг друга против холода. Когда они замолчали, Унгилак заговорила грустным и очень усталым голосом.


«Он говорит, что теперь должен убить оставшихся собак», - сказала мне Ольга.


«Но почему? Как мы когда-нибудь выберемся отсюда, если он это сделает?»


Ольга еще несколько слов перекинулась с Унгилак, а затем вернулась ко мне. «Он говорит, что убить их сейчас будет легче, чем ждать, пока они снова не станут голодными. Когда это произойдет, он говорит, что они нападут на нас со всей своей яростью, и им будет намного труднее отбиваться. вкус крови сейчас, и они не лучше, чем волки. Они без колебаний убьют нас после того, как они выспятся. Так что Унгилак должен сначала убить их. После этого он оставит их тела в пищу для нас и пойдет дальше сам в поселение, чтобы попытаться вернуть помощь. Он говорит, что путешествие слишком утомительно для нас, в то время как шторм продолжается - невозможно без саней и собак. Наш единственный шанс выжить - это для него обратиться за помощью ».


Когда она мне это рассказала, в голосе Ольги прозвучал страх. Мне это нравилось не больше, чем ей, но я видел, что у нас нет выбора. Мы должны были согласиться с суждением Унгилака. Он был единственным, кто знаком с методами выживания в Арктике, и поэтому его единственное мнение имело значение.


Я осветил его лучом фонарика прямо над тем местом, где сбились в кучу собаки, и наблюдал, как он крадется к ним со своим копьем наготове. Я предлагал помочь с оружием, но, по словам Ольги, он посоветовал мне сохранить пули. Тем не менее, у меня был отключен предохранитель, и мой палец на спусковом крючке был напряжен на случай, если ему вдруг понадобится помощь.


Как только он достиг своей цели, Унгилак двинулся очень быстро и уверенно. Он выпрямился, на долю секунды удержал копье на шее одной из спящих собак, а затем уверенно опустил его. Его смертельная точка плавно входила и выходила, а затем он перешел к следующей собаке. И следующее. А следующий…


Вопль боли пробудил последних троих оставшихся в живых. Один из них, цель Унгилака, вскочил, прежде чем он смог вонзить копье в цель. Он бросился на Унгилак, и эскимос быстро выставил копье перед ним, чтобы отразить нападение зверя. Теперь двое других напали на него, и я вскочил на ноги, ища шанс выстрелить.


Но шансов не было. Собаки были слишком быстры. Их яростная атака превратилась в пятно в луче фонарика. Я не мог стрелять, опасаясь попасть в Унгилак. К счастью, эскимосы были даже быстрее их.


Отбивая одну собаку древком копья, он опустил острие так, что он порезал бок второй собаки. Когда тот начал тявкать, ступня Унгилака вылетела и задела горло третьей собаки. Он отступил, дав ему возможность ударить первого зверя. Он ударил его сильно и точно, и он рухнул на снег, его мозги сочились из его черепа. Унгилак быстро прикончил вторую собаку, воткнув острие копья ей в грудь. Это движение вывело его из равновесия, поскольку последняя собака снова напала, и они упали вместе с рычащим зверем, пытаясь оторвать его покрытую мехом руку.


Я подошел ближе, но я был не нужен. Колено Унгилака изо всех сил врезалось в живот пса, и его рука высвободилась. Он поднес наконечник копья туда, куда он ударил, и оно прошло через живот животного и вышло из его спины. Унгилак встал и добил его, топнув его обеими ногами по голове.


Волнение на ночь закончилось. Унгилак уложил трупы так, чтобы они были защищены от бури, и дал понять, что нам всем следует немного поспать. На следующее утро он покинул нас, пообещав вернуться с помощью как можно скорее.


Оглядываясь назад, можно сказать, что дни после ухода Унгилака кажутся адским туманом. Я не уверен, было ли это через два дня или три, когда наша еда закончилась, и нам пришлось начинать с мертвой плоти собак. Я не был уверен, что мы с Ольгой сможем его съесть, но голод в конце концов довел нас до этого, хотя и тогда мы ели умеренно.


Сразу после той первой неохотной трапезы буря превратилась в метель. Ветер превратился в воющий нож, прорезавший укрытие, устроенное санями. Теперь холод был невероятным. Он проникал прямо сквозь меха, которые мы использовали для укрытия, и был с нами все время, становясь все хуже и хуже. Раз в час я настаивал, чтобы Ольга встала и присоединилась ко мне для выполнения некоторых упражнений, чтобы предотвратить обморожение и улучшить кровообращение. Я не сказал ей, но я сомневался, как долго это может работать. В самом деле, у меня были сомнения относительно того, сможем ли мы вообще выжить, и они становились все хуже, когда метель усиливалась, а холода усиливались.


В конце концов, ничего не оставалось, как связать вместе и разделить взаимную теплоту мехов. Однако холод по-прежнему проникал сквозь них, и единственным настоящим источником тепла была наша собственная плоть. - запротестовала Ольга, чопорный фанатик SMUT до победного конца, но я настояла на том, чтобы мы максимально использовали этот источник тепла. Я заставил ее лечь обнаженной со мной под грудой мехов, и я продолжал соглашаться с ее требованиями, чтобы я не допустил ничего сексуального характера.


Однако из-за недостатка в моем характере или, возможно, в моем биологическом составе - или, может быть, просто потому, что инстинктивно нужно делать что угодно, чтобы выжить, - настала ночь, когда мое тело отказалось сдержать обещания, которые я дал. Ольга. К тому времени холод стал настолько сильным, что было необходимо не только обвить наши тела друг друга, но и поддерживать постоянное трение плоти о плоть, как бы спасающее жизнь трение. В то время как это происходило, я заметил, что некоторая интимная часть моей анатомии стала довольно жесткой. Я был наполовину обезумев от холода и голода, но не мог сказать, замерз член или просто напрягся от страсти. Но в этом, казалось, было мало чувств, и это меня напугало. У меня было своего рода истерическое видение, как он внезапно оторвался от собственного веса, как сосулька.


От этой ужасной возможности я подумал об Ольге. Я вспомнил, как Крэмпдик впервые указал мне на нее в борделе в Нью-Йорке. Было ли это миллион лет назад? Более? Независимо от того. Теперь я вспомнил, как ее лицо пикси и миниатюрное тело заставили меня подумать, что она могла быть цыганкой. Я и представить себе не мог, что она окажется полной противоположностью раскованной цыганке - девушкой, которая скорее умрет, чем расстанется с девственностью, которой у нее даже не было. Я вспомнил, насколько острыми и острыми ее груди выглядели под ее платьем в тот день, и я удивился, что, хотя я правильно оценил их форму, они казались удивительно мягкими - даже теплыми - когда они теперь прижимались к моей груди. Я вспомнил, как она выглядела позже, когда я вытащил ее из кровати в борделе, и мое осязание теперь подтвердило обещание, данное моим зрением тогда. То же самое осязание подсказывало мне, что она двигалась на удивление хорошо, двигалась в естественном сексуальном ритме, который был бы идеален, если бы только ...


Если бы только мы занимались сексом!


Я не знаю, как долго мой галлюцинировавший разум пребывал в этом, создавая навязчивую идею. Все, что я знаю, это то, что, наконец, я достиг точки, когда я просто не мог выдержать все это неистовое движение, не доведя его до естественного завершения. Протянув руку, я прикоснулся к себе, и мне показалось, что в моем закостенелом мужестве все меньше и меньше чувств. Был только один способ разморозить это, и я решил, что это нужно делать немедленно.


Тем не менее, даже в своем галлюцинаторном состоянии я не забывал не лицемерить в этом. Я отстранился на мгновение и посмотрел прямо в темно-синие глаза Ольги.


Честно говоря, я рассказал ей о своих намерениях. «Я собираюсь изнасиловать тебя», - сказал я.


"Нет!" она запротестовала.


"Да!" Я настаивал.


"Почему?" она допрашивала.


"Так что не отвалится!" Я указал.


"Вы имеете в виду, что это, скорее всего, ..."


"Да!"


"Но тогда предположим, что это произойдет, пока вы ..."


«Это шанс, которым мы должны воспользоваться».


«Вы, конечно, преувеличиваете», - взмолилась Ольга.


«Я нет. Помните медную обезьяну».


"Какая латунная обезьяна?"


«Тот, который заморозил свои вазисы».


«Меня не интересуют медные обезьяны. Я не позволю тебе. Почему, если кто-нибудь узнает, меня могут выкинуть из SMUT»


«SMUT поймет». Я пытался ее успокоить. «Это необходимо, чтобы остаться в живых».


"Я скорее умру!" Она драматично скрестила руки на груди.


«Я бы не стал. И перестань тянуть медвежьи шкуры». Я снова прижался к ней ближе. «Бесполезно протестовать, - сказал я ей. «Я собираюсь изнасиловать тебя».


Над нами бушевала метель. Ветер бесконечно вопил своей арктической яростью. Жгучий холод пробирался под медвежьи шкуры и под нашу собственную шкуру - ледяные, ощупывающие пальцы с кончиками смерти. И все же в моих объятиях эта сладострастная француженка яростно боролась против принятия секса, который вполне мог быть для нас разницей между жизнью и смертью.


Она боролась со мной на каждом замерзшем сантиметре пути. Ее ногти впились мне в щеки и в шею. Ее зубы сжали мою руку, и мне пришлось дать ей пощечину, чтобы она отпустила. Ее колено соединилось с моей промежностью, и я держал ее прижатым на мгновение, пока оправлялся от боли.


Преодолев это, я подумал про себя, что, возможно, я действительно был слишком резок, недостаточно нежен. Я решил ухаживать за ней более нежно. Я наклонился и поцеловал ее в губы. Яростный стиск ее зубов почти вырвал мой язык из его корней. Ее рука, взмахнувшая позади меня, схватила фонарик, и она ударила его по моей стороне черепа. В тот же момент ее другая рука запуталась в бороде, которую я отрастил, и сильно потянул.


Я отступил на еще одну передышку. «Легко видеть, что ты ничего не знаешь об изнасиловании», - выдохнула я. «Разве вы не знаете, что жертва всегда поощряла нападавшего?»


"Мужчины!" Она выплюнула это слово, как будто это было самое грязное из проклятий. «Бьюсь об заклад, это придумал какой-то мужчина. Мужчины хотят от девушки только одного. Даже когда мы собираемся замерзнуть насмерть, единственное, о чем ты думаешь, - это секс».


«Если ты знаешь другой способ остаться в живых, тогда скажи мне».


Она просто презрительно фыркнула и замолчала.


Вой ветра стал громче. Холод, который он принес с собой, обновил мою решимость. Я снова схватил Ольгу.


Мы боролись. Я уперся коленом в ее плотно сжатые бедра и сильно надавил, медленно разрывая их. Ни один джентльмен, опирающийся на его локти, не был мной. Мой вес был необходим, чтобы удерживать ее, и моя грудь раздавливала эти мягкие, вздымающиеся, заостренные груди подо мной. Она упорно боролась, но сама драка была своего рода извращенным занятием любовью. То, как она металась и била кулаками по моему телу, возбуждала. Даже слезы разочарования, которые навернулись на ее глаза при осознании того, что она недостаточно сильна, чтобы удержать меня, были дополнительным стимулом к моей страсти.


Она продолжала бороться даже после того, как изнасилование стало технически свершившимся фактом. Но теперь ее гневные корчи вопреки ей приобрели определенный сексуальный ритм. Она продолжала бить меня по позвоночнику пятками своих ног, но, как оказалось, татуировка сливалась только с занятием любовью. То же самое и с ее подпрыгивающими попытками вырваться из моего колющего клинка страсти. При каждом движении он возвращался к рукоятке.


Наконец она вскрикнула и совсем потеряла контроль. Ее тело взяло верх, и тогда она не боролась со мной. Ее глаза закрылись, и она предавалась одной дрожи освобождения за другой. Теперь она толкалась ко мне, впиваясь ногтями в мои ягодицы, чтобы крепко удерживать меня, больше не пытаясь оттолкнуть меня. Осознав это, я отдался ощущениям, и мы вместе взлетели к вершинам страсти.


Когда все закончилось, мы на мгновение устало прижались друг к другу. Затем она оттолкнулась, пытаясь восстановить самообладание, ища подходящий тон голоса для женщины, насильственно оскверненной, женщины, изнасилованной против ее воли. Но она была зажата между желанием пойти по этому пути и остатками удовольствия, которые она все еще испытывала. В результате получился неуверенный тон и двусмысленные слова.


«Ну, по крайней мере, - сказала Ольга, - он не сломался, пока вы ...» Она оставила его висеть.


Я тоже. Я был доволен - пока. Мы были живы, и какое-то время оставалось теплее от любовных ласк.


Но с прохождением еще одного дня прошло и чувство удовлетворения. Холод снова схватил нас. И в очередной раз изнасиловал Ольгу.


На этот раз она не дралась со мной так сильно. А в следующий раз она боролась еще менее упорно. Вскоре она оказывала лишь символическое сопротивление. Она хотела бы, чтобы я поверил, что это произошло потому, что ее силы были подорваны нашим испытанием, но я подозревал иное.


Однажды ночью она разбудила меня от крепкого сна, и мои подозрения подтвердились. "Разве ты не собираешься меня изнасиловать?" спросила она.


«Я устала», - сказал я ей. "Потом."


"Нет. Сейчас! Я замерзаю!"


Так что я согласился. А когда она, как обычно, начала сопротивляться, я просто остановился и откатился от нее.


"Что случилось?" она задыхалась.


«Я слишком устал, чтобы драться с тобой».


"Ой." Ольга на мгновение подумала. «Хорошо, тогда я не буду драться», - решила она.


На следующее утро буря утихла. Ветер стих, снег остановился. Не знаю, как долго мы впервые увидели солнце снова.


Это подняло наш боевой дух. Мы все еще зависели от возвращения Унгилака, чтобы спасти нас, но наши шансы замерзнуть насмерть были уменьшены из-за прохождения метели. Мы ободряюще улыбнулись друг другу и предположили, что Унгилак может добраться до нас сегодня или, конечно, завтра.


Но нас нашел не Унгилак. Был полдень, и мы дремали в тени укрытия из-за перевернутых саней, когда меня разбудил крик Ольги. Она закричала только один раз, и я резко выпрямился с пистолетом в руке.


Было слишком поздно. Из обнаженной груди Ольги торчал топор. Она была мертва.


Я выстрелил в фигуру, стоящую над ней. Но я стрелял слишком быстро и промахнулся. Я мельком увидел лицо, явно китайское, а потом он исчез.


Я бросился за ним, но он был слишком быстр для меня. Его шаги привели к узкой расщелине между двумя ледяными горами. Было бы безрассудно пытаться последовать за ним туда. Я бы устроил засаду.


Он вернется. Я был уверен в этом. Я догадался, что он действительно преследовал меня. Он, наверное, убил Ольгу только потому, что она увидела его и закричала. Даже сейчас китаец мог проклинать себя из-за шанса, что он мог убить саму доктора Ньет.


Так что я устроился за салазками и стал ждать его возвращения. Я оперся на сверток с украшенным драгоценностями фаллосом и сосредоточился на том, чтобы не заснуть. Я был теперь один. Только я и золотые гениталии непальского бога.


Смерть таилась в ледяных горах. Смерть обязательно вернется. Единственный вопрос заключался в том, могу ли я замерзнуть до смерти, прежде чем китайцы вернутся, чтобы убить меня. Если бы я это сделал, этот бесценный фаллос мог бы стать достойным надгробием для человека из ORGY!


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


"Счастливого Рождества!"


Он разбудил меня ото сна, которого я так старалась избежать. Я моргнул, уверенный, что все еще сплю. Мой взгляд переключился на стоящего надо мной Унгилака с широкой ухмылкой на лице.


"Счастливого Рождества!" Он повторил это.


Казалось, в моем затуманенном мозгу ничего не складывалось. Неужели это Унгилак? Или это было какое-то видение, вызванное моим бредом? Если это был он, то почему он вдруг заговорил по-английски? А что это было с Рождеством?


"Счастливого Рождества!" Он сказал это в третий раз, очевидно, ожидая ответа.


"Счастливого Рождества." Я ответил.


В голове у меня была небольшая навязчивая идея, пытаясь сложить дни. Почему-то этот рождественский эпизод казался самым легким, с чем можно было справиться в данный момент. Учитывая полдюжины или около того дней, которые я потерял в арктических морозах, я понял, что это действительно может быть Рождество.


Унгилак теперь наговаривал на своем эскимосском диалекте. Я понял, что «Счастливого Рождества» было той степенью английского, которую он усвоил. Когда он увидел, что до меня не доходит, он переключился на язык жестов. Через мгновение он щелкнул, и я понял, что он спрашивает, где Ольга.


Я вывел его на улицу и показал, где спрятал ее труп. Он посмотрел на нее, и его лицо потемнело от гнева. Он думал, что я убил ее!


Я попятился от него, качая головой. Я указал на топор, все еще зарытый в ее груди, и жестом сказал ему, что это не мой. Наконец, я указал на следы, оставленные китайцем, когда он сбежал. Унгилак осмотрел их, а затем кивнул, показывая, что верит мне.


Я последовал за ним обратно к спасательной группе, которую он привел с собой. Кроме Унгилака было пять эскимосов и две собачьи упряжки. Он заговорил с ними на их родном языке, очевидно, объяснив убийство Ольги, и указал им следы. Они кивнули, и четверо из пяти двинулись по следам.


Мы ждали. Думаю, они наконец вернулись примерно через три часа. С ними были китайцы. Он был полумертвым от обморожения и был не в состоянии сопротивляться, но его все равно привязали к одной из санок.


Я устроился рядом с ним, когда мы тронулись. Другие сани были нагружены припасами, и Унгилак, похоже, не хотел тратить время на их перестановку. Я не возражал. Китайцы были не в состоянии доставить мне неприятности.


Мы были три дня в пути, прежде чем он немного восстановил свои силы. Я попытался поговорить с ним тогда, когда мы скользили по бесконечному снегу. К моему удивлению, он говорил на безупречном английском.


"Почему ты здесь?" Я спросил его.


«По той же причине, что и ты. Чтобы найти доктора Нет».


"Как вы узнали, где искать?"


«За нами следили за российским агентом».


"Почему ты убил его?"


«Мы чувствовали, что он приближается. В самом деле, мы думали, что он, возможно, нашел доктора Ньет. Мы думали, что это была молодая леди с вами. Мы не хотели, чтобы она была у русских. Да и у вас, если на то пошло. Мы хотели забрать ее сами. И поэтому мы устранили русского, чтобы ускорить дело ".


«А еще вы, возможно, устранили доктора Ньета», - заметил я.


«Возможно. Ничего не поделаешь. Просто мои рефлексы сработали слишком быстро. Она закричала, и я убил ее, прежде чем она успела убить меня».


"Просто так." Ненависть к нему, прозвучавшая тогда в моем голосе, была неподдельной.


"Что сделано - то сделано." Он пожал плечами. «Сейчас наши цели совпадают, и мы должны думать о том, как лучше всего сотрудничать друг с другом».


«О? Итак, теперь вы хотите сотрудничать».


"Да. Вы согласны?"


"Упасть замертво!" Я сказал ему, заканчивая разговор.


Через несколько часов мы наконец увидели поселок СМУТ. Было около тридцати или сорока иглу, расположенных широким кругом. Унгилак остановился и подошел ко мне. Он взял мою руку обеими своими, а затем наклонился, чтобы нежно потереться носом о мой.


«Поли», - сказал он, показывая нам дорогу, по которой мы пришли. "Поли". Он повторил это, и я понял, что он прощается, что он собирается уйти, потому что он хотел вернуться к своей жене. Он сделал знаки, чтобы сказать мне, что другие эскимосы будут проводить меня до конца путешествия, а затем развернул другие сани и двинулся обратно к Поли.


Прежде чем он скрылся из виду, мы уже были на пути к поселку. Когда мы подошли ближе, я был удивлен количеством эскимосов, усердно работающих там. Племенная жизнь эскимосов очень расплывчата, и более двух или трех семей редко собираются вместе. Тем не менее, я предполагал, что, когда мы приблизились, их было больше сотни. Я знал, что ни один из них не был уроженцем Земли Франца-Иосифа. Кто-то приложил много усилий, чтобы переселить их сюда. И кто-то следил за тем, чтобы они были заняты постройкой новых иглу.


Вскоре я столкнулся лицом к лицу с этим человеком. Ледяная конструкция в центре круга иглу оказалась лишь входом в обширный подземный комплекс. Китайца и меня сопроводили вниз на лифте, а затем провели через несколько залов, намекающих на масштабы операции. Двое из окружавших меня эскимосов указали мне, что я должен сесть в одной из этих комнат, в то время как другие проводят китайцев через дверь, противоположную той, через которую мы вошли.


Прошел час или больше, прежде чем китайцы снова появились. Он выглядел так, как будто его отпустили. Эскимосские охранники вытолкнули его, и настала моя очередь. Они протолкнули меня через дверь, и я обнаружил, что сталкиваюсь с мужчиной, сидящим за плюшевым столом. Этим человеком был Питер Хайман!


«Мы снова встречаемся, мистер Виктор».


"Ну, это похоже." Я был слишком потрясен, чтобы сказать что-нибудь еще. Я надеялся натолкнуться на какого-нибудь чиновника SMUT, которого смогу обмануть так же, как обманул Ольгу. Вместо этого я выскочил из арктической сковороды прямо в огонь лап Питера Хаймана.


«Поздравляю вас с вашей настойчивостью, - сказал Хаймен.


«Спасибо. Я так понимаю, я твой пленник».


"Да."


«И я полагаю, ты собираешься убить меня».


«На досуге, мистер Виктор. С вашей стороны нет причин для немедленной тревоги».


"Зачем ждать?" Я спросил.


«Есть определенная информация, которую я хотел бы получить от вас и вашего китайского друга, господина Виктора».


«Он мне не друг».


«Совершенно верно. Тем не менее, есть вещи, которые вы можете нам рассказать».


"Как что?"


«Например, как много вашему правительству удалось узнать о SMUT, например, почему они сотрудничают с русскими и даже китайцами в их поисках доктора Ньета».


«Ты рассказываешь мне свои секреты, я расскажу свои», - пропел я.


"Я не против удовлетворить ваше любопытство, мистер Виктор. Вы больше не в состоянии причинить SMUT какой-либо вред. Это человеческий недостаток, который, я надеюсь, вы простите, но правда в том, что я скорее наслаждаюсь этой возможностью позлорадствовать над побежденным противником ".


"Почему бы не позвать доктора Найет, чтобы позлорадствовать с вами?" Я предложил.


«Увы, она уже ушла. Она должна была сохранить предыдущую помолвку. Я знаю, что она будет опустошена, когда я скажу ей, как сильно она скучала по тебе. Ты действительно произвел на нее сильное впечатление».


«Тогда это была блондинка из Нью-Йорка! Та, которая любила гореть пламенем, занимаясь любовью!»


«Это было. И это так. Но на самом деле она не блондинка, знаете ли. Она от природы брюнетка. Мы просто уговорили ее покрасить волосы».


«Я бы выбрал ее в последнюю очередь», - признал я. «Она говорила, как прирожденный и выросший янки».


«Среди других талантов доктора Найет - верный язык лингвистики», - сказал мне Хайман.


«У Ольги тоже был этот талант», - размышлял я. «Но тогда она была именно такой, какой она была. За исключением того, что она была для тебя обманутой, чего она не знала».


"Верно."


«И Илона тоже».


«Да, но и кое-что еще». В голосе Хаймана прозвучало сожаление.


«Так она сказала мне. И ты действительно был на нее зацепился, не так ли? Но тогда почему ты убил ее?»


«Это было неизбежно, когда она встретилась с вами, мистер Виктор. Если бы вы только поехали в Нью-Дели с Сингх, как и планировали, она была бы жива сегодня. Если бы вы уехали в Индию, были бы убиты вы. было организовано ваше тихое убийство. Как вы вообще вышли на след Илоны? "


«Чистая случайность. Я заметил ее в аэропорту».


«Чистая случайность», - повторил Хаймэн. «Итак, вы подписали ей смертный приговор. Смертный приговор, уверяю вас, я выполнил его с большой неохотой».


"Как же она была убита?" Я спросил. «А ваша жена - как вам это удалось в запертой комнате? Ни на одном теле не было отметки, показывающей, что их убило».


«Оба были убиты звуком, мистер Виктор».


"Звук?"


«Да. В случае с моей женой я просто подключил высокочастотное устройство к линиям Sonuswitch, управляющим приборами в ее кабинете. Был прикреплен таймер, поэтому он сработал примерно через час после того, как вы двое были там. Понимаете, я хотел дать вам время занять компромиссную позицию, чтобы все выглядело так, будто вы напали на нее. О, да, я знал свою жену. Я знал, как она устроила себе удовольствие от секса, даже не признаваясь перед собой. что она делает. Я рассчитывал на то, что она втягивает тебя в какую-то сексуальную ситуацию. Но на что я не рассчитывала, так это то, что ты идешь в ванную. Опять же, чистая случайность. Если бы не это, ты бы умер вместе с ней как тебе суждено было умереть ".


«Я до сих пор не совсем понимаю, как звук убил ее».


«Тогда позвольте мне объяснить. Высота частоты, направляемой в комнату, настолько высока, что ее невозможно услышать. Она идет в обход барабанной перепонки и идет прямо в мозг. Это дает прямое и мучительное« слышание ». Каждый мускул в теле жертвы сокращается от него. Спазм за спазмом охватывает тело, когда одежда срывается в попытке оторвать сверхсенсибилизированные нервные окончания от тела. Напряжение настолько велико, что в конечном итоге жертва ломает ее собственной шеей, чтобы избежать смертельного, но на самом деле неслышимого звука ".


«Похоже, тебе это нравится». Я вздрогнул.


«Что ж, согласитесь, это гениально. В случае с Илоной это было еще более гениально. Мне пришлось фактически изобрести ручной передатчик с полностью транзисторными компонентами, новое оружие, которое могло бы направить на нее луч высокой частоты без какой-либо утечки. это могло убить половину Солсбери. Говорю вам, это было нелегко ».


«Готов поспорить. Но зачем ты вообще послал Илону в Солсбери? И зачем ты сам туда поехал? Разумеется, это было не обязательно просто для перевозки фаллоса. Любой подчиненный мог бы об этом позаботиться».


«Верно. Фаллос был второстепенным. Я взял его с собой в Солсбери только для того, чтобы сбить тех, кто ищет его возвращения, с дороги. Мне все равно пришлось ехать в Солсбери, и я просто воспользовался поездкой, чтобы отправить его оттуда в Хаммерфест. Моя настоящая причина поехать в Солсбери была золотом, мистер Виктор ".


"Золото?"


«Да. Золото, необходимое для финансирования деятельности SMUT. Видите ли, кражи, продажи и возврата предметов искусства, таких как фаллос, недостаточно для финансирования наших растущих потребностей. Я поехал в Солсбери, чтобы через TUMS заключить сделку с правительством Родезии. Этому правительству грозит международное эмбарго на экспорт золота. Я согласовывал условия, по которым SMUT обойдет это эмбарго и утилизирует золото для родезийцев с приличной прибылью. К сожалению, детали все еще прорабатывались, когда вашему российскому коллеге удалось добиться успеха. моя комната и получение информации о местонахождении доктора Ньета. Это заставило меня покинуть Родезию и немедленно полететь сюда. SMUT не мог рисковать, что русские найдут доктора Ньета ».


"Что именно открыл Вланков?" Я спросил.


«Вы не знаете? Но как забавно! Я, естественно, подумал, что вы были в сговоре, когда вместе ехали в Хаммерфест. Вланков обнаружил наполовину написанное мной послание моему начальству с просьбой сесть за самолет, чтобы забрать доктора Ньета в Хаммерфесте. и доставь ее сюда ".


«Значит, доктор Ньет была в Хаммерфесте вместе с Ольгой?»


«Не с ней, нет. Но они оба были там одновременно. Первоначальный план состоял в том, чтобы доктор Ньет дождался доставки фаллоса, а затем отплыл на Землю Франца-Иосифа. Ольгу нужно было отправить обратно на Землю. Пэрис. Но ваше вмешательство заставило меня нервничать, и поэтому я решил, что доктора Ньет следует как можно скорее доставить в безопасное место, пока Ольга ждала доставки фаллоса ".


«И название корабля было в письме», - предположил я. «Вот почему Вланков пошел прямо к нему, когда добрался до Хаммерфеста».


"Да."


«То, что он только что сказал, застряло у меня в голове». Вы упомянули свое начальство, - сказал я. «Значит ли это, что вы не главный человек?»


«Нет, не знаю. Я очень близок к вершине. Но я не отвечаю за SMUT»


Кто?


«Если бы я назвал вам это имя, оно ничего не значило бы для вас, мистер Виктор. Это просто имя. Когда-нибудь весь мир узнает его. Но это в будущем. К тому времени вы уже давно умрете».


«Весь мир…» Я подобрал фразу. «Вы действительно думаете, что SMUT может поработить население всего мира, умножив его? Но как вы будете их контролировать? И как вы их накормите, если их численность увеличится? Cегодня."


«Контроль и выживание взаимосвязаны, мистер Виктор. Позвольте мне привести вам пример. Вы заметили эскимосов над землей, когда прибыли?»


«Да. Я задавался вопросом о них. Я никогда не видел, чтобы столько эскимосов собирались вместе в одном месте. Обычно они не собираются в таком количестве».


"Совершенно верно. И причина того, что их здесь так много, заключается в том, что SMUT тщательно отобрал их в качестве выборки для проверки теорий, которые мы собираемся применить ко всем народам мира. Чтобы понять это, позвольте мне привести некоторые факты об эскимосах. Двадцать лет назад, когда проводилась последняя всемирная перепись населения, в странах с эскимосским населением общее число эскимосов в мире составляло 100 000. Сегодня те же самые страны оценивают общую численность эскимосов в 30 000 человек. период, когда остальной мир столкнулся с демографическим взрывом ".


"Что вызвало это?" Я спросил.


«Цивилизация. Совершенно верно, мистер Виктор. Цивилизация несет ответственность за истребление эскимосского населения. По мере того, как открывались новые границы, эскимосы отступали все дальше и дальше в арктические пустыни. Те, кто остались, стали жертвами болезней, принесенных цивилизованным человеком. нет, корь убила тысячи из них. Не было унаследованного иммунитета к болезням, которые для нас незначительны. Действительно, эскимосы умирали с такой тревожной скоростью, что правительства США и Канады принимают меры, чтобы сдержать снижение их рождаемости. до того, как эскимосы вымрут ».


"Но при чем тут SMUT?"


«Мы взяли на себя инициативу этих государственных программ. Мы разыскивали небольшие группы эскимосов, находящихся на грани голодной смерти, и держали морковку перед их носами. Морковь была пищей - просто пищей, средством выживания - и они охотно последовали за ним в это поселение. Здесь наш контроль над ними тотальный. Они трудятся на SMUT в обмен на еду и кров - и еще кое-что ".


"Который?"


"Безопасность, зная, что их дети будут жить. Уровень младенческой смертности среди эскимосов обычно фантастически высок. Но не среди эскимосов здесь. Мы свели его к незначительному действию. Мы призываем наших эскимосов заводить детей и гарантируем выживание". этих детей. Здешние эскимосы знают, что SMUT контролирует это выживание, и поэтому они охотно работают в обмен на это ".


«Другими словами, вы разводите их как рабочих животных. Вы создаете рабскую популяцию».


«Я не отрицаю этого», - сказал Хайман. «Но это только начало великого эксперимента SMUT. То, что сработало с эскимосами, будет работать в гораздо более широком масштабе со всеми людьми в мире».


«Я не уверен. Вы все еще не ответили на мой второй вопрос. Как вы будете кормить свои полчища рабов, если вам удастся создать перенаселенный мир?»


«Насколько я понимаю, вы не видели « Нью-Йорк Таймс » от 24 декабря, мистер Виктор».


«Газетчик не доставил мою копию», - сухо сказал я. «Думаю, из-за погоды. При чем тут дело?»


«Там была статья на первой полосе, которая ответила на ваш вопрос. В ней рассказывалось о результатах определенных расследований, проведенных Бюро коммерческого рыболовства вашего Департамента внутренних дел. SMUT давно интересовались этими расследованиями, и мы шли в ногу с их прогрессом. В них нет ничего секретного, и поэтому все было просто. Признаком нашей веры в ваших ученых является то, что мы были убеждены, что они добьются успеха в том, над чем они работали, задолго до того, как их реальный успех был достигнут. Понимаете, они не осознавали это, конечно, но они собирались дать нам ответ о том, как накормить перенаселенный мир рабов. И теперь они это сделали ».


"Что они сделали?"


«Они разработали чистый рыбный концентрат с содержанием белка 80 процентов, остальные 20 процентов состоят из наиболее полезных минералов и витаминов. Это действительно довольно гениальный процесс, я имею в виду. Мякоть рыбы измельчается до мякоть, а затем мякоть проходит через холодную ванну со спиртом. Это удаляет всю воду и жирные частицы из мякоти. Затем ее погружают в изопропиловый спирт, который дополнительно очищает ее. Наконец, ее сушат распылением, и в результате получается первая в мире идеальная синтетическая пищевая добавка ».


«Очень интересно. Но как корм для рыбы может выдержать чрезмерно разросшееся человечество?»


«Это не просто« рыбный корм », г-н Виктор. Это чистый пищевой концентрат. По оценкам вашего правительства, его можно производить так дешево и легко, чтобы накормить сегодня две трети человечества. Для этого нужно всего лишь построить относительно недорогой завод, способный производить десять тонн концентрата в день. Это, кстати, близко к производству, скажем, большого консервного завода по производству сардин. это - включая маржу прибыли - составит всего восемнадцать центов за фунт. Более крупный завод мог бы производить 100 тонн в день при затратах всего тринадцать центов за фунт. И фунт этого концентрата мог бы легко выдержать - и обеспечить максимум питания до - человека на срок от недели до десяти дней. Таким образом, SMUT легко сможет прокормить большие популяции. Действительно, одной из причин создания здесь этой базы является отличная рыбалка у берегов Земли Франца-Иосифа. Необходимость секретности удерживает нас внутри страны, но со временем мы переедем в берег. Здесь мы создадим перерабатывающий завод, который будет регулярно снабжаться собственным рыболовным флотом ».


«Похоже, вы рассчитали все углы».


«Да. Плюс несколько случайных, которых мы не ожидали. Я уже упоминал, что это вещество бесцветное, без запаха и вкуса? Оно похоже на серую муку, не имеет следов запаха или вкуса рыбы и легко растворяется. Это идеальная пищевая добавка. Ее можно добавлять, например, в молочные коктейли, не обнаруживая. Эти качества оказались наиболее важными для SMUT. Нет. "


"И что?"


«Итак, мистер Виктор. Ваше правительство пытается побудить частный сектор производить пищевую добавку. Компания, работающая с SMUT, уже выполняет этот запрос. Только добавка, которую мы производим, также будет содержать в себе формула, изобретенная доктором Ньетом. Таким образом, мы обеспечим перенаселение в то же самое время, когда создадим средства для кормления и контроля образовавшихся полчищ ».


«Значит, у вас есть формула доктора Ньета».


«Теперь, да. Понимаете, когда она сбежала из России, она не смогла взять с собой свои записи. Ей пришлось их уничтожить. Но с ее научным умом и фотографической памятью ей было несложно воссоздать формула. Она сделала это и проверяла результаты, когда мы узнали о вашем приезде в Нью-Йорк и приняли меры предосторожности, спрятав ее в борделе. Как я мог предположить, что этот дурак Крэмпдик направит вас прямо к ней? Неважно. Это в прошлом. Вчера она закончила здесь тестирование формулы и написала ингредиенты и состав на бумаге для SMUT. У меня сейчас есть эта бумага здесь, со мной ". Он постучал по нагрудному карману.


"И что ты будешь с этим делать?"


«Я немедленно улетаю в Нью-Йорк. Доктор Найет уже ждет меня там. Мы обсудим с людьми организацию производства пищевой добавки. У доктора Найета есть некоторые идеи относительно сочетания этих двух продуктов в производстве». Хаймен откинулся на спинку стула и просиял: «О-что-гений-я-ты-не согласен?» как бы улыбаться мне.


«Это гениальная схема», - согласился я. "Но почему ты мне об этом рассказываешь?"


«Вы никогда не сможете действовать на основании информации, мистер Виктор. Будьте уверены в этом. Что касается того, почему я говорю вам… Что ж, мужчина должен иметь возможность поговорить с кем-нибудь о своих достижениях. здесь есть еще один, способный понять, даже если бы мне не мешала рассказать им о секрете. Что касается тех, кто стоит выше меня - ну, они хотят знать только результаты, а не методы, которые я так стараюсь придумать, чтобы Чтобы добиться этих результатов. Мы враги, мистер Виктор, но вы единственный, с кем можно достичь взаимопонимания в отношении моей работы. Я надеюсь, что это взаимопонимание сохранится после того, как я вернусь из поездки в Нью-Йорк ».


«Если я проживу так долго».


«О, вы должны. И гораздо дольше, если вы будете сотрудничать только с SMUT. Все, что вам нужно сделать, это сообщить нам, насколько ваше правительство осведомлено о нашей деятельности».


«Предположим, я не знаю».


«Пойдемте, мистер Виктор. Вы не смогли бы действовать так же эффективно, как если бы не обладали такими знаниями».


"А если я откажусь предать свое правительство?"


«Тогда в конце концов ты умрешь. Но я уверен, что ты передумаешь, прежде чем смириться с такой ужасной судьбой. Просто вкус убивающего звука, вкус, который не сможет убить тебя, должен гарантировать это». Хаймен кивнул, как будто пытался успокоить. «Но теперь, - добавил он, глядя на часы, - мне пора. Меня ждет самолет». Он повернулся к эскимосским охранникам и сказал им что-то на их родном языке. Они увели меня.


Через несколько мгновений меня затолкали в скудно обставленную комнату, которая, очевидно, служила камерой. Дверь за мной была заперта. Но я был не один. Китайцы там уже сидели.


«Добро пожаловать», - поприветствовал он меня.


Я не ответил на приветствие. Я просто посмотрел на него. Я не мог забыть, что он убил Ольгу. Я ненавидел его кишки.


Он знал это, но не собирался позволять этому сдерживать себя. «Наш единственный шанс спастись, мистер Виктор, - это если мы будем сотрудничать друг с другом. Независимо от того, как вы относитесь ко мне, было бы безрассудно не сотрудничать. Это обрекает вас на гибель так же, как и меня».


«Это почти того стоит», - сказал я ему. Но я должен был признать, что он был прав. Какой бы небольшой шанс мы ни имели, зависели от наших совместных действий. «Хорошо. Я буду сотрудничать», - неохотно согласился я. "Какой у тебя план?"


«Сначала я должен чихнуть».


"Вперед, продолжать."


«Это не так просто», - сказал он. «Мне не хочется чихать».


«Тогда не чихай. В любом случае, что это за хрень? Я думал, мы собираемся спланировать побег».


«Есть. Видите ли, в моей правой полости пазухи есть небольшая капсула, которая может сделать возможным побег. Но единственный способ выбраться - это чихнуть».


"Что в капсуле?"


"Нитроглицерин."


«Тогда не чихай слишком сильно», - посоветовал я. «На самом деле, на вашем месте я бы даже не принюхался. И, - добавил я, - на мой взгляд, это довольно сильное лекарство от простуды даже для китайского красного».


«Это не лекарство от простуды. Оно позволяет мне совершить самоубийство, если меня будут пытать. Видите ли, идея капсулы с ядом, спрятанной в зубе, слишком широко известна, чтобы быть эффективной. Поэтому мое начальство разработало этот вариант. Под давлением все, что мне нужно сделать, это ударить себя по лбу в месте пазухи, и моя голова будет разнесена на части. Если повезет, я могу даже взять с собой своего инквизитора ».


"Но предположим, что вы случайно чихнули?"


"Это не обязательно вызовет его. Конечно, может, но когда мне все же приходится чихать, я приучал себя делать это осторожно. У меня нет проблем с носовыми пазухами, поэтому проходы никогда не бывают такими забитыми. поскольку представляет очень большую опасность. Однако сейчас единственный способ извлечь капсулу - это вызвать серию чиханий ».


«Чихай прочь», - сказал я ему. Я отступил в дальний угол комнаты. Зачем рисковать микробами? Я полагал. Или на нитро?


Китаец опустился на колени, собрал в руке звуковую пыль, сунул нос в ладонь и сильно принюхался. "А-чу!" - это китайский чих на любом языке.


Я опустил руки перед лицом. "Это вне?" Я спросил.


"Еще нет." Он снова принюхался, снова чихнул и резко нырнул, чтобы поймать летающую капсулу, прежде чем она упала на пол. Я лежал на животе, прежде чем понял, что он уловил.


"Gezundheit!" - горячо сказал я, поднимаясь на ноги. "Что дальше?"


«Мы ждем, пока охранники откроют дверь, чтобы принести нам еду».


«Зачем ждать? Почему бы нам прямо сейчас просто не открыть дверь?»


"Я не могу быть уверен, что заряд будет достаточно мощным, чтобы сделать это. В конце концов, это очень небольшая величина. Но если мы рассчитаем время, он снесет охранников с ног, и мы сможем чтобы преодолеть их, прежде чем они придут в себя ".


«А что тогда? Предположим, мы выберемся отсюда? Предположим, нам даже удастся подняться над землей? Если они не поймают нас, мы все равно замерзнем насмерть».


«Не будь таким негативным, - сказал он мне. «Нам просто нужно попытаться украсть сани и припасы и вернуться к цивилизации. Если только у тебя нет идеи получше».


Я должен был признать, что нет. Но мне все равно казалось самоубийством попытаться самостоятельно выстоять в Арктике. У нас не было знаний, чтобы выжить в такой среде. Я предположил, что у него этого не было, исходя из того факта, что трое мужчин, которые были с ним, когда он высадился с корабля, должно быть, погибли во время шторма. Но он был прав. Больше ничего не оставалось, как попробовать.


До прибытия охраны оставалось около часа. Их было двое. Один вошел с подносом с едой. Другой стоял рядом с ним, наводя на нас автомат.


Но прежде чем он успел его использовать, китаец швырнул капсулу нитро на пол к их ногам. Взрыв отбросил их обоих назад на кейстеры. Мы с китайцами нырнули на них. Я придумал пистолет-пулемет. Китайцы вынули пистолет из кобуры другого охранника. Они все еще были ошеломлены, и он проследил, чтобы они остались такими. Он ударил каждого из них по голове прикладом пистолета, а затем жестом приказал мне следовать за ним по коридору.


Первый охранник, которого мы ударили, был, когда мы подошли к входу в кабинет Хаймана. Мы сильно ударили его - точнее, китайцы. Он выстрелил ему в сердце, прежде чем мужчина смог даже поднять винтовку, которую он держал.


Китайцам был так же любопытен офис Хаймана, как и мне. Мы вместе нарезали его. Он искал информацию, но не нашел. Я искал чего-то другого, и я искал. Я нашел украшенный драгоценностями фаллос и поднял его под мышку. Если бы я выбрался из этого живым, я не видел бы причин, по которым я не должен был бы вернуть его Сингх Хай-еве. Я был в долгу перед ним.


Китаец приподнял брови и отпустил «американцев-материалистов». Я позволил этому пройти. Сейчас не время для диалектики. Нам еще нужно было добраться до лифта.


Когда мы подошли к нему, нас ждал еще один охранник. Он нас никогда не видел. Китайцы выстрелили ему в спину. Через несколько мгновений мы вышли из лифта и снова оказались на поверхности.


Возле входа в шахту лифта была сложена большая стопка ящиков. На каждом из них было написано одно и то же предупреждение: ДИНАМИТ-ВНИМАНИЕ! Китайцы посмотрели на них, а затем на круг иглу. Он остановил свой медленный поворот и указал.


Я посмотрел за край иглу туда, куда он указывал. Там на ровном ледяном поле сидел небольшой одномоторный самолетик. «Я не умею управлять самолетом», - сказал я китайцам.


«Да, - заверил он меня. «Но сначала давайте позаботимся о SMUT»


Я последовал его примеру, и мы загрузили платформу лифта динамитом. Затем он прикрепил длинный предохранитель и зажег его. Мы опустили лифт и помчались к самолету. Как только мы подошли к нему, произошел взрыв.


Я бросил фаллос в самолет и на мгновение обернулся, чтобы увидеть результаты взрыва. Сосульки все еще летали, а место, где находился подземный штаб SMUT, было окутано дымом. Иглу по периметру, казалось, осыпались, таяли на моих глазах. А лед в центре круга раскололся и сдвинулся вниз, обрушивая то, что осталось от подземного комплекса. Эскимосы выскочили из своих иглу и увеличивали дистанцию между собой и местом взрыва.


Китаец уже сидел в кресле пилота, заводя двигатель самолета. Я начал подниматься на борт и обнаружил, что смотрю в дуло его пистолета. На его лице была мерзкая улыбка. Он жестом показал мне передать ему автомат, который я перекинул через плечо, и я сделал это. Затем он махнул мне пистолетом, чтобы я отступил. Я отступил. Я увидел, как его палец начал нажимать на спусковой крючок, и нырнул под самолет. Он только ждал, пока я не уберусь с места, чтобы стрелять.


Но он не стал тратить время на погоню за мной. Думаю, он подумал, что было бы так же хорошо оставить меня замерзнуть насмерть. Поэтому он включил мотор и полетел по полю для взлета.


У самолета вместо колес для шасси были лыжи. Чего китайцы не знали, так это того, что я балансировал на одной из этих лыж, когда он поднимался в воздух. Я начал взбираться на подкос, поддерживающий его, когда он выровнялся.


Это было несложно, но мне удалось подтянуться к верхней части фюзеляжа. Я медленно двигался по нему, пока не оказался над хижиной. Я схватился за крыло обеими руками и качнулся боком в кабину ногами вперед, разбил окно и ударил китайца по лицу каблуками своих сапог.


Он был быстр. Я скажу это за него. Он откатился от удара ногой, отпустил рычаги управления и с сиденья рядом с ним поднялся с автоматом. Я хлопнул стволом рукой, когда он выстрелил. Он сорвал себе макушку. Он беспорядочно забрызгал потолок кабины.


Теперь я был в полном беспорядке. Я был на высоте тысячи футов в воздухе и имел представление о том, как управлять самолетом, не больше, чем человек на Луне. Я не хотел, чтобы китайцы умерли. Я просто хотел получить от него каплю и заставить его унести меня к чему-то похожему на цивилизацию. Но теперь он был мертв, и не было смысла плакать из-за пролитого вон-тонного супа.


Я вытолкнул его тело из самолета и сел в кресло пилота. Управление ничего не значило для меня. Пока казалось, что самолет летит сам. Казалось? Это был летающий себя!


Потом я заметил радио. Я могу ничего не знать о самолетах, но я знаю, как работать с радио. Когда я был ребенком, у меня был набор ветчины. Я и Барри Голдуотер. За исключением того, что он умеет управлять самолетом.


Я включил радио для оповещения всех станций. Я взял микрофон и прочистил горло. "Первое мая!" - крикнул я. «Первомай! Первомай!» Я не был уверен, что это значит, но они всегда кричали именно так, когда попадали в беду, во всех тех старых фильмах о войне, которые я видел в «Позднем шоу». «Первомай! Первомай!» Я внезапно поймал свое отражение в стекле, закрывающем приборную панель. Было неожиданно увидеть мое лицо, а не Джимми Кэгни. «Первомай! Первомай!» О, Пэт О'Брайен, ты меня читаешь? Я подумал неуместно. Я переключился, и в моих наушниках раздался голос.


«Это метеостанция Соединенных Штатов в Гренландии», - говорится в сообщении. «Назовите себя. Назовите себя».


«Стив Виктор», - сказал я ему.


«Определите свое ремесло».


«Это самолет».


«Определите свое ремесло», - повторил голос.


«Это все, что я знаю об этом», - сказал я ему. "Это срочно."


«Каков характер чрезвычайной ситуации? Каков характер чрезвычайной ситуации? Каков характер чрезвычайной ситуации?»


Мне просто повезло, что в такое время у меня есть запасной радист. А может он просто заикался. «Природа чрезвычайной ситуации такова, что я не умею управлять самолетом», - сказал я ему.


"Вы в воздухе? Вы в воздухе?"


«Да. Да».


«Как ты туда попал, если не умеешь летать? Как ты…»


«Это долгая история», - перебил я. «Дело в том, что я здесь и не умею управлять этой штукой».


Был долгая пауза. Затем - «Мы проинформировали авиадиспетчерскую службу о вашем затруднительном положении», - сказал голос. «Мы сокращаем их частоту. Сейчас мы передаем вас в службу управления воздушным движением».


«Привет», - сказал новый голос. «Это служба управления воздушным движением. Нам сообщили о вашем первомайском празднике. На какой высоте вы находитесь?»


Я посмотрел на приборную панель. «Два пятьдесят, - сказал я им.


«Это ваша скорость. Посмотрите на шкалу крайнего левого угла. Что показывает ваш высотомер?»


«Тридцать галлонов».


«Это ваш указатель уровня топлива». Голос прозвучал с отвращением. «Что нам нужно, так это показания шкалы рядом с ней».


"О. Восемь тысяч".


«Хорошо. Сохраняйте эту высоту».


"Как?"


«Мы не читаем вашу последнюю передачу».


«Как мне поддерживать эту высоту? Я имею в виду, разве этот самолет не должен рано или поздно снизиться?»


«Роджер. Мы понимаем ваше затруднительное положение. Не прикасайтесь ни к одному из ваших инструментов. Повторите. Не прикасайтесь ни к одному из ваших инструментов. Теперь ответьте на это. Ответьте на это. Куда вы едете?»


"В любом месте!" - горячо сказал я. «В любом месте я могу поставить ноги на землю».


«Мы заметили вас на нашем радаре и должны сообщить, что вы находитесь над территорией России. Повторяю, вы находитесь над территорией России. Правительство Соединенных Штатов не несет ответственности за ваш несанкционированный полет. Это сообщение сейчас транслируется на всех частотах. Правительство США не несет ответственности за несанкционированный полет над территорией России ».


«Ну как мне уйти с территории России?» Я причитал.


«Ваш текущий курс на нашем радаре приведет вас глубже в Россию. Если у вас хватит топлива, вы можете добраться до китайской границы, если продолжите этот курс. Но должен предупредить вас, что русские, несомненно, будут стрелять по вашему неопознанному летающему объекту раньше. вы доберетесь до Китая. Кроме того, китайцы будут стрелять, если ...


"Погоди!" - крикнул я в микрофон. «Я вас не слышу. Там какой-то взрыв вне самолета». Я высунул голову в окно. Вокруг меня были маленькие клубы черного дыма. Я знал, что это такое. Я улыбнулся Кэгни улыбкой и сказал себе вслух: «Flak!»


Микрофон был все еще включен и улавливал звук.


"В вас стреляют?" - спросил голос в моих наушниках.


"Да."


«Правительство Соединенных Штатов не несет ответственности за несанкционированные полеты над советской территорией».


"На чьей стороне вы?" Я спросил. «Разве ты не можешь сказать мне, как перевернуть этот ящик и убираться отсюда к черту?»


«Вращайте колесо до тех пор, пока компас не покажет тридцать пять градусов. Это выведет вас с территории России обратно в Гренландию».


Я сделал, как он сказал. Несколько мгновений спустя я был вне зенитной бури. После этого был утиный суп. Они просто сказали мне, что делать, и я сделал это. Я проследил за лучом их радара прямо до Гренландии.


«Готовьтесь к инструкциям по посадке», - сказали мне. «Все воздушное движение разрешено для приземления на первомайском рейсе. Теперь нажмите на рычаг газа вперед, чтобы самолет потерял высоту».


Я сделал, как он сказал, и оставил свой живот где-то в облаках. "Я ныряю!" - завопил я.


«Отжми дроссель. Не паникуй. Не паникуй».


«Кто паникует? Просто я забыл купить страховой полис перед взлетом».


«Теперь мы собираемся направить вас на глиссаду. Но прежде, имейте в виду, что ваши колеса и хвост должны касаться земли одновременно, чтобы вы не перевернулись».


"У меня нет колес!" Я вспомнил.


«Последняя передача не понята. Повторите последнюю передачу».


«У меня нет колес. В этом самолете есть лыжи».


"Ой!"


"Вы можете уговорить его, Ирвинг?" Я услышал новый голос, спросивший.


«Я не умею кататься на лыжах», - ответил первый голос Ирвинга.


«Ну, сделай все, что в твоих силах».


"Да!" - повторил я. «Делай все, что в твоих силах. Мои кости легко ломаются».


«Очень хорошо. Начни свой глиссаду. А теперь опускай закрылки».


"Какие?"


"Ваши закрылки! Опустите их!"


«Я ношу жокейские шорты. Я не могу-»


"Рычаг у вашего колена. Потяните его!" Я вытащил это.


«Теперь потяните колесо назад, чтобы выровняться ... Вот и все ... Немного приподнимитесь на носу, чтобы вы могли занести прямо и - Осторожно! Вы направляетесь прямо к этой опоре трансмиссии! Осторожно! Смотрите -! "


Я прикрыл лицо от удара. От удара меня выбросило из самолета. Я приземлился прямо на колени парню, сидящему перед большим радиоприемником и радаром.


«Я сказал тебе быть осторожным», - сказал он с отвращением. «А теперь посмотрите, что вы натворили. Вы разрушили диспетчерскую вышку».


«Извини, Ирвинг». Я узнал его голос. «Я постараюсь сделать так, чтобы это никогда не повторилось». Мои глаза упали на объект, который был выброшен из-под обломков вместе со мной. Я поспешил забрать четырехфутовый украшенный драгоценностями фаллос.


"Что это такое?" - спросил Ирвинг.


"На что это похоже?"


"Что случилось с остальным?" Ирвинг вглядывался в обломки встревоженными глазами.


«Нет покоя. Это все, что есть. И даже не царапины. Это то, что я называю удачей», - восторженно сказал я.


"Что ты собираешься с этим делать?" - спросил Ирвинг.


"Что вы думаете?"


"Я не знаю." Он отодвинулся. «Ничто меня не удивит. Не после сегодняшнего дня. Вы можете не поверить в это», - добавил он, остановившись в дверном проеме перед тем, как взлететь, - «но это первый раз, когда человек с четырехфутовым золотым дингусом когда-либо самолет врезался в мою боевую рубку! "


У меня не было времени гнаться за ним и объяснять. Я поспешил в офис к ответственному лицу и убедил его разрешить мне позвонить Патнэму в Лондон. Патнэм быстро привел колеса в движение. Меня спасли от объяснений и расследований. Он устроил для меня самолет, чтобы немедленно доставить меня в Нью-Йорк.


Незадолго до взлета я заметил Ирвинга, идущего по взлетно-посадочной полосе. Голос окликнул его, когда он проходил мимо ангаров. «Привет, Ирв, приходишь сегодня на новогоднюю вечеринку?»


«Нет», - ответил Ирвинг.


"Почему нет?"


«Это было бы антиклиматично», - сказал ему Ирвинг.


Я усмехнулся про себя, поднял фаллос и поднялся на борт самолета. Это сильно отличалось от моего последнего полета. Было хорошо снова быть пассажиром и оставить за рулем кому-нибудь другому.


Был Новый год, когда я приземлился в Нью-Йорке. Патнэм снял для меня комнату в мотеле, прилегающем к аэропорту, и я сразу же отправился туда. Я спал двенадцать часов подряд. Меня разбудил телефонный звонок рядом с моей кроватью. Это был комнатный служащий. У меня был посетитель - «друг мистера Патнэма».


Я сказал служащему отправить его в комнату. Несколько мгновений спустя я пожимал руку Сингху Хай-еве. «Я так понимаю, у вас есть кое-что для меня», - сказал он, когда приветствия закончились.


"То, что я делаю". Я открыл чемодан и извлек из него украшенный драгоценностями фаллос. «Гонады и все такое», - сказал я ему.


«Теперь мои поиски окончены», - сказал Сингх. «Но я приказываю продолжать помогать тебе, если смогу».


«Думаю, ты сможешь», - сказал я ему. "SMUT уже обнаружил, что вы шпион?"


«Нет. Крэмпдик, кажется, считает, что я такой же законный, как всегда. Он вернулся из Торонто. Я не знаю, почему его отозвали. Но я подозреваю, что что-то не так».


«Что-то есть», - заверила я его. «Ты знаешь, вернулась ли и эта белокурая цыпочка из борделя?»


«Да. Я видел ее в офисе SMUT только вчера». Он с любопытством посмотрел на меня. "Не говори мне, что она ..."


«Доктор Нет. Верно. Как вы думаете, сможете узнать, где она остановилась?»


«Я могу попробовать. Я сразу займусь этим. Я перезвоню, когда у меня что-нибудь будет».


Тогда Сингх ушел. Мне ничего не оставалось, как ждать. Я ждал. Еще один день прошел, прежде чем он связался со мной.


«Я следил за молодой леди», - сказал он по телефону. «Она остановилась в одном из филиалов SMUT в Форест-Хиллз. Люди по имени…»


"Хаймен". Я закончил за него фразу.


"Верно. Но как?"


«Неважно. Можешь ли ты встретить меня там прямо сейчас?»


«Как можно быстрее. Но, боюсь, это будет не очень быстро. Пробки по всему городу».


Когда такси, которое я вызвал, выехало на Куинс-Бульвар, я увидел, что Сингх не преувеличивал. Забастовка общественного транспорта остановила движение транспорта на многие мили. Это было нелепо в том направлении, в котором я шел, и совершенно невозможно было пойти с другой стороны. Был вечерний час пик, и машины, ехавшие из города, шли со скоростью около ярда в минуту.


У нас было немного лучше, но ненамного. В конце концов, я не выдержал, вышел и пошел. Я прошел около двадцати кварталов, прежде чем добрался до многоквартирного дома Хаймана. Учитывая беспорядок на транспорте, я подумал, что до Сингха могут пройти часы. Я как раз собирался сделать это в одиночку, когда мой расчет оказался неверным.


Сингх крутил педали на велосипеде, его лицо под белым тюрбаном было совершенно невозмутимым. «Это единственный способ путешествия,» сказал он мне, как он припарковал велосипед.


«Вы действительно уникальный евнух». Я нежно ухмыльнулся ему. «Давай. Львиное логово ждет».


Тот же педик с прыщами ответил на звонок в дверь. Он не изменился с моего первого визита. Он все еще вспотел от SMUT. Сингх помахал острым изогнутым кукри под носом, и мы продолжали проходить через офисы SMUT в личные покои Хаймана.


"Берегись!" - вскричал Сингх, отталкивая меня в сторону.


Он видел их раньше меня: две гориллы за приоткрытой дверью, готовые к прыжку. Они выскочили со сверкающими пушками, но, благодаря предупреждению Сингха, я был слишком быстр для них. Используя столик в коридоре для укрытия, я успел прицелиться более точно. Я выстрелил дважды, и они оба упали.


Мой пистолет все еще дымился, когда мы с Сингхом переступили через их тела. Я знал их обоих - правда, из разных мест. Первым был один из капюшонов, который пытался убить меня в борделе. Другим был тот парень, который упаковал футляр для скрипки обратно в Солсбери.


«Значит, я был прав», - пробормотал Сингх, глядя на первую.


Я вспомнил тогда, что он догадывался, что хулиганы из вице-ринга на самом деле выполняли приказы тех же людей, которые управляли SMUT. Он догадался об этом утром после отключения электроэнергии в номере отеля. Теперь, когда они играют в сторожевые псы для


Хаймен, сомнений быть не могло. Только эти сторожевые псы выжили навсегда.


«Эти выстрелы», - сказал Сингх. «Они будут знать, что мы идем».


«Нет», - не согласился я. «Это место полностью звукоизолировано. Могу поспорить, что эти выстрелы даже не были услышаны».


Мы осторожно вошли в квартиру Хаймана. Я прошел через гостиную к кухонной двери. Я толкнул дверь и вошел вперед.


А там был доктор Ньет!


Она сидела на кухонном столе с ножом для стейка в руке. Кончик ножа был черным от икры. Доктор Найет размазывал это по крекерам «Ритц».


"Стив Виктор!" - удивленно воскликнула она.


"Доктор Ньет". Я ответил на приветствие.


"Тогда вы знаете".


"То, что я делаю".


"Ой." Она подумала на мгновение. "Ну, икры не хочешь?" - предложила она.


"Нет, спасибо."


«Это действительно вкусно. Обожаю икру». Она улыбнулась. «Я полагаю, этническая воля».


На ней была крестьянская блузка с глубоким вырезом и юбка, небрежно доходившая до бедер. Она выглядела такой же светловолосой и сексуальной, как и в ту ночь, когда мы раздували пламя с нашей страстью. Теперь мои глаза выдавали меня, и ее забавляло то, о чем, по их словам, я думал.


"Помните, мистер Виктор?" - сказала она душно. "Как я мог забыть?"


"Это было великолепное пламя, не так ли?" В ее вздохе было издевательство.


«Но это очень не характерно для доктора Ньета», - заметил я. «Мне сказали, что это имя произошло из-за твоего нежелания заниматься сексом».


«Это было до того, как я стала жертвой собственных экспериментов», - объяснила она. «Вы видите, я испытал формулу на себе, прежде чем я был вынужден скрываться в борделе. Позже, в то время как я был на самом деле работал там, я сделал UST обратное, конечно. Но побочные эффекты моей формуле, должно быть, задержались «.


"Какие побочные эффекты?"


«Побочные эффекты, которые делают его сильным афродизиаком. С ними нельзя покончить - только если это противодействует противозачаточным таблеткам».


"Стив Виктор!" Сзади меня раздался возглас.


Я быстро обернулся, уверенный, что найду Хаймена с пистолетом в руке. Сингх повернулся со мной, но мы оба ошибались. Хаймен был настолько потрясен, увидев меня живым в Нью-Йорке, что назвал мое имя, не задумываясь. Если бы он остановился, чтобы подумать, он мог бы молча уйти и принести оружие. Теперь было уже поздно. Он стоял там с ... всего ... с младенцем на руках!


«Привет, Оскар». Доктор Найет кивнула в сторону ребенка.


"Что ты делаешь с младенцем?" - выпалил я Хаймену.


«Он мой сын. После смерти его матери у него нет никого, кроме меня. Не удивляйтесь, мистер Виктор. Все люди становятся родителями. И я тоже хороший отец. Вы должны увидеть, как я изменился. подгузник «.


«Готов поспорить. Вопрос в том, как вы находите время между сменой подгузников и приготовлением смесей, чтобы захватить мир?»


«Отцовство мало кого удерживает от работы, мистер Виктор».


«Хорошо, тогда вернемся к делу. Передай эту формулу».


«Хорошо», - согласился Хайман.


"Все в порядке?" Доктор Ньет вмешался. «Вот так? Ты собираешься передать это ему?»


«Этот человек направляет на меня пистолет, доктор Ньет. Я никогда не спорю при таких обстоятельствах».


«А как насчет SMUT? Ты собираешься выбросить все, что мы отстаиваем, просто так?»


«Я не верю в то, чтобы быть мучеником», - сказал ей Хайман. «Я в долгу перед своим ребенком, чтобы выжить, насколько я могу». Он посадил ребенка на стул и полез в карман куртки за смесью.


Мы с Сингхом смотрели на него, и доктор Найет сделала шаг, прежде чем мы смогли ее остановить. Она спрыгнула со стола с ножом для стейка в руке и воткнула его Хайману в грудь. На его белой рубашке осталось неприятное пятно черной икры. Она выхватила бумаги из его руки, когда он упал, вытащила нож и подхватила ребенка.


«Виктор», - сказал Хаймен, и у его губ текла кровь. «Ищите Оскара». Он рухнул лицом вниз. Он умер.


Эту умирающую просьбу будет трудно удовлетворить. Доктор Найет держал вопящего сироту на руке. В другой руке она приставила нож для стейка к горлу младенца. «Оставайтесь на месте, мистер Виктор, - сказала она. «Или я убью ребенка».


"Разве не достаточно того, что ты сделал его сиротой?"


«Это была только половина моих дел. Во второй половине можно винить его отца».


«Конечно, вы не обидели бы невинного ребенка. Где ваши материнские инстинкты?» - спросил Сингх.


«SMUT приходит первым. Хаймен, возможно, забыл об этом, но я не забыла. Либо мы с этим ребенком уходим отсюда вместе со смесью, либо никто из нас не выйдет живым. Не плачь, Оскар», - добавила она. автоматически, раскачивая ребенка.


«Видите. У вас действительно есть женские инстинкты». Сингх набросился.


«Конечно, знаю. Но для меня SMUT важнее».


Теперь она стояла у плиты, и у меня внезапно появилось вдохновение. Я положил пистолет и резко хлопнул руками. Ставка окупилась. Сковорода вылетела из ниши в стене и упала на плиту. По пути он перерезал запястье доктора Найет, и нож вылетел из ее рук.


Она выскочила через кухонную дверь в гостиную, все еще держа ребенка на руках. Она открыла французские двери и остановилась на небольшом балконе перед ними. Но Сингх был прямо за ней, и он схватился с ней там. Он вырвал у нее младенца, когда я пришел ему на помощь. Он отступил назад, когда я шагнула вперед, пытаясь выхватить формулу из руки доктора… Ниет. Она резко отстранилась от меня.


Слишком сильно. Это движение перенесло ее через край балкона. Ее крик, казалось, эхом разнесся в воздухе еще долгое время после звука брызг, который сказал, что она ударилась о тротуар пятнадцатью этажами ниже.


Мы с Сингхом собрали Оскара и вышли оттуда. Внизу я протолкнулся сквозь толпу, которая начала собираться вокруг тела доктора Найет, и вытащил формулу из ее мертвой хватки. Затем мы с Сингхом отвезли Оскара в мой мотель.


Я позвонил Патнэму оттуда. Он сказал, что организует присмотр за ребенком в Нью-Йорке. Он был довольно саркастичен по этому поводу. «Я посылаю вас за русским ученым, и вы родите ребенка», - фыркнул он. «За весь мой шпионский опыт, ты единственный человек, которого я знаю, на кого можно положиться в чем-то столь диковинном. Немедленно возвращайся в Лондон. Я хочу получить полный отчет».


На следующее утро я сел в самолет. Мы с Сингхом попрощались в аэропорту. Он возвращался в Непал со своим украшенным драгоценностями фаллосом. Евнух возвращается с золотыми гонадами, подумал я про себя, наблюдая за взлетом его самолета. Через несколько минут я сам взлетел.


Однако я не сразу позвонил Чарльзу Патнэму, когда приехал в Лондон. Мне нужно было позаботиться о некоторых незавершенных делах в первую очередь. Я набрал номер Глэдис из будки в аэропорту.


«Ну, представь себе, что ты заработал, Янк. Привет, честно говоря, дал тебе трубку».


"Могу ли я приехать за?" Я спросил.


«Не сейчас. Привет, сейчас я занят. Хань, джентльмен-холдер. И он тоже настоящий. Но ты можешь зайти к литеру, милый. Скажи, что после полуночи. Привет, выйду из замка, так что ты можешь просто позволить себе хин».


«Хорошо», - согласился я. «В любом случае это даст мне возможность заселиться в отель и привести себя в порядок».


«Увидимся тогда, лайтер, утка». Она повесила трубку.


Я сделал, как я ей сказал, и прибыл в ее квартиру в Сохо через несколько минут после полуночи. Я вошел, как она предложила, и направился прямо в ее спальню. Глэдис была восхитительно обнаженной и крепко спала на кровати. Она спала на животе.


«Глэдис, я здесь». Я осторожно потряс ее за плечо.


Она открыла глаза и посмотрела на меня, не двигаясь. "О, привет". Она все еще была в полусне.


Что это такое?


"Что, дорогая?"


"Что." Я указал, но она не могла видеть, на что я показывал. Я заметил аккуратно сложенный лист бумаги, торчащий из-под сочных шаров ее дерриера. Я снял его, открыл и прочитал.


"О, его не было осторожности". Глэдис хихикнула. «Такой, джентльмен, столько энергии для человека - это хаге. Вырубил меня как следует, - он сделал. Точно так же, как я должен покинуть это место в подобном месте. ? "


«Это говорит о том, что ты был великолепен», - соврал я, снова сложив листок и сунув его в карман. "Просто прекрасно."


"Ой, это не так уж мило".


Возможно, она была довольна, а я - нет. Я был чертовски обижен на эту записку. Понимаете, на самом деле там говорилось, что SMUT снова неистовствует. Приходи немедленно. И он был подписан, Патнэм!


Будь он проклят! Я сорвал с себя одежду. Я схватил Глэдис. Я сделал то, что сказал Патнэм. Немедленно! Оба раза! Тогда - и только тогда! - Я оставил сообщить Карлу Putnam.


Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом read2read.net - приходите ещё!


Ссылка на Автора этой книги


Ссылка на эту книгу