# Молитва

Анастасия Александровна Арончикова

Вне законов земного притяжения, вне обыденного мира, вне здравого смысла - тут мое место. С него я наблюдаю, как молодой юноша прорезает лезвиями коньков лед, отталкивается и взлетает. И он прекрасен в то короткое мгновение, когда парит над землей...

Молитва


За моей спиной белоснежные крылья, сотканные из легких полупрозрачных облаков. Мое тело ничего не весит, потому что я - всего лишь сгусток энергии. Вне законов земного притяжения, вне обыденного мира, вне здравого смысла - тут мое место. С него я наблюдаю, как молодой юноша прорезает лезвиями коньков лед, отталкивается и взлетает. И он прекрасен в то короткое мгновение, когда парит над землей. За его широкой прямой спиной нет крыльев, но это не мешает ему взлететь. Всего мгновение, но он свободен, как птица; прекраснее, чем лебедь.

Если бы я дышала, наверное, мое дыхание замирало бы каждый раз, как он отрывается ото льда; если бы у меня было сердце, оно бы билось быстрее при взгляде на него; если бы у меня была душа, то она стремилась бы ввысь вслед за ним, забывая о запретах и правилах, установленных природой. Но я лишь сгусток светлой энергии, который неотрывно следует за этим юношей. Кто-то называет нас ангелами-хранителями, кто-то духами-защитниками. Наверное, каждый прав. Такие, как я, - это сила молитв о человеке, за которым мы следуем. Не важно, где они были произнесены: в храме, перед сном, по дороге на работу, за просмотром фильма вечером... - ни одно искреннее слово поддержки не пропадает, а становится частью меня. Поддерживает мое существование, чтобы в тяжелые моменты жизни, собрав все накопленные силы, я могла прогнать черный мрак, живущий в душе каждого и разрастающийся при встрече с жизненными невзгодами.

Мой подопечный вновь набирает скорость, концентрируется и отталкивается от земли. Как же прекрасен его полет!.. Но что-то идет не так. Ось вращения смещается, тело накреняется, и к точке приземления юноша подходит под очень опасным углом. Он понимает, что ему не хватило сил прыгнуть на нужную высоту, но упрямый парень во что бы то ни стало хочет докрутить последний оборот. Нога слишком поздно касается льда, не справляется с нагрузкой. Он падает. Раздается вскрик, тонущий в скрежете льда под коньками других спортсменов.

Мой подопечный схватился за ногу. Его лицо искажено гримасой боли, и все зрители, что присутствуют в зале, одновременно издают тяжелый вздох, полный страха и отчаянья. И как только его дуновение достигает юноши, из сердца вырывается черная тень. Она нависает над лежащим на льду парнем. Огромные крылья непроглядного мрака отделяются от черного силуэта и укрывают фигуриста.

В первую секунду я стремлюсь к своему подопечному, готовая пустить в ход всю поддержку, всю любовь, все силы, все надежды, что успела накопить, дабы разогнать мрак, но мой темный друг поворачивает ко мне бледное лицо. Оно искрится, словно от инея. Но я знаю, что это мерцание соли пролитых слез. Ледяные синие глаза, на дне которых плескается отчаянье, пригвождают меня к месту. Нельзя помочь сейчас. Станет только хуже. Я киваю своему мрачному другу, и он грустно улыбается.

Наш подопечный пытается встать. И как только он поднимается на ноги, темная тень кладет ему на плечи ладони, покрытые белыми шрамами. Узловатые длинные пальцы впиваются в тело, но юноша не может ощутить этого физически. Он лишь чувствует, как страх, боль и отчаянье придавливают его ко льду всей своей невыразимой тяжестью. Парень катится вперед на непострадавшей ноге. Пробует наступить на вторую, но лицо перекашивает. Спустя пару минут, смирившись с пронзающим ногу раскаленным кинжалом боли, он пытается зайти на прыжок, но мой мрачный друг наваливается на него всей своей массой, и юноша уступает под этим натиском. Остается лишь покинуть лед и отправиться к медикам.


Наш подопечный сидит на полу гимнастического зала в одиночестве. Все близкие люди ждут за дверью. Они знают, ему нужно время, чтобы прийти в себя. И тревожить юношу нельзя. Сейчас только он сам может помочь себе.

Травмированная нога перебинтована. Он подтянул ее к себе и положил голову на колено. Из глаз капают слезы, стекают на спортивные штаны, на серый мат. Ничто не предвещало беды. Все шло хорошо, гладко. Контроль был потерян на секунду, но ее хватило, чтобы поставить крест на мечте. Не самой большой в жизни, но... А, может, и на ней? Спина сотрясается от рыданий. Крыло моего мрачного друга заботливо укрыто ей. Его узловатые длинные пальцы так и не выпустили плеч подопечного. Я все еще не хочу прогонять его. Рано. Вначале все слезы боли и отчаянья должны быть выплаканы. Мрак придавливает юношу к земле, но сейчас ему, как никогда, нужно чувствовать ее. Быть вдавленным в нее. Так прочнее, так надежнее. Это якорь, который удерживает на месте. И я знаю, что иногда человеку лучше не двигаться, а побыть в одной точке. Увидеть все с нее, а только потом решить, в какую сторону двигаться дальше.

Я сижу напротив подопечного и моего мрачного друга, но удерживаться на месте все сложнее. Люди уже начали молиться о благополучии юноши. Сотни искренних мерцающих, словно маленькие солнца, слов, наполняют меня. Стараюсь держаться как можно дальше, но свет искренних молитв медленно разливается по гимнастическому залу и вот-вот подберется к моему мрачному другу. Он поднимает пронзительные синие глаза. Они уже не такие мрачные, как были на катке. Отчаянье вытекло вместе со слезами, от которых лицо мрачной тени стало искриться еще сильнее. Он улыбнулся мне по-доброму, как улыбаются старому другу, а затем стал медленно растворяться в воздухе. Минута, и рядом с нашим подопечным уже никого нет.

Юноша поднимает голову и смотрит прямо на меня, но не может видеть. Перед ним лишь его отражение. Воспользовавшись силой, я чуть меняю его: показываю не потухшие заплаканные глаза, а то лицо, что смотрело из зеркала утром. Взгляд горит огнем решимости, на губах легкая улыбка уверенности в своих силах, он выглядит, как настоящий чемпион. Не знаю почему, но юноша не пугается, хотя прекрасно понимает, что сейчас он не может выглядеть так. Старается скопировать, а потом смеется.

- У тебя все в порядке? - спрашивает тренер, приоткрывший дверь и просунувший голову в зал, как только услышал смех.

- Да, уже все нормально, - яркая улыбка. Она вымученная, но он старается вложить в нее всю искренность, на какую способен. - Скорая приехала?

- Да, можешь ехать в больницу для полного обследования, - тренер кивает.

- Хорошо, - юноша встает, а когда доходит до двери, посмотрит на то место, где видел свое отражение, где все еще нахожусь я. - Спасибо, - шепчет он одними губами и уходит прочь, а смущенная я тянусь за ним.


Много дней мои призрачные руки лежали на плечах подопечного, по чуть-чуть наполняя его поддержкой, о которой молились и просили люди. Иногда я немного вмешивалась в жизнь юноши, переставляя песни в его плейлисте так, чтобы они поднимали настроение и внушали уверенность в себе. Заставляла цветок на лужайке расцвести не в сезон, чтобы поднять настроение. Делала так, что на столе оказывалась любимая еда; чтобы облака не заслоняли ночное небо, полное звезд; чтобы важные для него люди находили минутку для поддержки... Мелочи, которые мы редко замечаем, иногда оказывают решающее значение. Я верила в это.

И вскоре он снова вышел на лед. А через несколько месяцев отправился на первые соревнования. Я вновь стояла у бортика и смотрела, как изящно он парит над катком, а мой мрачный друг стоял напротив и улыбался одним уголком рта. Мы медленно начали двигаться друг к другу по краю бортика, и когда оказались на расстоянии нескольких десятков сантиметром, мой мрачный друг протянул мне руку. Я улыбнулась и приняла ее.

Нам было непросто поддерживать баланс, позволяющий находиться рядом, но ради подопечного мы старались. Ему была нужна внутренняя гармония, чтобы показать все, на что он способен. Несколько минут скорбь и радость, надежда и отчаянье, любовь и ненависть, обузданные силой духа человека, могли держаться за руки, чтобы подарить ему силы для воплощения мечты.