# Злой ангел

Александр Валерьевич Темной

Не твори зло, оно к тебе вернётся, как бумеранг, не желай зла другим, так как у них есть ангел-хранитель, который защищает их. Жизнь главного героя книги "Злой ангел" была обычной: он закончил Политехнический колледж, устроился на работу в котельную. Он мог бы стать одним из многих, обычным человеком, каких миллиарды, но жизнь дала ему шанс стать избранным. После несчастного случая на производстве, который мог стоить Фёдору жизни, он стал видеть то, что не видят другие, он стал чувствовать то, что дано чувствовать только экстрасенсам. Он смог заглянуть за границы дозволенного, он смог увидеть ту тонкую грань, где кончается жизнь и начинается смерть. Судьба наделила его даром, который Фёдор считал проклятьем. Он не только убедился в том, что у него есть ангел-хранитель, но и смог увидеть его в действии. Фёдор на собственном опыте убедился в том, что только вера в Бога способна противостоять злу, которое везде, которое бродит среди обычных людей, но только обычные люди это зло не замечают. Человек - марионетка в руках Бога, мечущийся между добром и злом, как между молотом и наковальней.

Александр Темной


'Злой' ангел


## Глава 1. Колледж


1


- Почему я должен работать в котельной? - Негодованию Феди не было предела.

- Потому, что ты закончил Гневинский Политехнический колледж, - ответил отец, читая газету, и не глядя в сторону Феди.

- А почему я должен работать слесарем? Все, кто со мной учились, все, кого я знаю, устроились работать менеджерами, администраторами, на худой конец ...экспедиторами, а я... - Федя был вне себя от злости.

- А ты будешь работать в котельной. Ты - теплотехник. У тебя образование такое. А потом, будь благодарен мне и за это. Это я договорился с Николаем Владимировичем, и он согласился принять тебя на работу. Если бы ни я, работал бы ты сейчас грузчиком в булочной, и портил бы себе здоровье за копейки. Сам ты бы не смог ничего себе найти подходящего. Я-то знаю, ты ведь у нас бестолковый. Тебя везде облапошат, вокруг пальца проведут. А так ты будешь под присмотром у Коли, всё будет нормально. Поработаешь слесарем, потом станешь оператором котла, карьера пойдёт в гору. Потом, эта работа не для слабаков. Станешь настоящим мужиком, а не таким хлюпиком, какой ты сейчас. И не вздумай отказаться! Поставишь меня в неловкое положение.

- Спасибо, папа! - ответил Федя и ушёл в свою комнату.

Войдя в комнату, Федя включил телевизор, упал на диван. Он долго лежал и думал, глядя в потолок. Работать по специальности? Большего бреда и придумать нельзя. Папе, конечно, хорошо. Он работает заместителем директора, у него есть образование, связи. Ну почему он не смог устроить Федю куда-нибудь в другое место, где платят больше и работа чище? Отец с матерью думают, что ему, Феде, нравится его специальность. Как же они ошибаются! Это им эта специальность нравится. Это они запихнули его в этот Политехнический колледж.

'Будешь теплотехником, никогда без куска хлеба не останешься!' - все четыре года, пока Федя учился, любила повторять его мама, Галина Дмитриевна.

Колледж... Ублюдочный Колледж. Родители даже не представляют, до чего Федя ненавидит это учебное заведение! До чего он ненавидит тех, с кем учился в одной группе.

Нет, Федя не злой. Его учёба в колледже злым сделала. С самого первого дня учёбы в колледже отношения с сокурсниками у Феди как-то не сложились. Федя был небольшого роста, хорошими физическими данными он тоже не обладал. На первом курсе при росте 1 метр 60 сантиметров он весил 48 килограммов, что для мужчины очень мало. В группе он был самым маленьким. Он и в школе был самый маленький в классе, но в школе все к нему привыкли и относились терпимо. К тому же, в школе Федя дружил с Вовкой Киселёвым, жаль, что Вова погиб в то лето, когда Федя поступил в колледж.

С Вовкой Федя дружил с детства. Они жили в одном доме, на одном этаже. Они даже ходили в один детский сад, а потом в школе учились в одном классе. Федя всегда был маленького роста, много читал, поэтому хорошо учился в школе. Вова был прямой противоположностью Феде. Он всегда был высок ростом, физически развит не по годам. Но он был слегка заторможенным и немного отставал в умственном развитии от своих сверстников. Но это не мешало Вове учиться в обычной школе. К тому же, Вова был членом школьной сборной команды по баскетболу и благодаря Дауну, как многие называли Вову, школьная сборная всегда занимала первые места на соревнованиях по баскетболу. Ещё Вова был силён в лёгкой атлетике. Поэтому учителя и директор школы, Зоя Ивановна, закрывали глаза на неуспеваемость Вовы по многим предметам, иногда даже 'натягивали' ему оценки.

Вова с Федей взаимно дополняли друг друга. То, чего не хватало Феде, всегда с избытком было у Вовы и наоборот. Можно сказать, что Федя с первого по девятый классы учился за Вову, а Вова обеспечивал безопасность Феди. Это было взаимовыгодное сотрудничество.

Погиб Вова при очень странных обстоятельствах. В то лето, когда они оба закончили девятый класс, Вова поехал в Минск, там жили его бабушка с дедушкой, а Федя поехал в Тверь, к своим родственникам. Когда Федя в конце августа вернулся в Гневинск, он узнал, что Вова погиб, когда он с друзьями пошёл в лес за ягодами. Там они нашли мину, оставшуюся после Великой Отечественной войны. Только у Вовы хватило ума ударить по мине камнем, чтобы проверить её боеготовность. Раздался взрыв. Вову и ещё троих парней разорвало в клочья, одному мальцу из их компании 'повезло'. Ему оторвало ноги, но он остался жив. Он на руках полз через лес до автострады, где его подобрал какой-то автомобилист и довёз до ближайшей больницы.

Вову хоронили в закрытом гробу. Вероника, старшая сестра Вовы, рассказывала Феде, что когда они вскрыли гроб, они увидели маленькие куски мяса, насыпанные в гроб в вперемешку с землёй. Ни мать, ни отец Вовы, ни сама Вероника не верили, что Вова погиб. Они думали, что это ошибка, что вот-вот раздастся звонок в дверь и на пороге окажется улыбающийся Вова, живой и здоровый.

В тот же вечер, когда Федя приехал из Твери, к нему подошли пять парней из их двора, завели Федю за гаражи и долго избивали. Когда Федя, лёжа на земле и сплёвывая кровь, спросил у своих обидчиков: 'За что?', один из нападавших пнул Федю ногой в лицо и ответил: 'Нам не нравился Даун, а сейчас нам не нравишься ты!'.

Тут-то Федя понял, что со смертью Вовы он не только лишился друга, он лишился личной неприкосновенности, он лишился защиты. Только сейчас он узнал, что он не только не умеет драться, он - мелкий уродец, он - чмо, он дожил до пятнадцати лет и не подвергался ни психическому, ни физическому насилию только потому, что Вова был рядом. Сейчас Федя остался один, маленький и беззащитный. Только сейчас он понял, что родителям было всегда наплевать на него. У них всегда были какие-то свои дела, а Федю они не замечали. От этого Феде было больно и обидно.


2


Учёба в колледже началась с неприятных 'сюрпризов'. Глядя на тех, с кем Феде предстояло учиться четыре года, ему казалось, что произошла какая-то ошибка. Он не мог попасть в одну группу с этими подонками. Если бы этих людей Федя увидел на вступительных экзаменах, он бы сразу забрал документы из колледжа и остался бы в школе. Почему он не продолжил обучение в школе? Да потому, что родители думали, что Федя никогда не поступит после школы в высшее учебное заведение, и его заберут в армию. А, придя из армии, Федя вряд ли сможет продолжать учиться.

'Тогда у тебя начнутся пьянки, гулянки, девки. Там уже тебе будет не до учёбы!' - сказал как-то отец, когда Федя робко высказал мысль о том, что хотел бы остаться в школе.

В группе, в которой Федя учился в колледже, учились всего пять девушек и двадцать пять юношей. Девушки были, как одна, по мнению Феди, страшные. Раньше ему казалось, что девушек страшнее Аллы, его 'первой женщины', не бывает, а тут оказалось, что бывают, ещё как бывают! А парни больше походили на зеков, чем на учащихся, все коротко подстрижены, почти лысые, на все спортивные костюмы, все курят, на переменах сидят на корточках и плюют на пол. Там, где они тусовались в коридоре, ожидая, когда откроется кабинет, весь пол был обильно покрыт плевками. Феде иногда даже было противно ходить по коридору. Он аккуратно обходил харчки и сморчки, стараясь не наступить в них.

'Фу, выродки!' - думал Федя, глядя на тех, с кем ему предстояло учиться в одной группе. Осознание того, что эта каторга продлится четыре года, не прибавляло оптимизма. Одногруппники тоже в долгу не оставались. С первых дней учёбы в колледже Федя был хроническим объектом издевательств и насмешек. В основном, из-за маленького роста.


3


Фёдор всю жизнь помнил свой первый сексуальный опыт с подругой своей двоюродной сестры, в Твери. Это было тем же летом, когда погиб Вовка. Когда дядя Ваня и тётя Галя с родителями Феди уехали за город, на шашлыки, Федю оставили с двоюродной сестрой, с Дашей. Даша была на два года старше Феди, и, в отличие от него, выглядела 'на все сто', как говорилось в каком-то из фильмов, которые Федя тогда смотрел по 'видику'. У Даши были длинные ноги, большая грудь. Когда Федя с Дашей шли по Твери, все мужчины голодными глазами смотрели на Дашу, многие говорили ей комплименты. Про Федю, чаще всего, спрашивали: 'А это что за заморыш за тобой тащится, красавица?'.

'Не обращай на них внимания! - говорила Даша. - Через год ты здоровее их будешь. У тебя сейчас подростковый возраст, а в подростковом возрасте возможно всё!'

Что Даша подразумевала под словом 'всё', Федя не знал, но догадывался, что под словом 'всё' подразумевается не самое лучшее. Ни через год, ни ещё через год здоровее Федя не стал.

В тот вечер, когда квартира Даши была свободна от родителей, она собрала у себя всех своих подруг. Родители Даши вместе с родителями Феди в тот день уехали на дачу. Девчонки купили вина. Через каждых полчаса звонили каким-то парням с просьбой прийти быстрее и принести чего-нибудь покрепче. А парни всё не шли. Закончилось всё тем, что девчонки опьянели от дешёвого вина, заблевали весь балкон и туалет с ванной, заставили выпить Федю. До того дня Федя не пил ничего крепче газированной воды. В тот день он решил попробовать, каково вино на вкус. Он выпил сначала полстакана белого вина, потом столько же красного. В голове сразу зашумело, закрутилось. Где-то внутри взорвалась маленькая бомба, взрывная волна которой согревала тело приятным теплом. На душе стало хорошо, мир вокруг окрасился яркими красками.

На экране телевизора Рембо расстреливал из пулемёта своих врагов.

'Вот это мужик! - с восхищением говорили подруги Даши, - у него должно быть, пушка что надо!'

Тем временем Федя начал приглядываться к подругам. Большинство из них выглядели не на семнадцать, а на все двадцать лет. У всех ладные фигуры, большие, выпирающие вперёд, груди. Федя не рассматривал их как объект сексуальных домогательств, потому, что Даша сразу предупредила его, что у всех подруг есть друзья, физически крепкие взрослые мужики. И потом, Федя знал, что он не фонтан, так что он мог только смотреть на пьяных подруг сестры и завидовать тем мужикам.

'Вот это сиськи! Не то, что у моих одноклассниц!' - думал Федя. Ему уже было всё равно, чем на экране телевизора занимается Рембо. Он был поглощён созерцанием девичьих прелестей.

После очередной порции алкоголя, Федя почувствовал себя суперменом. Он, как мог, развлекал дам, рассказывал им пошлые анекдоты. А мужчины всё не шли.

Вдруг к Феде подсела Аллочка, самая страшная из подруг сестры. Та, на которую Фёдор поначалу не обратил внимание. Аллочка была небольшого роста, с большой грудью и широкими бёдрами. Лицом она тоже была некрасива. Даже большая грудь не скрашивала её недостатков. Увидев её в первый раз, Федя подумал, что она похожа на избушку на куриных ножках. Позже Федя скажет, что она ужасна.

Аллочка весь день курила на балконе и блевала в туалете. Он неё пахло табаком и рвотой. Весело смеясь, она запрыгнула Феде на колени, прижала Федину голову к своим неохватным грудям. И тут- то Федя посмотрел на Аллу совсем другими глазами. После маленького глотка вина Алла вдруг превратилась в принцессу. Федя начал целовать ей грудь, рукой гладил её толстые бёдра, рука всё глубже залезала под мини - юбку. А потом Федя решился поцеловать Аллу в губы. Он уже не чувствовал неприятного запаха у неё изо рта. Для него она была королевой, богиней.

- Хватит меня по-детски целовать. Давай по взрослому, - прошептала Алла и засунула Феде в рот свой язык. Федя поначалу испугался, но потом принял её правила игры. Ему это даже стало нравиться.

Когда Феде надоело целоваться 'с языком', когда он увидел, что Надя и её подружки смотрят на них, странно улыбаются, Федя взял Аллу на руки и понёс в спальню. Однако, сделав пару шагов, Федя понял, что погорячился. Вес Аллы был явно больше, чем он предполагал. Почти бегом, стараясь не уронить ношу, Федя добежал до спальни, толкнул дверь ногой. Руки задеревенели. Федор чувствовал, что покраснел, как рак и силы покидают его тело. К счастью, кровати находились недалеко от входа, и Федя уронил Аллу прямо на кровать, чему был очень рад.

- А ты Дон Жуан! - с улыбкой пропела Алла, расстёгивая блузку. Под блузкой Федя увидел большие белые груди с торчащими сосками, обрамлёнными коричневыми кругами.

Тяжело дыша, он начал расстёгивать ширинку на своих джинсах. Спустив джинсы до колен, он потерял равновесие и упал на Аллу. Дальше произошло то, чего Федя никак не ожидал от семнадцатилетней девушки. Нет, он неоднократно фантазировал перед сном. Представлял, каким будет его 'первый раз', но того, что было дальше, он даже в 'порнушках' не видел. Сначала Алла подмяла Федю под себя, потом схватила его вздыбленную плоть и стала её облизывать. Федору это не понравилось. Для него это было верхом распутства. Он чего угодно ожидал от своего 'первого раза', только не этого.

Потом Алла уложила Федю на кровать, взяла Фединого 'малыша' двумя пальцами, как сигару, погрузила его во что-то влажное и тёплое и стала прыгать на Феде, как наездник на лошади. Федя в ужасе смотрел на Аллу снизу вверх, видел её колышущийся дряблый живот, её подпрыгивающие большие груди, похожие на бурдюки, наполненные водой. Фёдор чувствовал сильное возбуждение, но в процессе совокупления он начал трезветь. Алла уже не казалась ему красивой и желанной, Феде хотелось встать с кровати, скинуть с себя эту тушу, но с другой стороны, ему хотелось закончить начатое. Поэтому Федя закрыл глаза и представил, что он не с Аллой, а с Самантой Фокс, или с Сабриной. Самое удивительное, что это помогло. Лёжа с закрытыми глазами, Федя ласкал руками рыхлое тело Аллы. В какой-то момент он перестал чувствовать тяжесть на своём теле, неприятный запах изо рта своей подруги и стал куда-то падать. Он падал куда-то вниз, в любую секунду ожидая приземления. Ощущение было странным, а главное, новым. Фёдор никогда ничего подобного не испытывал. Открыв глаза, Федя увидел свиное рыло над своим лицом. На нём сидела большая настоящая свинья. Она похрюкивала. Федя увидел клыки, торчащие из её пасти, ощутил жёсткую щетину под пальцами рук, почувствовал её неприятный запах.

Руки Феди лежали на сосках этой свиньи, всего их было не меньше десяти. Федя попытался отдёрнуть руки, но увидел, как его руки горят, превращаясь в пепел. Одновременно с этим Федя почувствовал, как его захлестнула волна удовольствия, а потом Федя увидел мощный взрыв. Яркая вспышка ослепила его, он ощутил, как его тело разлетается на мелкие кусочки.

- Нет! - крикнул Федя.

- Ах, ты, скорострел мой! - услышал Федя голос Аллы.

Открыв глаза, он увидел некрасивое лицо Аллы, склонённое над ним, почувствовал, как содрогается его тело. Вокруг тела Аллы Фёдор увидел тёмно-коричневое свечение. Она, как будто, была покрыта тёмно-коричневой оболочкой. С каждым сокращением мышц живота он чувствовал, как что-то приятное расходится по телу. Эпицентр этого удовольствия был где-то под животом. Когда волна наслаждения отхлынула, падение вниз прекратилось. Тёмно-коричневая оболочка вокруг Аллы исчезла. Федя обмяк.

-Я по-настоящему кричал, или мне это показалось? - хриплым голосом спросил Федя.

- Ты орал, - ответила Алла, слезая с Фединого тела. При этом Федя ощутил облегчение. - Ты знаешь, я, конечно, догадывалась, что у тебя это первый раз, но я никогда ни у кого не видела... ни от кого не слышала, чтобы мальчики так кончали!

-Что бы мальчики что? - не понял Федя.

- Кончали... Забудь об этом! - Алла села на край кровати и стала застёгивать свою блузку.

- Спасибо, Алла! - прошептал Федя. Когда-то он читал в каком-то журнале про мужской оргазм, но он не думал, что его оргазм, оргазм пятнадцатилетнего парня, может проявляться так странно, с реалистическими картинками и с ощущением падения. Он всё ещё не мог придти в себя. Он лежал на кровати и рассматривал потолок, прислушиваясь к своим новым, странным ощущениям.

- Ты тоже молодец.... Удивил меня! - Алла встала с кровати и направилась к выходу из спальни. На её светло-серой юбке сзади расплылось тёмное пятно, словно Алла только что сидела на чём-то мокром.

Неизвестно, сколько бы Федя пролежал на кровати, тяжело дыша и рассматривая потолок, если бы не прозвенел дверной звонок. Федя сразу вскочил с кровати, отметив головокружение.

'Это дядя Ваня и тётя Галя! - с ужасом подумал Федя. - Нужно быстрее убираться отсюда. Что они подумают, если увидят меня здесь?'

Фёдор поправил покрывало большой двуспальной кровати и выскочил из спальни. Оказалось, что это пришли парни, которых весь день ждали Надя и её подруги. В коридор ввалились четверо сильно пьяных типов. Заплетающимся языком, обильно сдабривая свою речь матюгами, один из парней рассказывал Даше о том, что они были у тех, у других, заехали ещё в одно место, а водки так и не купили, так как деньги закончились.

- А где Славик? - спросила Дарья.

- Как это 'где'? Дома он, спит. Столько выбухал за день...- С этими словами молодой человек, которому, по мнению Феди, было не меньше двадцати лет, шатаясь, прошёл в туалет, откуда потом Фёдор услышал рычащие звуки.

Остальные трое гостей прошли в гостиную, стали целовать и обнимать Дашиных подруг, рассказывать им о сегодняшних своих приключениях. Из туалета вышел тот, кого все называли Артуром. Вытирая рукавом 'варёной' джинсовой рубашки подбородок, Артур подошёл к Алле, поцеловал её в губы. Федя вспомнил, что Алла делала своими губами с его членом, и поморщился. Артур что-то шепнул на ухо Алле и они исчезли в спальне.

Феде сразу стало скучно. Попрощавшись с теми, кто сидел в гостиной, Федя вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Идя по улице и насвистывая 'ламбаду', Фёдор вспоминал события сегодняшнего дня и пришёл к выводу, о том, что видения, которые его сегодня испугали, были вызваны не чем иным, как последствием приёма алкоголя. Раньше он никогда не пил вино, а сегодня выпил, наверное, больше двух стаканов, а это по Фединым меркам, было много. Ещё Федя зарёкся никогда больше не пить спиртное, хотя данное себе обещание он через год нарушил.

Через три дня Федя с родителями уезжали в Гневинск. На вокзал их пришли провожать Даша, Ваня и тётя Галя. Стоя в вагоне и глядя на них через пыльное стекло, Федя вдруг заметил Аллу. Она подошла к Даше, что-то спросила у неё. Даша засмеялась, показала рукой в сторону вагона. Увидев Фёдора, Алла заулыбалась, стала махать ему рукой. Федя опустил створку окна, помахал рукой в ответ.

- Федя, ты классный парень! - кричала Алла. Приезжай следующим летом! Пиши письма, у Дашки есть мой адрес, я у неё твой попрошу...

- Хорошо! До свиданья, Аллочка! - прокричал в ответ Федя и поезд тронулся.

Глядя на стоящую на перроне Аллу, Федя думал о том, какая он некрасивая, какая толстая. До чего же у неё кривые и короткие ноги и как ему, Феде удалось с ней переспать? С ней? Да, он сам далеко не супермен, ну как его так угораздило? В тот момент он дал себе слово никогда и никому об этом не рассказывать. Его изнасиловала свинья, ему было стыдно.


4


Приехав в Гневинск, Фёдор очень расстроился, узнав о смерти Вовы Киселева, а когда Федя узнал, что Вова взорвался, ему вдруг стало страшно. Он до сих пор отчётливо помнил взрыв, который увидел, который испытал.

У Вовы был старый пёс породы 'боксёр', по кличке Чарли. Сколько ему было лет, ни Фёдор, ни родители Вовы не знали. Единственное, что Федя знал, так это то, что пёс был взрослым уже тогда, когда Федя с Вовой ходили в детский сад. Значит, Чарли было не меньше десяти лет, о чём свидетельствовала седина на его морде.

Мама Вовы, Нина Ивановна, после его похорон жаловалась Фединой маме на то, что после смерти Вовы пёс воет по ночам, отказывается есть, ведёт себя как-то странно, рычит на всех.

Однажды, это было после того, как Вову избили во дворе, он встретил Нину Ивановну, гуляющую во дворе с Чарли. Заметив Федю, Чарли стал прыгать, радостно лаять им, вилять обрубком хвоста. Глядя пса по рыжей шерсти, Фёдор отметил, что пёс сильно исхудал. Федя не мог без жалости смотреть на его сильно выпирающие рёбра.

- Здравствуй, Федя! - произнесла Нина Ивановна. - Смотри, как оживился Чарли, когда тебя увидел! Я - то думала, что он уже подыхает, а у него ещё есть силы. Как учёба в колледже?

- Нормально. Мне нравится, - соврал Федя. - Можно я с Чарли погуляю во дворе?

- Погуляй, если получится. Он в последнее время от подъезда не отходит. Ждёт, когда Вова придёт...- Глаза Нины Ивановны увлажнились, она тут же достала из кармана плаща носовой платок и вытерла слёзы.

Федя взялся за кожаный поводок, обмотал его вокруг кисти, как учил его Вова, и они с Чарли пошли. Гулять с Чарли было приятно. Как-никак, Чарли сейчас был связующим звеном между настоящим и прошлым, живым напоминанием о единственном друге, который когда-то был у Феди. Фёдор чувствовал силу, с которой пёс тянет его. Чарли через каждых десять метров метил территорию, задрав заднюю лапу, и всё время оглядывался на Федю, как бы проверяя, не потерялся ли он.

Некоторые пацаны и девчонки во дворе, увидев Федю с Чарли, спрашивали про Вову. Федя им ничего не отвечал и шёл дальше.

-Эй, пацанчик! Это же собака Вовчика! Почему Даун со своей собакой не гуляет?- спросил какой-то верзила из соседнего дома, имя которого Федя не знал.

- Потому, что не может...

Федя не знал почему, но от любых воспоминаний о Вове, от размышлений о смерти у него наворачивались слёзы на глаза. Поэтому, чтобы не расплакаться, Федя про смерть Володи никому не говорил Кому нужно, те всё узнают в своё время.

Когда через двадцать минут Федя с Чарли подошли к подъезду, Федя увидел свою маму, стоящую рядом с Ниной Ивановной. Они что-то обсуждали. Глаза мамы тоже были влажными, а в руке она сжимала носовой платок.

- Вот, смотри! - Нина Ивановна махнула рукой в сторону Феди с Чарли. - Они отлично ладят. Галь, может, вы его к себе возьмёте? Не могу я с ним, он меня не слушается. Надо бы усыпить его, да жалко. Мы ведь его Вовке покупали, а сейчас...

Нина Ивановна опять прижала платок к глазам

-Мам, можно я возьму Чарлика себе? - спросил Федя, глядя маме в глаза.

-Нет! Ты что? Как мы будем жить втроём, в двухкомнатной квартире, да ещё с этим зверюгой? - Глаза Галины Дмитриевны округлились от ужаса.

Когда Фёдор, две женщины и Чарли выходили из лифта, Чарли упорно не хотел заходить в квартиру Киселёвых. Он рвался к Феде, громко лаял. Если бы он не был таким истощённым, он бы порвал поводок. Нине Ивановне стоило больших сил затащить пса в квартиру и закрыть за собой входную дверь.

В тот же вечер состоялся разговор с отцом. Отец был против того, чтобы Чарли жил у них.

-Я, конечно, понимаю, что ты хорошо знаешь Чарли, он тебя знает, так как ты с детства дружил с Вовой, но нас-то Чарли не знает, мы его не знаем. Я просто боюсь того. Что в один прекрасный момент Чарли набросится на меня, или на маму и искусает нас. У него вон, какие зубы.

- Пап, ну...под мою ответственность, пожалуйста! - пытался канючить Федя.

- Нет! - ответил отец и раскрыл газету, как бы отгородившись ею от Феди и давая понять, что разговор окончен.

В ту ночь Чарли громко и протяжно выл, не давая спать ни Киселёвым, ни родителям Феди. Однако, Федя не слышал собачьего воя. Он крепко спал. Ему снился Вовка. Вовка шёл по лесу в компании нескольких ребят. Двое были Фединого возраста, остальные - немного младше. Вовка кажется намного старше всех и выше ростом. В руках у всех корзинки, у Вовки в руках трёхлитровый молочный бидон с нарисованными на нём вишенками. Парни разошлись в разные стороны, Вовка присел на корточки перед бугорком, поросшим кустиками земляники и черники, собирает чёрные и красные ягоды, аккуратно кладёт их в бидон.

Федя чувствует запах леса, слышит, как щебечут птицы. В глаза светит яркое солнце, лучи которого пробиваются между верхушками деревьев.

Оборвав все ягоды, Вова встаёт, выходит на узенькую тропинку.

- Пацаны! Где вы?- Он кричит во всю мощь своих лёгких.

- Здесь! Иди сюда! - слышится голос откуда-то издалека.

Вовка идёт на звук голоса, цепляется за что-то ногой, падает.

- Ах ты, чертова жестянка! - Вова встает и отряхивается. Прихрамывая, он подходит к тому месту, где только что за что-то запнулся. Присмотревшись, он замечает торчащий из-под земли ржавый кусок металла. Потом Вова достал из кармана перочинный нож, разрыхлил им землю. Вова работал руками и ножиком, постепенно из-под земли стал проявляться округлый ржавый предмет, похожий на консервную банку из-под сельди. Вова потянул этот ржавый предмет на себя, полностью вытащив его из земли.

- Тяжёлая, блин! - проговорил Вова, рассматривая находку. - Пацаны! Идите сюда! Я клад нашёл!

Из леса выходят парни, со всех сторон окружают Вовку.

- Это что за консервная банка? - спрашивает Вова. - Может, там внутри драгоценности, деньги?

- Нет, это не клад! Это не банка, - говорит светловолосый парень, лицо которого покрыто веснушками.

- А что это? - недоумевает Вова.

- Это мина! - произнёс один из парней, стоящий за спиной Вовы.

- Да ладно врать-то, так уж я тебе поверил? - усмехается Вова.

- Это у вас, в Гневинске во время войны было тихо, а у нас, в Белоруссии немцев знаешь, как много было? Мне отец рассказывал, как он, когда мальчиком был, с родителями в лес ходил и видел скелеты немецких солдат, в форме, в касках. Эти мины от них остались. Давайте уйдём отсюда?

- Кому ты заливаешь? - не унимается Вова. - Я бы уже давно взорвался, если бы это мина была! Я на неё ногой наступил, я её из земли выкапывал... Она уже давно рванула бы.

Вова поднял с земли увесистый камень. Федя в это время был и за Вовой, и над Вовой. Он, как будто парил в воздухе и его никто не видел.

- Вова, брось камень! - крикнул Федя.

Но Вова, словно не слыша Федю, размахнулся и ударил по мине. Ничего не произошло. Вова оглянулся по сторонам.

- Я же вам говорил, никакая это не мина! - На лице Вовы застыла хитрая улыбка.

- Вовка, беги оттуда! Вовка! - Снова кричит Федя, но его никто не слышит.

Вместо того, чтобы уйти, как можно дальше от того места, Вовка размахнулся и ещё раз ударил камнем по мине. Раздался оглушительный взрыв. У Феди заложило уши. Сначала Фёдор увидел яркую вспышку, потом он увидел, как тела Вовки и трёх его друзей разорвало в клочья. В воздух полетели комья земли, камни, молодые берёзки, ели. Взрывная волна повалила несколько деревьев и отшвырнула парня с веснушками метров на двадцать. Потом какое-то время было тихо, даже птицы замолчали.

И вдруг веснушчатый парень зашевелился. Он обхватил руками свои окровавленные культи, с торчащими из них белыми костями, обрамлёнными кровавыми ошмётками мяса, и стал громко кричать. Такого дикого вопля Федя ещё никогда в жизни не слышал. Федя был рядом с тем парнем, и над этим парнем. Он видел кровь на его разорванной одежде и на лице.

Парень кричал и полз, хватаясь руками за траву и корни деревьев, оставляя за собой широкий кровавый след. Кричал и полз. Зрелище было ужасным.

Внезапно Федя проснулся. Ему показалось, что кто-то его толкнул. Открыв глаза, он услышал вой Чарли за стеной и в лунном свете, бьющем из окна, он увидел Вову, стоящего у его кровати. Вова стоял и смотрел на Федю виноватыми глазами.

- Вова, - прошептал Федя - Вова!

Вова ничего не ответил. На нём была та же футболка, те же 'варёные' джинсы, которые были на нём, когда Федя видел его в последний раз. Внезапно лунный свет померк. Вероятно, тучи закрыли луну. Когда луна снова осветила комнату Феди, Вовы уже не было.

- Вова! - ещё раз позвал Федя, но ответа не последовало.

Феде вдруг стало страшно. Он точно знал, что Вову недавно похоронили, а мёртвые не возвращаются. Завернувшись в одеяло, Федя сидел на кровати, слушая приглушённые завывания Чарлика, и не мог заснуть. Он, как завороженный, смотрел в то место, где он видел Володю, надеясь снова его увидеть. Но Вова больше не появлялся и под утро Федя заснул крепким сном, без сновидений.


5


Когда на следующий день Федя возвращался домой из колледжа, настроение у него было упадочное. Федя весь день хотел спать, был вялым и сонным. Первая половина дня прошла как обычно: скучные лекции, насмешки одногруппников, на которые Фёдор старался не обращать внимания. Поначалу его раздражало то, что многие над ним смеются, обзывают дрищём, дистрофиком. Но потом Федя понял, что они это делают не от большого ума, и перестал обижаться на оскорбления. Что он мог им сделать? Запугать их? Затаскать по судам? В данной ситуации Федя пришёл к выводу, что лучше всего терпеть. Когда им надоест, они сами от него отстанут.

Первая пара, математика, началась с того, что преподаватель, Мария Степановна, вызвала к доске Катю Першину. Катя должна была решить задачу. Когда Катя открыла доску, оказалось, что вся доска была исписана нецензурными выражениями в адрес Феди. 'Федя-уродец', 'Федя-дебил' были самыми культурными эпитетами. Вся группа стала смеяться. Только Феде было не смешно. Он сидел за первой партой и чувствовал, что краснеет. Ему было до слёз обидно, но он из последних сил держался и делал вид, что ничего не произошло.

Перед третьей парой, когда Федя зашёл в туалет, там в это время находились трое его сокурсников: Сергей Скурихин, Ваня Палкин и Дима Шестаков.

-О, смотрите, Игнатьев идёт! - Рот Палкина растянулся в дебильной улыбке.

Федя никак не прореагировал на его реплику. Проучившись в колледже всего месяц, Фёдор уже знал, что если Ваня так улыбается, значит, он сейчас сделает какую-нибудь гадость.

-Дрищ, у тебя сигареты не найдётся? - спросил Шестаков, дождавшись, когда Федя закончит справлять нужду.

-Ты же знаешь, что я не курю, - спокойно ответил Федя, направляясь к выходу.

-Ну-ка подожди, у тебя там что-то...- Скурихин, подошёл сзади к Феде, развернул его лицом к своим дружкам.

-Ничего у меня там нет, - ответил Фёдор. Он знал, что они что-то затевают и ему хотелось поскорее выйти из грязного, вонючего туалета.

-У тебя кровь из носа идёт! - Скурхин размахнулся и ударил Федю кулаком в нос.

Когда Федя согнулся, схватившись рукой за кровоточащий нос, Шестаков ударил его грудь, от чего у Феди перехватило дыхание. Потом удары посыпались со всех сторон. Его били по лицу, по бокам, по спине. Федя, как мог, закрывался руками, но большинство ударов достигли своей цели. Когда Федя упал на пол, его стали пинать ногами. Избиение закончилось также быстро, как и началось. В туалет вошёл крепкого телосложения старшекурсник.

-Пацаны, вы что делаете? Втроём на одного! Так даже отморозки не... - Он не успел договорить. Шестаков, Палкин и Скурихин оставили Федю и направились к выходу.

-Как ты не вовремя! И лезешь тут не в своё дело, - пробормотал Палкин.

-Что? Это ты мне? - спросил его старшекурсник, но Палкин оставил его вопрос без ответа и вышел из туалета.

Старшекурсник помог Феде встать на ноги, промокнул водой носовой платок.

- На, вытрись. У тебя вся рожа в крови!

- Спасибо, - прошептал Федя.

- За что они тебя так отделали? - спросил старшекурсник, глядя голубыми глазами на Федю. В его глазах Федя увидел жалость.

- Им же нужно на ком-то вымещать зло. Они ведь идиоты!

- Это ты верно подметил. Нормальные пацаны так бы никогда не поступили, - в глазах старшекурсника появились искорки злости. - Ненавижу таких. Кстати, меня зовут Рома.

Рома протянул Феде руку.

- Я - Фёдор, - Федя пожал Роме руку, отметив про себя, что ладонь у Ромы твёрдая, как камень. Если бы Рома сжал руку чуть сильнее, он бы запросто мог сломать Феде руку.

- Ты - боксёр? - поинтересовался Федя.

- Нет, тяжелоатлет. Я штангой раньше занимался. Сейчас учусь на третьем курсе, на отделении программирования. Если что - обращайся ко мне. Сейчас иди домой, приводи себя в порядок. Если останешься, после лекций эти уроды захотят продолжить разговор. Тогда тебе точно будет тяжко!

Федя кивнул головой, прижав мокрый платок к переносице. Рома похлопал его по плечу и вышел в коридор.

Федя сделал так, как ему посоветовал Рома. Он зашёл в кабинет. Там полным ходом шла лекция по информатике, извинился перед преподавателем, Николаем Сергеевичем, собрал свои вещи и вышел из аудитории, чувствуя на себе удивлённые взгляды сокурсников. Николай Сергеевич никак на это не прореагировал. Как только Фёдор закрыл за собой входную дверь, Николай Сергеевич продолжил лекцию.


6


Выйдя из туалета, Шестаков, Палкин и Скурихин пошли в аудиторию. Им не хотелось сидеть на информатике, но они планировали закончить начатое. А ещё всем троим хотелось посмотреть, как будет на лекции себя вести Игнатьев. Палкин и Шестаков обычно сидели за последней партой, Скурихин обычно сидел один, перед Ваней и Димой. Это давало им возможность общаться даже на лекциях.

-Классно мы его круто отметелили, - прошептал Скурихин.

-Жаль, что этот боров нам помешал. Я только собрался пнуть Дистрофика в грудину, тут этот чувак заходит. Блин, я даже расстроился! - Ваня Палкин сжал руку в кулак и ударил себя по коленке.

-Да, нормально... Ему и этого будет достаточно. Он сейчас будет бояться в туалет войти, - с улыбкой на лице сказал Дима, и все трое загоготали.

В это время в кабинет вошёл Николай Сергеевич и начал лекции.

-Завёл свою шарманку, чёрт плешивый! - прошипел Сергей и все опять засмеялись, зажав рты ладонями.

- Это что там за смех на последних столах? - гневно спросил Николай Сергеевич. Смех умолк, Николай Сергеевич продолжил рассказывать. Только ни Сергею, ни Ване с Димой постигать азы информатики было неинтересно. Они смотрели на первую парту, за которой всегда сидел Федя Игнатьев. Он всегда сидел один. Сейчас его место пустовало. Только конспект и ручка лежали на столе.

- Может, он в милицию пошёл, или пошел преподам жаловаться? - прошептал Дима с тревогой в голосе.

-Да не скули ты, Шест. Даже если он кому-то пожалуется, никто ему не поверит. Свидетелей-то нет. В любом случае, получит ещё добавку, - вполголоса ответил Ваня.

- А тот бугай? - спросил Серёга.

- И с ним мы разберёмся - спокойным голосом ответил Ваня.

Дверь кабинета открылась. На пороге стоял Дрищ. Его слегка пошатывало. На его левой щеке и под правым глазом багровели большие синяки. Дрищ дошёл до своего места, сложил конспект и ручку в пакет, на котором был изображён Жан-Клод Ван Дамм. Николай Сергеевич замолчал, глядя на Игнатьева удивлёнными глазами.

- Я себя плохо чувствую, Николай Сергеевич. Можно, я пойду домой? - тихим голосом спросил Игнатьев.

Николай Сергеевич ничего не ответил, только еле заметно кивнул головой, и Федя вышел, прикрыв за собой дверь.

- Ни фига себе. Этого я от него не ожидал, - прошептал Сергей.

- Ничего, завтра мы всё равно его увидим! - успокоил его Ваня.

После лекций все трое решили отдохнуть в сквере на улице Ленина. Погода была хорошая. Щебетали воробьи, под ногами шелестела опавшая листва. Закадычные друзья проверили свои финансы. Денег было немного, только на три бутылки пива и на пачку сигарет. За всем этим отправили в продуктовый магазин Диму Шестакова, так как он выглядел старше. Если бы в магазин пошли втроём, им бы не продали ни пиво, ни сигареты, потому что Палкин и Шестаков не были похожи на совершеннолетних. Сергей с Иваном остались сидеть на скамейке. Ещё они опасались, что если пойдут все вместе, скамейку кто-нибудь займёт, так как народу в сквере было много, и все остальные скамейки были заняты. Где они будут пиво пить, если не на скамейке?

Димы не было минут десять. Когда парни стали терять терпение, Дима вышел из магазина, держа в руках три бутылки 'Жигулёвского'.

-Ты где так долго был? - спросил Ваня, глядя на бутылки с пивом.

-Мы уже волноваться начали, - добавил Сергей.

- Очередь большая была, - ответил Дима, присаживаясь на скамейку и раздавая друзьям бутылки.

- Сигареты купил? - поинтересовался Ваня.

- Конечно, купил. Правда, только на 'Космос' хватило.

- Это лучше, чем 'Прима', - с видом знатока сказал Сергей, и все трое засмеялись.

Они сидели на скамейке минут тридцать. За разговорами, за анекдотами время пролетело быстро. Обсуждали сокурсниц, выяснили, что самая красивая у них Света Золотарёва, а остальные - так себе. Ещё раз вспомнили, как отлупили Дрища, посмеялись.

- Завтра нужно будет опять его в туалет затащить и макнуть головой в унитаз! - предложил Сергей. Ваня с Димой одобрительно закивали головами.

- Ну что, я думаю, нужно сходить до кустов и отлить, - сказал Ваня, вставая со скамейки.

- Да, надо бы. Меня тоже что-то прижало, - Дима поморщился, держась рукой за ширинку джинсов, которые ему недавно привёз отец из Москвы.

Все дружно покинули сквер, пошли во дворы, чтобы найти подходящие кусты, но, увидев гаражный массив, устремились к нему.

В одном месте гаражи сходились под углом, образовав треугольный закуток, в который зашли ребята. У входа в закуток рос тополь, так что ни прохожие, ни милиция не могли заметить, что пацаны справляют нужду в общественном месте. Судя по запаху, этот закуток давно использовался для оправления нужд.

- Как удобно... - проговорил Ваня - Как будто специально сделали, чтобы отливать можно было.

- Ты, главное, под ноги смотри, а то наступишь во что-нибудь, кроссовки никогда не отмоешь, их выкидывать придётся, - Серёга громко заржал.

- Пацаны, а вы что тут делаете? - послышался незнакомый голос от входа в закуток.

От неожиданности все трое вздрогнули. Дима даже умудрился надуть себе на штанину. Заметив тёмное пятно на новых джинсах, он выругался. Серёга, Дима и Ваня синхронно повернули головы на звук голоса. В узком проходе стоял широкоплечий бородатый мужик в грязной рваной куртке и в спортивных штанах, зашитых на коленях. На его ногах были коричневые ботинки, обутые на босые ноги.

- А ты что, не видишь? - спросил Дима, застёгивая ширинку.

Ваня с Серёгой тревожно переглянулись. Что-то странное было в этом бомжеватом мужике. Как-то нагло он себя вёл.

'Не к добру это!' - подумал Ваня.

-А ты что, сопляк мне грубишь? Тебя что, мама с папой не научили, как со взрослыми нужно разговаривать? - Мужик подошёл к Диме и ударил его кулаком в челюсть. Удар был настолько сильным, что Дима упал на спину. Немного полежав, Дима поднял левую руку, рассматривая свою ладонь, которая была выпачкана в чём-то коричневом.

-Ты что, мужик? Я из-за тебя в говно вляпался! Ты что себе позволяешь? - Дима пытался изобразить злость, но Ваня с Серёгой услышали лишь испуганное повизгивание. Дима попытался встать. Мужик размахнулся ногой и пнул Диму в грудь своим грязным ботинком. Дима опять упал на спину, схватился руками за грудь и захрипел.

-Мужик, ты в конец охренел? - спросил Ваня, встав между бомжем и Димой. Серёга, сжав кулаки, стоял рядом.

Бомж обхватил рукой шею Вани и ударил его головой в переносицу. Послышался треск, как будто кто-то наступил на сухую ветку. Ваня, схватившись правой рукой за лицо, опустился на колени. Между пальцами у него сочилась кровь. Мужик сделал замах ногой и быстрым сильным ударом пнул Ваню в лицо. Ваня вскрикнул и отлетел в тот угол, в котором минуту назад справил нужду.

- Я вас, суки, научу, как ссать на мой гараж! Вы у меня сейчас своё дерьмо жрать будете! - Сжимая и разжимая мозолистые кулаки, кричал мужик, глядя на лежащих на земле Диму с Ваней.

- Извините, мы больше не будем...- Сергей попытался исправить положение, но сразу же получил сильный удар рукой в живот и второй удар в челюсть. Второй удар шёл снизу вверх. От этого удара Сергея подбросило и опрокинуло на спину. В голове зашумело.

- Вася, что там? - За спиной мужика появились ещё двое таких же грязных, оборванных, бородатых мужика. Судя по запаху, исходящему от них, они не мылись, как минимум год, и всё это время пьянствовали.

- Да вот нашёл тут трёх ссыкунов. Оскорбляли меня, я их немного манерам научил.

Бомжи засмеялись.

- Товарищи, отпустите нас! Мы больше не будем! - подал голос начавший приходить в себя Дима.

- Какие мы тебе товарищи? Гусь свинье не товарищ! - со злостью в голосе просипел один из бомжей и ударил Диму кулаком в скулу. На скуле сразу же отпечатались костяшки кулака. Удар был не таким сильным, как у Васи, поэтому Диме удалось устоять на ногах, ухватившись руками за ржавые стены гаражей.

- Я думаю, нужно с ними ещё в гараже поговорить, растолковать им, что к чему! - Вася посмотрел на своих пьяных друзей. - Берите их, мужики. В гараж их.

Бомжи грубо схватили парней и стали вытаскивать их из закутка.

- Вы не имеете пра...- Ваня пытался упираться, но, увидев у входа в закуток ещё двух таких же оборванцев, замолчал.

- Я сейчас тебе покажу, придурок, что я имею, - бомж, который тащил Ваню, грубо схватив его за воротник спортивной куртки, ударил Ваню кулаком в лицо.

Бомжи завели Ваню, Серёгу и Диму в гараж. Когда все вошли в гараж, бомж, который шёл сзади, захлопнул дверь, закрыв её на мощные запоры. В гараже горела лампочка, освещая гараж тусклым светом. В гараже не было машины, зато весь пол гаража был устлан грязными матрасами, тряпками, ржавыми консервными банками, пустыми бутылками и мусором. Под потолком был приварен толстый металлический швеллер. В дальнем углу стоял деревянный ящик, на котором стояла бутылка водки и банка квашеной капусты. Дима вспомнил, что капусту в точно таких же банках продавала бабуля прямо напротив их колледжа. Напротив ящика, на куче тряпья, сидела женщина лет пятидесяти, в рваной телогрейке и с большим синяком под глазом.

- О, мля! Зырьте, кто к нам зашёл. Молоденькие, красивенькие. Давно, мля, мою щель молодые не лизали.

- Отпустите нас, пожалуйста! Мы никому не пожалуемся, мы знаем, что мы неправы... - канючил Ваня, размазывая кровь и слёзы по лицу.

-Заткнись, гадёныш! - прохрипел один из бомжей и пнул Ваню по копчику. От боли Ваня вскрикнул и упал на колени.

Бомжи откуда-то достали верёвки, связали парням руки, перекинули верёвки через швеллер под потолком.

- Слушай меня сюда, суки! Будем вам культуру прививать. Я при Союзе в министерстве культуры работал, - прохрипел Вася. Остальные бомжи засмеялись. Дима заметил, что у бомжихи во рту нет ни одного зуба.

Парни стояли с вытянутыми вверх, привязанными к швеллеру руками. Сергей вдруг почувствовал, как по ногам потекло что-то тёплое. Ему стало стыдно, и он заплакал.

- Мужики, мой папа вам денег даст...- пролепетал Сергей.

- Пусть засунет себе в жопу свои деньги! - Сергей услышал голос за спиной и почувствовал зловонное дыхание в затылок.

Один из бомжей достал из-под горы тряпок бутылку водки, открыл её. Бутылка пошла по кругу. Бомжи делали глоток из горловины бутылки, запускали грязные руки в банку с капустой, громко отрыгивали. Прикончив бутылку, бомжи устроили боксёрский клуб, где вместо груш были Ваня, Дима и Сергей. Бомжи били парней кулаками, плевали в них. Удары сыпались со всех сторон. Парни стонали, кричали.

- Можете орать столько, сколько влезет. Всё равно никто не услышит. Я сам двери утеплял, они звук не пропускают! - Один из бомжей подошел вплотную к Ване. Он пристально вглядывался в лицо Димы, а потом выудил из рваных трико своё достоинство и помочился на Ваню. Ване было противно и неприятно, а главное - обидно. Он ещё никогда в жизни не подвергался такому унижению. Такого с ним не было даже в пионерском лагере.

- Пожалуйста, не надо, - с мольбой прошептал Ваня.

- Терпи, мля! Это только начало! - бомж улыбнулся, показав Ване два ряда почерневших зубов.

И вслед за этим Ваня почувствовал, как чьи-то руки расстёгивают ремень его тёмно-серых брюк и расстегивают ширинку. Вслед за этим брюки вместе с трусами соскользнули вниз. Ваня запаниковал, начал дёргаться.

- Спокойно! Если хочешь жить... стой на месте!

Ваня почувствовал, как что-то холодное и острое впивается в шею. Он понял, что это нож и почувствовал, как его тело покрывается липким потом. Посмотрев по сторонам, перепуганный паренек увидел, что его друзья тоже стоят со спущенными штанами и плачут.

Бомжи обыскивали их карманы.

- Смотри-ка, они в колледже учатся, - сказал бомж с коркой на носу, разглядывая студенческие билеты, которые он вытащил из карманов парней.

-Что толку от их учёбы, если денег ни у кого нет! -Бомж с рыжей бородой сплюнул сквозь зубы.

-Ха-ха-ха, я-то думала, что ты мне богатырей привёл, а это чинарики какие-то, - смеялась бомжиха, периодически прохаживаясь перед парнями и грубо хватая их за пенисы. Они, мля, енпотенты все!

Бомжи засмеялись. Вдруг Ваня почувствовал, как что-то твёрдое и упругое входит между его ягодиц. Он стал дёргаться, пытаясь не допустить вторжение в своё тело.

-Тише, мля! - услышал он голос за спиной. В следующий момент острый нож впился ему в шею, легко проткнув кожу. Из раны полилась тёплая кровь. Потом Ваня почувствовал сильную боль в заднем проходе и закричал. Ему казалось, что бомж сейчас разорвёт его внутренности. Бомж убрал нож, ударил Ваню по почкам и начал двигаться вперёд-назад. По бокам Ваня услышал крики. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что два других бомжа уже вовсю пользуют Серёгу и Диму. Пацаны кричат, извиваются. У того бомжа, который пристроился к Серёге, на ягодице была наколота розочка. Бомжиха, дико хохоча, прыгала по гаражу, иногда плевала в лицо парням, иногда хватала их за гениталии и крепко сжимала их. В какой-то момент Ване стало так больно, что он отключился.

Ваня пришёл в себя, почувствовав, как что-то льётся ему на лицо. Открыв глаза, он увидел, как бомж мочится на него. Ваня поднял руку, чтобы прикрыть лицо, почувствовав боль во всём теле, застонал.

-Очнулся, красавчик? - спросил бомж, скаля редкие зубы. - Я уже думал, что ты сдох.

-Мишаня, да что с ними случится? - послышался голос из-за спины бомжа. - Пошли отсюда. Нам ещё на вокзал нужно успеть...

Ваня услышал звук удаляющихся шагов, скрип закрываемой двери. Немного полежав на спине, Ваня стал подниматься. Каждое движение причиняло боль, голова кружилась. Свет в гараже был включен. Осмотревшись, Ваня заметил Диму и Серёгу. Они лежали на полу. Они были голые и в крови. На Ване тоже не было одежды.

'Они забрали нашу одежду!' - подумал Ваня, роясь в куче тряпок.

Сергей с Димой зашевелились, стали стонать. Одев на себя пахнущие мочой брюки и драную телогрейку без рукавов, Ваня помог подняться на ноги товарищам и помог им подобрать одежду.

Пошатываясь, трое друзей вышли из гаража. Дима зачем-то выключил свет. Обувь они не нашли. Все шли босиком, шлёпая по асфальту босыми ногами. Они не знали, сколько времени они провели в гараже, но, судя по тому, что было темно и народу было мало, уже была глубокая ночь. Редкие прохожие, увидев их, переходили на другую сторону улицы, или скрывались во дворах.

Сергей, Дима и Ваня шли, пошатываясь по улице Ленина. Ни трамваи, ни автобусы уже не ходили. Парни пытались поймать машину, но ни одна машина не остановилась. Было холодно. Бедолаги дрожали под порывами сильного ветра. Наверное, они замёрзли бы, если бы их не подобрал милицейский уазик.

Милиционеры отвезли измученных, окровавленных друзей в отделение милиции, где они давали показания. Потом Серёга упал в обморок, и всех троих отвезли в больницу, где они провели две последующих недели.

Бомжей не нашли ни в ту ночь, ни на следующий день, ни потом. Они, словно, сквозь землю провалились. Гараж в ту ночь загорелся и выгорел дотла.


7


Придя домой после лекций, Федя обнаружил в почтовом ящике письмо. Это было письмо от Даши. Закрывшись в своей комнате, Фёдор стал читать. Хотя почерк у Даши был красивый, писать письма она, по мнению Феди, абсолютно не умела. Она черкнула пару строк про то, что у неё всё нормально, работает в Сбербанке кассиром, возможно, скоро выйдет замуж. В письме Даша пообещала пригласить Федю на свою свадьбу, которая, скорее всего, будет следующим летом. Её избранника зовут Вадим, он работает сборщиком мебели на мебельной фабрике, в армии служил в десантных войсках. Даша его очень любит. Он добрый, на день рождения он подарил Даше котёнка, которого Даша назвала Барсиком.

У дяди Вани и тёти Гали тоже всё хорошо. Дядя Ваня работает на заводе Автоматики, хорошо получает, тётя Галя всё также трудится бухгалтером в домоуправлении.

Недавно Даша с Вадимом ездили на рынок, и Вадим купил ей джинсы и кофточку, о которых Даша давно мечтала.

Потом Даша описала жизнь своих подруг, погоду в Твери. Федя читал и думал, как можно дожить до семнадцати лет и не научиться писать письма? Даша исписала две страницы, но не поведала Феде ничего интересного.

В конце письма Даша написала то, от чего сердце Феди бешено забилось в груди, а на лбу выступили капли пота: ' Ты помнишь Аллу? Она ко мне в гости приходила, когда наши родители на дачу уезжали? Представляешь, она недавно под электричку попала. Она со своим другом ездила на шашлыки на природу. Потом, когда приехали в Тверь, она переходила через рельсы, зацепилась за что-то ногой и упала. А в это время ехала электричка. Аллу разрубило на три части. Её друг, Денис, всё это видел. Он потом даже хотел повеситься, но его мать пришла с работы раньше обычного и вытащила его из петли, спасла. Я была на её похоронах. Мне Алка потом три дня снилась. Мы с подружками понять не можем, как Алка умудрилась упасть перед электричкой? Она же трезвая была...'

Дочитав письмо, Федя отложил его, посмотрел в окно. За окном светило яркое осеннее солнце. Тополь во дворе шелестел жёлтой листвой.

'Может, и мне повеситься? - с тоской подумал Федя. - Моя первая девушка погибла, на неё наехала электричка. Она была с другим парнем... Как она могла заниматься любовью со мной и встречаться ещё с кем-то? До чего же мне не везёт в жизни! В колледже меня все ненавидят, подруга, с которой я хотел бы дружить, несмотря на то, что она некрасивая, умерла. Я один, я никому не нужен. Может, повеситься, пока меня Скурихин, Палкин и Шестаков не убили?'

Федя задрал рубашку, посмотрел на большие синяки на животе и на груди, оставшиеся от побоев. Что эти уроды ещё могут с ним сделать? Какую гадость ещё придумают?

'Хоть в колледж завтра не приходи!' - думал Федя, глядя на играющую во дворе малышню.

И тут он вспомнил про самодельный нож, который подарил ему Вова, когда был жив. Этот нож Вова собственноручно сделал, когда проходил производственную практику. Он сделал два ножа. Один для себя, а второй он подарил Феде. Именно таким ножом Вова выкапывал из земли мину в Федином сне. Так, где же нож? Куда его он, Федя, спрятал?

Федя начал рыться в полках своего письменного стола. Достав все три полки, он высыпал на пол всё их содержимое.

'Эврика! - прошептал он, увидев в куче старого хлама знакомую рукоятку и поблескивающее, остро отточенное лезвие. - Теперь пусть только попробуют ко мне сунуться. Всех порежу!'

Фёдор подержал в руке нож, сделал несколько взмахов рукой. Нож со свистом прорезал воздух. Рукоятка ножа была удобной, как будто специально сделанной под Федину маленькую руку.

Федя завернул нож в тряпку, которую нашёл в ванной комнате и положил его в пакет с ручками, в котором обычно носил свои конспекты.

До вечера Фёдор просидел в своей комнате. Пока он читал лекции, решал задачи по алгебре, душевная боль немного утихла. За ужином мама поинтересовалась, почему у Феди всё лицо в синяках? 'Лицо в синяках' - это было мягко сказано. Всё лицо Феди сейчас представляло собой один большой синяк, который взрывался болью, когда Федя двигал головой, или нагибался. Хорошо, что Феде хватило ума воспользоваться маминой пудрой, иначе, Галина Дмитриевна упала бы в обморок. А если бы Федя снял рубашку?

- Мы в баскетбол сегодня на физкультуре играли. Я подпрыгнул, кидая мяч в корзину, но, когда приземлился, поскользнулся и упал лицом вниз. Руки были вытянуты вверх, я даже подстраховаться не успел...

- А мне кажется, тебе рыло кто-то начистил, - сказал отец, откусывая сосиску и листая газету 'Вечерний Гневинск'. - Ты ведь у нас рохля! За себя постоять не можешь!

- Кеша, ну что ты говоришь? - с упрёком произнесла Галина Дмитриевна. - Федя у нас тихий, спокойный мальчик. На уроке физкультуры всякое бывает.

- Я упал! - настаивал Федя. В его положении было лучше всего, чтобы родители ничего не знали. Он уже давно заметил, что они только 'пилить' и критиковать могут, от них нельзя ждать ни моральной, ни реальной поддержки. Лучше, пусть думают, что у их сына всё хорошо.

Поблагодарив маму за ужин, Фёдор закрылся в своей комнате. Перед сном он долго думал. Он думал о том, сможет ли он закончить колледж? Конечно, можно терпеть издевательства, но надолго ли его хватит? Алла...Алла! Поначалу ему она показалась ужасной, но теперь Федя уже почти влюбился в неё. Перед сном он часто фантазировал, как он приезжает в Тверь, женится на Алле, остаётся там жить в Твери, вдали от родителей. Почему она погибла? Почему в жизни всё идёт не так? Почему он такой маленький и слабый, а другие пацаны бывают сильными, красивыми, ростом не меньше двух метров? А он - заморыш, дистрофик...

Кто сказал, что жизнь - это путь из колыбели в могилу? Жизнь - это большая куча дерьма, через которую Феде предстоит перелезть. Главное, это не захлебнуться в этом дерьме и не дать ни Скурихиным, ни Палкиным, ни Шестаковым, ни прочим подонкам потопить себя в этом дерьме. Жизнь-дерьмо. А если жизнь - дерьмо, значит, с ней не жалко расстаться. Может, закрыться в ванной комнате, полоснуть себя по венам Вовиным ножом и мучениям конец! А с другой стороны, это слишком просто! Если он сам устранится, значит, ублюдки из колледжа одержат победу. Они будут хвастаться друг перед другом: 'Прикинь, Дрищ порезал себе вены! Это мы его достали!'. Они будут жить, а он, Федя Игнатьев, будет гнить в могиле. Они будут пить пиво, курить, а он будет лежать в сырой земле. Нет! Не дождутся! Федя, будет каждый день ходить в колледж, носить с собой нож и обязательно воткнёт его кому-нибудь в пузо. Лучше сесть в тюрьму, чем дать подонкам возможность безнаказанно издеваться над собой, а у родителей больше язык не повернётся назвать сына слюнтяем, рохлей и трусом! И всё-таки жизнь - дерьмо!'

С этими мыслями Фёдор заснул крепким сном. Он просто провалился в пустоту. Тело его стало невесомым, со всех сторон к нему подступила темнота.

Федя открыл глаза. За окном была глубокая ночь, на небе светили яркие звёзды. Федя словно вынырнул из сна. Как будто, ощутил толчок. Посмотрев по сторонам, он не увидел ничего необычного. Всё та же комната: письменный стол, шкаф для одежды... Никаких призраков, только за стеной опять воет Чарли. И что он так воет? Неужели у родителей Вовы, покойного Вовы, не хватает ума успокоить собаку? Или они так крепко спят?

Внезапно вой Чарлика усилился. Сердце в груди Феди застучало, как колёса поезда, в висках Фёдор почувствовал пульсацию. Ему вдруг стало холодно, как будто кто-то в его комнате открыл окно. Федя сел на кровати, присмотрелся. Окно закрыто, всё нормально.

Вдруг из ковра на стене появились белые лучи. Потом лучи превратились в очертания двери.

'Не может быть!' - в ужасе подумал Федя и соскочил с кровати.

С сильно бьющимся сердцем, готовым вот-вот выскочить из груди, Федя смотрел на ковёр на стене. Он трижды ущипнул себя за щёку, чтобы убедиться, что это не сон. Резкая боль в щеке, на которой был синяк, подтвердила, что Федя не спит.

В следующее мгновение Федя увидел прямоугольный столп света, ослепительного белого света, бьющего из ковра на стене. От страха Федины ноги словно приросли к полу. Ему хотелось закричать, позвать родителей, но он не смог раскрыть рот. Он просто стоял и смотрел.

В белом свете появились очертания фигуры, человеческой фигуры. Из стены вышел парень, или Фединого возраста, или немного старше. Он встал ногами на диван, причём диван даже не промялся под ним, потом этот парень спустился с дивана на пол, подошёл к Феде. В комнате вдруг стало светло, как днём.

На парне были джинсы, кроссовки, вязаный пуловер. На голове у него была копна густых рыжих волос. Его лицо Феде показалось знакомым, как будто он раньше этого парня где-то видел, когда-то давно. У него были красивые черты лица, прямой нос и глаза... Большие карие глаза. Казалось, что эти глаза видят насквозь.

Парень подошёл к Феде, пристально посмотрел на него, улыбнулся.

- Кто ты? - прошептал Федя.

- Я - твой Ангел-Хранитель, - ответил незнакомец. Его голос был приятным, бархатистым. Федя заметил, что Чарли за стеной перестал выть, стало тихо.

- Я тебе не верю. Такого не бывает, - сказал Федя, разглядывая незванного гостя.

- А ты поверь! - произнёс Ангел, стремительным движением рук развернул Федю спиной к себе, продел свои руки у Феди под мышками, сцепив их в замок у Феди на груди.

В следующую секунду Федор ощутил, как Хранитель поднимает его над полом. У Феди перехватило дыхание. Он понял, что висит в воздухе, поддерживаемый Ангелом. Потом они влетели в яркий прямоугольник. Федя увидел стены комнаты соседей, живущих за стеной. Он увидел мужчину с женщиной, спящих на кровати. Игнатьев с Хранителем пролетели над ними так низко, что Федя ощутил запах духов женщины.

Потом они пролетели сквозь стену, оказались в другой комнате. На кровати спала старая женщина. У её кровати стояла табуретка, на которой лежали лекарства, и стоял стакан воды. В комнате пахло медикаментами. В ногах пожилой женщины лежала, свернувшись в клубок, пушистая кошка. Увидев Федю, кошка зашипела, спрыгнула с кровати и скрылась в темноте.

Пролетев сквозь ещё одну стену, Федя с Ангелом оказались на улице. Федя ощутил сильный холод, он ведь был в трусах и в майке.

- Ничего страшного, не замёрзнешь! - прокричал Хранитель и стал набирать высоту. У Феди захватило дух. Было ощущение, что он летит в самолёте, только в самолёте он летал, сидя в кресле и глядя в иллюминатор, а сейчас его держал парень, представившийся Ангелом, и Федя был одет не по погоде. Освещённая редкими фонарями дорога перед домом, на которой сейчас не было ни одной машины, стала резко уменьшаться, превратившись сначала в змейку, извивающуюся между коробками домов, а потом - в ниточку между маленькими, едва заметными прямоугольниками.

Федор с Хранителем поднимались всё выше и выше, к звёздному небу. Игнатьев чувствовал мощные потоки воздуха над головой, почувствовал, как немеют от холода его руки и ноги, как колышется на ветру майка. В какой-то момент стало трудно дышать, Ангел вдруг разжал руки, и Федя камнем полетел вниз. Скорость была огромная. С Игнатьева сорвало трусы, но не это его сейчас волновало. Больше всего Федю волновало то, что он сейчас рухнет на землю и разобьётся.

С душераздирающим криком, Игнатьев падал вниз. Он кувыркался в воздухе. Во время одного из кувырков он увидел Ангела, подлетающего к нему. За спиной Хранителя были два больших крыла.

Игнатьев уже видел дома, тополя, высаженные между домами, заасфальтированную дорогу, которая приближалась с неумолимой скоростью. Ангел схватил Федю за майку, майка тут же порвалась. Когда до земли оставалось метра три, и Игнатьев понял, что сейчас упадёт и разобьётся, Хранитель вновь сцепил руки у него на груди, крепко прижав к себе.

- А ведь ты не на шутку испугался! А мне казалось, что ты хочешь расстаться с жизнью. Ведь жизнь для тебя - дерьмо?

Федя услышал спокойный бархатистый голос Ангела у себя над ухом и перестал кричать. Тут же увидел стену дома, надвигающуюся на него с большой скоростью. Федя инстинктивно сжался, ожидая удара об стену, но увидел яркий белый свет, потом стена разошлась, как разрезанная материя, и Федя с Хранителем опять пролетели над спящей старушкой, над мужчиной с женщиной, которые, обнявшись, спали на большой кровати, и оказались в Фединой комнате. Они вылетели из ковра на стене и опустились на пол.

- Запомни, Федя, любая жизнь, в том числе твоя, бесценна. Пока я рядом, с тобой ничего страшного не случится. Помни, что я тебя люблю и не делай глупостей, - с этими словами Ангел взмахнул большими белыми крыльями, влетел в светлый коридор, который начинался прямо над кроватью Игнатьева, и улетел. Когда он скрылся из вида, прямоугольник света стал резко уменьшаться, превратившись в маленькую белую точку на ковре, а потом и вовсе исчез.

Внезапно Федя почувствовал жуткую усталость. Его глаза стали сами по себе закрываться, словно налитые свинцом, а ноги подкосились. Он упал на диван и заснул.


8


Проснулся Игнатьев от дребезжащего, противного звука будильника.

'Опять идти на эту каторгу!' - подумал Федя, встал с кровати, дошёл до своего письменного стола и нажал на кнопку будильника. Дребезжание прекратилось. Раньше Федя ставил будильник на тумбочку у кровати, но несколько раз было так, что будильник звенел, Федя отключал его и опять засыпал. Из-за этого он неоднократно опаздывал на занятия в колледже, а опаздывать он не любил. Поэтому Фёдор стал ставить будильник на письменный стол, чтобы окончательно проснуться, дойдя до будильника и не засыпать.

'Где мои трусы? - подумал Федя, оглядываясь по сторонам. - Наверное, где-нибудь под диваном. Не буду их сейчас искать, лень'. Федя открыл шкаф, взял с полки первые попавшиеся под руку трусы, одел их на себя и пошёл в ванную умываться. Про себя Федя отметил, что у него хорошее настроение, синяки на теле болят не так сильно, как вчера, его переполняла какая-то живительная энергия, как будто он всю ночь заряжал свои батарейки.

'Когда же у меня борода начнёт расти? - думал Федя, когда чистил зубы. - У других уже густая щетина, а у меня только усики, которые торчат, как у таракана. Может, поэтому я девчонкам не нравлюсь?'

Внезапно Федя увидел, что майка на нём порвана. Она была не просто порвана, а разорвана пополам. Майка держалась лишь на одной лямке. Федя сразу вспомнил свой сон. Он вспомнил Ангела, полёт в звёздном небе, падение, проход через стену.

Его, как будто током ударило. Игнатьев стоял в ванной комнате, держа в руке зубную щётку, и смотрел на себя в зеркало.

'Я, наверное, схожу с ума. Этого не может быть. Я не мог летать, я не мог видеть Ангела-Хранителя. Это просто сон, о котором нужно забыть!'

Однако, войдя в свою комнату, Федя осмотрел ковёр на стене, ощупал его руками. Обычный ковёр, а под ним - бетонная стена, оклеенная обоями. Никаких проходов, туннелей, никакого света.

- Я схожу с ума! - проговорил Федор и пошёл на кухню завтракать.

Перед уходом, он проверил содержимое своего пакета, убедился в том, что конспекты и нож на месте.

Занятия в колледже начались как-то тихо. Федя ожидал разборок с Шестаковым, Палкиным и Скурихиным, но тех вообще не было на лекциях, что Фёдора очень радовало.

На каждой перемене ему задавали вопросы: 'Федя, а кто тебе на лицо наступил? Федя, а ты на чей кулак упал? Федя, а ты что, в поворот не вписался?'

На все вопросы Федя отвечал утвердительно, даже улыбался. На большой перемене к нему подошёл Рома.

- Здорово, чувачок! Как делишки?

- Привет, всё нормально, - ответил Федя, пожимая большую, тёплую ладонь Ромы.

- Я думал, что ты вообще сегодня до колледжа не дойдёшь, а ты вон улыбаться можешь! Странно...

- Видать, не так сильно били. Больше испугали, чем покалечили...

- А где этот уродец в зелёных слаксах? - Лицо Ромы сразу стало серьёзным. - Что-то мне не понравилось его поведение. По-моему, он мне нагрубил. Я с ним ещё хочу поговорить.

- Ваня Палкин... Его нет сегодня. Они втроём куда-то пропали. Ни на одной лекции их не было. Да оставь ты их. Бог им судья.

- Нет, я не судья и такого не оставлю. Не люблю борзых, как эти, - Рома сжал кулаки. - Я поговорю с ними! Пойдём в столовую? Сегодня там жареную рыбу дают.

- Пойдем! - согласился Федор, и они пошли по длинному, заплёванному коридору. Девушки из группы, в которой учился Федя, смотрели им вслед и хихикали.

- Смотрите, сладкая парочка. Глядя на них, я вспомнила фильм 'Близнецы', - давясь от хохота, сказала Марина Пургина.

- Точно! Там играют Арнольд Шварце... как его там? И этот... Денни Де Вито! - поддержала Марину Таня Смелова.

- И вправду, похожи, - Наташа Кадочникова издала утробный звук, лишь отдаленно напоминающий смех. - Только Де Вито красивее нашего Дистрофика.

И другие девушки заржали.

В столовой, действительно, был рыбный день. На первое был суп с рыбой, а на второе жареный минтай с пюре.

Федя с Ромой сидели за одним столом. Рома рассказывал Феде про тяжёлую атлетику, про спортивное питание, про то, что мечтает стать программистом.

- Я тебе точно скажу, - говорил Рома, держа в руке вилку с засаженным на неё куском рыбы. - Будущее - за нами, за программистами. А чего ты на программиста не пошёл учиться?

- Не знаю... Родичи говорят, что быть теплотехником - это круто.

- Я так не думаю, - Рома отправил кусок рыбы в рот и запил его компотом.

- А ты и сейчас штангой занимаешься? - спросил Федя, разглядывая Ромины большие руки.

- Нет, я уже года три не боец. У меня повреждены мениски коленных суставов. При ходьбе колени болят, бегать вообще не могу.

- И это не лечится?

- Конечно, лечится! - Рома смотрел на Федю, как на дурака. - Только зачем лечить? В армии я пока служить не хочу...

- Понятно, - Федя кивнул головой и больше они не разговаривали. Каждый думал о чём-то своём.


9


Через две недели Скурихин, Палкин и Шестаков появились в колледже. Пока они ехали в трамвае, они обсуждали происшедшее с ними и пришли к выводу, что во всех их бедах виноват Федя Игнатьев.

- Он специально лохом прикидывается. Я думаю, бомжи - это какие-то его знакомые, - вполголоса говорил Ваня, глядя в окно.

- У него по-любому предки продвинутые. Наверняка, он им про нас сказал, и они решили нас прессануть, - предположил Сергей.

- Ладно, тихо вы! Вдруг за нами следят и подслушивают. Никогда об этом не говорите, и никому об этом не рассказывайте, - оглядываясь по сторонам, сказал Дима, и все замолчали.

Следуя от трамвайной остановки до колледжа, Скурихин и Палкин беспокойно оглядывались по сторонам, Шестаков опустил голову и смотрел себе под ноги. Воротник куртки Димы был поднят. Они шли медленно. Ваня и Дима сильно хромали.

Когда парни все-таки вошли в серое здание колледжа, все трое облегчённо вздохнули. Они рассматривали пол, стены, оглядывали учащихся, выискивая в толпе знакомые лица. Каждому из них казалось, что в колледже они не были сто лет, хотя прошло всего две недели. Дима, Ваня и Сергей подошли к стенду с расписанием занятий, сделали отметки в записных книжках и пошли в аудиторию. Их ждала скучная пара лекций по химии.

Не успели они дойти до лестницы, ведущей наверх, они услышали громкий оклик: 'Пацаны! Подождите минуточку!'

Скурихин, Палкин и Шестаков синхронно обернулись на голос. Это был голос здорового третьекурсника, который тогда заступился за Дрища. Третьекурсник был не один. С ним были ещё человек пять таких же амбалов. Они стояли у него за спиной, лица их были серьёзными. Сергей, Ваня и Дима настороженно переглянулись, настроение у них резко испортилось.

- Вы тут моего дружбанчика покалечили.

- Мы не... - пытался возразить Дима.

- Заткнись и слушай, - грубо перебил его здоровяк и продолжил. - Если он мне пожалуется или с ним что-нибудь случится, я ваши яйца поотрезаю и скормлю бездомным собакам. Вы меня поняли?

- А ты чего.... - хотел что-то сказать Ваня, но получил удар кулаком в живот и согнулся пополам, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Ты, я смотрю, самый говорливый, - тихим, но злым голосом произнёс старшекурсник, сверля взглядом Ваню. - С тебя я потом и начну. Вы меня поняли?

Дима с Сергеем кивнули головами.

-А теперь валите по своим делам. И молитесь, чтобы с Федькой ничего не случилось, иначе я вас найду.

Старшекурсник развернулся и пошёл по коридору, сопровождаемый толпой своих дружков. Скурихин, Палкин и Шестаков продолжили подъём на третий этаж. Они поднимались молча. Каждый из них обдумывал сложившееся положение.

- По-моему, он точно знает про нас, про то, что с нами случилось, - прошептал Ваня.

- С чего ты это взял? - поинтересовался Дима.

- Он про яйца и про бездомных говорил. По-любасику, что-то знает.

- Будем надеяться, что наши ничего об этом не знают. Если узнают, я отчислюсь из этого грёбаного колледжа, - сказал Сергей.

- И я, - поддержал его Дима.

И только Ваня молчал. Он растирал ушибленную грудь и морщился от боли.

Когда Скурихин, Палкин и Шестаков вошли в кабинет химии, все, кроме Дрища, обрадовались их возвращению. Все спрашивали, где они пропадали? Чем болели? Большую заинтересованность проявили девушки. Игнатьев, как всегда, сидел за своей первой партой и даже не посмотрел в их сторону. Он сидел, сложив руки на груди, и читал конспект. Ване показалось, что он делает вид, что читает. Ещё ему показалось, что Дрищ улыбается. Значит, то, что с ними произошло, это его рук дело. Ну, Дрищ, ну тварь!

На большой перемене, когда Дрищ ушёл в столовую, Ваня с Серёгой стали рассказывать всем, кто находился в аудитории, свою историю, которую они выдумали, пока лежали в больнице.

- Ну, наехали на нас какие-то чуваки в сквере на улице Ленина. Их было всего-то четверо. Мы их во дворы завели, хотели им люлей навалять, а там ещё не меньше десяти челов. Все здоровые. Мы их пролечивать начали... Ну, чтобы по нормальному разойтись, а они полезли на нас с кулаками. Мы отбивались от них, почти всех раскидали, а они достали биты бейсбольные и давай нас дубасить. Они чуть не убили нас, но менты приехали, и они убежали. Менты спрашивают нас, хотим ли мы заявление писать, но мы отказались, сказали, мол, сами разберемся. - с важным видом рассказывал Ваня.

- Круто! - произнесла Вера Сизова. Было видно, что рассказ произвёл на неё сильное впечатление.

- Мы их потом вычислили, на счётчик их поставили. Они нам бабок отвалили и ящик пива, - продолжал Серёга. Дима молчал, периодически кивая головой в знак согласия.

- А сколько они вам отвалили, - поинтересовался Коля Бушков.

- Много, - ответил Ваня, - только мы всё нашим браткам отдали, которые потом на разборку с нами ездили. Нам осталось только пиво. Мы его выпили в больнице.

- Так вы и в больнице лежали? - удивлённо спросил Коля.

- Конечно! Тебя бы битами отхлестали по хребтине, я бы посмотрел на тебя! Живого места на теле не было!

В это время в кабинет вошёл Дрищ, все замолчали и расселись по своим местам. Каждый обдумывал рассказ о приключениях Вани, Димы и Серёги. Многие поверили, так как дело было в 1992 году. В то время было возможно всё!

Ни Ваня, ни Сергей, ни Дима никогда никому не рассказывали всей правды. Они не рассказали, как плакали и умоляли бомжей пощадить их, как плакали, когда лежали в больнице, как боялись потом в одиночку выходить на улицу, как вздрагивали и покрывались потом при виде бомжей на улицах. Хуже всего для них было ощущение собственной беззащитности и беспомощности. Они поняли, что даже милиция им не поможет и не сбережёт.

У Серёги после той истории поседели виски, поэтому он потом стригся коротко, чтобы седина не была заметна. Когда это перестало помогать, он стал красить волосы. Дима долго принимал антидепрессанты, после чего перешёл на наркотики, но об этом никто из сокурсников не знал. Ему даже удалось закончить колледж. Ваня перестал обращать внимание на женщин. У него появились серьёзные проблемы с потенцией. Его часы хронически показывали 'полшестого'. Но это было позже, а сейчас все трое люто ненавидели Федю и во всех своих бедах винили только его. Вслух они об этом говорить боялись, поэтому регулярно исписывали парты и стены техникума надписями: 'Федя-Дрищ, Федя-лох, Федя - Дистрофик' и прочими обидными надписями, на которые Федя старался не обращать внимание.

Федя вдруг стал расти. Сначала он думал, что ему это кажется, но потом, когда брюки и рубашки стали ему малы, он понял, что он и вправду растёт. За первый курс он вырос на десять сантиметров и поправился на семь килограммов. Кличка 'Дистрофик' к нему уже не применялась.


10


Однажды, дело было весной 1993 года, когда ярко светило солнце и таяли сугробы, заливая всё вокруг грязной талой водой, Федя пришёл домой из колледжа и увидел Чарли, сидящего у крыльца. Он, как будто, ждал Федю. Когда Федя подошёл к крыльцу, Чарли завилял купированным хвостом, радостно залаял, начал прыгать на Федю, оставляя тёмные следы своих передних лап на куртке Феди.

Посмотрев по сторонам, Федя не увидел ни Ильи Владимировича, ни Нины Ивановны - родителей Вовы.

'Странно!' - подумал Федя. Он никогда не видел, чтобы Чарли гулял один. Федя погладил Чарли, постоял немного и стал заходить в подъезд. Чарли забежал в подъезд, чуть не сбил Федю с ног. Поднявшись на лифте на пятый этаж, Федя позвонил в квартиру Киселёвых. Никто не открыл дверь. Федя позвонил ещё раз. Результат тот же. Подумав, Федя решил оставить пока Чарли у себя. Когда Киселевы вернутся, он отдаст им Чарлика, не выгонять же его на улицу, вдруг потеряется.

'Наверняка, Чарлик убежал от них во время прогулки. Сейчас ведь весна!'

- Заходи, Чарли! - сказал Федя, открывая входную дверь. Пёс, как будто ждал этого. Как только дверь открылась, он, виляя хвостом, проскользнул в квартиру.

- Чарли, стой! - крикнул Федя, увидев мокрые следы лап на ковровой дорожке. Чарли послушно остановился. Федя принёс из ванной смоченную водой тряпку и вытер Чарлику лапы. Чарли не огрызался, не дёргался. Он послушно стоял и ждал, когда Федя закончит.

- Всё, иди! - сказал Федя. Чарли сразу же начал обходить комнаты. Он всё обнюхивал и рассматривал, а потом пошёл на кухню и сел рядом с холодильником.

- Хорошая мысль! - Федя кинул взгляд на слюни, капающие с морды Чарли. - Сейчас что-нибудь на обед приготовлю. Я тоже есть хочу.

Пообедав и накормив Чарли, Федя прошёл в свою комнату, где сел за свой письменный стол и стал готовиться к завтрашним лекциям. Чарли обошёл комнату, обнюхал все углы и лёг рядом с диваном Феди, на половичок.

- Тебе, я смотрю, нравится! - сказал вслух Федя, глядя на пса. - Останешься у меня?

Чарли ничего не ответил, немного покрутившись на одном месте, он свернулся калачиком на половике и стал засыпать.

Вечером пришли родители Феди. Узнав, что Чарли у них, они долго возмущались, звонили Киселевым в дверь, звонили им по телефону.

-Ладно, - сказал отец, присаживаясь на край дивана и поглаживая рукой шерсть на спине Чарлика. - Я смотрю, шерсть с него не сильно лезет, запаха тоже нет. Пусть пока побудет у тебя, а когда мы свяжемся с Киселёвыми, мы им Чарли отдадим. Идёт?

- Идёт! - ответил Федя. То, что Киселёвых не было дома, а Чарлик гулял на улице, наводило его на мысль о том, что если и придётся вернуть его хозяевам, то не скоро.

В тот же вечер в 'Новостях' показали смятую машину в кювете.

'...Авария произошла на седьмом километре объездной дороги. На мокрой дороге водитель автомобиля Ваз 2106 не справился с управлением, и машину вынесло на встречную полосу, где произошло столкновение с 'Мазом', - бесстрастным голосом говорил диктор. - Погибло три человека'

- Неужели это Киселёвы? - спросил отец.

- Да что ты, Кеша? Илья Владимирович прекрасно водит. Мне Нина рассказывала, что он больше двадцати лет за баранкой. Это не могут быть они.

Однако последующие события показали, что это были именно они, Киселёвы. Они ехали на своей машине по объездной дороге. В машине были все: Вероника, Нина Ивановна, Илья Владимирович. Скорее всего, с ними был Чарли. Но почему Чарли вернулся домой, и на его рыжей шкуре не осталось ни одной царапины, для Феди и для Фединых родителей это осталось загадкой.

Чарли остался у Феди. Федя ожидал, что пёс будет тосковать по хозяевам, но этого не произошло. Чарли отлично освоился в квартире Игнатьевых. У Феди даже было впечатление, что Чарли всю жизнь жил у него, а не у Вовы.

Федя выгуливал Чарли три раза в день: утром, днём и вечером, два раза в день кормил его. Несмотря на то, что Чарли был крупным псом, проблем с его кормежкой никогда не было. Он был непривередлив в пище, ел абсолютно всё, что ему давали. Но не это нравилось Игнатьевым в Чарли. Он был очень умён и послушен.

Иногда, когда Федя приходил домой из колледжа в плохом настроении, Чарли мог подойти к нему, положить слюнявую морду ему на колени и посмотреть в глаза, как бы говоря: 'Всё нормально, приятель! Успокойся'. После этого у Феди улучшалось настроение, и всё сразу становилось на свои места.

Федя выгуливал Чарлика на заросшем кустами и молодыми берёзками пустыре, напротив дома. Раньше там были частные дома, но дома снесли, а пустырь остался. Федя обычно отстёгивал поводок от ошейника Чарли, и тот свободно бегал по пустырю, пока не надоедало. Иногда они гуляли по окрестным дворам, где Федя встречал своих знакомых. В основном, это были бывшие одноклассники и одноклассницы. И Феде и Чарлику такие прогулки нравились.

Однажды, во время одной из таких прогулок Федя встретил пожилую женщину. Прихрамывая, она шла по улице. В обеих её руках были авоськи с продуктами. Увидев Федю с Чарли, она оглядела пса и пробормотала: 'Завели себе телёнка... Тут людям есть нечего, а они таких больших собак заводят'. Федя оставил её реплику без внимания, но про себя отметил, что где-то раньше он эту женщину видел.

В другой раз Федя встретил высокого мужчину лет тридцати и стройную симпатичную блондинку. Они, обнявшись, шли в сторону Фединого дома. Запах духов блондинки показался Феде до боли знакомым. Где он выдыхал этот запах? Почему ему показалось, что он раньше где-то видел и этого мужчину, и его подругу?

Только вечером, перед сном, когда Федя посмотрел на ковёр на стене над своим диваном, он вспомнил про свой сон, про полёт с ангелом. Он вспомнил ту пожилую женщину, семейную пару на большой кровати, над которыми он пролетал.

'Неужели это не было сном? - в ужасе подумал Игнатьев. - А может, я - шизик? У меня крыша едет?'


11


Как- то раз, когда Федя с Чарликом гуляли на пустыре, к Феде подошли несколько парней. Они неожиданно вышли из-за деревьев. Чарли в это время играл с сухой палкой, которую он выкопал из земли.

- Слышь, Вася! Подогрей братву бабками, - сказал один из них, приблизившись к Феде, и глядя ему в лицо наглыми глазами.

- Я не Вася, я - Федя! - Фёдор высматривал Чарлика, но, почему- то не видел его на пустыре. В голове закрутились тревожные мысли: 'Куда мог деться пёс?.. Может, убежал?'

- Мне пофиг, кто ты! Гони бабки! - Парень вытащил из кармана нож и приставил его к горлу Феди. Его товарищи, все коротко стриженные, в одинаковых кожаных куртках и в спортивных костюмах, плотным кольцом окружили Федора.

-У меня нет денег, - ответил Федя. Глядя на парней, он узнал их. Это были те самые парни, которые избили его в конце лета, когда погиб Володя Киселёв. Они ещё тогда сказали, что он им не нравится. На лице Феди тогда после встречи с этими парнями остался большой синяк и челюсть потом долго болела, особенно, во время еды.

'Сейчас начнётся что-то нехорошее!' - подумал Федя, пожалев, что оставил дома свой нож. Хотя, смог бы он испугать ножом этих отморозков?

Вдруг Федя услышал крики и рычание. Отморозки в кожаных куртках разошлись в стороны. Федя увидел, как Чарли прорывается сквозь толпу, кусая обидчиков хозяина за ноги. Парни вскрикивали и нагибались, держась руками за прокушенные ноги. Двое парней, увидев Чарли, сразу отскочили в сторону. В глазах их Федя увидел испуг. Они отбежали метра на четыре, стояли и смотрели, не решаясь подойти ближе.

Парень, который держал нож у Фединого горла, опустил его и направил на Чарли. Чарли в это время крепко вцепился зубами в икру рыжего толстого парня, иногда мотая головой из стороны в сторону. Рыжий лежал на земле и орал во всё горло. Из его ноги хлестала кровь, заливая землю вокруг него. Штанина его спортивных штанов была изодрана в клочья.

-Убери собаку! - прокричал парень с ножом. Он уже не был лихим рэкетиром, которым показался Феде вначале. Теперь он был испуганным подростком. Голос его дрожал, нож прыгал в руке.

- Ну, уж нет! - сказал Федя, видя, что бояться ему уже нечего. Страх отошёл на задний план. Остались только злость и желание расквитаться за прошлую встречу. - Чарли, куси этого!

Выпустив из пасти ногу толстяка, Чарли прыгнул на парня с ножом, крепкой хваткой вцепившись ему в руку. Нож выпал из руки парня и воткнулся в землю, парень завизжал. Он дёргал рукой, пытаясь освободить руку, бил Чарлика по голове второй рукой, пытался пнуть его, но Чарли уходил от ударов, дёргая головой и двигаясь на своих сильных лапах вперёд-назад, вправо и влево.

В какой-то момент пацан упал на землю. От его визга у Феди заложило уши. Феде показалось, что Чарли сорвал всю кожу с его руки, оставив только мясо. Федя никогда не видел столько крови. В какой-то момент Феде стало жалко этого парня и его покусанных товарищей, которые сейчас стояли в стороне и наблюдали, за происходящим. На их лицах Федя видел даже не страх, а ужас. Одновременно с этим Федя почувствовал, как его тело наполняется энергией. Словно он подпитался их страхом, хотя минуту назад страшно было ему.

- Чарли, фу! - крикнул Федя.

Пёс отпустил руку парня и сел у Фединых ног.

Держась за согнутую в локте руку, из которой лились струйки крови, повизгивая, парень встал с земли. Пошатываясь, он дошёл до своих друзей, которые стояли кучкой за деревьями. Ни у кого не было желания подойти ближе. Судя по тому, что большинство парней морщились, держась за бёдра и за икры, Чарли поработал на славу.

- Молодец, Чарли! - Фёдор потрепал пса по холке.

Чарли прижал уши, облизал языком окровавленную пасть. Федя пристегнул поводок к ошейнику, и они не торопясь, пошли домой.


12


Стоя за деревьями, парни выкурили по сигарете, осмотрели свои раны. Они всё ещё были в шоке, поэтому никто не произнёс ни слова. Такого с ними ещё не было. Они стояли за деревьями, видели одиноко стоящего паренька. У них сложилось такое впечатление, что он или кого-то ждал, или просто стоял. Никто нигде не видел собаку, поэтому решили подойти к пареньку и отобрать у него деньги. Для парней, которые считали себя криминальными авторитетами дворового масштаба, нападение здоровенного пса было полной неожиданностью.

Почти все разошлись по домам, чтобы залечить раны.

- Тебе в больницу нужно, Паша! - сказал Кирилл, осматривая окровавленную руку товарища. - Вот это зубы! Он насквозь тебе руку прокусил!

-Знаю, что не облизал! - Паша достал из кармана носовой платок, обмотал им кровоточащую руку. Дождавшись, когда лох со своей собакой скроется за углом дома, Павел подошёл к месту побоища, нашёл свой нож, который торчал из земли, сложил его и убрал в карман. Этот нож ему подарил брат перед первой ходкой. Жалко было лишиться такого хорошего подарка.

- Пацаны! Я вспомнил этого лоха! - морщась от боли, прохрипел Паша.

- Что-то рожа знакомая, где-то мы его раньше видели! - согласился Саня по кличке Рыжик.

- Мы его летом уработали. Это кореш Дауна.

- Точно! Он самый! - закивали головами парни.

Чтобы лишний раз не 'палиться' и избежать ненужных вопросов, решили в больницу не идти, а лечиться самостоятельно. Под выражением 'лечиться самостоятельно' подразумевалось то, что парни планировали прийти в заброшенный двухэтажный дом в двух кварталах от того места, где они повстречали Федю и Чарли, и прибегнуть к помощи наркотиков.

- Сейчас пойдём на хату, ширнёмся, а завтра будем думать, что делать дальше, - проговорил Паша, покачивая ноющую от боли руку, как маленького ребёнка.

- Это называется нетрадиционной медициной, - пошутил Толик, но никто не засмеялся.

- Макс, Колян! Помогите Рыжику!

Максим с Колей не стали возражать. Сейчас они больше всего боялись, что их могут 'пустить под молотки', то есть избить за то, что они стояли и смотрели, как собака Лоха расправляется с их друзьями. Ни того, ни другого пёс не тронул, потому, что они успели отойти в сторону. А что им ещё оставалось делать? И Макс, и Коля в детстве были покусаны собаками, оба с детства панически боялись собак.

Подхватив под руки сильно хромающего и стонущего на каждом шагу Саню, они повели его к 'хате'. Рыжик стонал на каждом шагу.

- Ничего, сейчас мы тебя подлечим! - говорил Максим Рыжику. - Потерпи, немного осталось.

Раньше 'хата' была двухэтажным бараком, жильцов которого расселили в силу его ветхости, но сносить почему-то не торопились. После того, как жильцы покинули барак, его заселили бомжи. Жильцам окрестных домов не нравилось такое соседство, но больше всего это не нравилось Паше и его команде. Когда наступила осень, им срочно понадобилось место для притона, где можно было собираться для нескучного времяпровождения. Где-то им нужно было пить спиртное и колоться. Пацанам надоело скитаться по подъездам, по чердакам и по подвалам. Для них барак был идеальным местом.

Однажды вечером, уколовшись для храбрости, малолетние наркоманы заявились в барак с бейсбольными битами, с металлическими прутами и с кастетами. Бомжи в это время были в 'отключке', поэтому наркоманам не составило большого труда избить их и выгнать на улицу. Молодые отморозки не знали, что женщина и трое мужчин, которых они избили, в тот же вечер умерли от полученных травм, а ещё двое бомжей умерли от переохлаждения. После бомжей осталась кое-какая мебель, кучи вонючего тряпья и горы пустых бутылок, но наркоманов это не смущало. Пацаны долго праздновали победу, на празднование к ним приходили все окрестные наркоманы. С того времени барак стал официальным притоном. В бараке наркоманы вели себя тихо, чтобы не привлекать к себе внимание, поэтому ни жильцы домов, ни милиция их не трогали. Прохожих вблизи притона они старались не грабить.

Дойдя до барака, пацаны остановились. Макс с Коляном обошли барак, заглянули внутрь. Не увидев ничего подозрительного, они подали знак и все остальные ввалились в притон. На первом этаже уже сидели Гумер, Штырь и две их подруги. Судя по их виду, они уже были под 'кайфом'. Они никак не прореагировали на появление Пашиной команды, что Пашу только обрадовало. Хоть не нужно будет делиться 'кайфом' с этими конченными. Гумер в последнее время был всем должен, но не торопился отдавать.

Пацаны поднялись на второй этаж. Там никого не было. Из куч тряпья парни выбрали тряпки, которые на их взгляд были чистыми, стали делать себе перевязки. Тряпки они смочили водкой, которую купили в продуктовом киоске для 'дезинфекции'.

- Ну, лох, ну сука!- морщась от боли, причитал Саня. - Это надо же, его собака мне новые штаны порвала!

- Ты ещё легко отделался! Этот Бобик мог тебе ногу отгрызть! А-А-А! - Паша приложил смоченную водкой тряпку к окровавленной руке. - Пацаны! Я что-то сомневаюсь, что само заживёт. Эта тварь мне насквозь руку прокусила!

- Дай посмотреть! - Макс приблизился к Паше.

- Иди-ка ты, урод! - Павел ударил Максима кулаком в лицо, глаза его гневно сверкнули. Все услышали, как щёлкнули зубы Макса. - Стояли они в сторонке... Козлы! Не хватило ума помочь!

Макс ничего не ответил. Он схватился рукой за нижнюю челюсть и отошёл в сторону.

- Паша, мы пытались...- оправдывался Коля.

- Заткнись! Сейчас и ты у меня по харе получишь!

Когда раны были обработаны, Киря развёл костёр в середине комнаты, как раз под дырой в крыше. Пацаны расселись вокруг костра и пустили кайф по венам. Шприц передавался по кругу. Через минуту они забыли про взаимные обиды и вновь стали одной командой. Всех охватило ощущение счастья и покоя.

'Я лечу!' - прошептал Саня. Нога уже не болела. 'Нетрадиционная медицина' подействовала.

Пацаны сидели кружком и остекленевшими глазами смотрели на разгорающийся костёр. Со стороны они напоминали индейцев у костра. Не хватало только трубки мира. Языки пламени поднимались куда-то вверх, освещая лица парней ярким оранжевым светом. Вдруг в бараке послышалась музыка, а из огня стали появляться руки. Сначала появились огненные кисти рук, потом голова, плечи. Из огня поднималась молодая, красивая девушка, не старше семнадцати лет. Черты лица её были прекрасны, её стройная фигура с торчащими огненными грудями была божественной.

- Пацаны, я слышу музыку, я вижу тёлку! Огненную Тёлку! - прошептал Макс.

- Я тоже её вижу, - произнёс Павел. - Не пойму, откуда музыка?

- И я её вижу, - сказал Колян, глядя на обнажённую девицу полузакрытыми глазами. - Кирюха, ты что купил? Меня ещё никогда так не торкало.

- Меня тоже так не торкало...- тихим голосом ответил Кирилл.

Огненная девица уже стояла перед парнями в полный рост. Они видели, как она дышит, как поднимается и опускается её грудная клетка.

- Она живая ...Как настоящая! - Глаза Коляна расширились от удивления, когда девица нагнулась и, склонив голову набок, улыбнулась ему.

- Вы видели, пацаны? Вот это сиськи! - Паша протянул руку, хотел дотронуться до ягодиц странной красотки, но она увернулась от его руки, вышла из костра и стала танцевать вокруг парней.

Такого танца они ещё никогда не видели. Девушка прыгала, кружилась вокруг парней. Они не могли оторвать глаз от её лица, от её груди, бёдер, ягодиц. Её движения были плавны и грациозны. Казалось, она сошла со страниц какого-нибудь эротического журнала.

- Я хочу тебя! Мы займёмся с тобой любовью? - спросил Павел, но девушка не ответила. Она продолжала танцевать под странную музыку. Там, где ступала её нога, загорался огонь.

Слышались звуки скрипки, перезвон колокольчиков, женское пение. Никто из пацанов никогда не слышал подобной музыки. Это не 'попса' и не 'классика', это было что-то особенное. Эта музыка успокаивала и убаюкивала, создавая ощущение счастья.

-У х ты... Огневушка-Поскакушка, блин! Дай я тебя обниму, что ли? - Колян хотел протянуть руки, чтобы прикоснуться к упругим ягодицам огненной красавицы, но руки не слушались. Они, как две верёвки, безвольно висели вдоль его тела. Коля даже не мог пошевелиться

'Что за фигня?' - подумал Коля.

Внезапно красавица обернулась, и вместо улыбающегося девичьего лица Коля увидел оранжевый череп с пустыми глазницами, обрамлённый длинными волосами. Волосы колыхались, как на сильном ветру. Молодое, привлекательное тело вдруг превратилось в кости, обёрнутые саваном. Костлявая рука прикоснулась к плечу Кости, и он почувствовал сильное жжение и увидел, что плечо горит. Он хотел бы сбить пламя, но не мог даже пошевелиться. Когда загорелись волосы на голове, он стал кричать. В следующее мгновение он увидел стену огня и дыма. Глаза слезились, лёгкие обжигало при каждом вдохе.

Киря смотрел на девицу, чувствовал, как наливается кровью его член. Как он хотел её! Вдруг он увидел, как девушка превратилась в осьминога. Осьминог стал опутывать своими щупальцами тело Кирилла, которое вдруг стало неподвижным. Как он ни старался, ему не удалось даже пальцем пошевелить. Он лежал на куче тряпья, которая превратилась в гигантский костёр. Его тело охватило пламя. В то же мгновение Кирилл почувствовал жжение во всём теле. Хотелось вскочить, сбить пламя, но Киря мог только кричать. Он кричал во всю мощь своих лёгких, слышал дикие крики своих друзей, а осьминог обвил его щупальцами, прижал Кирилла к себе. В следующую секунду Кирилл увидел рот осьминога, похожий на клюв попугая. Рот широко раскрылся, и осьминог проглотил Кирилла.

Саня лежал и смотрел на танцующую девушку. Она двигалась с грацией лани, иногда она оглядывалась на Саню, словно говоря: 'Возьми меня! Я твоя!'. Только Саня почему-то не мог пошевелиться. Внезапно волшебная музыка стихла, и со всех сторон раздались душераздирающие вопли. Барак превратился в один большой костёр, из которого выплыла большая акула. Акула кружила вокруг Рыжика, периодически откусывая от него руки, ноги. На месте укусов не было крови. Там появлялись языки пламени и невыносимое жжение. Саня кричал до тех пор, пока акула не откусила ему голову.

Паша увидел, как клёвая тёлка, сделав круг по бараку, превратилась в огнедышащего дракона, который махал крыльями и плевался огнём. Паша видел его толстое брюхо, покрытое чешуёй, короткие лапы, оканчивающиеся длинными острыми когтями. Дракон рос на глазах у Паши. Он становился больше и больше. Он уже заполнил своим большим телом весь второй этаж барака. Там, где раньше сидели Пашины друзья, сейчас были четыре орущих, извивающихся факела. Павел почувствовал, как горит его тело, попробовал встать, но не смог. Он начал кричать, но пожалел об этом, потому, что дракон, учуяв Павла, повернул к нему свою большую голову, открыл пасть, полную гигантских зубов и съел его.

Один Максим не чувствовал боли, не кричал и не видел, во что превратилась Огневушка-Поскакушка. Он умер от передозировки в тот момент, когда из огня появились кисти рук огненной девушки.

На следующий день в 'Новостях' передали следующее: 'Серьезный пожар произошел вчера вечером на улице Лучевая, в результате которого сгорел дом под номером 12. Это был барак, предназначенный для сноса. Бывшим жильцам этого дома несколько месяцев назад предоставили другое жильё. Пока дом пустовал, в него заселились бомжи. По мнению жильцов соседних домов, именно они стали виновниками пожара. Площадь пожара составила 400 квадратных метров. Когда пожарные затушили огонь, были обнаружены пять обгоревших трупов. Личность погибших уточняется'.

- Какой ужас! - произнесла Галина Дмитриевна, оторвавшись от вязания.

- Так им и надо, алкашам этим! - Иннокентий Фёдорович с невозмутимым видом продолжал читать газету.

- Круто поджарились! - сказал Федя, когда показали фрагменты обгоревших тел. Он и представить не мог, что на экране телевизора видит останки тех парней, которые вчера, угрожая ножом, хотели его ограбить.


13


А жизнь продолжалась. Учёба в колледже давалась Феде легко. Не прилагая особых усилий, он учится на четвёрки и пятёрки. Сокурсники его тихо ненавидели, писали на столах нелестные высказывания в адрес Феди, но ему на это было наплевать. В колледже он общался с Ромой и с некоторыми Ромиными друзьями. Дома, во дворе, у Феди появились новые друзья и подруги. Стоило ему только выйти с Чарликом во двор, вокруг него собирались ребята. Кто-то просто хотел пообщаться, кто-то в это время гулял со своим четвероногим другом. На пустыре сейчас постоянно собирались собаководы, так что недостатка в общении Федя не испытывал. С ним стали общаться даже те, кто в школе на него не обращали внимания.

Наташа Симонова когда-то училась с Федей в одном классе. Хотя они жили в одном подъезде, Наташа никогда не общалась с Федей, считая его непривлекательным. Однако, в последнее время она стала замечать, что из ощипанного цыплёнка Федя стал превращаться в красивого молодого мужчину. Федя стал выше ростом, шире в плечах. Внешне он тоже Наташе нравился. Каждый раз, когда она видела Федю, гуляющим с собакой, она подходила к нему, чтобы пообщаться. Федя был неглупым, добрым, внимательным. Наташе нравился его пёсик, с которым раньше почему-то гулял Даун.

Федя нисколько не удивлялся тому, что у него стало так много друзей. Он считал, что Чарли, как магнит, притягивает к себе внимание. Не было бы Чарлика, Федя по-прежнему был бы один. У Феди сложилось впечатление, что с появлением в их квартире собаки всё стало меняться в лучшую сторону. А не потому ли у Киселёвых всё закончилось так трагично? Может, они ехали за город, чтобы оставить там Чарлика, привязав его к толстому дереву? Федя не знал ответ на этот вопрос. Если Чарли что-то знал, он бы никогда не сказал этого Феде. Собаки говорить не умеют!


14


Боре Пятакову Федя не нравился с первого дня учёбы. Боре не нравилось, что Игнатьев постоянно держится особняком, ни с кем не общается из группы, дружит со старшекурсниками. 'Наверное, этот урод возомнил, что он лучше нас! - с раздражением думал Борис, глядя на Федю. - Не понятно, почему его все побаиваются? Скурихин, Шестаков и Палкин говорят, что у Игнатьева какие-то сильные криминальные связи. По-моему, Федя простой лошарик. Нужно как-нибудь подшутить над ним, чтобы сбить с него спесь. Как бы я хотел снова видеть его таким же, каким он был на первом курсе!'

Однажды, когда у Бори было плохое настроение, он сидел и думал, что бы такое сделать Феде, чтобы поднять себе настроение. Боря увидел, что у Феди новый пакет, в котором он носит свои конспекты. На пакете была изображена блондинка с большими грудями. На Борином пакете были изображены какие-то цветочки.

Когда началась перемена, Боря дождался, когда Федя выйдет из кабинета, подошёл к входной двери, посмотрел вслед удаляющемуся Феде. Когда Федя в конце коридора повернул направо, Боря подошёл к Фединому столу, достал из кармана лезвие и исполосовал Федин пакет.

Все, кто находились в этот момент в аудитории, притихли, наблюдая за действиями Пятакова.

- Чего притихли? - весело спросил Пятаков, оглядывая аудиторию. - Он нас за людей не считает. Может, хоть сейчас он обратит на нас внимание?

Боря держал Федин пакет на вытянутой руке, любуясь своей работой.

- По-моему, ему нужно пакет сменить! - давясь от смеха, сказал Боря. В этот момент из дыры в пакете выпал свёрток и упал на стол. Развернув свёрток, Боря увидел нож, похожий на охотничий, с широким острым лезвием и толстой рукояткой. Боря вдруг перестал смеяться, покраснел и почувствовал, как на лбу его выступили капли пота. Кажется, теперь он понял, почему Игнатьева никто не трогает, почему Игнатьев ни с кем не общается. Он ненавидит всех! Борю вдруг бросило в жар. Дрожащими руками он завернул нож в тряпку, положил свёрток в пакет, и сложил пакет так, чтобы не было видно порезов. Когда Боря возвращался на своё место, он встретился взглядом с глазами Димы Шестакова.

- Дурак ты, Боря, - сказал Дима, - он же тебя сейчас во все щели за свой пакет поимеет. Ты просто не представляешь, в какое дерьмо ты вляпался.

- Ничего, - с беззаботным видом ответил Боря, садясь на своё место. - Он поймёт, что это шутка.

В кабинет вошёл Федя. В руке у него была толстая книжка по гидравлике, с белой наклейкой на обложке, из чего все сделали вывод, что Федя был в библиотеке. Федя сел за свой стол, развернул пакет, замер. В кабинете царила полная тишина. Все смотрели на Федю. Федя подержал в руках разрезанный пакет, потом обернулся и оглядел всех, находящихся в аудитории. У Бори внутри всё похолодело. Он увидел глаза Феди, и ему почему-то стало страшно.

- Ну и какой дебил это сделал? - спросил Федя, держа на вытянутой руке свой пакет.

- Это не я, - сказала Марина Пургина. - Не расслабляйся, следи за своими вещами!

Федя кивнул головой в знак согласия и стал с интересом рассматривать учебник по гидравлике.

Пока шли лекции, Боря следил за Федей и пришёл к выводу, что его шутка не произвела на Федю должного впечатления. Он даже не расстроился. Однако реакция сокурсников Борю удивила и насторожила.

Когда закончились лекции, Боря не торопился домой. Он подождал, когда уйдёт Федя, а потом стал собираться.

'Мало ли что? Вдруг он и вправду такой страшный', - думал Боря.

Направляясь от здания колледжа до трамвайной остановки, Боря постоянно оглядывался, не следил ли кто за ним? Но слежки не было, прохожих было немного, а те, что были, не обращали на Борю никакого внимания.

Дойдя до остановки, Боря ещё раз посмотрел по сторонам. Ничего подозрительного. Боря облегчённо вздохнул, сел в трамвай десятого маршрута. Боря жил на другом конце Гневинска. Чтобы добраться от колледжа до дома, ему нужно было доехать на десятом трамвае до автовокзала, а там пересесть на автобус сорок девятого маршрута. На то, чтобы добраться до дома, у Бори уходил час, а иногда больше. Поначалу его это раздражало, а потом он привык.

Как всегда, доехав до автовокзала, Боря пересел на сорок девятый автобус. Он пробил билет в компостере, положил билет в карман кожаной куртки и сел у окна. На площади Революции в автобус зашли контролёры.

'Граждане! Предъявите билеты, пожалуйста!' - услышал Боря хриплый голос и не спеша, полез в карман куртки за билетом. Однако Боря был очень удивлён, когда рука свободно прошла через карман и беспрепятственно вышла с боку. Боря вскочил, начал осматривать куртку. Какие-то твари порезали ему карманы на куртке справа и слева. Там, где раньше были карманы, сейчас висели куски кожи. Пропало портмоне с деньгами, пропал носовой платок. Билет тоже пропал.

'Вот сволочи! - с обидой подумал Боря, слёзы навернулись на глаза - новую кожаную куртку испортили! Я родителей целый год упрашивал, чтобы мне кожанку купили. Падлы!'

В это время прямо над ухом Бори громко прозвучал грубый голос, оторвав Борю от размышлений, и вернув к реальности. От неожиданности Боря даже вздрогнул.

- Билетики предъявляем на проверку!

- Понимаете, у меня был билет, но у меня его украли! Только что ... - глядя в широкое лицо контролёра, с лиловым синяком под левым глазом, произнёс Боря.

- Ах, какая жалость! - с издёвкой в голосе произнёс контролёр - На выход!

- Мне в милицию надо, меня обокрали! - на ходу бормотал Боря, но контролёр его словно не слышал. Он крепко схватил упирающегося Борю за руку и тащил к выходу. Только они вышли из автобуса, двери закрылись и автобус отъехал от остановки.

- Ещё одного зайца поймал! Говорит, что его обокрали! - контролёр подвёл Борю к толпе кондукторов, стоящих у остановки. Кондуктора громко засмеялись.

- Ай-яй-яй, - выкрикнул мужской голос из толпы. - Обокрали и в автобус насильно запихнули!

Кондуктора опять заржали. В толпе кондукторов Боря насчитал пятерых мужчин и двух женщин. Все, как один, сильно смахивали на алкашей.

- Я серьёзно, меня только что ограбили, мне в милицию нужно! - продолжал настаивать на своём Боря.

Вдруг контролёры расступились, из толпы вышел широкоплечий двухметровый амбал в дублёнке. Справа и слева от него стояли два крепких мужичка, но поменьше ростом.

- В милицию ты сегодня, боюсь, не успеешь, а вот больницей я тебя обеспечу. Штраф плати! - Громила сверлил Борю злобным взглядом.

- Денег нет, - пролепетал Боря, почувствовав, как в горле вдруг стало сухо, и показал на свои обрезанные карманы, висящие по бокам, как уши спаниеля.

- Всё понятно, Вася! Это очередной голодранец, который любит на халяву прокатиться! - сказал тот, что стоял справа от амбала.

- Меня обокрали! Мне...

Контролёры не дали Боре договорить. Два контролёра, которые стояли рядом с громилой, взяли Борю под руки. Тот, который вывел Борю из автобуса, схватил Борю за воротник куртки. Они завели Борю за киоск, стоящий у остановки.

- Мужики, я чест...

Один из контролёров ударил Борю в челюсть. Боря упал на снег, почувствовал лёгкое головокружение. Второй контролёр пнул Борю ногой в живот. Боря вскрикнул, прижал руки к животу. Потом пинки и удары посыпались со всех сторон, как из рога изобилия. Боря кричал, извивался на снегу, как змея. В какой-то момент боль стала нестерпимой, и Боря потерял сознание.

Очнулся он от того, что кто-то трясёт его за плечо. Открыв глаза, Боря увидел склонённое над ним лицо пожилой женщины.

- Вставай, а то замёрзнешь!

Боря попытался встать. Голова кружилась, всё тело болело. Ему удалось встать на ноги только с третьей попытки.

- Такой молодой, а уже пьяница! Тьфу! - Женщина смотрела на Борю с презрением. - Ты где так нажрался-то?

Борис пытался что-то сказать, но из окровавленного рта раздавались только нечленораздельные звуки.

- И водкой не пахнешь... Так ты из этих, как их? Из наркоманов?

- Нет! - с трудом ответил Боря, сплюнув комок крови на снег. - Меня избили и ограбили!

- Может, милицию вызвать, - не унималась женщина.

- Нет....Хватит с меня на сегодня!

- Ну, смотри... Я бы вызвала милицию. Может, тебе скорую помощь нужно?

Борис ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой.

- Ну ладно, я пошла. Ой, мой автобус идёт! - женщина поспешила к подъехавшему автобусу.

Боря осмотрел поле боя. Снег в радиусе двух метров был забрызган кровью. Боря зачерпнул ладонью горсть снега и вытер лицо. Постояв немного и собравшись с силами, Боря пошёл домой пешком. Оглядываясь на автобусную остановку, он не увидел кондукторов. Не увидел он их и позже, когда проезжал мимо этой остановки. Каждый раз, проезжая мимо того места, Боря испытывал животный страх, который сковывал его тело ледяными тисками и заставлял сердце учащённо биться в груди.

На следующий день Боря всё-таки пришёл в колледж, хотя ему хотелось остаться дома. Его лицо было похоже на один большой синяк, а всё тело ныло. Даже тональный крем не мог скрыть от всех следов побоев.

- Я же тебе говорил, что ты дурак, а ты мне не поверил! - сказал Дима Шестаков, разглядывая лицо Бори. Боря не стал с ним спорить, только кивнул головой в знак согласия.

Глядя на лекциях на Федю, Борис думал о том, что Федя не лошарик, каким он его себе представлял. Федя - чудовище. Борис уже не сомневался в его сильных связях и в том, что Игнатьев злой и мстительный. Поэтому с ним никто не общается, и никто его не любит. Вот бы отомстить ему, но как?


15


План мести созрел в голове Бориса Пятакова сам собой. Через две недели после неприятного для Пятакова инцидента, должны были дать стипендию. Боря знал, что Федя учится хорошо и, скорее всего, ему дадут стипендию.

Пятаков договорился с двумя своими знакомыми наркоманами, с Ваней Багиным и с Толей Ганиным. После окончания лекций они должны были дождаться, когда Игнатьев выйдет из колледжа, завести его за забор, огораживающий спортивную площадку и забрать у него деньги. Боря знал про Фединого друга, здоровенного четверокурсника, но в последнее время четверокурсник редко появлялся в колледже, и они никогда с Федей не шли до трамвайной остановки вместе. Как правило, они прощались у выхода из колледжа, потом Федя шёл в сторону трамвайной остановки, а его дружок уходил куда-то во дворы. Вероятно, он живёт где-то неподалёку.

Федину стипендию планировали поделить на три равные части по одной трети каждому.

В назначенный день, когда Боря узнал, что стипендию перечислили, он позвонил с проходной колледжа Ване с Толей, и через полчаса они уже были у колледжа. Они встали под деревьями у высокого забора, огораживающего спортивную площадку. Боря рассказал им, как выглядит лох, как он будет одет и во сколько выйдет из колледжа. Чтобы пацаны не ошиблись, Боря пообещал подать им сигнал.

Когда прозвенел звонок, символизирующий окончание лекций, Толя с Ваней стояли на крыльце колледжа. Хотя это было далеко не первое их 'дело', они немного нервничали. Стоя на крыльце, они успели выкурить по две сигареты, пока не увидели толпу учащихся, выходящих из колледжа. Они заметили Борю, который сильно хромал. Боря шёл следом за двумя парнями, один из которых внешне смахивал на медведя. Второй был среднего роста, тощий. Такого можно испугать даже без оружия.

- Если лох - это здоровяк, я сваливаю отсюда, - шепнул Толя Ване на ухо.

- Я тоже, - прошептал Ваня.

Но, к счастью, Боря указал рукой на того, который меньше и побежал в сторону трамвайной остановки.

Лох и здоровяк отошли от крыльца, немного поговорили, потом здоровяк повернул направо, во дворы, а лох пошёл в сторону спортивной площадки. Теперь парням нужно было идти за лохом и, когда он дойдёт до входа на площадку, затащить его за забор и забрать бабки. Всё просто!

Толя с Ваней стали ускоряться. Вдруг Ваня поскользнулся и упал. Как он мог упасть на ровном месте?

- Вставай Ваня! - Анатолий был вне себя от злости. Лох в это время миновал спортплощадку и подходил к перекрёстку.

Ваня не вставал. Он лежал на заледенелом асфальте, держась одной рукой за голову. Вторая рука была вывернута под неестественным углом. Ваня стонал.

- Ваня! - Толя уже не злился на него. Он понял, что произошло что-то серьёзное, и не на шутку испугался. - С тобой всё в порядке?

Анатолию уже было наплевать на лоха и на Борю. Сейчас он мог думать только о том, что с его закадычным другом Ваней, с которым они мотали срок в колонии для малолетних, произошло что-то страшное.

Ваня не отвечал, продолжая стонать. Вокруг парней тут же образовалась толпа любопытных прохожих.

- Что с ним случилось?

- Он что, пьяный?

- Нет, он просто упал! - со злостью в голосе выкрикнул Анатолий. - Не стойте здесь, идите по своим делам! Мы сами справимся!

Толя попытался поднять Ваню, но Ваня так громко заорал, что Толик сразу его отпустил, и Ваня опять шмякнулся головой об асфальт.

- 'Скорую' вызвать? - спросил Толя, глядя на перекошенное от боли лицо Вани.

- Да! - сквозь зубы процедил Ваня.

Анатолий зашёл в колледж, с проходной по телефону вызвал скорую помощь. Он не знал, что сорок минут назад с этого телефона звонил Боря, чтобы сказать про стипендию.

Позднее выяснилось, что, падая, Ваня сломал себе левую руку в локтевом суставе и получил сотрясение мозга.

Через две недели Ваня с Толей поджидали Борю на том же месте, где когда-то ждали Федю, завели Борю на спортплощадку и потребовали с него денег.

- За что? - удивился Боря, - Вы лоха не обули, денег нет, так что извиняйте...

- Мы потратили своё время, а Ваня потратил своё здоровье, - спокойным голосом сказал Толик, указав Рукой на Ваню.

Ваня демонстративно потряс загипсованной рукой.

- Мы так не договаривались! - взвизгнул Боря и направился к выходу.

- Нет. Постой... - Анатолий развернул Борю лицом к себе и ударил кулаком по носу. Кровь полилась из обеих ноздрей, заливая лицо Бори.

- Ты чего, Толик! - в ужасе закричал Боря, прижимая ладонь к разбитому носу.

- А вот ничего! - С этими словами Анатолий налетел на Борю, повалил его на снег и начал бить кулаками.

Ваня бегал вокруг лежащего на снегу Бори и пинал его ногами. Выместив на Боре злость, пацаны сняли с него новый пуховик, который родители не так давно купили Боре вместо испорченной кожаной куртки, сдёрнули с его руки часы и ушли, кинув ему рваную спортивную куртку с выцветшей надписью 'Лос-Анжелес Кингс' на спине.

'Ну, Игнатьев, ну сука! Как я его ненавижу, - думал Боря, вытирая с лица кровь и надевая на себя старую рваную куртку, - и что я родителям скажу?'


16


Когда Федя окончил второй курс, Рома закончил колледж. Это не помешало их дружбе. Они по-прежнему перезванивались по вечерам, ходили друг к другу в гости. Иногда Рома заходил в колледж, чтобы повидаться с преподавателями и с Федей. Роме сделали операцию на коленных суставах. После операции Рома зашёл в колледж, задрал штанины вельветовых брюк и показал Феде свои ноги, обмотанные эластичными бинтами, как у египетских мумий.

- Зачем тебе это надо? - как-то спросил его Федя, когда они пили пиво в гостях у Ромы и смотрели боевик с Джеки Чаном по видеомагнитофону.

- Надоело чувствовать себя инвалидом. Я устал от этих потрескиваний в коленях.

- А если тебя заберут в армию?

- Ничего страшного, отслужим как-нибудь, - беззаботным голосом сказал Рома, хлопнув Федю по плечу. - Нет, ты прикинь, Федя! Я лет пять хромал, комплексовал, чувствовал себя инвалидом, а скоро я бегать смогу. Каких-то три недели и я - новый человек! Сейчас можно и в армию. Здоровеньким и умереть не страшно.

- Переплюнь! - мрачно сказал Федя.

Через полгода Рому забрали в армию. Когда несколько Роминых друзей и Федя провожали Рому в армию, Федя с удивлением узнал, что Рому берут в войска специального назначения.

Примерно через три месяца после того, как Рома отправился служить, Феде стали сниться странные сны.

Однажды ему снился здоровенный парень в камуфлированных штанах с большими карманами по бокам и в тельняшке. Парень кричит на него, на Федю, хочет, чтобы тот что-то сделал. Федор вдруг осознает, что находится в казарме, видит ряды коек с лежащими на них солдатами.

-Ты чего, охренел, дух поганый! - Парень переходит на крик, наотмашь бьёт Федю по лицу.

Федя в ответ бьёт этого парня в тельняшке кулаками и пинает ногами. Только это не Федины маленькие кулачки. Это здоровые кулачищи и такие же здоровенные ноги, обутые в сапоги сорок пятого размера. Федя лупит этого парня, и замечает толпу других парней в тельняшках, которые со всех сторон окружают его и начинают мутузить. Федя уворачивается, блокирует удары, бьет, чувствует, как его кулак врезается в плоть, противники падают, поднимаются с пола, опять нападают. Сплюнув на деревянный пол сгусток крови, Федор хватает прикроватную тумбочку, кидает в нападающих.

После этого он видит себя в больничной палате. Стены и потолок палаты выкрашены в белый цвет. Он лежит на больничной койке, красивая медсестра сидит на краю его койки и обматывает его голову бинтом. Она нагнулась над Федей. Федор видит её пышную грудь в вырезе белого халата, чувствует сладковатый запах духов медсестры. Он протягивает руки, хочет прижать медсестру к себе, но она быстро встаёт и, загадочно улыбаясь, выходит из палаты. Федя замечает, что его руки обмотаны бинтами.

Следующий эпизод: пригибаясь, он бежит между развалин домов. Слышит, как свистят пули, видит, как рвутся снаряды, осыпая его комьями земли. В руках у Феди автомат Калашникова. Он видит яркие вспышки впереди, не целясь, стреляет в их сторону.

Спрятавшись за грудой кирпичей, Федя вставляет в автомат рожок, передёргивает затвор. Мимо него пробегает солдат, с которым он дрался. Солдат смотрит на Федю, наводит на него ствол автомата. Федя инстинктивно закрывает голову руками, прижимается к кирпичам. Вдруг солдат падает на землю, Федя видит круглую дыру у него на виске, из которой течёт кровь.

Федя видит женщину кавказской внешности в чёрном платье. Поверх платья на ней надета зелёная вязаная кофта, на голове у женщины чёрный платок.

-Стой! Стой, стрелять буду! Назад! - кричит Федя, но женщина не реагирует и продолжает идти вперёд. Её лицо бледное, как луна. Глаза смотрят на Федю, не мигая.

Федя снимает автомат с предохранителя, стреляет. Женщина падает на землю, раскинув руки в разные стороны.

Федя хочет подойти к ней, но его опережает широкоплечий мужчина в камуфляже, с майорскими погонами. Он подходит к женщине, нагибается, расстёгивает на ней кофту. Через его плечо Федя видит, что тело женщины обвешано взрывчаткой.

- Назад, всем лечь! - кричит майор.

Федя бежит в сторону укреплений, слышит взрыв за спиной, падает на землю. Чувствует, как боль пронзила левое плечо, а уши заложило.

Ещё один сон: Федя опять лежит на больничной койке. На его плече широкая повязка. В палату заходит та же симпатичная светловолосая медсестра. Она садится на край койки, кладёт теплую ладонь на лоб Феде, целует его в губы. Потом Федя видит, как медсестра расстёгивает свой ослепительно белый халат. Следующая картинка: Федор занимается любовью с медсестрой. Медсестра стоит на коленях, оперевшись руками на металлическую спинку кровати, Федя прижал её к себе правой рукой, вошёл в неё сзади. Федя двигает тазом, слышит стоны медсестры. Он целует её волосы, плечи, чувствует запах её волос. Федя начинает ускоряться, чувствует, что вот-вот... и просыпается.

В другой раз Феде снилось, как он бежит с автоматом в руках, стреляет на ходу. Рядом бежит солдат, тоже стреляет. Федя видит, как рвутся снаряды, слышит выстрелы. Справа в воздух взметнулись комья земли и камни. Федя падает на землю, прикрыв голову руками. Посмотрев направо, Федя видит голову солдата, который только что бежал рядом с ним. На лице солдата застыла маска удивления, рот приоткрыт, остекленевшие глаза широко открыты. Федя приподнимается на локтях и видит тело солдата, которое всё ещё бежит и стреляет. Федя видит, как пули входят в тело, разбрызгивая кровь, но обезглавленное тело продолжает бежать.

Очень часто Федя видел во сне трассирующие пули, летящие куда-то в темноту. Почти в каждом сне Федя участвовал в перестрелках. Один из таких реалистичных снов Феде особенно запомнился: Федя и несколько парней в камуфляжах прячутся за перевёрнутым грузовиком. Судя по всему, они находятся на дне какого-то ущелья. Федя видит бородатых мужчин, одетых в камуфляжи. На головах у них чёрные шапочки. Как только кто-то из бородачей появляется в прицеле автомата, Федя нажимает на спусковой крючок, и мужчины падают. Выстрелы, крики, кровь, дым....

Проснувшись после таких снов, Федя часто думал, к чему снятся такие сны? И хорошо, что это всего лишь сны!


17


Илья Угрюмов с детства страдал клептоманией. Это психическое заболевание, проявляющееся в склонности к воровству. Врачи говорят, что клептомания излечима. В лечении этой болезни помогает гипноз, но по статистике, добровольно обращаются к врачам лишь 15 процентов больных. С лёгкой руки журналистов в наши дни слово 'клептомания' слишком часто используется в криминальных репортажах светской хроники бульварных журналов и жёлтой прессы о жизни знаменитостей.

Илья не был тогда знаменитостью, но воровать очень любил. Ему доставляло огромное удовольствие обладать, пусть даже ненадолго, чужой вещью. Страсть к чужому имуществу он не считал ни болезнью, ни недугом. Избавиться или лечиться от клептомании он никогда бы не стал, ни при каких условиях.

Воровать по мелочам он начал в раннем детстве. Он воровал игрушки в детском саду, а когда не находил игрушки подходящего размера, чтобы умещалась в кармане, он открывал шкафчики детсадовских детей и шарился у них по карманам. Небогатый улов (монеты, солдатики, значки) он приносил домой. Илья мог часами играть с крадеными вещами. Когда его приглашали в гости, он также воровал игрушки, деньги, ювелирные украшения. Как правило, после пропажи ювелирных украшений, возмущённые родственники и знакомые приходили к родителям Ильи, ругались и требовали вернуть. Илья всё возвращал, извинялся, говорил, что это получилось случайно, но, тем не менее, ему никогда не было стыдно. И он продолжал воровать.

В школе Илюша воровал у одноклассников карандаши, ручки, линейки, старательные резинки. Однажды он даже умудрился украсть чехол от очков учителя физики. Виктор Семёнович тогда поднял всю школу на уши, но чехол так и не нашли. Когда Илья поступил в колледж и начал курить, он прятал в этом чехле сигареты.

В колледже Илья тоже успел отметиться. На ознакомительной практике, в конце второго курса, он умудрился украсть 'заначку' начальника теплоэнергетического цеха Гневинского Металлургического завода, которую тот прятал в рабочие ботинки. Ботинки стояли под шкафом. Илья и несколько человек из группы находились в кабинете начальника цеха меньше минуты, но сразу после ухода учащихся колледжа начальник цеха обнаружил пропажу и поднял шумиху. Чтобы 'замять' конфликт, вся группа скидывалась, чтобы возместить начальнику ущерб. Илья не признался в содеянном, но все поняли, что это сделал он, потому, что только он воровал карандаши и ручки, только Илья был в их группе нечистым на руку.

Однажды, на перемене, Илья заметил микрокалькулятор 'Касио' на столе Феди и, не задумываясь, положил калькулятор себе в карман и вышел в коридор. Многие это видели, но все сделали вид, что не заметили. Многим было искренне жаль Илью, так как для большинства он был психически неполноценным человеком, ворующим не от нужды, а для удовольствия. И многие не любили Федю за нелюдимость и замкнутость. Поэтому, когда Федя зашёл в кабинет, обнаружил пропажу и стал её искать по всей аудитории, все с улыбкой наблюдали за ним, и никто ему не помог, хотя все, кто находились в аудитории, знали, что калькулятор украл Угрюмов.

'Не велика пропажа! - думал Федя. - сегодня скажу отцу, что потерял калькулятор, а завтра он мне даст немного денег и я куплю новый'

'Пусть на пальцах считает!' - глядя на Федю, думал Илья. Он чувствовал себя на вершине блаженства. Сегодня Илья сделал гадость Игнатьеву и бесплатно получил калькулятор. Двойная выгода.


18


После трёх пар лекций Илья решил не идти домой. С проходной колледжа он позвонил своей подруге, Оле и сказал, что у него для неё есть сюрприз.

-Какой? - не поняла Ольга.

-Маленький, с кнопочками, - ответил Илья.

Они договорились встретиться у Ольги. Ольга жила у своей бабушки в двухкомнатной квартире. Бабушка плохо слышала и почти ничего не видела. Это было на руку Илье, так как он мог в любое время приехать к Ольге. Он любил делать ей подарки. Больше всего ему нравилось не столько дарить, сколько смотреть на реакцию Ольги. Илья решил подарить ей калькулятор Феди, так как дома у Ильи уже было три калькулятора, и все - ворованные. 'Трофейные', - так любил говорить Илья про вещи, которые ему достались даром.

По дороге Илья купил бутылку 'Портвейна', чтобы было, чем согреться. Стоя у Ольгиной двери, Илья представлял, как он подарит ей калькулятор, как она будет радоваться. Он точно знал, что старый калькулятор, на солнечных батарейках, у Ольги сломался. На покупку нового калькулятора у Ольги пока не было денег, так как Ольга с бабушкой существовали на бабушкину пенсию и на стипендию Ольги. Ещё Ольга подрабатывала уборщицей в какой-то фирме.

Нажимая на дверной звонок, Илья представлял, как они с Ольгой выпьют бутылку портвейна, а потом Ольга отработает подарок. На лице Ильи была блаженная улыбка, когда Ольга открыла дверь.

- Привет! - Илья продолжал улыбаться.

- Привет! Ты чего такой радостный? - вид у Ольги был измученный. На ней был старый махровый халат с пятнами засохшей краски на плечах и дырявые тапочки, из дыр которых торчали большие пальцы ног.

'Вот Дура! Не могла к моему приезду подготовиться! Я же ей заранее позвонил, предупредил её!' - подумал Илья.

- Тебя увидел, вот и обрадовался! Я соскучился по тебе! - улыбка не сходила с лица Ильи.

- Даже так? - левая бровь Ольги поползла вверх.

- Помнишь, ты мне рассказывала про то, что тебе нужно сделать курсовую по бухучёту? ...А у тебя калькулятор сломался. В общем, возьми мой! - Илья протянул Ольге Федин калькулятор с видом, будто от сердца отрывает.

- Спасибо, Илюша, но тебе он тоже может...

- Возьми, возьми! У меня два калькулятора. Этим я никогда не пользуюсь. Что он валяться будет?

- Я прямо не знаю, как тебя отблагодарить? - Ольга рассматривала калькулятор и о чём-то думала.

- Если ты уделишь мне время и выпьешь со мной бутылочку портвейнишки, это будет лучшая благодарность с твоей стороны.

- Проходи на кухню, я пока бокалы принесу, - прошептала Оля, поцеловав Илью в висок.

'Ес! Она на крючке!' - радостно подумал Илья, проходя на кухню.

- Олечка! К нам кто-то пришёл? - послышался скрипучий старушечий голос из комнаты.

- Илья ко мне пришёл. Сейчас будем курсовую делать...

- Кастрюлю делать?

- И кастрюлю тоже, - Оля засмеялась.

Оля зашла в кухню, держа в руках два пузатых бокала. Илья к тому времени уже открыл бутылку. Потом Илья наполнил бокалы.

- За что выпьем? - глядя на Илью большими карими глазами, спросила Оля.

- За тебя, любовь моя! - прошептал Илья и поцеловал Ольгу в губы.

Незаметно прошёл час. Всё это время Оля рассказывала Илье про учёбу в Финансово-экономическом колледже, про то, что она мечтает когда-нибудь стать главным бухгалтером. Потом Ольга стала рассказывать про своих подружек. Илья делал вид, что внимательно слушает, а сам думал о том, какой предлог найти, чтобы затащить Оленьку в её комнату, а там завалить её на мягкую кровать и...

Когда портвейн закончился, щёки Ольги порозовели, а глаза заблестели весёлым огнём.

- Что-то мне холодно! Пойдём в мою комнату?

- Да, не жарко здесь. И от табуретки задница что-то затекла... - Илья обрадовался такому повороту событий. Он уже минут тридцать ждал, когда Ольга предложит пройти в комнату.

Поднявшись из-за стола, Илья нежно обхватил Ольгу за талию, прижал её к себе и поцеловал в маленькое ушко.

- Я тебя согрею, радость моя! - шепнул Илья. Ольга захихикала.

В комнате Ольги было чисто, светло. От запаха Ольгиных духов у Ильи закружилась голова. Они сидели на мягкой кровати и целовались. Потом Илья распахнул Ольгин халатик и стал покрывать поцелуями её молодое красивое тело. Ольга выгнула спину и постанывала, закрыв глаза.

Когда Илья снял брюки и уже готов был войти в лоно Ольги, как вдруг...

- Илюша, это что у тебя такое? - глаза Ольги были широко открыты.

- Это мой малыш, ты ведь с ним знакома... Что-то не так?

- Какое-то у тебя всё распухшее. Это не заразно?

- Что? - Илья почувствовал, как его достоинство начинает опадать, становясь мягким, и опустил глаза вниз. То, что он увидел, его шокировало. Правое яичко раздулось до невероятных размеров, внешне напоминая грейпфрут. На головке полового члена тоже была опухоль сантиметра два в диаметре.

Илью окатило жаром и бросило в дрожь. Он сегодня несколько раз ходил по нужде в туалет и ничего необычного не обнаружил.

- Похоже, я простудился! Мы в воскресенье на рыбалку ездили... - начал врать Илья.

- Ну-ну... и что-то ты там поймал! - задумчиво произнесла Ольга.

Илья быстро оделся, попрощался. Хотел на прощанье поцеловать Ольгу, но она отстранилась, что ещё больше Илью расстроило.

- Сходи к врачу! - посоветовала Ольга на прощанье.

Приехав домой, Илья первым делом зашёл в ванную комнату, осмотрел своё хозяйство. Никаких улучшений. Похоже, опухать начало и левое яичко, а опухоль на члене увеличилась.

'Ну, Федя, ну урод! - думал Илья, чувствуя, как его спина покрывается липким потом. - Специально мне радиоактивный калькулятор подсунул! А может, калькулятор был заражен какой-то болезнью? Стал бы он нормальный калькулятор на столе оставлять? Все в группе Федю ненавидят. Уж не потому ли, что что-то о нём знают? Господи, как страшно!.. Сходить к врачу? И что я ему скажу? Скажу. Что спёр у Игнатьева, у этого лоха, микрокалькулятор, который был облучён радиацией? Нет! Я попробую сначала сам полечиться, а потом... Не хочется думать о том, что будет потом. Может, я и вправду простудил все свои погремушки? Сейчас я сделаю себе компресс, завтра, наверняка, будет легче'.

Перед сном Илья сделал себе компресс, смочив тряпочку тёплой водой. На следующее утро яички ещё больше опухли, а пенис стал похож на сухой стручок гороха.

'Что же это за фигня? - думал Илья, а по щекам его текли слёзы. - Я в самом расцвете сил, у меня есть подруга, которая всегда не против, а тут такое уродство!'

Теперь оба яичка Ильи напоминали грейпфруты, а на то, чем Илья раньше гордился, теперь смотреть было страшно.

- Илюша, ты что там, уснул, что ли? - послышался мамин голос из-за двери.

- Мам, я сейчас выйду. Я бреюсь!

Илья попробовал делать себе компрессы с марганцовкой, с содой, с мёдом. Ни чего не помогало. День ото дня становилось хуже и хуже. Появилась резь при мочеиспускании, ощущение тяжести, а иногда - боли в животе и в мошонке. С ужасом Илья стал замечать, что его грудь увеличивается в размерах, напоминая женскую. Даже случайное прикосновение к соскам причиняло боль.

Илья перестал встречаться с Ольгой и перезваниваться с ней. Какое к чёрту половое влечение, если о бывалой эрекции остались лишь воспоминания.

Ко всему прочему добавились боли в спине, одышка, боль в грудной клетке, кашель и мокроту с кровью.

Когда совсем стало совсем тяжело, когда в одно прекрасное утро Илья проснулся в поту, с высокой температурой, и сильным жжением в промежности, вызвали врача.

Когда приехавшему по вызову фельдшеру Илья показал то, что он раньше называл 'мужским достоинством', видавший виды врач побледнел, и занервничал.

Илья никогда не рассказывал про свою хворь. Он держался до последнего момента и надеялся, что вот-вот станет лучше.

Мама Ильи, увидевшая то, что в детстве её сын называл 'пиписькой', упала в обморок.

Илью увезли в больницу, где ему поставили страшный диагноз: рак пениса и яичек в запущенной стадии.

'Как это 'в запущенной стадии? У меня всего неделю назад опухать стало! - думал Илья. - Может, это какая-то ошибка?'

Врачи применяли лучевую терапию, химиотерапию, но ничего не помогало, болезнь прогрессировала. Чтобы спасти Илье жизнь, врачи настаивали на ампутации поражённых тканей.

Родственники недоумевали, как такое могло произойти с Ильёй? Переживала мама Ильи, Вера Сергеевна. Илья был у неё единственным сыном. Переживал отец Ильи, Виктор Семёнович. Он всегда мечтал иметь внуков. Но больше всех переживал Илья. Чтобы не сгнить заживо, ему предстояло лишиться всего того, без чего его нельзя быть полноценным мужчиной.

'Господи, прости меня грешного! Как я буду жить без члена и без яичек?' - плача, взывал к Всевышнему Илья, лёжа на больничной койке и глядя в белый, с жёлтыми разводами, потолок.

Судя по всему, Господь услышал его молитвы. Илья умер после операции, не приходя в сознание.


19


Илья Угрюмов умер, когда Федя и его сокурсники учились на четвёртом курсе. Все готовились к защите дипломов, поэтому на его смерть мало кто обратил внимание. К тому же, многие знали, что он украл калькулятор у Феди. В группе все были уже на сто процентов уверены, что Федя-колдун, что у Феди дурной глаз, что у Феди только один друг - Рома, потому, что остальные Федины друзья давно умерли, чем-то рассердив Федю. Вероятно, здоровяк тоже какой-то колдун, которого Федя по какой-то причине не может убить. Но, когда Рому забрали в армию, многие, особенно девушки, которые учились в Фединой группе, стали шушукаться о том, что Федя всё-таки убил своего дружка.

Теперь Федю не только ненавидели, его боялись, страшно боялись. А Феде было всё равно. Он уже устал от своих сокурсников, которые только и делали, что говорили за его спиной всякие гадости о нём и писали на столах оскорбления в адрес Феди.

'Скорее бы закончить этот долбанный колледж! Я начну работать, зарабатывать деньги!' - думал Федя. Он жил с надеждой на скорейшее избавление от серого здания Политехнического колледжа, стены которого давили на него. Он устал от людей, с которыми проучился четыре года, которые Феде не нравились и действовали ему на нервы.

В армию Федю не взяли, хотя он так устал от жизни с родителями, что с удовольствием сменил бы обстановку на год-два. У Феди обнаружили искривление позвоночника и плоскостопие.

- Твоей хребтиной можно дрова пилить, а твоими ногами хорошо тараканов давить на кухне! - бросил тогда председатель военно-врачебной комиссии. Хотя он сказал это шутливым тоном, но эти слова почему-то врезались Фёдору в память, и он помнил их всю свою жизнь.

Диплом Федя защитил на 'отлично', чем был весьма удивлён и обрадован. Преддипломную практику Федя проходил на Гневинском Шарикоподшипниковом заводе. Тема его курсовой работы была 'Отопление производственных помещений'. Руководитель практики от завода, Василий Иванович Кулешко, всё время где-то пропадал, отгораживался от Феди, ссылаясь на хроническую занятость. Так что все материалы и чертежи для дипломной работы Федя доставал сам, как мог. Защитив диплом на 'отлично', Федя очень гордился собой, но в то же время думал: 'Не дай мне Бог работать после колледжа на Шарикоподшипниковом заводе!.. Это не просто дерьмо, а полное дерьмо!'


20


В последний день учёбы в колледже всем выдали дипломы, некоторым отличникам - грамоты. Федю просто похвалили за хорошие успехи в учёбе. Он и этому был рад. Больше всего ему хотелось схватить в руки диплом и бежать оттуда, чтобы больше не вспоминать про колледж. По специальности ему работать не хотелось. Но уйти быстро, никем не замеченным, у Феди не получилось.

Юра Пахомов после защиты диплома не находил себе места от радости. 'Наконец-то это закончилось! - думал Юра. - Не нужно больше сидеть на скучных лекциях, делать эти идиотские чертежи, расчеты. Не нужно будет каждый день видеть эти противные рожи, а главное, он больше не увидит этого Игнатьева. Этого надменного, тупого уродца. Кстати, нужно будет сделать ему какую-нибудь гадость на прощание. Чтобы долго помнил'.

В последний день, когда Юре должны были выдать диплом, он был на седьмом небе от счастья. С утра он покурил 'травки' для поднятия настроения, и сейчас его 'пёрло'. Когда руководство колледжа поздравляло выпускников, когда всем выдавали дипломы, с лица Юры не сходила блаженная улыбка.

Когда вся группа собралась в коридоре, и все стали решать вопрос о проведении или о не проведении выпускного вечера, Юра заскочил в туалет и выкурил ещё один 'косяк'. Настроение ещё больше улучшилось.

Вдруг Юра увидел Федю Игнатьева. Федя шёл по коридору, помахивая на ходу своим пакетом с ручками, в котором лежал диплом.

- Федя! Федя! - заорал Юра и побежал за Федей.

- Чего тебе? - спросил Федя, удивлённо глядя на Юру.

- Ты что, не придёшь на выпускной вечер?

- Нет!

- Ну как же так, мы ведь четыре года с тобой учились в одной группе, а сейчас ты уходишь. Может, мы больше не увидимся...

- Ничего страшного! - ответил Федя и продолжил движение.

Юра стоял и смотрел ему вслед. Он думал, что же можно сделать Феде? Уйдёт ведь сейчас! Когда Федя уже дошёл до лестницы, ведущей вниз, Юра догнал его.

- Федя!

- Ну чего тебе?

- У тебя сзади что-то... на штанах.

Федя остановился, принялся разглядывать свои брюки. В это время Пахомов изо всех сил пнул Федю ногой под зад. От удара Федя потерял равновесие и, наверное, упал бы и сломал бы себе шею об бетонные ступени, но вовремя схватился рукой за перила и удержался на ногах. Боль пронзила ягодицы, но страшнее физической боли была боль душевная.

- Что я тебе сделал? - спросил Федя Юру, но, увидев нездоровый блеск в глазах Пахомова, всё понял.

- Это тебе на долгую память! Чтобы ты долго нас помнил! - Пахомов заржал, как конь, и побежал в сторону своих одногруппников, которые всё ещё стояли в коридоре и обсуждали, куда они пойдут 'обмывать' получение дипломов.

- Прикиньте, я Игнатьеву пинка дал!

- Зачем? - спросила Наташа Кадочникова.

- Он надоел мне за четыре года! Вот я и придал ему ускорения, чтобы он быстрее валил отсюда! - Юра продолжал дико смеяться.

- Дурак ты, Юра! Ты не боишься, что он зло на тебя затаит?

- Сама ты дура, Наташка! А Игнатьева я не боюсь, и ничего он мне не сделает!

Постояв немного в коридоре, обсудив, где будет дешевле отметить получение дипломов, бывшие сокурсники, гордо называющие себя теплотехниками, решили провести выпускной вечер в кафе 'Ромашка', расположенное в десяти минутах ходьбы от колледжа. Согласились идти не все, только двенадцать человек из двадцати. Одним было неохота, а другим было жалко тратить деньги.

Новоиспечённые теплотехники прошли по коридору, свернули на лестницу. Все смотрели по сторонам, словно пытаясь запомнить колледж таким, какой он есть сейчас. Многие думали, что больше никогда сюда не вернутся. Когда Федя, прихрамывая и растирая ягодицы, спускался вниз, он думал о том же. Ещё Феде было обидно. От обиды на глаза наворачивались слёзы, но успокаивала мысль, что больше этого не повторится никогда.

'Никогда, - прошептал Федя, оглядываясь на здание Гневинского Политехнического колледжа. - Никогда...'

Спускаясь по лестнице, теплотехники обсуждали, как они собирали данные для дипломной работы, как чертили чертежи.

- А я вообще не представляю, как люди в институтах дипломы делают. Это же такой труд...- Таня Смелова не успела договорить, так как все услышали душераздирающий крик и увидели, как Юра Пахомов катится по лестнице. Докатившись до конца лестничного пролёта, Юра схватился руками за согнутую в колене правую ногу и стал кричать. Бывшие сокурсники обступили Юру со всех сторон. Хотя по предмету 'Техника безопасности' теплотехники прослушали все лекции о действиях при несчастных случаях, но сейчас они просто стояли и смотрели на извивающегося на полу, дико орущего Пахомова.

Услышав шум, прибежали преподаватели. Они же вызвали 'Скорую помощь'. Когда Юру на носилках заносили в машину, он уже не орал. Он плакал. Позже выяснилось, что Пахомов подвернул ногу. Неудачно скатившись по ступенькам, он сломал левую руку, три ребра, правую ногу и получил сотрясение мозга. Историю про выпускника, получившего диплом и переломавшего себе кости, преподаватели колледжа долго потом рассказывали учащимся.

Юра Пахомов потом всю жизнь боялся и ненавидел Федю, считая его чёрным магом. Однажды, много лет спустя, Юра шёл по улице Ленина. У него был отпуск, и он никуда не торопился. Внезапно он увидел Федю, идущего ему навстречу. Страх сковал тело Юры. Не раздумывая, Юра перелез через ограждение и побежал через дорогу на другую сторону улицы. От страха он забыл посмотреть по сторонам. Он уже почти добежал до противоположной стороны проезжей части, но 'Джип - Чероки' с номером '666' ехал быстрее, чем Юра бегал. К тому же, после перелома ноги быстро бегать Юра не мог. Быстро приближающиеся две большие фары и решётка радиатора - последнее, что Юра увидел в своей жизни.

Федя шёл по улице Ленина. В обеденный перерыв он зашёл в кафе, съел салат с кальмарами, пиццу и запил всё это кружкой ароматного кофе. Настроение у него было прекрасное. Когда Федя подходил к офису, он услышал за спиной громкий автомобильный сигнал, скрип автомобильных покрышек по асфальту. Потом Федя услышал звук удара чего-то по металлу и услышал, как что-то упало на асфальт. Обернувшись, Федя увидел джип, стоящий по середине улицы с включёнными аварийными огнями, увидел толпу людей, плотным кольцом обступивших джип. Федя понял, что сейчас кого-то сбила машина, хотел подойти поближе и посмотреть, что там произошло.

'Кажись, кто-то под машину попал. Плохо, если не выживет. Как говорится, дураки умирают по пятницам. Сегодня пятница! Хотелось бы посмотреть поближе, но не могу, перерыв заканчивается', - Федя посмотрел на наручные часы и прибавил шагу.


21


В кафе 'Ромашка' народу было немного, хотя молодые теплотехники думали, что им придется искать другое кафе. Сдвинув вместе три столика, они соорудили один большой стол, и пошло веселье. Коньяк, водка, а потом - вино и пиво, лились рекой. Из закусок заказывали сосиски, запечённые в тесте, пиццу, шашлыки. Выпускной вечер удался на славу. Несмотря на шок, который все испытали, когда их одногруппник упал с лестницы и пересчитал все ступеньки, сейчас у всех настроение было хорошим.

За разговорами и выпивкой время пролетело быстро. В десять часов вечера был 'живой звук'. Лысый мужичок с козлиной бородкой пел шлягеры шансона. Каждый из присутствующих парней считал своим долгом станцевать медленный танец с тремя дамами. Из пяти девушек, которые учились в одной группе с Федей, до диплома доучились только три: Наташа Кадочникова, Вера Сизова и Таня Смелова. Никто и никогда не уделял им столько внимания. Каждая из них чувствовала себя королевой.

В два часа ночи кафе закрывалось и нетрезвых молодых людей попросили. К концу вечеринки осталось только четверо выпускников колледжа: Таня Смелова, Наташа Кадочникова, Боря Пятаков и Вова Бочкин. Они шли по тёмным улицам Гневинска, пытаясь поймать машину. Но никто из водителей почему-то не торопился останавливаться, чтобы подвести до дома пьяную компанию. Редкие машины с рёвом проносились мимо, даже не притормаживая.

- Пойдёмте сейчас ко мне, продолжим вечеринку! - предложил Вова.

- Хорошая мысль! - кивнула головой Вера.

Когда проходили мимо колледжа, ставшего вдруг чужим и неприветливым, Боря полез в свой пластиковый пакет. Он долго что-то искал в пакете, покачиваясь из стороны в сторону на прохладном ветру, пока не извлёк из пакета баллончик с краской.

- Ты чего, мля...Боря? - спросил Вова.

- Я долго думал о том, как бы мне.... отмстить Игнатьеву. Я сейчас напишу на заборе то, что я о нём думаю!

- Может, не надо, Боря! - с опаской поглядывая по сторонам, спросила Таня.

- Надо! И случай представился... Сейчас я, мля, этому лоху рекламу сделаю.

Боря подошёл к забору, огораживающему спортивную площадку, и начал писать. Его шатало из стороны в сторону, рука была не твёрдой, но, после пяти минут стараний Боря отошёл от забора и с чувством удовлетворения прочитал:

- 'Игнатьев - лох'!

Вся компания дружно засмеялась.

- Дай-ка я допишу! - Наташа взяла из руки Бори баллончик и дописала снизу: 'Федя - чмо!' и дико захохотала. Такого от неё никто не ожидал. Все стояли и ржали.

- Ой, мля, - вдруг выкрикнула Наташа. - Я вся в краске...Новая блузка... Ну, Федя! Ну, сука!.. Тварь!

На ослепительно-белой блузке Наташи, на пиджаке её нового брючного костюма виднелись большие красные пятна краски.

- Мы тебя не боимся, Федя! - прокричал в темноту Боря. - Колдун хренов!

В этот момент из-за угла выехал милицейский 'Уазик' с включённой 'мигалкой'. Наташа с Верой, не раздумывая, побежали в разные стороны. Боря с Вовой с тоской смотрели вслед убегающим девчонкам. Каждый из них думал о том, что вечер потерян, продолжение банкета не будет.

- Предъявите документы, молодые люди! - из 'Уазика' вышли два милиционера и подошли к парням.

- У нас нет документов! - заплетающимся языком проговорил Боря, качаясь и дыша в лицо милиционеру перегаром. Вова кивнул головой в знак согласия. Говорить внятно он уже не мог.

- Вы ещё и пьяные...- проговорил милиционер. - Миша, давай их в машину!

Милиционеры заломили руки парням и потащили их к 'Уазику'. Вова не сопротивлялся, но Боря начал упираться и кричать:

- Вы не имеете права! Мы сегодня дипло...

Получив три раза резиновой дубинкой по почкам, Боря затих, парней погрузили в машину и 'Уазик' уехал.

До утра парни находились в медвытрезвителе. Утром они обнаружили, что у них пропали деньги и дипломы.

Надпись 'Игнатьев - лох! Федя - чмо', сделанная большими красными буквами на сером облупившемся заборе, была видна до осени. Осенью забор покрасили, и от надписи не осталось следа. Только Федя не видел этой надписи. Его работа была на другом конце города. Мимо колледжа он ещё долго не ездил.

Позже, проезжая в общественном транспорте мимо колледжа, Федя испытывал внутренний дискомфорт, ему даже не хотелось смотреть в его сторону. Феде казалось, что здание колледжа живое, он смотрит на него своими окнами, как глазами и ждёт, когда Федя подойдёт ближе, чтобы проглотить его.

В течение следующей недели у Тани Смеловой, Наташи Кадочниковой, Бори Пятакова и Вовы Бочкина умерли родственники. У Вовы умер дедушка, у Наташи брат погиб в автокатастрофе, у Тани умерла родная сестра, когда ей делали аборт, а у Бори умер отец. Они надолго запомнили выпускной вечер.


## Глава 2. Котельная


1


На следующий день, после разговора с отцом, Федя к восьми утра приехал на мебельную фабрику 'Красная заря', на территории которой располагалась котельная, в которой Феде предстояло работать.

Территория фабрики поразила Федю своими размерами и неухоженностью. На территории, обнесённой трёхметровым забором, было пять полуразвалившихся зданий, в которых размещались производственные цеха и двухэтажный административный корпус, большой гараж и в самом конце - котельная, дымовая труба которой была видна за два квартала от фабрики.

Большая территория вся заросла деревьями и кустарниками. Пока Федя шёл от проходной, на которой никто не поинтересовался, кто он и зачем пришёл, до котельной, его не покидало желание развернуться и уйти, убежать, но что он потом скажет отцу? Скажет, что не пришёл на встречу с Николаем Владимировичем, с начальником котельной, только потому, что внезапно захотел домой? Федя набрал полные лёгкие воздуха, шумно выдохнул, и прошёл по направлению к дымовой трубе, из жёрла которой струился светлый дымок.

Чем ближе Федя подходил к котельной, тем сильнее ему хотелось развернуться и идти в противоположном направлении, но Федя пересилил себя и шёл. Вот уже он увидел двухэтажное кирпичное здание котельной, услышал шум работающего оборудования. В голове вертелась мысль: 'Я не хочу здесь работать! Может, случится чудо, и кого-нибудь возьмут на моё место? Может, я не произведу должного впечатления на начальника котельной и он не примет меня на работу?'

Федя долго стоял перед ржавой железной дверью, прежде чем открыть её. Только он потянул дверную ручку на себя, его окатило жаром, а по ушам ударил шум, запахло машинным маслом, металлом и чем-то ещё. Федя сделал шаг вперёд. Внезапно сверху упал кирпич. Он грохнулся прямо под ноги Феде, рассыпавшись на мелкие кусочки.

'Ничего себе, тёплый приём!' - подумал Федя, переступая через обломки кирпича. Обернувшись и посмотрев вверх, Федя увидел трубы, проходящие под самым потолком котельной, на пятиметровой высоте. На трубах Федя увидел тёмную тень, метнувшуюся в сторону.

- Ты соображаешь, куда кирпичи кидаешь? - прокричал Федя, но его крик потонул в шуме работающего оборудования.

Увидев металлическую лестницу, ведущую наверх, Федор стал подниматься по ней, озираясь по сторонам и ожидая очередного сюрприза. Но сюрпризов больше не было. Добравшись до горизонтального пучка труб под самым потолком, Федя увидел щербину в побеленной стене, где раньше был кирпич и ни одной живой души. Изоляция труб была покрыта толстым слоем побелки и пыли, ни чьих следов на трубах не было видно.

'Неужели мне это показалось? Я видел кого-то наверху. Этот кто-то кинул в меня кирпичом',- Федя решил, что сходит с ума, но, глянув вниз на кирпичные осколки, понял, что это ему не показалось.

Осмотревшись, он увидел ещё одну металлическую лестницу, ведущую на второй этаж, и стал подниматься по ней. Преодолев половину лестничного пролёта, Федя почувствовал, что лестница ходит ходуном под ним.

'Только этого мне не хватало!' - мелькнула мысль в голове у Феди. Оттолкнувшись руками от металлических перил лестницы, Федя побежал, быстро работая ногами. Он остановился только в коридоре на втором этаже, отдышался, посмотрел по сторонам. В разные стороны вели двери с надписями 'Раздевалка М', 'Раздевалка Ж', 'Туалет', 'Мастерская КИПиА'. На самой последней двери Федя увидел табличку 'Начальник котельной' и только занёс руку, чтобы постучать, дверь открылась. Из кабинета вышел низкорослый мужчина с одутловатым лицом. На нём был халат синего цвета и черный рабочий берет.

- Здравствуйте! Мне нужен Николай Владимирович, - скороговоркой проговорил Федя.

- Ты - Фёдор? Я уже думал, что ты не придёшь. Время-то пять минут девятого.

- Извините, задержался. Не думал, что общественный транспорт так плохо ходит, - соврал Федя.

- Ничего страшного. Проходи в кабинет, - Николай Владимирович широко распахнул дверь, словно боясь, что Федя не пройдёт в дверной проём и застрянет.

Кабинет начальника котельной мало чем отличался от самой котельной: зелёные стены, побеленный потолок, письменный стол, заваленный бумагами и два стула.

'Как всё запущено!' - подумал Федя.

- Проходи, присаживайся, - Николай Владимирович указал пальцем на стул с рваной обивкой.

Федя сел, облокотился локтем на край стола. Николай Владимирович сел за свой стол, долго смотрел на Федю, а потом вдруг заговорил.

- Я давно знаю твоего отца. Мы когда-то в Политехническом институте в одной группе учились. Ты не планируешь продолжать учёбу в высших учебных заведениях?

- Пока нет, - ответил Федя, глядя через плечо Николая Владимировича и разглядывая пейзаж за окном. Через грязное оконное стекло Федя увидел гараж, мужиков в телогрейках, курящих на скамейке у гаража.

- Наша котельная снабжает паром, горячей и холодной водой мебельную фабрику. В котельной два рабочих котла и один - нерабочий. Всё никак не можем его демонтировать. Ты будешь работать слесарем по ремонту котельного оборудования. Потом, если захочешь, будешь работать оператором котла. Работаем с понедельника по пятницу с восьми утра до пяти часов вечера. Так как это твоё первое рабочее место по специальности, тебя берём без испытательного срока. Согласен?

Федя кивнул головой. Что ему ещё оставалось делать?

-Тогда бери бумагу, ручку и пиши заявление. Вот образец... Пиши.

Написав заявление, бегло проверив на наличие ошибок, Федя протянул его Николаю Владимировичу. Начальник прочитал его, удовлетворённо кивнул головой.

- Позже я отнесу его в отдел кадров, а сейчас мы с тобой пойдём на экскурсию по котельной. - Николай Владимирович подписал Федино заявление, поставив внизу закорючку, и хитро улыбнулся. - Я думаю, тебе здесь понравится!

- Не сомневаюсь! - ответил Федя, вставая со стула.

Николай Владимирович начал экскурсию с коридора.

- Здесь мужская раздевалка, здесь женская, здесь склад. Кстати, после экскурсии я тебе спецодежду выдам. Напомни, если забуду!

Потом начальник повёл Федю к железной лестнице.

- Почему здесь только железные лестницы? - спросил Федя.

- Железные лестницы сделаны для удобства, чтобы быстрее было. У моего кабинета есть 'парадная' лестница, но ею никто не пользуется, кроме уборщицы.

Федя не заметил, как они миновали лестничный пролёт. Самое удивительное, что лестница даже не дрогнула. Федю это удивило.

Потом Федор с Николаем Владимировичем обошли котлы, фильтры, насосы, вентиляторы. Всё это время начальник что-то рассказывал Феде, но тот ничего не слышал из-за шума.

- О! Смотри! - Николай Владимирович показал Феде комнату, стены которой были сделаны из толстого оргстекла, где сидели операторы котлов. Вся комната была заставлена панелями с контрольно-измерительными приборами. Там было не так шумно, за столом сидели две женщины в таких же, как у начальника, синих халатах.- Знакомьтесь, это Федя, наш новый слесарь! - Лицо Николая Владимировича расплылось в улыбке.

Женщины- операторы кивнули головами и заулыбались.

- Федя, а ты женат? - спросила та, которая выглядела моложе и симпатичнее.

- Нет, - ответил Федя. - Я только колледж закончил!

- Чудесно! Меня зовут Света, а это - Маргарита Львовна.

- Очень приятно, - ответил Федя, чувствуя, что краснеет.

Женщины переключили своё внимание на измерительные приборы и Федя с Николаем Владимировичем вышли из операторской.

- Ну, как? - спросил Николай Владимирович, глядя Феде в глаза.

- Нормально, - ответил Федя.

- А тёлки как тебе? Я бы обеих на кукан насадил! - начальник раскатисто засмеялся.

- Ничего. Приятные женщины.

Потом Федя с Николаем Владимировичем зашли в слесарную мастерскую, дверь в которую располагалась за третьим, не работающим котлом.

В слесарной мастерской было накурено. Мужики в синих одинаковых спецовках играли за большим столом в карты. Увидев Николая Владимировича, они встали из-за стола и разбежались по мастерской. Кто-то начал разбирать задвижку, двое слесарей стали возиться с насосом.

- Вот это мастерская, где происходит большая часть слесарных работ. Это Борис Александрович. Он бригадир. С вопросами по работе обращайся к нему, - Николай Владимирович указал рукой на слесаря, который разбирал задвижку.

Борис Александрович, самый старый из слесарей, протянул Феде грязную руку. На вид ему было не меньше семидесяти лет. Федя ответил на рукопожатие, отметив, что рука у Бориса Александровича крепкая.

- Вы ещё мне обещали спецодежду выдать, - проговорил Федя, разглядывая свою почерневшую ладонь.

- Да, пошли на склад! - Николай Владимирович развернулся и пошёл к выходу. Краем глаза Федя увидел, как слесаря побросали работу и стали рассаживаться за столом.


2


Федя с начальником опять поднялись на второй этаж. Николай Владимирович выдал Феде спецодежду, показал ему мужскую раздевалку.

- Вот твой шкаф для одежды.

- А это что за дверь? - Федя указал рукой на деревянную дверь в конце заставленной деревянными шкафчиками раздевалки.

- Это душевая. После работы, чтобы не ехать домой грязным, можно принять душ, - с этими словами Николай Владимирович вышел из раздевалки, прикрыв за собой дверь.

Федя переоделся, отметив, что спецодежда сшита по его размеру, хотя Николай Владимирович взял на складе первый, попавшийся под руку, свёрток.

Переодевшись, Федя пошёл в слесарку. Мужики по-прежнему играли в карты.

- В покер будешь играть? - спросил Федора один из игроков, не глядя в его сторону.

- Нет, спасибо. Я...

- Тогда беги за бутылкой! - сказал слесарь, не принимавший участия в игре. Он сидел на деревянной скамье, скрестив руки на груди.

- У меня пока денег нет...

- Так найди их! - слесаря слегка потрясывало, из чего Федя сделал вывод, что у него похмелье.

- Не обязан! - коротко ответил Федя, удивившись собственной резкости, и направился к Борису Александровичу. - Чем бы мне заняться, Борис Александрович?

Федя услышал смех за игральным столом.

- Называй меня просто Борис. Не знаю, как у вас, но у нас называть друг друга по отчеству не принято. Так только начальники между собой общаются, а мы народ простой. Займись задвижкой. Сальники набей, щёки зачисть...

- Что? - не понял Федя.

- Ладно, ты, я вижу чайник в этом деле. Давай так: я говорю, а ты делаешь и не задаёшь вопросов, и тогда через месяц ты станешь полноценным слесарем.

- Окей! - ответил Федя.

Под руководством Бориса Федя научился ремонтировать задвижки, устанавливать их на трубопроводы. В тот же день Федя научился делать хомуты на трубы и устанавливать их. Федя никогда раньше ничего такого не делал, поэтому в конце рабочего дня он гордился собой.

Федя познакомился со всеми слесарями. Также он узнал, что слесаря, который хотел отправить его за бутылкой водки, зовут Алексей. Алексей работал в котельной меньше месяца и, по утверждению слесарей, сам не проставился.

-Ты правильно сделал, что не пошёл для него в лавку, - шёпотом сказал Борис Феде, когда Алексея не было в слесарке. - Как сразу себя поставишь, так все и будут к тебе относиться. А ты, я смотрю, не из робкого десятка. Молодец!

Когда вечером Федор принимал душ, его не покидало ощущение, что на него смотрят. Ему казалось, что в душевой кто-то есть. И этот 'кто-то' стоит совсем рядом. Иногда Феде казалось, что он видит сквозь пар чьё-то лицо.

Быстро смыв с себя мыльную пену, Федя поспешил на выход. На двери висело зеркало. Когда Федя подошёл к зеркалу, он увидел в нём очертания человеческой фигуры у себя за спиной. Федя оцепенел от страха, в горле всё пересохло.

- Федя, ты чего там, уснул, что ли? - Звук голоса сварщика Евгения вывел Федю из состояния оцепенения. Федя протёр рукой запотевшее зеркало. За спиной у него никого не было.

'В котельной жарко, шумно. Это мой первый рабочий день, я устал. Понятное дело, что всякая ерунда мерещится!' - подумал Федя, отодвинул засов замка и вышел из душевой.

- Ну, наконец-то! - Женя прошмыгнул в душевую.

Одевшись, Федор вышел из раздевалки. По дороге от котельной до проходной он осматривал территорию, прокручивал в памяти события сегодняшнего дня и пришёл к выводу, что работать в котельной не так уж плохо. Зря он утром так переживал. К жаре, к шуму и к грязи можно привыкнуть.

Федя посмотрел на небо, вдохнул полной грудью прохладный майский воздух, пахнущий зеленью и весной, и улыбнулся. С улыбкой на лице он прошёл через проходную, попрощался с сонным охранником. За проходной Федора ожидал неприятный сюрприз. Он увидел Алексея с каким-то бомжеватым типом. Заметив Игнатьева, они пошли в его сторону. Улыбка сползла с лица Федора. Он понял, что сейчас будет серьёзный разговор.

- Федя! - Алексей стоял, широко расставив ноги, заложив руки за спину.

- Чего? - Федор старался держаться непринуждённо, хотя внутри его бушевал вулкан ярости, готовый вот-вот взорваться. Федя вспомнил колледж, вспомнил тех, с кем он учился. У них всегда были такие же, как сейчас у Алексея, выражения лиц. Глядя на Алексея, Федя понял, что разговор с ним не сулит Феде ничего приятного.

- Давай отойдём в сторонку. Что людям мешать, стоять тут в проходе?

- Отойдём! - согласился Федор. Сейчас он понял, почему Алексей не один, а с товарищем. По пропитым лицам работяг было видно, что они чего-то побаиваются. И даже вдвоём они ничего не смогут ему сделать. Это придало Игнатьеву уверенности в себе.

'Главное, чтобы не повторилась ситуация, как в колледже! Я перегрызу им глотки, если он посмеют меня оскорбить!' - подумал Федя.

- Ты чего, урод? Я тебя по нормальному попросил сегодня сходить за пузырём, а ты что мне ответил? - Алексей начал кричать на Федю, как только они отошли от проходной и встали в тени разлапистых голубых елей.

- Во-первых, я не урод, а во-вторых, я не обязан для тебя в магазин бегать. В- третьих, по-нормальному так не просят! - Федор смотрел в глаза Алексею, сдвинув брови.

- Ты чего, щенок, учить меня будешь? - Алексей уже не говорил, а визжал. Его товарищ стоял рядом и улыбался отвратительной беззубой улыбкой.

- Если я - щенок, то ты, получается, пёс старый! - Федор улыбнулся собственному остроумию.

- Ах ты...- Алексей извлёк из кармана сильно поношенных штанов большой болт, сжал его в кулаке и размахнулся.

- А без болта слабо? - послышался знакомый голос за спинами пролетариев. Алексей обернулся, увидел Бориса Александровича, засунул болт в карман.

- Это наше дело, Борис! Иди...

- Нет, Алёша, это ты иди! Федя с тобой культурно общался, я слышал. На мальца не наезжай, а то будешь иметь дело со мной... Федь, нам с тобой в одну сторону ехать. Пойдём скорее, а то автобус уйдёт. Следующий будет только через полчаса.

- Пойдем, - согласился Федя, и они с Борисом пошли в сторону автобусной остановки. Они шли, не оглядывались. Федя не смотрел назад потому, что хотел показать пролетариям, что ему на них насрать. А Борису Александровичу на них и так было насрать. Для него они были никем, и звали их никак.


3


Алексей с приятелем долго стояли у проходной, глядя вслед удаляющимся Феде и Борису Александровичу. Они молчали, видимо каждый думал о чём-то своём.

- Ты же говорил, что дело плёвое, что сопляк нам пузырь поставит. И чего я в такую даль ехал? - Бомжеватый мужичок смотрел в глаза Алексею, на его лице было написано глубокое разочарование.

- Не переживай, Егорушка! Федя мне и так пузырь поставит. Я эту бутылку завтра из Феди выколочу. А сегодня я тебя угощу. Я обещал, я и угощу.

Алексей с Егором также молча пошли через дворы к трамвайной остановке. Настроение у Алексея было плохое.

Как только они подошли к трамвайной остановке, громыхая по рельсам, подъехал трамвай четвёртого маршрута. Это удивило и обрадовало Алексея. Меньше всего ему сейчас хотелось бы стоять на остановке и ждать трамвай. Его весь день мучила жажда. Хотелось выпить, как никогда в жизни.

- У меня нет денег на проезд, - шепнул Егор. - Пока я тебя ждал, мне пришлось выпить бутылку пива.

- Проедем так, без билета. На этом маршруте контролёры редко появляются.

-А куда мы едем? - поинтересовался Егор, дыша в лицо Алексея запахом пива и гнили.

- Поедем ко мне. Машка должна дома быть, она нам пожрать чего-нибудь сварганит.

У Егора загорелись глаза, когда он услышал слово 'пожрать'. Он не помнил, когда ел в последний раз, но зато помнил, что вчера он пил со Степанычем, а сегодня утром у него было похмелье.

'Остановка Восточная', - послышался хриплый голос водителя.

- Пошли, - Алексей дёрнул Егора за рукав и мужики вышли из трамвая.

Алексей жил в коммунальной квартире. Он делил свою комнату с сожительницей Марией. Она была младше Алексея на десять лет, хотя в свои тридцать Мария выглядела на пятьдесят, Алексей ласково называл Марию 'моя молодушка'.

Мужики подошли к железной двери подъезда, Алексей достал из кармана брюк большой ключ, вставил его в замочную скважину, надавил на дверь. Замок с громким щелчком открылся. Алексей подошёл к квартире с номером '3', нажал на кнопку звонка.

- Ты же на втором этаже живёшь! - с удивлением в голосе произнёс Егор.

- Да. Здесь мой сосед живёт. Нужно сказать ему пару ласковых словечек.

Алексей давил на кнопку звонка. Егор слышал, как надрывается звонок за дверью, но открывать никто не торопился. Егора это удивило. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать Алексею, но за дверью послышались шаркающие шаги, дверь открылась. На пороге стоял небритый сутулый мужчина в рваной тельняшке и в дырявых трико.

- Ты чего трезвонишь? - спросил мужик, глядя на Алексея красными глазами.

- Ваня, выручай! У меня у крестника сегодня день рождения, а я подарок ему не купил. Нас вот пригласили...

- Ты у меня на прошлой неделе занимал, говорил, что вчера отдашь. Я думал, ты мне деньги принёс...

- Ваня! Я с получки тебе отдам. Получка завтра. Завтра я тебе всё верну. Вот тебе истинный крест, - Алексей перекрестился.

- Это правда? - Иван вопросительно посмотрел на Егора. Тот утвердительно кивнул головой.

- Вот! Это всё, что есть, - Иван протянул комок смятых купюр. - Если завтра не вернёшь долг, я твой глаз тебе на жопу натяну! Ты меня понял?

- Спасибо, Ваня! Я верну!...Выручил, блин! - Алексей дрожащими руками разгладил смятые купюры и пересчитал. Запихнув деньги в карман, он вышел из подъезда.

-Ты куда, Лёха? - спросил Егор, на ходу закуривая папиросу.

- В магазин. У меня ведь у племянницы сегодня день рождения, нужно отметить!

-Ты ему сказал, что у крестника...

-Ну, и у крестника тоже! - Алексей засмеялся.

Мужики дошли до магазина.

- Подожди меня здесь. Я сейчас приду.

- Хорошо, но ...- Егору не хотелось стоять на улице.

- Стой здесь! - резко сказал Алексей и зашёл в магазин.

Алексея не было минут пять-семь. Всё это время Егор стоял у входа в магазин и переминался с ноги на ногу.

'Когда же Лёха выйдет из магазина? Он что, уснул там, что ли?' - думал Егор, закуривая очередную папиросу. Прохожие старались обходить Егора стороной, некоторые кидали в его сторону неодобрительные взгляды.

- Чего смотришь? - спросил Егор у женщины, которая вела за руку мальчика лет пяти и смотрела на Егора с плохо скрываемым пренебрежением. Егору никогда не нравились такие косые взгляды. Женщина ничего не ответила, только сильнее сжала руку мальчишки, от чего тот вскрикнул, и пошла быстрее.

Из магазина вышел улыбающийся Алексей. В руке он держал большой пакет с ручками, сквозь который проглядывали очертания водочных бутылок.

- Что купил? - спросил Егор, глядя на пакет, который, судя по виду Алексея, был тяжёлый.

- Четыре пузыря водочки, шоколадку.

- А шоколад тебе зачем? Лучше хлеб купил бы - удивился Егор.

- Шоколад для Маньки. Бабам главное что? - Алексей вопросительно посмотрел на Егора. - Бабам внимание нравится, забота. Купишь ей шоколадку, а она, дура, радуется.

- А что водки так много взял? Я думал, по пузырику на рыло и шабаш.

- Нас ведь трое. А чего по сто раз бегать? Кстати, что-то рука устала. Возьми пакет, понеси до подъезда. Только не неси за ручки, оторваться могут. Вот, молодец!

Егор одной рукой взял пакет, второй рукой он поддерживал пакет снизу. Меньше всего сейчас ему хотелось разбить бутылки. Он даже под ноги себе смотрел, чтобы не упасть.

Мужики дошли до коммунальной трущобы. Алексей достал из кармана ключ, открыл железную дверь, и они поднялись на второй этаж. Подойдя к двери своей квартиры, Алексей трижды постучал кулаком. Егор только сейчас заметил, что дверной звонок отсутствовал. Словно поняв его мысли, Алексей гоготнул и сказал: - Система-ниппель.

Дверь открылась. На пороге стояла Мария в старом рваном халате, который застёгивался только на одну пуговицу, и с лиловым синяком под глазом. Глядя на Марию, Егор вспомнил слова Алексея: 'Бабам внимание нравится, забота'.

- Посторонись! - Алексей ввалился в коридор, отодвинув Марию рукой в сторону. - Проходи, Егор!

- Какой сегодня праздник? - осипшим голосом спросила Мария, испуганно хлопая глазами.

- Никакой! Просто я обещал набухать этого хорошего человека, я обещание сдержу!

- А на какие деньги? - спросила Мария, придерживая рукой ворот халата.

- Не важно...Ты это, сходи и переоденься во что-нибудь приличное. Я же тебя предупреждал, что ко мне гости вечером придут.

- Ничего ты не предупреждал, - пробубнила Мария и скрылась за дверью комнаты.

Егор прошёл в коридор, хотел снять свои дырявые ботинки.

- Не разувайся! Проходи так! - Алексей махнул рукой.

- А где у вас кухня?

- Зачем тебе кухня? - Алексей поморщился. - Будем пить в моей комнате. Кухня-то общая. Сейчас весь вечер соседи будут шляться. Кому пожрать, кому попить чай, кто-то попросить налить водочки.... Не дадут культурно отдохнуть! Проходи в комнату.

Алексей открыл дверь комнаты, сделав гостеприимный жест. Егор зашёл в комнату и в нерешительности остановился.

Комната была небольшой, не больше двенадцати квадратных метров. Из мебели в комнате была лишь табуретка, на которой стояли пустые бутылки. Вместо кроватей на полу лежали матрасы. Оборванные обои свисали со стен, как крылья гигантских птиц.

- А куда бутылки ставить? - спросил Егор.

- Ставь на стол... На табуретку. - Алексей смахнул с табуретки пустые бутылки и похлопал по табуретке рукой. - Манька, сваргань нам пожрать что-нибудь.

Мария послушно вышла из комнаты. Когда она проходила мимо Егора, он отметил, что Мария успела переодеться. Сейчас на ней были грязные спортивные штаны и такая же грязная футболка.

Егор вынул из пакета бутылки, поставил их на импровизированный стол.

- Хорошо у вас, уютно! - сказал Егор, оглядывая комнату.

- Всё собираюсь ремонт сделать, да всё руки не доходят! - Алексей сел на матрас, сложив ноги по-турецки. Егор последовал его примеру.

В комнату вошла Маня, неся в одной руке надкусанную булку хлеба, а в другой - початую банку тушёнки.

- Начнём! - скомандовал Алексей, потирая руки.

И вечеринка началась. После стандартных тостов : 'За любовь!', 'За дружбу', пошла обычная пьянка. Тушёнка закончилась вместе с первой бутылкой. Вместе со второй бутылкой водки закончился хлеб. Глядя на Марию, как мастерски она проглатывает рюмку за рюмкой, Егор подумал, что водки взяли мало.

Несмотря на небольшое, по мнению Егора, количество водки, его быстро разморило и потянуло в сон. Егор сидел на матрасе, то проваливаясь в темноту, то выныривая из неё, чтобы выпить ещё одну порцию. Сквозь толщу небытия Егор слышал голос Алексея и хриплый смех Марии.

- Смотри, Маня! Егорка-то в осадок выпал. А я думал, что люди с зоны покрепче будут.

- Не трогай ты его! Пусть спит. Ты-то, главное, на работу завтра не проспи!

- Я? Проспать? Обижаешь! Моё второе имя - пунктуальность! Давай ещё выпьем по маленькой и на завтра оставим, на опохмел. - Алексей наполнил стакан Марии и свой стакан. - Я могу хоть до утра пить.... Я - сильный! - с этими словами он опустошил стакан, упал на матрас и через две минуты захрапел.


4


Алексей проснулся среди ночи. Он был абсолютно трезвым, сна не было ни в одном глазу. За окном было темно, а в комнате горел свет. Алексей лежал на боку, лицом к окну и видел, как за окном в лунном свете деревья гнутся на ветру, махая ветками. Деревья напоминали чудовищ, танцующих какой-то дикий танец и машущих руками с длинными крючковатыми пальцами.

'Почему я проснулся? Почему в комнате горит свет?' - подумал Алексей.

Внезапно за спиной раздался шум, а потом он услышал чьё-то приглушённое дыхание и стоны.

Алексей перевернулся на другой бок и увидел то, от чего у него чуть глаза из орбит не выпрыгнули, а рот открылся от удивления. На соседнем матрасе, на котором спал Егор, лежала Манька, широко раздвинув ноги. Её волосы разметались по матрасу, глаза были закрыты. На Маньке лежал Егор, уперевшись руками в матрас и они занимались любовью. Егор двигал тазом вперёд-назад, покрывая лицо Маньки поцелуями. Манька при этом сладострастно постанывала. Её, некогда обвисшие и дряблые груди, сейчас упруго торчали, подпрыгивая, как мячики, в такт движениям Егора.

-Вы чего делаете? - закричал Алексей вне себя от ярости. - Вы что, совсем охренели?

Егор продолжал двигаться вперёд-назад, не обращая внимания на Алексея.

-Вы что, падлы! Я вас сейчас...

Маня приоткрыла глаза, посмотрела на Алексея.

-Заткнись, импотент хренов! Не мешай нам, - голос Марии был не хриплым, как обычно, а томным, сексуальным.

- Ну, черти! - Алексей вскочил с матраса, схватил с пола пустую бутылку, изо всех сил ударил ею по голове Егора. Егор обмяк, перестал двигаться. Бутылка разбилась, осыпав Егора мелкими осколками. Из раны в голове Егора потекла кровь. В руке Алексея осталась 'розочка'. Он пинком ноги спихнул Егора с Марии.

- Что, сука, потрахаться захотела? - Алексей чувствовал, как его трясёт от злости.

- А почему бы и нет? - невозмутимым голосом ответила Мария, глядя на Алексея снизу вверх. - Я - женщина в самом соку, у тебя не стоит, так в чём проблема?

- Я тебе покажу, в чём проблема! - Алексей резанул 'розочкой' по лицу Марии. Из глубокой раны на щеке сразу же потекла кровь, заливая её плечо и грудь с торчащими сосками.

Мария приложила руку к ране, потом посмотрела на окровавленную ладонь, покачала головой.

- Ну и скотина же ты, Иванов! Ты - ничтожная, глупая тварь. Ты - недочеловек!

- Кто я? - закричал Алексей и принялся резать 'розочкой' Марию. Она прикрыла лицо руками. Алексей резал её руки, тыкал 'розочкой' в грудь, в живот. Пол и стены окрасились кровью Марии, а она даже не кричала. Она смеялась. Алексей отошёл от неё на шаг назад, Мария убрала руки от окровавленного лица.

- Ты жалкий импотентишко! - продолжая смеяться, сказала она.

- Сдохни, сука! - Алексей размахнулся и воткнул 'розочку' в горло Марии. Из раны в разные стороны фонтаном брызнула кровь.

Внезапно с пола поднялся Егор. Он стоял, абсолютно голый и, тяжело дыша, смотрел на Алексея.

Алексей выпрямился, сжал кулаки.

- Это ты сейчас сдохнешь! - прошипел Егор. Тело его стало покрываться тёмно-серой шерстью, на пальцах ног и рук появились острые когти. Лицо Егора вдруг стало превращаться в кошачью морду. Он выпустил когти и показал Алексею два острых клыка. Зашипев, существо, в которое превратился Егор, прыгнуло на Алексея и вонзило свои когти в его бока. Острые зубы вонзились в шею. Алексей, пытаясь скинуть с себя эту тварь, стал пятиться назад, потерял равновесие и начал падать. Падая, он краем глаза заметил нож на табуретке. Это был тот самый нож, которым он не так давно резал хлеб.

Тёплая кровь текла из ран, тело ныло от нестерпимой боли. Собрав все силы, Алексей оттолкнул от своей шеи кошачью морду, схватил с табуретки нож и принялся колоть им существо, с которым три - четыре часа назад пил водку. А сейчас эта тварь хотела его съесть. Алексей вонзал нож в бока и в спину чудовища. Существо визжало, но продолжало вонзать когти и зубы в тело Алексея. Кровь фонтаном лилась из ран существа, заливая Алексею лицо. Он кричал от боли, но продолжал наносить удары, пока Егор не затих. С трудом спихнув с себя тяжёлое окровавленное тело, Алексей поднялся на ноги, посмотрел на окровавленное кошачье тело на полу, зло сплюнул.

Послышался шум в противоположном углу комнаты. Алексей повернул голову и увидел Марию, стоящую на четвереньках. Её тело покрылось серой шерстью, лицо стало вытягиваться вперёд, приобретая кошачьи черты.

- Импотент хренов! - Мария с громким шипением бросилась на Алексея. Из горлышка бутылки, торчащего у неё из горла, лилась струя крови. Если бы Алексей инстинктивно не выставил руку перед собой, Мария, скорее всего, вцепилась бы ему в шею и завершила бы то, что не получилось у Егора. Вцепившись острыми клыками Алексею в локоть, Мария стала царапать его когтями. Алексей размахнулся и вонзил нож по самую рукоятку в живот кошки, с которой он сожительствовал больше трёх лет. Из раны брызнула тёплая кровь. Алексей сделал рывок рукой вверх, и что-то тёплое повалилось ему на ноги, хватка Марии ослабла. Посмотрев вниз, Алексей увидел кишки Марии, похожие на кровавые сосиски, лежащие на полу. Вытащив нож из брюха животного, Алексей вонзил его в бок. Мария зашипела, дёрнулась всем телом и стала оседать на пол.

- Асталависта, бэби! - прошептал Алексей фразу, услышанную им в каком-то фильме. - Я с детства ненавижу кошек.

Не выпуская из руки ножа, он стал осматривать своё тело. Грудь, бока, живот были покрыты глубокими кровоточащими ранами. Постанывая от боли, шатаясь из стороны в сторону, Алексей дошёл до зеркала, висящего на стене, посмотрел на отражение своего лица. В зеркале он увидел кровавый кусок мяса с глазами, с запёкшейся кровью в волосах, даже отдалённо не напоминающий его лицо.

- Падлы! Кожу с лица содрали! Это же на всю жизнь! - Алексей, позабыв про боль, в бешенстве подскочил к распростёртым на полу в лужах крови, кошачьим телам и принялся колоть их ножом, передвигаясь от Марии к Егору и обратно. - Ненавижу! Ненавижу! Нена...

Вдруг послышался громкий стук в дверь.

- Что у вас там происходит Алёша? - взволнованный голов соседки, Нины Васильевны.

- Сколько можно? Время - четыре часа ночи. Вы что, совсем охренели, алкаши грёбаные? - Это был голос Петра Ивановича, отставного военного.

Голоса за дверью вывели Алексея из оцепенения. Он словно проснулся после глубокого сна и увидел Маню, лежащую на пропитанном кровью матрасе, с торчащей из горла 'розочкой'. На ней были пропитанные кровью спортивные штаны и футболка. На втором матрасе, лицом вниз, лежал Егор. Его рубашка и брюки были в крови, на шее была глубокая рана. Егор плавал в луже собственной крови.

Алексей застонал, выронил из руки окровавленный нож, ещё раз внимательно осмотрел себя. Да, он был весь в крови, но это была не его кровь. Ощупав голову, шею, тело, осмотрев руки, Алексей не обнаружил ни одной раны. С бешено колотящимся сердцем, он подбежал к зеркалу. С зеркальной поверхности на него смотрело его же лицо, с обезумевшими глазами, забрызганное каплями крови.

-Нет! - закричал Алексей, схватившись окровавленными по локти руками за голову - Нет! Маша, Егорка!

Он подошёл к телу Марии, опустился над ней, потряс, словно пытаясь разбудить её. Мария не дышала. Её остекленевшие глаза были широко открыты. Алексей на четвереньках подполз к Егору, перевернул его. На лице Егора застыла страшная гримаса. Он также не подавал признаков жизни.

- Господи! Что я натворил? Простите меня! - Из глаз Алексея потекли слёзы. - Я - убийца. Убийца!

С диким воплем он выскочил из комнаты, чуть не сбив с ног Петра Ивановича и Нину Васильевну, и побежал по длинному коридору к выходу из квартиры. На пути он зацепил ногой лыжи Петра Ивановича. Лыжи с грохотом упали на пол.

Выбежав из дома, Алексей добежал до детской площадки. На площадке рос большой тополь с толстыми ветвями. К толстой ветке, метрах в четырёх от земли, была привязана верёвка с палкой- перекладиной на конце. Это были импровизированные качели, развлечение для местной детворы.

- Вот и выход из положения, - прошептал Алексей, - Только бы ветка выдержала и верёвка не оборвалась.

Развязав тугой тройной узел на конце, он освободил перекладину, кинул её на землю и с верёвкой в руке, полез на тополь. Усевшись на толстой ветке, метрах в трёх над землёй, Алексей сделал на верёвке петлю, одел её на шею и спрыгнул с ветки. Послышался треск, но трещала не ветка. Это сломались его шейные позвонки, а ветка тополя выдержала, и верёвка не порвалась.


5


На следующий день в новостях по всем каналам передавали один и тот же репортаж: показывали комнату в коммунальной квартире, в которой жил Алексей, залитую кровью, два искромсанных тела, окровавленный кухонный нож на полу и висящее на тополе тело Алексея.

- ... Как известно, весной у душевно больных людей происходят обострения. Гневинские сыщики давно разыскивали маньяка, за три года убившего более двадцати человек. Маньяк орудовал в Заводском районе Гневинска. Сегодня ночью, в районе четырёх часов утра, жители коммунальной квартиры на улице Восточной, дом семнадцать, проснулись от шума и криков, вызвали милицию. ...Прибывшие по вызову сотрудники милиции обнаружили два трупа в комнате, где проживал Иванов А.П. .... По версии правоохранительных органов, Иванов и есть тот самый маньяк, прозванный Майским Жуком, который убивал своих жертв только в мае... У Иванова случился очередной приступ. Убив свою сожительницу, Кирееву М.К, Иванов убил ножом собутыльника, личность которого пока не установлена, а потом повесился на дереве во дворе.


6


После разговора с Алексеем, Борис Александрович и Федя пошли к автобусной остановке.

- Не обращай ты внимания на этого дурака! Знаю я таких, как он. Им бы на халяву выпить.

- Я это тоже понял, - настроение у Феди было ужасным. Он изо всех сил пытался выглядеть беззаботным, но чувствовал, что у него это плохо получается.

-Ух ты, Федька, смотри! - Борис Александрович кивнул головой в сторону молодых длинноногих девушек в коротких юбках. - Какие чувихи! И подумать только, у каждой из них есть мохнатка! - Борис Александрович засмеялся скрипучим смехом, а Федя покраснел, встретившись взглядом с одной из девиц.

- Сколько вам лет, Борис Александрович? Мне казалось, что в вашем возрасте уже не до... мохнаток!

- Эх, Федя! - Борис улыбнулся, показав Феде свои редкие кривые зубы. - Главное быть молодым душой. Тогда и в семьдесят два можно будет работать, думать о девках, пить водку иногда. Главное - не расслабляться и на всё смотреть с юмором. Ты понимаешь? Если я расслаблюсь, я сразу же слягу. Для меня работа - самое лучшее лекарство, источник жизненной силы. Я сам удивляюсь, как меня ещё на девок тянет? Я уже пятнадцать лет вдовец. У меня внучка выглядит примерно так, как эти... ну, ты видел.

- Круто! - пробормотал Федя. Больше он не произнёс ни слова. Подъехал тридцатый автобус.

- Вовремя! - сказал Борис, садясь у окна. - Если бы не успели на этот автобус, пришлось бы долго ждать. А ждать я не люблю. Мне каждая минута дорога, на вес золота.

Федя кивнул головой. Он всю дорогу молчал, думая об Алексее и о том, какую пакость сделает Алексей ему завтра.

На остановке Мира Борис попрощался с Игнатьевым, пожелал ему всего хорошего и вышел из автобуса.

'Старичок-бодрячок!' - подумал Федя, глядя ему вслед.

Федя доехал до остановки Октябрьская, вышел из автобуса. Проходя мимо продуктового киоска, он услышал знакомые голоса.

-Федюнчик, здорово! - Оглянувшись, Федя увидел Дениса Николаева и Костю Старцева, своих бывших одноклассников. Они стояли у выхода из киоска и потягивали пиво из бутылок, смачно отрыгивая. По тому, как их покачивало, Федя понял, что за сегодняшний день они успели выпить не по одной, и даже не по две бутылки пива.

- Здорово, мужики! - Федя подошёл к парням и пожал им руки.

- Ну, как дела? - Денис уже плохо стоял на ногах, и у Феди сложилось впечатление, что Денис сейчас упадёт на него.

- Как сажа бела, - ответил Федя, посмотрев себе под ноги. Он нагнул голову вниз, чтобы не дышать 'выхлопами' Дениса.

- Может, бухнёшь с нами? - спросил Костя, выглядывая из-за плеча Дениса.

- Нет, спасибо, пацаны! Устал я после работы. Потом, в другой раз.

- Ты на работу устроился? А где работаешь? - Парни заметно оживились, в глазах появился огонёк.

'Зря я это сказал! Сейчас будут клянчить деньги на выпивку, или просить в долг', - подумал Федя.

- Слесарем я работаю в котельной. Зарплаты ещё не было, поэтому извините, друзья, выпить с вами не могу.

- И денег в долг не дашь? - Огоньки в глазах Кости стали потухать.

- Ладно, пацаны, удачи вам! - Федя решил закончить не очень приятный для него разговор, обогнул Костю с Денисом и пошёл по направлению к дому.

- А мы вот грузчиками работаем, в мебельном магазине на улице Мира. На работе мы не устаём и деньги на пиво у нас всегда есть! - прокричал вслед Феде Денис, и бывшие одноклассники разразились пьяным хохотом.

Подойдя к подъезду дома, Федя увидел Наташу Симонову. Она стояла у крыльца и мило беседовала с мужчиной, лет тридцати, со старомодной стрижкой 'под горшок', в длинном чёрном плаще. Хотя между Федей и Наташей никогда ничего не было, Федя испытал укол ревности. Ему сразу как-то не понравился этот улыбчивый мужчина, но Федя не подал виду. Он поздоровался с Наташей, кивнул головой мужчине, про себя подумав, что тот похож на педика, и вошёл в подъезд.

Позднее Федя вышел гулять с Чарликом. Стоя на пустыре и попыхивая сигаретой, Федя увидел, что Наташа со своим спутником тоже пришли на пустырь и смотрят, как Чарли носится кругами по пустырю, гоняя ворон и голубей, и метит территорию.

- Вы что, следите за нами? - с улыбкой спросил Федя, подойдя к Наташе.

- Да, следим! - Наташа одарила Федю улыбкой, от которой ему сразу стало тепло на душе, поднялось настроение, и он даже позабыл про ссору с Алексеем.

- Вас, я так понял, Фёдором зовут? - спросил мужчина, протягивая Феде руку.

- Да! - Федя ответил на рукопожатие, отметив про себя, что рука у мужчины твёрдая, не как у педиков.

- Меня зовут Георгий. Я - лидер молодёжного христианского союза 'Церковь Христа Седьмого дня'.

'Ничего себе', - подумал Федя.

- Вы верите в Бога, Фёдор? - Георгий смотрел Феде прямо в глаза, словно пытался загипнотизировать его.

- Да! Я - православный! - ответил Федя, высвобождая руку из цепкой руки Георгия.

- А вы верите, что православие спасёт мир?

- Конечно, что за вопрос? - Федя почувствовал, что попал на удочку, но на какую?

- Вы часто ходите в церковь?

- От случая к случаю... Когда время есть, - Федя вдруг почувствовал какой-то душевный дискомфорт. Ему никто никогда не задавал таких вопросов, никто с ним никогда не говорил про его веру.

- Грешите, Федя! Вы уделяете время Богу от случая к случаю. Хотите ближе изучить слово Божье, Библию? Хотите избавиться от грехов?

- Хотелось бы...

- Тогда приходите послезавтра, в субботу, в Дом Культуры Железнодорожников на мою проповедь. Вход бесплатный, - Володя протянул Феде визитную карточку, на которой с одной стороны было напечатано золотыми буквами 'Церковь Христа Седьмого дня', а ниже было написано красными буквами 'Георгий'. На обратной стороне Федя увидел надпись, сделанную карандашом 'ДК ЖД суб.18-00'.

- Спасибо, я подумаю, - Игнатьев спрятал карточку в карман брюк.

- Что тут думать? Ты хочешь спасти мир от грехов? Хочешь очиститься? - Глаза Георгия полыхнули каким-то нездоровым огнём, от чего Феде стало немного не по себе. - Наташа придёт, ты тоже приходи! Вы ведь друзья? - Георгий посмотрел на Наташу. Наташа кивнула головой и улыбнулась.

- Я приду! - ответил Федя, обрадовавшись возможности узнать Наташу немного поближе. - Чарли, фу! - Федя увидел, что пёс пытается залезть на ободранную дворнягу.

Подбежав к Чарли, Игнатьев схватил его за ошейник, пристегнул поводок и потащил упирающегося кобеля домой. В глазах Чарли Федя увидел разочарование и смертельную тоску. Наташи с Георгием на прежнем месте не было. Федя увидел, как они, не спеша, переговариваясь, пошли в сторону автобусной остановки.

- Нет, Чарли, нельзя! Только не с ней! После неё тебе нужно будет полную дезинфекцию делать! - Федя был благодарен Чарли за его выходку. Можно сказать, Чарли избавил его от этого нудного Георгия и рассуждений о грехах.

'Он не ухажёр. Это хорошо. Это увеличивает мои шансы. Даже, если он - ухажёр, вряд ли он нравится Наташе. По-моему, он - шизик', - размышлял Федя, ведя за собой Чарли.


7


На следующий день Федя, на всякий случай, принёс на работу нож. Это был тот самый нож, который подарил ему Вова. Федя не боялся Алексея, но в жизни всякое бывает. Как говорится, бережёного Бог бережёт.

Алексея не было с утра, не появился он и к обеду.

- Федя, зря ты не сходил Лёхе за бухлом! Он так расстроился, что заболел и на работу не вышел! - сказал во время обеденного перерыва Борис, когда все, включая Федю, играли в 'Тысячу'. Слесаря, услышав слова Бориса, громко засмеялись.

В тот же день прорвало паровую трубу, подающую пар на сушильные установки. В сушильной камере с это время сушились доски. Отключить подачу пара на Сушилку было нельзя, поэтому на трубу нужно было ставить хомут. Это дело доверили Феде с Борисом. Точнее, Федя работал, а Борис говорил, что нужно делать.

Федя сделал из жести хомут, нашёл резиновую прокладку нужного размера и два стягивающих болта. Потом они с Борисом взяли лестницу-стремянку, и пошли в сушильную камеру. Всё помещение сушилки было заполнено паром. Не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Было жарко, как в бане. После блужданий в поисках места утечки пара, им всё-таки удалось обнаружить место прорыва трубы.

- Давай приставим к трубе лестницу, и ты полезешь! - безапелляционным тоном заявил Борис.

- Почему я? Я же никогда раньше ничем таким не занимался!- удивился Федя.

- Если полезу я, это будет последнее, что я сделаю в жизни. Стар я уже для подобной акробатики.

- Ясно, - согласился Федя, и полез наверх.

Сначала ничего не получалось. Пар обжигал руки, хомут несколько раз падал на пол.

- Чёрт безрукий! - кричал на Федю Борис. Ты чуть мне в голову не попал этим хомутом.

- Я не специально...

И тут Федя глянул вниз и увидел мужчин и женщин внизу. Они ходили мимо Бориса взад-вперёд, то появляясь из облаков пара, то исчезая в них. На женщинах были платья, на мужчинах - костюмы. Они ходили внизу, не обращая никакого внимания на Бориса.

- Это что за люди? - спросил Федя, разглядывая фигуры, выныривающие из пара. - Они обслуживают сушильные установки?

- Да нет здесь никого, кроме нас! А дверь в сушилку закрыта. Мы бы услышали, как она открывается.

- А девочка рядом с тобой?

- Ты чего мне голову морочишь? Надевай хомут на трубу, закручивай болты и пойдём отсюда! - прокричал Борис, глядя на девочку лет четырнадцати. Девочка постояла рядом с Борисом и растворилась в тумане.

- Всё! Получилось! - радостно закричал Федя, обрадовавшись своей первой победе. С каждым оборотом болтов струя пара становилось всё меньше и меньше. Потом пар совсем исчез. Федя оглядел большое помещение, заставленное штабелями досок. Никого, кроме него и Бориса в сушилке не было.

- Борис Александрович! Я видел людей... - спускаясь с лестницы, сказал Федя. - Только куда они делись?

- Это пар и игра твоего воображения! - Борис толкнул входную дверь. Раздался скрип, от которого у Феди свело скулы. - Мужикам не рассказывай! Засмеют....

'Что же это такое? Я видел людей. Мне это не могло показаться! Девочка... Я даже разглядел заколку в её волосах', - думал Федя, неся на плече стремянку.

В тот же день Федя стал замечать тени на полу в котельной. Тени внезапно появлялись из ниоткуда, также незаметно исчезали. Это было похоже на тени людей, только людей Федя не видел. Когда Федя пытался догнать эти тени и наступить на них ногой, тени исчезали. Чаще всего, большое скопление теней Игнатьев видел у неработающего, третьего котла.

'Или я схожу с ума, или жара и шум мне противопоказаны. В любом случае, никому об этом говорить не буду, а то упекут в психушку. Подождём, может, это пройдёт', - думал Федя, разглядывая очередную тень, движущуюся между первым и вторым котлами.


8


В субботу, в пять часов вечера, когда Федор сидел на диване в гостиной, смотрел телевизор и поглаживал голову Чарли, сидящего у его ног и блаженно закатившего глаза, раздался звонок в дверь. Чарли встрепенулся, выйдя из коматозного состояния, в котором он находился последние сорок минут, побежал в прихожую.

'Ав! Ав! Р-вав! - услышал Федя из коридора. По лаю своей собаки Игнатьев уже научился определять, кто пришёл: свои или чужие. По металлическим ноткам в голосе пса, Федя понял, что пришёл кто-то чужой. Это был тот, кого Чарли не знает или не считает членом своей стаи.

Посмотрев в глазок, Федя увидел Наташу Симонову.

'О, на ловца и зверь бежит! Только подумал о том, как бы скрасить свой досуг, пришла Наташа. И родителей дома нет, и деньги есть. Класс!' - подумал Федя, открывая дверь.

- Ну, ты чего? Идёшь? - входя в квартиру, спросила Наташа. На ней была короткая кожаная куртка и узкие джинсы, обтягивающие её стройные ноги. От запаха духов Наташи у Феди закружилась голова.

- Куда? - не понял Федя.

- Как 'куда'? Мы же с тобой собирались в 'Церковь Христа' сходить. Ты забыл?

Действительно, Федя забыл о том, что Георгий приглашал его и Наташу в 'Церковь Христа Седьмого дня', и ему не очень-то хотелось туда идти. Каким-то странным показался ему этот Георгий. Что-то было в нём не так.

- Может, у меня посидим? - Федя сделал последнюю попытку отговорить Наташу.

- Если не хочешь идти, я пойду одна! - Наташа надула губки.

- Может, пивка попьём?

- Это грех! Я хочу очиститься от грехов, больше узнать о...

- Сейчас я оденусь, и пойдём! - Федя побежал в свою комнату и стал рыться в шкафу - И где этот пиджак? Не пойду же я в кофте от спортивного костюма?

Переодевшись, подушившись папиной туалетной водой, Игнатьев поспешил в коридор.

- Давно тебя таким нарядным не видела! - с восхищением сказала Наташа, глядя на Федю.

- Я же с тобой иду. Должен я быть похож на человека, чтобы тебе не было стыдно...

Чарли нетерпеливо тявкнул, завилял обрубком хвоста.

- А ты с нами не пойдёшь! Потом, вечером погуляем. - Игнатьев закрыл входную дверь. Спускаясь по лестнице и любуясь Наташей, Федя слышал, как Чарли воет и царапает дверь когтями.


9


Федор никогда еще не видел так много народа в Доме Культуры Железнодорожников. Там были все: юноши, девушки, мужчины, женщины, старики, дети. В тот день в Доме Культуры собрались представители абсолютно всех слоёв населения. Все были парадно одетые, никто не курил и не матерился, что Федю очень удивило. 'Прихожане' собрались в большом зале, который был заполнен до отказа. Некоторым, кто пришёл позже, не хватило мест, и они стояли у задних рядов.

Ровно в шесть часов потух свет, мощные прожектора осветили сцену. В центре сцены стояла кафедра, по бокам стояли вазы с искусственными цветами. Заиграла органная музыка, на сцену вышел Георгий и еще три человека: двое мужчин и одна женщина. Все были одеты в чёрные костюмы. На женщине тоже был чёрный брючный костюм.

- Я приветствую вас, братья и сёстры! Я рад, что вас так много сегодня! Я рад, что мы вместе, и мы любим Господа Бога нашего, Иисуса Христа! - закричал в микрофон Георгий. - Аллилуйя, братья и сестры!

-Аллилуйя! - хором откликнулись все, кто были в зале, и началось представление. Такого шоу Федя ещё не видел никогда.

Георгий целый час рассказывал про грехи, по Библию. Про Иисуса, умершего на кресте за наши грехи и воскресшего, 'смертью смерть поправ'. Георгий рассказывал про скорый конец света, про то, что мир погряз в грехе, и скоро все предстанут перед судом Божьим и попадут в ад. Для того, чтобы спасти душу, нужно верить в Бога, не грешить и стать членом 'Церкви Христа Седьмого дня'. Только 'Церковь Христа' спасёт мир.

Потом двое мужчин и женщина, которые вышли на сцену вместе с Георгием, по очереди говорили то же самое, что сказал Георгий, только другими словами.

Потом в зале зажёгся свет, по рядам раздали тексты песен, напечатанные на компьютере, и все стали петь.

- Ну что? Вступим в 'Церковь Христа'? - спросила Наташа по дороге домой. Темнело, и было прохладно.

-С тобой хоть на край света! - ответил Федя, обнял Наташу за талию и попытался её поцеловать.

- Не греши! - Наташа, засмеявшись, отстранилась от Феди.

- Я уже почти ангел! Со мной и поцеловаться-то не грех. Я уже не говорю о более серьёзных вещах...

- Давай пока не будем...грешить?

- Это почему? - Федя с улыбкой посмотрел на Наташу.

- Я хочу спасти мир! - ответила Наташа. Лицо её было серьёзным.

'Ну и дура', - подумал Федя, а вслух сказал:

- Тогда будем спасать мир вместе!


10


В течение двух последующих месяцев Федя с Наташей посещали по субботам 'Церковь Христа'. Феде там нравилось. Он познакомился там со многими интересными людьми, с которыми иногда встречался и в будние дни, после работы. Они изучали библию, вели душещипательные беседы о Боге, о Библии, о грехах и о спасении мира.

При встрече члены 'Церкви Христа' жали друг другу руки, обнимались, целовались. Со стороны это напоминало встречу родственников после долгих лет разлуки. Феде очень нравилось целоваться и обниматься с 'сёстрами во Христе'. Федя знал, что это грех. Ему было приятно целовать, обнимать и прижимать к себе молодых девчонок, чувствуя, как упираются ему в грудь их упругие соски. Многие из них почему-то не носили лифчиков. Но ничего не мог с собой поделать.

Через два месяца Георгий почему-то изгнал Наташу из 'Церкви Христа' и стал предлагать Феде стать постоянным членом их братства и пройти обряд крещения. Федя не знал, что на это ответить. С одной стороны, ему хотелось быть членом 'Церкви Христа', изучать Библию. Феде нравились эти люди. Ему нравились их собрания, после которых он чувствовал себя одухотворённым, и заряженным 'под завязку', какой-то положительной, чистой энергией. Но с другой стороны, грехи держали Федю. Он не мог не замечать и не хотеть молодых девушек, он не мог бросить курить и отказаться от пива. Братьям и сёстрам во Христе Федя рассказывал сказки про то, что он бросил курить, отказался от алкоголя, каждый день чувствует силу святого духа.... Но это была ложь. Федя не хотел врать, но ему приходилось это делать, чтобы оставаться в 'Церкви' и общаться с хорошими людьми. Феде была противна эта ложь, но он ничего не мог с собой поделать. Он как бы разрывался на две половинки: на чёрную и белую. Где-то в глубине души Федя надеялся, что вот-вот он расстанется с грехами и тогда сможет стать полноправным членом 'Церкви Христа', но грехи держали его. Крепко держали.

На работе всё было нормально. Федя потихоньку осваивал азы слесарного мастерства. За непродолжительное время он научился чинить всё: от задвижек и до насосов. Сейчас он работал дежурным слесарем по скользящему графику: работа в день, день отдыха, работа в ночь и два дня отдыха. Ему такая работа нравилась. Главное, не нужно было ездить на работу каждый день, и была возможность отдохнуть в будний день, когда родителей нет дома.

Федя с удивлением узнал, что Алексей Иванов, который пытался отправить его, за бутылкой водки, оказался маньяком, убившим двух человек и покончившим жизнь самоубийством.

- Как тебе повезло, Федя! - говорил тогда Борис Александрович. - Он мог тебя в тот вечер на лоскуты порезать, а я ему помешал. Вот он и выместил злость на своих собутыльниках, а потом - на себя руки наложил. Если бы мне здоровье позволяло пить, ты бы у меня каждый день в лавку за водкой бегал!

- Для вас, Борис Александрович, я бы это делал с удовольствием! - улыбаясь, отвечал Федя. И это была правда. Федя уважал этого седого старика, которого считал своим лучшим другом.

- Да что вы, молодые, знаете об удовольствии?

Только, работая по ночам, Федя стал замечать странные вещи, которые раньше ему не бросались в глаза. Иногда он сквозь шум работающего оборудования слышал рядом с собой мужские, женские и детские голоса. Как будто кто-то стоял рядом, и что-то говорил ему. Федя сначала только слышал голоса, потом стал различать слова: 'Помоги мне! Помоги!'. От этого ему становилось страшно, и по спине пробегали мурашки. Оглядываясь по сторонам, и не видя никого поблизости, Федя шёл в слесарную мастерскую, где в компании дежурного электрика Анатолия было не так страшно, или шёл к операторам. За разговорами с ними время пролетало быстро и весело.

Однажды, работая в ночную смену, Федя зашёл в насосную, где стояли насосы, перекачивающие воду из дренажного бассейна в городскую канализацию. В насосной было тихо и сыро. Когда Федя включил в насосной свет, он увидел тени на дне бассейна и услышал шлёпанье шагов по воде. Федя не на шутку испугался, сердце заколотилось в гуди.

- Здесь кто-нибудь есть? - крикнул Федя, нагнувшись над квадратным люком бассейна. Ответом ему послужила тишина и шлёпанье ног по воде. Воды в бассейне было не много, где-то по колено. Присмотревшись, Федя разглядел в полумраке очертания человеческих фигур и шепот.

- Я сейчас охрану вызову с проходной! Выходите оттуда!

В ответ - тишина, только шепот:

- Помоги нам, помоги нам, помоги!

Схватившись за голову, сжав её так сильно, что глазные яблоки чуть не полопались, Федя выскочил из насосной. На небе светила полная луна. Деревья качались на ветру, шелестя листвой. Феде казалось, что это чудовища, которые тянутся к нему своими длинными руками. Они хотят схватить его. Федя понимал, что это бред, но держался от деревьев подальше.

- Господи, что происходит? Я схожу с ума, - шептал Федя, направляясь к конденсатной насосной. В его обязанности входило следить за давлением и за состоянием насосной. - Теперь я понимаю. Почему все слесаря пьют водку на работе. Наверное, это для того, чтобы не сойти с ума!

Федя открыл дверь, вошёл в помещение насосной, и включил свет. То, что он увидел в насосной, его ещё больше шокировало. Стены, пол и потолок насосной были залиты кровью. На стенах и на полу виднелись куски мяса. Перед вторым насосом лежала нижняя половина тела человека, одетая в такие же, как у Феди, рабочие штаны, в кирзовых сапогах. Часть грудной клетки и левая рука лежали прямо у входа, остальные части тела были разбросаны по насосной. Защитный кожух был снят с полумуфт и лежал на окровавленном полу, два болта с гайками лежали рядом с ним.

На вращающийся вал насоса было намотано что-то красное, похожее на ленту. Присмотревшись, Федя понял, что это. Это были кишки. Похожие на кровавые сардельки, кишки были не только на валу насоса и на полумуфтах, они лежали на корпусе насоса и на полу.

-А-а-а-а-а! - заорал Федя и выскочил из насосной. Его сразу же вытошнило.

- Ты чего орёшь, Федя? Что с тобой? Неудачно выпил? - У насосной стоял электрик, Анатолий. Он с ужасом смотрел на Федю. Фонарь уличного освещения, установленный на козырьке насосной, освещал его бледное, испуганное лицо. - Тебе 'скорую' вызвать?

-Там... там... - Федя указал трясущейся рукой на дверь насосной.

Анатолий зашёл в конденсатную, посмотрел по сторонам.

- Ничего там нет. Что ты там увидел, Федя?

Осторожно крадучись, Федя зашёл в насосную. Всё было как всегда: белые стены с грязными разводами, два насоса, один из которых в резерве. Манометр показывает, что давление в норме. И никакой крови, никакого мяса.

- Ты принимаешь наркотики? - спросил Анатолий, сдвинув брови.

- Толя... дело не в наркотиках! Я с детства... крыс не люблю! - с ходу соврал Федя - А тут я увидел такую большую! Она хавала мясо!

- Не ври мне, Федя! Завязывай с наркотиками! А то закончишь свою жизнь, как Лёха Иванов! - Анатолий зашёл в котельную. Дверь за ним с шумом захлопнулась. От этого громкого стука Игнатьев вздрогнул и болезненно сморщился. Сплюнув себе под ноги , он поспешил за электриком

В котельной он нашел Анатолия в операторской. Через прозрачное оргстекло Федя видел, как тот рассказывает что-то операторам, машет руками и изображает, как Федю тошнит. Маргарита Львовна, старший оператор, при этом укоризненно качала головой, а оператор Света заливалась звонким смехом, который не мог заглушить даже шум работающего оборудования.


11


В следующее дневное дежурство Федя с ужасом узнал, что о том неприятном инциденте узнала вся котельная. Слесаря посмеивались над Игнатьевым, спрашивая, не боится ли он тараканов. Федор на них за это не обижался.

'Вам меня не понять', - говорил Федя. Как правило, его слова сопровождались взрывами смеха. Никто не знал, что он действительно что-то видел и очень переживал по поводу случившегося.

Николай Владимирович тоже как-то странно смотрел на Федю, из чего он сделал вывод, что он уже в курсе того, что произошло с ним в прошлую ночную смену.

В следующее ночное дежурство Игнатьев не видел очертания человеческих фигур в дренажном бассейне, не видел трупов в конденсатной насосной. Ему уже стало казаться, что всё, что с ним произошло на прошлой неделе, было плодом его воображения.

Ближе к полуночи, когда Федя сидел на скамейке возле входа в котельную и курил, из котельной вышла Ирина, лаборант химической водоочистки. Ира была привлекательной блондинкой лет сорока, с большим бюстом и неохватной талией. Федя редко с ней общался, так как она никогда не заходила в слесарную мастерскую, также она не заходила в операторскую. Ирина или работала в лаборатории химической водоочистки, или крутилась у больших фильтров и редко с кем разговаривала. Федя никогда не пытался с ней заговорить, так как по его меркам Ира была непривлекательной.

- Куришь? - спросила она, присаживаясь на скамейку.

Федя вздрогнул от неожиданности и кивнул головой, выпуская в воздух струю голубоватого дыма.

- Переживаешь по поводу случившегося?

- А ты откуда знаешь?

- Вся котельная об этом говорит. Анатолий всем растрепал. Я иногда диву даюсь, какие же вы, мужики, сплетники. А ещё говорят, что женщины болтливы, - Ирина вздохнула, достала из кармана тёмно-синего рабочего халата пачку длинных дамских сигарет, выудила из пачки тонкую сигарету и закурила.

- Я действительно с детства не люблю крыс. А тут такая здоровая, кусок гнилого мяса хавает...

- Ладно, ты-то хоть мне сказки не рассказывай!

Федя удивлённо посмотрел на лаборантку, подняв брови.

- Это не сказки.

- Для них это не сказки, а для меня сказки, потому, что я знаю, что ты действительно что-то видел, и это была не крыса! Расскажи мне, что ты видел?

- Может, не стоит... - Федя не хотел ничего рассказывать лаборантке. Он боялся, что она примет его за сумасшедшего и будет смеяться.

- Хорошо, - Ира закинула ногу на ногу. Федя увидел её полные бёдра в разрезе халата и отвёл глаза. - Я обладаю экстрасенсорными способностями. Не всегда и не в таких объёмах, как хотелось бы. Моя бабка была знахаркой. Эти способности, скорее всего, передались мне от неё.

- Ты не шутишь? - Игнатьев вопросительно посмотрел на лаборантку, но, встретившись взглядом с её серьёзными глазами, понял, что она говорит правду, или думает, что говорит правду.

- Иногда я вижу свечение, исходящее от людей, иногда вижу тени, которые не видит никто другой. Иногда слышу голоса...

- Я иногда вижу тени в котельной. Нигде не вижу, а в котельной они есть. Как будто кто-то идёт, а человека нет. Иногда слышу голоса...

- Я их тоже слышу. Как они мне надоели. 'Помоги мне! Помоги!' - Ирина поморщилась и стряхнула пепел с сигареты лакированным ногтем указательного пальца.

- Я тоже это слышу. А в дренажном бассейне я видел смутные очертания людей, слышал, как они ходят по воде. А когда мы с Борисом ставили хомут на трубе в сушилке, там было много пара... - Федя сделал глубокую затяжку и с шумом выдохнул дым. - Я видел людей, снующих туда-сюда. Внизу, под лестницей, стоял Борис. Они ходили около него, но он никого не видел! А я видел их, как тебя сейчас. Может, я схожу с ума?

- Ты не сходишь с ума! - лаборантка пристально посмотрела на Федю - У тебя, скорее всего, тоже есть дар, как и у меня. Никто ведь больше их не видит, а мы видим.

- Ты тоже их видишь? Этих людей?

- Людей? Это не люди, - Ирина смотрела в одну точку перед собой, словно о чём-то думала.

- А кто? А что это?

- Это мертвецы!

- Как... мертвецы? - Федя не мог поверить тому, что слышит. Как он, девятнадцатилетний парень может такое видеть?

- Раньше здесь, на месте мебельной фабрики, было кладбище. Когда большевики пришли к власти, они разрушили храм, который здесь был, сровняли могилы с землёй и построили фабрику. Видно, есть какие-то силы, которые мстят людям за это. Фабрика трижды горела. Один директор фабрики повесился в своём кабинете, другой умер в том же кабинете от сердечного приступа. В цехах постоянно происходят несчастные случаи. Недавно одна работница упала на ровном месте и сломала себе шею.

- Она умерла?

- Нет, но лучше бы она умерла. Она осталась парализованной!

- Ничего себе!

- В котельной тоже был один странный случай. Это было то ли в пятидесятых, то ли в шестидесятых? Не важно! Тогда в котельной работал только один котёл - третий, который сейчас не работает, ждёт, когда его демонтируют. Потом смонтировали два котла, которые сейчас работают и достроили котельную. Раньше-то она небольшая была, не больше того склада, - Ирина указала рукой на склад лакокрасочных материалов, затушила сигарету. - Третий котел топили углём, иногда древесиной, не пригодной для производства мебели.

-И что? - спросил Игнатьев.

-А... Ну вот, работал здесь кочегар один. Звали его Ибрагим. То ли татарин, то ли еврей, не знаю. С ним в смене работал дежурный слесарь Вася. Один раз они накатили, подрались. Ибрагим убил Васю лопатой и сжёг его в котле, а потом там же, у котла на трубе повесился.

- Ничего себе! - Федя присвистнул. - А откуда ты это знаешь?

- У меня отец на этой фабрике сорок лет отработал. Маргарита Львовна здесь больше тридцати лет работает. Она тебе то же самое рассказать может. Это ещё не всё.

Игнатьев слушал внимательно, забыв про сигарету, дымящуюся у него в руке. Сигарета догорела, и обожгла ему пальцы. Федя вскрикнул и метнул сигарету в урну.

- Я чувствую злую энергию этого котла, вижу тени. Мне кажется, котёл меня ненавидит.

- Я тоже заметил, что больше всего теней у третьего котла. Они как будто расходятся от него.

- Работал здесь ещё один дежурный слесарь. Звали его Коля Крючков. Не пил, не курил, положительный такой был. Никаких странностей за ним операторы не замечали. Как-то работал он в ночную смену, это было лет десять назад. С операторами чай пил, рассказывал анекдоты. Потом пошёл оборудование обходить и пропал. С утра, во время обхода оборудования перед сдачей смены его, точнее то, что от него осталось, нашли в конденсатной насосной. Он снял защитный кожух с насоса и прыгнул на вращающиеся полумуфты! Его разорвало на мелкие кусочки.

- Именно эти кусочки я видел в прошлое ночное дежурство.

- И вот, что я думаю, - невозмутимо продолжала Ирина. - Всё, что здесь происходит нехорошего, это дело рук покойников. Они мстят нам, живым. А то, что ты видел в конденсатке, скорее всего, предупреждение тебе. Будь осторожен!

- И ты будь осторожна!

- Уж я-то осторожна. Ты просто не представляешь, как мне всё это надоело: эти шаги в лаборатории, эти тени... Я, наверное, уволюсь отсюда. И ты увольняйся, если хочешь жить долго и счастливо. Это чёрное, нехорошее место. Я это чувствую всем своим нутром, - Ирина встала со скамейки и пошла по направлению к входу в котельную. Взявшись за дверную ручку, лаборантка обернулась, - Никому не рассказывай о нашем разговоре, ладно? То, о чём мы говорили, пусть останется между нами!

Игнатьев кивнул головой. Ирина зашла в котельную. Почесав затылок и тяжело вздохнув, Федя закурил ещё одну сигарету. Он не мог поверить в реальность происходящего. Ему вдруг стало страшно, в голове вертелось: '...Дело рук покойников... Будь осторожен!.. Дело рук покойников!'


12


Евгений Котельников родился и вырос в Свердловске, который с развалом Советского Союза стал Екатеринбургом. Он учился в обычной школе, ничем не выделялся среди своих сверстников. В школьном аттестате у него были и тройки, и четверки, и две пятёрки (по пению и по рисованию).

В армии Евгений служил в пограничных войсках, на Дальнем Востоке. Там же он пристрастился к курению 'травки', которой всегда было в избытке у его лучшего друга Касыма Исынбаева. Выкуривая 'косячок', Евгений стал замечать, что его 'забирает' совсем не так, как его товарищей. Сослуживцы Евгения, выкуривая 'траву', начинали смеяться, у них поднималось настроение. Евгений же, наоборот, уходил в себя и начинал читать мысли и эмоции. Он никогда не знал, как это называется по научному, но про себя он это называл 'глубокое проникание'. Он не только мог прочитать мысли людей, поймать их настроение, он мог влиять на людей. Поначалу Евгения это пугало, а потом стало забавлять.

В состоянии наркотического опьянения Евгений мог заставить любого солдата прижечь себе лоб сигаретой, погладить руку раскалённым утюгом, послать на три весёлых буквы любого офицера. Но это продолжалось до тех пор, пока была 'травка'. Как только 'травка' заканчивалась, заканчивалось и веселье.

Постепенно состояние 'глубокого проникновения' Евгений стал воспринимать не как баловство, а как дар Божий.

Отслужив в армии и вернувшись в 1992 году в родной Екатеринбург, Евгений понял, что работать, как все не хочет, получать высшее образование тоже не хотелось. И вот решил Евгений заняться мошенничеством.

Евгений купил себе модный костюм, сделал поддельное удостоверение работника ЖЭКа. Выкурив 'косяк' для того, чтобы проснулся дар убеждения, Евгений ходил вечером по квартирам и собирал деньги якобы на замену труб. Люди охотно расставались со своими деньгами. Евгений даже давал им расписываться в ведомости, а потом исчезал вместе с деньгами. Он мог прочитать их мысли, чувства. Если он чувствовал опасность, он не брал деньги и исчезал, но таких случаев было мало. В основном, люди охотно отдавали деньги.

Евгений работал только в старых домах, где действительно люди нуждались в замене труб. За короткое время он 'отметился' почти во всех районах Екатеринбурга. Сообщения об его 'деятельности' регулярно появлялись в прессе, освещались телевидением и радио. Но никто, увидев на пороге своей квартиры Евгения, не мог заподозрить в нём мошенника. Если человек начинал сомневаться, Евгению нужно было просто его слегка 'подтолкнуть', и человек сам отдавал деньги. Важно было всё это провернуть, пока не 'отпустило'. На трезвую голову у Евгения не получалось абсолютно ничего. У него даже не получалось купить бутылку вина в магазине без очереди. Люди сразу начинали возмущаться.

Переспать с проституткой бесплатно - без проблем, уговорить реализатора киоска отдать ему всю дневную выручку - пожалуйста! Пока Евгений был 'под кайфом', он чувствовал себя маленьким богом. Для этого нужно было всего ничего - чуть-чуть курнуть травки.

Промашка вышла только один раз. Евгений совершил роковую ошибку, о которой он потом долго жалел

Пройдя сверху вниз по подъезду одного из домов в Чкаловском районе Екатеринбурга, Женя уже хотел уходить, но что-то заставило его позвонить в дверь квартиры на первом этаже. Дверь открыла седая бабулька.

- Чего надо? - старушенция подозрительно оглядела Евгения.

- Я из домоуправления! - Женя показал 'липовое' удостоверение. - Ваш дом находится в критическом состоянии. Необходимо заменить трубы. Так как из городского бюджета на эти цели денег не выделили, мы решили менять трубы за счёт жильцов. Все, кроме вас уже заплатили. Можно я войду?

- Входи, смотри трубы, - старушка отошла в сторону, давая возможность Евгению войти.

Женя с важным видом зашёл в туалет, в ванную комнату, потом прошёл на кухню, покачал головой.

- Надо менять!

- У меня денег нет! Я - пенсионерка, ветеран войны! Мне на лекарства не хватает.

- Давайте сколько есть! - Евгений пристально посмотрел на бабулю, но, к своему ужасу, понял, что не может 'прочитать' её. Попытался 'подтолкнуть', но бабуля была непробиваемая, словно бетонная стена. Она стояла в дверях кухни, уперев руки в бока, и смотрела на Евгения ледяными глазами.

- Это всё, что могу дать! - бабуля вытащила из кармана фартука смятые банкноты и протянула их Евгению.

- Этого хватит только на замену труб в туалете, - Женя разгладил купюры и засунул их в туго набитый деньгами карман кожаной куртки. - Распишитесь в ведомости.

Бабуля расписалась в ведомости и стояла, глядя на Женю задумчивым взглядом. Как он ни старался 'прочитать' бабушку, у него ничего не получалось. Это его напугало. Судя по возвышенному настроению и непрекращающемуся ощущению лёгкости в теле, его ещё не 'отпустило'. Но почему он не видит бабушкины мысли? В чём причина?

Ответ на свои вопросы Женя получил, когда выходил из подъезда. Только он открыл железную дверь, сделал шаг, на него навалились три амбала, скрутили ему руки и защёлкнули на запястьях наручники.

- Спокойно, не дёргайся! Это милиция! - услышал Женя грубый голос у себя над ухом.

Через непродолжительный промежуток времени, о котором ни говорить, ни вспоминать не хотелось, Евгения приговорили к трём годам лишения свободы за мошенничество. Проныра - адвокат сказал, что Жене ещё повезло. Могли дать и пять. Как ни старался Евгений прочитать мысли следователя, судьи, у него ничего не получалось. Даже сильный мысленный толчок не приводил ни к каким результатам, из чего Женя сделал вывод, что он может влиять только на слабых людей. Люди из правоохранительных органов ему явно не по зубам. Слишком сильная у них защита.

Освободившись в 1995 году, Женя не раскаялся в содеянном. Он решил идти дальше. Именно в то время набирали силу 'Аум-Сенрикё', Церковь Преподобного Муна. А потому, особо не раздумывая, Женя решил организовать свою секту и жить на деньги членов секты, которые те будут еженедельно сдавать, и каждый будет думать, что спасает мир. К тому же, для достижения этой цели не требовалось многого. За годы, проведённые в заключении, он выучил Библию наизусть. Свой 'дар' он отточил до совершенства. Правда, для 'дара убеждения' ему уже нужна была не 'травка'. Евгению требовался героин, или просто 'герыч'.

Женя долго думал, где ему основать свою секту. Екатеринбург для этого не подходил. Там его слишком многие знали. А кореша засмеяли бы его, если бы узнали, чем он решил заниматься. Поэтому Женя Котельников решил ехать в Гневинск, где жила его тётя по материнской линии. В детстве Евгений приезжал в Гневинск, город он знал хорошо. Свою секту он решил назвать 'Церковь Христа Седьмого дня'. Женя выбрал это название потому, что он считал, что это звучит и непохоже на всё остальное.

- Почему 'Церковь Христа?', почему 'Седьмого дня'? - Адепты очень часто задавали эти вопросы.

- Потому, что мы веруем в Иисуса Христа, сына Божьего. Однажды он явился ко мне и сказал, что хочет, чтобы я основал церковь и назвал эту церковь его именем. Это было в воскресенье, то есть в седьмой день! - отвечал Женя. Это была ложь чистой воды, но никто, кроме него, не знал этого. Адепты верили Евгению.

Для того чтобы никто не узнал в нём Женьку Котелка, Евгений отрастил волосы, приоделся на деньги, взятые в долг у тёти, и взял себе звучный псевдоним 'Георгий', с намёком на Победоносца.

Поначалу дело шло вяло. В первые дни пребывания в Гневинске Евгений успел втянуть в секту всего троих человек. Сперва они собирались на квартире у его тёти по материнской линии, потом, когда количество сектантов перевалило за десять, стали собираться в актовом зале Профессионально-технического училища ? 2. В качестве арендной платы директора ПТУ вполне устраивала бутылка водки.

Количество сектантов стало возрастать. Люди приводили своих друзей, родственников, знакомых, а те, в свою очередь, приводили новых знакомых. В 1996 году секта насчитывала более тысячи человек. Точное количество сектантов не знал никто, даже Евгений. Для того, чтобы было легче контролировать толпу, Евгений пригласил к себе в помощники двух своих сокамерников: Олега Евграфова, по кличке 'Лис', который тоже мотал срок за мошенничество и Диму Тихого, который отбывал наказание за кражу. Для того чтобы 'разбавить' компанию, Евгений взял к себе в помощники подругу Тихого, Ларису, которая закончила Уральский Государственный Университет и могла запудрить мозги любому. Чаще всего она писала речи для выступлений.

К тому времени 'духовные наставники', как они себя называли, жили в трехкомнатной квартире в центре Гневинска, которую они снимали на четверых.

Для того чтобы стать постоянным членом секты, нужно было пройти обряд крещения, который заключался в следующем: Георгий опускал в полную ванную холодной воды новоиспечённого 'брата во Христе', читал молитву, которую сам придумал, а когда человек выскакивал из ванной, Георгий давал ему установку на счастье. Для того чтобы, вылезая из ледяной воды, человек чувствовал себя счастливым, достаточно было просто сказать ему об этом.

- Святой Дух снизошёл на тебя, брат Иван! Дай я тебя обниму и помолюсь с тобой! - этими словами Георгий, как правило, заканчивал процедуру крещения. Крещёный должен был привести в секту не менее десяти человек, вести с ними духовные беседы и еженедельно сдавать пожертвования не менее одной десятой части дохода.

Дружеские объятия и похлопывания по плечам при встрече многие братья и сёстры во Христе воспринимали, как проявление любви к ближнему своему. Только для Евгения этот ритуал имел совсем другой смысл. Так ему было легче узнать, что у человека внутри, о чём он думает. Только при физическом контакте Георгий мог узнать всю информацию о человеке.

'Бизнес' приносил Евгению не столько материальное, сколько моральное удовлетворение. Когда он, пустив по вене порцию 'герыча', выходил на сцену и чувствовал, что держит в кулаке сотни, тысячи человек, может управлять ими и читать их мысли, Евгений был на пике блаженства. В такие минуты Женька - Котелок превращался в какое-то сказочное существо, которое может всё, которому всё позволено. Но это продолжалось ровно столько, сколько длился 'приход'. Как только 'отпускало', возвращался Котелок.

Наташу Симонову Евгений встретил в Дендрологическом парке, где он прогуливался днём в поисках жертв. Ему было легко заморочить ей голову. А она, дурёха, притащила с собой мальца, который по ней сохнет. Как Женя понимал Федю! Наташа молода, красива. Если бы Котелок не был духовным лидером секты, он бы с удовольствием с ней переспал, но нельзя спать с сёстрами. Нужно изображать святошу и довольствоваться услугами проституток. Лису в этом плане повезло ещё меньше. Он - голубой, ему нравятся братья. А услуги проституток- мужчин стоят дороже.

'Федя хочет женской любви, а она непонятно чего хочет', - думал Евгений, глядя на Федю с Наташей. Самое удивительное для Жени было то, что он не мог прочитать мысли Игнатьева. Федя для него был тёмной лошадкой, как та старуха, которая сдала его ментам. Мысли Наташи были тоже скрыты. Иногда Котелку казалось, что у неё вообще нет мыслей.

'Или он - мент, или очень сильный человек! - думал Женя про Игнатьева. - Надо бы гнать их обоих, но вдруг они мне пригодятся. Вдруг мне пригодится его сила и её глупость? Надо подождать'.

Евгений дал указание Тихому приглядывать за этой парочкой. Тихий целую неделю следил за ними и собирал о них справки. Выяснилось, что они обычные лохи. Федя - простой слесарь, она - нигде не учится и не работает. Наташа целыми днями сидит дома. Днём к ней заходят какие-то парни, но они никак не связаны ни с мафией, ни с милицией. Но почему, когда вместе, они не пробиваемы? Почему этот Игнатьев такой странный? Он не такой, как все.

Однажды Наташа пришла на собрание 'Церкви' одна. Тогда собрания стали проводить в Доме Культуры Железнодорожников. Евгений как раз стоял у входа и встречал гостей.

- Здравствуй, сестра Наталья! А где Федя? - обнимая Наташу, спросил Женя. Он обрадовался, увидев Наталью одну, но не подал вида. Прижимая Наталью к себе, Котелок почувствовал её голод. Ей, определённо, в данный момент чего-то хотелось. Евгений увидел перед собой красивую девушку, ещё красивее Натальи. Её зовут Надя. Надя с Наташей когда-то учились в одном классе в школе, сидели за одной партой. Надя красивее и удачливее Наташи. Она учится в Пединституте. Родители у неё богатые, а у Наташи папа-прапорщик, а мама- воспитатель в детском саду. Евгений слышит слова Натальи: 'Сраный прапор'. Она так про себя его называет.

Наташа не любит свою подругу. Она ненавидит её. Женя видит, как Наташа звонит по телефону, приглашает Надю к себе в гости. Та охотно принимает её приглашение. Следующая картинка: девушки заходят в кухню. На столе стоит бутылка вина, коробка конфет. Девчонки пьют вино, кого-то обсуждают, смеются.

Звонок в дверь. Заходят друзья Натальи. Их много, человек семь. Все они в какой-то момент оказываются на кухне, что-то спрашивают у Нади. Та встаёт из-за стола, собирается уйти. В это время один из парней, его зовут Сергей, бьёт Надежду по лицу. Она падает, плачет. Её тащат в спальню родителей. Наташа сидит на кухне, допивает остатки вина, закуривает сигарету. Она слышит приглушённые крики Нади, знает, что её насилуют, но ничего не делает, просто сидит и курит.

'Так тебе и надо, сука сиськастая! - со злорадством думает Наташа. - Будешь знать, как парней у меня уводить!'

Сергей заходит в кухню, кладёт на стол пакет с белым порошком.

- Как договаривались, - вполголоса говорит Сергей и выходит из кухни. Вся компания выходит из квартиры.

- Наташа! За что? - спрашивает Надя. Одежда на ней порвана, в уголках рта запеклась кровь, лицо похоже на большой синяк.

- За всё хорошее! Пошла вон, сука!

Шприц, воткнутый в изгиб локтя, ощущение счастья и покоя...

Наталья идёт по улице Восточной. Ярко светит солнце, у девушки хорошее настроение. Останавливается машина, иномарка. Из машины выскакивают два кавказца, заламывают руки Наташе, бьют её, затаскивают в машину.

Пригород, чья-то дача. Наталья привязана верёвками к турнику. Её руки вытянуты вверх, ноги едва касаются земли. Ей больно, страшно. С неё срывают одежду. Она кричит.

- Оры -не оры... Мнэ всо равно! - говорит кавказец, раздвигает Наташе ноги. В следующее мгновение его член входит в неё, начинает двигаться внутри. Ей противно, страшно, больно. Наташа плачет. Кавказец дышит. Его дыхание зловонно... Быстрее, быстрее.

Потом Наташа не чувствует боли. Перед ней мелькают лица кавказцев, их волосатые части тел. Потом её снимают с турника, несут в дом. Там продолжается пытка...

Наташа в кабинете врача. Она плачет, вытирает слёзы носовым платком.

- Как... СПИД? Это не ошибка? - всхлипывая, спрашивает Наташа.

- Нет, не ошибка! - потирая лысую макушку, отвечает толстый врач в белом халате. - Но ты не переживай, бывает и хуже!


'Прочитав' всё, что нужно, Евгений отдёрнул руки от Наташи. У него было ощущение, что он только что схватился руками за раскалённую на огне сковородку. Он тяжело дышал, ему хотелось вымыть руки, вымыть всё тело и почистить зубы. У Котелка было ощущение, что кавказцы изнасиловали не Наталью, а его.

- А где Федя, Наташа? - спросил он, не узнав собственный голос. Этот охрипший, тихий голос не мог принадлежать ему.

- Он на работе. Сегодня только в восемь освободится. Федор сказал, что подъедет, если с транспортом проблем не будет.

- Зря он так сказал! В общении с Богом не должно быть никаких 'если'. Проходи в зал, занимай место.

Во время выступления, Евгений думал о Наташе. От этого мысли путались в его голове, и речь получилась немного не такой зажигательной, как всегда. Когда выступала Лариса, Женя всё-таки увидел в переполненном зале Наталью. Она сидела посередине, в третьем ряду.

'Вот, что ей здесь нужно! Она хочет очиститься и получить душевный покой и поддержку! Только не нужны мне такие последователи. От таких можно все что угодно ожидать. Разумеется, плохого. Нет, гнать её нужно! Гнать, гнать!' - думал Котелок, глядя на умиротворённое лицо Натальи, прочитав обрывки её мыслей. Потом его 'отпустило', и он уже ничего не мог прочитать. К счастью, на сегодня он свою миссию выполнил. Это означало, что речь толкать больше не придётся.

После того, как все спели последнюю песню 'Радость' и стали расходиться, Евгений подал знак Наташе. Она подошла к краю сцены.

- Не уходи. Нам нужно кое о чём поговорить!

- Хорошо, брат Георгий! Как скажешь! - Наташа улыбалась лучезарной улыбкой.

'Лживая тварь! Прикидывается тут овечкой!' - думал Котелок, глядя на неё.

Когда все вышли из зала, Евгений сел на кресло в последнем ряду.

- Садись, - Котелок указал рукой на кресло.

Наташа села рядом, Евгений отодвинулся, чтобы их разделяло кресло. Сама мысль, что Наташа будет сидеть рядом, была ему противна.

- Ты готова принять крещение? - Котелок вопросительно поднял брови.

- Прямо сейчас? - спросила Наталья, поправляя юбку. - Думаю, да....Да!

- А чего так неуверенно? Сегодня ночью мне снился Иисус! Он спустился с небес и сказал мне, что ты не готова принять крещение! Ты не можешь быть одной из нас! У тебя душа слишком чёрная.

- Да что ты такое говоришь, Георгий! Как моя душа может быть чёрной! Что ты можешь знать о моей душе? - в голосе Наташи слышалась обида. Евгений понял, что она работает на публику, хочет его разжалобить.

- Я ничего не знаю о твоей душе, но Иисус рассказал мне про то, как твои друзья надругались над твоей подругой Надей, о том, как ты ненавидишь её.

Наталья вздрогнула, как от удара электрическим током.

- Он мне рассказал про горцев и про твою болезнь...

- Я хочу очиститься. Очень хочу, - в голосе Наташи слышалась мольба, на её глазах выступили слёзы.

- Ты мне это говорила два месяца назад, а вчера ты что делала днём? Ты вколола себе наркотик!

Глаза Наташи широко открылись от удивления, рот приоткрылся.

- О каком очищении может идти речь, если ты не хочешь этого...

- Я хочу!

- Нет, не хочешь! Ты врёшь всем и в первую очередь самой себе. Ты - порождение Сатаны. Тебе не место в нашей Церкви. Во всяком случае, сейчас! Ты не готова ни духовно, ни физически. Дверь в Церковь Христа для тебя сейчас закрыта. Извини!

Наталья зарыдала в голос. Закрыв лицо руками, она выскочила из зала.

- Приходи, когда будешь готова! - крикнул ей вслед Евгений и прибавил вполголоса. - Если не сдохнешь от СПИДа!


13


Экстрасенсорные способности Ирины, о которых она рассказывала Феде, начали проявляться у неё в семнадцатилетнем возрасте, когда она переспала с Костей Федотовым на выпускном вечере, после десятого класса. Ирина знала, что Костя сходит от неё с ума и хочет с ней не только дружить, но и заниматься 'этим'. Костя, в свою очередь, тоже нравился Ирине. Он был самым красивым парнем в школе, занимался борьбой 'Самбо'. Почти все девчонки, которых знала Ирина, хотели отдаться Косте, но он выбрал Ирину. Точнее, она его от всех отбила.

Когда закончилось чаепитие и все пошли в актовый зал на дискотеку, Ирина украла ключ от лаборантской кабинета химии. Из всех кабинетов Ирину устраивала именно лаборантская, потому, что только там был небольшой диванчик. Говорят, что в этой лаборантской физрук избавил от невинности учительницу по биологии, Марию Валерьевну и десяток-другой старшеклассниц.

Пока все танцевали, Ирина с Костей сидели на диване в лаборантской. Они пили дешёвый 'Портвейн' и целовались. Когда 'портвейн' стал заканчиваться, Костя осмелел и перешёл от поцелуев к более решительным действиям. Ирина не сопротивлялась. Она отвечала на Костины ласки, и даже сама сняла колготки, чтобы Костя их не порвал.

Костя вошёл в неё грубо и неумело, Ирина вскрикнула от боли и от неожиданности. Постепенно боль стала проходить, а в нижней части живота Ирина почувствовала приятную теплоту. То, что Костя был плохим любовником, Ирина поняла только потом. А тогда она была на вершине блаженства. Ей было приятно чувствовать нечто большое и твёрдое в своём теле. Это нечто, похожее на микрофон, или на змею с большой головой, двигалось внутри Ирины. Костя часто дышал, навалившись на Ирину своим телом. В какой-то момент Костя стал ускоряться. Ирина почувствовала, как удовольствие накрывает её гигантской волной, а потом она испытала нечто похожее на взрыв внутри себя, после которого по телу пошли импульсы, похожие на электроток. Ирина закрыла глаза и отдалась этой волне удовольствия.

Ирина вскрикнула, сжав бёдра на мокрых от пота боках Кости. В следующее мгновение Константин зарычал, как лев, и обмяк.

- Вот это счастье, - прошептала Ирина.

- Да! - прохрипел Костя.

Они лежали, обнявшись, минут пять. Потом, приоткрыв глаза, Ирина увидела, как тёмная лаборантская вдруг стала наполняться светом. Яркий свет был везде, он исходил от всех предметов: от письменного стола, от подоконника, от шкафа, от пробирок, стоящих на столе.

Костя встал с дивана, стал заправлять рубашку в джинсы. Ирина увидела яркое свечение, исходящее от Кости. Он был, как будто укутан пурпурным облаком. Ирина никогда ничего подобного не видела и не чувствовала. Она смотрела на Костю, открыв от изумления рот. Постепенно облако вокруг Кости стало светлеть и превратилось в светло-жёлтое, а потом и вовсе исчезло.

- Тебе понравилось? - спросил Костя.

- Безумно! - ответила Ирина, натягивая на себя колготки.

Свой первый любовный опыт Ирина помнила всю свою жизнь. Осенью того же года Костя ушёл в армию, а когда вернулся из армии, женился на Марине Клюжиной, с которой вёл переписку, пока служил в армии. Он приглашал Ирину на свою свадьбу, но она не пришла. Ей было обидно и непонятно, как можно заниматься любовью с одними девчонками, а жениться на других?

Свечение вокруг предметов и вокруг мужиков Ирина видела и после выпускного вечера. Она даже прочитала в каком-то журнале, что это свечение называется 'аура'. Его невозможно увидеть без специальных приборов. Однако, Ирина видела его во время оргазмов. Поначалу её это немного пугало, но потом она к этому привыкла и научилась извлекать из видения аур пользу.

По цвету ауры мужчины Ирина могла сделать вывод о состоянии его здоровья. Светлые, чистые ауры жёлтого, зелёного или белого цветов говорили о том, что мужчина здоров. Затемнённые ауры как правило говорили о проблемах со здоровьем. Тёмные пятна как правило, указывали на болезнь того или иного органа. Ирина даже купила себе медицинский справочник с картинками, чтобы знать, чем её партнёр болен. Не из желания помочь ему, а из любопытства.

Ещё Ирина отметила, что здоровые мужчины чаще всего женаты и их хватает только на один-два раза. Потом они исчезают. Зато больные мужики, с тёмными пятнами в районе печени, сердца, лёгких, с коричневыми, а то и вовсе чёрными аурами, готовы валяться у ног Ирины и клянутся в верности и любви до гроба. Но зачем они нужны эти калеки, эти инвалиды? Были и такие мужики, ни вовремя, ни после секса с которыми Ирина вообще ничего не чувствовала и не видела никакого свечения. С такими она, как правило, расставалась без сожаления, не смотря ни на дорогие подарки, ни на эффектные ухаживания, ни на дорогие рестораны, в которые они её водили.

Закончив Политехнический техникум, Ирина стала работать лаборантом химической водоочистки в энергетическом цехе Гневинского завода Металлоконструкций. Зарплата была неплохая, график работы удобный, мужчины все физически крепкие и здоровые, хорошие любовники. Там у Ирины был роман с начальником цеха, с красавцем Леонидом. Всё было, как в сказке но его жена, эта фригидная сука, стала что-то подозревать. Она приходила прямо в цех и выясняла отношения с Ириной. В конце концов, нервы Ирины не выдержали, и она уволилась с завода Металлоконструкций, отработав там больше десяти лет.

В котельной мебельной фабрики 'Красная Заря' экстрасенсорные способности Ирины достигли своего апогея. Она стала слышать голоса и видеть тени. Вначале Ирине казалось, что ей это мерещится, но потом она поняла, что это не обман зрения и не галлюцинации. Ей постоянно казалось, что за ней следят. Она всегда чувствовала присутствие кого-то постороннего в лаборатории, хотя точно знала, что она там одна. Если ночью была возможность поспать, Ирина шла в женскую раздевалку. Она могла уснуть там только в том случае, если в раздевалке в это время был кто-нибудь из операторов котла. Одна в раздевалке она бы ни за что не отважилась остаться ночью. В женской раздевалке была душевая кабина. Однажды, когда Ирина зашла в раздевалку, чтобы взять из своего шкафа для одежды заколку, она услышала шум льющейся воды в душевой и голос: 'Ирина! Ирина!'. Это был голос её покойной бабушки. Только Ирина хотела выскочить из раздевалки, входная дверь открылась и вошла Катька, оператор. Только она открыла дверь, голос стих, и шум льющейся воды прекратился.

- Что с тобой? - спросила Катя, с опаской поглядывая на Ирину.

- Ничего! - ответила Ирина и вышла из раздевалки.

Катя...Хорошая она была баба - добрая, весёлая. Жаль, что через год после того случая Катя умерла от рака. Это было давно, а сейчас Ирина привыкла ко всему странному и воспринимала это как само собой разумеющееся.

Бабушка, Царствие ей Небесное, рассказывала про то, что раньше здесь было кладбище. Отец, много лет проработавший на этой фабрике, рассказывал об ужасных несчастных случаях, происходящих с работниками в цехах. Причём, несчастные случаи происходят именно там, где они не могут произойти, там, где запнуться, или зацепиться не за что. Если бы эта фабрика не находилась в десяти минутах ходьбы от дома, и если бы зарплата была маленькой, как на других предприятиях, Ирина давно бы отсюда уволилась. Она привыкла к теням на полу, к звуку шагов за спиной, к голосам, просящим о чём-то.

Голоса ... С приходом в котельную Феди Игнатьева голоса почему-то стали звучать громче и отчётливее, теней стало гораздо больше.

Очень часто, обслуживая фильтры, Ирина видела Федю, идущего по котельной, брякающего на ходу набором ключей, лежащим в его большой чёрной спортивной сумке. За Федей всегда неотступно следовали тени, много теней. Видимо, он тоже слышал голоса, потому, что он резко останавливался и оглядывался. Тени сразу исчезали, но, как только Федя продолжал движение, тени появлялись снова. Теперь Ирина даже могла расслышать, что они говорят. Они просили о помощи. 'Помоги мне!' - говорили они.

- Пошли на хрен! - кричала в пустоту Ирина, зная, что её голос потонет в шуме работающего оборудования, и никто из людей её не услышит. Самым удивительным было то, что голоса после этого стихали и тени пропадали.

Бороться с проявлениями сверхъестественного Ирина научилась, но не сразу. Однажды она заступила в ночное дежурство после дня рождения своей подруги Жени. Ирина пришла на работу пьяная 'в хламину', и в первый раз за время работы на мебельной фабрике она не слышала посторонние шумы и не видела никаких теней. Позже она стала брать на дежурство фляжку с настойкой, которую сама делала из рябины, к которой периодически прикладывалась, как только начинала чувствовать душевный дискомфорт. После глотка 'огненной жидкости' у Ирины поднималось настроение, и она становилась 'как все', что её очень радовало.

Ирина не знала, точно ли это привидения, или духи умерших людей, но сейчас она точно знала, что они не могут причинить ей вреда, потому, что они знают, что она их не боится. А Федя, скорее всего, боится их, поэтому они преследуют его. Наверное, они питаются его страхом. Ну и пусть. Это его проблемы!


14


Когда Ирина узнала от дежурного электрика, Анатолия, что Феде мерещится всякая всячина, и что не исключено, что Федя - наркоман, Ирина была единственным работником котельной, который не смеялся над Федей и не шептался у него за спиной. Она поняла, что Федя видит и чувствует то же, что и она. Возможно, даже больше.

Для того чтобы узнать, что из себя представляет Игнатьев, Ирина подсела на скамейку у котельной якобы для того, чтобы покурить, хотя курила она в последнее время мало и склонялась к тому, что пора бросать. Больше всего ей было интересно узнать, что же видел Федя? Что его так напугало. Когда Игнатьев всё рассказал, Ирина пришла к выводу, что он не наркоман. Всё, что он ей рассказал, полностью соответствует тому, что видит и чувствует Ирина. То, что он рассказывал, было правдой.

Оставив Федю на скамейке переваривать информацию, Ирина поднялась наверх, в лабораторию. Ей хотелось отдохнуть и немного посмотреть телевизор. Если бы не этот маленький чёрно-белый телевизор, Ирина, наверное, давно повесилась бы от скуки.

Ира включила телевизор, и устроилась в старом, но удобном кресле. Показывали фильм с Брюсом Виллисом. Ирина даже вспомнила его название. Это был 'Крепкий орешек'. Брюс Виллис... Как он похож на Руслана. Такой же коренастый и дикий. 'Русланчик! Ну, где же ты?' - думала Ирина, делая глоток рябиновой настойки из фляжки.

Вчера они с Русланом неплохо повеселились! Они допоздна пили пиво, а потом до самого рассвета занимались любовью! Это было волшебно! И хотя у Руслана тёмные пятна в районе печени и сердца, он всё равно супермен. А где сейчас можно найти неженатого, непьющего мужика, и чтобы проблем с сердцем у него не было?

- Русланчик, - прошептала Ирина, делая новый глоток.

Сегодня настойка почему-то не успокаивала, а наоборот, бодрила. У Ирины поднялось настроение и ей как никогда захотелось мужского внимания. Встав с кресла, Ирина вышла из лаборатории, по 'парадной' лестнице, которой никто, кроме начальника котельной, не пользовался, спустилась на первый этаж и пошла по направлению к слесарной мастерской. Посмотрев направо, Ирина увидела Маргариту Львовну, спящую у пульта, в операторской. Светы рядом с ней не было.

'Значит, эта сучка крашеная пошла спать, оставив у котла старую клюшку! - подумала Ирина. - Не буду её будить. Пусть здесь всё взлетит на воздух к чёртовой матери!'

От этой мысли Ирине стало смешно.

Войдя в слесарку, Ирина увидела Федю, сидящего за сколоченным из досок столом, и читающего книгу. Рядом, на деревянной скамье, лежал Анатолий. Судя по громкому храпу Анатолия и по пустой бутылке из-под водки, стоящей под скамейкой, Ирина сделала вывод, что Анатолий уже не боец. В воздухе стоял стойкий запах спиртного.

- Что читаешь? - спросила Ира, подойдя к Игнатьеву.

- Библию.

- Тебе это надо? - лаборантка провела рукой по светлому ёжику волос на голове Феди.

- Да! - не глядя в сторону Ирины, ответил Игнатьев.

- А что с Анатолием?

- Он где-то на подлёте к Нирване!

Федя всё также не обращал на Ирину никакого внимания. Лаборантку это немного обидело. Она считала себя женщиной, перед которой не устоит ни один мужчина, а этот юноша читает Библию. Разве это по-мужски? Любой другой мужик уже давно накинулся бы на неё и взял бы её прямо здесь, в слесарной мастерской.

- Пойдём ко мне, в лабораторию! Я тебя чаем угощу, - Ирина попыталась прижать голову Феди к своим грудям.

- Нет, спасибо, - Игнатьев отдёрнул голову. - А чай ты всё же завари. Он Толе утром пригодится.

- Ну и ладно! - Ирина надула губки и направилась к выходу, виляя ягодицами. У выхода из слесарки она обернулась, но Федя даже не посмотрел в её сторону.

'Импотенты хреновы!' - со злостью подумала Ирина и стала подниматься по лестнице на второй этаж.

Войдя в лабораторию, она плюхнулась в кресло, сделала ещё один глоток 'рябиновой'. По телу разлилось приятное тепло. На маленьком экране телевизора Брюс Виллис в засаленной майке, бегал по офису и стрелял из автомата в каких-то мужчин.

- Какой мужчина! - прошептала Ирина, глядя на то, как Брюс вытаскивает из пятки осколок стекла.

Посидев какое-то время с полузакрытыми глазами, Ира встала с кресла, подошла к входной двери, закрыла замок, щёлкнув защёлкой. Подойдя к шкафу, она достала из него свою дамскую сумочку. Порывшись в сумке, Ирина достала из неё продолговатый свёрток.

- Вот он, мой ненаглядный, - Ирина развернула свёрток. В следующую секунду в её руке оказался фаллоимитатор, похожий на палку копчёной колбасы. - Что, родимый, поработаешь за Руслика?

Лаборантка сняла с себя колготки, трусы, села в кресло. Глядя на экран телевизора, она раздвинула ноги и стала гладить свою промежность. Когда Брюс Виллис, стоя по пояс голый, на окровавленных газетах, разговаривал по рации с негром - полицейским, 'ненаглядный' скользнул в пышущее желанием лоно Ирины. С губ лаборантки сорвался стон. Она закрыла глаза и начала двигать рукой вперёд-назад, сотрясаясь всем телом. Маленький огонёк наслаждения, загоревшийся внизу живота, стал разрастаться. В какой-то момент это уже был не огонёк, а мощный костёр, обжигающий теплом страсти всё тело Ирины. Вдруг раздался взрыв на крыше небоскрёба. Брюс Виллис, обвязав себя пожарным шлангом, спрыгнул с крыши. В этот момент Ирина почувствовала, как её накрыла мощная волна удовольствия. Ирина вскрикнула. Вслед за этим взорвался вертолёт. Ирина закричала, выгнувшись в кресле, от чего кресло жалобно скрипнуло. А потом мир наполнился красками. Засветилось всё вокруг, стены, пол, потолок, старый шкаф, мойка.

И тут Ирина увидела девочку с косичками, стоящую рядом с ней. На девочке было надето простенькое платье. Девочке было лет десять, не больше. Она стояла в углу лаборатории и смотрела на Иру.

- Ты что тут делаешь? - закричала лаборантка.

- Помоги мне, - прошептала девочка.

Ирина, как ошпаренная, вскочила с кресла. Обернувшись, она увидела мужчину в старомодном костюме и в галстуке, стоящего в противоположном углу. Он стоял и смотрел на неё. На его лице не было никаких эмоций. Мужчина сделал шаг вперёд. Ира взвизгнула, с размаху запустила в него фаллоимитатор и с криком выскочила из лаборатории. Фаллоимитатор пролетел сквозь мужчину и закатился под шкаф.

С диким криком Ирина мчалась по коридору. Когда она пробегала мимо женской раздевалки, Светлана проснулась, посмотрела на наручные часы. Она слышала женский крик, или ей это показалось? А может, это был сон? Света полежала немного с открытыми глазами, и снова стала засыпать, решив, что ей это послышалось.

Пробегая мимо кабинета начальника, Ира увидела, как открывается дверь. Лаборантка знала, что Николай Владимирович иногда остаётся в своём кабинете на ночь, чтобы домой пьяным не идти. Пару раз Коля приглашал Ирину к себе в кабинет, но дальше распития водки у них отношения не заходили.

- Коля! Коля! - Лаборантка подбежала к открытой двери и увидела высокого мужчину в черном костюме, в тёмных очках, выходящего из кабинета начальника. Это был не Николай.

Мужчина протянул руки к Ирине и громко сказал:

- Иди ко мне, моя крошка! Я буду твоим ненаглядным!

Изо рта мужчины высунулся длинный, раздвоенный как у змеи, язык. Он помахал им вверх-вниз и захохотал. От этого смеха у Ирины мурашки по спине побежали. Потом у него изо рта вырвался целый рой ос. Они со всех сторон облепили Иру, лезли ей под одежду и жалили. Крича и отмахиваясь от ос, лаборантка повернула направо и стала спускаться по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступеньки. В какой-то момент она оступилась и подвернула ногу. Голеностопный сустав пронзила резкая болью. Ира упала и покатилась по ступенькам вниз, скатившись до первого этажа.

Какое-то время она постанывала, лежа на полу. У неё болела правая рука, правое бедро, спина, шея, рёбра, но ещё больнее её жалили осы. Их укусы её немного взбодрили, помогли забыть про боль от ушибов и подняться с пола. Оказавшись на ногах, Ирина смахнула руками ос с лица, похлопала себя по бокам и быстро выбежала из котельной.

Она неслась к проходной, крича и махая руками на бегу. В её обезумевшей от боли голове вертелась только одна мысль: 'Прочь отсюда, от этого проклятого места! Куда угодно, только подальше!'

Добежав до проходной, она врезалась в ворота, которые на ночь не закрывались, распахнув их настежь, и выскочила на дорогу.

Из-за ос, облепивших лицо, Ирина не видела машину, мчащуюся на большой скорости по дороге. Смахнув с лица ос, Ирина увидела яркий свет приближающихся фар, услышала рёв двигателя, но было поздно что-либо предпринять. После удара об капот машины Ирина уже ничего не видела и не слышала.


15


Руслан Нуруллин, тридцатилетний грузчик с базы 'Гневинскпотребсоюз', страдал бессонницей, а потому, чтобы совместить приятное с полезным, по ночам занимался автоизвозом на своей старенькой 'восьмёрке'. Сегодняшняя ночь оказалась самой удачной, от клиентов просто отбоя не было. Довезя последнего клиента до окраины города, до улицы Камышовой, Руслан ехал домой. Было три часа ночи. Ему хотелось поскорее вернуться, чтобы немного отдохнуть перед следующим рабочим днём.

'Может, даже поспать получится', - зевая, думал Руслан.

Подъезжая к мебельной фабрике, Руслан вспомнил свою подругу, Ирину, с которой он встречался уже год. Она, конечно, ждала, что он женится на ней, но Руслан раньше уже был женат и платил бывшей супруге алименты на содержание пятилетнего сына Андрюши. Второй раз он не наступит на эти грабли и не женится, несмотря на то, что Иринка уже неоднократно намекала ему о том, что пора узаконить отношения.

Ирина... Она, конечно, дура, но в постели - просто класс! Таких страстных, ненасытных женщин Руслан ещё не встречал. Его первая жена, Ольга, была просто бревно по сравнению с Ириной.

Вспомнив большую грудь Иры, Руслан сжал руль и вдавил педаль газа в пол. На дороге не было ни машин, ни гаишников, поэтому он решил немного разогнаться.

'Эх, жаль, что на территорию фабрики сейчас нельзя попасть! Иринка сегодня в ночную смену работает. Если бы я зашёл к ней, мы бы позанимались любовью. Готовит Ирина плохо, но всё остальное она делает мастерски!' - подумал Руслан, и на его лице заиграла блаженная улыбка.

Когда он поравнялся с мебельной фабрикой, на дороге, прямо перед машиной. появилась тёмная тень. В свете фар Руслан увидел женскую фигуру в халате и резко нажал на тормоза, но было слишком поздно. Что-то тёмное и бесформенное с силой ударило по капоту, по лобовому стеклу, оставив на нём паутину трещин, по крыше машины, и упало сзади.

'Неужели я сбил человека?' - прошептал Руслан, вытирая рукой пот с лица и выходя из машины. Он не верил в реальность происходящего. Ему казалось, что это сон, дурной сон.

Метрах в пятидесяти от машины лежало тело. От тела до машины тянулся длинный тёмный тормозной след. Подойдя ближе, с гулко бьющимся сердцем, Руслан понял, что это тело женщины. Женщина лежала на спине, широко раскинув руки. Её тело было изогнуто под каким-то странным углом. Подойдя ещё ближе, Руслан увидел, что на женщине нет обуви, нет нижнего белья, а темно-синий халат распахнут настежь. Её светлые волосы разметались по асфальту, а из-под головы натекла большая лужа крови. Что-то знакомое было в этих светлых локонах волос, в этих больших грудях.

- Ирина! - крикнул Руслан, падая на колени перед неподвижным телом. - Ирина! Нет! Нет! Нет!


16


Ночной сторож с мебельной фабрики 'Красная Заря' - Тихонов Николай Тимофеевич или просто Тимофеич, как его все называли, - проснулся среди ночи от громкого крика на улице. Это кричала женщина. Крик был громким, надрывным. Как будто, её живьём резали.

Старый сторож давно привык к тому, что по ночам постоянно на улице орут пьяницы, наркоманы. Но сегодня орали не на улице, а на территории фабрики.

Николай Тимофеевич встал с кушетки, подошёл к окну.

- Коля, что там? - спросил Василий, не вставая с составленных рядком стульев.

- Пока не вижу! - Тимофеич нацепил на нос очки.

То, что он увидел, его шокировало: по территории фабрики, освещаемая светом фонарей, бежала женщина, прихрамывая на правую ногу. Она громко кричала и размахивала руками, словно пытаясь сбросить с себя невидимых насекомых.

Дрожащей рукой Николай Тимофеевич достал из кармана штанов связку ключей, открыл дверь проходной и вышел на крыльцо. Женщина, всё также крича и что-то стряхивая с себя, подбежала к железным воротам.

Конечно, Тимофеич сразу узнал эту женщину. Это была Ирина, дочь Павла Кручинина, который когда-то работал на фабрике. Николай Тимофеевич хорошо его знал.

- Ирина, что с тобой? - крикнул Тимофеич, но Ирина, словно его не слышала. Она рывком руки откатила в сторону створку ворот и выскочила за территорию фабрики.

Николай Тимофеевич кинулся вслед за Ириной. Но, как бы ни старался, догнать её не смог - болели колени. Тем временем Ира с криком выскочила на дорогу. Она махала руками, стряхивая с лица с лица невидимых насекомых.

- Ира! - крикнул Тимофеич.

Она убрала руки от лица, кинула на него полный боли и страданий взгляд, открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела - её сбила тёмная 'восьмёрка', мчащаяся на полной скорости.

Ирину подцепило капотом, потом она ударилась об лобовое стекло, отскочила от крыши и с глухим стуком упала на асфальт. Машина тормозила не меньше пятидесяти метров. Когда машина остановилась, из неё, пошатываясь, вышел молодой человек, лет тридцати. Пошатывающейся походкой он подошёл к Ирине. Видимо, он знал Ирину, потому, что, разглядев её лицо, он упал на колени, стал плакать и кричать:

- Ирина! Ирина! Нет! Нет! Нет! ...Прости меня!

Всё это Николай Тимофеевич видел собственными глазами и подробно рассказал об этом приехавшим через пять минут милиционерам. Потом приехала машина 'Скорой помощи'. Тело Ирины положили на носилки, накрыли белой простынёй, которая сразу же окрасилась в красный цвет, и погрузили в машину. Через полчаса к проходной мебельной фабрики приехала ещё одна машина 'скорой помощи'. Это у Николая Тимофеевича случился инфаркт - смерть Ирины произвела слишком сильное впечатление на пожилого сторожа.


17


Дочитав Библию, Федя сделал обход оборудования. Только он решил прилечь на кушетку, укрывшись ватником, в слесарку прибежала заплаканная Маргарита Львовна. Она громко плакала и причитала. Анатолий от неожиданности свалился с лавки.

- Что случилось, Маргарита Львовна? - спросил Федя.

- Ой, мальчики, беда!

- Что за беда? - Анатолий сразу протрезвел, хотя после 'ужина' еле держался на ногах.

- Ири... рина, - Маргарита Львовна пыталась что-то сказать, но не смогла - её душили рыдания.

Игнатьев взял Маргариту Львовну под руки, подвёл её к столу. Анатолий, с ловкостью фокусника, откуда-то извлёк бутылку водки, налил полстакана, поставил на стол перед Маргаритой Львовной.

- Выпей, Рита! Успокойся! - электрик придвинул стакан к Маргарите Львовне. Она схватила его дрожащей рукой и одним залпом опустошила.

- Что это? - морщась и хватая ртом воздух, спросила Маргарита Львовна.

- Это водка, лекарство от всех болезней, в том числе от душевных мук, - Анатолий поставил на стол банку с солёными огурчиками. - Закуси, Рита!

Съев огурец, Маргарита Львовна немного успокоилась.

- Ирину машина сбила!

- Как машина сбила? - удивился Федя. - Ночью по территории фабрики не ездят машины...

-За... - Всхлип. - За территорией. Она выбежала за ворота и на дороге её сбила машина.

- Грузовая? - вытаращив глаза, спросил электрик.

- Нет, легкова-а-я, - Маргарита Львовна опять зарыдала.

- Я сейчас схожу до проходной и у сторожей выясню, что произошло! - Анатолий налил в стакан ещё водки, пододвинул его к плачущей женщине и вышел из слесарки.

Маргарита Львовна залпом выпила водку, поморщилась.

- Вот так вот, Федя! Был человек, и нет человека! - Она встала из-за стола и нетвёрдой походкой направилась к выходу. - Пойду к котлу. ...Не хватало ещё, чтобы он взорвался. Вот тогда точно цирк будет!

Игнатьев убрал со стола Библию и пошёл на обход оборудования. Когда через пятнадцать минут он опять вошёл в слесарную мастерскую, там уже был Анатолий. Тот сидел за столом, обхватив голову руками. На столе стояла пустая бутылка из-под водки и стакан, наполненный водкой.

- Ну, чего там, Толя? - спросил Федя, затаив дыхание.

- Лучше не спрашивай. Её раздавило, как... Я даже не знаю... как букашку! Скорая помощь, милиция, лужа крови. Бедная Ирина! И чего она за территорию ночью поперлась? Тимофеич рассказывал, что она бежала, как будто за ней кто-то гнался! - По лицу Анатолия потекли слёзы.

- Я только познакомился с Ирой поближе, узнал о ней что-то новое, и она погибла. Какой ужас, - потрясенно прошептал Федя.

- Да! Не зря же говорят, что жизнь - дерьмо, а после - смерть! - электрик опустошил стакан и громко хлопнул им по крышке стола.


18


Через месяц после происшедших событий Георгий предложил Феде стать постоянным членом 'Церкви Христа' и принять крещение. Они договорились встретиться вечером в семь часов в Центральном сквере. Игнатьев пришёл в половине седьмого. 'Лучше раньше, чем позже', - думал Федор, присаживаясь на свободную скамейку.

Несмотря на то, что был рабочий день (среда), народу было много. На скамейке напротив парень обнимал девушку, запустив руку ей под юбку. На соседних скамейках юноши и девушки, разбившись на небольшие группы, пили пиво.

Федя откинулся на спинку скамейки и сидел, бесцельно глядя по сторонам и разглядывая прохожих. Посмотрев направо, Игнатьев увидел Олега Евграфова, которого все называли брат Олег. Он шёл по скверу, оглядываясь по сторонам. Из-за скамейки, на которой парень с девушкой уже целовались взасос, из кустов вынырнул Дима Тихий, которого Федя знал как брата Тимофея. Он оглядел сквер и, не заметив Федю из-за потока прохожих, пошёл по направлению к брату Олегу. Встретившись, они о чём-то переговорили и скрылись из виду.

Федора очень удивило их поведение. Они вели себя, как партизаны в тылу врага, а не религиозные лидеры 'Церкви Христа Седьмого дня'. Игнатьев долго смотрел вправо, ожидая, что 'братья во Христе' вернутся, но ни Олега, ни Тимофея не было видно, зато к Феде на скамейку подсел Георгий.

- Долго ждал? - Георгий приобнял Игнатьева.

Девица на скамейке напротив посмотрела на Федю и как-то странно улыбнулась. Игнатьев тут же почувствовал, как краснеет под её взглядом.

- Нет. Я недавно подъехал.

- Молодец! Я знал, что ты не опоздаешь! Я вот думал, что припозднюсь, но тоже приехал вовремя. Мы, братья во Христе, должны быть пунктуальными и показывать всем остальным пример. Кстати, ты знаешь, о чём у нас с тобой сегодня будет разговор?

- Примерно догадываюсь.

- Федя! - Георгий повернулся вполоборота и посмотрел Феде в глаза. - Ты уже давно ходишь на наши собрания, изучаешь Библию. Тебе нравится изучать слово Божье? Ты хотел бы избавиться от своих грехов и спасти мир, тонущий в разврате?

- Да! - ответил Игнатьев, глядя на противоположную скамейку. Парень задрал юбку на девушке, его рука поднималась всё выше и выше, открывая Фединому взору аппетитные формы.

- Ты понял, почему мы веруем в Христа? - голос Георгия оторвал Федю от созерцания филейных частей девушки.

- Потому, что Иисус, сын Божий, был распят на кресте за грехи наши и воскрес...

- Ты хотел бы... - Георгий замолчал.

Игнатьев в тот момент, глядя на него, подумал, что духовный наставник пытается подобрать нужные слова. На самом же деле, Котелок тоже увлёкся созерцанием девицы на противоположной скамейке. И он с тоской думал о том, что парню, несомненно, чертовски повезло, ведь он такую красоту сегодня будет трахать! Впрочем, голос Феди оторвал Женю Котелка от мыслей о сексе и от сексуальных фантазий, связанных с девицей напротив. С трудом оторвав взгляд от девицы, он сдвинул брови и начал тереть лоб, пытаясь вспомнить, на чём остановился.

Посмотрев налево, Котелок вдруг увидел широкоплечего рыжеволосого парня, стоящего за Фединым плечом. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Женю. На парне были джинсы и клетчатая рубашка с закатанными рукавами.

- Что? - спросил Котелок у странного парня. Парень ничего не ответил. Он сверлил Евгения своими карими глазами. В его взгляде читалось презрение.

- Не понял! - сказал Федя, оглянувшись назад. - Что ты хотел спросить, Георгий?

- Ты хотел бы оставить в прошлом все свои грехи? - Евгений почувствовал, как в его горле пересохло, а лоб покрылся испариной. Неужели это мент? Точно мент, раз сумел так тихо подобраться. Наверняка, это Федя его привёл.

- Я хотел бы оставить в прошлом свои мирские грехи. Мне за них стыдно! - Федор смотрел на Евгения широко открытыми глазами.

Котелок опустил глаза вниз и увидел белые большие перья, лежащие на асфальте за спиной рыжего парня. Они напоминали длинную накидку, одетую на плечи юноши.

'Зачем он нацепил эти крылья? Сегодня что, карнавал?' - подумал Евгений, разглядывая странного незнакомца.

Словно прочитав мысли Евгения, парень упёр руки в бока и раскрыл большие белые крылья, от взмаха которых Евгения обдало потоком прохладного воздуха. Каждое крыло было длиной не меньше трёх метров. Над головой парня Евгений увидел яркое свечение, от которого Котелку стало как-то не по себе. Он покрылся испариной и решил, что сходит с ума, ведь людей с крыльями не бывает. Но у этого парнишки они были и, похоже, свои. Настоящие. Неужели это - ангел, спустившийся с небес? Нет, нет! Такого не может быть. Это бред, абсурд!

- Ты ничего не видишь сзади? - спросил Евгений у Феди.

- Я?- Федя оглянулся назад. - Студенты пиво пьют. Разве это странно?

- Это не странно! Это - ужасно! Грех везде! Грех - повсюду! - Евгений обрадовался тому, что нашёл, что сказать.

- Да, брат Георгий! Именно поэтому я хочу принять крещение и стать одним из вас! - лицо Феди было, как никогда, серьёзным. Парень за его спиной сдвинул брови. Перья на его больших крыльях зашелестели на ветру.

- Нет, Федя! Нет! - Евгений кинул взгляд на парня с крыльями и увидел, как тот едва заметно кивнул головой. - Ты ещё не готов стать одним из нас! Твои грехи ещё держат тебя. Причём, сильно держат! Ты хорошо изучил Библию. Ты - молодец! Но это не очистило тебя изнутри. Внутри ты всё еще грешник. Подожди немного. Ещё не время. Сестра Наталья, твоя соседка, тоже считала, что она может стать одной из нас, но это не так! Она явно поторопилась с выводами, наивно полагая, что она почитала Библию и очистилась от грехов. Нет! Это всё не так просто! А теперь нам нужно расстаться. Я должен бежать! - Георгий протянул Феде руку. Федя пожал ему руку, отметив про себя до чего неприятная, шершавая рука у Георгия.

Евгений встал со скамьи, вытер пот с лица. Рыжий парень сейчас сидел рядом с Федей. Крылья за его спиной исчезли, и свечение над головой пропало. Он смотрел на Евгения и улыбался.

Евгений развернулся и почти побежал от Феди.

- Господи, я схожу с ума! Я уже вижу пацанов с крыльями. У меня крыша поехала! Пора завязывать с наркотой и с 'Церковью', - шептал Евгений, пока бежал до трамвайной остановки. Он мог себе позволить ехать домой на такси, но у него было железное правило в присутствии адептов ездить только на общественном транспорте! Он не изменил своему правилу и в этот раз, хотя был до чёртиков напуган.

Войдя в трамвай, Евгений первым делом осмотрел салон. Рыжего парня с крыльями там не было. Остальные пассажиры выглядели вполне обычно. Облегчённо вздохнув, Евгений плюхнулся на освободившееся место у окна.

'Какой кошмар! Я вижу то, чего не может быть! Неужели, это и есть Божья кара? Я проповедовал то, во что сам не верил. А тут оказывается... Может, это предупреждение свыше? - думал Евгений, глядя через окно на некогда негостеприимные, а сейчас - хорошо знакомые, улицы Гневинска. Сегодня он впервые в жизни ощутил вкус страха. Ему даже на 'зоне' так страшно не было, - а может, это как-то связано с Федей? Да! Это связано с Федей. Если бы я не сказал ему, что он не подходит, что бы со мной было? Что бы сделал со мной этот, с крыльями?'


19


Выйдя из трамвая на остановке 'Чапаева', постоянно оглядываясь по сторонам, Евгений быстрым шагом шёл до дома. Войдя в полумрак подъезда, Евгений не сел в лифт, а поднялся на пятый этаж пешком. После отсидки он стал бояться замкнутых пространств. Поднимаясь по лестнице, он слышал шум сверху и снизу. Ему казалось, что он слышит царапанье и попискивание, как будто по подъезду бегают крысы. Ещё Евгению показалось, что он услышал слово 'Котелок', сказанное шепотом. От этого шёпота у Евгения пробежал мороз по коже.

- Здесь кто-нибудь есть? - вопросительно крикнул Евгений. Шумы сразу стихли. Открыв дверь квартиры, Евгений не увидел в коридоре обувь Лиса, Тихого и Ларисы и понял, что сейчас никого нет дома.

'Мне плохо, а эти подонки на даче бухают!' - со злостью подумал Евгений, входя в ванную комнату. Открыв шкафчик со стеклянной дверцей, Евгений извлёк из него коробку из-под стирального порошка, достал из неё белый пакет с героином, которым его снабжал Гумер, которого иногда называли Жареный Гумер. Говорят, что несколько лет назад Гумер чудом выжил после пожара в притоне. После этого всё тело Гумера покрыто страшными ожогами, и он даже летом, когда сильно жарко, ходит в рубашках с длинными рукавами и со стоячим воротником, чтобы никто ожогов не видел. И зимой, и летом Гумер носит солнцезащитные очки в любое время суток. В последнее время Гумер разбогател на продаже наркотиков и ходил в костюмах. Чёрный костюм был его любимым, потому, что Гумер очень любил чёрный цвет.

- Сука Гумер! - прошептал Евгений, разглядывая пакет с порошком. - Что за хрень ты мне продал в этот раз?

Времени на размышления не было. Организм требовал очередной порции 'кайфа'. Достав из шкафчика шприц и жгут, Евгений закрыл шкафчик и увидел в зеркале мужчину в чёрном костюме, в тёмных очках, стоящего у него за спиной. Чертами лица он был чем-то похож на Гумера. От неожиданности Евгений вскрикнул, выскочил из ванной. Мужчина уже стоял в коридоре, хотя Евгений не видел, как тот выходил.

- Гумер, это ты? - спросил Евгений, но незваный гость молчал - Гумер, хватит дурака валять! Ну, испугал ты меня, я сдаюсь! Сними очки!

И тут до Евгения дошло, что это не Гумер. Гумер был ниже ростом и уже в плечах. А кто же тогда это?

Незнакомец снял очки и Евгений увидел пустые глазницы, горящие красным огнём.

- Чёрт! - вскрикнул Евгений, пятясь задом.

- Ты почти угадал! - прошипел незнакомец и высунул изо рта длинный раздвоенный на конце язык. От него пахло гнилью, серой и чем-то ещё.

- Тебя нет! Ты не существуешь! Ты - мой глюк, мне нужно уколоться! - Евгений вбежал в комнату, снял со стены большое распятье, которое ему подарил вор в законе по кличке Старик, и выставил его перед собой. - Изыди! Прочь, прочь!

- И это всё, на что ты способен? - Существо, похожее на чёрта, захохотало. В следующую секунду его лицо вытянулось вперёд. Изо рта показались большие клыки. Уши существа стали удлиняться кверху и заострились на концах. На голове существа выросли рога, похожие на бараньи. Причём Евгений видел, как рога продирались сквозь плоть, разрывая кожу.

Распятье в руках Евгения загорелось. Завизжав, Евгений швырнул распятьем в свиноподобного монстра. Чудовище поймало горящий крест когтистой лапой и бросило его на пол.

- А теперь моя очередь! - Монстр щёлкнул пальцами. В следующую секунду из коридора, из открывшейся двери ванной комнаты, из шкафа стали выскакивать гигантские пауки. Они были размером чуть больше кошки, с перекошенными от злости человеческими лицами вместо голов, с полыхающими красными огнями глазами. Из перекошенных от злости ртов торчали длинные острые клыки, с которых капала жёлтая жидкость. Их было так много, что казалось, что они бегут сплошным потоком. Когда они бежали по паркету, их лапки, покрытые длинными жёсткими волосками, оканчивающиеся острыми когтями, издавали звук, похожий на барабанную дробь.

Выставив руки перед собой, Евгений пятился к окну. Он не мог поверить в реальность происходящего.

- Это сон! Долбаный сон! Сука Гумер опять продал мне бодяжный герыч! - крикнул Евгений, но пауки не исчезли. Они стали прыгать на Евгения и вгрызаться в него своими кутикулами. Крича от боли, пытаясь скинуть с себя пауков, Евгений потерял равновесие и стал падать. Падая, он разбил двойную раму и вылетел из окна. Как только Евгений выпал из окна, пауки исчезли. Он летел спиной вниз, широко раскинув руки, крича и наблюдая, как от него с бешеной скоростью удаляется разбитое окно со светло-зелёными шторами, которые Лариса купила где-то по дешёвке. Последнее, что Женя Котелок увидел в своей жизни, было улыбающееся лицо чудовища с высунутым раздвоенным языком. Монстр стоял у разбитого окна и махал ему своей когтистой лапой.


20


Весть о смерти Евгения Котельникова очень быстро облетела весь город. Репортаж о его загадочном самоубийстве показали не только по местным, но и по общероссийским каналам. Федя видел эти репортажи по телевидению, читал о самоубийстве брата Георгия в газетах. Только, почему-то, везде брата Георгия называли наркоманом и мошенником и показывали крупным планом пакет с белым порошком, зажатый в кулаке. Только в газете 'Вечерний Гневинск' вскользь упомянули о том, что Евгений Котельников был руководителем тоталитарной секты 'Церковь Христа'.

В тот вечер, когда брат Георгий не принял Федю в 'Церковь Христа Седьмого дня', Игнатьев сильно переживал по этому поводу.

Да, Игнатьев видел, как нервничает Георгий, как потеет, дёргается, заглядывая ему через плечо, не может собраться с мыслями. Проанализировав странное поведение брата Олега и Брата Тимофея, а также необычное поведение Георгия, Федя пришёл к выводу о том, что над 'Церковью Христа' нависла какая-то опасность. А когда на следующий день показали мёртвого брата Георгия, лежащего на асфальте в луже собственной крови, Федя пришёл к выводу, что это хорошо, что он не принял крещение. Быть может, это спасло ему жизнь. Но тогда, когда Федя сидел на скамейке и смотрел вслед убегающему Георгию, ему стало тоскливо и обидно.

'Неужели я такой уж чёрный внутри, что меня не приняли в 'Церковь Христа'? Может, правы были мои одногруппники в колледже, когда называли меня лохом? Может, действительно, есть во мне что-то негативное? Что-то, что всех отталкивает от меня?'

Позже, став взрослее и умнее, Федя понял, что 'Церковь Христа Седьмого дня' - это секта. По сути своей это та же финансовая пирамида, которых в то время было немало. Они появлялись ниоткуда, росли, как на дрожжах, а потом бесследно исчезали с выманенными у народа деньгами. Только пирамиды обещали баснословное благосостояние, а 'Церковь Христа Седьмого дня' обещала спасение души, отпущение грехов и пропуск в рай.


21


В тот день Лис, Тихий и Лариса действительно отдыхали на даче, принадлежащей тёте Евгения. Дача была в тридцати километрах от Гневинска, о её существовании никто из сектантов не знал. За умеренную плату тётя Маша разрешала племяннику и его друзьям жить на даче.

В день смерти Жени Котелка его друзья упились водкой и обкурились травкой до такого состояния, что не могли стоять на ногах. А потом Лис и Тихий по очереди занимались любовью с Ларисой. Для того, чтобы удовлетворить 'голубые' потребности Лиса, Ларисе приходилось проявлять чудеса изобретательности: она наклеивала себе усы, подвешивала спереди резиновый фаллос и изображала мужчину. Ларисе нравился Лис. Что-то было в нём, чего Лариса не видела в Тихом. Он был странный, его все уважали и боялись, а Ларисе было его немножко жаль. Эта противоречивость чувств подвигла Ларису на сексуальные подвиги, которые поначалу Ларисе не нравились, а потом стали возбуждать её даже больше, чем обычный секс с Тихим. Иногда Лариса ловила себя на мысли, что ревнует Лиса к его голубым дружкам.

В дачном доме было шесть комнат. Так что, всегда была возможность случайно 'затеряться'. Причём Лис наивно полагал, что Тихий не знает, что он периодически развлекается с его подружкой. Тихий знал, но старался не подавать вида. Он немного побаивался Лиса, а потому предпочитал лишний раз не лезть на рожон.

О смерти Жени они узнали только на следующий день из выпуска 'Новостей', когда вся компания 'завтракала' в гостиной пивом с сосисками, запечёнными в тесте.

- Смотрите, наш дом показывают, - Лариса схватила дрожащей рукой пульт дистанционного управления и прибавила громкость телевизора.

-...Покончил жизнь самоубийством ранее судимый за мошенничество Евгений Котельников. По предварительным данным, он находился в состоянии сильного наркотического опьянения, - монотонным голосом вещал диктор - ... В последнее время он проживал в съёмной квартире на улице Победы, дом семь. В квартире были обнаружены наркотики...

Камера показала посиневший кулак Евгения с зажатым в нём пакетом с героином.

- Мля буду! Это Женька, в натуре, - произнёс Тихий, раздавив в руке сосиску, запечённую в тесте.

Лис поперхнулся пивом и стал кашлять.

- Мальчики! Что делать будем? - в ужасе прошептала Лариса.

- Как 'что'? - удивился Тихий. - Сейчас нужно поехать на 'хату', забрать весь 'герыч', 'траву', два ствола и валить из этого Гневинска.

- Тихий, ты чего? Все мозги пропил и прокурил? Там сейчас ментов целая куча. Они уже давно изъяли твой 'герыч' и ждут, когда ты там появишься! Нам нужно валить отсюда назад, в Екатеринбург! - Лис вскочил с дивана, вытер кулаком подбородок. - Где моя спортивная сумка?

Лариса в ответ пожала плечами. Лис вышел из комнаты.

- Как у нас с бензином? - спросил Тихий.

- Как у вас, не знаю, а я вчера двадцать литров в бак залила, - ответила Лариса, потягиваясь.

- Вы чего расселись тут? - в комнату вошёл Лис, держа в руке свою спортивную сумку. - Собирайте манатки! Валим отсюда!

- А как же Гумер? - Тихий нехотя поднялся с дивана.

- А ты чего про Гумера спросил? - Лис сдвинул брови.

- Мы с ним за прошлую партию не рассчитались. Деньги были на счету у Женьки и на 'хате', а на 'хате' сейчас менты. Тех 'бабок', что у нас на кармане, явно не хватит! - Тихий открыл свою барсетку, порылся в ней, печально вздохнул.

- Валим отсюда! Потом с Гумером рассчитаемся! - Лис открыл дверь и пошёл к машине Ларисы, которая стояла во дворе. Лариса была единственным человеком в их команде, у которого были водительские права. У неё была 'Лада' десятой модели, которую Лариса купила на доходы от 'Церкви Христа'.

Собрав всё необходимое, Лис, Лариса и Тихий подошли к машине и стали загружать сумки и чемоданы в багажник.

- Иди, открывай ворота! - крикнул Лис Тихому. - Только быстрее! У нас каждая секунда на вес золота!

- Окей! - Тихий побежал к воротам. Только он открыл настежь железные створки, во двор заехала тонированная тёмно-синяя машина 'Ауди-80', в простонародье называемая 'бочка', с номером '111'. 'Ауди' остановилась поперёк выездной дорожки, заблокировав 'десятку' Ларисы. Двери машины открылись и из неё вышли Гумер и три его подручных - Рожа, Прыщ и Тофик.

- Что, свалить хотели? - закуривая сигарету, спросил Гумер. Он подошёл к машине Ларисы и легонько пнул по переднему колесу.

- Нет, так...решили прокатиться, - Тихий попытался улыбнуться. Улыбка получилась виноватой, вымученной. Лариса и Лис молчали.

- Ты чего, Тихий? Ты за лоха меня держишь? Мы вас всё утро пасём. Думаешь, мы не видели, как вы шмотки в багажник грузите? Хотели свалить, не заплатив за мой товар?

- Гумер, я сейчас всё объясню! - Лис облизнул губы. Глаза его бегали. Глядя сейчас на Лиса, Тихий понял, почему ему дали это прозвище.

- Это я тебе сейчас объясню, точнее растолкую одну простую истину! - Гумер снял солнцезащитные очки. Его воспалённые глаза сверкали гневом.

- Мы как раз собирались ехать за деньгами, чтобы заплатить... - Лис не договорил, потому что Гумер достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и с размаху ударил рукояткой пистолета Лиса по лицу. Взвизгнув, Лис закрыл нижнюю часть лица рукой и упал на землю. Сквозь пальцы капала красная кровь.

- Возьмите этих придурков и отведите в дом! - Гумер махнул в направлении Тихого и Ларисы стволом пистолета.

Прыщ, Рожа и Тофик заломили руки бывшим религиозным лидерам и потащили их к дому, по дороге награждая пинками.

Ларису, Лиса и Тихого затащили в самую маленькую комнату, примыкающую к кухне, на руки им надели наручники.

- Рожа и Тофик! Обыщите дом и проверьте их шмотьё! Где-то должны быть деньги и наркота. Прыщ... Ты останешься со мной!

Через пять минут, длившиеся целую вечность, Рожа и Тофик вошли в комнату.

- Вы нашли что-нибудь? - Гумер вопросительно посмотрел на двух громил.

- Нет, только шмотки, да и то не наш размер! - пробасил Рожа и все, кроме Лиса, и Тихого засмеялись. Лариса в это время плакала, свернувшись в углу комнаты калачиком и поджав ноги.

- Где деньги за товар? - Гумер снял очки и посмотрел на Тихого.

- Их здесь нет! - Тихий посмотрел в обожжённые глаза, лишённые бровей и ресниц, и отвел взгляд в сторону.

- Как это ...нет? Вы что, не собирались мне платить?

- Понимаешь, мы собирались заплатить, но деньги были на счёте у Котелка и на хате. Котелок мёртв, на хате менты...Там же и наркота... была! - Лис смотрел на Гумера, как верный пёс смотрит на своего хозяина.

- Где деньги, сука? - Гумер пнул Лиса ногой в живот. Тот согнулся пополам и захрипел.

- Прыщ! Проверь их карманы!

- А у неё?

- Тоже проверь!

Рожа и Тофик заржали. Гумер посмотрел на них злобным взглядом, они сразу замолчали.

Прыщ обыскал карманы Лиса и Тихого, подошёл к Ларисе, быстрым движением руки разорвал на ней блузку, потом сорвал лифчик.

-О-о-о! - проговорил Гумер, увидев большие груди Ларисы. - Да тебе в порно сниматься надо, а не с грехами бороться!

Сказав это, Гумер расхохотался. Прыщ, Рожа и Тофик поддержали его дружным смехом, от которого задрожали стёкла в окнах.

- Это всё, что мы нашли, - Прыщ вывалил на журнальный столик кучу смятых купюр.

- Это всё? Мало... - Гумер засунул деньги в карман брюк. - Рожа! Возьми Тихого, отведи его в подвал, и узнай у него, куда делись деньги и товар. Они здесь долго жили. Наверняка, здесь есть утюг, или другой какой-нибудь электронагревательный прибор.

Побегав по этажам, Рожа нашёл утюг. Взяв в одну руку утюг, а другой рукой взяв Тихого за волосы, Рожа направился к двери, ведущей в подвал.

- Мы всё сказали! Я не знаю больше ничего! - кричал Тихий, но Гумер не обратил на его крики внимание. Он посмотрел на Тофика, ткнул в него указательным пальцем, покрытым обожжённой кожей.

- У меня в багажнике есть лопата. Будь другом, съезди на полянку... Ты знаешь, о какой полянке я говорю, и выкопай яму поглубже. Как закончишь, возвращайся назад, понял?

- Да, босс! - Тофик извлёк из кармана брюк ключи от машины и вышел из дома.

Из подвала стали раздаваться приглушённые крики. Это Рожа пытал Тихого.

В подвале дачи стоял небольшой отопительный котёл, электрический щит. Подвал делался из прочных жаростойких кирпичей, но даже прочные кирпичные стены, бетонный пол и потолок не могли заглушить истошных воплей Тихого. Раньше Гумер часто бывал здесь в гостях у сектантов. Поэтому он знал про подвал и заранее всё спланировал. Сегодня подвал превратился в пыточную.

- Где деньги? - Гумер посмотрел на плачущую Ларису и на хныкающего Лиса, на белых слаксах которого растекалось тёмное пятно.

- Нет денег, но я отдам, - прошептал Лис. - С процентами!

- Ты будешь следующим! Пойду я, телевизор посмотрю. А ты, Прыщ, стереги их! Ответишь за них головой! - Гумер вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В течении следующих нескольких часов Ларису, Лиса и Тихого по несколько раз затаскивали в подвал, где их били, жгли утюгом. Ларису ещё насиловали. Чтобы она не кусалась, Рожа вырвал ей передние зубы пассатижами.

Ближе к вечеру Гумер спустился в подвал. Рожа в это время держал руками Ларису за голову и использовал её рот для удовлетворения своей похоти.

- Это что такое? - громко спросил Гумер.

- Это? - Рожа покраснел, отпустил голову Ларисы, отвернулся к стене с маленьким окошком, натянул светло-зелёные брюки, застегнул ширинку. На его брюках спереди были видны капли крови и чего-то белого.

Лариса, как мешок с картошкой, грохнулась на пол, ударившись головой об бетонный пол. Падая, она не издала ни звука

- Прости, Босс! Я на зоне так по бабам соскучился, а тут такая возможность...

- Как она говорить будет, если её рот занят? - Гумер сложил руки на груди.

- Она уже всё сказала. Они ничего нового мне не рассказали, хотя я старался, - Рожа указал рукой на стоящий на стуле утюг. Там же были разложены иглы, спицы, бензиновая зажигалка.

- Что они говорят?

- Говорят, что денег нет. Если бы был жив Котелок, они бы заплатили, а так...

- Ладно, вытаскивай её из подвала. Грузите её и тех двух в машины, - Гумер сделал неопределённый жест рукой. - И едем на поляну.

- Хорошо! - Рожа подхватил Ларису под мышки и, как тряпичную куклу, понёс её наверх.

-Так! Сучка и Тихий поедут в моей машине. Со мной поедет Рожа! - отдавал команды Гумер, стоя на крыльце. - Прыщ и Тофик! Вы поедете на корыте этой сучки. С вами поедут эти двое. Их вещи вытаскивайте из багажника. Этот поедет в багажнике!

Гумер пнул по рёбрам Тихого. Тот застонал.

- Ого! Этот ещё жив! Ну, это временно. По машинам!

'Ауди-80' и 'десятка' долго кружили по лесным дорогам, пока, наконец-то не выехали на поляну, окружённую высокими елями. Уже начинало темнеть, но глубокую яму, вырытую у кромки леса, можно было найти без труда.

- Ох, Тофик! Ну, молодец! Не зря в армии служил! Такую ямищу вырыл. Хвалю! - Гумер приобнял Тофика, тот улыбнулся. - Тащите эти мешки с дерьмом, кидайте их в яму!

Прыщ, Рожа и Тофик дружно принялись подтаскивать Тихого, Ларису и Лиса к краю ямы.

- Шеф, но они ещё живы! - с удивлением в голосе произнёс Тофик. Он пнул ногой Ларису, она еле слышно застонала. - Их нельзя здесь живыми оставлять! Это же сектанты. Они как крысы живучи, уползут из самой глубокой ямы.

- До чего же вы бестолковые, - вздохнув, Гумер достал из внутреннего кармана пиджака пистолет, подошёл к своей машине, открыл пассажирскую дверь, извлёк из бардачка глушитель, прикрутил его к стволу пистолета. - Всему вас учить надо!

Гумер выстрелил в голову Ларисе, Тихому. В Лиса он выстрелил дважды: в грудь и в голову. Выстрелы были похожи на треск ломающихся сухих веток. С верхушки ели взлетела сорока и со стрекотом скрылась в чаще леса.

- Ментам весточку понесла! - Гумер носком ноги столкнул Лиса в яму.

Рожа и Прыщ последовали его примеру и сбросили в яму тела Тихого и Ларисы.

- Вот и всё, А вы боялись! - тихим голосом сказал Гумер, оглядывая своих помощников. - Закапывайте!

Рожа схватил в руки лопату и принялся засыпать яму землёй. Когда он устал, его сменил Тофик, Тофика сменил Прыщ.

- Всё, босс! - тяжело дыша, произнёс Прыщ, прихлопывая землю лопатой.

- Нет, не всё! - Гумер поднял с земли куст, вырванный с корнем, воткнул его в холм над могилой сектантов, присыпал сверху землёй.

- Это зачем? - удивлённо спросил Прыщ.

- Для красоты! - улыбнувшись, ответил Гумер. - Все по машинам. Рожа! Садись в тачку сучки, только езжай аккуратно, чтоб менты не тормознули. Мы отвезём это корыто в автосервис к Рустаму. Пусть её на запчасти разберёт.

Рожа кивнул головой и сел в 'десятку'. Машины, включив фары, покинули поляну.

До Гневинска нужно было ехать по Южному тракту. Выехав из леса на шоссе, Гумер втопил в пол педаль газа, включил магнитолу.

- Хэш-бола-бола. Хэш-бола-бола - на! - подпевал Гумер в такт Мистеру Кредо, глядя в зеркало заднего вида. Рожа ехал сзади, метрах в двадцати. Тофик и Прыщ спали на заднем сидении.

'Эх, хорошо!' - подумал Гумер.

Вдруг он краем глаза заметил тёмную тень на пассажирском сидении и услышал тихий голос :

- Гумерчик!

Гумер почувствовал, как волосы встают дыбом у него на голове. Гумерчиком его называла только подруга Таня, которая сгорела в притоне несколько лет назад. Таня была его первая и единственная любовь. После того пожара, когда Гумер лишь чудом выжил, женщины перестали его интересовать.

От неожиданности Гумер дернулся и чуть не выпустил руль из руки. Рядом с ним сидел здоровый мужик, в таком же, как у него, чёрном костюме и тоже в солнцезащитных очках.

- Удивлён? Мне нравится твой стиль! - Мужик улыбнулся, показав длинные острые клыки, потом высунул изо рта длинный раздвоенный язык, прижал левой рукой с длинными когтями Гумера к себе и засунул свой язык ему в ухо. Гумера обдало трупной гнилью, в следующую секунду Гумер оглох на одно ухо и почувствовал сильную боль в голове, как будто в голову воткнули раскалённые иглы.

- Что за чёрт? Пошёл на хрен, урод! - Гумер попытался ударить мужика локтем правой руки, но почувствовал, как большие зубы впились ему в локоть, и закричал от нестерпимой боли.

- Что происходит? - закричал Тофик.

В следующий момент мужик протянул когтистую волосатую руку и резко дёрнул за руль. Машина резко ушла влево и выехала на встречную полосу.

- Гумер! Ты куда едешь? - испуганным голосом заверещал Прыщ.

По встречной полосе в это время мчался 'Камаз'.

'А-а-а!'- закричал Гумер, увидев приближающиеся с неумолимой быстротой фары 'Камаза'. В следующую секунду последовал мощный удар, от которого 'бочку' отбросило на противоположную полосу, и машина стала крутиться вокруг своей оси, как волчок.

- Какого хрена?! - воскликнул Рожа, увидев, как Гумер выехал на встречную полосу движения.

Тут же его ударил нёсшийся со скоростью пули, гружёный 'Камаз', сильно просевший от перегрузки. В зеркало заднего вида Рожа наблюдал, как крутится на дороге машина Гумера. На Рожу это произвело такое сильное впечатление, что он забыл, что сам сидит за рулём. Увидев перед носом 'десятки' габаритные огни, Рожа хотел нажать на тормоз, но не успел. 'Десятка', ведомая Рожей, на полном ходу врезалась в стоящий на обочине, мигающий габаритными огнями, 'Супер - МАЗ'.

За Рожей ехал грузовик 'МАН', тоже гружёный товаром. Водитель 'МАНа' увидел крутящуюся на середине дороги 'Ауди', пытался уйти вправо, чтобы избежать столкновения, но 'Ауди', продолжая крутиться, налетела на 'МАН'. От второго, не менее сильного удара, 'Ауди' улетела с дороги в кювет. Кувыркаясь, 'бочка' катилась метров семьдесят, пока не врезалась в дерево и не загорелась.

Водитель 'МАНа', Муслим Каримов, после столкновения с 'Ауди', начал тормозить. Но, гружёная куриными окорочками машина неслась вперёд, пока не врезалась в прилепившуюся к 'Супер-МАЗу' 'десятку', превратив её в металлическую лепёшку.

Так прекратила своё существование банда Гумера, за которой долгое время охотились оперативники, на деятельность которой потом списали все нераскрытые преступления, совершённые в Гневинске и его окрестностях за последние пять лет.

Секта 'Церковь Христа Седьмого дня', к большому удивлению сектантов, внезапно прекратила своё существование, а куст на могиле лидеров 'Церкви Христа' прижился, пустил корни. Он растёт и по сей день. Только сейчас это не чахлый кустик с несколькими листочками, а большой, красивый куст, в тени которого любят отдыхать грибники-ягодники и простые горожане, любящие выезжать по выходным дням на природу.


22


На следующий день, в утреннем выпуске 'Новостей', показали репортаж: женщина - диктор, с испуганным лицом, стоит на обочине дороги, у смятой в лепёшку груды железа, зажатой между двумя мощными грузовиками.

-Ужасная авария произошла на двадцатом километре Южного тракта. Участниками аварии стали пять машин. Четыре человека погибли, трое ранены и доставлены в больницу. По предварительным данным, авария произошла по вине водителя автомобиля 'Ауди', который ехал с явным превышением скорости, не справился с управлением, и его вынесло на встречную полосу движения... Личности погибших устанавливаются!


## Глава 3. Ангел


1


После того, как Федя увидел репортаж о смерти брата Георгия, он перестал заниматься самобичеванием и укорять себя в непорядочности. Не зря же говорится, что время лечит все раны, в том числе и душевные. Со временем Федя стал забывать о 'Церкви Христа Седьмого дня'. К тому же, сходив через три дня в православный храм, и исповедовавшись перед отцом Алексием, Федя понял, что нет ничего лучше Православия. Молясь в храме, Федя получал столько положительных эмоций, что ему сразу расхотелось грешить. Он даже бросил курить. После исповеди Федя чувствовал небывалую лёгкость во всём теле и в душе. Ему казалось, что все грехи, которые прижимали его к земле своим грузом, свалились с его плеч.

'Как хорошо, что я не стал сектантом! - думал тогда Федя, идя из храма домой и, разглядывая привычный мир, который вдруг стал ярче и краше. - Всё-таки что Бог ни делает - к лучшему!'

Время полетело с головокружительной скоростью. Прошло лето, осень. Родители Феди купили дачу, так что лето и осень Федя провёл в труде, работая на грядках.

Иногда Игнатьев находил время для встреч с друзьями. Он очень любил встречаться с Ромой в баре 'Старый дворик', где они могли посидеть, пообщаться за кружечкой пива. К тому же, кружечка пива - это единственное, что Федор мог себе позволить. Усаживаясь за столик в уютном баре, он всегда вспоминал слова Отца Николая: 'Выпить пиво - это не грех! Грех-это напиться'. Поэтому Федя никогда не пил пива много. Как правило, он ограничивался одной кружкой пива.

Наташа очень часто просила Федю взять её с собой. Федя охотно соглашался. Наташа не пила спиртное, только соки. Выглядела она в последнее время как-то странно, как будто она чем-то болеет.

На вопросы Феди и Ромы о самочувствии, Наташа отвечала: 'У меня всё нормально!'. Но, судя по её печальным глазам, Федя понимал, что это не так. В любом случае, Федя воспринимал Наташу как подругу, не более того. Он никогда не думал о более серьёзных отношениях с Наташей.

'Я - простой слесарь, работающий в котельной! Я для неё могу быть только другом. Для более серьёзных отношений девушки выбирают, как правило, парней покруче!' - так думал Федя, глядя на Наташу. О 'Церкви Христа' они никогда не вспоминали. Когда однажды Федя пригласил Наташу сходить в православный храм, Наташа отказалась, сказав, что она не крещёная.

Только сейчас Федя начал понимать, что религия, а точнее, вера, нужна для того, чтобы не сойти с ума и не опуститься до уровня некоторых слесарей, которые работали с Федей в котельной. Они могли полдня пьянствовать, сквернословить, а оставшуюся половину дня они могли валяться на полу, в слесарной мастерской, в луже собственной блевотины. Федя всегда переворачивал их на бок, чтобы они не захлебнулись собственными рвотными массами.

'Я не хочу быть похожим на вас!' - думал Федя, глядя на таких людей, но он не испытывал отвращения, глядя на них. Он испытывал жалость.

Когда Федя стал ходить в храм, он перестал слышать голоса в котельной и перестал видеть тени. У него больше не было страшных видений и ощущения, что за ним кто-то следит.

'Слава тебе, Господи! - думал Федя, - кажется, я становлюсь на путь правильный'.


2


Однажды Рома позвонил Феде по телефону и сказал, что хочет познакомить его со своей будущей женой. Они договорились встретиться в 'Старом дворике', в субботу вечером.

Федя, по привычке, взял с собой Наташу. Они пришли минут за двадцать до назначенного времени и заняли столик у окна. На улице было холодно и пасмурно, хотя стояла середина сентября. Обычно в это время года в Гневинске не было так холодно.

Сидя в тёплом баре, Федя с Наташей пили горячий кофе и слушали спокойную музыку, льющуюся из динамиков.

Внезапно входная дверь открылась. В бар вошла высокая блондинка, похожая на Мерлин Монро, одетая в кожаный плащ с меховым воротником. Следом за ней вошёл улыбающийся Рома. Они сдали верхнюю одежду в гардероб, и подошли к столику, за которым сидели Федя с Наташей.

- Знакомьтесь! Это моя будущая жена Людмила! - Рома вытянул руку, указав на блондинку.

- Людмила! - Блондинка одарила Федю с Наташей очаровательной улыбкой с ослепительно белыми зубами и присела на стул.

- Фёдор! - привстав, представился Игнатьев, кивнув головой. - Очень приятно! Я не знал, что у Ромы такой хороший вкус.

Людмила засмеялась. Её смех был похож на журчание ручья. Он был чистым и естественным.

- Наталья! - Наташа пристально посмотрела на Людмилу, не выпуская из рук кружки с дымящимся кофе и делая глоток.

'Где я раньше видел Людмилу? - думал Федя. - Такое впечатление, что мы с ней раньше встречались. Может, это дежавю?'

Рома заказал себе коньяк, а Людмила выбрала сухое вино. Федя ограничился традиционной кружкой светлого пива, а Наташа попросила принести ей сок. В качестве закуски все дружно выбрали салат из кальмаров.

Весь вечер Рома шутил, рассказывал анекдоты. Некоторые анекдоты были вполне приличными. Потом Рома стал рассказывать про свою работу. Он работал системным администратором в какой-то крупной торговой компании. Когда всем надоело слушать про компьютеры, про компьютерные игры и про компьютерные вирусы, Людмила спасла положение.

- Федя, а где вы с Наташей познакомились?

- Мы учились в одном классе. Живём в одном подъезде, - Игнатьев почувствовал, что краснеет. Он всегда чувствовал себя неловко, когда кто-нибудь спрашивал про взаимоотношения его и Натальи.

- Наверное, ты втюрился в неё, когда вы учились в первом классе? - хохотнув, спросил Рома.

- Нет, - ответил Федя, но встретившись взглядом с глазами Наташи, поправился. - Класса со второго. В первом классе я был ещё слишком мал!

Вся компания взорвалась смехом.

- А я с Людой познакомился, когда в армии в Чечне служил! - гордо заявил Рома, откинувшись на спинку стула.

- Ничего себе! - удивлённо произнёс Федя. - Ты мне никогда не рассказывал...

- Я была медсестрой в лазарете, куда доставили раненого Рому...

И тут Федя вспомнил свой сон. Он вспомнил себя, лежащего на больничной койке, обмотанного бинтами. Он вспомнил медсестру и то, чем они с ней занимались. Люда продолжала рассказывать, но Федя не слышал её. Он смотрел на неё широко открытыми от удивления глазами. Вот, откуда Феде знаком её голос, каждый её жест, каждый изгиб её тела, запах её духов. Он видел её во сне.

- Этого не может быть! - не сдержавшись, воскликнул Федя.

Наташа, Рома и Люда смерили него недоумённым взглядом.

- Я что, сказал это вслух? - Федя опять почувствовал, что краснеет.

- Очень даже может быть! - продолжала Людмила. - Я уволилась из армии, приехала домой, в Гневинск, позвонила Роме. Он был счастлив, как мальчишка. Недавно он сделал мне предложение выйти за него замуж, и я согласилась.

Игнатьев посмотрел на Рому. Роман утвердительно кивнул головой и засиял от счастья.

- Какие вы молодцы! - сказала Наташа. - Об истории вашего знакомства можно книгу написать. Это будет бестселлер!

- На пенсии займусь этим! - заявил Рома, и вся компания разразилась дружным смехом.

Они могли бы сидеть в баре до утра, но Наташа сослалась на головную боль, и они с Федей поехали домой. Общественный транспорт уже не ходил, машины, как назло, не останавливались, поэтому Федя с Наташей решили пойти домой пешком, так как идти было недалеко.

Обнимая Наташу за талию, Федя думал не о большой и чистой любви, ни о звёздах на небе, а о Людмиле и о Роме. У Феди не укладывалось в голове, как он мог во сне видеть глазами Ромы и чувствовать то, что чувствовал Рома? История их знакомства, действительно, может стать бестселлером. Если Рома вдруг решит написать книгу, ему нужно будет назвать её 'Военно-полевой роман - 2'.

Феде понравилась эта мысль, и он улыбнулся. Глядя на него, Наташа тоже улыбнулась и прильнула к Фединому плечу.

'До чего же Наташа хороша! Из нас получилась бы неплохая пара', - думал Федя, но какое-то чутьё подсказывало ему, что скоро их союз распадётся, как карточный домик и они никогда не будут вместе.


3


Время пролетело незаметно. На смену холодной осени пришла снежная зима. Февраль 1997 года выдался холодным. Как назло, в котельной постоянно случались аварии, то лопались трубы, то ломались насосы. Работая в ночную смену, умер второй дежурный слесарь, Юрий Хлопков. Его нашли мёртвым утром, в мужской раздевалке. Вскрытие показало, что он умер от инфаркта.

'Какая странная смерть! - с ужасом думал Федя. - Живёшь-живёшь, ничего не подозреваешь, а потом просто умираешь и всё!'

Юрий заступил в ночное дежурство, сменив Федю, после того, как Федя отработал дневную смену. На здоровье Юра никогда не жаловался, не пил, не курил.

В ночь, когда умер Юра, Феде приснился сон, смысл которого Федя понял только тогда, когда узнал о трагедии.

Феде снилось, что он сидит вечером в раздевалке. За окном темно, в ярком свете уличного фонаря видны пушистые снежинки, падающие с неба.

-До чего же красивое зрелище! - говорит Федя, глядя на полную луну, неподвижно висящую в ночном небе, похожую на золотую монету, начищенную до блеска.

Федя открывает шкаф с одеждой, который принадлежит Юре Хлопкову, не понимая, зачем он это делает? Это ведь не его шкаф. Федя достаёт из шкафчика книгу, садится на кушетку. Только он открыл книгу, слышатся какие-то звуки из душевой.

- Что там за херня? - говорит Федя, откладывает книгу в сторону, и только он протянул руку, чтобы включить свет в душевой, из приоткрытой двери высовывается волосатая когтистая рука, хватает Федю за запястье.

Федя тянет руку на себя. Из душевой выходит мужчина в чёрном костюме, в солнцезащитных очках.

- Испугался, красавчик? - изо рта мужчины показался раздвоенный язык, скользнувший по щеке Феди. Федя кричит, то ли от страха, то ли от отвращения, пытается вырваться, но хватка у мужика крепкая.

Странный тип уже вышел из душевой и сейчас стоит перед Федей. Он высок и широк в плечах, Феде с ним не справиться.

-Ты кто такой? Пошёл вон! - кричит Федя.

Мужик снимает очки, и Федя видит пустые глазницы, горящие красным светом. Надев очки, мужик зловеще улыбнулся, резким движением руки притянул Федю к себе. Его лицо стало превращаться в звериную морду с хищно торчащими клыками. Существо заревело. От этого рёва у Феди заложило уши. Свободную лапу монстр погрузил в грудь Феди. В следующую секунду Федя почувствовал сильную боль в груди, ему стало тяжело дышать.

- Допрыгался, ягнёночек! - прошипело существо, и Федя проснулся от дребезжащего звука будильника. Он лежал на своей кровати, тяжело дышащий и мокрый от пота. У кровати сидит Чарли. В его умных глазах Федя увидел удивление и испуг.

'Приснится же всякая чушь!' - прошептал Федя, вытирая рукой пот с лица.


4


- Как он мог умереть от инфаркта в тридцать пять лет? - недоумевала Маргарита Львовна. - Совсем нынче мужики дохлые пошли!

- Ну что вы такое говорите, Маргарита Львовна? Об усопших нужно говорить или хорошее, или ничего... - пыталась урезонить Маргариту Львовну Света.

- Ну, если так оно и есть. Хилые нынче мужики пошли. Мой вон... Я, говорит, в молодости чемпионом по боксу был, - Маргарита Львовна наморщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить, - среди юниоров... Может, мой Ваня и был хорошим спортсменом, но как мужик, скажу я тебе, Светочка, по секрету, он явно слабоват. У нас даже детей поэтому нет.

Этот разговор происходил в присутствии Феди.

Остальные слесари всё время болели, поэтому Феде приходилось работать за двоих, а то и за троих. Он работал посменно и выходил на работу в свои выходные дни, так как аварии случались постоянно, а народу не хватало. Николай Владимирович часто говорил Феде, что он из-за переработок стал самым высокооплачиваемым слесарем в котельной. Федя мог бы этим гордиться, но зарплату очень часто задерживали.

Однажды прорвало трубу, подающую горячую воду для отопления цехов. В последнее время это было обычным делом, но, как назло, именно в тот день было тридцать градусов мороза.

- Мужики, а у нас маленькая неприятность! - сказал Николай Владимирович, входя в слесарную мастерскую. - Отопительную трубу прорвало....

- Где? В котельной? - спросил Борис Александрович, закуривая папиросу.

- Хуже... - Николай Владимирович замолчал, оглядывая мастерскую. - На улице. над пятым цехом, на высоте второго этажа. Перекрыть подающую задвижку мы не можем, так как холодно, всё может перемёрзнуть к чёртовой матери, поэтому нужно ставить хомут.

- Неужели ты, Коля, думаешь, что я полезу? - спросил Борис, выдыхая облако сизого дыма.

- Нет, Борис. У нас есть дежурный слесарь, господин Игнатьев. Я думаю, он этим сегодня займётся. Да, Фёдор? - Николай Владимирович вопросительно посмотрел на Федю.

- Без проблем! - Игнатьев утвердительно кивнул головой.

- Тогда бери себе в помощники Игоря Долгих, возьмите железную лестницу, которая лежит между вторым и третьим котлами и вперёд!

- Хорошо! Пойду искать Игоря! - Федя направился к выходу из слесарки.

- Оденься теплее! - хриплым голосом крикнул вслед Игнатьеву Борис Александрович.

- Нет, в шортах пойду! - оборачиваясь, пошутил Федя. Все, кто были в слесарной мастерской, засмеялись.

Войдя в раздевалку, Игнатьев выудил из своего шкафчика для одежды тёплые рукавицы, снял сапоги и одел валенки.

'Надеть шапку-ушанку, или пойти в этой, вязаной? - подумал Федя, посмотрев на своё отражение в зеркале. - Ладно, надену 'ушанку', а то и вправду холодно'.

Походив по котельной минут пять, Федя нашёл Игоря. Он был в операторской и о чём-то беседовал со Светой.

- Представляешь, время - три часа ночи, а мы все набухались, и денег ни у кого нет! - рассказывал Игорь, активно жестикулируя руками. Света громко смеялась.

- Пойдём, есть работа! - Федя подошёл к Игорю и потянул его за рукав спецовки.

- Подожди, сейчас расскажу...

- Потом расскажешь! У нас трубу над пятым цехом прорвало!

- Вот так всегда! На самом интересном месте! - Игорь встал со стула, помахал рукой Свете и вышел из операторской.

Через пять минут Федя с Игорем стояли у пятого цеха. У их ног лежала четырёхметровая металлическая лестница.

-Ух! Красота какая! - воскликнул Игорь. - Сталактиты и сталагмиты! Я по телевизору такое видел. Это такие большие ледяные наросты в пещерах.

Действительно, зрелище было потрясающее. Из трубы проходящей над окном второго этажа, хлестала смесь пара и горячей воды. Стены здания были белыми и гладкими ото льда. С крыши здания свисала гигантская сосулька. Рядом с цехом стояла берёза. Сейчас она вся была покрыта толстым слоем льда и напоминала ледяную скульптуру.

- Что делать будем, Федя? - прошептал Игорь. По его голосу чувствовалось, что он был в шоке от увиденного.

- Сначала вдвоём поставим лестницу. Её нудно поставить поближе к месту течи. Плотом я залезу, сниму изоляцию с трубы и поставлю хомут.

- А я что буду делать? - Игорь вопросительно посмотрел на Федю.

- Держать лестницу. Если я с такой высоты на лёд грохнусь...

- Понял!

- Ну что? Поднимаем! - Игнатьев взялся за лестницу, ощутив под рукавицей холод металла. Пока Федя с Игорем обсуждали план действий, лестница успела замёрзнуть.

Взяв лестницу с двух сторон, парни поставили её вертикально, уперев одним концом в обледенелую стену здания цеха.

- Давай поближе пододвинем. Так я до свища не дотянусь! - Игнатьев присмотрелся, прикидывая, как лучше придвинуть лестницу, чтобы ему было ближе, и чтобы его не ошпарило горячей водой.

- Хорошо! Давай! - Игорь напрягся. Вены вздулись у него на лбу.

Они ещё немного пододвинули лестницу, и тут случилось то, чего Федя боялся: лестница задела большущую сосульку, свисающую с крыши здания. Раздался треск. От сосульки оторвался большой кусок, похожий на ледяной меч Ильи Муромца. Этот кусок скользнул по железной лестнице и прилетел Феде в голову, прямо в лоб.

Всё произошло так быстро, что Федя не успел среагировать и отскочить в сторону. Федя почувствовал сильный удар в голову, потом резкую боль. В следующую секунду в глазах его потемнело, и ноги подкосились. Тишина и темнота. Федя не знал, сколько это длилось, пока не услышал голос Игоря.

- Федька! Федька! Что с тобой? Ты меня слышишь?

Федя увидел белые искорки в темноте, потом снова увидел дневной свет. Федя стоял на коленях, опершись правой рукой на снег. Левую руку он прижимал к голове.

- Федька! Федька! - продолжал истошно кричать Игорь.

- Да не ори ты!

- Я думал, что тебе крышка. Я испугался. Смотри, какая ледышка тебе в голову прилетела!

Федя опустил взгляд и увидел три увесистых куска льда, лежащих у его правой руки. Это всё, что осталось от меча Ильи Муромца.

- Офигеть! - Федя попытался подняться на ноги. Его шатало, как пьяного. С третьей попытки ему всё же удалось встать.

- Дай-ка я посмотрю!.. Ого! - Игорь приподнял Федину шапку. - Вот это шишка! Будто рог растёт...

- Лезь наверх и ставь хомут! - Игнатьев достал из сумки с инструментами жестяной хомут и протянул его Игорю. - Хватит с меня на сегодня! Ты лезь, а я буду лестницу держать!

Игорь схватил хомут и с обезьяньим проворством забрался наверх. Стоя внизу и придерживая металлическую лестницу, Федя вдруг увидел, как всё вокруг него стало ярче. Цвета стали контрастнее, насыщеннее. Снег стал таким белым, что у Феди появилась резь в глазах.

Кругом ходили работники мебельной фабрики. Вокруг них Федя видел яркое свечение. Только вокруг одних свечение было светлым, вокруг других - темнее. Кроме работников фабрики, одетых в тулупы и в телогрейки, кругом ходили мужчины в костюмах и в галстуках, женщины в нарядных платьях. Вокруг них, почему-то, не было никакого свечения. Они были похожи на чёрно-белые фотоснимки.

- Что за фигня? - произнёс Федя, оглядываясь по сторонам. - Я схожу с ума?

Рядом пошёл чёрно-белый мужчина в старой военной форме. Такую форму Федя видел на фотографиях в семейном альбоме и в кинохрониках.

- Вот это номер... - Игнатьев проводил взглядом мужчину.

- Ты чего там бормочешь? - Игорь спустился с лестницы. - Смотри, какая красота!

Федя посмотрел наверх. Течь была устранена. Там, где раньше был небольшой фонтан из воды и пара, на трубе стоял хомут.

- Игорь! А ты ничего странного вокруг не замечаешь? - Игнатьев указал рукой на чёрно-белую старушку, проходящую мимо.

- Был бы у меня фотоаппарат, я бы сфотографировал эту берёзу и отправил снимок в какую-нибудь из газет. Красивое зрелище!

- А бабуля?

- Сам ты бабуля! Это Машка из третьего цеха. Ей всего двадцать восемь. Ну, ты даёшь! Машку обозвал бабулей! - Игорь засмеялся.

В сторону административного корпуса в это время бежала женщина, закутавшись в телогрейку.

'Он не видит того, что вижу я! - с ужасом подумал Федя. - Сильно меня шарахнуло!'

- Ну что, пойдём? - спросил Игорь, глядя на Федю с удивлением. Федя увидел жёлтую вспышку в свечении вокруг его головы.

- Восстанови изоляцию на трубе, а то перемёрзнет.

Игорь вздохнул и нехотя полез наверх. Желтизна в свечении вокруг его тела пропала. Сейчас Федя видел только яркий белый свет вокруг него. Этот свет красивым и завораживающим, но лучше, конечно, его не видеть, ведь он - проявление чего-то ненормального, того, что обычно не видно глазу.

Увы, видеть то, о чем простые смертные даже не подозревают, Игнатьеву предстояло ещё много-много раз. Но в тот день он надеялся, что это пройдет, как легкое недомогание, как насморк или кашель. Может, как конъюнктивит. Но зря надеялся.

Ровно через пять минут, уже находясь в котельной, Федя увидел, как из фронтальной стенки третьего котла вышел мужчина в коричневом костюме, с медалью, приколотой к пиджаку. Это был чёрно-белый мужчина. Он прошёл сквозь стену и исчез.

- Ты чего встал? Думаешь, мне легко держать эту грёбаную лестницу? - Голос Игоря вывел Игнатьева из состояния оцепенения.

Аккуратно положив лестницу между вторым и третьим котлами, парни направились в слесарную мастерскую. В это время из слесарки вышла девушка, лет семнадцати и растворилась в третьем котле. Она свободно прошла через термостойкий кирпич и через установленный на уровне человеческого роста манометр. Федя подбежал к котлу, прикоснулся к нему рукой, ощутив под рукой шероховатую поверхность кирпичной кладки.

- Может, тебе к врачу обратиться? Ты как-то странно себя ведёшь...

- Игорь, не обращай на меня внимание! Мне показалось. Что...

- Креститься нужно, когда кажется! - Игорь открыл дверь, ведущую в слесарку. - Ты идешь?

- Нет!

Игнатьев не торопился идти в мастерскую. Первым делом он решил пойти в медпункт. Он уже не сомневался в том, что с его здоровьем творится что-то ужасное. На то, что врачи помогут, надежда была слабая, но всё-таки она была.

'Эта чёртова сосулька повредила мне мозг! Повредила...' - вертелось в голове Феди, пока он шёл в административный корпус, где на первом этаже находился медпункт. По дороге ему встречались работники фабрики, которые здоровались с ним, спрашивали, как его дела, и... чёрно-белые люди, которые шли по снегу, не оставляя следов, не обращая внимания ни на кого, проходя сквозь стены цехов, сквозь деревья и стоящие у складов машины.

'Я сошёл с ума!' - Игнатьев сначала прибавил шаг, а потом побежал.

Подойдя к белой двери с надписью на табличке 'Медпункт', Федя дёрнул за ручку. Дверь не открывалась. Он подёргал ещё, дверь не открывалась.

- Юлия Ивановна на больничном! - сказала проходящая мимо женщина с тремя толстыми папками в руках. Федя посмотрел на неё внимательно. Вокруг неё была тёмно-коричневая оболочка.

- Спасибо! - проговорил Игнатьев. Посмотрев на женщину, он увидел большое чёрное пятно в районе её левой груди.

- Не за что! - Женщина как-то странно улыбнулась и зашла в бухгалтерию.

Назад Федя шёл пешком. Его уже не пугали 'серые люди', он решил вдоволь насладиться картинками, которые видит. Он шёл не торопясь, разглядывая серых людей и встречающихся на его пути работников мебельных цехов. У одних он видел яркие светлые свечения, у других свечения были чуть бледнее, серые, или тёмно-серые, с темными, или чёрными пятнами в районе груди, живота. Начальник ремонтно-механического цеха, Сергей Иванович, излучал чёрный цвет. Он был, как будто накрыт чёрной плёнкой. В верхней части его головы Федя увидел чёрное пятно, размером с кулак.

- Здравствуйте, Сергей Иванович! - поздоровался Игнатьев.

- Здорово, Федюня! - вялым, еле слышным голосом проговорил Сергей Иванович. Лицо его было бледным.

- Как здоровье, Сергей Иванович?

- Ой, лучше не спрашивай! Что-то хреново! Башка трещит...

- Сходите к врачу!

- Работы много. Я думаю, доработаю сегодня, а завтра... - Сергей Иванович махнул рукой и направился в сторону ремонтно-механического цеха.

Войдя в слесарную мастерскую, Игнатьев начал разглядывать слесарей. Белый свет излучали только Борис Александрович и Игорь. Все остальные были тёмными. У многих были чёрные пятна в районе печени, сердца, почек. У сварщика Евгения были два больших пятна в районе легких, и он излучал коричневый цвет.

Судя по запаху и по пустым, бутылкам под столом, Федя понял, что все уже пообедали и 'приняли на грудь' грамм по сто, а то и по двести. В их свечениях имелись голубые вкрапления.

Игорь вырезал из паранита прокладку. Рядом с ним стоял чёрно-белый старик и пристально смотрел на него.

- Ай, мля! Чуть палец себе не отрезал! - Игорь замахал правой рукой, потом осмотрел большой палец. - Нет, смотри-ка, не порезал. Царапина...

Серый старик потерял интерес к Игорю и растворился в стене, у которой стоял стеллаж с вентилями и задвижками.

- Был в медпункте? - спросил Игнатьева Борис Александрович.

- Да. Там закрыто, Юлия Ивановна на больничном.

- Ну-ка покажи шишку! - Борис Александрович подошёл к Феде. Тот снял шапку и нагнулся, чтобы Борису Александровичу было лучше видно.

- Тоже мне шишка! Мелочи! Когда я на металлургическом заводе мастером работал, там одному слесарю монтажники вентиль на пятьдесят на голову уронили!

Все, кто были в слесарке, хором охнули, кто-то присвистнул. Федя увидел зеленоватую вспышку в светло-сером свечении Бориса Александровича. Вспышка погасла, и свечение Бориса из светло-серого превратилось в белое.

'Врёт!' - понял Игнатьев.

- Сейчас я тебе йодом шишку намажу и дам тебе выпить водки...- Борис пошёл к своему верстаку.

- Я не хочу водку! - Федя не хотел пить спиртное.

- Другого нет. Пей! Это должно помочь! - Борис Александрович протянул Феде стакан, наполовину наполненный водкой. - Нам Игорь рассказывал, как тебя долбануло. Поверь мне, старому слесарюге, это не навредит и может помочь. Пей!

Игнатьев присел на табуретку у стола, выдохнул и залпом осушил стакан. Холодная жидкость осела в желудке и стала согревать тело приятным теплом. Борис Александрович достал из железного шкафа с инструментами аптечку, нашёл в ней йод, кусок ваты. Смочив вату йодом, Борис Александрович подошёл к Феде и стал обрабатывать его лоб йодом.

- Ай, больно! - Игнатьев попытался схватить Бориса за руку.

- Сиди, не дёргайся! Йодная сетка снимет опухоль и продезинфицирует рану.

Федя убрал руку. Сразу почувствовал, как по его телу разливается приятное тепло, а вокруг меркнут краски.

- Всё! - Борис выкинул вату в урну.

Игнатьев посмотрел на него. Свечения вокруг его головы не было. Все остальные слесари выглядели как обычно, и никаких чёрно-белых людей.

- Спасибо! Мне уже лучше! - улыбнувшись, проговорил Федя.

- Чекушку завтра купишь! - Борис улыбнулся, продемонстрировав кривые зубы, забывшие о зубной щётке.

Остаток смены не происходило никаких аварий. Весь день Игнатьев ходил в вязанной спортивной шапочке, чтобы никто не видел его шишку. Переодеваясь вечером в раздевалке, он посмотрел на своё отражение в зеркале и был приятно обрадован тем, что от шишки остался маленький бугорок на лбу.

- Нетрадиционная медицина действует! - проговорил Федя.

В душевой вдруг раздался шорох. Казалось, что там кто-то ходит.

- Есть здесь кто? - Игнатьев включил в душевой свет. В душевой никого не было, однако Федя мог поклясться, что он слышал шаги, а, приоткрыв дверь душевой, он слышал дыхание.

'Это мне кажется!' - Игнатьев закрыл душевую, выключил свет и вышел из раздевалки.

По дороге домой он смотрел по сторонам. Приглядывался к прохожим, осматривал пассажиров автобуса, смотрел на занесённые снегом улицы родного города.

'Всё нормально! У меня была галлюцинация. Я же не врач, не знаю, как галлюцинации проявляются. Наверняка, они именно так и проявляются после удара по черепу, только я этого не знал, не мог знать!' - думал Федя, подъезжая в автобусе к своей остановке.

Голос водителя, искажённый динамиками: ' Остановка Октябрьская, следующая - Школьная', оторвал Игнатьева от размышлений и вернул к реальности.

Когда Федя вышел из автобуса. Стало градусов на пятнадцать теплее, чем днём, и пошёл снег.

- Игнатьев! - услышал Федя знакомый голос, проходя мимо продуктового киоска, стоящего рядом с автобусной остановкой.

От неожиданности он вздрогнул. Оглянувшись, Федя увидел Дениса Николаева и Костю Старцева. Они опять были пьяны и в хорошем настроении.

- Здорово, мужики! - Федор поздоровался с каждым из них за руку.

- С работы? - пошатываясь, спросил Костя.

- Да!

- Ты всё ещё сантехником работаешь? - спросил Денис.

- Нет, слесарем по ремонту котельного оборудования на 'Красной Заре',- настроение у Игнатьева, которое было и без того плохим, стало ещё хуже. Он не любил разговоры о работе. Тем более, он не любил никому рассказывать о том, что работает в котельной.

- Какая на хрен разница? - Костя засмеялся. - Всё равно ты - лох!

Услышав слово 'лох', Федя разозлился. Он сжал кулаки и уже хотел ударить Костю. Но вдруг почувствовал, что снег стал ярче, а уличные фонари стали гореть в несколько раз ярче и ослепляли Федю своим светом.

- Что ты сказал? - Игнатьев подошёл к Косте, щурясь от яркого света.

- Извини! Я... пошутил! Не бери в голову! - Костя явно не ожидал такой реакции Феди. Федя увидел чёрное свечение вокруг него, в котором были серебристые и голубоватые вспышки.

- Федька, ну не заводись! - подал голос Денис. Посмотрев на него, Игнатьев также увидел чёрную тучу, обрамляющую его тело и голубые пятна. Больше всего голубых пятен было вокруг головы Дениса.

'Господи! Это опять началось!' - подумал Федя, но сейчас это его не испугало.

- Я спокоен! - произнёс он, разглядывая своих бывших одноклассников. Когда он ещё их увидит в таком свете?

- У спокойных так рожи не перекашивает! Ты похож на дьявола! - Костя закурил сигарету. - Будешь с нами бухать?.. Я тебя угощу тебя пивом.

Игнатьев отметил, что серебристого цвета в Косте стало больше.

- Нет, пацаны, спасибо! Я устал и хочу домой! - Федя понял, что Костя, будучи нетрезвым, оскорбил его лохом и сейчас боится, что Федя его ударит. Серебро - это страх, а голубой цвет - опьянение. Все слесари сегодня сверкали голубым и все были пьяные.

- Ну вот! Опять отказывается! - Денис театрально развёл руки.

- Ну, давай, иди домой! - Серебро в вокруг Кости пропало. - Только знай, что мы на тебя обиделись!

- А 'Красная Заря' - говно! В нашем мебельном магазине мебель от других производителей расходится 'на ура', а 'Красную Зарю' никто не покупает. Не будь лохом, увольняйся оттуда! Переходи работать в наш магазин. Нам сейчас грузчики нужны...- Денис подул на замёрзшие руки и засунул их в карманы своей дублёнки.

- Спасибо, пацаны, я подумаю, - Федя зашагал прочь. Отойдя метров на пять, он ощутил, что мир снова становится бледным. Оглянувшись, Игнатьев увидел всё тех же Дениса и Костю, стоящих у киоска. Никакого свечения вокруг них не было.

'И всё-таки, почему они светятся чёрным цветом?.. Что это, а главное, к чему это?..' - вертелись вопросы в голове Игнатьева, на которые не было ответа. Пока не было.


5


- Что с твоим лицом, Фёдор? - спросила мать, когда Игнатьев зашёл в квартиру, открыв дверь своим ключом.

- Устал после работы. Я же слесарем работаю.

В коридор высунулся отец. Судя по звукам из гостиной, он смотрел хоккей.

- Алкоголем не пахнешь, а глаза какие-то ненормальные... - Отец подошел вплотную к Феде, посмотрел ему в глаза.

- Я устал! Чарли! Пойдём гулять! - Как только Игнатьев взял в руку поводок, пёс радостно залаял. Но, стоило Феде потянуть на себя дверную ручку, отец положил ему руку на плечо.

- Федя! Надеюсь, ты не колешься?

- Ну, что за глупости, папа! Конечно, нет! Нет! - Игнатьев почувствовал, что начинает закипать. Вот-вот из ушей повалит пар.

- Может, ты нюхаешь клей, или травку куришь? - осторожно предположила мать.

И тут мир в глазах Игнатьева опять расцвёл красками, вокруг отца с матерью появилось яркое свечение.

- Началось! - прошептал Федя.

Он посмотрел на родителей. Федор впервые смотрел на них своими новыми глазами, видящими то, что раньше было скрыто, а сейчас лежало на поверхности, как на ладони.

И отец, и мать светились тёмно-серым светом. У отца было замутнение в районе сердца. Мать... Присмотревшись, Игнатьев смог смотреть сквозь её тело. Он увидел два симметричных пятна ближе к спине.

' Что это? Почки! У неё больные почки. Так вот, почему у меня нет братьев и сестёр. У моей матери проблемы с почками. Второй раз она не решилась рожать ... Серебристые проблески у матери означают, что она боится, ей страшно. Она переживает за меня... Оранжевый взрыв у отца - это злость. Он злится, думая, что я - наркоман!' - догадался Федя. От этой догадки ему стало как-то не по себе.

- Началось? - спросил отец, сдвинув брови.

- Да, началось! Нас беспокоит твоё странное поведение - то, как ты выглядишь. Ты ведь наш сын, наш единственный сын. Кто, как не мы о тебе позаботится, направит тебя на путь истинный, - на глаза Галины Дмитриевны навернулись слёзы.

Чарли тявкнул, встал на задние лапы и лизнул Федю в лицо. Игнатьев загородился рукой, чтобы Чарли не запачкал его своими слюнями. Свечение вокруг родителей исчезло, а вместе с ним появился прежний мир, в котором Федор привык жить, в котором до недавнего времени чувствовал себя комфортно.

- Я не наркоман и не алкоголик! - Игнатьев помедлил, думая, как сказать родителям то, что он только что увидел. - Я вас понимаю. Вы считаете, что я у вас непутёвый, но, поверьте мне, я не первый день живу и способен понимать, что такое хорошо и что такое плохо. А вам пора собой заняться. У тебя, отец, проблемы с сердцем, а у мамы...

- Откуда ты это знаешь? - от удивления глаза Иннокентия Фёдоровича стали размером с чайные блюдца.

- Знаю! - Федя открыл дверь, пристегнул поводок к ошейнику Чарли и вышел в подъезд.

'Всё-таки эти видения показывают правду. Возможно, я не сумасшедший!' - думал Игнатьев, глядя, как Чарли носится по снегу и громко лает, пугая прохожих.


6


- Зря ты его лохом обозвал! - произнёс Денис, глядя вслед удаляющемуся Феде. - Он обиделся.

- Случайно сорвалось с языка. Я не думал, что он так на это отреагирует... - Костя докурил сигарету и бросил окурок в снег. - Чуть в бубен не получил от школьного товарища!

- Надо было, чтобы ты в бубен получил! Тогда было бы, над чем посмеяться! - Денис усмехнулся. - Ладно, забыли и проехали. Пойдём, купим водки в киоске, а потом пойдём ко мне на хату.

- У тебя же родичи дома, - Костя посмотрел на Дениса с недоверием.

- Фигня! Закроемся в моей комнате и забухаем! А родичи... Родичи к этому привыкли.

- Круто! Вот мне бы так! - Костя улыбнулся, сверкнув металлическими коронками на передних зубах.

Пошатываясь, парни вошли в киоск. Немного отогревшись внутри, друзья купили две бутылки водки, консервы на закуску. Выйдя из киоска, Денис с Костей рассовали водку и консервы по карманам, закурили по сигарете и неспешно пошли.

- Клёвая погодка!

- Да, не то, что утром! Бр-р-р! - Костя поморщился и сплюнул.

Парни подошли к дороге, посмотрели по сторонам.

- Смотри, какая тёлка идёт! - Костя указал рукой на девушку в енотовой шубе.

- Девушка! - Денис подбежал к особе в шубе. - Давайте с вами познакомимся...

- Пошёл на хрен, козёл! - Девушка ускорила шаг.

- Не очень-то она приветлива, - с разочарованно произнёс Денис.

- Да забудь ты про неё. Нафиг нам такая стерва.

- Пошли уже! - Денис потянул Костю за рукав куртки, и парни шагнули на дорогу.

Они синхронно сделали шаг, и сразу же их сбил, несущийся на большой скорости по улице Октябрьской, внедорожник 'Тойота'. Он вынырнул из-за поворота, сбил двух бывших одноклассников и, прибавив скорость, скрылся, оставив на заснеженной дороге два неподвижных тела, лежащих в неестественных позах в лужах крови.

-Ух ты! Прям, как кегли в боулинге. Разлетелись в разные стороны! - Человек в чёрном костюме посмотрел на неподвижно лежащее на пассажирском сидении тело мужчины. На том мужчине был одет ярко-зелёный пиджак. - Молчишь? Ну ладно, можешь не отвечать. Я-то знаю, что тебе понравилось.

Человек в чёрном костюме и в тёмных очках включил повышенную передачу, втопил педаль газа в пол. В этот момент мужчина зашевелился и застонал.

Сергей Громов, хозяин внедорожника, знал, что у него эпилепсия, знал, что ему нельзя водить машину, но не будет же он, Серёга Гром, крутой бизнесмен, ездить до своего офиса на трамвае? Конечно, нет! Поэтому ему пришлось купить права и ездить на работу как подобает любому нормальному руководителю фирмы.

В тот вечер ничего не предвещало беды, пока на перекрёстке улиц Ленина и Гагарина у него не случился эпилептический припадок. В тот самый момент сознание покинуло Сергея.

Незнакомый голос выдернул Сергея из небытия. Он открыл глаза, огляделся по сторонам. Он больше всего боялся, что попадёт в аварию, или собьет какого-нибудь пешехода. Машина дорогая и деньги на возмещение ущерба тратить жалко. Сейчас он сидел в своей машине, но, почему-то, на пассажирском сидении. За рулём сидел здоровяк в чёрном костюме, похожий на работника похоронного бюро. На его глазах были тёмные очки с зеркальными стёклами.

- Что случилось? - спросил Сергей. - И что ты делаешь за рулём моей машины.

Мужчина обернулся, улыбнулся страшной улыбкой, обнажив большие острые зубы.

- Случилось чудо! - Мужчина снял очки и Сергей увидел, что глаза незнакомца полыхают красным огнём. - Я решил показать тебе своё водительское мастерство, пока ты не умер. Эх, жалко, что ты был в отключке. Я только что играл в боулинг. Увлекательная игра, где мы с тобой были шаром, а пешеходы - кеглями.

- Останови машину! - крикнул Сергей. - Я хочу выйти, ... отпусти меня, пожалуйста!

- Заткнись и смотри. Это последнее, но самое фееричное шоу в твоей жизни!

Монстр с горящими глазами ещё сильнее втопил педаль газа в пол и высунул раздвоенный язык. Из его рта воняло гнилью, а с его языка на приборную панель капала вязкая слюна. Сергей увидел, что машина разогналась не меньше ста пятидесяти километров в час и мчится на бетонный забор, огораживающий стройку.

- Нет! - крикнул Сергей и крутанул руль вправо, чтобы не врезаться в забор. Чудовище отсалютовало, приложив два пальца с острыми длинными когтями к виску, и выпрыгнуло из машины.

Перед самым бетонным забором внедорожник резко ушёл вправо и врезался в огромный тополь.

На следующий день, в утреннем выпуске новостей, показали два окровавленных тела на асфальте, чёрный внедорожник 'Тойота', со смятой 'в гармошку' передней частью. Создавалось впечатление, что внедорожник обнял тополь.

- Страшная авария произошла в семь часов вечера на улице Октябрьской в Первомайском районе города Гневинска. Автомобиль 'Тойота', двигавшийся по улице Октябрьской, на большой скорости сбил двух пешеходов и скрылся с места происшествия. Не справившись с управлением, на перекрёстке улиц Октябрьской и Школьной, водитель 'Тойоты' допустил наезд на дерево. В результате аварии погибли пешеходы и водитель машины...- Девушка-репортёр, в шубе из собачьего меха, держа в маленьких озябших ладонях большой микрофон, говорила скороговоркой. При каждом её слове из её рта вырывались клубы пара.

Федя не видел этого репортажа ни утром, ни вечером. В тот день у него был выходной. Он спал до полудня и не смотрел телевизор. Почти весь день Федя с Ромой катались на лыжах за городом, а потом они поехали к Роману домой, где до позднего вечера играли в компьютерные игры.


7


В следующее дневное дежурство Игнатьев узнал о том, что умер Сергей Иванович Гришин, начальник ремонтно-механического цеха. На проходной стоял его портрет, обрамлённый траурной лентой. Под портретом на столике лежали две гвоздики.

- От чего он умер? - спросил Федя у Маргариты Львовны, которая стояла перед портретом и плакала.

- От инсульта! - Маргарита Львовна вытерла глаза платком.

- От чего? - не понял Игнатьев.

- От обширного кровоизлияния в мозг. Он уже старый был, ему было шестьдесят восемь. Говорят, он в цехе на прошлой неделе споткнулся, упал и ударился головой. Сказал, что ничего страшного не произошло. А потом, позавчера вечером пришёл с работы и .... - Маргарита Львовна заплакала.

На несколько секунд мир в глазах Феди стал ярче. Посмотрев на Маргариту Львовну, он увидел светло-коричневый свет вокруг неё. Опустив глаза, Федор заметил тёмные пятна в нижней части живота Маргариты Львовны. Он увидел матку, яичники, маточные трубы. Они выглядели примерно так же, как на картинке в учебнике по анатомии за девятый класс, только они были чёрными.

'Так вот почему у неё нет детей! Дело не в муже, а в ней. Быть может, она этого не знает? - подумал Игнатьев, отвёл взгляд от детородных органов Маргариты Львовны, смотреть на которые не доставляло особого удовольствия. - Может, сказать ей об этом?'

Посмотрев ещё раз на портрет Сергея Ивановича, Федя с трудом сдержался, чтобы не закричать. У столика с портретом стоял Сергей Иванович. На нём был его старый коричневый костюм, протёртый на локтях, и тёмно-синяя рубашка с расстёгнутым воротом. Сергей Иванович с тоской смотрел на свой портрет. В его глазах читалась паника и непонимание того, что происходит. Он протягивал руки ко всем, работникам фабрики, проходящим через проходную, видимо, пытаясь пожать руки, окликал их по имени, но все смотрели на портрет, тяжело вздыхали, некоторые смахивали с лица слезу и шли дальше. Руки Сергея Ивановича проходили сквозь работников фабрики, он злился и плакал.

- Это что за дурацкие шутки? Я жив, я пришёл на работу! А они тут выставили мой портрет, словно я умер. Посмотрите-ка на них! И здороваться никто не хочет! Вы что, все с ума посходили? Федя! Ну, хоть ты скажи мне, что это шутка! - Сергей Иванович подошёл к Феде, встав между ним и Маргаритой Львовной.

- Когда его похоронят? - спросил Федя у Маргариты Львовны.

- Что?

- Похороны когда?

- Завтра, днём. У нас завтра выходной. Ты пойдёшь на похороны Сергея Ивановича? - Маргарита Львовна высморкалась в платок.

- Это не шутка, - сказал Федя, глядя на Иваныча. Тот не был чёрно-белым, как остальные, кого Федя видел в котельной, но и свечения вокруг него не было.

- Как! Ты тоже решил надо мной поиздеваться? - закричал Сергей Иванович.

Игнатьев посмотрел по сторонам. Никто не обернулся на крик Иваныча. Никто, кроме Феди, его не слышал.

- Я не шучу и не издеваюсь. Вас похоронят завтра! - Игнатьев старался говорить тихо. Чтобы Маргарита Львовна его не слышала, но она всё же услышала.

- Ты с кем говоришь?

- Я что, сказал это вслух? - Федя изобразил удивление на лице.

- Да! - Маргарита Львовна кинула ещё один взгляд на портрет Сергея Ивановича и вздохнула. - Ну ладно, пойдём в котельную, а то на работу опоздаем.

Игнатьев кивнул головой в знак согласия, и они покинули помещение проходной.

- У тебя всё нормально? - спросила Маргарита Львовна, как только они вышли на свежий воздух.

- Да, а что?

- Как-то ты странно выглядишь, бледный какой-то. А на проходной у тебя было такое лицо, как будто ты увидел призрака...

- Всё хорошо, - Федор обернулся назад. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы Сергей Иванович пошёл за ним, но, судя по всему, Иваныч остался на проходной. Мир в глазах Феди вновь стал обычным, свечение вокруг Маргариты Львовны исчезло. Игнатьев облегчённо вздохнул.

- Я тут подумал, а не обратиться ли вам к врачу?

- Это ещё зачем? - Маргарита Львовна метнула в Федю настороженный взгляд.

- Я ещё в прошлое ночное дежурство заметил, что вы устало выглядите. А тут Сергей Иванович... Я постоял у его портрета, подумал, что нельзя наплевательски относиться к своему здоровью. Я тоже схожу, обследуюсь...

- Ты можешь сходить, ты неважно выглядишь, а я себя чувствую прекрасно!

- Извините, я, наверное, неправильно выразился...

- Нет, всё нормально, меня даже тронула твоя забота о моём здоровье, но уверяю тебя, со мной всё нормально! - Маргарита Львовна плюнула три раза через левое плечо и постучала по занесённой снегом спинке скамейки, стоящей у входа в котельную.

'Вот, что означает чёрная туча вокруг человека. Это смерть. Причём, скорая смерть! Научиться бы ещё контролировать эти видения. Тогда бы было вообще замечательно!' - думал Федя, входя в котельную.


8


Рабочий день прошёл спокойно, без аварий и без видений. Следующий день должен был быть выходным, но Николай Владимирович попросил Федю поработать, так как Игорь Долгих заболел, и работать было некому. Федя с удовольствием согласился выйти в тот день на работу, несмотря на то, что ему предстояло в тот же день заступить в ночное дежурство. Если бы у Феди был выходной, ему бы пришлось идти на похороны Сергея Ивановича, а Федя не хотел бы увидеть видения на кладбище. Вспомнив слова Ирины про то, что раньше на месте мебельной фабрики было кладбище, Федя понял, что чёрно-белые люди, бесцельно бродящие по котельной - это покойники, которые по какой-то причине не могут обрести покой и ходят среди живых людей. Какой-то внутренний голос подсказывал Феде, что на кладбище он обязательно увидит Сергея Ивановича, других покойников. Наверняка, они попытаются войти с ним, с Федей, в контакт, и он точно от этого сойдёт с ума.

'Лучше работать. Так хоть денег приплатят', - решил тогда для себя Федя.

Дневная смена прошла быстро и незаметно перетекла в ночную. Маргарита Львовна рассказала Феде про похороны. Выяснилось, что на похоронах было много народа. Был Николай Владимирович и директор фабрики, Юрий Борисович. Супруга Сергея Ивановича, Нина Васильевна, громко плакала и причитала. Когда гроб с телом Сергея Ивановича опускали в могилу, ей стало плохо, и её увезли с кладбища на 'скорой помощи'. Потом были поминки в столовой на улице Карла Маркса. Там были все родственники Сергея Ивановича, кроме супруги: два брата, сестра, дочь...

'Как хорошо, что меня там не было! - думал Федя, слушая рассказ Маргариты Львовны - Если бы там был я, меня бы тоже увезли на 'скорой помощи'.


9


Ночное дежурство Феди началось с обхода оборудования. Все насосы работали исправно, нигде ни одной течи. Походив по котельной, Федя ушёл в слесарную мастерскую, сел за стол, сколоченный из корявых досок, и стал читать книгу Стивена Кинга 'Кладбище домашних животных'. Раньше, глядя на этот стол, Федя ужасался и не испытывал желания присесть за него. Сейчас же Федя так к нему привык, что считал этот стол произведением искусства.

Анатолий, повозившись со сгоревшим электродвигателем, выпил свои законные пол-литра, лёг на скамейку и захрапел. Через пять минут после начала чтения книги, Федя уже не обращал внимание на храп электрика, и на шум, который издавал тот, когда переворачивался с боку на бок.

Книга была интересной и немного страшной. Возможно, 'Кладбище домашних животных' не произвело бы на Федю должного впечатления, если бы он читал эту книгу дома, сидя на своём диване. Но сейчас была глубокая ночь, а за окном шёл снег. В помещении слесарной мастерской горела только одна лампочка, висящая над столом. Игнатьеву было одновременно и страшно, и интересно. Он так увлёкся, что совсем потерял счёт времени. Он мог бы сидеть и читать до утра, но услышал тихие шаги за спиной. Сначала Федя подумал, что ему это кажется, но, прислушавшись, понял, что кто-то к нему приближается.

'Наверное, это Света. Маргарита Львовна не умеет ходить тихо, а новая лаборантка химической водоочистки, Елена, в слесарную мастерскую никогда не заходит', - пронеслось в голове у Феди.

Федор закрыл книгу, посмотрел на часы. Было три часа ночи.

'Долго же я читал!' - подумал он и поднял голову, чтобы посмотреть, кто к ним пришёл.

Однако это была ни Света, ни Елена и даже ни Маргарита Львовна. Перед Федей стояла Ирина, лаборант водоочистки. Она стояла совсем рядом. На ней был не тёмно-синий халат, в котором она обычно ходила по котельной, а красивое платье. Несмотря на строгий фасон, платье на Ирине сидело великолепно.

- Привет, Ира! - сказал Игнатьев, разглядывая её платье. - Ты чего такая...

Федор вдруг осёкся на полуслове. Лицо его вытянулось от удивления, рот приоткрылся.

- Нет! - прошептал он. - Не может быть! Ты умерла, ты...

Тусклая лампочка, одиноко свисающая на проводе с потолка, вдруг стала светить ярче, чем солнце. Вокруг Анатолия появилось тёмно-серое свечение, с синими вспышками. Как будто в тёмно-серую краску кто-то решил добавить синевы. Вокруг Ирины не было никакого свечения. Её лицо было похоже на чёрно-белую фотографию.

- Не трогай меня! Я ничего тебе не сделал! - закричал Федя, вскочив из-за стола. Стул, на котором он сидел, опрокинулся. Если встреча с Сергеем Ивановичем его удивила, то встреча с Ириной его почему-то испугала. Может, этому поспособствовало 'Кладбище домашних животных'?

- Федя! - голос Ирины был спокойным, она протянула к нему правую руку. - Не бойся меня!

- Отойди от меня! - взвизгнул Игнатьев и стал пятиться от Ирины.

Ира продолжала приближаться. Федор пятился, пока не почувствовал спиной холодную стену.

- Федя! Не бойся меня! Это я, Ирина.

- Что тебе надо, Ирина? Почему вы все меня преследуете? Почему бы вам не приставать к Анатолию? Вон он лежит, даже не проснулся... Падла!

- Успокойся, Федя и не сквернословь! - Ира опустила руку и улыбнулась.

Игнатьеву сразу стало легче, и он немного расслабился, хотя чувствовал, как гулко стучит в груди сердце и липкий пот заливает лицо.

- Я спокоен! - он повёл плечом, ощутив, как футболка под спецовкой прилипла к телу.

- Вот и хорошо! Федя, я пришла не просто так. Моё время нахождения здесь ограничено, поэтому я начну с главного, с того, ради чего я пришла.

Игнатьев кивнул головой, проглотив комок в горле, Ирина с невозмутимым видом продолжала говорить.

- Дело в том, что ты наделён даром. Ты можешь быть одновременно в своём и в нашем мире. Это может не каждый, для этого нужна сила, большая сила. Недавно ты оказался на границе между двух миров, но ты остался в своём мире, в мире живых...

Федя потрогал лоб рукой. От шишки не осталось и следа.

- Бог наградил тебя даром. Видеть души умерших - не каждому дано.

- О, да! Мне есть, чем гордиться! - произнёс вслух Игнатьев, скорее для самого себя, чем для Ирины. - Ну, раз ты пришла ко мне, значит, это не просто так. Значит, ты хочешь предупредить меня о чём-то, да?

- Не предупредить, а попросить об одной услуге.

- Хотелось бы верить в то, что я с этим справлюсь. Сразу предупреждаю, что душу Дьяволу не продам!

- Тебе не придётся продавать душу Дьяволу, - губы Ирины тронула едва заметная улыбка. - Ты должен оказать мне маленькую услугу.

- Почему я? - спросил Федя, хотя он уже знал ответ на этот вопрос.

- Потому, что ты - единственный из живых, кто может помочь мне наконец-то обрести покой. Ты просто не представляешь, что это...

- Хорошо, что я могу сделать? А если у меня это не получится?

- Получится. Завтра и послезавтра у тебя выходные дни. Николай Владимирович не попросит тебя работать сверхурочно. Тебе нужно подъехать на улицу Мира, дом семь, квартира семнадцать. Там живут родственники человека, которого я любила. Так получилось, что именно он сбил меня машиной в тот злополучный вечер.

- Ничего себе! - воскликнул Федя.

- Его зовут Руслан Нуруллин. Он сейчас сидит в следственном изоляторе, ждёт суда и очень переживает. Он хочет наложить на себя руки. У него осталась бывшая жена, Ольга, и сын Саша. Руслан нужен им. Тебе нужно сказать его родственникам, чтобы они передали ему через адвоката, что я его простила. Я всё ещё люблю его. Пусть он не переживает о случившемся, у него всё будет хорошо.

- А кому же я это передам? - удивился Федя. - И как я им это преподнесу? Они никогда мне не поверят, если я расскажу им, что видел тебя и говорил с тобой.

- Ты недооцениваешь себя. Ты найдёшь выход из положения. Ты приедешь на троллейбусе седьмого маршрута завтра, в десять утра. Дома будет мать Руслана, Надежда Фёдоровна. Ты попросишь её передать для Руслана эту информацию и уйдёшь. Вот и всё. Сделаешь?

- Сделаю. До улицы Мира ехать не так уж далеко. Ты прости мою реакцию на твоё появление. Я был не готов...

- Улица Мира, дом семь, квартира семнадцать. Не забудь. - Свет от лампочки над столом стал меркнуть. Слесарную мастерскую стал поглощать полумрак. Очертания Ирины стали размывчатыми, а потом она исчезла.

- Вот это номер! - Игнатьев смахнул со лба капли пота, подошёл к столу, поднял с пола стул, сел на него. - Пора с этим что-то делать. Это начинает меня нервировать.

Только он об этом подумал, опять стало светло, краски стали сочными, насыщенными. В слесарку вошла девочка лет десяти. На голове у неё были две туго заплетённые косички. На ней было красивое платье из тёмно-синего бархата и белые колготки, в руках её была тряпичная кукла, с пуговицами вместо глаз. Лицо девочки было чёрно-белым.

- Фёдор?

- Да! А тебя как зовут?

- Настя, - девочка улыбнулась.

- Тебе тоже что-то нужно, Настя? - Федя уже ничему не удивлялся.

Девочка утвердительно качнула головой.

- Моя мама живёт в Промышленном посёлке. Я знаю, ей сейчас плохо. Она думает, что это она виновата в моей смерти, но её вины в том нет. Это не она за мной не доглядела, это плохой человек похитил меня, пока мама покупала сахар. Этот человек сделал мне больно и убил меня.

Игнатьев удивлённо вытаращил глаза.

- Найди мою маму. Она живёт в Промышленном посёлке, улица Солнечная, дом три, квартира пять. Скажи ей, пусть не волнуется. Она не виновата.

- Подожди, я запишу, - Федя достал из нагрудного кармана спецовки блокнот, карандаш, начал записывать. - Мне тут надо ещё одну информацию записать, а то точно забуду! Так... По Ирине: Надежда Фёдоровна, мать Руслана... Мира, семь, квартира ... Где, говоришь, твоя мама живёт?

- В Промышленном посёлке, - повторила девочка.

- Нет сейчас Промышленного посёлка. Есть Промышленный микрорайон. Твои данные устарели лет на шестьдесят.

- Ты найдёшь, я знаю.

- Ладно, я попытаюсь. Как маму твою зовут? - Федя замер над блокнотом.

- Мария Ивановна... Верёвкина. Передай ей, пусть не волнуется. Тот плохой человек уже наказан.

- Хорошо. Я постараюсь...

- Ещё скажи, что я люблю её!.. Спасибо тебе, Федя!

- Не за что! - Игнатьев оторвал глаза от блокнота. Девочки рядом не было, а мир снова обрёл свои обычные черты. На скамейке всё также храпел Анатолий. Федя посмотрел на него, вздохнул и улыбнулся.

- Счастливый ты человек! Залил шары и спать! А мне нужно выполнять волю усопших. Я сейчас исполнитель желаний! - Игнатьев засмеялся нервным смехом. Это был смех сквозь слёзы. - За что мне это?

Электрик заворочался, приподнял голову.

- Федька! Всё нормально?

- Нормально!

- Значит, послышалось! - Анатолий лёг лицом к стене и через минуту захрапел.

Игнатьев поднялся со стула и пошёл на обход оборудования. Закончив с обходом, он бесцельно слонялся по котельной, не зная, чем заняться. Идти в слесарную мастерскую ему не хотелось.

'Пойду на второй этаж, в раздевалку. Может, там получится поспать часок?' - думал Федя, поднимаясь по 'парадной' лестнице. Войдя в раздевалку, он снял с себя телогрейку, свернул её, сделав из неё что-то похожее на подушку, лёг на кушетку, закрыл глаза. Уставший организм требовал своей порции отдыха, и Федор быстро заснул.

Игнатьев не знал, сколько он спал, но проснулся он от шума льющейся воды в душевой.

'Странно, - подумал он. - Неужели Анатолий решил принять душ, чтобы протрезветь? Что-то это на него не похоже. А если это не он?'

От этой мысли сон, как рукой сняло. Игнатьев открыл глаза. В раздевалке было темно, но из приоткрытой двери душевой бил яркий пучок света. Федя поднялся с кушетки, подошёл к двери душевой.

- Большая черепашка по имени Наташка! С очками из Китая, такая вот большая! - Сквозь шум льющейся воды слышался приятный женский голос.

- Света? - спросил Федя.

- Большая черепашка по имени Наташка! С очками... - Пение продолжалось.

- Света, это ты? - спросил Федя, входя в душевую.

Под душем мылась брюнетка с хорошей фигурой. Она была вся в мыльной пене и тёрла себя мочалкой. Она стояла спиной к Феде. Федя посмотрел, как струи тёплой воды смывают с её молодого упругого тела мыло.

- Кто вы? - спросил Федя.

Незнакомка прекратила петь, обернулась.

Феде показалось знакомым её красивое молодое лицо, с порочным красивым ртом и большими голубыми глазами.

- Федя! - брюнетка улыбнулась, показав два ряда ослепительно-белых, ровных зубов. - Я ждала тебя. Мне скучно.

- Кто ты? Как ты сюда попала? Что ты делаешь здесь, в мужской раздевалке, в душе? - Федя не мог понять, это реальность, или сон.

- Фу, какой ты бука! - девушка надула губки. - Иди ко мне, шалунишка! Я покажу тебе, что я здесь делаю!

Брюнетка запрокинула голову и стала тереть мыльной губкой свои большие упругие груди.

Игнатьев смотрел на её грудь, на её плоский живот, по которому текла мыльная пена, на её стройные ноги.

'Где-то я её уже видел, где?'

И тут Федор вспомнил фотографию в каком-то журнале для мужчин, который ему показывал когда-то Вовка, его покойный друг. Там была эта брюнетка в пене.

- Ну, потри мне спинку, мой ковбой! Возьми! - Девушка сделала ещё один шаг вперёд, убрав губку от пышных грудей.

Федя укусил себя за руку, почувствовал боль.

- Я не сплю.

- Что ты сказал, проказник? - Брови девицы удивлённо поползли вверх.

- Я не сплю, а ты - не настоящая. Ты не существуешь. Тебя нет! Ты - иллюзия! - Федя сделал шаг назад.

- Возьми же меня, шалунишка! Войди в меня! Я хочу тебя! - Девушка прикрыла глаза и сжала ладонями свои большие груди с торчащими светло-коричневыми сосками.

Федя сделал ещё один шаг назад.

- Иди же сюда, окажи мне одну услугу! - девушка засмеялась. - Трахни меня, чтобы у меня сиськи полопались!

- Нет! - Федор сделал ещё один шаг назад.

- Я так плохо выгляжу, или у тебя не стоит? - Девушка встала вполоборота, выгнула спину, провела руками по ягодицам, слегка сжав их. - Исполни моё желание, полижи мою щель. Она истосковалась по мужской ласке.

Изо рта девушки высунулся тёмный, раздвоенный на конце язык, скользнул по торчащим соскам. В глазах девушки Федя увидел красные огни.

- Не дождёшься!- Игнатьев подошёл к стене, включил свет в раздевалке. - Ты ужасно выглядишь! Ты полное дерьмо, шлюха!

- Как ты посмел такое сказать, жалкий человечишко? - Лицо девушки перекосило от злости. Она стала расти в высоту и в ширину. Её груди втянулись, кожа потемнела и погрубела. Лицо вытянулось вперёд, стало похожим на морду какого-то хищника. Некогда хрупкие руки девушки превратились в мускулистые когтистые лапы.

Федя стоял и смотрел, завороженный увиденным зрелищем. Существо сделало шаг вперёд, сверкнуло ярко-красными глазами.

- Ну, тогда повеселимся! - Монстр улыбнулся зловещей улыбкой, обнажив частокол острых зубов, и щёлкнул пальцами. В следующее мгновение из душевой выскочили гигантские пауки с человеческими лицам вместо голов. Щёлкая острыми длинными зубами, брызгая жёлтой слюной, они кинулись на Федю. Всё это сопровождалось жутким смехом монстра.

Вскрикнув, Игнатьев выскочил из раздевалки, захлопнул дверь и припёр её своей спиной. Он чувствовал мощные удары в дверь, понимал, что вот-вот у него иссякнут силы, или дверь слетит с петель. Внезапно всё прекратилось. Федя облегчённо вздохнул, но тут же увидел, как распахнулась дверь склада, и из неё чёрным потоком хлынули пауки, сверкая огненно-красными глазами и царапая бетонный пол своими острыми когтями на концах лап.

Игнатьев тут же кинулся к железной лестнице, ведущей на первый этаж. Спустившись вниз, Федя побежал к входу в слесарную мастерскую.

'Должно быть оружие. Где-то должно быть оружие!' - вертелось в Фединой голове.

Пробегая мимо фильтров, Федя прямо перед собой увидел мужчину и женщину.

-Ты всё пьёшь и пьёшь... Когда деньги в дом приносить будешь? - вопрошала женщина визгливым голосом.

- Отстань ты от меня! - крикнул мужчина.

Чёрно-белые фигуры пропали, материализовавшись слева, у питательных насосов.

- Ты всё пьёшь и пьёшь, - опять причитала женщина.

Федя вспомнил, что именно эти голоса он слышал раньше под шум оборудования.

'Даже в могиле не могут угомониться!' - подумал Федя и побежал дальше.

Пробегая мимо операторской, он увидел через стеклянную перегородку Светлану. Она сидела за пультом, склонив голову. Глаза её были закрыты, от неё исходило фиолетовое свечение. Всё её тело было покрыто тёмными пятнами.

У неё не было ни одного здорового органа. Раньше Игнатьева это бы удивило, но только не сейчас. Сейчас ему было на это насрать.

Он дернул за ручку двери операторской. Дверь оказалась закрытой изнутри.

- Так я и знал! - простонал Федя.

Царапанье множества лап по бетону слышалось всё отчетливее и отчетливее. Игнатьев оглянулся. Пауки бежали со всех сторон, быстро перебирая лапками. Времени на раздумья не было, и Федя устремился в сторону слесарной мастерской.

- Толя! Помоги! - крикнул Федор, вбегая в слесарку. Электрик даже не пошевелился. Он был окутан тёмно-синим облаком, а под скамейкой валялась пустая бутылка. Федя пробежал мимо него, открыл свой шкаф с инструментами.

- Так-так-так... А чем же мне отбиться от пауков? - прошептал Федя, судорожно шаря руками, перебирая гаечные ключи, монтировки, отвёртки.

Внезапно из ящика ударил яркий свет. Игнатьев прищурился, ища глазами источник этого света. Оказалось, что свет исходил от ножа, который подарил ему Володя. Обычно Федя пользовался им, когда вырезал прокладки и резал сальниковые шнуры. Когда Игнатьев схватил нож правой рукой, его лезвие полыхало ярко-жёлтым огнём.

Услышав за спиной шум, Федя отскочил от шкафа. В этот момент первые два паука прыгнули на Игнатьева. Он тут же сделал шаг назад и стал махать перед собой ножом. Нож проходил сквозь тела пауков, как через масло. С писком пауки падали на пол и загорались. Федя махал ножом, как шашкой, наступая на пауков, оставляя позади себя полыхающие костры, визжащие и дрыгающие лапками. Костры горели не больше трёх секунд, после чего они исчезали. Федя рубил, продвигаясь вперёд. Чёрный поток пауков заметно редел. В какой-то момент остались три паука, которые быстро сориентировавшись в обстановке, развернулись и выскочили из мастерской.

- Испугались, твари? - Игнатьев побежал за ними, но пауки добежали до третьего котла и юркнули в закрытый лючок топки. Федя открыл лючок и нисколько не удивился, увидев кирпичную кладку за лючком. Потрогав кирпичи рукой, Федор понял, что в отличие от всего происходящего с ним, кирпичная кладка вполне реальная.

- Ещё раз сунетесь ко мне, пожалеете! - прокричал он, ткнув ножом в стройные ряды кирпичей, услышал металлический звон. - А теперь я разберусь с этой тварью!

Игнатьев поднялся на второй этаж, держа перед собой нож. Он проверял все двери по пути, они оказались закрытыми, даже дверь склада. Войдя в мужскую раздевалку, Федор включил свет, осмотрел всё помещение, все шкафы для одежды. Там никого и ничего не было. Федя щёлкнул выключателем, включив свет в душевой. Там тоже не было посторонних и было тихо. Даже вода не капала.

Тогда Игнатьев прошёл в женскую раздевалку. Двигаясь осторожно и стараясь не шуметь, он осмотрел всю женскую раздевалку, женскую душевую, отметив про себя, что в мужской раздевалка лучше, уютнее и пахнет табаком, а не духами. Удовлетворив свой интерес и не найдя монстров в женской раздевалке, Федя хотел было спускаться вниз, но вспомнил про лабораторию водоочистки. Подойдя к лаборатории, Федор рванул на себя дверь.

У входа стояла Елена. На ней была расстегнутая юбка и лифчик телесного цвета. Судя по открытому шкафу для одежды, она переодевалась.

- Лена... - Федя застыл в дверном проёме, не зная, что сказать.

- Нахал! - Елена влепила Феде звонкую пощёчину, от которой у него появились искры в глазах. - Как посмел входить без стука? Я ведь женщина!

Елена опустила глаза и увидела нож в руке Федора, который успел остыть, став обычным, с пятнами машинного масла и солидола на широком лезвии.

- Он ещё и с ножом... Лечись, придурок, пока не поздно! Понабрали тут пьянь всякую! - Елена с силой вытолкнула Игнатьева из лаборатории и захлопнула дверь. Послышались металлические щелчки ключа, проворачиваемого в замке.

'И чего она так рано переодевается? Время-то... - подумал Федя и посмотрел на часы. - Ой! Уже семь часов утра. Нужно успеть обойти оборудование и включить дренажный насос!'

Спустившись вниз, Игнатьев увидел Анатолия, шатающегося между котлами, Маргариту Львовну и Свету, сидящих в операторской. Всё выглядело так, как обычно, и уже ничего не напоминало кошмарную ночь, которую Федя будет помнить весь остаток своей жизни.

'Может, мне это приснилось? Может, ничего не было, а я спал всю ночь? Я не верю в то, что это может быть правдой!' - думал Игнатьев, включая дренажный насос.

Однако нож в кармане и блокнот на столе с именами и адресами родственников Насти и Ирины свидетельствовали об обратном. Федя хотел было положить нож в шкаф для инструментов, но передумал. Он обернул нож куском плотной ткани и засунул его в карман.

- Ты мне ещё можешь пригодиться, - прошептал Федор и вышел из слесарки.


10


Всю дорогу от работы до дома Игнатьев думал о том, что с ним произошло, и о том, что ему делать дальше. Уставший после безумного ночного дежурства мозг отказывался работать, и Федя не смог найти в своей голове не одной умной мысли.

'А может, обратиться к психиатру. Может, это лечится? Или просто не приходить на работу и это всё закончится?' - думал Федя, гуляя с Чарли. Чарли гонял голубей и оглашал окрестности своим громоподобным лаем.

- Чарли! У тебя уже морда седеть начинает, а ты всё щенка изображаешь! - прокричал ему Игнатьев.

Чарли, словно поняв, о чём идёт речь, тявкнул и завилял обрубком хвоста.

Позавтракав, Федя всё же решил съездить к родственникам Насти и Ирины. Не хотелось ехать, но раз пообещал...

Выйдя из квартиры и закрывая входную дверь, Игнатьев услышал переговаривающиеся голоса, раздающиеся снизу. Где он слышал раньше эти голоса? Определённо, по лестнице поднимались какие-то давние знакомые. Федя не слышал шума шагов, но отчётливо слышал голоса.

- Федя, привет! - раздался за спиной знакомый голос. Обернувшись, Федор увидел Веронику, сестру Вовы. Рядом с ней стояли Нина Ивановна и Илья Владимирович. От неожиданности Игнатьев потерял дар речи.

- Ты не видел нашего Чарлика? - спросил Илья Владимирович. - Куда он мог деться?

Федя молчал, не в силах произнести ни звука, прижавшись спиной к входной двери своей квартиры. За дверью выл Чарли. Переглянувшись, Киселёвы прошли к своей квартире, в которой уже долгое время жили какие-то студенты. Вселившись в квартиру Киселёвых, студенты первым делом установили металлическую дверь, но сейчас Федя видел, как Нина Ивановна достала из своей сумочки связку ключей, открыла ими старую, тёмно-коричневую дверь. Настоящая, металлическая дверь оставалась закрытой. Вероника махнула Феде рукой, Киселёвы пошли сквозь металлическую дверь. Старая дверь закрылась, а потом пропала. Федя шумно выдохнул воздух, ощутив ручеёк пота, струящийся между лопаток.

'Они всё ещё здесь! Невероятно! - Федя смахнул пот со лба. - Значит, я всё-таки должен исполнить обещание. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Ирина или Настя преследовали меня весь остаток жизни. Я переговорю с их родственниками, а потом постараюсь избавиться от своего 'дара', иначе просто сойду с ума!'

Спускаясь вниз по лестнице, Игнатьев почувствовал, что его ноги стали ватными и не гнулись.

'Слава Богу, что жмурики в нашу квартиру не просачиваются! Или пока не просачиваются? Я бы наложил в штаны, если бы их увидел, проснувшись ночью. - Вспомнив Володю, стоящего в комнате, освещённого лунным светом, Федя вздрогнул. - А вдруг они всё-таки ходят по ночам, когда я сплю? Стоят над моей кроватью, смотрят на меня? Хорошо, что у меня сон крепкий!'

До улицы Мира Игнатьев доехал быстро. Ему не составило труда найти дом под номером семь. Это был панельный девятиэтажный дом, семнадцатая квартира находилась на пятом этаже. Стоя перед тёмно-зелёной железной дверью, Федя долго думал, стоит звонить в звонок, или нет.

'Может, развернуться и идти домой? - шептал ему внутренний голос. - Что я скажу? Что я - от мёртвой Ирины, которую сбил Ваш сын Руслан?'

Постояв ещё немного, Федя всё-таки протянул руку и нажал на кнопку дверного звонка. Никто не открывал. Федор ещё раз позвонил. Подождав секунд десять, он решил, что дома никого нет, но услышал за дверью приглушённый женский голос.

- Кто вы? Что вам надо?

- Я... друг Руслана, - Федя обрадовался тому, что нашёл, что сказать. - У меня есть для него важная информация....

- Руслана нет дома.

- Я знаю, Надежда Фёдоровна. Я хотел через вас передать...

Дверь открылась. В дверном проёме Игнатьев увидел полную женщину лет пятидесяти, с бигудями в седых волосах.

- Входи!

Игнатьев вошёл, разглядывая большой светлый коридор и цветастый халат женщины. У Фединой мамы когда-то был такой же.

- Надежда Фёдоровна, я пришёл, чтобы сказать...

- Если ты от тех людей, готовых отмазать моего Русланика за любые деньги, передай им, что мы всё отдали адвокату. Дырявый халат - вот, что у меня осталось...

- Я не от тех людей.

- Ты из милиции? - На лице женщины появилось выражение заинтересованности.

- Нет. Трудно так сразу сказать...

- Ладно... Раздевайся, снимай свой пуховик и проходи на кухню. Будем пить чай, за кружкой горячего чая мне всё расскажешь. Ты, я смотрю, замёрз. Вот сейчас отогреешься.

Игнатьев разделся, прошёл на кухню. Надежда Фёдоровна в это время наливала тёмный, почти чёрный, чай в кружки с нарисованными на них ромашками.

- Я, словно чувствовала, что кто-то должен прийти. Сама не понимаю, что на меня нашло. Хотела бельё постирать, но пошла на кухню, поставила чайник на плиту кипятиться... Кстати, как тебя зовут?

- Федя... Фёдор!

- Красивое русское имя. Редкое. Моего отца так звали. Он погиб в Великую Отечественную. .. Тебе сколько ложек сахара?

- Двух хватит.

- И что ты хотел передать Русланику? - Надежда Фёдоровна пододвинула к Феде чашку дымящегося ароматного чая.

- Ирина... - Игнатьев помолчал, не зная, как продолжить, - Ирина не сердится на него. Она всё ещё его любит...

- Какая Ирина? - Глаза Надежды Фёдоровны расширились от удивления.

- Березина, которую Руслан... сбил, - Федя проглотил комок в горле.

- Ты что, бредишь? Её полгода назад похоронили. А, может, ты издеваешься надо мной? - На глазах Надежды Фёдоровны появились слёзы.

- Нет! К сожалению, это правда. Я работал с Ириной в котельной. Точнее, я и сейчас там работаю слесарем. После травмы я стал видеть мёртвых.

- Ты врёшь. Как тебе не стыдно? Я-то думала, что ты приличный человек, впустила тебя, а ты... - Надежда Фёдоровна сверлила Федю недоверчивым взглядом, отодвинув от себя кружку с чаем.

- Я бы хотел, чтобы это было ложью, но это правда. Вы просто не представляете, Надежда Фёдоровна, как бы я хотел избавиться от всего этого. Я устал от этого, но я должен исполнить волю Ирины, чтобы её душа наконец-то обрела покой. Откуда, по-вашему, я знаю ваше имя и ваш адрес?

- Ты - жулик. Я тебе не верю! В наше время узнать эти данные может каждый. Сколько ты хочешь денег?

- Я не знаю, как мне убедить вас. Я вижу, что вы не верите мне. Страх... Вы боитесь, что я вас обману. У вас что-то с желудком. У вас болит желудок? Денег мне не нужно. Ирина всё ещё любит вашего сына, Руслана, у которого есть жена от первого брака, сын. У него всё будет хорошо, пусть он не переживает. Это всё, что я хотел сказать! Довести эту информацию до Руслана вы сможете через адвоката. - Федя встал из-за стола.

- Так ты - экстрасенс? А я-то думала... Прости! Я сначала не поверила тебе.

- Я не знаю, кто я. Спасибо за чай. Очень вкусный. Я бы с удовольствием остался у вас, рассказал бы вам про жму... про свои видения, но мне нужно ехать. Кстати, не знаете, как мне быстрее доехать до улицы Солнечной? Она в Промышленном районе.

- На сороковом автобусе. Где-то через пять остановок...

- Спасибо, Надежда Фёдоровна! Было приятно с вами пообщаться. - Федя одел пуховик и вышел из квартиры.

- Ну, ты приходи ещё! - крикнула ему вслед Надежда Фёдоровна.

Выходя из лифта, Федя увидел наркоманов, стоящих на лестничной клетке между первым и вторым этажами. Их плотным кольцом окружало фиолетовое свечение.

- Что смотришь? - спросил один из них, глядя на Игнатьева. Федя ничего ему не ответил, но отметил цвет его свечения.

'Фиолетовый. Это цвет наркоманов. - догадался он. - Так вот, оказывается, кто у нас Света. Она - наркоманка! Уколется и сидит у котла. Чудно!'


11


Через сорок минут Игнатьев стоял перед домом номер три на улице Солнечной.

- Дыра у чёрта в жопе! - пробормотал он, разглядывая обшарпанную пятиэтажную 'хрущёвку'.

Поднимаясь на второй этаж, он рассматривал смятые почтовые ящики, пошлые надписи и рисунки на стенах, удивлялся, как люди могут жить в таких условиях?

На двери квартиры номер пять когда-то было написано слово из трёх букв. Пытаясь стереть это слово, хозяева квартиры соскоблили краску с двери.

Федя нажал на кнопку звонка, через какое-то время он услышал шаркающие шаги за дверью.

- Что надо?- послышался из-за двери грубый мужской голос.

- Я... Я... Мне нужна Мария Ивановна Верёвкина.

- Больше тебе ничего не надо?

- Нет. Мне только нужно...

- Её нет.

- Как это 'нет'? А мне сказали, что она живёт здесь...

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял двухметровый сорокалетний мужик с 'пивным' животом и одутловатым лицом. На нём были спортивные штаны и дырявая тельняшка. В руке он сжимал топор.

- Как вы мне надоели, риэлторы хреновы! Когда вы меня оставите в покое? - с этими словами мужик двинулся на Федю.

- Вы не так меня поняли. Мне нужна Мария Ивановна. Я должен передать ей... - Игнатьев отступал, спускаясь вниз.

- Нет, это вы меня не так поняли! - громила рубанул топором.

Топор просвистел над ухом Игнатьева и врезался в стену, обдав Федю крошками кирпича и штукатурки. Если бы он не присел, топор отрубил бы ему в голову.

- Постойте, я не...- кричал Игнатьев, но мужик его не слышал. Он продолжал рубить топором, вонзая его в кирпичную стену. Всё это сопровождалось отборной бранью и страшным грохотом. На площадке между первым и вторым этажами Федя потерял равновесие и упал. Топор воткнулся в почтовые ящики над Фединой головой. Мужик напряг руки, пытаясь вытащить топор из ящиков. Из его горла вырвался звериный рык. Воспользовавшись секундной заминкой, Игнатьев пнул мужика по ноге ниже колена. Мужик потерял равновесие и начал падать вперёд. Федя оттолкнул его, вскочил на ноги, выхватил из кармана нож и приставил его к горлу мужика. Размотав левой рукой кусок тряпки и высвободив лезвие ножа, Игнатьев увидел, что нож полыхает жёлтым огнём, а оранжевый цвет в тёмной оболочке мужика сменился серебром. Это означало, что ярость мужика как рукой сняло, остался только страх.

- Убери руки от топора! - тихим голосом сказал Федя, слегка нажав ножом на 'бычью' шею мужика.

Мужчина опустил руки, сглотнул, от чего его кадык дёрнулся.

- Я не причиню тебе вреда, если ты пообещаешь мне вести себя тихо, - Федя увидел, как нож стал остывать, приобретая металлический блеск. Свечение вокруг странного типа исчезло.

- Я не буду продавать квартиру, - проговорил мужчина, руки его снов потянулись к ручке топора.

- Мне не нужна твоя квартира. Я совсем по другому вопросу, - Федя опять надавил на нож.

- Так ты не из агентства недвижимости?

- Нет! Я должен передать Верёвкиной Марии Ивановне важную информацию. - Федя заметил, как здоровяк выдохнул воздух и расслаблено опустил плечи.

- Извини, браток! Я, похоже, ошибся. Тут эти риэлторы меня заколебали. Каждый день ходят, хотят, чтобы я бабкину квартиру продал. Так ты точно не из этих?

- Точно!

- Ну, тогда заходи в гости. Посидим, обговорим это дело...

- Идёт! Только не маши больше топором, ладно?

- Мля буду! - мужик постучал себя в грудь пудовым кулаком.

Федя убрал от его шеи нож, обмотал лезвие тряпкой и засунул в карман пуховика.

- Ну что, прошу! - мужик с трудом вытащил топор из почтового ящика и указал на дверь своей квартиры рукой.

- Меня зовут Никита, - пробасил мужик, открывая холодильник на кухне. - Ты водку будешь?

- Нет, спасибо! Я в последнее время...

- Значит, будешь. Я сам себя уважать не буду, если ты откажешься пить со мной водку.

- Ладно, наливай! Я - Фёдор.

- Вот это по-нашему! Вот это я понимаю! - Никита оживился. - Ты, конечно, извини меня за этот спектакль, но они достали меня! А ты стойкий парень! Не только не испугался, но нашёл выход из положения. Молодец! Ну, давай! За знакомство!

Никита разлил водку по стаканам. Выпив, Федя поморщился.

- Закуси солёным огурчиком!

Федя выпил, закусил и стал немного приходить в себя. Только сейчас до него дошло, что он был на волосок от гибели.

- Ну, теперь рассказывай, зачем пришёл, - Никита выложил на стол пачку папирос и закурил. - Угощайся!

- Спасибо, я не курю. А к вам пришёл... Я даже не знаю, соврать мне, чтобы вы мне поверили, или рассказать правду, но вы меня сочтёте сумасшедшим.

- Рассказывай, как есть. Не поверю, так хоть будет потом, над чем посмеяться. Дружбанам буду рассказывать, что с психом бухал! - Никита засмеялся.

- Тогда я расскажу правду! - И Федя начал рассказывать про свою работу в котельной, про то, как его ударила ледышка по голове, про Настю, которая попросила его сказать Марии Ивановне, что она не виновата в её смерти.

- Знаешь, я почти тебе верю. Опиши мне Настю, - Никита потянулся за очередной папиросой и закурил. Его пальцы заметно дрожали.

- Русые косички, платье из синего бархата. Красивое платье. Она держала тряпичную куклу, с пуговицами вместо глаз...

- Эту куклу ей баба Маня положила в гроб. Это была её любимая кукла. Эту историю знают только родственники. Баба Маня чуть с ума не сошла, когда это случилось.

- Ты сказал 'баба'? Она тебе бабушка?

- Да, - Никита помолчал, задумчиво глядя на клубы сизого дыма. - Через три года она родила мальчика, которого назвали Иваном. Я - сын этого мальчика. Вообще у бабули было пять детей. Только трое дожили до совершеннолетия и дали потомство. Это мой отец и две дочери тётя Таня и тётя Надя.

- А где сейчас твоя бабушка? Где Мария Ивановна?

- Бабушка? - Никита вздрогнул, словно пробудился после долгого сна. - Она сейчас в доме престарелых, на Кузнечной. Кузнечная улица, дом семьдесят два. Ты знаешь, где это?

- Нет! - честно ответил Федя - Не приходилось быть там.

- Туда идёт двадцать восьмой автобус. Ехать минут тридцать. На вахте скажешь, что ты её внук, тебя пропустят.

- Ты со мной не поедешь? - удивился Федя.

- Боже меня упаси! - Никита выставил вперёд свои большие ладони, словно отгораживаясь, - В последний раз я там был лет пять назад. Она тогда ещё ходить могла. Прикинь, эта старая стерва чуть не убила меня костылём. Я после этого туда не езжу. Сестра Верка иногда её навещает, а я - нет!

- Кузнечная, семьдесят два... Двадцать восьмой автобус. - Игнатьев записал в блокноте. - Ну, ладно, я тогда поеду!

- Подожди! Выпьем на брудершафт, а потом езжай! - Никита наполнил стаканы. - Ты же мне почти как родственник! А, к тому же, вряд ли тётя Настя, Царствие ей Небесное, выбрала бы для такой цели плохого человека. Ты не только хороший человек, ты ещё и экстра... как его? - Никита наморщил лоб - Экстрасенс!

- Ты второй за сегодняшний день, кто так меня называет!

- Не бери в голову! За тебя! Спасибо тебе, Федя! - Никита опрокинул в себя водку и громко хлопнул стаканом по столу.

Когда Игнатьев стоял в прихожей и надевал на себя пуховик, Никита открыл шкаф, порылся в нём, что-то достал и протянул Феде.

- Что это? - спросил Игнатьев.

- Это чехол для твоего ножа. Мне он не нужен. У меня был охотничий нож, но я сломал его, когда делал ремонт в ванной. Не будешь же ты тряпками свой нож обматывать, возьми, - Никита протянул Феде чехол, сделанный из толстой кожи, прошитый стальными заклёпками.

- Спасибо, Никита! - Федя засунул свой нож в чехол, про себя отметив, что размер ножа и чехла идеально совпадают, как будто чехол был специально изготовлен для Фединого ножа.

Они пожали друг другу руки на прощанье. Федор отметил, что рука у Никиты крепкая, как камень. Мысленно поблагодарил Бога за то, что наградил хорошей реакцией, иначе живым уйти от Верёвкина не получилось бы.

- Приходи ещё! Ты - классный парень! Бабке от меня передай привет! - с этими словами Никита захлопнул дверь.


12


'Ничего себе! Два часа прошло! - думал Федя, выходя из подъезда. - Нет, к чёрту эти исполнения желаний! Если так и дальше пойдёт, я к тридцати годам весь седой буду!'

До улицы Кузнечной он доехал минут за двадцать. Ещё через окно автобуса он увидел табличку 'Дом престарелых' у входа в длинное четырёхэтажное здание. Миновав массивные железные ворота, Игнатьев прошел по заметённой снегом дорожке и вошёл в здание. У входа за столом сидела полная женщина в белом халате и читала потрепанную книгу.

- Ты куда? - спросила она, не глядя на Федю.

- Я к Верёвкиной Марии Ивановне. Я её внук, - ответил Федя, вспомнив слова Никиты.

- Внук... - Женщина смерила Игнатьева подозрительным взглядом, открыла толстую тетрадь, что-то там посмотрела, водя пальцем. - Двести двадцатая комната, на втором этаже. Только никого не пугайся. Они сами тебя боятся.

- Спасибо! - Федя улыбнулся и стал подниматься по просторной лестнице с высокими перилами на второй этаж.

Поднимаясь по ступенькам, он снова стал видеть яркие цвета, хотя он надеялся, что не будет их видеть после водки. Идя по коридору, он видел много стариков. Такое количество старых и немощных людей он не видел никогда в жизни. Они шли, опираясь на трости, на костыли. Некоторых люди в белых халатах везли на инвалидных креслах. В коридоре пахло мочой, лекарствами и нафталином. От этого запаха Федя почувствовал приступ тошноты и стал глазами выискивать дверь с надписью 'Туалет', но желудок вдруг успокоился.

Старики смотрели на Игнатьева, как на диковинную зверюшку. Феде они напоминали живых мертвецов. Только, в отличие от натуральных мертвецов, которых Федору довелось видеть, старики не были чёрно-белыми. Они были цветными и излучали свет. Правда, большинство из них были окутаны тёмным, или чёрным облаком, с многочисленными чёрными пятнами в районе больных органов: сердце, желудок, печень, почки.

Навстречу шёл старик, опирающийся левой рукой на трость. Правая его рука была скрючена и дёргалась.

'Как он ещё живёт? - подумал Федя, разглядывая его чёрные пятна. - Для него жизнь - это наказание'.

Двести двадцатая комната была в самом конце коридора. Подойдя к двери, Федя постучал. Никто не ответил, Федя открыл дверь и вошёл внутрь.

В узкой комнате стояли две кровати. Рядом с каждой кроватью стояли тумбочки, заставленные лекарствами. На кровати справа сидела опрятно одетая старушка, излучающая ослепительно-белый свет, слегка замутнённый в районе сердца. Она что-то вязала, беззвучно шевеля губами.

- Мария Ивановна? - спросил Игнатьев, глядя на неё. Он ни сколько не сомневался, что это она. Только такая боевая бабушка способна побить костылём своего великовозрастного внука- громилу.

- Ш-ш-ш! - Старушка оторвалась от вязания, посмотрела на Федю поверх очков в роговой оправе, блестящие спицы замерли. - Это она.

Бабуля показала пальцем на соседнюю кровать.

На соседней кровати лежало существо, при взгляде на которое трудно было сказать, что это живой человек. Это существо скорее напоминало мумию: грудь почти не вздымается при дыхании, кожа обтягивает череп, запавшие закрытые глаза. Если бы Федя не видел чёрное облако вокруг Марии Ивановны, он бы подумал, что она умерла. Коричневое одеяло было натянуто до груди, поверх одеяла лежали две тонкие скрюченные руки, больше похожие на лапы какой-то странной птицы. Глядя на эти руки, Федя вспомнил куриные тушки в кулинарии.

- Мария Ивановна? - ещё раз повторил Игнатьев, обращаясь к женщине на кровати. Она не отреагировала.

'С таким же успехом я мог бы говорить с трупом', - подумал Федя и прикоснулся к пожелтевшей скрюченной руке Марии Ивановны. Рука чуть заметно дёрнулась, но Мария Ивановна не открыла глаза. Не зная, что делать, Федя посмотрел на старушку на соседней кровати.

- А ты приподними спинку кровати. Она подумает, что пришли её кормить и откроет глаза. Да не переживай ты, жива она.

- И давно она в таком состоянии?

- Ой, давно! - Старушка вздохнула. - И не живёт, и умереть не может.

Федя сделал так, как ему посоветовала бабуля. Через пять секунд Мария Ивановна застонала, открыла глаза и обвела комнату безучастным, пустым взглядом. А ещё через мгновение Игнатьев почувствовал неприятный запах.

- Кажись, в туалет сходила, - Федя услышал голос старушки за спиной.

- Мария Ивановна! Я - Федя. Вы меня не знаете. Я к вам пришёл по просьбе вашей дочери, Насти...

Пока Игнатьев говорил, глаза Марии Ивановны смотрели куда-то в сторону. При упоминании Насти, Мария Ивановна вздрогнула и посмотрела на Федю. В её взгляде Федя увидел заинтересованность и продолжил после небольшой паузы.

- Я видел вашего внука, Никиту. Он сказал мне, что вы здесь. Настя явилась ко мне вчера, нет, сегодня ночью и попросила меня сказать вам, что...

- А... Ащтя, - прошептала Мария Ивановна. Её руки задёргались на одеяле, костлявые кулачки, покрытые коричневатыми пятнами, сжимались и разжимались. - Ащтя!

- Да! Настя - Федя был удивлён, услышав голос Марии Ивановны. Этот голос напоминал скрип старых деревьев в лесу. - Она сказала, что вы не виноваты в её смерти. Какой-то мужчина похитил её из магазина, пока вы покупали сахар. Он сделал с ней что-то нехорошее, а потом... а потом он убил её. Настя сказала, что он наказан. Настя любит вас.

- Ащтя! - По щекам Марии Ивановны текли слёзы. - Ащтя!

- Ну, всё... Я всё сказал... Всё, о чём меня Настя просила. Я пойду? - Игнатьев начал пятиться к выходу, бросил взгляд на старушку с соседней кровати. Она смотрела на него широко открытыми от удивления глазами, её очки съехали на кончик носа.

- До свидания! - Федя закрыл за собой дверь и побежал по коридору. Он убегал от этого серого здания, которое давило на него, от этих ходячих мумий, брошенных родственниками, от запаха мочи.

- Господи, не дай мне сюда попасть в старости! Лучше умереть молодым, чем таким старым и немощным, - шептал Федя слова молитвы, родившейся в его голове под воздействием увиденного. Когда он вышел за ворота, его вытошнило. Желудок всё-таки не смог удержать в себе остатки завтрака. Федя прислонился спиной к чугунной решётке забора, сделал два глубоких вдоха. Ему стало легче.

- Ничего себе, уже три часа! Я весь день потратил на исполнение желаний!- Игнатьев присвистнул, глядя на часы. - Ладно, еду домой, обедаю, отдыхаю, а вечером поеду к Ромке. Или он поможет мне советом, или пусть придушит меня, чтобы я не мучился!

После того, как Федя вышел из двести двадцатой комнаты, Мария Ивановна сидела и смотрела не мигающим взглядом в одну точку.

- Ивановна, с тобой всё нормально? - спросила её соседка, но, не получив ответа, продолжила вязать шарф.

Через десять минут Мария Ивановна умерла. На её лице застыла счастливая улыбка, а часы на стене остановились.


13


В семь часов вечера Игнатьев стоял под дверью Роминой квартиры и звонил в дверной звонок. Не так давно родители помогли Роману купить однокомнатную квартиру на улице Ленина. Федя даже помогал ему с ремонтом и с переездом.

Дверь долго никто не открывал. Игнатьев решил, что никого нет дома, и хотел уйти, но дверь открыла Люда. На ней был короткий розовый халатик, открывающий взору её длинные стройные ноги и ложбинку между пышных грудей.

- Привет, Федя! Ты вовремя! Заходи! - Людмила открыла дверь.

- А где Рома?

- Он переодевается в своей комнате. Он только что с работы приехал. А я на кухне пельмени варю, смотрю телевизор. Думаю, кто-то в дверь звонит, или мне послышалось? Ну, ты проходи пока в кухню. Я себя в порядок приведу.

- Ты и так в полном... - Игнатьев не успел договорить, так как Людмила скрылась в комнате, закрыв за собой дверь.

Федя увидел, что пельмени начинают закипать, и кипящая вода вот-вот выплеснется из кастрюли на газовую плиту. Только он открыл рот, чтобы позвать Люду, в кухню зашёл Рома.

- Что-то ты плохо выглядишь! - Роман пожал Игнатьеву руку и выключил горелку.

- Жизнь такая пошла. Зато ты что-то поправился. Откормила тебя Людмилка.

- Отвыкаю от холостяцкой жизни, - Роман улыбнулся. - Ты ужинал?

Сказав 'поправился', Игнатьев немного поскромничал, так как Рома не просто поправился. В последнее время он набрал килограммов двадцать. Сейчас он больше был похож на жирного кота, чем на бравого спецназовца.

- Нет, я не ужинал. Я только недавно пообедал...

- Ничего себе! Вот это сила воли! Что у тебя случилось? На тебе лица нет! - Рома поставил перед Федей тарелку с дымящимися пельменями.

- Если расскажу - не поверишь!

- Сейчас выпьем хорошего коньячку, и я поверю в любую твою байку, - Рома хохотнул.

- Может, обойдёмся без спиртного?

- Нет! Такие вопросы на трезвую голову не решаются! - Роман поставил на стол пузатую бутылку 'Хеннеси' - учись, как работать нужно! Починил клиенту компьютер и получил две бутылки благородного напитка. Там работы было на пять минут...

- Это дорогой коньяк?

- Это хороший коньяк! - Рома разлил по рюмкам коричневатую жидкость.

- А Люда?

- Она не ест после семи часов вечера. Пусть смотрит в комнате свои сериалы, а мы тут с тобой поговорим, пока никто не мешает. Давай, за встречу! - Рома протянул Феде рюмку, которая в его большой руке смотрелась, как напёрсток.

Выпив коньяк и отметив, что он пьётся гораздо приятнее водки, Федя стал рассказывать. Он рассказал обо всём, что с ним произошло, включая визиты покойников, которые просили его помочь им и поездку в дом престарелых.

Закончив, Игнатьев посмотрел на Романа. В ослепительно-белом облаке вокруг него появилась желтизна.

- Ты мне не веришь?

- Да нет, верю. Хотя это звучит, как сценарий какого-то фильма ужасов. Давай ещё выпьем, а то у меня в голове какой-то кошмар начался.

- Ты пей, а я больше не хочу. Ты мне не веришь. Я это вижу.

Рома опрокинул в себя ещё одну рюмку, в его свечении появилась синева.

- Я, конечно, не силён в подобных вопросах, но, по-моему, тебе нужен настоящий экстрасенс. Купи газету с объявлениями, посмотри в разделе 'Услуги', или 'Разное' объявления о снятии порчи, сглаза и прочих услугах колдунов. Поговори с ними. Если они не шарлатаны, они тебе помогут, совет какой-нибудь умный дадут. Займись этим завтра с утра, а вечером позвони мне. Мне будет интересно узнать, чем всё закончится.

И тут Федя почувствовал, что в кухне есть кто-то ещё. Этот кто-то сидит за его спиной. Обернувшись, Федя увидел здоровенного спецназовца, в камуфляже и в бронежилете. В его правом виске Федя увидел небольшое отверстие, вокруг которого запеклась кровь. Он сидел на табуретке, опершись локтем на край стола, и смотрел на Федю с Ромой.

- Ты ничего не видишь? - спросил Игнатьев у Романа, указывая на спецназовца.

- Табуретка, подоконник... Что я должен видеть, Федя?

- Он меня не видит!- раздался громкий голос спецназовца, от которого у Игнатьева побежали мурашки по коже, - и не слышит. Скажи ему, что я - Коля Власов. Он меня помнит, мы служили вместе.

Федор посмотрел на Романа, перевёл взгляд на Колю.

- Рома! Здесь Коля Власов. Он говорит, что вы служили вместе.

- Я ничего не вижу и не слышу! Он что, здесь? В моей кухне?

- Да! Он сидит на табуретке у окна и смотрит на тебя.

- Скажи Ромке, что мне стыдно за то, что между нами произошло там, в Чечне. Я прошу у него прощения! Я не могу уйти не прощённым. Мне очень жаль. Если бы можно было всё вернуть назад... - Из глаз Коли потекли слёзы.

- Рома, Коля говорит, что ему очень стыдно за свой поступок. Он сожалеет и просит у тебя прощения. Он не может уйти не прощённым.

- Что? - Роман вскочил, подбежал к Николаю, стал руками хватать воздух. Его руки проходили сквозь тело Николая. - Я что-то чувствую. А как он выглядит?

- На нём камуфляж, бронежилет, сапоги со шнуровкой. У него рана на виске.

- Колька! - закричал Рома - Колька! Я прощаю тебя! Я давно тебя простил! Прости и ты меня, дурака! - Роман вытер ладонью слезу, скатившуюся по небритой щеке.

- Он тоже плачет, - тихо сказал Игнатьев.

- Что случилось, Рома? - В кухню вбежала перепуганная Люда. К своему великому ужасу, Федя увидел чёрное облако, окружающее её, - Я решила, что вы дерётесь...

- Уйди, женщина! - произнес Рома, не глядя на Люду.

Людмила пожала плечами и вышла из кухни.

- Теперь я могу уйти! Прощай, Рома! Спасибо тебе, Фёдор! - Николай улыбнулся, вспыхнул ярким светом и исчез.

- Федя, - голос Ромы дрожал от волнения. - Что он сейчас делает?

- Ничего. Он попрощался с тобой и исчез. Он сказал, что уходит.

Роман опустил голову и свесил руки между ног. Казалось, он так может сидеть целую вечность.

- Ладно, я пойду. Спасибо за ужин. Время уже позднее... - Игнатьев встал из-за стола и пошёл в прихожую. Роман встрепенулся, вскочил и последовал за Федей.

- У тебя деньги на такси есть? Общественный транспорт в это время плохо ходит. - Роман полез в карман своей дублёнки, висящей на вешалке.

- Не надо! Всё есть! - Игнатьев остановил его жестом руки.

- Ты уже уходишь? - Люда вышла из комнаты. - Приходи ещё!

- Спасибо вам за гостеприимство! Пельмени - супер! - сказал Игнатьев, ступая за порог квартиры.

Стоя у подъезда и вдыхая свежий, морозный воздух, Федя думал, а не вернуться ли ему и не предупредить Люду о грозящей опасности? Черное свечение свидетельствует о скорой смерти, но, вспомнив выражение лица Романа в тот момент, когда ушёл Николай, Федя решил, что на сегодня с его друга хватит. Роме ещё предстоит объяснять Людмиле, почему он шумел в кухне. Сможет ли он найти правильный выход из положения?

'Я позвоню ей из дома, когда приеду. Скажу, мол, добрался нормально, всё хорошо и предупрежу Люду об опасности. Она, конечно, решит, что я псих, но я не буду в этот момент видеть её лица, мне легче будет сказать ей то, что обычно красивым женщинам не говорят. К тому же, Рома уже в курсе всего того, что со мной происходит. Я думаю, он Люде всё объяснит', - думал Федя, сидя в пустом автобусе, глядя через замёрзшее стекло на ночной город.

Придя домой, он первым делом потянулся к телефонному аппарату в прихожей. В трубке была тишина, даже потрескиваний не было.

- Авария на линии! - Отец вышел из комнаты и смотрел на Федю, сдвинув брови. Судя по звукам из приоткрытой двери, показывали хоккей. - Когда ты угомонишься, а? Сколько можно шляться по ночам?

- У меня сегодня выходной день, я молодой, холостой. Почему бы мне не погулять?

- Когда-нибудь нагуляешься на свою... задницу! - Отец погрозил Феде пальцем и скрылся в комнате.

- Шайба в воротах! - послышался голос комментатора.


14


Ночью Игнатьеву снился странный сон: он выходит из продуктового магазина, в его руках два больших пакета с продуктами. Федя подходит к дороге, смотрит налево, направо. Не заметив машин, он начинает переходить дорогу. Внезапно из-за поворота вылетает чёрный 'Мерседес'. Машина летит прямо на Игнатьева. Федя ускоряется, потом бежит. Он успевает перебежать дорогу. Остановившись на тротуаре, он оборачивается и видит за рулём машины брюнетку с большими грудями, которая приставала к нему в душе. Она и сейчас обнажённая. Брюнетка притормаживает, опускает стекло и высовывает голову из кабины.

Игнатьев замечает рога на её голове.

- Испугался, шалунишка? Может, всё-таки развлечёмся? - Брюнетка улыбается, обнажая длинные острые зубы. Потом она высунула изо рта длинный раздвоенный язык и сделала им непристойное движение, будто что-то лижет.

- Убирайся прочь! - кричит Игнатьев.

- Да пошел ты... - отвечает брюнетка, поднимает стекло, и машина уезжает.

Игнатьев вздыхает, делает шаг вперёд. В это время на него со скрипом падает большой тополь, стоящий на краю тротуара. Федор поднимает руки, пытаясь защититься и... просыпается.

- Ав! Ав! Р-р-рав!

Федя открыл глаза, увидел Чарлика, сидящего у кровати. Пёс словно ждал, когда Федя проснётся, опёрся передними лапами на край кровати и стал лизать Феде лицо слюнявым языком.

- Что, в туалет захотел? Гулять хочешь? - Игнатьев стал нехотя подниматься с кровати и посмотрел на настенные часы. - Девять часов? Ну, ты варвар! Не дал мне хотя бы до десяти поспать. Хоть я и не люблю рано вставать в выходной день, но сегодня я тебе благодарен. Ты вытащил меня из паршивого сна.

Чарли завилял своим коротким хвостом и ещё раз требовательно гавкнул. Федя наспех оделся и пошёл выгуливать Чарлика. Вместе с псом они дошли до киоска 'Газеты и журналы', где Игнатьев купил газету '1000 объявлений'.

Придя домой и позавтракав, Федор решил просмотреть объявления. На самой последней странице он нашёл то, что искал: 'Потомственная гадалка Мария снимет порчу, сделает приворот, решит все ваши проблемы'. Ниже был указан номер мобильного телефона.

Не раздумывая, Игнатьев бросился к телефонному аппарату и стал набирать номер, отметив, что сегодня телефон работает.

Трубку взяли сразу после первого гудка.

- Алло! - Федя услышал приятный женский голос.

- Мария?

- Да, а что вы хотели?

- Я бы хотел... - Игнатьев не знал, как выразить свою мысль.

- Я профессионально гадаю, предсказываю будущее. Я делаю приворот, снимаю порчу. Я могу сделать ваш бизнес успешным.

- Понимаете, мне хотелось бы проконсультироваться с вами. Я не думаю, что об этом можно говорить по телефону. Вы сразу решите, что я - чокнутый.

Какое-то время в трубке была тишина, нарушаемая лишь слабыми помехами. Игнатьев даже подумал, что связь прервалась, но Мария заговорила вновь.

- Запишите адрес. Улица Садовая, дом девять, квартира один. Я жду вас через час. Это рядом с Дендрологическим парком. Найдёте?

- Да. Я знаю, где находится улица Садовая.

- Как вас зовут?

- Федя... Фёдор Игнатьев.

- И вот что, Федя... Консультации у меня не бесплатные. У меня консультация стоит от ста долларов, в зависимости от сложности вопроса. Если у вас нет денег, я не смогу вас принять.

- Есть у меня деньги.

- Тогда я вас жду. Приезжайте! - Мария повесила трубку.

Игнатьев полез в свой шкаф для одежды, где в самом конце ящика с трусами и майками у него лежал носок с 'заначкой'. Из своих сбережений Федя взял двести долларов и немного рублей.

Через сорок минут он был на улице Садовой, у дома номер девять. Он долго стоял у подъезда, думая, не рано ли он приехал? Понравится ли это гадалке Марии? В какой-то момент Игнатьев почувствовал, что начинают мёрзнуть ноги и руки, и решил, что пора идти, а то ко всем его проблемам прибавятся ангина или грипп.

Внезапно у Феди возникло ощущение, что за ним следят. Посмотрев направо, Игнатьев увидел видеокамеру, закреплённую на уровне второго этажа, на углу дома. В том, что видеокамеру установила Мария, Федор не сомневался.

'А она серьёзная женщина! - подумал он, глядя в объектив камеры. - Вот прикол будет, если дверь подъезда закрыта и мне придётся мёрзнуть на морозе!'

К счастью, железная дверь, ведущая в подъезд, была открыта. Игнатьев вошёл в подъезд, подошёл к массивной сейф-двери. На позолоченной табличке красовалась цифра '1'.

Федор вытянул руку, чтобы позвонить в звонок, но дверь открылась. На пороге стоял высоченный широкоплечий парень в строгом тёмном костюме, с короткой спортивной стрижкой. Охранник.

- Ты к кому? - спросил парень, глядя на Федю сверху вниз.

- Я к Марии. Меня зовут Фёдор Игнатьев.

- Проходи! - охранник отошёл в сторону, давая Феде возможность пройти. Проходя мимо него, Федя отметил, что его макушка едва достаёт до плеча парня.

Федя вошёл в длинный коридор, пол которого был устлан ковровыми дорожками. В коридоре стояла стройная черноволосая женщина в длинном чёрном халате с капюшоном.

- Одежду оставь здесь, - женщина указала рукой на металлическую вешалку, одиноко стоящую в углу.

Пока Игнатьев снимал свой пуховик, громила-охранник не спускал с него глаз. Когда Федя ехал сюда, он думал, что не останется наедине с гадалкой без ножа, но сейчас он понял, что про нож можно забыть, иначе громила оторвёт ему руку.

- Это Костя, мой телохранитель, а я Мария! - Женщина улыбнулась хищной улыбкой.

- Очень приятно. Я - Фёдор! - Игнатьев кивнул головой, и, чтобы скрыть волнение, стал поправлять на себе свитер.

- Пойдём со мной! - Гадалка сделала приглашающий жест рукой. Выглядело это неестественно, театрально.

Мария повела Игнатьева по коридору. Федя шёл позади неё, не в силах оторвать взгляд от упругих ягодиц гадалки, обтянутых чёрным шёлком, которые перекатывались при ходьбе, как мячики.

'У неё тело, как у проститутки, а не как у гадалки', - подумал Игнатьев.

Мария, словно уловив Федины мысли, оглянулась и улыбнулась.

- Сюда, пожалуйста! - Гадалка открыла дверь, ведущую в тёмную комнату, пропуская Федю вперёд.

Игнатьев встал в дверном проёме, не решаясь ступить в темноту. Внезапно в руке Марии появилась горящая свеча.

Федор разглядел круглый стол, стоящий по середине комнаты. У стола стояли два стула, на столе, на подставке, стоял большой хрустальный шар. Никаких других предметов интерьера в комнате не было. Стены комнаты были оклеены тёмно-серыми обоями, окно было зашторено чёрными шторами из плотной ткани. По углам комнаты стояли свечи. Гадалка зажгла их от своей свечи, и в комнате стало светло и уютно. При горении свечи источали приятный запах, который успокаивал нервы.

Присаживайся! - Мария указала рукой на стул, который был ближе к входу, а сама села спиной к окну.

Федор сел, продолжая осматривать комнату.

- Итак, какая у тебя проблема? - гадалка оперлась локтями на стол. Игнатьев увидел большую грудь в разрезе халата. Казалось, если Мария немного нагнётся вперёд, её титьки вывалятся из халата и упадут на стол, но этого не произошло.

- Понимаете, Мария, до недавнего времени я был обычным парнем, окончившим Политехнический колледж, работающим слесарем в котельной. Но после того, как мне в голову прилетела увесистая ледышка... - Игнатьев развёл руки в стороны, показывая размеры сосульки. -... я стал видеть мёртвых. А ещё я стал видеть свет исходящий от людей.

Федор откинулся на спинку стула и рассказал гадалке всё, что с ним происходило после того, как он получил сосулькой по голове.

- Интересно, - задумчиво произнесла Мария, - Слесарь, который видит ауры...

- Что вы сказали?

- Я сказала 'ауры'! И какими ты видишь ауры? - в глазах Марии появилась заинтересованность.

- У больных людей - тёмные: коричневые, чёрные. У здоровых - светлые. По этим... аурам я могу определить настроение человека и сказать, что у него болит.

- Это же замечательно! И что ты от меня хочешь?

- Я устал от всего этого! Я не хочу весь остаток жизни исполнять желания покойников. Я хочу от этого избавиться!

- И ты видишь мою ауру? - Мария придвинулась к Феде.

- Да!

- И какая она?

- Вы не верите мне! Я это вижу...

- Верю!

- А сейчас вы говорите мне неправду... - Даже в полумраке Игнатьев заметил, что гадалка изменилась в лице. Она достала из кармана халата чётки и стала нервно перебирать их.

В действительности Мария не была ни колдуньей, ни гадалкой. Всё, что она знала о магии, ограничивалось тем, что она узнала из книг, которыми в последнее время были наводнены прилавки магазинов. Кое-что - из фильмов.

Сейчас, сидя перед тем, кого она считала потенциальным лохом, Мария поняла, что одно неверное движение, одно неправильно сказанное слово, и этот Федя узнает, что никакая она не колдунья и не гадалка, а простая мошенница.

'Похоже, он и вправду что-то видит! Нужно сказать что-то такое, что было бы правдой, но что?' - думала Мария, перебирая чётки.

- Знаешь, что я тебе скажу... Ни один маг, ни один колдун не избавит тебя от этого. То, чем ты обладаешь - это дар! От этого трудно избавиться. Души умерших... Кладбище, где сейчас мебельная фабрика... Я поняла! Я всё поняла, - Мария оторвала взгляд от чёток и посмотрела Феде в глаза. - Было осквернено кладбище. Души умерших не могут найти успокоение. Старый котёл... Там произошло убийство и самоубийство. Там - зона негативной энергии. Там мёртвым легче всего выйти из могил, а ты их видишь, именно поэтому они просят тебя о помощи! Я, конечно, никогда с подобным не сталкивалась, но, мне кажется, тебе нужно обратиться к священнику. Моё общение с душами умерших сводится к спиритическим сеансам, а это выглядит совсем не так, как то, о чём ты мне рассказал. Я слышала, некоторые из них могут успокаивать усопших. Обратись к священникам. Может, они тебе помогут?

- Может, мне просто уволиться из котельной, больше не приходить туда и они от меня отстанут?

- Нет! Я так не думаю. Ты же знаешь, что они проходят сквозь стены.

Как бы в подтверждении слов Марии, в комнате появился мужчина, одетый в старомодный костюм. Он стоял у окна и вопросительно смотрел на гадалку. В полутора метрах от него появилось тёмное лохматое существо с большим ртом, усеянным кривыми зубами и с бешеными глазами, бегающими по сторонам.

- Вы правы, они везде, - прошептал Игнатьев.

Лохматое существо улыбнулось противной улыбкой и помахало Феде когтистой волосатой рукой, больше похожей на лапу.

- А ты так и не сказал мне, какого цвета моя аура.

- Может, не нужно?

- Это почему? Ты не видишь мою ауру? - удивилась Мария

- Вижу, но.... Я не хотел бы вам это говорить....

- А ты скажи!

- Ладно... - Федя вздохнул. - У вас чёрная аура. Очень чёрная. Мне это говорит о том, что вы скоро умрёте. Будьте осторожны.

Мария снова стала разглядывать свои чётки. Федя встал из-за стола.

- Спасибо вам, Мария! Сколько я вам должен?

- Ничего ты мне не должен. Я вижу, мы с тобой одного поля ягоды и можем стать партнёрами... Если у тебя дар не пропадёт. Твой номер телефона сохранился в моём мобильнике. Можно, я тебе позвоню, если возникнет необходимость?

- Конечно, звоните!

Мария провела Игнатьева через длинный коридор. Из одной из комнат высунулся Костя. Через узкую щель Федор разглядел компьютер и два монитора, на одном из которых были видны изображения, транслируемые видеокамерами. Судя по всему, камер было не меньше четырёх. Они были установлены не только на фасаде здания, но и в подъезде и в квартире, которую Мария использовала как офис.

- Клиент уходит? - спросил Константин. Мария в ответ кивнула головой.

Костя проследовал за Федей в коридор и услужливо помог ему одеться.

- Удачи тебе! - Гадалка поцеловала Федю в лоб и закрыла за ним дверь. Её поцелуй был холодный и влажный, как лягушка.

Постояв немного у двери и немного подумав, Мария достала из кармана халата мобильный телефон, нашла номер телефона Феди.

- Триста двадцать пять, пятьсот сорок три. Костян, пробей этот телефон по базе данных и узнай, где живёт этот Федя и на самом ли деле это Федя?

- Хорошо! - Костя ушёл в свою комнату, которую он называл рабочим кабинетом, а Мария называла каморкой, но Костя этого не знал.

Войдя в кабинет, Костя включил компьютер, запустил программу с адресами и телефонами, ввёл номер телефона, который продиктовала ему Мария. Через несколько секунд на мониторе отобразились результаты поиска. Когда Костя стал распечатывать результаты поиска, он вдруг почувствовал неимоверную усталость. Глаза сами собой закрылись, и он погрузился в глубокий сон, без сновидений. Темнота охватила его со всех сторон. Костя не знал, что за его спиной стоит человек в чёрном костюме, в тёмных очках и держит над его головой вытянутые руки с длинными чёрными ногтями.

Когда Костя упал лицом на клавиатуру, человек в чёрном костюме улыбнулся, взял из лотка принтера лист, заполненный записями, сложил его пополам и засунул во внутренний карман пиджака.

- Замечательно! - прошипел человек в чёрном и прошёл в тёмную комнату с круглым столом.

Мария в это время сидела за столом и раскладывала карты.

- Чертовщина какая-то! - прошептала гадалка. - Везде смерть, но ещё вчера всё было по-другому!

Мария посмотрела на ладонь левой руки, потом на ладонь правой. На обеих ладонях линия жизни обрывалась где-то на середине.

- Не может быть! Это невозможно!

- Ещё как возможно!

Гадалка обернулась. Она ожидала увидеть Костю с отчётом, но вместо Кости она увидела незнакомца в чёрном костюме.

- Костя! Костя! Здесь посторонний! - закричала Мария.

- Кричи - не кричи, а он тебя всё равно не услышит. Я - не посторонний, - мужчина приближался к Марии. Она отступала, пока не уперлась ягодицами в подоконник.

- Кто вы? Что вам нужно?

- Я - тот, в существование кого никто не верит! - незнакомец засмеялся. От этого смеха у Марии пробежал холодок между лопаток. - Ну что? Займёмся спиритизмом? Посмотри направо.

Она повернула голову и увидела мужчину в костюме и тёмное лохматое существо за его спиной. От неожиданности женщина вздрогнула.

- Это Иван Николаевич, жена которого приходила к тебе сегодня утром. Ты сказала ей, что не видишь его в мире мёртвых, что он жив и живёт с другой женщиной. Посмотри на него внимательно. Он такой же живой, как этот шар на твоём столе, - человек в чёрном взял в руку хрустальный шар. Шар начал светиться ярким светом.

Гадалка смотрела на шар, как завороженная. Она знала, что сам по себе, без электричества, шар не загорится. А сейчас он горит...

- А вот это... - продолжал незнакомец, - это тот, кто приходил к тебе на каждый спиритический сеанс и крутил блюдце со стрелочкой. Кого бы ты ни вызывала, приходил он, потому, что он подпитывается энергией живых.

Тёмное лохматое существо вышло из-за спины Ивана Николаевича и показало зубы, похожие на зубцы пилы и сверкнуло глазами.

- Простите меня! - по лицу Марии полились слёзы, размазывая макияж, - я больше не буду. Честное слово!

Незнакомец в чёрном махнул рукой и снял очки. Темное существо и мужчина в костюме исчезли. Глаза незнакомца заполыхали красными огнями.

- Конечно, ты больше так не будешь! - Мужчина в чёрном обрушил хрустальный шар на голову Марии.

Прежде, чем покинуть мир живых и перейти в состояние, именуемое смертью, гадалка услышала треск. Это треснул её череп.


15


Костя открыл глаза. За окном уже темнело, монитор камер наружного наблюдения погас, компьютер был выключен.

'Ничего себе, - подумал Костя, - так долго я даже до армии не спал!'

- Маша! - крикнул Костя - Маша!

В квартире царила подозрительная тишина. Войдя в комнату, в которой гадалка принимала клиентов, Константин сдвинул в сторону распятье и включил свет. То, что он увидел, его шокировало: на полу в луже крови лежала Мария. На её лице застыла гримаса страха. Рядом с ней лежал окровавленный хрустальный шар. Пятна крови на шаре напоминали улыбающееся человеческое лицо.

- Маша! - закричал Костя и упал на колени, - Маша! Любовь моя!

Костя пощупал пульс на её руке, на шее. Тело, которое он ублажал всю ночь, уже остыло.

Размазывая по щекам слёзы и кровь, в которой Константин испачкал свои руки, он достал из кармана мобильный телефон, вызвал 'скорую помощь' и милицию.

Позже Костю привлекли к уголовной ответственности за убийство Марии Краско. Так как, кроме Кости, в квартире никого в момент смерти гадалки не было, на её теле, на её одежде и в квартире были обнаружены отпечатки пальцев только Кости, суд признал его виновным. И бедолагу приговорили к десяти годам лишения свободы. Видеокассета, на которую записывалось изображение с камер видеонаблюдения, бесследно исчезла, а все программы в компьютере уничтожил компьютерный вирус.


16


Всё следующее дневное дежурство Федор был сам не свой. Он очень устал за два выходных дня и был морально подавлен.

- Ты чего, Федя, с бодуна, что ли? - спросил его Борис.

- Нет, а что?

- Хреновато выглядишь! Может, тебе налить сто граммов для тонуса?

- Нет, Борис Александрович! Со мной всё нормально! - ответил Игнатьев, стараясь не смотреть старому слесарю в глаза.

- Врёшь, наверное. Я-то вижу, что с тобой что-то творится...

Федя отрицательно покачал головой и ничего не ответил.

'Конечно, вру! - думал Игнатьев. - Когда человека преследуют привидения, это ненормально! Но разве кто-нибудь из них поверит мне, если я скажу правду?'

Конечно, он предпочёл держать всё в себе и никому ничего пока на работе не рассказывать. К тому же, покойники в тот день не показывались. Федора это даже немного удивило.

Когда вечером Игнатьев подходил к своему дому, он увидел у подъезда Ромину белую 'восьмёрку'.

- Садись в машину, поговорим! - сказал Роман, опустив стекло двери, когда Игнатьев поравнялся с его машиной.

Федя забрался в салон, отметив, что внутри машина выглядит презентабельнее, чем снаружи: сиденья покрыты красивыми накидками, как в спортивных автомобилях, приборная панель светится зеленоватым светом, импортная магнитола, из которой льётся спокойная музыка, тепло и пахнет не бензином, а цитрусами.

- Здорово, Ромыч! - Игнатьев протянул руку. - Я рад, что ты приехал. Я хотел тебе сказать, что...

- Знаешь, Федька, когда ты был у меня в гостях, я решил, что ты чокнутый, пока ты мне не сказал про Колю Власова. У нас с ним были кое-какие разногласия... А потом его убили. О нём я никому никогда не рассказывал, даже Люде. Знаешь, я потом увидел его во сне. Колька стоял, окутанный густым белым туманом. Он улыбался, махал мне рукой, а потом ушёл... Просто ушёл куда-то, растворился в тумане, - Рома вздохнул. - Я проснулся с ощущением, что конфликт между нами исчерпан. Мы простили друг друга. Сегодня я пошёл в храм и поставил свечку за упокой его души, а потом я молился, долго молился. Знаешь, после этого мне стало легче. А потом я встретил отца Алексия. Он тоже был в Чечне. Если бы ни он, многие бы сошли там с ума...

- Отец Алексей? - встрепенулся Федя. - Ты, случайно, не в церковь на улице Восстания ходил?

- В неё самую. До неё идти ближе...

- Я тоже в эту церковь хожу. И Отца Алексия знаю!

- Я переговорил с ним о твоих видениях, о покойниках, о злых пауках и прочем, что ты мне рассказывал. Я думал, что он мне не поверит, но он поверил! Более того, он знает, как успокоить жмуриков, то есть, усопших и избавить тебя от этого кошмара. Он, кажется, знает, в чём твоя проблема.

- Молодец, Рома! Сам бы я не отважился прийти с этим к священнику...

- Я знаю, что я - молодец. Он, конечно, может помочь, но мы с тобой завтра должны к нему подойти к двум часам. Ты ведь в ночь завтра заступаешь, а день у тебя свободен? - Рома посмотрел на Федю, приподняв бровь.

- Да!

- Ну, вот... Мы с тобой завтра встретимся в храме, поговорим с отцом Алексием, и всё будет чудненько...

- Рома! - Федя взял друга за запястье и посмотрел ему в глаза. - Я тебе должен кое-что сказать.

- Что?

- Я вчера посмотрел на Люду, когда у меня было...видение, и я увидел у неё чёрную ауру.

- Что это значит?

- Следи за ней...

- Что? Что ты имеешь в виду? - Рома сжал Феде кисть так, что хрустнули кости.

- Отпусти руку, больно! Это не то, о чём ты подумал!.. Будь внимателен к ней. У неё проблемы со здоровьем...

- Какие? - Роман отпустил Федину руку.

- Я не знаю. Я видел чёрное свечение вокруг Люды. Обычно это свидетельствует о болезни, которая...

- Ладно, я тебя понял! Она у меня медсестра и я думаю, что симптомы болезни определить сможет. Я думаю, ничего страшного.

- А я думаю, что это серьёзно. Это очень серьёзно...

- Ладно, я скажу ей. Спасибо, что предупредил. А мне пора ехать...

- До завтра! - Федя пожал Роме руку на прощанье и вылез из машины.

- 'А наступит ли завтра? - подумал Федя, глядя вслед удаляющейся 'восьмёрке'. - Господи, дожить бы до завтра!'


17


На следующий день, ровно в два часа, Игнатьев подходил к храму. Он прошёл по заасфальтированной дорожке, разглядывая ряды попрошаек. Глядя на них, он не испытывал желания расстаться с мелочью. Ему не жалко было мелочи, но он сомневался, что его деньги им помогут. Даже не видя их аур, Федя понимал, что подавляющее большинство из них - конченые алкоголики, не способные принести пользу обществу.

- Идите работать дворниками, - прошептал Федя, разглядывая вполне работоспособных нищих. - Хоть какая-то от вас будет польза. Сидеть у церкви и выклянчивать деньги на водку может каждый, а вот работать...

Подойдя к храму, Федя перекрестился, опустил деньги в урну для подаяний, снял свою спортивную шапочку и прошёл внутрь. Только Федя сделал шаг, в нём словно переключился тумблер. Он снова увидел яркие краски. Причём, такого яркого свечения раньше он не видел: яркий белый свет исходил от молящихся прихожан, от свечей и икон. Глядя на иконы, Федя видел трёхмерное изображение святых, Богородицы, Иисуса Христа. Чем дальше Фёдор заходил вглубь храма, тем ярче становился свет. Глядя на иконы, Федя уже видел не лики святых, а живых людей, смотрящих на него словно через окна домов, в которых горел яркий свет. Свет, который одновременно и слепил глаза и согревал. Свет, который наполнял душу радостью и спокойствием, который умиротворял.

- Господи! Да святится имя твое, да придёт Царствие Твое...- Игнатьев почувствовал, что его голос уходит куда-то вверх. Он увидел, что свет от молящихся мужчин и женщин соединяется со светом, исходящим от икон, закручивается по спирали и уходит вверх, под купол храма. Под самым куполом Федя увидел белую туманность, похожую на облако.

- Не введи во искушение, избавь от лукавого! Каюсь в грехах своих... - Федя почувствовал, как ноги его ослабли, и он опустился на колени. - Прости мне грехи мои!..

Голоса молящихся раздавались громко и отдавались эхом. Внезапно они переросли в один могучий гул, от которого закладывало уши. Федя уже не говорил, а кричал, пытаясь перекричать этот гул голосов. Поднялся ветер. Он был тёплым, сильным и осязаемым. Федя видел, что ветер также дует по спирали, образуя большую воронку.

- Прости меня, Господи! - кричал Федя, чувствуя, как ветер треплет его одежду и волосы, а по щекам текут слёзы. - Избавь от этого дара... Я хочу быть обычным... Сжалься надо мной, Господи!

Внезапно Игнатьев почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватывают его под руки и почти вытаскивают из храма. На крыльце у храма Федор вытер слёзы и стал немного приходить в себя.

- Ну, ты даёшь! - с негодованием в голосе говорил Роман. Вокруг него Игнатьев увидел белую, чистую ауру. - Ты ведёшь себя, как одержимый бесами! Кто же в храме ревёт и бьётся лбом об пол? Ты так всех прихожан перепугаешь. Молиться в храме нужно, а не истерики устраивать!

Федя посмотрел по сторонам. Прихожане входили в храм, выходили из него. Все бросали на Игнатьева странные взгляды, смотрели на него, как на сумасшедшего. Ещё Федор заметил, что, когда люди входили в ворота ограды храма, их ауры становились светлее, не зависимо то того, какими они были перед проходом через ворота. Чем ближе люди подходили к храму, тем светлее и чище они становились. Когда люди выходили из храма, ауры некоторых продолжали оставаться ярко-белыми, у других же, наоборот, темнели.

- Ну и дела! - прошептал Федя.

- Что? - не понял Роман. - Что с тобой происходит, Федька?

- Только что я увидел то, о чём раньше не догадывался. Я увидел свет...

- Про свет ты мне уже рассказывал. Пойдём быстрее, - Рома схватил Федю за рукав пуховика, - Отец Алексий уже, наверное, заждался нас!

- Это был другой свет! - говорил Федя на ходу, но Рома его не слышал. Он завёл его за храм, провёл мимо вольера с собаками, мимо одноэтажного деревянного строения, по всей видимости, сторожки, и завёл в одноэтажное кирпичное здание, над входом в которое красовался позолоченный крест.

Перекрестившись, парни вошли в большое светлое помещение, в двух углах которого висели иконы, а стены были расписаны библейскими сюжетами. От икон и от картин на стене исходил белый свет. За длинным столом, на деревянной лавке сидел отец Алексий. Увидев Федю с Ромой, он встал и вышел из-за стола.

- Здравствуйте, святой отец! - проговорил Роман, опустился на колени, целуя руку отцу Алексию.

- Здравствуйте! - сказал Федя и сделал то же самое.

- Приветствую вас, рабы божьи Роман и... Фёдор. Встаньте с колен и присаживайтесь! - отец Алексий указал рукой на широкую деревянную лавку. Вокруг него Федя увидел ослепительно-белое свечение, которое раньше не видел ни у кого из людей. - Фёдор, расскажи мне, что с тобой произошло. Мы с Романом говорили о тебе, но я хотел бы, чтобы ты мне сам это рассказал.

Игнатьев вздохнул и стал рассказывать, не переставая глядеть на отца Алексия. Аура священника ни на миг не помутнела, из чего Федя сделал вывод, что священник ему верит.

- Ещё раз расскажи мне про нож, - попросил отец Алексий, когда Федя рассказывал про атаку пауков.

- Этот нож подарил мне друг детства, Вова... Он умер, - Федя вздохнул, - он сделал его сам...

- Ясно. Продолжай.

Игнатьев закончил рассказ упоминанием обо всём, что он видел и испытывал сегодня в храме. Священник помолчал, видимо, что-то обдумывая.

- Те существа, которых ты видел прошлой ночью, это демоны. Это злые духи, наделённые вредоносной силой, злые, бессмертные, питающиеся магией и жизненной энергией людей. Они упиваются принесением страданий, уничтожением всего доброго. Можно сказать, что демоны - это падшие ангелы, утратившие благодать Господа. Ваша котельная, где было совершено смертоубийство, это место скопления дурной силы, а значит, идеальное место для выхода на поверхность демонов. Осквернение могил на кладбище, на месте которого построили мебельную фабрику, потревожило души умерших. Вот и мечутся они. Не могут найти успокоение. У тебя нож с собой?

- Нет, святой отец! Я не мог прийти с ним в храм...

- Молодец! Это правильно. Вероятно, твой друг Вова вложил в него нечто большее, чем просто труд. Он вложил в него часть своей жизненной силы, которая помогла тебе в схватке с демонами. Но как ты мог забыть про то, что ты - православный? Почему ты не воспользовался крестом? Крест на тебе?

- Да! - ответил Федя, он потянулся рукой к груди и нащупал нательный серебряный крест, тепло которого он почувствовал через одежду.

- Почему ты не молился?

- Я был слишком напуган и не подумал об этом.

- Грешишь! Продемонстрировал свою духовную слабость! А должен был подумать о Боге в первую очередь! Купи в церковной лавке молитвенник и носи его с собой, если ни одной молитвы не знаешь, а нож тот спрячь от греха подальше. Вера - вот, что должно спасать истинного христианина, а не ножи!

- Да, святой отец! - Игнатьев почувствовал, что краснеет.

'Это надо же! Как я сам до этого не догадался? Это же просто и логично: верить и оградить себя от злых духов и прочей нечисти! А я считал себя верующим...' - не без стыда вынужден был признать Игнатьев.

- Сегодня, в двенадцать часов ночи, когда обычно начинаются все эти дела бесовские, я приду. Как можно попасть в котельную, минуя проходную?

Федя задумался, вспоминая территорию мебельной фабрики.

- Только через железнодорожные ворота. Там снизу, между рельсами и воротами есть большая щель. Я заблаговременно расчищу её от снега. Я пару раз пролазил через неё, когда нужно было в рабочее время дойти до киоска и купить попить что-нибудь, или печенье... Мужики там лазят, когда за водкой идут.

- Ясно... В общем, в двенадцать приду. Роман пойдёт со мной. Я знаю, ему можно доверять. Роман, ты знаешь, где находится мебельная фабрика?

Рома кивнул головой.

- А как же операторы котла? Они увидят... - Федя вспомнил, что по инструкции в котельной нельзя находиться посторонним.

- Не беспокойся об этом. Они нам не помешают. В одиннадцать пятьдесят жди нас у входа в котельную. Ну ладно, мне пора. Роман, позвони мне вечером в одиннадцать, хорошо? Обговорим некоторые детали, - Отец Алексий встал из-за стола, перекрестил Федора и его товарища, развернулся и направился к выходу. Разговор был окончен.

- Отец Алексий! - закричал Федя, когда тот уже стоял у двери.

- Что?

- А я избавлюсь от этих видений?

- Не знаю. Это как Богу угодно, - с этими словами отец Алексий вышел.

- А почему он решил тебя с собой взять? - спросил Федя Рому. - Я думал, он один придёт.

- Не поедет же он до твоей фабрики на попутной машине? И потом, кто-то должен помочь ему вещи нести. Не придёт же он с пустыми руками.

- А потом, нас будет трое... Не зря же говорят, что Бог любит троицу?

- Соображаешь! - Роман хохотнул.

Проходя сквозь ряды нищих, Игнатьев внимательно осмотрел их ауры. Как он и предполагал, большинство из них были чёрные. Многие - с алкоголической синевой, а то и вовсе фиолетовые, выдающие в попрошайках наркоманов со 'стажем'. Проходя мимо нищих, Федя видел, как в их аурах вспыхивает злость. Только одна старушка, лет восьмидесяти, удивила Федю ослепительно-белой аурой.

- Подайте, Христа ради! Я уже стара, чтобы работать, а внук всю мою пенсию отбирает... Мне бы на пропитание...

Аура бабушки осталась без изменений.

- Возьмите, бабушка! - Игнатьев протянул несколько мятых купюр.

- Спасибо тебе, сынок! Дай Бог тебе счастья и здоровьица! - старушка сложила в 'пучок' скрюченные пальцы и перекрестила Федю. Ауры остальных попрошаек побагровели от ненависти.

Федя почувствовал прилив сил и улыбнулся.

- Ты зачем дал ей так много? - спросил Рома, склонившись к Фединому уху.

- Ей действительно нужны деньги на пропитание. Она не врёт. Она очень набожная и жить будет долго. Остальным мои деньги нужны на бухло. Я не хочу жертвовать свои деньги для того, чтобы он грешили.

- Тебе в монахи идти нужно! Ты так неистово молился... Кстати, ты и сейчас видишь эти свечения, или... видения?

- Да! А почему ты не на машине?

- Не хотел заезжать на ней на территорию храма, да и во дворах здесь не очень-то хотелось её оставлять. Проводишь меня до автобуса?

- Без проблем.

Когда парни прошли до автобусной остановки, Федя заметил скопление людей, 'скорую помощь', милицию метрах в сорока от остановки. Подойдя поближе, Федя увидел автомобиль 'Ниссан' со смятым капотом и разбитым лобовым стеклом. Недалеко от машины в неестественной позе на снегу лежало тело мужчины, одетое в добротную дублёнку, без обуви и без шапки, над которым склонились медики в белых халатах. Чуть поодаль стоял бледный хозяин 'Ниссана'. Он что-то говорил гаишнику, тот записывал его слова в протокол.

- Я и сам не знаю, как это получилось! Он выскочил прямо под колёса ... Я поздно его заметил, - срывающимся голосом говорил водитель.

Рядом с телом, голова которого больше напоминала раздавленный арбуз, стоял хозяин тела.

- Я здесь! Я тут! Со мной всё в порядке! - говорил он врачам, но они его не слышали.

- Стас, в машину его! - скомандовала женщина-врач, похожая на женщину с плаката 'Родина-мать зовёт'.

- Хорошо! - отозвался молодой парень в белом халате. Тело погрузили на носилки, накрыли белой простынею, которая в районе головы сразу окрасилась в красный цвет.

- Оставьте меня в покое! Я жив! Куда вы меня тащите? - кричал новоиспечённый покойник, когда носилки с телом грузили в машину 'скорой помощи'. По его щекам текли слёзы. - Я опаздываю на свидание!

- Не попадёшь ты на свидание. Ты уже ... неживой, - сказал Федя, когда жертва дорожно-транспортного происшествия посмотрела на него, как бы ища поддержки.

- Не может быть! Скажите мне, что это сон! - кричал покойник. - Я сплю, да?

- Нет, ты не спишь. Ты умер, - Игнатьев развернулся и пошёл в сторону автобусной остановки. Рома шёл рядом. По его лицу было видно, что он удивлён и, возможно, обескуражен.

- Ты его видел, да? Ты говорил с ним? - Роман на ходу задавал вопросы, но Игнатьев молчал, погружённый в свои мысли.

Когда друзья стояли на остановке, покойник, озираясь по сторонам, и безуспешно пытаясь войти в контакт с прохожими (его не замечали, не слышали и его руки, которыми он пытался прикасаться к людям, проходили сквозь тела живых людей), подошёл к Феде.

- Уважаемый! Только вы мне можете помочь...Только на вас надежда! Раз я умер, это значит, что всё кончено? Я не смогу больше встречаться с Викой?

- Боюсь, что да! - ответил Игнатьев спокойным голосом. Он не хотел усугублять незавидное положение недавно умершего молодого мужчины.

- Вы не могли бы мне помочь? Я назначил свидание своей девушке, Вике. Я очень её люблю. Сами понимаете, что я не смогу прийти на свидание, и она будет думать обо мне плохо. Не могли бы вы передать ей, что мне очень жаль, что я умер, и я люблю её?

- У неё есть телефон, или мне искать её по городу?

- Триста двадцать два, триста сорок...

- Хорошо. Я позвоню ей и передам ваши слова, - Федя записал номер телефона в свой блокнот. - Как вас зовут?

- Вячеслав.

- Хорошо, Вячеслав. Я передам ей.

- Спасибо! - покойник исчез.

- Так ты не стал таким, как все? Значит, молился неискренне, - протянул Рома с задумчивым видом.

- Или Бог дал мне возможность сполна насладиться моим даром, - проговорил Федя, глядя в сторону. - Кстати, твой автобус...

- Ладно, увидимся в полночь! - Рома помахал Феде рукой и запрыгнул в автобус. Игнатьев видел, что Роман смотрит на него через замёрзшее окно автобуса. В его взгляде читалась жалость.


18


До Вики Федя дозвонился только в начале седьмого. Он весь остаток дня потратил на то, чтобы дозвониться до неё, но никто не брал трубку. После пяти гудков, когда Федя уже собрался повесить трубку и начать собираться на работу, в трубке послышался щелчок.

- Алло! - послышался приятный женский голос. Судя по всему, его обладательнице было не больше двадцати лет.

- Вика? - Голос Феди дрожал, а мысли в голове путались.

- Да, это я. А вы кто?

- Я - Фёдор, знакомый вашего друга, Вячеслава.

- И почему этот говнюк сам мне не позвонил? Я, как последняя дура, прождала его два часа на морозе, а он даже не удосужился мне позвонить! Слушайте, Фёдор, передайте Славе: пошёл он в жопу!

- Я не могу ему этого передать, потому, что он сегодня умер!

- Как это 'умер'? Вы меня разыгрываете? Это шутка?

- Он тоже думал, что это шутка, а всё оказалось серьёзно.

В трубке на какое-то время воцарилась тишина.

- Я вам не верю... Вы врёте!

- Он тоже в это не верил... Послушайте, Вика! - Игнатьев начал терять терпение. - Я - типа экстрасенс. Я был на автобусной остановке, на улице Тургенева, когда его сбила машина. Я оказался там как раз в тот момент, когда он умер. Верите вы мне, или нет, мне насрать. Я звоню вам, чтобы не шутки шутить с вами, а для того, чтобы исполнить волю умершего.

- А вы что мне грубите? - взвизгнула Вика.

- Вячеслав просил передать вам, что ему очень жаль, что он умер и не мог прийти к вам на свидание. Ещё он просил сказать вам, что он вас любит.

- Да? - в голосе Вики послышались нотки удивления и растерянности.

- Да! Именно это он просил вам передать. А сейчас я с чувством выполненного долга, прощаюсь с вами. До свидания! Желаю вам всего наилучшего! - Федя повесил трубку, точнее, он швырнул трубку на рычаг с силой и вытер ладонью пот со лба.

'Сучка тупая! - с раздражением подумал Игнатьев. - Если бы этот Вячеслав не умер, она бы убила его своей тупостью!'

Федя посмотрел на своё отражение в зеркале. Он увидел своё перекошенное от злости лицо со вздувшимися венами на висках, и ему стало стыдно.

- Прости меня, Господи, за слова мои! Не от большого ума они, - прошептал Федя. - Кстати, а почему я никогда не видел своей ауры? Я даже в зеркале её не вижу, хотя, разозлившись, должен был увидеть! Значит, мне это не нужно!


19


Ночная смена, на которую Игнатьеву так не хотелось идти, началась спокойно. Оборудование работало нормально. Сколько Федя ни ходил по котельной, он не видел никаких призраков и не слышал голосов. Куда-то пропали тени на полу, у Федора ни разу за вечер не возникло ощущение, что за ним кто-то следит.

'Прячутся. Знают, что сегодня ночью их ждёт сюрприз!' - подумал Федя и улыбнулся.

Ближе к двенадцати часам ночи Анатолий, выпив 'наркомовских' сто грамм, опьянел.

- Ой, что-то меня развезло ... Наверное, водка палёная! - электрик рухнул на лавку и захрапел. Проходя мимо операторской, Федя посмотрел на операторов. Маргарита Львовна сидела, склонившись над пультом, и держалась за голову. Света спала над открытым журналом с глянцевыми картинками.

Вспомнив слова отца Алексия: 'Они нам не помешают', Игнатьев глянул на наручные часы и вышел из котельной.

- Света! Я, наверное, пойду в раздевалку, отдохну часов до двух. Что-то у меня голова распухла, словно свинцом налилась. Зови, если что... - Маргарита Львовна встала из-за пульта и шатающейся походкой вышла из комнаты операторов.

Света ничего не ответила. Дождавшись когда 'эта старая клюшка' скроется из вида, Светлана достала из своей сумочки жгут, перетянула им руку. Достав из той же сумки шприц, она отработанным движением воткнула его в вену. Через минуту ей было всё равно, какое давление в котле и какая температура теплоносителя. Откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, Света полетела к Нирване.

Ровно без пяти двенадцать из-за складов вышли два мужика в пятнистых бушлатах с поднятыми воротниками. Федя безошибочно узнал в них отца Алексия и своего друга Ромку. В руках у Ромы были две большие спортивные сумки. Отец Алексий шёл налегке.

- Веди нас к тому котлу! - скомандовал отец Алексий, и все трое вошли в котельную.

- Вот он! - Игнатьев указал рукой на третий котёл.

- Исчадье ада! - Отец Алексий расстегнул бушлат, под которым оказался спортивный костюм, прикоснулся рукой к котлу. Феде показалось, что стенка котла вогнулась внутрь, словно котёл был живым существом, которое не хотело, чтобы к нему прикасалась рука священника. - Принеси мне нечто похожее на стол, или кафедру, принеси верёвки, а лучше канаты. Принеси мне какие-нибудь чистые тряпки, чтобы заткнуть ими уши.

Игнатьев кивнул головой и побежал в слесарную мастерскую. Там он без труда нашёл три страховочных троса и пустой ящик, который слесаря использовали как пуфик, положив на него старые телогрейки.

- Это подойдёт? - спросил Федя священника, ставя на пол ящик и складывая сверху тросы.

- Отлично!

- Есть наушники. Они в операторской...

- Неси их!

Игнатьев принёс наушники, которыми никто не пользовался, так как работники котельной к шуму привыкли и относились к нему, как к неотъемлемой части своей работы. Более того, ходить по котельной в наушниках считалось чем-то неприличным.

Когда Федя заходил в операторскую, Света даже не пошевелилась. Она была похожа на куклу или на манекена, которого посадили на место оператора котла.

- Одевайте наушники и привяжите себя к той трубе! А меня привяжите к этой колонне. - распорядился отец Алексий.

Игнатьев привязал тросом Рому к трубе, подающей холодную воду в цеха, привязал отца Алексия к стальной опоре, которая держала крышу котельной. Рома помог привязаться Феде.

- И помните, что бы вы ни видели, что бы ни слышали, не обращайте на это внимание. - Священник поднял кверху палец и говорил медленно, чтобы ни одно его слово не пролетело мимо ушей парней. - Не отвязывайтесь и следите друг за другом. Я о себе позабочусь сам...

Закончив инструктаж, отец Алексий облачился в рясу, поставил перед собой ящик, положил на него большую книгу в позолоченном переплёте, встал на колени и стал читать.

Он читал на непонятном языке. Голос его сначала был тихим, потом громче и громче.

Вначале ничего не происходило. Потом поднялся слабый ветерок. По мере того, как отец Алексий возвышал голос, ветер усиливался. В какой-то момент в котельной начался самый настоящий ураган. Игнатьев почувствовал, как его ноги отрываются от пола и его поднимает в воздух. Трос натянулся и впился Феде в грудную клетку. Федор схватился руками за трубу и посмотрел на Рому. Романа также мотало из стороны в сторону в мощных потоках воздуха, как осиновый лист на ветру. А отец Алексий продолжал стоять на коленях, прижав своим телом раскрытую книгу к ящику. И тут всё вокруг озарилось ярким светом, и Федя увидел, как со всех сторон летят демоны. Они вылетали из окон, из стен, из бетонного пола, из работающего и неработающего оборудования. Они вылетали из стены, вдоль которой шла труба, к которой привязал себя Федя. Они были везде: сверху, снизу, спереди. Их полёт напоминал пчелиный рой. Их, словно магнитом, притягивало к книге. Вокруг книги появилось оранжевое свечение, как от костра в сумерках. Пролетая над книгой, демоны загорались, потом превращались в искры, летящие по воздуху, и исчезали.

Демоны были страшные, а некоторые - уродливые. Там были пауки, жабы с человеческими лицами, черти, которых Федя видел на картинках в книжках, бесформенные рогатые, волосатые существа. Сначала они кричали и рычали, потом их стало больше и звуки, издаваемые ими, стали похожи на вой, который не могли заглушить наушники.

- Федя, останови его! Федя! Прекрати это! - кричали демоны, но Игнатьеву было не до этого. Он изо всех сил напрягал руки, чтобы не оторваться от трубы, иначе трос переломает ему рёбра, и его шлёпнуло бы об пол, или об стену и убило бы насмерть. Глядя на Рому, Федя понял, что он боится того же. Рома изо всех сил держался за трубу руками. Костяшки его пальцев побелели, а на лбу вздулись вены.

- Федя! Помоги мне! - прокричала обнажённая блондинка с пухлыми губками и с пышной грудью. - Он хочет убить нас и тебя. Останови его, я сделаю тебя самым богатым...

Из-под Фединой спецовки вылетел крест на цепочке. Он висел в воздухе, на цепочке, порхая в потоках воздуха, как маленький воздушный змей и светился ярко-жёлтым светом.

Увидев крест, блондинка закрыла лицо руками и пронзительно закричала. В следующее мгновение она превратилась в уродливую старуху с отвисшими бесформенными грудями. У старухи изо рта торчали клыки, а на скрюченных руках появились длинные ногти, загнутые к низу. Всё тело старухи было покрыто язвами и складками кожи.

Огненный крест коснулся старухи, и она загорелась. Крича, она полетела по направлению к отцу Алексию, над которым уже был круговорот из пылающих огней, превращающихся в искры. На смену растворившимся в воздухе огням появлялись новые...

Посмотрев налево, Игнатьев увидел Свету. Она всё так же спала над пультом. За её волосы и одежду держались тонкими руками три синих существа, похожих на узников концлагеря. Они что-то кричали Светлане, вероятно, просили о помощи, но, в силу понятных причин, девушка не реагировала на их просьбы и продолжала спать. В какой-то момент синие человечки оторвались от Светланы, и их понесло в сторону отца Алексия. Долетев до него, синие существа превратились в дико орущие факелы.

Федя только подумал, что борьба с демонами может длиться вечно, но вдруг ряды демонов стали редеть. Последним в дверь котельной залетел демон, похожий на сильно разложившийся труп. Он был раздутый, черты его лица были уродливы. На его голове не было волос, лицо было похоже на лягушачью морду. Демон хватался пухлыми руками за трубы, за задвижки, но его всё равно тащило в сторону книги. От задвижки оторвался маховик, за который держался демон. Демон завизжал тонким пронзительным голоском, выронил маховик и принялся размахивать в воздухе руками, как пловец, пытающийся плыть, когда на море большие волны. Оказавшись над книгой, он взорвался огненным фейерверком. На пол со звоном упал маховик.

Внезапно всё стихло. Игнатьев почувствовал, как его ноги коснулись бетонного пола, и с облегчением вздохнул.

- Можете снять наушники и развязывать свои верёвки! - послышался голос отца Алексия.

- Ни чего себе! Вот это круто! - Рома тяжело дышал и растирал рукой свою широкую грудь. - Как в аэродинамической трубе! Ещё так будет?

- Нет, не будет! - На лице священника не было никаких эмоций, как будто то, что он проделал , было для него чем-то обычным. - Можете отвязывать эти верёвки. Стойте там, где стоите и смотрите.

- Отец Алексий! - снова подал голос Рома. Его щёки были красными от возбуждения. - А я что-то видел над вашей книгой! Какие-то вспышки, как искры. Это было круто...

- Это все? Их больше нет? - осторожно спросил Федя, глядя в глаза Отцу Алексию.

- Они выползают ночью. К сожалению, ночь коротка и уже начинает светать, кто-то из них мог спрятаться. Я не исключаю такую возможность ... Ладно, не отвлекайте меня, пожалуйста! Я занят важным делом! - священник достал из своей сумки кадило, Библию. - Федя! Обойдите с Ромой котельную, проследите, чтобы не было никого и ничего. Ты понял? Перед собой держи крест. И ты, Рома, тоже. Крест на тебе?

- Да! - Роман засунул руку за ворот пуловера, достал крест на шнурке. - Вот он.

Федя заметил, что Ромин крест тоже светился, но не так ярко, как его.

- Будем держаться вместе! - сказал Игнатьев, глядя на Романа. В ауре товарища Федор видел целый букет эмоций. Он увидел всё, кроме страха. - Ты следи за мной, а я - за тобой!

Рома кивнул головой, и они пошли. Начали обход с первого этажа. Держа перед собой кресты, они заглядывали в каждый угол, в ящики с обтирочными материалами, в электрощиты. Так же они проверили второй этаж. В женской раздевалке, на кушетке, спала Маргарита Львовна, в лаборатории химической водоочистки, сидя в кресле перед включённым телевизором, спала Елена. Свет от экрана телевизора освещал её лицо серым цветом, делая её похожей на покойницу. Подойдя ближе и услышав негромкое сопение, Игнатьев понял, что она жива.

Парни осмотрели склад, кабинет начальника и мастерскую слесарей по ремонту конторольно-измерительных приборов. Дубликаты ключей от этих кабинетов хранились в операторской. Феде не составило большого труда взять их. К тому же, спящая Света не возражала.

Проверив всё, что можно, Федя с Ромой спустились на первый этаж и направились к третьему котлу. Вокруг котла ходил отец Алексий. Он размахивал дымящимся кадилом и читал молитвы. Голос его был настолько громким, что заглушал шум работающего оборудования и эхом отскакивал от стен котельной.

Внезапно всё засветилось белым светом. От неожиданности Федя вскрикнул и закрыл глаза руками. Постояв немного, Федя убрал руки от глаз. Глаза очень быстро привыкли к ослепительно-белому свету, который был везде. Сквозь белизну проглядывали очертания человеческих фигур. Это были отец Алексий и Рома. Федя, как завороженный смотрел по сторонам.

- С тобой всё в порядке? - Голос Ромы вывел Федю из состояния оцепенения.

- Да, а что?

- Ты, как дурак, смотришь по сторонам и улыбаешься. Я уже решил, что ты умом тронулся и...- Договорить Роман не успел, так как грянул гром, от которого завибрировали стены, и заложило уши. Этот звук был похож на пушечный выстрел.

- Ложись! - Роман упал на пол, увлекая за собой Игнатьева, и накрыл голову руками. Полежав на полу несколько секунд, Федя приподнял голову. Белизна исчезла, а вместе с ней и прочие краски. Мир снова стал обычным.

- Вставай! Всё закончилось!

- Что это было, Федька? Кто-то палил из пушки? - Роман поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

- Я не знаю, - Федя пожал плечами.

- Всё! Я сделал всё, что мог... Отныне всё будет так, как должно быть! - Отец Алексий стоял перед третьим котлом и складывал свои вещи в спортивную сумку. Вместо рясы на нём опять был спортивный костюм. - Роман! Время поджимает! Пошли!

- Да-да! Уже иду! - Рома подхватил спортивные сумки и направился к выходу.

- Спасибо, святой отец! Как мне вас отблагодарить? - Федя не узнал собственный голос.

Отец Алексий остановился в дверном проёме, обернулся.

- Ты знаешь, где стоит урна для пожертвований. Увидимся в храме! - сказав это, священник вышел, прикрыв за собой дверь.

Из операторской вдруг вышла Света. Пошатываясь, она подошла к Феде.

- Скажи Анатолию, что над первым котлом все лампочки перего...- девушка застыла, глядя на третий котёл. - Матерь Божья! Что с котлом?

Федя обернулся. Весь котёл был покрыт большими трещинами, словно какой-то гигантский паук опутал его своей паутиной.

- Не знаю, - ответил Игнатьев. - Впервые такое вижу. Николай Владимирович говорил мне недавно, что его пора демонтировать...

- Похоже, котёл умер от старости! - Света засмеялась. - Анатолий! У нас лампочки над первым котлом...

- Поменяю! - Электрик, покачиваясь, стоял у входа в слесарную мастерскую. - Мне приснился ужасный сон. Снилось, что по котельной летают какие-то монстры и просят меня помочь им, спрятать их, остановить кого-то. А тут смотрю... Котёл потрескался. Видать, нечисть снится не к добру. Пора бросать пить!


20


Сделав обход оборудования, и убедившись, что всё работает исправно, Игнатьев ушёл в слесарку и просидел там до утра, читая книгу 'Кладбище домашних животных'. Ни ночью, ни утром он не видел ни покойников, ни яркого света, что его только радовало.

'Господи, неужели это закончилось? - думал Федя, когда ехал в автобусе домой. - До чего же хорошо видеть обычный мир, населённый обычными людьми и не видеть их ауры, болячки... Как хорошо, когда не приходят мертвецы и не просят исполнить их желания!'

- Хоть сегодня нормально посплю после ночной смены, - бормотал он, открывая входную дверь квартиры.- Хоть сегодня...

Не увидев в прихожей на вешалке одежду родителей, Игнатьев понял, что они ушли на работу. Значит, сейчас нужно погулять с собакой и спать! Спать! Спать!

- Чарли! Пойдём гулять! - крикнул Федя.

В ответ - тишина. Игнатьеву показалось странным, что Чарли не выбежал его встречать в коридор. Обычно, когда Федя приходил домой, пёс радостно лаял, вилял своим коротким хвостом, прыгал, пытаясь лизнуть лицо мокрым языком, а сегодня....

- Чарли! - Федя прошёл на кухню, потом зашёл в гостиную. - Чарли!

В душе Игнатьева начало зарождаться чувство беспокойства. Куда делся этот пёс?

- Чарли! - позвал Федя, подходя к двери своей комнаты.

Дверь была приоткрыта. Сквозь приоткрытую дверь Федор увидел лапы Чарли. Он лежал на ковре, рядом с Фединой кроватью.

- Ты что, спишь? - Игнатьев толкнул дверь и вошёл в комнату.

То, что Федор увидел в комнате, он потом помнил всю свою жизнь. На ковре, на боку лежал Чарли. Его пасть застыла в предсмертном оскале, а из неё вывалился посиневший язык, кончик которого лежал на ковре. На Фединой кровати сидел широкоплечий мужчина в чёрном костюме, в солнцезащитных очках. Увидев его, Игнатьев остолбенел от неожиданности. Он стоял у входа в комнату, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Всё тело сковал холодный страх.

- О, а вот и Федя! - мужчина в костюме театрально развёл в стороны руки. Игнатьев заметил на его руках длинные ногти, напоминающие когти какого-то крупного хищника.

Решив, что это вор-домушник, Федя решил выскочить из комнаты, позвонить по телефону в милицию, задержать вора, но... Только он сделал шаг в сторону двери, дверь с шумом захлопнулась. Как бы Федор ни дергал за ручку, дверь не открывалась.

- Убежать от меня решил? Я слишком долго ждал, чтобы дать тебе уйти.

Федя похлопал руками по карманам джинсов.

- Ты оставил нож на работе, в своём шкафчике с инструментами. Ты забыл? Ты думал, что отец Алексий изгнал всех злых духов и тебе он больше не понадобится. Зря ты так думал. - Незнакомец улыбнулся широкой улыбкой, обнажив длинные кривые зубы.

- Что ты сделал с Чарликом?

- Я? Ничего. Он оказался сильнее, чем я предполагал. Дело в том, что животные не должны видеть нас, а твой пёс не только меня увидел, но и пытался прогнать меня. Плохой пёсик! - Мужчина в костюме нагнулся, схватил когтистой рукой Чарли за ухо, приподнял его голову и второй рукой стал щёлкать его нижней челюстью.

- Гав! Гав! - Незваный гость захохотал.

- Ты убил его! Падла! - Федя почувствовал, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слёзы.

- Ой, как только меня не называли. А я - демон! - Мужчина отпустил ухо Чарли, и его голова с глухим стуком опустилась на ковёр.

- Так ты из этих... - Федя потянулся рукой к вороту пуловера, пытаясь достать нательный крест, который стал нагреваться и жечь тело.

- Нет, так не пойдёт! - Демон вытянул свои руки в направлении Феди.

В следующую секунду Игнатьев почувствовал, что не может двигать руками. Опустив голову, он увидел, что на нём надета смирительная рубашка. Он начал дёргаться, пытаясь высвободиться, но это не принесло никакого результата.

Демон ещё громче засмеялся, снял очки и сверкнул огненно-красными глазами.

- Какой же ты тупой, Федя! Я ведь не хотел тебя трогать. Я напускал на тебя страх не для того, чтобы ты со мной боролся, а для того, чтобы ты просто покинул эту долбанную котельную и не мешал мне строить мой мир. Вместо этого ты притащил священника... Придурок! - демон с размаху ударил Игнатьева по лицу. Удар был таким сильным, что Федя услышал, как клацнули его зубы. От удара он отлетел к стене и больно ударился затылком.

- Тварь, - прошипел он, с ненавистью глядя на демона.

А демон продолжал улыбаться, глядя на Федю. И тут Игнатьев вспомнил, что ему говорил отец Алексий. Молитва! Вот, что ему нужно, чтобы победить демона.

- Господи! Да святится имя твоё, да придёт царствие...

Мужчина в костюме зашипел, высунул изо рта язык, раздвоенный на конце. Язык вытянулся, коснулся шеи Федора. Игнатьев поморщился от отвращения, но продолжал молитву.

- Прости мне грехи мои, избавь от...

Слюнявый язык обвил шею Феди, сжал её.

- Не введи во искушение и избавь от Лукавого... - Игнатьев уже не говорил - изо рта вырывалось сипение.

Язык залез в рот Федора. Игнатьев начал мотать головой из стороны в сторону, но демон взял его руками за голову и прижал к себе. Язык уверенно продвигался дальше и глубже.

Федор уже не мог говорить. Он мог только мычать. Потом стало трудно дышать, и глаза Игнатьева начала застилать белая туманная дымка. Ноги его подкосились.

'Господи, неужели это конец? - подумал Федя. - Я не хочу умирать так...'

В следующее мгновение Игнатьев увидел яркий свет, бьющий откуда-то из-за его спины.

'Откуда этот свет? За моей спиной стена', - пронеслось в голове у Федора.

Тут же из-за его плеча вышел молодой рыжеволосый парень, одетый в потертые джинсы и клетчатую фланелевую рубашку. Он ухватился рукой за язык демона и с силой рванул на себя. Федя почувствовал, как противный, скользкий язык выскользнул из его рта и освободил горло. Федя опустился на колени, сделал глубокий вдох и начал кашлять. С удовлетворением отметил, что смирительная рубашка пропала.

Рыжий тем временем намотал язык на левую руку и стал бить демона правой рукой. Удары были такими сильными, что Феде казалось, будто кто-то колотит боксёрскую грушу. Демон шипел и рычал, пытался руками защититься, но парень продолжал его бить.

В какой-то момент демон изо всех сил дёрнул головой. Его язык выскользнул из руки парня, и демон стал падать назад. Однако, он не ударился об стену, как ожидал Федя, а пролетел сквозь неё, пройдя сквозь ковёр, как через пар.

Пожилая соседка, живущая за стеной, в это время сидела в своём любимом кресле и вязала рукавички для правнучки. Кошка Марта лежала у неё на коленях и спала. Услышав неясный шум за стеной, Клавдия Кузьминична оторвалась от вязания.

- Опять эти алкаши буянят...

Вдруг в комнату через стену ввалился демон и упал на пол. Он шипел и ругался отборным матом. Клавдия Кузьминична этого не видела и не слышала. Марта зашипела, спрыгнула на пол и пулей выскочила из комнаты. Книжная полка упала со стены, по полу рассыпались книги и фарфоровые статуэтки, а от стены отошёл пласт обоев и свернулся в трубочку.

- Господи! Это что происходит? - Клавдия Кузьминична встала с кресла и перекрестилась.

- Сука ты старая! - Демон втянул язык, поднялся с пола и замахнулся на старушку когтистой лапой, но увидев, как она крестится, прикрыл глаза рукой и опять вошёл в стену.

- С тобой всё в порядке? - Рыжий парень внимательно посмотрел на Федю, помог ему подняться на ноги.

- Угу, - только и смог сказать Федя ми снова начал кашлять.

В комнате опять появился демон. Рыжий встал перед Федей, закрыв его от демона своей широкой спиной. Демон вдруг стал меняться. Он стал ниже ростом, на его голове выросли рога, а рот превратился в нечто похожее на пасть тиранозавра. Руки демона стали длиннее, а ноги, наоборот, стали меньше. Из его спины выросли большие крылья с кожаными перепонками. Глядя на него, Федя подумал, что он похож на уродливую летучую мышь. Большую и злую.

- Он мой! Не мешай мне! - прошипел демон и прыгнул на парня. Выставив перед собой руки, заканчивающиеся длинными когтистыми пальцами.

- Даже не мечтай об этом! - Паренёк схватил демона за руки, ударил его головой в лицо. Демон задёргался, запищал.

Парень продолжал долбить демона головой, пока на его лице не появилась вмятина. Демон дёргался и визжал. Из его рта капала красноватая слюна. Когда рыжий сделал очередной замах головой, демон дёрнулся, высвободил свои руки и вылетел на улицу, беспрепятственно пройдя сквозь двойной стеклопакет окна. Игнатьев только успел заметить, как вибрируют стёкла.

Федин спаситель достал из-за ворота его пуловера нательный крест, вложил его Игнатьеву в руку.

- Держи его пока перед собой и молись.

- Я не знаю ни одной молитвы...

- Как можешь, молись, - с этими словами парень расправил большие крылья за спиной и вылетел сквозь окно из квартиры. Он также свободно прошёл через стёкла. Когда он отлетел от стены дома, Федя заметил, как его джинсы и пуловер превратились в длинные белые одежды, а над его головой засверкал венок. Федя подошёл к окну. Он держал перед собой крест, читал молитвы и ждал, что будет дальше.

Демон летал во дворе, между домами, расправив крылья. По двору ходили ничего не подозревающие прохожие, гуляли женщины с детьми. От демона падала тень, но, судя по всему, её никто, кроме Феди, не видел. Сделав круг, демон полетел на Федино окно. Федя выставил перед собой горящий ярким огнём крест, но демона это не останавливало. Он приближался, выставив перед собой когтистые руки. Когда он был уже у окна, откуда-то снизу появился рыжий парень. Махая крыльями, он закрыл своим телом окно, а вместе с ним Федю и ударил демона рукой. Демон несколько раз перевернулся в воздухе, упал на землю, взметнув в воздух хлопья снега.

- Ну, я тебе покажу! - зашипел демон и бросился на рыжего парня.

Несмотря на двойное стекло, Федя слышал каждый звук, раздающийся снаружи. Он даже слышал звук хлопающих крыльев.

Рыжий резко увернулся, схватил демона за крыло, раскрутил его и бросил его на землю. В этот раз демон упал на асфальт. Федя услышал глухой стук тела об землю. Демон встал на ноги и опять бросился вперед. Рыжий парень кинулся ему навстречу. Они сцепились где-то на уровне третьего этажа. Рыжий парень бил демона кулаками. Демон царапался, кусался и сквернословил. Федя ни на секунду не прекращал молиться.

- Прости меня, господи! Дай нам сил побороть эту нечисть...

Силы демона стали иссякать. Он уже молчал и только закрывался руками. После очередного удара крылья его сложились, и он камнем полетел на землю. Он упал на большой чёрный внедорожник, припаркованный во дворе. Демон лежал, раскинув крылья, и стонал. У внедорожника выла сигнализация.

Рыжий опустился рядом с машиной, стащил с неё демона.

- Что, земля притягивает? Это тебе не мир духов. Это мир людей... - Парень уперся в грудь демона коленом и стал наносить ему удары кулаками. Он бил его по зубастой морде, по груди. В разные стороны летели зубы и куски тёмной плоти. Потом парень перевернул демона на спину. Уперевшись в спину демона ногой, рыжий с треском вырвал сначала одно его крыло, потом второе. Демон при этом визжал и царапал снег руками. Из ран на его спине брызгала тёмная жидкость.

- Отпусти меня! Я обещаю, что не трону твоего... - кричал демон.

- Хорошо.

Парень убрал ногу со спины демона и поставил его перед собой на колени. Демон смотрел на крылатого юношу снизу вверх, сложив перед собой руки. Крылатый парень быстрым движением извлёк из складок своих белых одежд меч, по форме напоминающий крест, излучающий белый свет.

- Я отпускаю тебя. Иди туда, откуда пришёл! - Рыжий рубанул по шее демона. Его голова отлетела в сторону, а тело безвольно рухнуло в снег. Из круглой раны на шее брызнула тёмная жижа, делая снег вокруг чёрным. Внезапно тело и голова демона вспыхнули, превратившись в костры, и исчезли, оставив на снегу тёмные пятна. Рыжеволосый спаситель куда-то исчез.

Игнатьев приблизился к окну. Выли сигнализации машин, лаяли собаки, ребёнок в коляске так громко визжал, что Федя даже через закрытое окно его хорошо слышал. Мать ребёнка, молодая женщина в пальто с меховым воротником качала коляску, что-то говорила ребёнку, но он продолжал истошно кричать.

- Ну, как тебе это зрелище? Произвело впечатление? - послышался голос из-за спины.

От неожиданности Игнатьев вздрогнул. Обернувшись, он увидел рыжего, сидящего в комнате на стуле. На нём были всё те же потёртые джинсы и фланелевая рубашка. Никаких крыльев и белых одежд.

- Ты убил его? Да?

- Нет. Я прогнал его. Это в вашем мире всё умирает, а в нашем всё уходит и проходит.

- На сколько? На какой срок?

- Это вопрос времени. Ты не стесняйся, присаживайся! - Парень указал рукой на диван, на котором десять минут назад сидел демон. Сейчас у дивана лежал мёртвый Чарли. Когда Федя посмотрел на него, слёзы навернулись ему на глаза.

- Да ты не переживай за него! Он давно пережил свой срок. Чарли уже четыре года мог быть мёртвым!

- Ты кто? - Игнатьев перевёл взгляд на парня.

- А ты как думаешь? - Рыжий улыбнулся очаровательной улыбкой. От этой улыбки у Феди стало тепло и легко на душе.

- Ты тоже демон?

- Нет! - парень рассмеялся. - Я - твой Ангел-Хранитель.

Игнатьев изумлённо вытаращил глаза и приоткрыл рот.

- Ничего себе!

- А ты не знал? Ты думал, что меня у тебя нет? Я - тот, кто денно и нощно охраняет тебя. Каждому христианину Бог при крещении дарует Ангела-Хранителя, который невидимо охраняет человека всю его земную жизнь от бед и напастей, предостерегает от грехов, оберегает в страшный час смерти. Я не оставлю тебя и после смерти. Я к тебе всю твою жизнь привязан. Я - тот, кого ты называешь внутренним голосом, чутьём или попросту интуицией или шестым чувством. Принимая любое решение, ты думаешь, что полагаешься на внутренний голос, не задумываясь о том, кому этот голос принадлежит. А ведь это мой голос. Я всегда прислушиваюсь к твоим мыслям и понимаю, что ты хочешь, о чем мечтаешь. По возможности стараюсь помочь тебе добиться того, что ты хочешь. По возможности...

- Круто.... Я видел, как ты разделался с демоном. Значит, ты всё можешь делать всё, что не может сделать ни один человек?

- Нет, не всё. Я не могу вредить и причинять зло кому бы то ни было. Не нужно просить меня наказать врага, как бы ненавистен тебе он не был. Я не могу отпускать твои грехи, хотя я могу и должен оберегать тебя от них. Я оберегаю и сопровождаю тебя во всех сложных жизненных ситуациях, даю добрый совет в трудную минуту. Хотя, ты даже не представляешь, как трудно мне иногда достучаться до тебя. Иногда ты просто глух ко мне. Тогда я общаюсь с тобой через сны и видения, передаю вести и инструкции 'хозяину', диктую тебе правильное решение. Хотя ты не должен игнорировать весточки от меня, но ты это часто делаешь, во всяком случае, раньше ты так очень часто делал.

- Ты всегда мне помогаешь? Руководишь моими поступками?

- Нет, не всегда. Я откликаюсь только в случаях истинной необходимости, когда промедление может привести к трагедии. Как сегодня, например. Я понимаю, что прогнать сильного демона сам ты бы не смог, но сходить в магазин за хлебом ты всегда сможешь сам. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Игнатьев кивнул головой.

- А ещё я могу замолвить за тебя словечко перед Богом, но это будет позже... - Ангел замолчал, глядя на Федю своими добрыми глазами. Он словно думал о чём-то.

- Я голоден. Давай я сейчас сварю чай и сделаю бутербродов. Поедим немного, - предложил Игнатьев, воспользовавшись паузой.

- Спасибо, Федя! Я не нуждаюсь в пище. Но ты можешь сварить кофе. Пить его не буду, но хоть смогу насладиться его ароматом. Я знаю, что твоя мама недавно научила тебя варить кофе. Твоя бабушка тоже замечательно варила этот напиток. Она же научила варить кофе твою мать.

- Я пойду на кухню... Только ты не исчезай, ладно?

- Иди! Я не исчезну. Разговор ещё не закончен.

Федя пришёл на кухню, поставил на газовую плиту кофеварку и стал делать бутерброды. Хранитель появился за столом внезапно, но Федю это даже не удивило.

- В человеке есть как доброе начало, так и злое, - говорил Ангел, пока Федя ел бутерброды с колбасой и запивал их ароматным кофе. - Происходит извечная борьба Ангела-Хранителя со злом. Совершишь ты злодеяние, или произойдёт что-нибудь с тобой по моему недосмотру - чёрт ликует, Хранитель плачет. Когда ты делаешь добрые дела, веришь в Бога - Ангел радуется, силы тьмы в бессилии отступают от тебя. Когда тебе хорошо - тогда и мне хорошо.

- А почему я тебя раньше не видел?

- Видел ты меня. Один раз. Ты тогда проявил слабость, хотел отказаться от жизни, покончить жизнь самоубийством. Как назло, к моему голосу ты не прислушивался. Поэтому я решил полетать с тобой по ночному городу, чтобы ты вновь ощутил тягу к жизни.

Игнатьев отодвинул от себя кружку. Он всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. Раньше он и представить себе не мог, что в один прекрасный день будет сидеть на кухне и разговаривать со своим Ангелом-Хранителем.

- Я всегда думал, что это сон...

- Это не было сном. Простой сон тебе бы тогда не помог. А помнишь Аллу? С которой ты согрешил? Я до последнего момента пытался уберечь тебя от греха. Я даже послал тебе видение, которое ты долго помнил, но даже это не уберегло тебя. Последующие четыре года твоей жизни были наказанием тебе от него... - Хранитель многозначительно указал пальцем вверх. - ...за твоё греховное поведение. Тебя оскорбляли, тебя ненавидели, тебе было плохо, но ты испил эту чашу до дна. Ты потом пришёл в храм и молился.

- Ты считаешь, что это грех? А я ведь любил её.

- Тебе это кажется. У неё было столько таких, как ты! Если бы она не погибла под колёсами электропоезда, она бы умерла в страшных муках от венерической болезни, заразив много молодых парней. Возможно, ты был бы в их числе. Так, что, можно сказать, Бог проявил милость. Не зря же говорят, что Бог не делает, всё - к лучшему.

- Ты злой, Ангел! Я не ожидал услышать от тебя таких слов.

- Я не злой. У меня есть ты. Я люблю тебя и, как могу, стараюсь делать так, чтобы с тобой ничего не случилось. Я оберегаю тебя от всего, но я не могу уберечь твоих родственников, друзей. Ты можешь повлиять на них и что-нибудь исправить, а я - нет. Всё, что происходит вокруг тебя с теми, кого ты знаешь - это проблемы их ангелов! Ты так долго переживал по поводу смерти своего друга Вовы. А знаешь ли ты, что у него была опухоль в мозге. В один прекрасный момент у него произошло бы помутнение рассудка, и он убил бы своих родителей, сестру, собаку, а потом он убил бы тебя. Он бы зарубил вас топором. Но Бог и здесь проявил милость. Он сделал так, что Вова подорвался на гранате, его родители погибли в автокатастрофе, а пёс остался жив и прослужил тебе хорошую службу. Он ведь был твоим другом? Не печалься, Федя! Чему бывать, того никому не миновать!

- А почему я тебя раньше не видел, даже тогда, когда у меня начались эти видения?

- Потому, что я всегда стоял у тебя за спиной. Не должен подопечный видеть своего хранителя. Сегодня ты меня увидел только потому, что по-другому никак не получилось бы. Ты бы погиб, если бы я не вмешался.

- А почему я начал видеть то, что не видят другие?

- Этого я сам не знаю. Скорее всего, это очередное испытание для тебя, ниспосланное на твою голову Богом. У него... - Ангел опять поднял указательный палец кверху. - ...есть какой-то план на счёт тебя. В противном случае ты бы умер от удара этой ледышкой по голове. Кстати, это я нашептал тебе, чтобы ты надел на голову шапку-ушанку. удивительное, что ты меня услышал. В противном случае ты бы умер.

Игнатьев молчал, разглядывая цветочки, нарисованные на фарфоровой кружке.

- Я всё понял. Прости меня, что я назвал тебя злым.

- Я не обиделся на тебя. Как я могу на тебя обижаться, если я люблю тебя. Ты для меня - как сын для любящего родителя. Только в вашем мире бывают такие родители, что и врагу не пожелаешь...

- Как мне тебя отблагодарить? Спасибо, что ты есть у меня, спасибо за то, что ты делаешь для меня! Но, может, я могу для тебя что-то сделать?

Хранитель посмотрел на Игнатьева, улыбнулся лучезарной улыбкой. Феде показалось, что Ангел смотрит сквозь него и видит абсолютно всё. Всё, что на душе и в мыслях.

- Я не могу и не должен требовать от тебя, чтобы ты что-то делал для меня в благодарность. Ангелы охраняют миллиарды людей и не требуют от своих подопечных никакой благодарности. Многие люди даже не подозревают, что их кто-то охраняет. Всё, что с ними происходит, люди списывают на Волю Божью, на судьбу, удачу, и прочее. На всё, только не на работу Ангела-Хранителя. Я не буду что-либо требовать от тебя. Единственное, что ты можешь делать - это общаться со мной чаще. В минуту трудную обращайся ко мне с молитвой:

'Ангел мой! Сохранитель мой! Сохрани мою душу, скрепи сердце моё. Враг бес, враг чёрт, враг сатана, пойди прочь от меня! Аминь!' Разговаривай со мной всегда, даже когда меня не видишь. Прислушивайся, доверяй мне, проси без стеснения, сохраняя добро в сердце, и благодари за то, что я для тебя делаю. Можешь в трудную минуту обратиться ко мне с такими словами: 'Ангел мой! Хранитель мой! Будь со мной! Аминь'. Не трудно запомнить... И благодари... благодари простыми, человеческими словами, идущими от сердца. Тогда я буду знать, что ты обо мне помнишь, что я тебе нужен. И поверь, мне будет очень приятно. А главное, не греши, ходи чаще в церковь, совершай больше добрых поступков. Это будет с твоей стороны самая лучшая благодарность за всё, что я делаю для тебя.

- А как мне тебя называть? У тебя есть имя?

- Ты знаешь моё имя. Моё имя - Ангел. Просто Ангел.

- И я всегда буду видеть тебя?

- Я так не думаю. Ты видишь то, что не видят другие люди только в минуты сильного душевного волнения. У тебя даже на ладонях выступает пот...

Игнатьев посмотрел на свои руки. Действительно, ладони были влажными. Вздохнув, Федор вытер их об свои вельветовые брюки.

-... А когда всё нормально, ты не видишь то, что ты называешь 'цветными картинками'. Поэтому меня ты сможешь видеть только тогда, когда волнуешься, или когда тебе угрожает опасность. Но сейчас ты знаешь, что у тебя есть я. Поэтому волноваться ты будешь реже, а потому видеть меня будешь не часто. Что бы ни происходило, помни, что у тебя есть я...

Хранитель замолчал. Игнатьев смотрел на него, не зная, о чём бы ещё спросить.

- А почему ты сейчас в джинсах и в простой рубашке. На иконах вас рисуют с крыльями, в белых одеждах...

- В вашем мире это называют спецэффектами. Я могу быть таким, - Ангел засветился ослепительно-белым светом, над его головой появилось нечто похожее на венок. За спиной появились большие крылья. Хранитель сложил ладони перед собой, приподнялся над полом. - А могу быть таким...

Он снова сидел на табуретке в джинсах и во фланелевой рубашке.

- Я уютнее себя чувствую в джинсах. Тебе это может показаться странным, но я люблю людей. Простых людей, как ты, как твои родители. Я бы даже хотел бы быть простым человеком. Я бы даже хотел бы с тобой поменяться местами, да только боюсь, что ты с ролью ангела не справишься. Я хотел бы любить, страдать, чувствовать... Но это между нами, хорошо? Это никто из людей не должен знать.

Федя кивнул головой.

- А сейчас мы похороним Чарли... - Ангел развел руки в стороны. После яркой вспышки, которая ослепила Игнатьева, он вместе с Ангелом-Хранителем перенёсся на пустырь, где они с Чарли гуляли каждый день и не по одному разу.

Тело пса, обернутое чёрной плёнкой, лежало в яме, глубиной около метра. У Игнатьева в руке была лопата.

- Закапывай, - тихим голосом произнёс Хранитель.

Сделав чуть заметный кивок головой, Фёдор принялся засыпать яму землёй. На то, чтобы засыпать могилу четвероногого друга, у Феди ушло минут пять, хотя он ожидал, что на это уйдёт гораздо больше времени. Ангел всё это время стоял рядом и молчал. Когда Игнатьев начал утрамбовывать землю, Ангел-Хранитель исчез.


21


Позже, немного отдохнув дома, Игнатьев решил, во что бы то ни стало, сходить в церковь. Когда Федя брился перед зеркалом в ванной комнате, он удивился, увидев своё отражение в зеркале. За последние дни он сильно похудел: обтянутые кожей скулы, заострённый нос.

- Ты похож на наркомана со стажем! - сказал Игнатьев собственному отражению в зеркале.

Приведя себя в порядок, он вошёл в свою комнату, опустился на колени, сложив ладони перед собой.

- Ангел мой! Хранитель мой! Будь со мной! Аминь.

Произнеся эти слова, Федя почувствовал мощный прилив сил. Он ощущал, как каждая клеточка его тела наливается живительной энергией. Настроение улучшилось. Снова посмотрев на себя в зеркало, Игнатьев увидел немного похудевшего себя, но не похожего на наркомана. Щёки порозовели, в глазах появились огоньки.

- И к пластическому хирургу ходить не нужно! Вот это да! Ангел, спасибо тебе! Спасибо за всё, что ты делаешь для меня!

Хотя Федя не видел Хранителя, но он почувствовал, что его Ангел доволен. В тот момент Игнатьев не сомневался, что его Хранитель смотрит на него и улыбается.

По дороге в храм на улице Восстания Федя смотрел по сторонам и думал, до чего же хорошо смотреть на мир обычными глазами, не видеть ни покойников, ни демонов, ни болячки людей. Прохожие оборачивались, недоуменно пожимали плечами, глядя на улыбающегося парня, озирающегося по сторонам и разглядывающего каждого встречного.

Пройдя через два ряда нищих, Игнатьев рассыпал по их шапкам и банкам из-под майонеза мелочь, радуясь тому, что сегодня они для него просто нищие, а не алкоголики и наркоманы, многие из которых скоро умрут. Опустив остатки мелочи в урну для подаяний у входа в храм, Федя снял шапку и прошёл внутрь.

Свечи, иконы, молящиеся... Никакого светопреставления, только ощущение умиротворённости и внутреннего очищения. Не зная ни одной молитвы, Федя молился от души, от чистого сердца. Он просил Бога о прощении, благодарил за всё хорошее.

Выйдя из храма, Игнатьев увидел отца Алексия.

- Ну, как ты, Фёдор?

- Спасибо, отец Алексий! Вера творит чудеса! - Игнатьев преклонил колено и поцеловал руку священнику.

- Я вижу... Позже мы с тобой ещё поговорим об этом.

- Отец Алексий, я...

- Я всё знаю. Купи 'Молитвослов' в церковной лавке и носи его с собой, пока не выучишь наизусть хотя бы одну молитву. И потом носи. Все книги освещены.

- Кажется, я избавляюсь от этого...

- Тебе это только кажется. От этого нельзя избавиться, потому, что оно было всегда и будет. И только вера поможет тебе противостоять этому злу. Чаще приходи в храм. Только здесь ты будешь в полной безопасности. А теперь извини меня, я должен идти...- Отец Алексий зашёл в храм.

Купив в церковной лавке 'Молитвослов', Игнатьев пошёл домой. Сейчас он не видел свет, но он чувствовал силу, исходящую от этой книги. На душе у него было легко и хорошо, а в голове звучали слова отца Алексия: ' ...Только вера поможет тебе противостоять этому злу! Только здесь ты будешь в полной безопасности ...'

Начинало темнеть. Вся нечисть, начавшая выползать из своих укрытий, в панике убегала от Феди, от яркого света, исходящего от 'Молитвослова', лежащего в кармане пуховика Феди. Только Федя этого не видел.


22


Той же ночью Игнатьеву приснился Чарли. Пёс носился по освещенному ярким солнцем полю, засеянному голубыми и красными цветами. Чарли весело лаял, гонялся за птицами. Игнатьев бежал босиком по цветам, звал Чарли, но пёс, виляя обрубком хвоста, радостно лаял и убегал от него. И, чем ближе Федя пытался подобраться к Чарли, тем дальше пёс убегал от него. В какой-то момент Игнатьев потерял пса из виду, но Чарли выскочил из высокой травы, встал на задние лапы, передними лапами упёрся Феде в грудь, облизал ему лицо, игриво тявкнул и скрылся в зарослях травы. Игнатьев искал Чарли, звал его, но больше он свою собаку не увидел.


23


В котельной начались работы по демонтажу старого котла, который за одну ночь покрылся большими трещинами, как будто внутри его произошёл мощный взрыв. Будучи дежурным слесарем, Федя принимал активное участие в работах по разборке котла. Когда котёл был демонтирован, под его фундаментом обнаружили много человеческих останков. Скелеты извлекали из-под разрушенного фундамента котла и складывали на большом куске брезента. Там были останки как минимум десяти человек. Федя нисколько не удивился, увидев среди прочих останков маленький скелет в платье из тёмно-синего бархата. Рядом со скелетом лежала тряпичная кукла, с пуговицами вместо глаз. Это была Настя.

О том, что в котельной фабрики 'Красная Заря' при демонтаже котла нашли человеческие останки, писали во всех газетах и показывали репортажи по всем телевизионным каналам. Через два дня после находки тела захоронили на Северном кладбище.

После этого Федя не видел ни духов умерших, не слышал никаких голосов. Оборудование котельной работало идеально. Только Федя уже не мог работать в котельной. Воспоминания о том, что здесь произошло, давили на Федю тяжким грузом. Он вздрагивал при каждом шорохе, особенно в ночные дежурства, хватался за 'Молитвослов', лежащий в кармане. Постепенно он пришёл к выводу, что не может и не хочет работать в котельной, потому, что слишком много знает, и эти знания не приносят ему ничего, кроме душевного дискомфорта.

Оператор Света умерла через месяц после того, как котёл демонтировали. Федя знал, что она умерла от передозировки наркотиков. Маргарита Львовна рассказывала всем сказки о проблемах с сердцем, которые были у Светы с раннего детства. Федя знал, что эту историю Маргарите Львовне рассказала мама Светы. Он же был свидетелем их телефонного разговора. Даже не видя маму Светы, Федя знал, что она врет, чтобы уберечь дочь от злых языков после смерти.

Вместо Светы в котельную взяли симпатичную тридцатилетнюю брюнетку Татьяну. В последний день своей работы в котельной Федя сказал Татьяне, чтобы она при себе держала Библию, или Молитвослов, но Татьяна посмотрела на Федю, как на дурака, несколько раз кивнула головой, зажав рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Спустя год Татьяна во время ночного дежурства забралась на крышу котельной и спрыгнула с неё. Свидетелями загадочной смерти Татьяны были дежурный электрик Анатолий и Елена, лаборант химической водоочистки.

Они видели, как Татьяна сначала поднялась наверх, в женскую раздевалку, а потом она выбежала из раздевалки обнажённая. Крича и размахивая руками, словно отбиваясь от кого-то, Татьяна бегала по котельной, а потом поднялась по металлической лестнице на крышу. Анатолий с Еленой пытались успокоить Татьяну, но она словно не слышала их.

- Я никогда не сделаю то, чего ты хочешь! Пошёл в задницу! - крикнула Татьяна, глядя поверх голов растерянного Анатолия и перепуганной Елены, раскинула руки, как крылья и спрыгнула вниз. В полёте она истошно кричала, но крик длился недолго. После глухого шлепка об землю Татьяна замолчала навсегда.

Историю о смерти Татьяны Анатолий с Еленой потом долго рассказывали своим друзьям, родственникам и работникам котельной. Многим эта история казалась нереальной, но, тем не менее, после этого случая Анатолий бросил пить и курить. И Анатолий, и Елена, стали ходить в церковь и всегда носили с собой Библию.

У Маргариты Львовны на следующий день после смерти Татьяны случился инсульт. Она оправилась от него, но уволилась из котельной. Сейчас она работает в одном из детских садов Гневинска. Вместо сказок Маргарита Фёдоровна читает детям Библию.


## Глава 4. Конечная остановка


1


- Я, конечно, понимаю, что ты бы хотел сменить обстановку, открыть в себе какие-то новые таланты, - говорил Виктор Сергеевич, вцепившись в край стола и заглядывая Феде в глаза. - Но как ты не можешь понять, что нельзя из слесарей попасть в кесари.

Виктор Сергеевич Петров - директор агентства недвижимости 'Дом Плюс'. Смуглый брюнет, плотного телосложения, высокого роста. Виктор Сергеевич был похож на героя какого-нибудь боевика, но не на директора, не на специалиста по недвижимости. После увольнения из котельной, Федя, не долго думая, пришёл в агентство. Офис агентства 'Дом Плюс' располагался в центре города, на улице Ленина. Федя никогда бы не осмелился прийти в это агентство, если бы случайно не увидел объявление в газете: 'Агентству недвижимости требуются агенты по недвижимости. Можно без опыта. Обучение, высокий доход....'

- Может, можно попробовать. Я способный, я справлюсь...

- Знаешь, сколько таких способных каждый день ко мне приходят? Тратишь на вас своё время, силы, а вы, способные потом исчезаете, пропадаете, как в Бермудском треугольнике. - Голос директора агентства был настолько сильным и громким, что дрожали стёкла в окнах.

Глядя на него, Игнатьев подумал, что ему нужно в опере петь с таким голосом.

- А может, стоит попробовать?

- Ну, не знаю... Я так устал от этих экспериментов. Мне готовые специалисты нужны, а не слесари- сантехники. - Директор агентства откинулся на спинку стула, достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и закурил.

- А пожарная сигнализация не сработает? - поинтересовался Федя.

- Не сработает. Я - директор. Что хочу, то и делаю. А эти.... - Виктор Сергеевич указал рукой на девушек, сидящих за столами с видом глубокой задумчивости. - ...Пусть привыкают!

Выкурив сигарету до фильтра, директор затушил её об пепельницу и убрал пепельницу в ящик стола.

- Ладно, я кое-что придумал. У нас есть один загородный дом в Сосновке. Не бревенчатая изба, а коттедж с гаражом, сауной, двумя этажами и со всеми коммуникациями. Мы его уже два года продать не можем. От этого дома отказываются и покупатели и агенты. Я был в этом доме. Он не показался мне странным, но покупать его никто не хочет. Если ты продашь его, считай, что я тебя возьму в своё агентство. Не продашь - ищи работу в других местах. Идёт?

Игнатьев кивнул головой в знак согласия.

- Сейчас Марина обучит тебя азам нашего ремесла, а завтра с утра ты поедешь в Сосновку, и будешь работать. Мы разместили объявления о продаже этого дома в газетах, в 'бегущей строке' на телевидении. Люди должны валом валить. Сегодня будут звонить. Принимай звонки, договаривайся с ними на завтра, на послезавтра. Можешь даже жить там... Делай, что хочешь, но продай его. Вознаграждение тоже будет нехилым. Такие деньги ты за год работы в котельной не заработаешь. Продаёшь дом - сразу получаешь бабки. Не продаёшь - мы с тобой прощаемся. Идёт?

- Идёт!- ответил Федя.

Виктор Сергеевич встал из-за стола, протянул Игнатьеву свою большую руку. Федор отметил, что директор настолько высокий, что едва не достаёт макушкой головы до потолка. Рука Виктора Сергеевича была крепкой. Если бы он захотел, он запросто мог бы сломать Феде руку.

- Марина, обучи его, дай литературку почитать. Он завтра в Сосновское поедет.

- Он? В Сосновку? - Низкорослая блондинка лет двадцати пяти с большим задом и маленькой грудью встала из-за стола и подошла к Феде. - Ну, не знаю, не знаю...

- Тебе и знать ничего не надо. Ты просто обучи его!

- Как скажете, Виктор Сергеевич, - Марина загадочно улыбнулась, пристально глядя на Игнатьева. От её улыбки Феде стало как-то не по себе.

'Обучение' заняло часа три. Всё это время Игнатьев читал инструкции с большим количеством орфографических ошибок, периодически задавал вопросы Марине. После этого Федя принимал звонки от клиентов, желающих приобрести дом в Сосновке. На удивление, желающих купить дом было много.

'Или сейчас много богатых людей, или все хотят жить за городом, или я отстал от жизни!' - думал Федя, глядя на составленный от руки график.

2


На следующий день, ровно в восемь утра Игнатьев был в Сосновке. Дорога от дома до Сосновки заняла часа полтора. Полчаса Феде понадобилось, чтобы доехать на троллейбусе до автовокзала и ещё час он в битком набитом людьми автобусе сто тридцать первого маршрута. С тоской Игнатьев думал о том, что число '131', как ни поверни, первые две цифры составляют число 'тринадцать'.

Сосновка всегда была деревней. Однако, в последнее время эту деревню стали называть посёлком коттеджного типа, что вызывало улыбку на лице Игнатьева.

'Деревню как не назови, она останется деревней', - думал он, глядя через окно автобуса на мусор, торчащий из тающего почерневшего снега на обочине дороги, на шатающихся из стороны в сторону прохожих бомжеватого вида.

Выйдя из автобуса на остановке 'Сосновка', Федя был очень удивлён представшим перед ним пейзажем. Такой красоты Игнатьев никогда раньше не видел: разноцветные, причудливых форм крыши домов терялись между сосен, обнесённые высокими заборами.

Федя шёл по заасфальтированной дороге, держа в руке план, нарисованный Виктором Сергеевичем шариковой ручкой на листке бумаги, и удивлённо смотрел по сторонам. Периодически по дороге проезжали дорогие иномарки.

Найдя дом под номером '17', окружённый бетонным забором, Федя подошёл к металлическим воротам и нажал на кнопку домофона.

- Кто? - Сквозь шипение послышался скрипучий мужской голос.

- Я - Фёдор, из агентства 'Дом Плюс'. Меня Виктор Сергеевич прислал. Я - риэл...

Металлические ворота бесшумно раскрылись, из них даже не выехала, а вылетела синяя 'Волга'. Дверь со стороны водителя распахнулась, из машины выскочил худой бледный мужчина лет тридцати. Его запавшие глаза сверкали каким-то нездоровым блеском и бегали из стороны в сторону. Сфокусировав свой взгляд на Феде, незнакомец подбежал к нему, сунул в руку связку ключей, к которой был пристёгнут небольшой пульт с двумя кнопками.

- Ключи от дома, пульт от ворот... Телефон в прихожей и на втором этаже. Удачи! Тебе она понадобится! - Мужчина тряхнул взъерошенной шевелюрой, в которой Федя заметил седые волосы.

- А вы ещё приедете?

- Нет, в рот я... этот грёбаный дом и это агентство! - Мужчина с силой захлопнул дверь машины, и машина с пробуксовкой вылетела на дорогу, ведущую к трассе.

Игнатьев немного постоял, глядя вслед 'Волге', потом пошел в дом.

На первый взгляд дом не показался ему страшным. Более того, такие дома Федя раньше видел только на картинках в журналах и в американских фильмах.

Ворота, ведущие в просторный двор, закрывались на обычный засов. Закрыв ворота, Игнатьев отметил, что его коллега не закрыл ворота гаража. Федя нажал на кнопку пульта. Ворота стали закрываться. Игнатьев нажал на другую кнопку, ворота открылись.

- Чудно! - Федор проследил за тем, как ворота закрываются, и прошёл в дом.

Раздевшись в прихожей и сняв обувь, Игнатьев я решил первым делом изучить то, что ему нужно было продать в ближайшее время. Федя осмотрел прихожую с большим зеркальным шкафом. Тогда он ещё не знал, что этот шкаф называется 'шкаф-купе'. Потом он обошёл две большие комнаты, залитые ярким солнечным светом и кухню, восхищаясь тем, до чего здесь хорошо и уютно. Все комнаты были обставлены мебелью, а на стенах висели странные картины. Сколько Игнатьев ни вглядывался в эти картины, он не мог понять, что на них изображено.

- Или это жопа с глазами, или я ничего не понимаю в живописи, - пробормотал Федя, поднимаясь на второй этаж.

На втором этаже было четыре комнаты. В каждой комнате стояли телевизоры с большими экранами. Глядя на них, Игнатьев вспомнил про большую спутниковую 'тарелку', которую он заметил на крыше дома. Разбежавшись, он прыгнул на большую кровать, стоящую в одной из комнат, немного попрыгал на ней.

- Всю жизнь бы лежал на этой кровати и смотрел бы телевизор. И зачем только хозяева продают этот дом. Это же не дом, а дворец! И всё-таки умеют жить люди! Буржуи! Всего-то сорок тысяч долларов, и ты в раю! Кайф! Не жизнь, а сказка. Только где же взять эти сорок тысяч? Виктор Сергеевич говорит, это недорого. Да я за всю жизнь столько не заработаю! К сожалению....

Игнатьев прикрыл глаза. Впервые за долгое время ему было хорошо и комфортно. Мягкая кровать как будто говорила: 'Расслабься, поспи на мне'. Федя уже собрался вздремнуть, но услышал шаги в одной из комнат. Открыв глаза, он прислушался. Да, это ему не показалось. По дому действительно кто-то ходил. Федя отчётливо слышал шлёпанье босых ног по полу.

- Эй! Кто здесь? - Игнатьев вскочил с кровати и пошёл в ту сторону, где недавно слышался шум.

Обойдя второй этаж, он снова услышал звук шагов. В этот раз шаги были слышны на первом этаже.

- Кто здесь? - крикнул Федор, спускаясь вниз по деревянной лестнице, перила которой были украшены причудливыми завитушками в древнерусском стиле.

Ответом на вопрос Игнатьева снова была тишина. Федя почувствовал, как бешено заколотилось его сердце, а на лбу выступила испарина. Обычно в подобных случаях Игнатьев начинал видеть свечение, но сегодня, как назло, никаких свечений не было. Просто обычный мир, в котором то здесь, то там, слышались чьи-то шаги. Обойдя первый этаж, Федя услышал скрип открываемой двери.

- Я знаю, ты сейчас пойдёшь вниз. Только в этот раз пугать буду я! - Игнатьев достал из кармана своего видавшего виды пуховика 'Молитвослов' и, держа его перед собой, открыл дверь, ведущую в полуподвальное помещение.

Пошарив рукой по стене, Федор нащупал выключатель, под потолком загорелись лампочки.

- Слава Богу, - прошептал он и начал спускаться по лестнице вниз.

Игнатьеву казалось, что он сейчас находится в пасти огромного чудовища. По языку он спускается прямо в глотку гигантской твари, которая проглотит его и переварит, не оставив даже косточек.

- Ангел мой! Хранитель мой! Сохрани мою душу, скрепи сердце моё. Враг бес, враг чёрт, враг сатана, пойди прочь от меня! Аминь! - Произнеся эти слова, Федя почувствовал облегчение, преодолел последние две ступеньки и открыл ещё одну дверь.

Справа простирался гараж с пыльными стеллажами вдоль стен, со смотровой ямой, которая напоминала широко открытый рот беззубой старухи. Обойдя гараж, Игнатьев прошёл в сауну. Открыв стеклянную дверь, Федор осмотрел три ряда деревянных полок, электрическую печь с положенными поверх её плоскими камнями. Приятно пахло древесиной и берёзовыми вениками. Игнатьев хотел было развернулся, чтобы выйти из сауны, но вдруг почувствовал, что сзади кто-то стоит. Этот 'кто-то' тяжело дышал Феде в затылок, источал неприятный запах гнили и ярость, безумную ярость, которую Игнатьев ощущал каждой клеткой своего организма. Эта злость жгла ему спину. Федя почувствовал, как волосы на его голове встают дыбом, а тело вдруг стало ватным, ноги словно приросли к деревянному полу.

Внезапно послышался тихий, спокойный голос. Раньше Федор назвал бы этот голос внутренним голосом, но сейчас он знал, что этот голос принадлежит Ангелу, его Хранителю:

- Действуй! Промедление смерти подобно!

Федя встрепенулся, почувствовав, как тело снова становится послушным, а страх уходит. Открыв 'Молитвослов' на первой попавшейся странице, Игнатьев начал читать. Его голос, как горох, отскакивал от стен сауны, заполняя всё пространство, и заставлял барабанные перепонки вибрировать.

- Спаси, Господи и помилуй ненавидящия и обидящия мя, и творящия ми напасти...

Стеклянная дверь с шумом распахнулась, впустив в сауну струю свежего воздуха. Запах гнили исчез, а вместе с ним и ощущение присутствия враждебно настроенного существа за спиной.

- ...и не остави их мене ради грешнаго, - Игнатьев перекрестился, оглянулся.

Сзади никого не было.

- Тебе меня не напугать! Теперь я знаю, чего ты боишься! - крикнул Федя в пустоту дома и вышел из сауны.

Поднимаясь по лестнице, которая уже не казалась ему пастью чудовища, Федя услышал звонок домофона. Подскочив к домофону, Федя схватил трубку, нажал на кнопку. На чёрно-белом экране домофона Федя увидел женщину, стоящую у калитки ворот. На заднем плане стоял джип, похожий на гиппопотама.

- Здравствуйте! - прокричал Федя в трубку, почувствовав, как его голос дрожит. Сказывалось пережитое волнение.

- Я - Ираида Ивановна! Я приехала дом посмотреть....

Федя нажал на кнопку, услышал шум открываемой железной калитки. Через несколько секунд послышался стук в дверь. Когда Игнатьев открыл дверь, в прихожую стремительно вошла женщина в норковой шубе. На её ушах были массивные золотые серёжки, которые оттягивали мочки ушей, делая уши непропорционально большими.

- Вы что так долго? Я полчаса уже звоню в этот звонок, а никто не открывает. Мы же договаривались с вами... Я занятой человек, почему я должна стоять под воротами и ждать, когда вы мне откроете?

- Потому, что вы хотите купить этот дом, - спокойно ответил Федя.

- У меня каждая минута на вес золота, каждая секунда, - продолжала причитать Ираида Ивановна, оставив реплику Феди без внимания. - Раз договаривались, мог бы ждать меня в назначенное время. Почему я должна стоять под дверью?

Ираида Ивановна стала осматривать дом. Она быстрыми шагами обошла все комнаты на первом и на втором этажах, даже спустилась в гараж, осмотрела сауну. Федя шёл за ней следом, включал свет, если нужно, даже показал, как работают телевизоры.

Из- за своей занятости и деловитости Ираида Ивановна не потрудилась вытереть об коврик в прихожей сапоги. Поэтому, где бы она ни была, оставляла за собой цепочку грязных следов.

- Всё хорошо, молодой человек, - сказала Ираида Ивановна, когда они стояли на крыльце. - Только в доме как-то мрачновато.

'Да ещё ты натоптала!' - подумал Игнатьев, но вслух ничего не сказал.

Ираида Ивановна закурила длинную тонкую сигарету, осматривая территорию двора, занесённую подтаявшим снегом.

- Цена подходящая, посёлок в черте города, - Ираида Ивановна выпустила в воздух тонкую струйку дыма, - но что-то здесь не так, я не чувствую, что это моё. Я не зажглась.

- Летом можно будет перекрасить дом, посадить на территории кусты, деревья...

- Я, конечно, подумаю, но... Я позвоню, если решусь.

Кинув окурок себе под ноги и раздавив его каблуком сапога, Ираида Ивановна села в свою большую машину и завела двигатель. Федя вошёл в дом, не дожидаясь, когда она отъедет - слегка замерз.

Демонстрируя Ираиде Ивановне работу телевизоров, Федя наткнулся на канал про животных. Сейчас он хотел немного посмотреть этот канал, так как с детства любил животных, однако только он присел на диван и взял в руку пульт от телевизора, запищал домофон.

У калитки стояли три кавказца. За их спинами стояла машина 'Жигули' первой модели.

- Я Ашот. Мнэ би дом посмотрэт. Открой ворота. Я хочу на машина во двор заехат! - прокричал один из кавказцев.

Скрипя и ревя двигателем, во двор заехала 'копейка' с тонированными стёклами, едва не задев стойку ворот. Оказалось, что в машине сидели ещё два кавказца.

- Как вы все там уместились? - с улыбкой спросил Федя, но кавказцы оставили его вопрос без ответа.

В отличие от Ираиды Ивановны, они сняли обувь в прихожей. Долго ходили, смотрели, советовались между собой на своём гортанном языке.

- Нэт! - заключил Ашот, выходя из дома. - Гараж малэнкий. У мэня друзья приэхать, нэкуда тачка ставит.

- Они смогут поставить машины во дворе или у дома вдоль дороги, - Федя не мог поверить в то, что из-за такой мелочи можно отказаться от покупки дома. - Мой отец машину вообще возле подъезда под окнами ставит...

- Нэт!- Ашот пожал Феде руку, кавказцы сели в машину и уехали.

После кавказцев было много клиентов. В основном, это были 'деловые' люди: мужчины, женщины на дорогих иномарках, в мехах, некоторые с телохранителями. Один мужичок, похожий на пролетария зачем-то привёл с собой адвоката, который зачем-то вручил Феде свою визитную карточку.

Людям не нравилось то, что в доме как-то мрачно, в доме пахнет какой-то плесенью.

- Ну как тебе дом, дочка? - спросила у своей маленькой, не старше шести лет, Людмила Петровна, которая была последней в списке клиентов, назначенных на сегодня.

- Я боюсь, мама! Мне страшно! Я хочу домо-о-ой! - Девочка в голос зарыдала.

- И мне здесь как-то неуютно. Извините, молодой человек...

- Фёдор!

- Да, Фёдор. Извините нас. Такой реакции дочери на дом я сама не ожидала. Скорее всего, мы не купим его. До свидания! - Людмила Петровна взяла дочь за руку.

Федя проводил их до ворот, проследил, как они садятся в чёрный 'Мерседес', за рулём которого сидел здоровенный парень со спортивной стрижкой. Судя по всему, охранник.

Когда 'Мерседес' скрылся за поворотом, Федя немного постоял, подышал свежим вечерним воздухом. Начинало темнеть, щебетали птицы, чувствуя приход весны.

Вдохнув воздух полной грудью, Игнатьев хотел уже зайти во двор, но вдруг из-за угла на большой скорости появился тёмно-серый 'БМВ' с тонированными стёклами. Автомобиль доехал до конца улицы, постоял немного, потом развернулся и поехал в обратном направлении. Недалеко от дома, который Федя уже стал считать своим, автомобиль резко затормозил. Открылась задняя пассажирская дверь, из неё в снег выпала женщина. Вслед ей полетела сумочка и коротенькая шубка.

- Пошла ты, сука! Я не Мать Тереза, благотворительностью не занимаюсь! - послышался грубый мужской голос из салона 'БМВ'.

- Мальчики! Я, честное слово, отдам! Я отработаю!

- Иди ты на х... - дверь с шумом захлопнулась и машина уехала.

Федя подошёл к женщине, лежащей в коротком платье на снегу и плачущей навзрыд. Ему показалось, что раньше он где-то видел эту блондинку. Голос её тоже показался ему знаком. Игнатьев взял её за руку и помог встать на ноги.

- Убери руки, ко.... - Блондинка осеклась на полуслове, глядя Игнатьеву в глаза. - Федя? Как ты тут оказался? Что ты тут делаешь?

Присмотревшись, Федор понял, почему эта блондинка показалась ему знакомой. Это была Наташа Симонова, его бывшая одноклассница, которая когда-то ему нравилась, а сейчас... Сейчас она показалась Феде жалкой и испуганной. Колготки 'сеточкой' порваны на коленях, короткое платье порвано по шву снизу и до груди.

- Я продаю здесь дом. Я - риэлтор. Может, пройдём внутрь, там ты приведёшь себя в порядок?


3


Первым делом Игнатьев отправил Наталью в ванную. Пока она мылась в душе, Федор вскипятил воду в чайнике, нашёл в шкафчике на кухне чай, кофе и немного сахара. Из того, что было привезено с собой, начал делать бутерброды.

- А здесь неплохо! - сказала Наташа, выходя из ванной комнаты.

Она вытирала голову полотенцем. Её ободранные коленки были смазаны йодом, на ней был старый цветастый махровый халат, оставшийся в ванной от прежних хозяев дома. Когда утром Федя осматривал туалет и ванную, он видел этот халат висящим на вешалке в ванной. Там же он видел два полотенца. У него сложилось впечатление, что старые хозяева дома не хотели забирать из него вещи, словно хотели отказаться от всего, что их связывало с этим домом, даже от ванных принадлежностей.

- А где ты йод нашла? - поинтересовался Федя.

- Там, в шкафчике с зеркалом, - Наташа прошла в кухню, села за стол.

- Я тут на ужин немного приготовил... У меня только хлеб и колбаса. Ты уж извини, что так скромно... Я не думал, что останусь здесь до вечера. Думал, уже днём этот дом продам.

- Нормально... Скромно, но со вкусом. А сколько этот домина стоит? - Наташа обмотала полотенце вокруг головы, как чалму.

Федя смотрел на неё и думал, до чего она изменилась. Отнюдь, не в лучшую сторону. Она была болезненно худа, под глазами у неё были тёмные круги. Вид её груди в разрезе халата не возбуждал Федю. А вот раньше...

- Сколько дом стоит, Федя? - голос Наташи отвлёк Игнатьева от размышлений. Её голос был уже не сексуальный, как раньше, а хриплый, пропитый и прокуренный, как у алкоголички.

- Сорок тысяч долларов!

- Сорок тонн баксов! - Наталья присвистнула. - Ничего себе! Это сколько пересосать... Сколько горбатиться нужно за такие деньги?

- Много... А что ты с волосами сделала? Ты покрасилась? Ты не была раньше блондинкой.

- А, ты об этом? Да я и сейчас не блондинка. Я - каштанка! - Наталья засмеялась хриплым смехом и размотала полотенце. На голове у неё был короткий ёжик тёмных волос. - Это был парик, а ты не понял? Ха-ха-ха! Какой же ты, Федюня, от жизни отсталый. Сегодня я - блондинка, завтра - брюнетка, послезавтра - рыжая, бесстыжая. Жизнь не стоит на месте, жизнь меняется. Вот и я меняюсь, каждый день разная. А ты тоже меняешься. Ты стал такой мужчинка...

Наташа встала со стула, подошла к Феде и погладила его по волосам. От этого прикосновения у Феди по телу пробежали мурашки, как будто через него пропустили электрический ток.

Игнатьев взял Наташу за тонкое запястье, поцеловал её ладонь.

- Я так рад, что мы снова встретились! Хотя встретились мы при очень странных обстоятельствах. Кстати, что это были за типы, которые тебя из машины выкинули?

- Типы? - Наталья выдернула свою ладонь из руки Игнатьева, заметно занервничала. - Никакие это не типы. Это мои друзья, очень хорошие друзья. Одного из них я очень люблю и скоро выйду за него замуж.

- Ничего себе друзья! - Федя покачал головой. - Я бы срать с такими рядом не сел. Они же тебя из машины выкинули. Словно ты - мешок с мусором. Я бы такого никогда и никому не простил.

- Потому, что ты, Федя, никогда никого не любил. А когда человека очень любишь, можешь удовлетворить все его потребности, терпеть все его выходки. Я ведь женщина, - Наташа вздохнула. - А женщины любят всем сердцем и не дружат с логикой... Вот я также люблю своего Рустамика. Он хороший.

- Ну, не знаю... Наверное, я и вправду отстал от жизни... - Игнатьев допил чай и отодвинул кружку от себя, рассматривая причудливый рисунок на ней, наполовину стёршийся. - Если ты не торопишься домой, пойдём смотреть канал про животных. Здесь такие огромные телевизоры! Я таких никогда не видел, и показывают они не меньше пятидесяти каналов!

- Пойдём - Наталья улыбнулась, кивнула головой. По выражению её лица было видно, что она обрадовалась, когда Игнатьев сменил тему разговора. - Уже поздно, мне не хотелось бы тащиться домой. Родители думают, что я осталась на ночь у Светки, так что, если ты не возражаешь, я останусь до утра, а потом поеду на работу.

- Какие могут быть возражения? Конечно, оставайся! Вдвоём будет веселее! - Федя был рад тому, что ему не придётся оставаться ночью в этом доме наедине со злыми духами.

Наташа его радость поняла по-своему.

Они сидели в комнате на мягкой большой кровати и смотрели канал про животных. Показывали документальный фильм про львов, про то, как львы охотятся, воюют с гиенами. Фильм был без перевода, на английском языке, но и без переводчика всё было понятно. Наташа положила свою голову с короткой стрижкой Феде на плечо. Феде было хорошо. Он уже давно так не расслаблялся. Последние несколько месяцев были для него очень напряжёнными.

'Вот оно - счастье! - думал Федя, глядя полузакрытыми глазами на большой экран телевизора. Он чувствовал Наташу, тепло её тела, слышал её спокойное дыхание. Такого с ним ещё никогда не было. - Лежу на большой кровати, смотрю телевизор, рядом лежит Наташка. Интересно, в семейной жизни всё происходит также, или по-другому? Если у женатых мужиков так происходит каждый день, то я им немного завидую. Каждый вечер только ты и она. Только хотел бы я, чтобы моей женой была Наташа? Не знаю...'.

Когда лев с косматой гривой взгромоздился на львицу, Наташа тяжело задышала и заёрзала. Львица зашипела на льва, попыталась его укусить, но царь зверей ловко увернулся и снова залез на свою подругу.

- Феденька... - прошептала Наталья.

- Да? - Игнатьев подумал, что сейчас она спросит, спал ли он когда-нибудь с женщинами.

- Знаешь, почему Рустам со мной был грубым?

- Нет.

- Я взяла у него немножко денег и потеряла их... Я забыла сумочку в кафе. Из-за этого он злится на меня. Ты не выручишь меня деньгами?

- У меня немного с собой... Не больше 'лимона' с небольшим. Если тебе очень нужно, я дам тебе...

- Федя! - Наташа улыбнулась. - Я всегда знала, что ты - настоящий мужик! На тебя всегда можно положиться.

Она села на Федю и распахнула на себе халат. От удивления Игнатьев раскрыл рот и вытаращил глаза. Он не мог оторвать взгляд от небольших грудей с торчащими розовыми сосками. Они будто гипнотизировали его. Наташа, тем временем, расстёгивала на Феде рубашку и покрывала его лицо поцелуями.

- Это грех, - прошептал Игнатьев, лаская руками груди Наташи.

- Сладкий грех, - прошептала в ответ Наталья и одарила Федю таким поцелуем взасос, от которого у него закружилась голова, а пенис налился кровью и стал железобетонным.

Они обнимались, целовались, катались по кровати. Федя ласкал тело Наташи, она извивалась и сладострастно стонала. Освободившись от узких плавок, Игнатьев развёл ноги Наташи. Как давно он мечтал об этом, как он хотел её! Как часто он прокручивал эту сцену в своей голове перед сном...

Он уже хотел войти в неё, точнее - вероломно ворваться, но увидел яркий свет, исходящий от стен, оббитых деревянными рейками, свет, исходящий от потолка, от кровати, увидел Ангела, стоящего у окна.

- Как это не вовремя, - прошептал Игнатьев, глядя на своего Хранителя.

Ангел стоял, скрестив руки на груди. Брови его были сдвинуты. Когда их глаза встретились, Хранитель укоризненно покачал головой.

- Ты же обещал мне не грешить. Зачем тебе это?

- Я люблю её! Это мечта всей моей жизни. Разве это грех? - Федя почувствовал, как краска стыда заливает его лицо, и член становится дряблым. Он почувствовал себя мальчиком, которого родители застукали за каким-то непристойным занятием. От этого стало стыдно и немного противно.

- Грех! Сейчас ты не любишь её! Сейчас ты прелюбодействуешь, грешишь! Она ведь не жена тебе...

- А вдруг я женюсь на ней?

- Нет, не женишься! И мы оба это знаем! - безапелляционно отрезал Хранитель. Как шашкой махнул, зарубив надежду Игнатьева на отношения с Натальей. Пусть даже несерьёзные.

- Ты злой, Ангел! Тебе наплевать на мои чувства!

- Нет, Федя! Я люблю тебя и о тебе забочусь, о душе твоей... Ты посмотри на неё! Она никогда не будет твоей женой!

- Ты что? С членом своим разговариваешь? - подала голос Наташа.

Федор посмотрел на неё. То, что он увидел, его шокировало. Наташа вся была покрыта чёрной плотной плёнкой с фиолетовыми вкраплениями. Периодически по её телу пробегали оранжевые молнии злости.

- Она наркоманка, жить ей недолго осталось... Ты это знаешь также, как и я. Сейчас знаешь. Стоит ли овчинка выделки? - Ангел вопросительно приподнял бровь.

- Да что с тобой происходит? - Наталья спихнула с себя Игнатьева, вскочила с кровати, запахнув на себе халат. Оранжевые молнии в её ауре превратились в широкие полосы.

- Не злись, Наташа! Я всё тебе объясню...

- Не надо мне ничего объяснять! Ты устал, перенервничал, и никакой импотенции. Ты просто сегодня не в форме. Слышала я эти сказки! Вы все мужики - козлы! - Девушка убежала в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Федор слышал её рыдания, приглушённые шумом льющейся воды.

- Это не то, о чём ты думаешь. Ей нужна доза. Мой тебе совет: не давай ей денег. Нам с тобой деньги ещё пригодятся для жизни. Ей они нужны на покупку наркотиков. А теперь, с чувством выполненного долга, я ненадолго пропаду, - Ангел улыбнулся, изобразил нечто похожее на поклон и исчез. Краски поблекли, всё вокруг стало прежним.

Из ванной выскочила Наталья. На ней было всё то же порванное короткое платье, заколотое булавками у бёдер, но колготки на ней были новые.

'Где она их взяла? - подумал Игнатьев. - Неужели она носила их в своей маленькой сумочке?'

Даже осознавая, что всё накрылось медным тазом, он всё же предложил:

- Уже поздно. Может, ты всё-таки останешься? Спать будем в разных комнатах...

- Нет! Я ухожу! Оставляю тебя наедине с твоим маленьким сморщенным другом, с которым ты любишь разговаривать. Общайся с ним всю ночь, обсудите все ваши проблемы! Не буду вам мешать!

- Ну, спасибо тебе, Ангел! - крикнул в пустоту комнат Федор, зная, что Ангел рядом и слышит его.

- Всегда, пожалуйста! - услышал он голос внутри себя.

- Пошёл ты! - Наталья выскочила из дома, хлопнув дверью.

Игнатьев подошёл к окну, выходящему во двор, проследил, как Наташа пробежала через двор, открыла калитку ворот и её поглотила темнота. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало Феде, что больше он Наташу никогда не увидит.


4


Выскочив из ворот, Наталья попыталась вспомнить, в какую сторону ей нужно идти: налево, или направо? В темноте все дома казались одинаковыми и никаких ориентиров, по которым бы она вспомнила дорогу.

'Наверное, направо! Моя мама всегда говорит, что это только мужики ходят налево, а женщина должна идти только направо', - девушка повернула направо. Она шла, цокая по асфальту туфлями на 'шпильках'. Шаги её ног эхом разлетались по округе. Иногда за большими заборами начинали громко лаять собаки.

Наталья шла, пока не устала. Казалось, этой улице нет конца.

- Может, нужно было идти налево? - она встала под фонарь уличного освещения, открыла сумочку, краем глаза заметила 'Москвич', едущий по противоположной стороне дороги с выключенными фарами.

- Что за невезуха! Денег - кот наплакал, - говорила Наташа сама с собой, будучи уверенной в том, что на пустынной улице её никто не услышит и не примет за сумасшедшую. И почему я у этого лузера денег не взяла? Надо было остаться у него до утра, как он предлагал. И чего я ушла? Вот дура! Ду-ра!.. Холодно, блин, ни одной машины, у меня скоро начнётся ломка. Вот пздец будет! Может, вернуться назад? Я уверена, этот бесхребетный тюфяк не только не обидится, даже обрадует...

Внезапно её рассуждения вслух были прерваны. К фонарю подъехал тот же 'Москвич', который Наташа увидела несколько минут назад. Автомобиль поморгал фарами.

- Ой, как хорошо, что вы остановились! - Наталья подбежала к ржавому 'Москвичу', стекло со стороны водителя опустилось. За рулём сидел мужик в телогрейке и в кепке, сдвинутой на лоб.

- Тебе куда, красавица? - спросил мужик, взглядом раздевая Наталью и похотливо улыбаясь. Её это не смутило - и не таких видала.

- Мне бы до города, до Советской. Я так устала, я замёрзла.

- Садись, - улыбка мужика стала шире. - О цене договоримся.

- Ага, - Наташа запрыгнула в машину, и 'Москвич' сорвался с места, попёрдывая выхлопной трубой.


5


Игнатьев вернулся в комнату, рухнул на кровать. Попробовал смотреть телевизор, пробежался по каналам, но не нашёл ничего интересного. Посмотрев минут пять музыкальный канал, Федя почувствовал сильную усталость, и внутреннюю опустошённость, веки его стали слипаться, и он заснул.

Во сне он увидел себя, сидящим в салоне какого-то отечественного автомобиля. Даже песня в стиле 'шансон', играющая в магнитоле, не могла заглушить дребезжание и скрип в салоне, а также шум в двигателе.

На Игнатьеве была короткая коричневатая шубка, у него были длинные стройные ноги.

Опа! Это что за фигня? Как так?

Он разглядывал свои ноги, обутые в туфли на 'шпильках' и удивлялся, как его ноги сорок третьего размера смогли поместиться в такие маленькие туфли? Потом Федя перевёл взгляд налево. За рулём сидел какой-то колхозник в телогрейке и в кепке.

У Игнатьева сложилось впечатление, что мужик специально надвинул кепку на глаза, чтобы скрыть лицо.

Федя посмотрел в окно. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев.

- Мы уже так долго едем. Когда приедем в город? - спросил Федя чьим-то чужим, женским голосом. Где он раньше слышал этот голос?

- Я везу тебя по кратчайшей дороге. Мы едем не по трассе, а в объезд. Так будет быстрее. Не переживай, крошка, скоро приедем.

Машина съехала с дороги и заехала в лес.

- Куда вы меня везёте? - испуганно кричит Игнатьев. С уст срывается истеричный бабский визг. Ему страшно. Он понимает, что происходит что-то страшное. То, о чём его с детства предупреждали, но он не верил, что такое может произойти с ним.

- По-моему, у меня что-то с двигателем. Слышишь шум? - Мужик слегка приглушил громкость магнитолы.

- Я слышу только про лебедя на пруду...

- Вот и я о том же. Посиди пока здесь, я сейчас посмотрю, что с движком.

Вонючий колхозник - иначе его не назовешь, запах его немытого тела и грязных носков провонял весь салон 'Москвича', - заглушил двигатель, вышел из машины, захлопнул дверь. Игнатьев вылез из машины, подвернул правую ногу, сматерился. Осмотрел правую туфлю. Каблук, вроде, на месте. Кругом лес, сугробы, даже птицы не поют.

Мужик поднял крышку капота, что-то покрутил, потом повернулся к Феде.

- Слышь, красавица, встань здесь, посвети мне фонарём, а то я ничего не вижу, - колхозник вынул из кармана телогрейки фонарь, нажал на кнопку. Луч света прорезал темноту.

- Страшно? - Мужик приставил фонарь к подбородку и сделал страшную гримасу.

- Нет, смешно. Ха-ха-ха! - Федор услышал этот нервный смех откуда-то издалека.

- У тебя, я смотрю, юмор брызжет через край. Возьми фонарь, посвети мне, а то ни черта не видно. Встань сюда, нагнись. Вот так!.. Да!

Миниатюрными руками с накрашенными ногтями Игнатьев берёт фонарь, встаёт перед распахнутой пастью капота, видит замасленный двигатель, аккумулятор.

Мужик на какое-то время пропадает из поля зрения, и в этот момент Федя ощутил сильный удар по голове...

Вспышка боли.

Звёздное небо, снег, деревья закрутились в бешеном хороводе, из груди вырвался стон. Игнатьев падает, его голова с глухим стуком ударяется об корку снега... Дальше - темнота, словно кто-то выключил телевизор.


6


Федя проснулся, словно от толчка. Будто кто-то со всей силы пнул по спинке кровати.

- Боже мой, какой ужасный сон. Приснится же херня всякая... Точно - херня! - Ощупав свою голову, скользнув ладонью по промежности и убедившись, что всё на месте, Игнатьев облегченно вздохнул. Он не превратился в девку, хотя во сне он чувствовал себя хоть и безбашенной, но всё же слабой женщиной. Слава Богу, это всего лишь сон. Можно спать дальше с надеждой на то, что такой бред больше не приснится. Но как только Федор перевернулся на другой бок и т закрыл глаза, он почувствовал ещё один сильный толчок.

Началось. Сон с продолжением. Ну, когда это закончится?

В глубине дома послышались шаги. Сначала они были еле слышными, потом стали громче. Шаги раздавались отовсюду: сверху, со второго этажа, справа, слева. Иногда Федя слышал быстрые лёгкие шаги, как будто кто-то бегал на цыпочках, иногда спокойные, размеренные шаги, словно по дому ходил хозяин. Слышались приглушённые голоса, хихиканье.

Игнатьев потянулся рукой к тумбочке, на которой лежал 'Молитвослов'. Взяв в руки своё 'оружие' и держа его перед собой, Федя пошёл на звук шагов и шепота.

Продвигаясь по дому, он включал свет в комнатах, ожидая увидеть там незваных гостей, но не видел ни в комнатах, ни в прихожей, ни в туалете никого и ничего, а странные звуки вокруг него продолжали раздаваться.

По мере приближения к источнику звука, шум прекращался, возникая в другом месте, то где-то слева, то справа, то сверху, на втором этаже. Всё это сопровождалось противным хихиканьем.

- Хочешь поиграть со мной? - крикнул Федя. - Валяй!

Вдруг свет погас, и дом тряхнуло с такой силой, что Игнатьев не устоял на ногах и упал на пол. Казалось, что дом подпрыгнул и с силой опустился на свой фундамент, как во время землетрясения.

Лежа на полу, Федор услышал, как в доме дружно захлопали дверцы шкафов, из кухни послышался звон битой посуды. Где-то в комнатах слышались глухие удары чего-то тяжёлого об пол. Внезапно стало светло, как днём. Федя понял, что опять погружается в мир, которого он не так давно боялся, а теперь обрадовался этому погружению, этому возвращению туда, куда возвращаться не всегда хочется.

Поднявшись на ноги, Игнатьев зашёл в ближайшую комнату. Красивый диван с массивными подлокотниками, украшенными рельефными рисунками, ходил ходуном. Дверцы шкафа хлопали с такой силой, что у Феди закладывало уши. С журнального столика на пол упала ваза и разбилась. Журнальный стол приподнялся над полом и полетел в сторону Феди, как будто его кто-то швырнул с чудовищной силой. Федор отошёл в сторону, давая столу пролететь мимо него. Стол с грохотом упал на пол позади Игнатьева.

Хорошо, что не зацепил, а то убил бы или покалечил!

В следующий момент, как на фотобумаге, опущенной в проявитель, в комнате стали проявляться фигуры странных существ, находящихся в ней в данный момент. Фёдор увидел двух тварей, которые, судя по всему, метнули в него стол. Это были человекоподобные существа, покрытые длинной жёсткой щетиной. Вместо лиц у них были свиные рыла, на головах росли небольшие рога. Их пасти были усыпаны длинными острыми зубами, которые торчали наружу, с больших клыков на пол капала слюна. Они были очень похожи на чертей, изображения которых Игнатьев раньше видел в детских книжках и в мультфильмах. Разница была лишь в том, что их ноги не заканчивались копытами, они были ростом больше двух метров, под их кожей ходуном ходили мощные бугристые мышцы, как у бодибилдеров.

Два столометателя стояли напротив Игнатьева и удивлённо смотрели на него. Они явно были удивлены тем, что Федя их видит и не боится. Позади них целая бригада свиноподобных существ трудилась, не покладая своих когтистых волосатых рук: четверо поднимали и с силой бросали на пол диван, двое хлопали дверцами шкафа и изо всех сил трясли его. Игнатьев подумал, что если шкаф упадёт, он может придавить тех, которые трясут диван.

Федя упёр руки в бока, хитро улыбнулся, глядя на чертей. Столометатели оглянулись назад, что-то пропищали своим товарищам. Их тонкие голоса явно не сочетались с их большими сильными телами. Остальные черти прекратили шуметь и тоже уставились на Игнатьева.

- Ха-ха! Я разгадал секрет полтергейстов! Я знаю, в чём секрет этого фокуса! А теперь я покажу вам свои фокусы, от которых вас вывернет наизнанку.

Черти переглянулись, стали наступать на Игнатьева. Но Федю это не сильно испугало, ведь он знал, что делать. Быстро расстегнув ворот рубашки, он достал ярко горящий крест, повесил его поверх рубашки и открыл светящийся ярким белым светом 'Молитвослов'. Черти запищали, стали прикрывать глаза руками. Они пятились назад, становясь меньше в размерах.

- Питаетесь моим страхом? Вот вам страх! - Федя открыл 'Молитвослов' и начал громко читать. - Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Госповеди: Заступник мой еси, и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на него.

Черти запищали. От звука Фединого голоса стены завибрировали. Черти стали ещё меньше в размерах, превратившись в немощных костлявых карликов.

- ...Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится.

У чертей стали лопаться головы. Они разлетались в разные стороны и воспламенялись синим огнём. В воздухе пахло серой, как будто кто-то сжёг большое количество спичек. Хор из воплей стал превращаться в редкие попискивания. Когда лопнул и сгорел последний из чертей, находящихся в комнате, Федя развернулся и вышел в коридор. То, что он увидел в коридоре, его немного обескуражило: из комнат выбегали монстры и бежали в сторону Феди. Их оскаленные морды свидетельствовали о том, что бегут они к Феде отнюдь не с добрыми намерениями. Их было так много, что они сливались в один большой поток, поток зла и ненависти. Они визжали, рычали, ухали и выли. Здесь были твари, похожие на чертей, на человекоподобных жаб, на пауков. Только здешние пауки были крупнее и противнее тех, которых Федя видел в котельной.

- ... Яко ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телести твоему.

Толпа монстров приближалась к Игнатьеву, но, не добежав до него двух-трёх метров, монстры взрывались и воспламенялись. А Федя шёл вперёд, прокладывая себе дорогу молитвами, как ледокол прокладывает путь кораблям среди океана льда. Вокруг Игнатьева бушевало синее пламя, но он бесстрашно продвигался вперёд и читал:

- ...Скоро да предварят ны щедроты Твоя, Господи, яко обнищахом зело; помози нам , Боже Спасе нас славы ради имене Твоего, Господи, избави нас, и очисти грехи наша, имене ради Твоего.

Толпа тварей заметно поредела. Когда сгорел последний монстр, похожий на жирного дождевого червя с большой пастью усеянной частоколом острых, как бритва, зубов, с короткими когтистыми лапками, торчащими по бокам покрытого слизью тела, Федя прервался и посмотрел назад.

Позади него Ангел разил своим мечом толпу таких же тварей. Белые одежды Хранителя развевались, его крылья создавали мощные потоки воздуха, как будто где-то в доме работал гигантский вентилятор. Ангел парил над безобразными тварями, прыгал в самую гущу монстров, кружился на месте. Его меч горел огнём, легко проходил сквозь тела чудовищ. Отрубленные головы, лапы, хвосты летели в разные стороны, сгорая в воздухе.

- Чего замолчал?- прокричал Хранитель. - Продолжай читать и иди вперёд. Не останавливайся!

- ... Иже на всякое время и на всякий час, на небеси и на земли покланяемый и славимый, Христе Боже... - продолжал Федя, продвигаясь вперёд.

Обойдя весь дом, включая гараж и сауну, Игнатьев замолчал, так как монстров нигде не было видно. Обойдя ещё раз дом, Федя опять вернулся в комнату, в которой спал, тяжело опустился на кровать.

- Устал? - Ангел сидел рядом. На нём опять была клетчатая рубашка и потёртые джинсы.

- Ага! - Игнатьев кивнул головой. Такой сильной усталости он не испытывал никогда в жизни. Он чувствовал себя лимоном, из которого выжали все соки.

- Ложись, отдохни. Набирайся сил, они тебе ещё понадобятся.

- А вдруг опять придут эти твари? Как ты думаешь, их много ещё осталось?

- Не знаю, - Хранитель задумчиво посмотрел на луну, которая светила за окном, освещая жёлтым светом крыши домов и деревья, похожие на скрюченные руки гигантских существ, закопанных в землю.

Подул ветер, деревья закачались на ветру.

'Монстры мне машут руками', - подумал Фёдор. Эта мысль показалась ему смешной, и он усмехнулся.

- Они могут...

- Пока я рядом, ничего с тобой не случится, и ты это знаешь. Отдыхай! - Ангел подошёл к стене, выключил свет, в котором не было никакой нужды. Вслед за электрическим светом стал гаснуть другой свет. Игнатьев снова оказался в обычном состоянии, которое сейчас мог охарактеризовать, как: 'Ничего не вижу, ничего не слышу', и его начала засасывать тёмная топь глубокого сна.


7


Шлепкову Геннадию с детства хронически не везло. Что бы он ни делал, чем бы не занимался, его преследовали невезения. В детский сад он практически не ходил, потому, что постоянно болел и всё детство просидел дома. Школа для него тоже не была подарком. Одноклассники его били и издевались над ним, одноклассницы его откровенно презирали за невзрачный внешний вид, или за маленький рост (Гена был самый маленький в классе), а быть может, за фамилию Шлепков. Геннадию дали прозвище Шлепок, которое намертво к нему прилепилось и прошло с ним через всю его жизнь.

Из-за плоскостопия и из-за сильного искривления позвоночника Гену в армию не взяли. Это в наши дни молодежь в армию идёт неохотно, а в те, советские времена служба в армии была почётным долгом каждого советского гражданина, а если в армию не брали по состоянию здоровья, это считалось позором. В родном селе Покровское на Гену все показывали пальцем и смеялись. Однажды Гена даже хотел наложить на себя руки, но сделал это неудачно. Шрамы, оставшиеся на запястьях, всю жизнь будут напоминать ему об этом.

Он хотел поступить в Политехнический институт в Свердловске, но не смог, так как 'завалился' на математике.

Не в силах больше жить в Покровском, где его знала каждая собака, и все над ним потешались, Гена переехал жить к своей бабке по материнской линии в Гневинск. Там он устроился работать грузчиком в продуктовый магазин. Как известно, в те нелёгкие времена, во времена дефицита, работать в продуктовом магазине было престижно. У Гены всегда холодильник был забит продуктами питания, появились такие деньги, о которых он в родном Покровском даже не мечтал. Жизнь, казалось бы, стала налаживаться, но...

Как часто бывают эти 'но'!

На третьем этаже жила симпатичная девушка Галя с длинными ногами и большой грудью. В Покровском Гена не встречал таких девушек. Когда Гена возвращался с работы, Галя обычно ждала его у подъезда на скамейке. Судя по всему, Гале Гена нравился. Она думала, что он - студент. Чтобы не разочаровывать Галю, Гена говорил ей, что он - студент-заочник Политехнического института и ездит в Свердловск раз в полгода на сессии.

Они гуляли по вечерам, ходили в кино. Их романтичные отношения Гене очень нравились. Если бы он был писателем, он бы мог написать книгу про любовь, и назвал бы её 'Галя', но Гена не был писателем. Он был простым грузчиком Геной-Шлепком. Галя этого не знала, поэтому её глаза начинали искриться, когда она видела Гену, возвращающегося домой.

Как-то раз, в субботу, Шлепок бесцельно бродил по городу и увидел Галину, сидящую на скамейке. В руке её была зажата бутылка 'Жигулёвского', она была пьяна. Как 'истинный джентльмен', Гена проводил Галю до дома, а когда узнал, что родители Гали уехали на дачу с ночевкой, остался у неё в гостях, где они продолжили веселье. Выпив бутылку 'Портвейна', молодые решили заняться тем, о чём в советские времена даже говорить было неприлично, а не то, что думать.

Галя оказалась весьма любвеобильной и изобретательной в сексе. Она знала такие позы, о которых Шлепок даже не догадывался, которые не приходили ему в голову даже в самых смелых сексуальных фантазиях.

Когда Гена любил Галю в позе 'рака' на кровати родителей, открылась дверь спальни. В дверях стояли Галины мама, папа и бабушка. На лицах их застыла маска ужаса и удивления. Оказалось, что они решили вернуться с дачи раньше из-за дождя. Они были шокированы, увидев, как их отличницу, красавицу, подающую надежды Галю насилует мужик из пятнадцатой квартиры, который, по слухам, работал грузчиком в магазине. Родителям Галины и в голову не приходило, что Галя использовала Гену, чтобы отомстить им.

То, что Гале было всего четырнадцать лет, Шлепок узнал только на суде. Так как папа Гали, Мартынов Игорь Григорьевич работал в Горисполкоме, Геннадия приговорили к восьми годам лишения свободы за изнасилование несовершеннолетней. Адвокат сказал, что ему ещё повезло, так как его могли посадить на десять лет.

Отсидев шесть лет и условно-досрочно освободившись за сотрудничество с администрацией колонии, Гена вернулся в Покровское.

Любой юрист вам скажет, что целью наказания является исправление преступника, но в случае с Геной всё произошло по-другому. Он вернулся домой злым, нелюдимым, с целым 'букетом' хронических заболеваний. Перенесённый в заточении туберкулёз сделал Шлепка похожим на зомби.

Больше всего он ненавидел ни государство, которое лишило его свободы на шесть лет, а женщин, из-за которых вся его жизнь пошла под откос. Женщин, из-за которых его шесть лет зэки пользовали во все доступные места. Гена всех представительниц слабого пола считал подлыми тварями и шлюхами, которых нужно убивать, тогда мир будет чище.

План мести созрел в голове Шлепка сам собой, когда до выхода на свободу оставалось три года. Все три года он ложился спать и просыпался с одной только мыслью: 'Смерть шлюхам!'

Освободившись, Шлепок узнал, что Советского Союза уже нет. Есть суверенная Россия и Содружество Независимых Государств. Изменилась жизнь, изменились люди. Приехав в Покровское, Гена узнал, что его родители умерли пять лет назад. Сначала умерла мать, а через месяц умер отец. В доме родителей жила старшая сестра Гены, Лида со своим парализованным мужем. Муж Лиды когда-то был строителем, Упав с высоты, он остался жив, но перелом позвоночника навсегда приковал его к постели.

Лида пьянствовала, нигде не работала, живя на пенсию мужа. Когда её младший брат вернулся с 'зоны', она, как могла, пыталась его утешить. Даже предлагала ему себя. Лида очень удивилась, когда брат не принял её 'подарок'. Более того, его реакция Лиду удивила и испугала. Гена ушёл из дома и не появлялся два дня. Лидия не знала, что за эти два дня Гена изнасиловал и убил трёх девушек.

Вернувшись домой, Шлепок заявил Лиде, что был на заработках, подарил Лиде две золотые цепочки, золотые серьги и золотое кольцо, которое не налезло Лиде даже на мизинец.

- Это стоит кучу денег. Как ты мог столько заработать за два дня? - спросила Лидия.

- Места знать надо! - ответил Гена с улыбкой. Что-то зловещее было в его улыбке, что-то, что Лиду пугало.

На следующий день в прессе появились сообщения о том, что в окрестностях Гневинска действует сексуальный маньяк, который грабит, насилует и убивает молодых девушек. Лида ничего этого не знала, так как газеты она не читала, ни телевизора, ни радио в их доме не было, так как всё было пропито задолго до возвращения брата из колонии.

Вечером того дня, когда Федя пытался продать дом в Сосновке, Геннадий не находил себе места. Он слонялся по дому, как тигр прыгал на стены. Что-то внутри его даже не шептало, а кричало: 'Пора резать шлюх! Иди! Действуй! Пора! Действуй! Отомсти!'

Не в силах сопротивляться внутреннему голосу, Геннадий вскочил со старого скрипучего дивана, достал из ящика с инструментами нож, который муж Лиды, Павел, это растение, которое только ест и ходит по нужде под себя, когда-то сделал своими руками. Глядя на Павла, в это трудно было поверить.

Храп Лиды, раздававшийся из соседней комнаты, свидетельствовал о том, что она спит крепким сном. Взяв в прихожей ключи от 'Москвича' Павла, который ему больше никогда не понадобится, Гена выгнал машину из гаража и поехал на 'охоту'. Когда Гена вернулся из 'зоны', 'Москвич' являл собой жалкое зрелище. Это был мёртвый кусок железа. Сейчас, стараниями Шлепка, этот 'Москвич' снова ездил. Магнитола заглушала скрип, грохот и прочие шумы, издаваемые старым автомобилем, которые сильно нервировали Гену во время езды.

Гена включил магнитолу, которую украл у какого-то растяпы, забывшего закрыть окно в своей навороченной 'Тойоте'. Пробежавшись по радиоволнам, Шлепок поймал радиостанцию, по которой целыми сутками крутили шансон.

- Начнём, мля! - сказал самому себе Гена, превратившись из тихого и робкого Шлепка в кровожадного хищника.

Он мчался по отработанному маршруту, по дорогам, где обычно не было 'гаишников'. У Гены не было прав, и он знал, что за ним охотится милиция, поэтому на охоте он обычно был предельно осторожен. Он ехал не спеша, глядя по сторонам, высматривая одиноких девушек, голосующих у дороги. Как назло, в этот вечер попадались 'старухи', молодые 'сучки' по двое и по трое, в сопровождении мужчин, что Гену не устраивало.

Израсходовав впустую почти семь литров бензина, злой и неудовлетворённый, Шлепок всё же решил вернуться назад. Подъезжая к повороту на Сосновку, он решил свернуть туда и поискать жертву в Сосновке. Шансов было мало, но всякое бывает.

Заехав в Сосновку, Шлепок выключил фары, чтобы его никто не увидел, но в посёлке работали фонари ночного освещения, и Геннадий понял, что зря выключил фары. Он ехал по коттеджному посёлку и рассматривал большие красивые дома за высокими заборами.

- Мля! Жируют буржуи! Совсем зажрались падлы! - Гена сплюнул. - Нужно как-нибудь спалить здесь пару домов, чтобы были скромнее. Живут на ворованные деньги... Твари!

От размышлений вслух Шлепка отвлекла молодая блондинка в короткой шубке с длинными стройными ногами. Она стояла под фонарём, рылась в своей сумочке. Поравнявшись с девушкой, Гена увидел, что она считает деньги.

'Вот удача! - подумал Шлепок, - одна и с деньгами. Нужно любой ценой затащить её в машину!'

Проехав метров сто, он развернулся напротив дома, похожего на средневековую крепость, поехал в обратном направлении. Сдвинув кепку на лоб для неузнаваемости, Шлепок подъехал к своей будущей жертве и поморгал фарами.

- Ой, как хорошо, что вы остановились! - блондинка подбежала к машине.

Гена поспешил открыть окно.

- Тебе куда, красавица? - услужливо спросил Шлепок, стараясь придать голосу доброты. Судя по реакции девушки, у него это получилось. Можно 'Оскара' давать. Бросив только один взгляд на блондинку, он уже понял, что это и есть его следующая жертва.

Когда девушка нагнулась, подойдя к машине, Гена увидел её грудь в разрезе шубки. Его член напрягся, из головы сразу вылетели все мысли, кроме одной: 'Убей эту шлюху!' Эта мысль возбуждала круче любого афродизиака. Это чуждое ему слово Гена вычитал в какой-то газетёнке.

- Мне бы до города, до Советской. Я так устала, я замёрзла... - Блондинка капризно надула губки.

- Садись, - Шлепок чувствовал, как голос его дрожит от возбуждения. - О цене договоримся.

Едва девушка забралась в салон автомобиля, Гена сразу сделал звук магнитолы громче, чтобы 'шлюха' не услышала дребезжание и грохот. Шлепок не хотел бы, чтобы она передумала и вышла из машины. Если бы блондиночка сказала ему, что её что-то не устраивает, он бы предложил подвести её бесплатно. За бесплатно обычно всех всё устраивает. Но блондинка молчала, думая о чём-то своём.

Сейчас Шлепку, как никогда раньше, было тяжело вести машину. Его вечно вялый член торчал, чуть ли не упираясь в руль. Гена не мог смотреть на дорогу. Он рассматривал красивое лицо блондинки с порочным ротиком, её длинные стройные ноги и представлял, как он её будет насиловать, а потом убьет.

Блондинка, заметив пристальный взгляд Гены, улыбнулась ему. Шлепок улыбнулся в ответ, продемонстрировав коронки из белого металла. Но вот улыбка сползла с лица девушки, и она отвернулась к окну, рассматривая пробегающие вдоль дороги деревья и кусты.

- Мы уже так долго едем. Когда приедем в город? - спросила блондинка.

- Я везу тебя по кратчайшей дороге. Мы едем не по трассе, а в объезд. Так будет быстрее. Не переживай, крошка, скоро приедем! - придав голосу непринужденность, ответил Гена.

Сколько жертв задавали ему этот вопрос? Пять? Семь?

Сейчас был самый ответственный момент. Главное - усыпить бдительность жертвы.

Одна из его 'клиенток', запаниковав, выпрыгнула из машины. Осталась ли она жива? Гена не стал тогда останавливаться, а поехал дальше. Потом он затаился на полгода...

Рассматривая прелести блондинки и представляя казнь над ней, Гена проехал нужный поворот. Чертыхнувшись, решил развернуться, но вспомнил про следующий поворот, километра через два. Там тоже было тихое место. Прошлым летом он расправился там с пьяной студенткой. Почему бабы пьют? Пьяных и казнить не интересно. Они даже орать-то, как следует, не могут. Ещё та пьяная сука заблевала Шлепку весь салон. Запах блевотины выветрился только осенью.

'Вот сука!' - прошептал Гена и сжал руль так сильно, что костяшки пальцев хрустнули.

- Куда вы меня везёте? - взвизгнула блондинка, когда Гена нашёл нужный поворот и свернул в лес. Как назло, дорога была плохая. Такое впечатление, что здесь давно никто не ездил. Гена только собрался остановиться, чтобы повернуть назад, но почувствовал, как машина застряла в снегу, и колёса крутятся на одном месте.

'Мля! Вот западло! - с раздражением подумал Шлепок. - Какого Хрена здесь дорогу не чистят? Везде, мля, дороги чистые и снег тает, а тут, мля.... Надо что-то делать'.

- По-моему, у меня что-то с двигателем. Слышишь шум? - Гена приглушил громкость магнитолы.

- Я слышу только про лебедя на пруду... - Голос блондинки был спокойным. Похоже, она не поняла, что только что её доставили на место казни. Вот ведь дура!

- Вот и я о том же. Посиди пока здесь, я сейчас посмотрю, что с движком.

Гена заглушил двигатель, достал из-под водительского сиденья молоток и нож. Нож он спрятал в сапог, а молоток положил под днище машины, чтобы вид его не напугал жертву раньше времени. Выйдя из машины, ещё раз выругался. Машина плотно застряла в снегу. Снег был везде: по бокам, спереди. От дороги до машины тянулись две глубокие колей.

- Грёбаный снег! - Шлепок с силой хлопнул дверцей машины.

Девушка вылезла из машины, подвернула ногу, разразилась отборным матом. Ого! Это было что-то новое! Другие жертвы Шлепка такого себе не позволяли.

Гена поднял крышку капота, сделал вид, что пытается устранить неисправность.

Похоже, эта набитая дура не почувствовала подвоха и поверила. Это значит, что Станиславский, увидев Шлепка, заорал бы: 'Верю!'

- Слышь, красавица, встань здесь, посвети мне фонарём, а то я ничего не вижу, - Гена вынул из кармана телогрейки фонарь, нажал на кнопку, приставил фонарь к подбородку, изобразил на лице звериный оскал. Многих жертв это пугало, а эта дурёха стояла и улыбалась своей распутной улыбкой. От этого Гена начал злиться. Он сильно сжал челюсти, на его лице вздулись желваки.

- Страшно? - спросил Геннадий, глядя блондинке в глаза.

- Нет, смешно. Ха-ха-ха! - Девушка разразилась хрипловатым смехом, больше напоминающим кашель.

- У тебя, я смотрю, юмор брызжет через край. Возьми фонарь, посвети мне, а то ни черта не видно. Встань сюда, нагнись. Вот так!.. Да!

Шлепок вручил блондинке фонарь, подвёл её к капоту. Пока она разглядывала двигатель автомобиля, широко расставив стройные, красивые ноги, Шлепок отошёл в сторону, достал из-под днища молоток. Подойдя сзади к девушке, он размахнулся и ударил молотком блондинку по голове. Та вскрикнула, обмякла, выронила из руки фонарь, который упал на аккумулятор, и стала оседать на снег. Главным было ударить сильно, но при этом так, чтобы жертва оставалась живой. Развлекаться с мёртвыми шлюхами Гене не было интересно. Скучно. Судя по всему, всё прошло, как надо. Удар получился.

Шлепок победно улыбнулся, повалил блондинку на снег, перевернув на живот.

- Что, сука, смешно тебе? - шепнул Шлепок в ухо блондинке.

Девушка была какой-то вялой. Испугавшись, что она может умереть раньше времени, Шлепок достал из сапога нож и ткнул блондину в бок.

Она застонала, зашевелилась. Это прибавило Шлепку желания.

Когда блондинка попыталась освободиться, Гена заломил ей руку за спину.

- Я не буду кричать, я сделаю всё, что вы хотите, только не делайте мне больно, пожалуйста! - плача, умоляла Шлепка блондинка.

- Молчи, сука!

Раздвинув девушке ноги, Шлепок свободной рукой порвал на ней колготки и сорвал с неё трусики. Всё это он отшвырнул в сторону. Со звериным рычанием Гена вошёл в блондинку, погрузив свой железобетонный фаллос во что-то влажное и тёплое.

Девушка негромко вскрикнула. Зарычав от удовольствия, Шлепок стал двигаться внутри её

Блондинка стонала громче и громче. От этого Шлепку хотелось двигаться быстрее и быстрее. Когда Блондинка стала кричать, Гена вдавил её лицо в снег, опасаясь, что кто-нибудь услышит её крики.

Шлепок двигался, рычал, стонал. Он уже не был забитым Геной-Шлепком. Сейчас он был зверем, жаждущим удовлетворения своей больной звериной похоти. Волна удовольствия накрыла его, как всегда, неожиданно. После судорожных подёргиваний, Гена обмяк, расслабился. Он лежал на блондинке где-то минуту, потом начал колоть её ножом. Остро наточенный нож довольно легко входил в тело. Кровь окрасила в красный цвет снег в радиусе двух метров. Шлепок втыкал нож ещё и ещё, подставляя лицо струям крови, хлещущим из ран, и смеялся.

По дороге в это время шёл бомж. Услышав дикий хохот в лесу, он решил, что это смеётся сумасшедший, сбежавший из психиатрической больницы. Прихрамывая, бомж ускорил шаг, а потом и вовсе побежал, постоянно оглядываясь назад. Меньше всего ему сейчас хотелось встретить психа ночью, в безлюдном месте.

Когда правая рука устала, Гена остановился, немного передохнул, отдышался. Жертва не подавала признаков жизни. Поднявшись на ноги, Шлепок перевернул безжизненное тело на спину. Что-то подсказывало ему, что девушка ещё жива. Он опустился на одно колено, сделал взмах рукой и по самую рукоятку вонзил нож в грудь блондинки. Фонтан крови брызнул Шлепку в лицо.

- Что, нравится тебе это, сука? - прошипел Гена, вытирая кровь со своего перекошенного лица.

Дело сделано, девушка была мертва, но оставалась ещё заключительная часть ритуала. Шлепок попытался ухватить блондинку за волосы. К его удивлению, волосы соскользнули с головы и остались у него в руке. Под париком оказался короткий ёжик тёмных волос.

- Это что ещё за хрень? - Гена брезгливо отбросил парик в сторону. - Парик носит. Ну, точно шлюха!

Шлепок попытался ухватиться рукой за 'ёжик', но волосы выскальзывали из влажных рук, выпачканных в крови. Тогда Геннадий ухватился за ухо и с проворством мясника отделил голову от тела.

Потом он долго держал отрезанную голову на вытянутой руке, смотрел в глаза. Ему нравилось смотреть в глаза своих жертв, видеть ужас и боль, застывшие на лицах. Всё это он увидел и в этот раз.

- Что, весело тебе, шлюха? - Шлепок плюнул в мёртвое лицо, с застывшим на нём выражением боли и ужаса, отшвырнул от себя голову. Вращаясь в воздухе и разбрызгивая капли крови, голова Наташи ударилась об ствол сосны и упала в снег. В этот момент Шлепка захлестнула ещё одна волна счастья. Волна обожгла приятным теплом половой член и разлилась по всему телу. Схватившись руками за промежность, Гена вскрикнул и упал на колени.

Эта волна была даже больше первой.

Скрючившись на окровавленном снегу, Гена содрогался всем телом и рычал. Когда всё закончилось, он поднялся на ноги, отметив, что колени успели примёрзнуть к снегу.

Закрыв крышку капота, Шлепок сел за руль, завёл двигатель. В машине было холодно, Гена попытался включить обогреватель, но тот почему-то не работал.

- Твою мать! Я же тут околею! - произнёс Шлепок, дрожа мелкой дрожью.

Он закатал по локоть рукав телогрейки. На левой руке у него были двенадцать глубоких шрамов, соответствующие количеству его жертв. Взмахнув ножом, Гена сделал себе ещё одну отметку. Кровь полилась из раны, стала капать на водительское сиденье.

- Мля! Чуть руку себе не отрезал! А больно-то как! - Шлепок потянулся правой рукой к 'бардачку', достал из него тряпку, обмотал ею руку.

Он попытался выехать задним ходом, но машина стояла на месте, а колёса проворачивались. Попытался ехать вперёд, но тоже безрезультатно. Выйдя из машины, Гена открыл багажник, попытался найти лопату. Лопаты в багажнике не было.

- Твою мать! Это надо же так попасть! Вот невезуха!

Сплюнув себе под ноги, он углубился в лес. Через пять минут, нарезав охапку еловых веток, он вернулся к машине и подложил ветки под колёса. Однако, как бы Шлепок ни старался, машина не ехала ни вперёд, ни назад.

- Давай, мля, корыто ржавое! - кричал Гена, нажимая на педаль газа.

Вдруг из-под капота повалил дым.

- Твою мать! - Шлепок выключил двигатель и вышел из машины.

Он ходил вокруг старенького 'Москвича', засунув руки в карманы, не обращая внимания на дым, и разговаривал сам с собой.

- На машине домой не доеду. Чтобы её вытащить отсюда, понадобится трактор. Если сюда приедет трактор, вездеход, или что- нибудь ещё, все сразу увидят это дерьмо. - Шлепок пнул ногой лежащее на земле тело. - Все сразу поймут, что это дело моих ручек, и отправлюсь я опять на зону. Ну, уж нет! Куда угодно, только не на зону. Моя жопа нужна мне для других целей. Только не на зону. А что нужно сделать, чтобы отвести от себя подозрения? Завтра утром прийти в милицию и сказать, что машину угнали. Я был дома, спал, а это сделал кто-то другой. Гениально! И сучку сжечь вместе с этим корытом!

С трудом затащив тело девушки в салон машины, предварительно сняв с неё всё золото и вытащив из сумочки все деньги, Шлепок достал из багажника канистру, в которой было немного бензина, облил бензином машину, чиркнул спичкой. На ветру спичка потухла. Попробовал зажечь ещё одну спичку - тоже безрезультатно.

- Мля! Это что за х...

Спичка загорелась. Шлепок поднёс её к небольшой лужице бензина, похожей на человеческую руку, тянущуюся от машины. Бензин вспыхнул, а вместе с ним загорелись руки Гены.

Как птица, махая горящими руками, пытаясь сбить пламя, громко крича, Шлепок бежал по колее, оставленной колёсами 'Москвича'. В голове его вертелась только одна мысль: 'Подальше от машины!'

За спиной прогремел взрыв. Шлепок упал лицом в снег. Теперь уже горели не только руки, но и вся телогрейка. Визжа и матерясь, Гена катался по снегу, пытаясь сбить пламя. Когда с огнём было покончено, Геннадий поднялся на ноги, бросил взгляд на полыхающую машину, посмотрел на обгоревшие руки.

- Охренеть! Как поросёнок зажарился! Бывает же такое!

Увидев впереди остановившуюся на обочине машину, Шлепок резко свернул налево и укрылся в еловых зарослях.

- Вот это да! Ну, вообще, мля!

Гена понял, что добраться до Покровского по дороге не сможет, так как его потом смогут опознать водители проезжающих машин. Оставалось только одно - выйти к железнодорожным путям и идти по рельсам. Так даже короче будет. Оставалось только найти тропинку, которая вела к железной дороге.

Передвижение по снегу было тяжёлым. В темноте Шлепок всё время натыкался на кусты, на поваленные деревья. Он падал, опять поднимался на ноги и, чертыхаясь, шёл вперёд. Болел порез на руке, болели ладони. Прожженная огнём телогрейка не грела, холодный ветер пробирал насквозь.

- Что же такое? Всегда всё шло нормально, а сегодня... Не зря же говорят, что число тринадцать - несчастливое. А может, просто сучка вредная мне попалась? Мля! Забыл серёжки с ушей снять и голову в машину бросить. Ну ладно, поздно уже...

Рассуждая вслух, Геннадий вышел на тропинку, ведущую к железнодорожному полотну, протоптанную жителями окрестных деревень. Пройдя минут пять по тропинке, Шлепок вышел к железной дороге.

Ну, наконец-то! - Гена улыбнулся. - Хоть в чём-то повезло.

Прихрамывая, он шёл по рельсам. Холодный ветер бил ему в лицо. Боль в руках стала невыносимой. Шлепок дрожал на ветру и выл. Ему вдруг стало тоскливо и одиноко. Он чувствовал себя одним во всей вселенной и никому не нужным. Его стало лихорадить. Внутри разгорелся огонь, тело сотрясалось мелкой дрожью, на лбу выступил пот.

- Кажется, простудился, мля! Только этого ещё не хватало! - Геннадий шмыгнул носом, похлопал себя руками по плечам, пытаясь согреться.

Повязка на руке пропиталась кровью, потяжелела. В какой-то момент Шлепок почувствовал, что повязка соскользнула с раны, по руке потекла горячая кровь.

- Что за невезуха, - прошептал он.

Ему вдруг стало жалко себя. Горячие слёзы потекли по щекам, картинка в глазах раздвоилась. Споткнувшись об шпалу, Гена растянулся во весь рост, больно ударившись подбородком. От этого слезы потекли ещё сильнее. Он уже забыл про то ощущение счастья, которое было у него не так давно, после того, как он убил ещё одну 'блудливую тварь'.

Как же давно он не плакал? Год? Два? Больше? Он не плакал на суде, когда услышал приговор, он не плакал на 'зоне', когда его каждый день унижали и насиловали зэки...

Но он плакал после расправы с первой жертвой.

Он встретил её поздним вечером на вокзале, когда ждал электричку. Он сидел на пустынном перроне, на скамейке. Она села рядом, они разговорились. Порочная женщина представилась Машей, повела Шлепка в какой-то полуразрушенный барак...

Когда Гена не смог возбудиться, она стала смеяться над ним. Её хриплый смех Шлепок до сих пор слышит по ночам. Не в силах слышать насмешек над собой, он тогда схватил со стола нож и стал колоть им эту 'падшую женщину', которая позволила себе смеяться над ним. Он не считал, сколько раз он её ударит ножом. Крови было много, но она ещё была жива. Тогда Гена придушил её куском шпагата, который валялся в углу, в коридоре. Именно тогда он ощутил сильное возбуждение и поймал мощную волну счастья.

В ту ночь он шёл один по пустынным улицам города и плакал. Он жалел себя, проклинал свою судьбу. В любую секунду мог остановиться милицейский 'Уазик' и его могли опять надолго отправить туда, куда не хотелось бы возвращаться. Но в тот момент Гене было всё равно. В ту ночь он не просто убил вокзальную проститутку, в ту ночь он отомстил всем женщинам, из-за которых он шесть лет подвергался унижениям.

Однако, сейчас Шлепок чувствовал себя уставшим, жалким, больным и одиноким. Он с трудом передвигал ноги, а идти ещё нужно было не меньше пяти километров.

- Мля-я-я! С-с-с-ука! - выл Шлепок, подходя к развилке.

Один пучок рельсов уходил направо, другой уходил налево, третий шёл прямо.

Гена остановился, глядя на поблескивающие в лунном свете рельсы. С ужасом он понял, что забыл, куда идти дальше. Если пойти не в нужном направлении, пять километров до дома могут превратиться в десять, а то и в пятнадцать...

От размышлений Шлепка оторвал паровозный гудок, раздавшийся за спиной.

- Надо бы уйти с рельсов, а то раздавит, как таракана! - пробормотал Гена и только собрался сделать шаг в сторону, раздался металлический лязг, ногу от ступни до колена пронзила резкая боль. Шлепок вскрикнул.

- Что за х... - Гена нагнулся, пытаясь разглядеть, что произошло с его правой ногой.

Нога была намертво зажата между рельсами.

- Нет! - закричал Гена во всю мощь своих лёгких. - Нет! Нет!

Гул приближающегося поезда становился сильнее. Схватившись за лодыжку, Шлепок потянул изо всех сил. Нога оставалась намертво зажатой, как в капкане. Боль была невыносимой.

- Нет! Нет! - кричал Гена, пытаясь высвободить ногу.

Поезд приближался, его шум за спиной с каждой секундой становился сильнее. Обливаясь потом, Шлепок продолжал дёргать себя за ногу и матерился. В памяти всплыл кадр из фильма 'Белый Бим Чёрное ухо', где лапа собаки также оказалась зажатой между рельсами, только сейчас псом был сам Геннадий, и это было не кино, а реальность.

- Нет, я не хочу сдохнуть как та дворняга! - крикнул Гена и ещё раз рванул на себя ногу.

Бесполезно. Нога оставалась там же, раздираемая изнутри болью, которую Гена не испытывал никогда в жизни.

Гудок раздался совсем рядом. Свет гигантских круглых фар тепловоза осветил рельсы, стало светло, как днём. Шлепку показалось, как этот свет обжигает ему спину. Он шеей и затылком чувствовал горячее дыхание тепловоза, дыхание смерти.

- Нет!

Предсмертный крик Гены Шлепка заглушил тепловозный гудок и перестук колёс по рельсам.

Помощник машиниста тепловоза, Козырин Пётр Александрович, заметил мечущуюся на рельсах человеческую фигуру, начал торможение, но было уже поздно. Человек на рельсах распрямился, оглянулся и пропал под тепловозом. Пётр Александрович успел заметить выражение лица этого человека. Это была гримаса ужаса, маска смерти, которая потом будет сниться Петру Александровичу каждую ночь вплоть до смерти. Умер он через пять лет после описываемых событий.


8


Федор не знал, сколько ему удалось поспать. Он проснулся от ощущения, что ему нечем дышать. Чем больше кислорода он пытался вдохнуть в лёгкие, тем меньше его поступало.

Открыв глаза, Игнатьев сначала увидел только темноту. Потом темнота стала рассеиваться, появилось свечение, которое высветило гигантское существо, сидевшее на Феде. Оно сжимало свои огромные ручищи на его шее. Существо было большим и тяжёлым. Его большие костлявые колени придавили руки Игнатьева к кровати. Федя не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Дышать стало очень трудно. Сквозь пелену пота, заливающего глаза, Федя увидел, что существо абсолютно голое. Его мускулатуре позавидовал бы любой атлет. Эрегированный член существа торчал, как дубина и едва ли не касался лица Игнатьева. От существа исходил неприятный запах. На лице существа застыла идиотская улыбка, не предвещавшая Игнатьеву ничего хорошего. С нижней губы существа на Федю капнула слюна.

Чем больше Игнатьев пытался освободиться, тем сильнее тварь сжимала свои пальцы на его горле.

Липкая, холодная слюна стала заливать лицо Феди. Существо нагнулось ещё ниже и высунуло изо рта покрытый слизью язык. Федя дёрнулся изо всех сил. С трудом ему удалось высвободить правую руку. Он вцепился в ручищи существа, отметив, что не может даже сомкнуть пальцы вокруг его толстого запястья. Существо зарычало, ещё сильнее сжав горло Игнатьева. Федя стал царапать руку монстра, но это не принесло никакого результата. В тот момент Игнатьев не мог даже кричать. Отбиваясь правой рукой от монстра, он посмотрел направо, увидел свет, исходящий от 'Молитвослова', но не смог дотянуться до него рукой.

Существо щурилось от света, но продолжало сдавливать горло. Тогда Федя разорвал на себе рубашку. От груди сразу же стал исходить яркий пучок света. На мощном торсе монстра сразу же загорелся крестообразный огонь. Вскочив с Игнатьева, монстр заревел во всю мощь своих лёгких и принялся хлопать себя по телу, пытаясь сбить пламя. Это дало Феде возможность схватить с тумбочки 'Молитвослов', открыть его и начать читать:

- Многомилостиве и Всемилостиве Боже мой, Господи Иисусе Христе... - Игнатьев говорил почти шепотом. Слова давались ему с трудом. Прокашлявшись, Федя продолжил, - ...многия ради любве сшел и воплотился еси, яко да спасеши всех...

Монстр стал меньше в размерах. Его вздыбленная плоть стала опадать, а потом и вовсе скукожилась, превратившись в нечто похожее на стручок гороха.

- ...Аще убо вера, яже в Тя, спасает отчаянныя... - Голос Феди снова стал твёрдым и звонким.

Тварь схватилась за свои большие уши, похожие на лопухи - переростки, закрутилась на одном месте, завыла ещё громче и взорвалась, разлетевшись на множество полыхающих огней.

Игнатьев посмотрел по сторонам. Ангела нигде не было видно. Выйдя из комнаты, Федя пошел по длинному коридору. Проходя мимо окна, он краем глаза заметил какое-то движение. Подойдя к окну, Игнатьев увидел целые полчища разнообразных тварей, подбирающихся к дому со всех сторон. Даже через стены Федя слышал их грозное рычание. Вокруг дома, расправив крылья, летал Ангел-Хранитель. Он ловко поражал своим светящимся в темноте мечом чудовищ, не подпуская их к дому. Как только какая-нибудь тварь приближалась ближе, чем на пять метров, Ангел разрубал её мечом.

- Сегодня полнолуние. Похоже, вся нечисть собралась под стенами этого жилища. Им нужен ты, но я не дам тебя в обиду! - Хранитель стоял рядом с Федей, глаза его горели ярким светом. - Оказывается, зло не внутри дома, а снаружи. Возьми в гараже мел, начерти кресты на стенах, чтобы они не проникли внутрь, сиди где-нибудь в углу и держи свой молитвенник наготове. Если продержимся до утра, всё будет хорошо.

Федор так и сделал. Только он не сидел в углу. Он ходил по дому и читал молитвы. В какой-то момент Игнатьев увидел яркий свет за окном, как будто наступил день, но на самом деле было только четыре часа утра. Потом раздалось пищание домофона. Нажав на кнопку, Федя увидел на маленьком экране Отца Алексия, окружённого ярким светом. Вокруг него полыхали яркие огни и тут же гасли.

- Открой дверь, сын мой! Я пришёл помочь тебе! - Голос священника был холодным и твердым, как сталь.

Открыв калитку, Игнатьев через окно наблюдал, как Отец Алексий идёт по двору. В одной его руке была небольшая книга, в другой руке он держал кадило и размахивал им. Из кадила струился дымок.

Поднялся сильный ветер, который раскачивал дом. Сквозь гудение ветра Федя слышал отдельные слова молитвы Отца Алексия:

- Помоги нам... Боже... Избавь от...

Внезапно чудовища, окружившие дом, вспыхнули. Казалось, что вокруг дома горит гигантский костёр. Когда твари хором завыли и завизжали, Игнатьев опустился на колени и закрыл уши ладонями. Казалось, ещё немного, и лопнут барабанные перепонки. А потом стало тихо.

- Господи, неужели я оглох? - пробормотал Федя, вставая с колен.

Послышался стук в дверь и голос Отца Алексия:

- Открывай, сын мой! Это я, Алексий.

- Слава Богу, я не оглох! - радостно закричал Игнатьев.

- Да открой же ты, ради Христа! Я околел. Холодно, а я в одной рясе!

Федя подбежал к входной двери и открыл её. В прихожую вошёл священник, похлопывая себя по плечам.

- Спасибо вам, Святой Отец! - Игнатьев опять рухнул на колени и поцеловал Отцу Алексию руку. - Как вы здесь оказались?

- Потом расскажу. Есть ещё одно дело.

Священник снова стал читать молитвы. Размахивая кадилом, оставляя после себя ароматный дымок, он стал обходить дом. Фёдор шёл следом за ним. За то время, пока Святой Отец совершал обряд, дом тряхануло раз пять. Яркие вспышки сопровождали каждый шаг Отца Алексия. Игнатьев боялся, что дом может рухнуть, но дом устоял.

- А приехал я сюда неслучайно, - рассказывал Отец Алексий, укладывая свою рясу в большую спортивную сумку.

Он был одет в спортивный костюм, а на ногах его были утеплённые кроссовки. Внешне Отец Алексий в тот момент напоминал лыжника, или на полярника, но не на священнослужителя.

- Как вы узнали?

- Проснулся среди ночи, полная луна в глаза светит. Чувствую, где-то зло, много зла. - Отец Алексий хохотнул. - С Божьей помощью поймал машину. Не знал, куда ехать, пальцем указывал ему направление. Я чувствую, что это где-то там и говорю водителю, чтобы ехал туда. Ты бы видел его лицо!

- Спасибо, Вам, Отец Алексий! Вы даже не представляете, что я сегодня испытал, как я вам благодарен! - Федя почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы, и отвел взгляд в сторону. Ему стало немного стыдно за свою минутную слабость. Мужчины ведь не плачут.

- Приходи с церковь, оставь благодарность в урне для подаяний!.. Ладно, мне пора! - Отец Алексий обнял Федю и по-отцовски прижал к себе.

- А как же вы? Может, останетесь, ночь на дворе?

- Уже светает. Ты не переживай. За воротами меня ждёт машина. Я уложился в пятнадцать минут, как и обещал водителю. Ну, всё! Храни тебя Господь!

Игнатьев проследил через окно за тем, как священник стремительной походкой пересёк двор, открыл калитку и вышел со двора. Когда калитка захлопнулась, Федя стал наводить порядок в доме. Он убрал с пола всё битое стекло, расставил мебель по местам, закрыл дверцы шкафов. Кресты со стен, на всякий случай, стирать не стал. Когда за окнами стало светло, Игнатьев упал на диван в одной из комнат и заснул крепким здоровым сном, без сновидений.


9


Федя проснулся от звонка домофона. Тихое, но назойливое пиликанье сводило с ума.

Встав с дивана, Игнатьев подошёл к домофону, снял трубку. На чёрно-белом экране высветился мужчина, одетый в дубленку, в очках.

- Я хочу дом посмотреть! - прокричал в домофон мужчина, не дожидаясь, когда Федор поинтересуется, зачем тот пришёл.

Игнатьев нажал на кнопку, открыл калитку.

Быстрыми шагами, зажав под мышкой барсетку, мужчина пересёк двор, поскользнулся у крыльца, чуть не упал, но удержался на ногах.

'Этот точно не купит. Видно, мне долго жить тут придётся!' - подумал Федя, открывая дверь.

- Здравствуйте, молодой человек! - с порога начал мужчина. - Я хотел бы дом посмотреть. Меня зовут Колобов Алексей Викторович, я вчера в агентство звонил...

- Я - Фёдор, риэлтор. Проходите! - Игнатьев махнул рукой, удивившись тому, до чего ватной и непослушной была его рука, всё тело ныло от усталости, а внутри была какая-то пустота.

Мужчина быстро прошёл, ударившись плечом об дверной косяк.

'Очки запотели!' - подумал Федя.

Словно прочитав его мысли, Алексей Викторович достал из кармана пиджака носовой платок, протёр им очки.

Вместе с Игнатьевым они ходили по дому, заглядывали в каждый угол.

- Ух, красота! Простор! - то и дело говорил 'предполагаемый покупатель', как окрестил его про себя Федор.

У Феди не было сил говорить, ему сильно хотелось спать, поэтому он только утвердительно качал головой.

- А для чего кресты на стенах и окнах? - поинтересовался Алексей Викторович, когда они обошли весь дом и спустились на первый этаж.

- От злых духов! - спокойно ответил Игнатьев , и покраснел, поняв, что сказал лишнее.

- Злые духи, привидения, призраки... Это же хорошо! В загородных домах они должны быть! - Потенциальный покупатель с улыбкой посмотрел на Федю.

- Почему вы так думаете? - удивлённо спросил Федя.

- Потому, что я - писатель! - с гордостью в голосе ответил предполагаемый покупатель. - Вы когда-нибудь читали мои книги ' Война волков', 'Бешеный', 'Зона Икс'?

- Нет, не читал, - честно ответил Игнатьев. - Мне в последнее время ближе творчество Стивена Кинга.

- Тогда я не удивлён, почему вы меня не узнали. Вообще, я известный писатель, - покупатель протянул Феде свою визитную карточку. - Сейчас пишу криминальные романы, а потом .... Может, и ужасы писать буду! Если в доме будут привидения.... Ну вы меня понимаете?

Алексей Викторович засмеялся. Федя улыбнулся, на большее сил не хватило.

- Я впервые общаюсь со знаменитым человеком! - Игнатьев повертел в руках визитную карточку, спрятал её в карман брюк. - Но скажите мне, пожалуйста, как вам дом? Не правда ли, он милый...

- Милый? - писатель хохотнул, театрально приподнял руки ладонями вверх. - Это не дом, а домище! Это крепость! Здесь есть всё! Всё необходимое для нормальной жизни и для работы. Я даже комнату присмотрел на втором этаже, которую сделаю рабочим кабинетом. Рядом с сауной я сделаю тренажёрный зал... У меня жена и трое детей, куча родственников, друзей. По выходным все будут приезжать ко мне. Это то, о чём я так долго мечтал...

- Так вы будете покупать этот дом? - Федя вопросительно приподнял бровь, отметив, что сердце в груди забилось быстрее.

- Что за вопрос?! Конечно, да! Это именно тот райский уголок недалеко от города, за умеренную цену, о котором я так долго мечтал. Да! Я хочу этот дом. Фёдор, вы просто не представляете, как я долго его искал!

- Тогда нам нужно подъехать в агентство, оформить все бумаги...

- Конечно, поехали. Моя 'тойотушка' стоит у забора. У вас нет машины?

- Нет... Пока нет.

- Вот и прекрасно! Поедем вместе. У меня есть такие шикарные диски с музыкой, вам понравится!


10


Прошла неделя. Это были самые спокойные дни, каких в последнее время в жизни Игнатьева было мало. Никаких приключений, никаких 'напрягов'.

Вечер. Федор выходит из продуктового магазина 'Ешь и пей' с двумя большими пакетами в руках. У него хорошее настроение, он купил бутылку водки для Ромы, бутылку 'Мартини' для Люды, сервелат, сыр, коробку конфет. Игнатьев захотел отметить первую в своей жизни удачную сделку со своими друзьями.

Получив днём большой белый конверт с деньгами, Федя удивился тому, что вознаграждение оказалось даже больше, чем он предполагал. Выйдя из офиса агентства недвижимости 'Дом Плюс', Игнатьев первым делом поехал в банк, где открыл сразу два счёта: в долларах и в рублях. Потом он заехал в церковь, помолился и оставил в урне для подаяний пятьдесят долларов.

Весь день Федя удивлялся тому, что уже несколько дней не видел никаких видений. Раньше он радовался бы этому, а сегодня ему их явно не хватало. Он хотел бы видеть ангела, но не видел его, хотя чувствовал, что Ангел рядом и от всей души благодарил его.

С утра погода была прекрасная, было тепло и солнечно. Сейчас же небо было почти чёрным от туч, шёл снег, облепляя деревья, машины, возводя большие сугробы.

- Вот это погодка! - Игнатьев накинул на голову капюшон и поморщился.

Переходя через дорогу, Федя заметил, как из-за поворота на большой скорости выехала тонированная иномарка, занесённая снегом. Габаритные огни автомобиля напоминали прищуренные глаза хищного животного. Машину занесло на повороте, но водитель смог выровнять автомобиль и с пробуксовкой машина понеслась на Игнатьева.

'Это что за фокусы?' - подумал Федя и ускорился.

Машина, словно поняв его манёвр, выехала на встречную полосу, пытаясь отсечь Игнатьева от спасительного тротуара.

- Господи! - крикнул Федя, в два прыжка преодолел оставшуюся часть дороги и, потеряв равновесие, упал в мягкий сугроб.

Машина с рёвом пронеслась мимо. Игнатьев обернулся, попытался разглядеть номер, но вся задняя часть машины была в снегу. К тому же, из-за плотной пелены снега трудно было даже разглядеть марку автомобиля.

Поднявшись на ноги, Игнатьев отряхнулся, нагнулся, чтобы поднять пакеты с продуктами. В этот момент он услышал треск над головой, облепленная снегом ветка тополя с хрустом отломилась от дерева и упала на Федю. Всё произошло так быстро, что он даже не успел прикрыть голову руками. На какое-то время Игнатьев погрузился в темноту.

- С вами всё в порядке? - Приятный женский голос выдернул Федю из плотной темноты.

- Не знаю, - Федор открыл глаза, увидел склонённое над ним лицо девушки неземной красоты.

Таких красивых девушек Игнатьев ещё никогда не видел. Она светилась ослепительно - белым светом.

- Ты - тоже ангел? - спросил Федя, вглядываясь в красивые черты лица.

- Нет! - Девушка улыбнулась очаровательной улыбкой. - Но вы почти угадали. Я - Анжела.

- А я - Фёдор! - Игнатьев попытался подняться на ноги, но большая тополиная ветвь прижимала его к земле.

Свет вокруг Анжелы почему-то стал меркнуть, а потом и вовсе погас. Остался только привычный мир, в котором шёл снег, и болела голова.

- Ничего себе! - Девушка сняла с Феди ветку, оттащила её в сторону. - Здоровая... Я удивляюсь, как вы ещё живы?

- Я - твердолобый! - Игнатьев приподнялся, ощупал голову, поморщился от боли, нащупав на темени большую шишку.

- Не вставайте! Вдруг у вас что-нибудь сломано?

- Поздно, - Федя встал на ноги, отметив, что его слегка качает из стороны в сторону.

- Давайте, я вас в больницу отвезу. Я на машине...

- Нет, спасибо! - Игнатьев ощупал шею, плечи, немного подвигался. - Похоже, со мной всё в порядке. И выпивка с закуской не пострадали...

- Вы шутите, а мне кажется, что это серьёзно. Давайте, я вас до дома довезу. Я не тороплюсь...

- Я не домой, я в гости. Вот продуктов набрал. Может, вы меня до моего товарища подкинете? Хотя, тут недалеко и я могу пешком...

- Нет, что вы? Садитесь! Я вас подвезу, - девушка открыла пассажирскую дверь белой 'Хонды', помогла Игнатьеву сесть в машину, аккуратно закрыла дверь.

- Ну, где живёт ваш друг? - спросила Анжела, с улыбкой глядя на Федю.

- Второй поворот направо, потом ещё раз направо. Там новая девятиэтажка...

- Поняла. Я сама там живу.

- Не может быть!

- Вы не верите в совпадения, Фёдор?

- Верю, но только в плохие... Может, перейдём на 'ты'? Не знаю, как вам, а мне так будет проще.

- Хорошо, Фёдор, договорились. Кстати, почему родители дали тебе такое редкое имя?

- Моего деда так звали.

- Красивое имя, мужественное. Мне когда-то гадалка сказала, что у моего мужа будет имя Фёдор, а ещё...

- Что 'ещё'?

- Мы приехали. Как самочувствие? - Анжела пристально посмотрела на Федю.

- Час назад было лучше.

- Ну, что поделать? В больницу ты отказался ехать.

Пока красавица с ангельской внешностью и ангельским именем доставала сумки, пакеты из багажника машины, Игнатьев отметил, что погода вдруг резко улучшилась. Снег прекратился, небо стало светлым. Уже начинало темнеть, на небе не было ни одного облака. Федя стоял у машины и смотрел на Анжелу. Он не мог оторвать от неё взгляд. Ему казалось, что это сон. Таких красивых женщин наяву не бывает.

- Я живу в этом подъезде, на втором этаже.

- Мой друг Роман живёт на третьем.

- Рома, муж Люды? - Анжелочка засмеялась звонким смехом. - Я думала, таких совпадений не бывает! Я привезла Людке друга её мужа, которого чуть не убило дерево! Ха-ха-ха!

Игнатьев не ответил на её реплику. Он взял в руки свои пакеты, вещи Анжелы, и они вошли в подъезд.

- Анжела, а вы замужем? - спросил Федя, когда они поднялись на второй этаж.

- Нет, - девушка улыбнулась. - И друга у меня нет, а что?

- Анжела, я... - Игнатьев почувствовал, что краснеет. - Я хотел бы, чтобы ты немного побыла с нами. Не каждый день меня спасают такие очаровательные девушки.

- Знаешь, что, Федор? - Анжелочка замолчала, словно о чём-то раздумывая. Глядя на неё, Игнатьев подумал, что она ему откажет. - Я с удовольствием пойду с тобой. Только ты не подумай ничего такого... Я хочу пообщаться с подругой, заодно поближе познакомлюсь с тем, на кого падают деревья.

Девушка с ангельской внешностью опять засмеялась.

- Меня ещё машина перед этим чуть не сбила.

- Дорога была абсолютно пустой, - Анжела продолжала смеяться, но Федя на неё не обиделся. Её звонкий, чистый смех, похожий на журчание ручья, можно было слушать вечно. - Ну и треснуло же тебя, Федя! Сейчас я вещи сложу в коридоре, сниму шубу, и мы пойдём.


11


Вечеринка у Ромы прошла даже лучше, чем Игнатьев предполагал. Стол ломился от обилия блюд и спиртного. Федя рассказал про то, как ему удалось продать дом, который долгое время никто не хотел продавать, про встречу со своей бывшей одноклассницей, про то, как на него упала толстая тополиная ветвь, про знакомство с Анжелой. Про демонов и про то, как Отец Алексий прогнал их, Федя рассказал Роману, когда они вышли в подъезд - Рома захотел покурить.

- Ты мне веришь, Ромыч?

- Да! - Роман с шумом выдохнул облако табачного дыма. - Теперь верю. Знаешь, у меня есть товарищ один. Его зовут Стас, мы с ним служили в армии. У него сейчас фирма своя. Он занимается производством мягкой мебели. Сначала у него всё было нормально, а потом ночной сторож, который охранял цех ночью, умер в своей сторожке, цех горел два раза средь бела дня. Оборудование постоянно ломалось, люди болели, некоторые, отработав в фирме неделю, а то и меньше, увольнялись. Два молодых пацана, соучредители, которые решили разобраться в этой истории и остались в цеху на ночь, к утру поседели и похоже, тронулись рассудком. Когда оборудование не работало, Стас часто слышал шаги, голоса, смех.... Даже когда в цеху никого не было. Приходит Стас как-то вечером ко мне, его трясёт всего, рассказывает свою историю. А сам бледный, виски седые, руки трясутся. Даже бутылка коньяка ему не помогла расслабиться.

Роман закурил ещё одну сигарету.

- И что дальше? - спросил Федя.

- Дальше?.. Я позвонил Отцу Алексию. Вечером, когда все работники ушли домой, мы втроём: я, Отец Алексий и Стас пришли в цех, и Отец Алексий стал молиться, махать кадилом. Потом я увидел, как из всех углов полезли такие твари! Я в кино такого не видел! Что кино? Мне в Чечне так страшно не было! Я чуть не обделался. Хорошо, что Отец Алексий заранее сказал нам, чтобы мы кресты нательные из-под одежды достали. Вот этот крест, - Рома достал из-под рубашки серебряный крест на цепочке, - стал светиться. У Стаса тоже крест стал гореть, но он говорил, что ничего не видел, только почувствовал холод и страх...

Рома замолчал, глядя на кончик сигареты, слегка дрожащий в его руке.

- А что потом? - Игнатьев вглядывался в лицо своего товарища. Он никогда раньше не видел Романа таким взволнованным.

- А потом была яркая вспышка, цех тряхнуло так, что я не устоял на ногах и упал на пол... А потом всё закончилось. Сейчас дела в фирме Стаса пошли в гору, ничего необычного. Люде я ничего не рассказываю, чтобы не пугать её. Она у меня впечатлительная.

- А после этого ты видел нечто подобное?

- Слава Богу, нет! Кстати, ты что-то в прошлый раз про Люду говорил, про чёрную ауру. Сейчас у неё тоже аура чёрная?

- Сегодня ничего не вижу. - Федя вздохнул. - Совсем ничего!

- Ладно, пошли. Сделай лицо попроще, а то девчонок перепугаешь. Как там в песне поётся? Шоу маст гоу он? Продолжаем веселиться.

Веселье продолжалось. Рома весь вечер рассказывал анекдоты, шутил. Глядя на смеющихся молодых женщин, Федя подумал, что давно ему не было так хорошо. Именно сегодня он ощутил то, что многие называют состоянием душевного покоя. И он был счастлив. Он благодарил Бога и Ангела за этот вечер, за то, что всем хорошо, все живы и здоровы. Слава Богу!

Впервые за долгое время Федя позволил себе выпить пятьдесят граммов водки. В голове зашумело, кровь прилила к лицу, настроение улучшилось, хотя оно и так было хорошим. Никаких видений, никакого осуждающего внутреннего голоса - голоса ангела.

- Значит, всё нормально. Всё путём, - прошептал Игнатьев и пригласил Анжелу на медленный танец.

Федя чувствовал стройную талию Анжелочки под своей рукой, ощущал пьянящий запах её духов, видел искорки в её глазах.

- Ангел! Спасибо тебе за этот вечер! Я люблю тебя, - прошептал Федя.

В этот момент музыка стихла, и Фёдор понял, что Анжела услышала его слова и приняла на свой адрес.

- Я тоже люблю тебя, - прошептала Анжелочка и поцеловала Игнатьева в губы.

Она не знала, что эти слова предназначались не для неё, но, похоже, она ждала этих слов. Быть может, всю жизнь.

В тот вечер Игнатьев впервые в жизни по-настоящему влюбился. Когда вечеринка закончилась, Федя проводил Анжелу до двери её квартиры, пообещал позвонить ей на следующий день. На прощание Анжелочка одарила Федора поцелуем, от которого у него закружилась голова, и подогнулись колени.

'Даже не стал на ночь напрашиваться! - думала Анжела, глядя вслед спускающемуся вниз по лестнице Феде. - Я бы, конечно, не согласилась, но... это что-то новое! Что это - хорошее воспитание или что-то ещё?.. Странный он, не такой, как все!'


12


После того вечера Федор три месяца красиво ухаживал за Анжелочкой , дарил цветы, водил в театры, в кафе, не пил спиртное и не настаивал на интимной близости. Все предыдущие ухажеры Анжелы делали всё наоборот. Один был наркоман, двое были кончеными алкоголиками, поэтому Анжела расставалась с ними без особого сожаления. Федя был особенным. Да, был немного замкнут в себе, но это не мешало ему быть добрым, заботливым, внимательным. К тому же, он неплохо зарабатывал, работая агентом по недвижимости.

Они виделись почти каждый день, и в какой-то момент Анжелочка поняла, что не представляет свою жизнь без Феди. Когда, через четыре месяца после их знакомства, Игнатьев сделал Анжеле предложение, она с радостью согласилась.

Рома с Людой тоже решили пожениться. Было решено сыграть две свадьбы в один день.

Обе свадьбы состоялись 16 августа 1997 года. После процедуры бракосочетания в ЗАГСе кортеж из более чем двадцати машин долго ездил по городу. Многие думали, что это какой-то криминальный авторитет женится или его мажористые отпрыски.

Празднование проходило в ресторане 'Центральный', в самом центре города, на улице Ленина.

Были родственники, друзья, коллеги с работы. По приблизительным подсчётам, на свадьбе присутствовало не меньше ста человек, хотя сначала молодые планировали сделать свадьбу скромной и пригласить человек пятьдесят, не больше.

Игнатьев никогда раньше не думал, что у него так много друзей и родственников. Приехали дядя Ваня и тётя Галя из Твери, двоюродная сестра Даша с мужем. На свадьбе были даже такие родственники, которых Федя видел только на фотографиях в семейном альбоме. Все дарили деньги, подарки, произносили глубокомысленные тосты.

Анжела с Людой выглядели как королевы. Многие из гостей думали, что они - сёстры и уверяли Игнатьева в том, что внешне они очень похожи, чего не скажешь про его и Рому.

- Они не сёстры! - отвечал Федя, думая про себя: 'Моя Анжела красивее!'

Виктор Сергеевич, директор агентства недвижимости 'Дом Плюс', пил рюмку за рюмкой и всю свадьбу проспал лицом в салате. Двое родственников по материнской линии подрались, но потом помирились и всю свадьбу пили водку в дальнем конце зала.

На своей свадьбе Игнатьев сделал два открытия: оказывается, его мама хорошо танцует и, по сравнению с прочими родственницами, выглядит молодо. Второе открытие заключалось в том, что Федя первый раз в жизни видел своего отца, Иннокентия Федоровича, нетрезвым и курящим. А когда Федор услышал, как отец рассказывает в мужской компании пошлые анекдоты с матюгами, Федя был в шоке.

В целом, всем понравилось, как прошла свадьба. После свадьбы Виктор Сергеевич пожал Федору руку и прокричал в ухо, дыша перегаром:

- Всё было на высшем уровне, братан! Моя свадьба и то была скромнее!

Дорогой костюм директора агентства 'Дом Плюс' был испачкан салатом, галстук был прожжен сигаретами, которых Виктор Сергеевич в тот день выкурил немало. Но Игнатьев сделал вид, что не заметил этого.


13


Прошёл год. Это был самый счастливый год в жизни Федора. Игнатьев за этот год из, как любил говорить Виктор Сергеевич, 'никого и ничего', стал преуспевающим агентом по недвижимости. Он купил себе новую трехкомнатную квартиру в центре города. До этого Федя с Анжелочкой жили в однокомнатной квартире, которую подарил им тесть, Иван Альбертович - директор Гневинского муниципального банка.

Видения Игнатьева больше не преследовали. Он стал о них забывать. Иногда ему казалось, что вся его жизнь до свадьбы была сном, кошмарным сном. Это было с кем угодно, но не с ним.

Фёдор окончил курсы вождения, мечтал купить себе 'Форд'. В последнее время он всерьёз начал подумывать над тем, чтобы открыть своё агентство недвижимости и назвать его 'Анжела'. Ведь он искренне полагал, что многим обязан своей жене.

Это уже был не тот Федя, которого все знали раньше. Это был Фёдор Иннокентьевич с намечающимся животиком и располагающей улыбкой. Уже ничто не выдавало в нём выпускника Политехнического Колледжа, который он до тошноты ненавидел.

Однажды Игнатьев задержался на работе и возвращался домой позже обычного. Офис агентства располагался в десяти минутах ходьбы от дома, в котором жил Федор. Было уже темно, но фонари уличного освещения работали исправно, заливая улицы ночного города равномерным жёлтым света. Разноцветные люминесцентные рекламы радовали глаз. Ему казалось, что с наступлением ночи город погружается в какой-то сказочный мир, в котором всё наполнено волшебством. На душе у Федора было хорошо. Он обдумывал свою следующую сделку, представлял, как он сядет за руль новенького 'Форда', поправит зеркала, включит магнитолу...

Войдя во двор, Игнатьев услышал мужские и женские крики, грубые голоса. Нащупав в кармане газовый баллончик, Федор, не раздумывая, поспешил на звук голосов.

За детской площадкой, на пятачке, окружённом кустами, двое молодых людей с короткими стрижками, в спортивных костюмах, избивали мужчину и женщину. В полумраке Игнатьев не мог разглядеть, кого бьют. Зато он слышал глухие удары, которые сопровождались криками, стонами и нецензурной бранью.

Хулиганы, в одинаковых спортивных костюмах, с одинаковыми стрижками, были похожи на братьев, только один из низ был ростом выше Игнатьева и худой, а второй был широкоплечий и низкорослый. Про себя их Федор окрестил Тощий и Крепыш.

- Где бабки, падла? Где бабки? - выкрикивал Тощий, нанося удары ногами мужчине, лежащему на земле.

Несчастный ничего не отвечал, он только стонал, прикрыв голову руками. Лежащая рядом женщина рыдала и говорила что-то бессвязное.

- А ты молчи, сука! - приговаривал Крепыш, нанося удары руками и ногами.

- Ангел мой, будь со мной! Не оставь меня в минуту трудную, - прошептал Федя.

- Получи, получи, тварь! - Крепыш несколько раз пнул женщину ногой в живот. О она вскрикивала, из её рта брызгала кровь. Эта кровь заляпала кроссовки бандиту. В темноте она казалась чёрной.

- Не надо! Поща...- Женщина стала кашлять.

- Сука! Сука! Сука! - кричал низкорослый 'спортсмен', продолжая пинать скорчившуюся на земле, стонущую женщину.

- Вы что творите, изверги? Вы же убьёте их! - крикнул Федор, подойдя к месту побоища.

Парни в спортивных костюмах прекратили избивать лежащих на земле, искоса посмотрели на Игнатьева.

- Вали отсюда, дядя! - Один из парней, который был выше ростом, сделал шаг по направлению к Игнатьеву, сжал кулаки.

Из-за тёмных туч показалась луна. Она осветила тупые, звериные лица парней, их полные ярости глаза и перепуганные, перекошенные от боли лица жертв. Присмотревшись к тем несчастным, Федя узнал в мужчине своего соседа - Мишу, который был хозяином кафе 'Удача'. В этой кафешке Федя с Анжелой любили сидеть по вечерам.

Вся в крови, в разорванном платье женщина оказалась Светланой, женой Миши.

- Я тебе не дядя, а ты мне, слава Богу, не племянник и даже не дальний родственник! - Голос Игнатьева был твёрдым. Страх, поселившийся поначалу в его душе, отошёл на второй план. Федор до глубины души был возмущён тем, что эти двое избивают его соседей прямо под окнами дома, не боясь, что кто-нибудь вызовет милицию. Это ведь вообще беспредел!

Глядя на их ухмыляющиеся, лишённые интеллекта лица, Игнатьев испытывал чувство презрения. На дебильном лице Тощего ненадолго появилось выражение удивления, которое сменилось чем-то похожим на страх, или неуверенность. Тощий бросил испуганный взгляд на Крепыша, но, встретившись взглядом с безумными глазами своего 'дружбана', успокоился. На его лице снова появилась маска злости.

Глядя на этих двоих, Федор пожалел, что видения не приходят. Как бы он не старался, как бы не напрягал свою нервную систему, ничего не получалось. 'Значит, всё идёт по плану, всё хорошо', - решил Федя.

- Это не твоё дело! Это наше...- начал говорить широкоплечий, похожий на 'качка', но не договорил, так как, Михаил со Светланой вскочили с земли и побежали в сторону подъезда.

Хотя это трудно было назвать бегом, скорее так - ускоренное прихрамывание. Несмотря на кровь, хлещущую из ран, на резкую боль, отдающуюся во всём теле при каждом движении, они ни на секунду не останавливались.

Вставив дрожащими руками ключ в замочную скважину, Михаил открыл металлическую подъездную дверь, рывком руки втащил в подъезд свою супругу и захлопнул дверь. Упав на холодные ступени, Миша первым делом достал из кармана рваных, грязных брюк мобильный телефон, удивившись, как тот не потерялся и не сломался после такой бойни. Светлана стояла рядом, прижавшись спиной к стене. По её щекам лились слёзы, смывая кровь.

Руки ходили ходуном. Михаил пытался набрать '02', но руки его не слушались. После трех неудачных попыток он протянул телефон Свете.

- Вызывай ментов... Скажи, Федьку убивают!

Дождавшись, когда Миша со Светой скроются в подъезде, услышав шум захлопнувшейся за ними двери, Игнатьев улыбнулся и с вызовом посмотрел на бритоголовых парней.

- Они в безопасности. Уходите и вы. Я не желаю вам зла и не буду вас преследовать. Вас Бог накажет!

- Ах ты, падла! Ты кого лечишь? - Лицо Тощего, который стоял ближе к Федору, перекосила гримаса ярости. Сделав шаг вперёд, он сделал замах рукой.

Игнатьев пригнулся, ощутив, как кулак просвистел над головой, чуть задев волосы. Распрямившись, он выхватил из кармана пиджака газовый баллончик и выпустил струю газа в лицо бандиту. Схватившись за глаза, Тощий закричал и упал на колени.

- Мля! Я ослеп! Я не вижу ни х... - кричал бандит.

Тем временем подскочил широкоплечий Крепыш. Он беспорядочно наносил мощные, сильные удары руками, ногами. Каждый удар был размашистым и увесистым, причинял сильную боль. Именно в этот момент Федор ощутил себя боксёрской грушей. Пропустив пару ударов по лицу, он почувствовал ноющую боль в голове, как будто там разорвалась маленькая бомба. Прикрываясь руками, Игнатьев почувствовал, как баллончик выскользнул из правой руки и упал на землю. Это было совсем не по плану.

Федор, как мог, закрывался от ударов. Он отходил назад, в стороны, отражал удары и сам старался атаковать. Не потому, что обладал навыками боевых искусств, нет. Просто им двигала ярость, какой в нём не было никогда, которая сделала из него самого настоящего бойца.

В какой-то момент Игнатьев почувствовал, что Крепыш слабеет и периодически опускает руки. Это дало Федору возможность перейти в очередное наступление. Увернувшись от удара, нацеленного в лицо, он отклонился в сторону, сделал шаг вперёд и изо всех сил, вложив в удар всю свою злость, ударил бандита в челюсть.

Крепыш закачался, как пьяный, попытался сделать шаг вперёд. Игнатьев ещё раз ударил его в челюсть. Щелкнув зубами, маргинал рухнул на землю. Он падал лицом вперёд, широко раскинув руки. Если бы Федя не отошёл в сторону, этот подонок упал бы на него.

- Нокаут! - произнёс Федор, вытирая кровь с лица носовым платком.

За спиной послышались тихие шаги. Игнатьев даже почувствовал запах дешевых сигарет и перегара. Он понимал, что за спиной у него один из этих ублюдков, спешащий им на помощь. Понимание это было отчетливым, но запоздалым. Федор хотел обернуться, он уже начал поворачивать голову, но...

Резкая боль прожгла его тело где-то под левой лопаткой. В следующее мгновение стало тяжело дышать, и Федор ощутил, как что-то тёплое заливает спину, а потом стало темно, словно кто-то выключил свет одним нажатием на выключатель. Полная темнота и тишина. Боль под лопаткой тоже исчезла. Игнатьеву стало страшно.

Игнатьев не знал, сколько это продолжалось. Ему казалось, что прошла целая вечность, вечность в кромешной тьме, но вдруг Федя увидел яркий свет. Только это был не тот свет, который льётся из окон домов, не тот свет, который излучают фонари уличного освещения, и уж тем более не лунный свет. Это был яркий, белый свет, который был нигде и везде; этим светом светилась земля, этим светом светились деревья и кусты. Казалось, будто всё вокруг покрыто фосфором и светится в темноте. Поднявшись на ноги, Федя увидел, как высокий, широкоплечий мужчина вышел из-за его спины и направился к сидящим на земле бандитам. Мужчина был в кожаном пиджаке, одетом на белую футболку. На его толстой, неохватной шее была массивная золотая цепь. Его большая голова была лишена растительности и блестела в свете луны, а на заплывшем жиром затылке Федя увидел складки кожи.

Мужчина помог подняться на ноги бритоголовым отморозкам. Нокаутированного всё ещё покачивало. Второй горе-налётчик выл, держась руками за глаза.

- Что вы за уроды? - грозно спросил мужчина в кожаном пиджаке, оглядывая парней - Вы с лохами справиться не можете. Хозяин ваши жопы на кукан натянет. Вы, мля, будете вертеться, как поросята на вертеле... Уроды!

Игнатьев стоял и смотрел на эту троицу, не зная, что сказать.

- Да приходите вы в себя, наконец-то! - мужичок влепил бандитам звонкие пощёчины.

- Ты чего дерёшься? - тихим голосом спросил нокаутированный.

- Тебя убить, сука, мало! Идите за мной, твари! За углом машина ждёт!

- Знаете, что, уважаемый? Они действительно твари. Я лично в этом только что убедился! - громко сказал Федя, но никто на его реплику никак не отреагировал. Они словно не слышали его.

- Ты что, замочил его? - спросил Крепыш, глядя в сторону Феди мутным взглядом.

- Нет, пощекотал немного! - Мужчина в кожаном пиджаке разразился хриплым смехом.

Как только мужичок в пиджаке сделал шаг в сторону, из кустов выскочили два милиционера. Посмотрев направо, Игнатьев увидел милицейский 'уазик', стоящий за кустами.

- Вы, как всегда, вовремя! - с облегчением произнёс Федор, увидев людей в форме. - Как в лучших традициях детективного жанра!

- Всем лежать, руки за голову! Кто дёрнется - стреляю на поражение! - кричал один милиционер, держа перед собой пистолет.

- Я - потерпевший! Мне тоже на землю ложиться? - спросил Игнатьев, но милиционеры ничего не ответили. Более того, никто из них не повернулся на звук его голоса, что Федора удивило.

Тем временем, второй милиционер обыскивал троицу, лежащую на земле. Из носков бритоголовых он извлёк пакетики с белым порошком, из карманов достал ножи.

- Эти уроды меня хотели порезать, - Игнатьев указал пальцем бандитов.

Из-за пояса брюк мужчины в пиджаке милиционер извлёк пистолет.

- Ну, ты попал, Боров! - произнёс милиционер.

- Это не моё! Я сдать его хотел! - пытался оправдываться тот, кого правоохранитель назвал Боровом.

- Ну-ну, рассказывай тут мне сказки!

- Мля буду, начальник! - Боров приподнял голову и попытался перекреститься, но тут же получил пинка сапогом по рёбрам и застонал скорчившись на земле.

Тем временем второй милиционер направился в сторону Игнатьева.

- Со мной всё нормально! Я... - Федор резко замолчал, так как милиционер прошёл мимо него, не глядя в его сторону, и зашёл ему за спину.

Игнатьеву обернулся. За его спиной, на земле, лежал мужчина в таком же, как у Федора костюме, в таких же итальянских туфлях, с такой же причёской. Тело мужчины лежало на боку, из левой лопатки у него торчала рукоятка ножа. Под телом растекалась лужа крови.

Милиционер пощупал пульс на руке, на шее лежащего на земле мужчины.

Игнатьев подошёл ближе, присел на корточки рядом с милиционером.

- Первый! Докладывает седьмой! У нас труп... - сообщил милиционер кому-то по рации.

Пока Федор рассматривал тело, ему показалось, что где-то раньше он этого человека видел. Знакомые черты лица, знакомая причёска.

'До чего же он похож на меня!' - подумал Игнатьев.

И тут его осенила догадка, от которой ему стало как-то не по себе. До него стало доходить, что произошло.

- Это ведь не я, да? - спросил Федор у милиционера.

Правоохранитель никак не отреагировал на его слова. Он продолжал что-то говорить в рацию, из которой слышалось шипение, треск, обрывки фраз.

- Это не я! - Федор протянул руки, чтобы повернуть голову убитого и рассмотреть его лицо. Краем глаза он смотрел на милиционера, ожидая, что тот запретит ему прикасаться к телу. Однако правоохранитель продолжал общаться с рацией, не обращая на Игнатьева никакого внимания.

Руки Федора свободно прошли сквозь тело убитого, не встретив на своём пути никакого сопротивления. Казалось, что его руки проходят не через тело, а сквозь туман, или пар. Только чувствовался холод.

- Бред какой-то, - прошептал Игнатьев и отпрянул от тела.

- Товарищ милиционер! Скажите, что я сплю! Этого не может быть! - Федор попытался тронуть милиционера за плечо, но его рука по локоть вошла в милиционера. Руку словно обдало влажным паром.

- Нет! Нет! Нет! - Игнатьев вскочил на ноги - Нет! Неужели я...

- Умер! - послышался голос Ангела.

Федор обернулся. Его Хранитель стоял рядом, скрестив руки на груди. На Ангеле были одеты длинные белые одежды, за его спиной на ветру шелестели перьями два больших белых крыла. Над головой Хранителя в воздухе висел венок, светящийся золотистым светом.

- Ангел! Ты же говорил, что пока ты рядом, со мной ничего не случится! Ты же говорил, что любишь меня! Ты же обещал! А это что? - Игнатьев указал рукой на тело.

- Это... Это ты. Точнее - то, что осталось от тебя. То, что будет похоронено.

- Я понял, что это я. Но почему я лежу на земле с ножом в спине? Почему я умер?

- Потому, что это конечная остановка, - лицо Ангела было спокойным. Сейчас Феде он напоминал школьного учителя, объясняющего ученику, в чём разница между катетом и гипотенузой. - Ты должен сойти с поезда под названием 'Жизнь'!

- Разве ты не должен был уберечь меня от этого?

- Должен, но поверь, не всё в моих силах. Каждый живёт столько, сколько ему Богом отмерено. Тебе он, - Ангел многозначительно показал указательным пальцем правой руки куда-то вверх, - отмерил немного. Ты мог умереть, когда учился в колледже, когда работал в котельной, даже в том доме за городом. Но нашими общими усилиями ты умер позже. Мы с тобой, как могли, оттягивали этот момент.

- Я не хочу умирать!

- А кто хочет? Никто не хочет, - Хранитель развёл руки в стороны. - Но такова воля Божья! Зато как ты умер? Ты умер христианской смертью, пожертвовав своей жизнью ради спасения трёх других жизней. Их хотели убить. Если бы ты не спас их, а умер раньше, ты бы умер с полным багажом грехов. Сам понимаешь, хорошего в этом мало. А так ты ушёл красиво...

- Ты злой, Ангел!

- Нет! Я люблю тебя, и ты об этом знаешь.

- Там были только Миша со Светой. Их было двое, а ты говорил про трёх...

- Трое! Света беременна, но она ещё не знает об этом. Она родит здорового малыша, которого они назовут Фёдором, как тебя, человека, который спас их.

- Её так избили...

- Это не помешает ей родить, - Ангел улыбнулся самодовольной улыбкой. Словно будущее рождение ребенка - тоже его заслуга.

- А ты уверен в том, что их хотели убить? Они их просто били, ножи у них были в карманах.

- Они хотели сначала напугать их. Они уже давно вымогали деньги у Миши за... Как это называется? За предоставление услуг охранного характера, за 'крышевание'. У Миши таких денег не было и нет, все его деньги вложены в дело. Он предлагал бандитам умерить их запросы, но они отказались, требовали с него деньги. Он не заплатил бы им сегодня, они вывезли бы его и Свету за город и там бы убили. Машина стоит за углом дома.

- А что, по-другому никак нельзя было? Чтобы я остался жив?

- Нет! Ты бы умер в любом случае! Если бы тебя не убил Боров, тебя бы потом всё равно убили. Боров работает на криминального авторитета Гришу. Его люди потом нашли бы тебя и убили, предварительно убив твоих родителей и Анжелу.

- Анжела, - проговорил Федя и заплакал. Он плакал, но почему-то не чувствовал, как по щекам текут слёзы.

- Благодаря тебе будет ликвидирована крупная банда Гриши, которая натворила столько зла, что даже их правнуки не смогут эти грехи отмолить. Боров будет до последнего молчать, а эти два наркомана... - Хранитель указал рукой на лежащих на земле Тощего и Крепыша. -... расскажут милиционерам всю правду. Гришу арестуют завтра утром. Боров и Гриша не доживут до суда. Их убьют сокамерники по заказу другого криминального авторитета...

- А что будет с моими родными? Как они тут будут без меня? Я не хочу их оставлять. Я женился недавно. Анжела не переживёт моей смерти!

- Не переживай! Анжеле ты дал всё, чего ей не сможет дать ни один мужчина: любовь, уважение, ты обеспечил её материальным достатком, что очень важно в вашем грешном мире. У всех, о ком ты сейчас думаешь, всё будет хорошо! Поверь мне! Все живут, чтобы когда-нибудь умереть. Главное - умереть достойно. Ты это сделал...

Внезапно всё вокруг озарилось ярким светом. Свет был такой яркий, что Федя перестал видеть своё тело, распростёртых на земле бандитов. Он перестал видеть дома, деревья. Он видел только спокойное, умиротворённое лицо Ангела.

- Это что, конец?

- Нет, это начало! - Хранитель опять улыбнулся. От этой улыбки Игнатьеву стало хорошо и легко. Чувство страха прошло, осталось ощущение того, что впереди его ждёт что-то необычное, что-то , чего он ещё никогда не испытывал.

Какая-то сила стала поднимать Федора вверх. Он не сопротивлялся этой силе - он что знал, что всё, что сейчас происходит, происходит к лучшему.


14


Анжела знала, что Федор задержится на работе. Об этом он предупредил её, позвонив в семь часов вечера с работы.

- Я люблю тебя! - сказал в трубку Игнатьев в конце разговора.

- Как сильно ты меня любишь? - спросила Анжела.

- Больше, чем жизнь! - ответил Федор и повесил трубку.

Он не пришёл домой ни в девять, ни в десять часов вечера. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, которые лезли в голову, Анжела включила телевизор, решила посмотреть фильм. Только у неё ничего не получилось. Она не могла сосредоточиться на фильме.

'Где он? Что с ним? Может, у него любовница?' - эти мысли крутились в голове в бешеном хороводе.

Анжела не слышала криков во дворе, так как пластиковые окна не пропускали звуки снаружи, не видела милицейскую машину с 'мигалками', не видела машину 'Скорой помощи'. Свет в квартире был погашен, Девушка сидела перед телевизором, погружённая в свои мысли.

Вдруг в комнате, которую Федор называл своим кабинетом, загорелся свет.

'Кто включил свет в Фединой комнате? - испуганно подумала Анжела. - Может, Федька уже давно дома? А я из-за телевизора ничего не слышу?'

Девушка вскочила с дивана, пошла по направлению к кабинету. Войдя в кабинет, она увидела, что там никого нет, но в кабинете светло, как днём.

Протянув руку, Анжела щёлкнула выключатель на стене, загорелись лампочки в люстре, стало ещё светлее.

- Не поняла! - она выключила электрический свет, пытаясь определить источник другого, более яркого света.

Источник света находился где-то на книжном шкафе. Встав ногами на стул, Анжела попыталась посмотреть, что там находится, но свечение было таким ярким, что слепило глаза. Тогда Анжела протянула руку и стала шарить ею по пыльной поверхности шкафа. Рука наткнулась на какой-то продолговатый твёрдый предмет. Этот предмет и был источником света. От этого яркого света слезились глаза. Анжеле пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть. Анжела боялась, что этот горящий предмет может обжечь ей руку, но его поверхность была холодной.

Внезапно свечение стало блекнуть. Анжела с удивлением наблюдала, как факел в её руке начинает гаснуть. Теперь она могла рассмотреть, что это такое. Это был самодельный охотничий нож в ножнах, который Феде подарил его друг. Кажется, того друга звали Владимир? Сейчас для Анжелы это было не так важно. Важно для неё было то, почему нож стал светиться? И не случится ли от этого пожар?

Девушка вернулась в комнату, села на диван перед телевизором, положив нож рядом.

На экране телевизора высокий брюнет страстно целовал блондинку, но Анжеле было наплевать на брюнета, а уж тем более на блондинку. Сейчас она была на все сто процентов уверена, что Федором что-то случилось.

Схватив в руки телефонный аппарат, Анжела стала звонить мужу на сотовый. Она набирала его номер несколько раз, и каждый раз механический голос говорил ей на английском языке, что Федор вне зоны действия сети, а потом даже голос не был слышен. В трубке раздавались частые короткие гудки.

Анжела сидела на диване, поджав ноги, и плакала. Она плакала, пока не заснула. Ей приснился странный сон, это не был кошмарный сон, но для Анжелы он был страшным. Ей приснился ослепительно-белый свет. Такой же яркий, как свет от Фединого ножа. В этом свете были видны клубы пара, похожие на облака. Из этих облаков вышел Федор. Увидев его, Анжела обрадовалась.

На Игнатьеве был белый костюм, белая рубашка и белый галстук. Федя был необычайно красив, он улыбался, его волосы шевелились на слабом ветру. Этот ветерок Анжела чувствовала всем своим телом. Приятный, тёплый ветерок.

- Федя! Ты где так долго ходишь? Я жду тебя, изнервничалась вся!

- Анжелочка! - Федор обнял жену, прижал к себе. - Я больше не приду!

- Почему не придёшь? - не поняла Анжела. - У тебя другая женщина?

- Нет, хуже! Я умер, а точнее меня убили!

- Ты меня разыгрываешь? Скажи, что это шутка!

- Нет, к сожалению, это не шутка. Солнышко моё, Анжелочка, ты просто не представляешь, как я тебя люблю, как бы мне хотелось быть с тобой, но я должен идти. Мне пора!

Игнатьев ещё крепче прижал супругу к себе и поцеловал её в губы. От этого поцелуя у Анжелы дыханье перехватило, голова закружилась. Федор никогда так не целовал её раньше. Ей так хотелось, чтобы этот поцелуй был долгим, бесконечным, но Игнатьев отстранил жену от себя, посмотрел ей в глаза, поцеловал в лоб.

- Мне пора идти. Мы с тобой ещё увидимся, но это будет через много-много лет, когда наши правнуки пойдут в школу. Помни, у тебя всё будет хорошо! Я люблю тебя!

Игнатьева поглотили пушистые облака, и он исчез.

- Федя, Ввернись! Федя! - кричала Анжела, но Федор не вернулся, а облака молчали.

Внезапно раздался телефонный звонок. Анжела словно свалилась с небес на землю. Она открыла глаза. Не сразу, но поняла, что лежит на диване, в своей квартире. На полу стоит телефонный аппарат. Он звонит так громко, что кажется, будто в голове стучат африканские барабаны.

- Алло! - Анжела сняла телефонную трубку.

На другом конце провода сонный мужской голос сообщил ей о смерти Феди. Анжела выронила трубку из руки и разрыдалась.


Эпилог


На следующий день по радио, по телевидению передавали про задержание банды Григория Малыгина, по кличке Гриша, которая долгое время терроризировала город Гневинск. На счету банды были убийства, грабежи, разбои, вымогательства. Организатор и все члены банды задержаны, ведётся следствие. Про смерть Игнатьева почему-то никто не упоминал.

На похоронах Федора было много народа, даже больше, чем на свадьбе. Отпевание проводил Отец Алексий. Когда, прочитав молитвы, священник сказал, что родственники могут подойти к гробу, попрощаться с покойным, Анжела, стойко державшаяся всё это время, не пролившая ни одной слезинки при людях, упала перед гробом на колени, разрыдалась.

- Прости меня, Федечка! Это я, дура, виновата! Я не сказала тебе, что гадалка сказала мне, что мой муж умрёт молодым! Какая же я дура! Ты бы мог ещё жить, если бы знал это!

Тело Анжелы сотрясалось от душивших её рыданий. Родственники начали кидать на Анжелу обеспокоенные взгляды.

После того, как Ирина Константиновна, тёща Федора, помогла ей подняться на ноги и оттащила упирающуюся и причитающую молодую вдову от гроба, Анжела немного успокоилась. Родственники облегченно вздохнули.

Рома с Людой тоже были на похоронах. Рома был мрачен и подавлен. На поминках он сказал, что если бы у него был брат, он хотел бы, чтобы его брат был похож на Игнатьева. Он бы гордился таким братом.

На тех похоронах Рома с Людой в последний раз были вместе. Незадолго до смерти Игнатьева Люда уволилась из военного госпиталя, в котором работала медсестрой, и устроилась на работу в частную клинику, где у неё случился бурный роман с молодым врачом-терапевтом, который был совладельцем этой клиники. Сразу после похорон Феди Люда переехала к своему ухажёру, Эдуарду, а через месяц Рома с Людой развелись.

Роман не очень переживал по поводу разрыва отношений с Людой. Он давно стал замечать, что его жена часто задерживается после работы, она стала холодна к нему. Рому утомляли постоянные скандалы с супругой - Людмила по любому поводу устраивала такие истерики, что Рома очень часто был вынужден жить у родителей, говоря им, что Люда в командировке, или уехала к маме в Челябинск, а ему дома одному скучно.

Эдуард, новый муж Людмилы, очень любил рыбалку. Летом, через год после смерти Феди, Люда с Эдуардом поехали на рыбалку, на реку Тёмную, в пятидесяти километрах от Гневинска. Погода была солнечной, тёплой, но клёва не было. Эдуард отложил в сторону свою удочку, предложил Люде искупаться в реке. Люда охотно согласилась. После купания они занимались любовью прямо на берегу реки, под кустом сирени, не думая о том, что другие рыбаки и купающиеся могут их видеть. Потом, мокрые и счастливые, держась за руки, они босиком шли через поросший душистой мягкой травой и цветами луг и болтали на ходу. Эдуард рассказывал анекдоты, Люда смеялась. Им было весело, пока Эдуард не зацепился удочкой за провода линии электропередачи.

'Почему я не сложил эту чёртову удочку?' - подумал Эдуард перед смертью.

Их тела утром следующего дня нашёл пастух, гнавший коров на пастбище. Они лежали в цветах, их ладони были сцеплены, широко открытые глаза смотрели в безоблачное небо.

Как и обещал Ангел, у родственников Федора всё было хорошо. Через восемь месяцев после смерти Игнатьева Анжела родила дочь, которую назвали Надеждой. Надя была красива, как Анжела, с Федиными глазами.

Отец Федора вместе с его бывшим начальником, Николаем Владимировичем, открыли свою фирму, которая занималась продажей и установкой отопительного оборудования. Галина Дмитриевна, мама Федора, работала в этой же фирме главным бухгалтером. Бизнес приносил неплохие доходы. Игнатьевы, как минимум два раза в год ездили отдыхать за границу и не жалели никаких денег для своей внучки Наденьки.

Руслан Нуруллин, сбивший свою подругу, Ирину Березину, своей же машиной, отсидел пять лет, как он любил говорить, 'от звонка до звонка'. Вернувшись в Гневинск, долго искал работу, жил с мамой. Недалеко от их дома открылся супермаркет 'Русич'. Однажды Руслан решил зайти в 'Русич' в надежде найти там хоть какую работу. Он хотел устроиться туда грузчиком. Руслан был очень удивлён, когда узнал, что директором супермаркета является его бывшая жена, Ольга.

Увидев Ольгу, Руслан упал перед ней на колени, стал просить прощения. Ольга его не только простила, но взяла его на работу кладовщиком, а через какое-то время Руслан стал жить с Ольгой, и они опять поженились. В этот раз они венчались в церкви.

Никита Верёвкин с которым Игнатьев познакомился, исполняя волю покойной девочки Насти, открыл в себе новые, экстрасенсорные способности. Он научился читать мысли людей и открыл в себе дар врачевания.

Всё началось с того, что он средь бела дня схватил за грудь бухгалтера, Нину Ибрагимовну, сорокалетнюю даму, к которой никогда не испытывал тёплых чувств. Он это сделал на глазах у работников бухгалтерии, за что был награждён пощёчиной и назван козлом. Он долго после этого занимался самобичеванием, и не мог понять причину своего поступка. Позже Нина Ибрагимовна извинилась перед ним и сказала, что у неё прошёл рак груди.

Сначала Никита лечил друзей, знакомых, родственников. Вместе с болезнями многие избавлялись от алкогольной зависимости. Позже Никита стал лечить всех желающих. Так, как это отнимало много времени, ему пришлось уволиться с завода металлоконструкций, где он почти двадцать лет проработал токарем. Совесть не позволяла ему брать за свои сеансы много денег с 'клиентов'.

- Давайте столько, сколько не жалко! - говорил Никита посетителям и жил припеваючи.

Он отказался от табака, от спиртного. Почти каждому, кто к нему обращался, он рассказывал такую историю:

- Познакомился я как-то с одним пацаном, его Фёдором зовут. Высокий такой, выше меня ростом, здоровый. Нормальный такой пацан. Мы с ним водку пили. Когда уходил, он обнял меня на прощанье. Я почувствовал, как наполняюсь энергией. Живой энергией. Шрам на руке, оставшийся после армии, - в этот момент Никита всем демонстрировал свою руку, - затянулся, шрам от аппендицита тоже. А потом я начал видеть. Я начал видеть людей насквозь...

Борис Александрович до сих пор работает в котельной мебельной фабрики 'Красная заря'. Он с гордостью рассказывает всем новым работникам котельной одинаковую историю:

- Работал у нас тут парень молодой слесарем. Звали его Федя. Тогдашний начальник, Николай Владимирович попросил меня обучить молодого всем азам нашего слесарного мастерства. А Федя глупый такой поначалу был, ничего не знает, ничего не умеет. И чему только их в техникуме учат? Этот Федя сейчас директор агентства недвижимости. У него пятикомнатная квартира в центре города, машина - 'Мерседес'. Он приезжал ко мне недавно, мы с ним коньяк пили, благодарил меня за то, что я не только его научил быть слесарем, но и за то, что я научил его жизни. Во как!

Рассказ Бориса на протяжении многих лет не менялся. Менялись только названия автомобилей и спиртных напитков. То Федор приезжал к нему на 'хаммере', то они пили виски.

Рассказывая свои небылицы, старый слесарь даже предположить не мог, что Игнатьева давно нет в живых.

Писатель Алексей Колобов, которому Фёдор помог купить загородный дом, перестал писать криминальные романы. Под псевдонимом Степан Королёв он стал писать ужасы. Его книги 'Ночь в склепе' и 'Призраки из преисподней' стали настоящими бестселлерами. В беседе с журналистами он как-то проговорился, что в его доме есть привидения, именно поэтому у него так хорошо получается писать ужасы.

Однажды Федин друг Роман, оставив машину на стоянке, решил прогуляться до автомагазина, чтобы купить тосол. Идя дворами, он увидел на детской площадке Анжелу. Надя играла в песочнице, ей было два года. Рома подошёл к Анжеле, они беседовали почти два часа, пока Надя не стала капризничать. Они договорились ещё раз встретиться. Их встречи поначалу были редкими, но в какой-то момент Роман с Анжелой поняли, что созданы друг для друга.

- Встретились два одиночества, - Рома очень часто повторял эту фразу, которая идеально подходила для отношений Романа с Анжелой.

Через год они поженились. После этого у них действительно всё стало хорошо, как говорил Ангел.

Сейчас Рома работает в Гневинском муниципальном банке начальником отдела развития информационных технологий.

Незадолго до свадьбы Анжела перебирала Федины вещи. Из кармана пиджака выпал сложенный пополам листок бумаги для принтеров. На нём было написанное от руки стихотворение, которое Федя написал за месяц до смерти:


'Душа летит, душа поёт,

Душа всегда чего-то ждёт,

К чему-то стремится и мечтает,

Чего-то хочет, что-то знает.


Душа, как ветер быстра и сильна,

Душа красива, как морская волна,

Как разум вселенский непостижима,

Как облако, что проплывает мимо.


Душа никогда покоя не знает,

Когда нет тебя рядом, сильно скучает,

Иногда по ночам, как и мне, ей не спится,

Как и мне, ей на месте никак не сидится.

Душа, словно воин, всегда рвётся в бой,

Она любит тебя и живёт лишь тобой.

Словно птица, летящая ввысь за мечтой,

Душа моя хочет быть только с тобой!'


- Что же ты ушёл так рано, Федя? - прошептала Анжела.

Из её глаз потекли слёзы. Они капали на листок бумаги, исписанный до боли знакомым почерком, размывая чернила.


23 марта 2009 - 23 июля 2009