# Тайна моего дома. Эпилог

Елена Михайловна Белая

Эпилог.


Спустя восемь месяцев...

На высоком обрыве, уступами спускавшемся к реке, сидела девушка. Расслабленная поза, запрокинутое к солнцу, уже слегка тронутое загаром лицо, лениво покачивающиеся босые ноги. Стайка маленьких мотыльков закружилась над ее непокрытой темноволосой головой, дразня и зазывая поучаствовать в беззаботном веселье. Юное создание, приоткрыло один глаз, наблюдая из-под ресниц за танцем, творящимся в небесной выси. Неведомо откуда возникший, тонкий синий луч прорезал прозрачный воздух, едва не спугнув легкокрылых чудесниц. Что это? Игра света? Нет, синий поток лился из раскрытой ладони девушки. Да возможно ли это? Но луч был настолько реален, что возникало желание протянуть руку и потрогать его.

Четкая синяя линия пошла изломами, и вот к стайке маленьких белокрылых насекомых присоединилась еще одна красавица, эфемерная и не менее прекрасная. Взмах, полет, кружение...

Снизу от реки донесся чей-то крик: "Асяяя!". Девушка встрепенулась, и синекрылая бабочка растаяла в воздухе забытым сном, игрой воображения.


***

"Асяяя!" - Женькин зов с трудом пробился сквозь мою сосредоточенность. До сих пор еще требовалось прилагать довольно много усилий, чтобы управлять магией узко направленно, образовывая жгуты или строя проекции изображений. Но я полностью погрузилась в обучение, отдавая этому все свободное время, чтобы не думать, чтобы голова всегда была занята.

Едва только отвлеклась, сразу же потеряла концентрацию, и моя чудесная бабочка рассеялась в окружающем пространстве. Разочарования не было, было скорее удовлетворение от хорошо проделанной работы, ведь с каждым разом получалось все лучше. У меня уже многое получалось все лучше и лучше, например, существовать без него.

Если вы спросите, как прожила все эти бесконечные месяцы, я, скорее всего, вам не отвечу или просто скажу: "Прожила". Как-то... Заставляя себя каждое утро открывать глаза, заставляя улыбаться людям, заставляя верить, что завтра будет чуточку легче.

Возвращение домой было трудным. Пришлось нагонять свою группу по учебе в последнем учебном году, решать проблемы с деканатом, который уже был готов поставить вопрос о моем отчислении, доказывать родителям, что ничего со мной не случилось, что я бодра и, в принципе, весела. Но все это отвлекало от главного, от мыслей о нем и от тоски, щемящей и выворачивающей душу. В тот момент очень помогла моя лечебная магия, оказавшаяся просто незаменимой в обычной жизни, я с радостью и по мере сил помогала близким людям, когда это было необходимо. Осознание своей нужности наполняло мою жизнь хоть каким-то смыслом. Ну, и, несомненно, выкарабкаться мне помогла поддержка Женьки и Сергея, которым пришлось рассказать всю правду о путешествии, тем более, что все случившееся не обошло их стороной.

К моему великому облегчению, Сергей сумел сделать так, что моя подруга совершенно забыла ту нашу встречу на поляне, для нее я просто уехала, а потом вернулась. По молчаливой договоренности мы решили, что Жене совершенно необязательно знать, что она чуть не стала причиной моей смерти. Сам Сергей теперь был гораздо молчаливее и казался гораздо старше. Ведь ему пришлось пережить смерть тех, с кем очень долго был рядом и считал своими друзьями. Миссия лидийских магов во главе с Александрой прошла успешно, все отступники, окопавшиеся в нашем мире, были уничтожены. Единственным, о ком нельзя было с уверенностью сказать, оказался незабвенный Эраст Сигизмундович, приемный отец Женькиного возлюбленного. Он скрылся с поля боя с тяжелейшим ранением и больше про него никто ничего не слышал.

Что касается Сергея, маги не тронули его. Конечно, мне бы хотелось думать, что это мое заступничество сыграло такую роль, но, полагаю, здесь сработало то обстоятельство, что мужчина отказался сражаться "на стороне зла", добровольно пошел на сотрудничество, позволив считать свою память. Конечно, он не был безгрешен, но пытался изменить свою жизнь.

Я спустилась к реке, где меня уже ждала Женя, совершенно не пытаясь скрыть свое нетерпение и раздражение. Оно и понятно, надо было ехать, выбирать обручальные кольца. В этом году мы закончили университет, получили дипломы и открывали новую страницу своей взрослой жизни. Моя подруга решила открыть ее сразу свадьбой. Вы спросите, зачем я была столь необходима для такого личного, интимного дела, как покупка колечек? Все просто. Меня теперь везде таскали как аксессуар, чуть ли не спать укладывали между собой. Так выглядел в Женькином понимании процесс реабилитации. Мне было почти все равно, куда меня везут и кладут, а Сергей мужественно терпел все это безобразие. Вот так мы и жили все это время.

Поездка по ювелирным магазинам уже начинала меня порядком утомлять, когда, наконец-то было найдено Оно! То самое, достойное и "чтобы не стыдно было". Поэтому меня с миром отпустили домой, где я с нетерпением дождалась наступления ночи.

Никому об это не рассказывала, ни маме, видевшей, как болезненно переживаю расставание с человеком, которого не получалось разлюбить, ни Жене, ставшей моей опорой в прямом смысле слова. Ночь дарила мне сны. Сны полные любви, нежности и его... Райна.

Впервые он мне приснился спустя четыре месяца после возвращения. До этого никаких сновидений, просто проваливалась в темную яму и утром открывала глаза. Но в одну из таких ночей, уже в полудреме, услышала звон колокольчиков, такой нежный и зовущий, что просто не смогла не откликнуться на него. Густой туман обволакивал меня со всех сторон, не позволяя рассмотреть ничего вокруг, приходилось ориентироваться только по звуку. Шла, аккуратно ставя ноги, не было желания проверять, что же там внизу, под подошвами обуви. Постепенно хлопья воздушной ваты становились все прозрачнее и вот уже совсем растворились в окружающем полумраке леса. И... бабочки целое облако, вьются, кружатся, словно толкают куда-то. А две особенно назойливые, одна - ярко-синяя, другая солнечно-желтая, словно наполненные нашей с Райном магией. Ох уж эти настырные насекомые, постоянно присутствуют в моей жизни, никуда мне от них не скрыться.

Шаг, еще шаг, тишина притихшего леса, а потом чуть слышный выдох за моей спиной: "Ты пришла...". Замираю, боясь сдвинуться с места и больше никогда не услышать любимый голос. Тоска сжимает сердце жесткими пальцами, заставляя его трепетать от нахлынувших чувств. И пусть ты лишь обман, мой сон, но как сладко слышать этот бархат в хрипловатом голосе и на краткое время возвращаться в воспоминаниях туда, где я была счастлива. В тот первый раз я не посмела обернуться, чтобы не спугнуть наваждение, чтобы еще хоть чуточку побыть в плену собственных иллюзий. Но потом наступила еще одна ночь, за ней следующая...

Райн приходил и молчал, просто смотрел на меня безумно печальными глазами с тенью легкой улыбки на губах. Я прошла через все стадии: отрицание, гнев, истерику, радость, грусть, а он просто смотрел и молчал, и так каждую ночь. Тогда я начала разговаривать с ним, рассказывать все большие и маленькие события моей жизни, делиться наболевшим, мечтать о том, каким было бы наше будущее, если все сложилось иначе. Так появилось ощущение, что Райн продолжает оставаться в моей жизни, быть рядом, где-то за моим правым плечом...

Но сегодня я проснулась с ощущением потери, потому что впервые за последние несколько месяцев мой маг не пришел ко мне во сне. Стало страшно, безумно, панически. А если с ним там, на Лидии, что-то случилось? Но ведь сновидения всего лишь результат психической активности моего мозга, и они не могут быть ниточкой связующей наши два мира. Или могут? Металась по квартире, испытывая чувство нарастающего беспокойства и, вдруг, поняла одну простую вещь. Мне просто жизненно необходимо узнать, что Райн жив, что с ним не произошло ничего непоправимого. Не важно, что он с другой, главное, что жив и счастлив.

Лето давало мне некоторую свободу выбора, и, если не считать, необходимости заниматься поисками работы, то вполне можно было попробовать по-быстрому перейти в соседний мир, добраться до домика Исайи, и у того узнать последние новости Лидийской жизни. А дальше ни ногой. Узнаю и сразу же вернуться, как бы не хотелось вновь увидеть всех друзей, прикоснуться к острому носу моего чудесного Изьки, заглянуть в прозрачность льдистых глаз, наяву, а не во сне.

Ясно осознав, что никуда мне не деться, и, сколько бы ни уговаривала себя, приводя вполне разумные доводы, я все равно совершу этот переход. Перед поездкой требовалось провести ряд подготовительных мероприятий. Во-первых, убедить Женьку, что вернусь назад как раз непосредственно ко дню ее бракосочетания. Во-вторых, убедить Женьку, чтобы она вновь прикрыла меня перед родителями. В-третьих, успокоить родных тем, что еду на отдых в какой-нибудь пансионат и беспокоиться за меня нет необходимости, тем более что через месяц они сами планировали потратить свой отпуск на свою нерадивую дочь. Родители не скрывали, как за меня волнуются, особенно после того, как приехала на зимние каникулы к ним на север в совершенно разобранном состоянии. Конечно, понимала, что причиняю им боль своим опустевшим взглядом и существованием на уровне "автомата", но внутри было так пусто, что казалось, что выгорело все. Не было сил притворяться, совсем не было, и за это я до сих пор чувствовала свою вину перед ними.

Договорившись с подругой о встрече в кафе, оделась и захлопнула дверь квартиры. Еще не прошла и пяти ступенек, как поймала себя на ощущении чужого присутствия. Прислушалась к гулкой тишине подъезда, вроде бы никого. Уютные звуки домашней жизни, чье-то покашливание из-за двери, трель телефонного звонка. На всякий случай натянула легкий щит, которым в последнее время, надо признаться, частенько пренебрегала, и сбежала вниз, отгоняя шизофренические мыслишки прочь.

Улица меня встретила легкой прохладой пасмурного дня. Трудовой день был в разгаре, поэтому на улицах было не многолюдно, как и в кафе, где меня уже ждала Женя. Надо сказать, что выглядела она замечательно, словно внутри горел маленький неугасимый огонек. Стоп... Огонек? Взглянула на девушку внутренним зрением и открыла в изумлении рот. Внутри красивого женского тела тлело маленькое солнышко новой жизни, такое теплое, лучистое и уже любящее. Как я это поняла? Без понятия. Тем удивительнее было то, что я вообще смогла понять, что Женя беременна. Раньше не замечала подобных вещей у других женщин, может быть дело в том, что малыш должен был родиться магом?

- Жень, а ты мне ничего не хочешь сказать? - осторожно поинтересовалась у подруги.

- О чем ты? - недоуменно переспросила та, неторопливо помешивая сахар в крохотной чашечке кофе. Неужели не знает? И Сережа не в курсе?

- Жень, вот только сейчас не волнуйся, но мне кажется, что скоро ты станешь мамой, - выдала я сакраментальное. На мгновение лицо девушки стало каким-то по-детски беззащитным и растерянным, она медленно протянула ладонь и накрыла ей свой пока еще совершенно плоский живот.

- Ты ведь не шутишь, Ася? - голосом, ставшим чуть сипловатым от волнения, уточнила недоверчивая дева.

- Нет, я вижу его свет.

- Это он? Мальчик? - продолжила расспросы подруга, по-прежнему пребывая в состоянии легкого шока.

- Понятия не имею, но знаю, что он будет самым настоящим магом.

- Магом? Боже ты мой... Надо сказать Сереже, - Женька полезла в сумочку в поисках телефона. Понимая ее состояние, решила не лезть со своими проблемами и дать ей время успокоиться и поделиться новостью. Сережа меня не разочаровал. Улыбка полная нежности и нескрываемой радости, расцветшая на лице будущей мамочки во время разговора с будущим папочкой, рассказала мне обо всем лучше любых слов. У этих двоих, нет, уже троих, все будет хорошо.

Не дав возможности даже попытаться пробиться росткам зависти, еще раз полюбовалась маленьким трогательным огонечком будущей жизни. Где-то на задворках сознания вновь мелькнуло ощущение, что за мной наблюдают. Да, что же это такое? Приняв независимый вид, просканировала окружающее пространство, насколько это было возможно, но ничего необычного не заметила. То ли у меня мания преследования, то ли начинает происходить нечто странное.

Следующие несколько часов, которые мы потратили на предсвадебные покупки, обсуждение Жениного нового состояния, и на попытки отговорить меня от экспедиции на Лидию, заставили засомневаться в том, что кто-то заинтересовался моей скромной персоной. Горизонт был абсолютно чист и вполне дружелюбен.

Попрощавшись с подругой, зашла в магазин, купив себе к ужину и для предстоящей поездки все необходимое. Пакет оказался довольно тяжелым, он и отвлек меня...

Удар пришелся прямо в спину, между лопатками. Острой болью, пронзая все тело, сбивая меня с ног, лицом прямо в землю, разбивая в кровь губы. Лежала, чувствуя, как внутри меня разрываются огромные снаряды боли. Мозг, почти отключенный этим ощущением, слабо сигнализировал о полной невозможности сопротивления. Собственная беспомощность уже даже не пугала, хотелось, чтобы все это просто закончилась. И уже не важно как, лишь бы отпустило.

Но процесс моего полного уничтожения неожиданно затянулся. Оказалось, что мой убивец был отвлечен кем-то от столь увлекательного процесса. Неведомый кто-то принял удар на себя. Я слышала звуки боя, легкое шипение файеров и вибрирующий гул защиты. Собралась мысленно и заставила свою лечебную магию заняться процессом восстановления повреждений. Конечно, поза, лицом в землю, не самая для этого удобная, но выбирать не приходилось. Когда немного отпустило, удалось поменять положение тела и увидеть хотя бы часть происходящего вокруг.

Следовало бы и раньше понять, что злые дядьки, как во всех уважающих себя романах, не могут тихо и спокойно умереть где-нибудь вдали от тебя, истекая кровью от полученных ран. Они непременно должны прийти и отомстить за все нанесенные обиды. И отомстить именно тебе.

Эрастик тоже посчитал, что у него ко мне имеются старые счеты. Его удар был хорош, даже великолепен, он почти достиг цели, если бы не дохленький щит, принявший на себя часть магического удара. Вряд ли это можно было посчитать моим везением или его просчетом, следующий файер был бы последним в моей жизни, если бы не появилась третья сила, принявшая мою сторону или просто посчитавшая, что я уже выведена из игры.

Если Эраста я видела замечательно, подмечая каждую недовольную гримасу на его осунувшемся, напряженном лице, то его противник не попадал в поле моего зрения, как бы ни старалась извернуться. Процесс восстановления шел медленно, поэтому мне отводилась только роль наблюдателя.

Эраст Сигизмундович был сильным магом, но ключевое здесь именно "был". Едва только он попытался закончить процесс моего умерщвления, видимо, предчувствуя свою скорую гибель и замышляя взять с собой на тот свет хоть кого-нибудь, чтобы не было так обидно, как его сопротивление было смято, снесено волной синего пламени.

Я лежала и смотрела, как человек заживо сгорает в магическом огне и не могла оторвать глаз. Ужасное, но завораживающее зрелище заставило меня на какое-то время забыть о собственной не утихающей боли и о том, что за моей спиной стоит некто, кто может посчитать, что мне самое время отправиться вслед за убитым магом.

Торопливые шаги заставили меня сжаться в ожидании удара, но вместо этого услышала слова, которым просто не поверила: "Жива, слава Единому!", и тут же живительная магия потекла равномерным потоком через ладонь, прижатую к моей окровавленной спине.

Потом меня перевернули, позволяя захлебнуться нежностью льдисто-прозрачных глаз и почувствовать крепость знакомых объятий. Мимо проходили люди, совершенно не замечавшие нас, по небу проплывали столь же равнодушные облака, а мы вглядывались друг в друга целую вечность, молча, позволяя только глазам говорить за нас.

"Пришел..."

"Конечно..."

"Я ждала..."

"Знаю..."

"Так долго..."

"Раньше не смог..."

"Ненавижу тебя..."

"Я тоже себя ненавижу..."

Виноватый взгляд и тепло от подушечек его пальцев на моем лице заставляет меня прийти в себя. Тряпка! Рохля! Ничтожество! Размякла тут, разлеглась, все простила. Да, ни за что! Вырываюсь из рук Райна, отползаю в сторону, замечая, как стекленеют его глаза и четко прорезаются разочарованные складки в уголках губ. А чего же ты ждал, милый? На что надеялся?

- Пойдем домой, мне сейчас трудно поддерживать Отвод, - устало произнес маг, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Совершенно намерено проигнорировав предложенную помощь, с некоторым трудом приняла вертикальное положение и огляделась. Нас окружала легкая пелена, совершенно не видимая обычным зрением, но отлично воспринимаемая на интуитивном уровне. Вряд ли редкие прохожие понимали, что их заставляло изменять привычный маршрут движения и проходить не по проторенной тропинке, а огибая ближайшие кусты по большому радиусу.

Защитная пелена истончилась и растаяла в воздухе, я оглянулась. Райн, такой родной, домашний и усталый, стоял с моим пакетом в руке, ожидая от меня вполне определенных действий. Внутри шевельнулось сочувствие и какая-то непрошеная тоска. Зачем же ты пришел? Неужели я еще зачем-то тебе понадобилась? Или просто были какие-то дела в этом мире, и ты заглянул на огонек, проведать свою ученицу? И я планировала получить ответы на все эти вопросы в самое ближайшее время.

Молча пошла по направлению к подъезду, зная, что мужчина последует за мной. Физически я уже почти восстановилась, но этого совершенно нельзя было сказать про мое душевное равновесие. Как-то многовато событий для такого короткого отрезка времени: попытка моего убийства, сожжение Эраста, встреча с Райном.

Дома, распихав все купленное по полкам, глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Лицо в грязных разводах, земля в волосах, слегка припухшая нижняя губа и совершенно ошалевший взгляд. Да уж... Думаю, что мне удалось поразить воображение Райна. Ох, о чем это я? Ему же все равно, будь я хоть чучелом огородным, у него же эта... Амааатис! Подогревая таким образом в себе раздражение, которое не позволяло размякнуть от счастья лицезреть этого гада рядом, взяла шорты с майкой и гордо удалилась в ванную, отмываться.

Вернулась спустя двадцать минут в полной боевой готовности, накрученная до предела: "Ну, давай поговорим, дорогой, раз уж пришел!", но разговаривать было не с кем. Мой маг мирно спал, растянувшись поперек кровати. Остановилась в растерянности и окинула его взглядом. Похудел, подстригся почти совсем коротко, зарос двухдневной щетиной, измотался.

Присела рядом и позволила себе немного полюбоваться этим острыми чертами. Ничего не прошло, я по-прежнему любила его, не смотря на все произошедшее, и следовало с этим смириться. За столько месяцев так и не смогла заставиться себя возненавидеть его, начать презирать за предательство, слишком много между нами было хорошего и честного. Сколько раз он спасал мою жизнь, как часто был рядом в трудный момент, и неважно из каких побуждений. Если отодвинуть в сторону все обиды и разочарование, то следует признать, что он так и остался моим другом. Вот и сейчас пришел и сделал так, чтобы жила дальше. Я выслушаю все, что он скажет (если, конечно, скажет) и даже попытаюсь ему поверить.

Находится рядом с ним и не дотрагиваться, было невыносимо трудно, поэтому заставила себя отправиться на кухню и приготовить ужин. На двоих... Впервые. Как же глупо об этом думать... И только горькая усмешка по губам и побелевшие костяшки пальцев на сильно сжатых кулаках.

Когда поджаренная картошка, отбивные и салат уже заняли почетное место на столе, повернулась, чтобы пойти в комнату разбудить мага, но в этом уже не было необходимости. Райн стоял в проеме двери, облокотившись на косяк, обхватив себя руками так, словно ему было холодно. Сколько он так простоял? И ведь совершенно не почувствовала ни присутствия, ни взгляда, даже странно как-то, неужели и мне глаза отвел? Зачем? Ведь не для любования же мной?

- Получилось поспать? - как можно спокойнее поинтересовалась я, усаживаясь за стол, жестом приглашая мужчину присоединиться.

- Немного. Извини, ночью совсем не удалось сомкнуть глаз. Пока переход, пока то, да се..., - немного смущенно оправдался маг. Вымыв руки (откуда только все это берется?) он занял предложенное место. Какое-то время мы не беспокоили друг друга разговорами, просто утоляли голод. Райн был сосредоточен, возникало ощущение будто он ест, не чувствуя вкуса, полностью погруженный в свои мысли. Готовится к разговору? Это хорошо, его молчание было бы худшим из возможных вариантов.

- Как там ребята поживают? - не выдержав установившейся тишины, поинтересовалась я. Для этого пришлось поднять на него глаза, за что я тут же поплатилась бешеным сердцебиением. В ответ мужчина улыбнулся, тепло и радостно, мысленно переносясь обратно в Лидию.

- Хорошо поживают. Себастиан руководит ремонтом дворца, говорит, что его чуть не убила вся эта безумная какофония цвета. Арт женился на Кэтти этой весной, они, наконец-то, нашли в себе силы признать очевидное. Лунь занимается тренировками королевской гвардии, днюет и ночует с ними в полевых условиях. Близнецы отправились вместе с Лессом налаживать дипломатические отношения с эльфами, но, по-моему, просто захотели немного попьянствовать и покуролесить в компании с наследниками. Твой Марко продолжает сопровождать торговые караваны под командованием Вала. Оба просили передать, что надерут тебе мягкое место при первой же встрече, - не торопясь, рассказывал маг, внимательно отслеживая мою реакцию на сказанное.

- Марко сильно обиделся, да? - внутри меня всколыхнулось уже слегка притупившееся чувство вины. Неприятно, когда нарушаешь обещание, тем более данное близкому для тебя человеку.

- Я даже не знаю на кого он обиделся больше, на тебя или на меня, - пробормотал Райн, задумчиво проверяя подвижность своей нижней челюсти. Ай, да, Марко, молодец! Чувствуется, врезал он магу от души, раз тот до сих пор помнит. Невольно заулыбалась, представляя себе разъяренного парня поправляющего ударом лицо Райну. Мужчина ухмыльнулся, понимая, что могло вы звать у меня столько удовольствия. - Ты права, твой дружок был очень красноречив и убедителен в гневе. Он вполне справедливо решил, что в твоем уходе виноват я.

Мы помолчали, сверля друг друга глазами, оба понимали, что обойти стороной причину моего побега не удастся, но пока не решались заговорить об этом открыто.

- Тебе удалось выяснить, кто стоял во главе заговора?

- Удалось..., - было видно, что магу неприятна эта тема, но он перевел дух и признался. - Все это провернул Амадео, отец Лавинии, человек, которого мы считали своим другом...

Вот это удар, должно быть, для обоих, Себастиана и Райна. Причем, для второго намного более болезненный, учитывая отношения, которые его связывают с дочерью того, кому привык доверять.

- Эта история началось давно, еще до того, как Себ вернул себе престол. Амадео на тот момент подобрался к вершине власти настолько близко, насколько это возможно для человека, не принадлежащего к правящей семье. Его вполне устраивал Ольгер, мнительный, одинокий и поддающийся влиянию человек. Появление Себастиана стало для него ударом, столько времени и усилий было потрачено впустую, с новым правителем надо было начинать все с начала. Но Советник был достаточно дальновиден, чтобы открыто демонстрировать свои чувства. На тот момент Себастиан словно слепой котенок тыкался во все стороны, ему требовался поводырь в светской жизни и учитель в делах управления страной и в эжтом я ему был плохим помощником. Амадео же сделал все от него зависящее, чтобы занять пустующее место рядом с молодым королем. Причем, он не гнушался ничем и готов был пожертвовать даже собственной дочерью. Изначально Лавиния предназначалась именно Себастиану, но здесь, неожиданно, она проявила характер, и Советнику ничего не оставалось, как согласиться с выбором дочери.

Райн замолчал, попросил воды и тут же припал к бокалу, словно путник, умирающий от жажды. Ох, и нелегко тебе дается этот рассказ, сколько за ним скрывается разочарования, злости, бессилия и огорчения.

- Почему Амадео решил тебя убрать со своей дороги? Ведь ты же был женихом его дочери, можно сказать "своим человеком"? Он мог бы рассчитывать на твою лояльность, - решила я прояснить еще один момент в этой истории.

- Он не мог рассчитывать на то, что я предам Себастиана, даже ради Лавинии. Я не умею предавать тех, кого люблю, - пристальный многозначительный взгляд прямо мне в душу, и где-то внутри меня сжимается тугой комок. Что ты хочешь донести до меня этими словами? То, что ты меня совершенно, ни капельки не любил тогда? Или то, что никогда не предавал? Комок запульсировал внутри, разрастаясь, мешая нормально дышать. Пожалуй, и мне не помешает стаканчик воды. Подрываюсь, резко прерывая зрительный контакт и, повернувшись спиной к Райну, маленькими глотками пью. Да, именно так, медленно, чтобы вернуть чуть было не утраченное самообладание.

- Дело в том, что Клайс погиб не случайно. К тому времени Амадео стало ясно, что Себастиан не станет его марионеткой, поэтому он начал готовить государственный переворот, тот самый, который ему удалось провернуть позднее. Не знаю каким образом, но Клайс узнал о предстоящем. Советник не мог допустить, чтобы я или Себастиан усомнились в его преданности, пока еще не все было готово, поэтому подстроил нападение на нашего учителя. Клайс, умирая, не успел рассказать ничего, но в его кармане мы нашли бумаги, доказывающие, что в Совете находится человек, который подготавливает почву для свержения короля. Я допустил ошибку, поделившись этой информацией и своими планами по выяснению личности предателя с Главным Советником. Я стал опасен. Уже вовсю велись поиски Шварца, мага, который был бы в состоянии долго носить личину короля. Мысль о том, чтобы использовать для этого меня, Амадео с огромным сожалением отмел в сторону, в открытом противостоянии ему против меня было не выстоять. Поэтому и было разыграно похищение Лавинии и все последовавшие за этим события. Когда неугодный маг был отстранен, планомерно занялись постепенной изоляцией Себастиана. Чем меньше круг общения, тем меньше вероятность, что кто-либо заметит подмену. На поиски и подготовку Шварца ушло около года, после чего Себ стал тоже не нужен. Как поступили с ним, ты знаешь.

Да, знаю... Некоторые личности почему-то считают, что обладают правом распоряжаться судьбой других людей ради реализации собственных амбиций, и могут решать кто имеет право жить, а кто должен умереть. Амадео жаждал власти, но по праву рождения не мог обладать всей ее полнотой. Какой-то захудалый аристократический род дал миру извращенное сознание, для которого человеческая жизнь не имела никакой ценности. Это действительно страшно.

- Где сейчас Амадео? - спросила я, хотя на самом деле, меня куда больше интересовала судьба Лавинии, а не ее ретивого папаши. Поскольку он и был тем самым кукловодом, которого пытались вычислить мои друзья, его дочь, после раскрытия заговора оказалась в незавидном положении, независимо от того была ли она причастна ко всем этим козням или нет. Конечно, статус невесты придворного мага и друга короля мог бы послужить ей защитой, но кто знает, как на самом деле сложилась ситуация.


- За преступления перед народом Лидии он был казнен спустя полгода после твоего отъезда, - немного отрешенно произнес Райн, глядя в сторону. Вот ни за что бы не хотела стоять так близко к власти, там слишком много лжи, алчности и смертей.

- А Лавиния? - вырвалось у меня прежде, чем успела закрыть рукой свой говорливый рот.

- Ее участие в заговоре не удалось доказать, - нехотя признался Райн. - За организацию и проведение запрещенного ритуала на ее силу была наложена ограничительная печать, на все имущество арестовано. Сама Лавиния уехала в имение дальнего родственника, где-то на юге Лидии. Наша помолвка была разорвана мной в одностороннем порядке...

Итак, он свободен, но разве стало мне от этого хоть чуточку легче? Свободен от нее, но свободен ли для меня?


- Нам нужно с тобой прояснить еще один момент во всей этой истории, - после некоторых раздумий выдал маг, пытаясь поймать мой взгляд. - Ты понимаешь, о чем я говорю?


- Догадываюсь, - выдавила я из себя, чувствуя, как от волнения влажнеют ладони, а меня начинает слегка потряхивать, зябко. Мне бы нужно было напрячься и поактивнее поучаствовать в разговоре, ведь именно этого так ждала и желала, но почему-то думалось совсем о другом. О том, как Райну шла эта стрижка, с чуть удлиненной челкой, а непривычная худоба делала его похожим на темного колдуна из сказок. О том, что несмотря на целый день в дороге, он умудрялся как-то совершенно чудесно пахнуть, таким родным ароматом, что хотелось дышать не переставая, и только им. Как вы понимаете, голова была полна всякими глупостями и сентиментальностями.


- Я знаю, почему ты тогда ушла... Лессу пришлось мне все рассказать, - признался, наконец, мужчина, продолжая испытующе смотреть на меня.


- Надеюсь, обошлось без увечий? - почувствовала легкий укол совести, все же тогда подставила эльфа.


- На них все зарастает быстрее, чем на магах, - "порадовал" меня собеседник. - Ничего страшного с этим ушастым не произошло, подумаешь, не разговаривали пару месяцев. Он вполне сносно пережил изоляцию, а когда соскучился, пришел и не оставил мне выбора.


Мне сейчас почудилось или Райн и, правда, намекнул на особое отношение к нему Лесса? Неужели догадывается о том, что спрятано столько лет за внешне невозмутимой оболочкой? Недоверчиво уставилась на мага, пытаясь понять: "Знает? Не знает?".


- Я уже давно в курсе, - ответил тот, на мой невысказанный вопрос, потирая усталое лицо ладонями. Видимо, это знание совершенно не приносило ему радости. Не хотела бы я однажды понять, что моя лучшая подруга испытывает ко мне совершенно иные чувства, нежели я к ней. - Во время одной из наших пьянок, мы в шутку обменялись впечатлениями. Лесс был ооочень нетрезв и не смог качественно спрятать свои мысли. Вот тогда и понял, что все серьезно. Признаюсь честно, я сбежал, ничего не объясняя. Не знаю, сколько бы еще маялся дурью и переживал, но отец нашего эльфа довольно качественно вправил мне мозги. Теперь все делаем вид, что никто ни о чем даже не догадывается.


- Как он жил, пока ты был в моем мире?


- Думаю, что если бы не помощь отца, то Лесс мог бы развоплотиться. Обычно эльфы поступают так, когда теряют своих возлюбленных, отдают свою сущность всему живому и перестают существовать... Но мы с тобой отвлеклись от главного, - неожиданно резко заявил учитель, строго взглянув на меня, словно я одна была виновата в том, что мы перескочили на другую тему. - Пожалуй, имеет смысл начать эту историю с самого начала...


А история действительно получилась занимательная, причем, настолько, что верилось в нее с большим трудом.

Когда Себ вернул себе трон, Амадео вполне закономерно предположил, что роман и последующее замужество дочери, позволит ему стать единоличным правителем Лидии, ведь юный король вполне может скоропостижно скончаться после бракосочетания, а уж Лавиния находилась в полном подчинении у папочки. И все начиналось не плохо, Себастиан был очарован милой прелестницей, та всячески поощряла ухаживания, держа молодого человека на коротком поводке. Однако в дела людей вмешалась злодейка-судьба. Постепенно Лавиния начала охладевать к Его Величеству, а причиной подобных изменений стал ни кто иной, как ближайший друг и соратник короля - его придворный маг. Между молодыми людьми вспыхнуло пылкое чувство. Амадео впал в бешенство, но Лавиния оказалась достойной дочерью своего отца, шантажом сумела добиться, чтобы папочка не только позволил ей строить свою жизнь так, как она желает, но и провел один древний, почти забытый ритуал для того, чтобы привязать возлюбленного к себе навсегда. Благодаря чему, на свет появилась новоявленная пара Амат - Аматис, Райн - Лавиния. Девушка пришла в сон своего любимого, и тот поверил, что она и есть счастье всей его жизни. Но здесь палка о двух концах... Обретая Амата, ты сама становишься Аматис, то есть испытываешь всю гамму необходимых переживаний и эмоций. В собственном похищении и дальнейшей изоляции мага в браслете девушка была неповинна, ей тоже тяжело дались эти годы вдали от того, кто стал Единственным. Наверно, все бы вернулась "на круги своя", после того, как Райн вновь очутился на Лидии, древние чары не отпустили бы этих двоих из своей власти, соединив их судьбы на всю жизнь, но опять вмешались высшие силы. Дело в том, что единственной возможностью разрушить эту искусственно созданную связь, была встреча на жизненном пути своей настоящей Аматис или своего истинного Амата.


- Ася, оказалось, что ты и есть моя Единственная, - неожиданно хриплым от волнения голосом произнес Райн. - Вначале я этого не понимал, пытался бороться с собой, с чувством вины перед Лавинией, с долгом, но все было бесполезно. Ты спеленала меня по рукам и ногам, тобой пропиталась каждая клеточка моего тела, тобой наполнился каждый мой вздох. Ты просто была, и это было счастьем.


Сказать о том, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Я просто перестала существовать, замерла, застыла, окаменела от боли. Зачем он мне говорит эти слова, зачем опять выворачивает меня наизнанку? Чем все это заслужила, неужели только тем, что позволила полюбить такого бессердечного человека? Разве могла я поверить во все это спустя столько горя и разочарований? Это всего лишь слова, которые так четко выговаривают эти лживые губы. Еще бы понять какую цель сейчас преследует этот человек, сидящий напротив и глядящий на меня с мукой на лице. Не верю! Не верю ни одному твоему слову! Лучше уходи!


Неожиданно Райн сорвался с места, подскочил ко мне, и, вытянув из-за стола, заставил встать рядом, обхватив сильными ладонями лицо.


- Не веришь? Правильно делаешь, я бы тоже не поверил, и еще бы возненавидел за то, что натворил по глупости, по недоразумению, так самонадеянно. Но ты другая и не чувствуешь ненависти, потому что у тебя огромное теплое сердечко, потому что ты живая и настоящая! Прости меня, родная, за все, что перенесла из-за меня, прости и за то, что я сделаю сейчас, но, иначе, ты мне не поверишь, - исступленно прошептал Райн, топя меня в ртути своих глаз. Затем резко прижался своим лбом к моему, не давая мне даже трепыхнуться, вскрывая мою защиту, как консервный нож железную банку.


Ощутила сильное давление в голове, бенг! И всю меня, не дав даже вздохнуть, окунули в океан чужих чувств, заставив нырнуть в воспоминания. И вот уже я,  совсем не я, растворяюсь в Райне...


Вижу удивительно знакомую комнату, широкую кровать, а на ней девушка, разметавшаяся во сне по всему свободному пространству, в том числе и по мне. Она чудесна, с перепутанными волосами и по-детски надутыми губами, такая трогательная, уютная, родная, с легким румянцем на щеках и неясной блуждающей улыбкой. Любуюсь ее красотой, озаренной внутренним светом, и мысленно умоляю, чтобы это утро не кончалось, длилось бесконечно долго или просто повторялось изо дня в день, до скончания моей жизни... Я так этого хочу!


Но время неумолимо и вот она открывает свои чуть заспанные глаза навстречу новому дню, а я выдыхаю ласковое: "Асенька...".


Смена кадра и передо мной Себастиан чуть сердитый, убеждающий: что никому не нужно знать, что Лавиния уже не моя невеста, что надо быть поласковей с ней, чтобы Амадео не догадался, как близко мы к нему подобрались, что Ася все поймет, когда потом мы ей объясним мое поведение. Меня раздражает и угнетает необходимость врать, притворяться, но Себ настаивает, говоря о том, что Ася может не выдержать маскарада, сорваться, а если она будет думать, что я вернулся к Лавинии, то это только сыграет нам на руку, поскольку переживания будут искренними. Пытаюсь доказать, что не могу так поступить по отношению к ней, потому что знаю как ей будет больно, но друг неумолим. На мой вопрос, понимает ли он что заставляет меня сделать, решительно кивает и заставляет дать клятву, что не расскажу тем, кто не участвует в предстоящей операции, никаких подробностей под страхом смерти. Да, мой друг становится настоящим королем... Какое-то гадкое ощущение во рту, может таково на вкус предательство? Почему-то очень тошно...


Новый кадр. Лавиния  прижимается ко мне, призывно улыбаясь. Чувствую ее волнительные изгибы всеми нужными органами. Потрясающая красота, точеное тело, жемчужная кожа - женщина-мечта.  В ее глазах любовь, это можно прочесть легко, при всем своем уме, опытности и порочности, она не в состоянии противостоять силе древнейшего ритуала. В общем, все это приятно, конечно, на физическом уровне, но совершенно не нужно, причем, уже давно не нужно и не интересно. Куда твоя ручка поползла, проказница! Э нет, на это я не подпишусь, даже ради Себастиана, мне потом Аська все волосы выдернет, пинцетом, по одной, и будет совершенно права. Но игру надо продолжать, в моей крови бушует адреналин, душу греет предвкушение победы.


Опять смена декораций. Я нахожусь в полной растерянности, вглядываясь в совершенно опустошенное лицо,  ловя тусклый взгляд, замечая вымученную улыбку.  Не подпускаешь к себе, не даешь даже возможности понять, что случилось. Мелькает мысль, может увидела как я обнимаю Лавинию? Да, нет! Глупость! Если бы увидела, то уже рвала бы и метала, не сдерживая эмоций, точно бы сказала, что думает обо всем этом. Начинаю потихоньку закипать, неужели нельзя все объяснить, а то даже не понимаю сути происходящего. Просит уйти. Вот специально же пришел, чтобы побыть с ней, отложил столько важных дел, а она! Обидно... Ну, вот любят эти женщины накручивать себя на пустом месте. Ладно, пусть отдохнет, а завтра поговорим, и я к тому временни успокоюсь. Ухожу, чувствуя разочарование, так хочется вернутся назад, к Асе...


Утро, пустая комната,  раскиданные вещи. Что случилось? Где она? Не отвечает мысленно, полная блокировка. Ищу, пугаясь собственных мыслей, ругая себя за то, что вчера не добился от нее признания. Бешеная скачка по городу, успею, обязательно успею, все объясню, чтобы там ни было. Двор гостиницы. Ловлю испуганный Асин взгляд, следом чуть виноватый зеленый, эльфийский.  Злость захлестывает меня с головой. Почему Лесс помогает ей сбежать? Почему не предупредил меня, почему не отговорил ее от необдуманного шага? Как же она будет добираться до своей Грани, там же может все, что угодно случиться! Стой! Неееет! Не уходи! Не смей меня бросать, даже не поговорив. Я знаю, что ты меня любишь, а когда любишь все можно простить, даже мою глупость и жестокость. Будь проклят Себ с его клятвой и Лавиния с Амадео вместе с ним! Единый, до чего же это больно...


Калейдоскоп новых картинок, а за ними неизбывная тоска. Она все-таки ушла... Моя Аматис. Ушла и забрала с собой свет, оставив меня корчиться в пустоте и бессмысленности каждодневного существования без нее.  Уже в который раз пытаемся пройти со Скользящей через Грань, ничего не получается. Та слепа и глуха ко всем призывам и мольбам. Холодная неприступная стена, именно так  описала мне ее  Алтея.  Пришлось приложить много усилий, чтобы убедить ту помочь мне попасть в Асин мир. Она, конечно, высказала, все, что думает о тех козлах, которые совсем заигрались в свои игрушки, не имеют никакого стыда и растеряли последние мозги, но все же согласилась открыть переход. "Но только потому, что она не сможет жить без тебя, так же, как и ты без нее. Хоть и не достоин этой девочки, но она тебя любит, ради нее пойду к Грани" - это были те слова, которые тогда мне показались пропуском в ворота рая. Ровно до того момента, как мы осознали, что Грань отказывается отдавать мне мою Аматис, выражая молчаливый протест. С каждой новой попыткой все меньше надежды, чувствую, как теряю ускользающее время, накатывает отчаяние. Стучусь в закрытые двери, задыхаюсь от тоски.


Щелчок, новая картинка. Сейчас уже даже не верится, что это случилось... Александра нашла меня через восемь месяцев не в лучшем состоянии. Вытрясла всю дурь и заставила поехать с ней к Переходу. Еще одна попытка. Не знаю откуда, но Скользящая знала, что единственное, что меня держало на плаву все месяцы разлуки - это ночи, когда я мог приходить в Асины сны, пользуясь нашей связью. Поговорить и объяснить произошедшее, ту сцену с Лавинией, свидетельницей которой она стала, не было никакой возможности. Попробовав произнести короткую фразу, с утра получил такой мощный откат, что если бы не Лесс, заявившийся ко мне с проверкой, то все могло закончится довольно плачевно. Грань услышала нас и отозвалась. Кажется, я был прощен авансом, потому что при выходе из Перехода получил довольно ощутимый пинок и сквозь заливистый смех услышал, что "такого очаровашку, как я, обязательно выслушают и простят". Мой путь закончен у этого дома, с которого все и началось, здесь живешь ты, дышишь, улыбаешься, скрывая грусть в глубине темных глаз. Гляжу на тебя - моя вина, моя горечь... Но что это? Синий сгусток едва уловимым росчерком и распростертое на земле тело. Как мне это знакомо... Нет! Взрываюсь от ярости, направляя всю силу на того, кто решил отобрать шанс на прощение. Как ты посмел?! Проламываю щиты и чувствую мстительное удовольствие от того, что эта тварь уже никогда не сможет никому причинить вред. Со страхом подхожу к девушке, ничком лежащей на земле. Жива! Словно камень с души. Главное, что жива, лишь бы жила, с остальным мы сможем справиться.


Меня накрывает темнота, чужое сознание выталкивает меня наружу, возвращая в собственное тело. Выныриваю, чтобы услышать торопливый, сбивчивый шепот:


- Прости меня, моя хорошая, если можешь, прости. Закрутился со всеми этими делами, хотел как лучше, думал, что если скрою от тебя, то будет проще избежать ссор и разборок, пошел по легкому пути, не понимал, как ты переживаешь, да, еще был связан клятвой. Откладывал все на потом, а этого потом ты мне не оставила, ушла и забрала все с собой. Не жил без тебя, просто не мог.


Он замолкает, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но я молчу. Молчу, потому что меня накрыло пониманием собственной ошибки. Такой глупой, торопливой, ставшей причиной наших переживаний. Как странно повернулась наша жизнь, словно неправильно собранный паззл. Вроде бы кусочек вполне подошел, и по цвету, и по форме, так удачно встал на свое место, создавая общую картину. Но, вдруг, оказалось, что все не так, этот элемент совсем не отсюда. Сначала сделал ошибку Райн, посчитав, что можно скрыть от меня задуманное, потом сглупила я, поддавшись чувствам, не разобравшись, бросилась со всех ног домой, жалеть себя. Я сама,  поддавшись эмоциям, принесла в две наши жизни столько боли. Да, только ли в две? Наши близкие тоже оказались в опасной зоне, разделяя наши страдания. Дууууура!


Но кажется, мы оба уже сполна заплатили по всем счетам. Иначе откуда взяться ощущению, что не смогу его уже отпустить, вцеплюсь в него всеми пальцами, ногтями, зубами и оставлю его себе на веки вечные, такого, какой есть  - несовершенного, но моего. Прощу себя и его, пойду дальше, и плевать мне на всех Аматов и Аматис вместе взятых, я просто люблю и чувствую ответную любовь, значит, мы сберегли друг для друга самое главное, не выжгли себя и теперь самое время просто быть счастливыми.

Меня понимают с полувзгляда. Вздох полный облегчения, долгий, выбрасывающий наружу все потаенные страхи, раскаяние и зарождающуюся радость.

А дальше пришло время узнавания, вспоминания, открытия. Разлука и мысли о потери обострили наши ощущения, довели их до кристальной прозрачности. Разве могла близость с тобой быть еще более пронзительной и нежной, чем я сумела сохранить в своей памяти? Оказывается, да... Каждое прикосновение было наполнено тем, что невозможно передать словами, каждое касание рождало щемящую радость обладания и тихую песню звенящих где-то внутри струн. Мне кажется, что я помню каждую родинку на твоей коже, и особенно вот эту, такую приметную и такую твою, родную, вот здесь на груди. Помню шелковую мягкость волос, проскальзывающих между пальцами прохладной лаской, дарящих едва уловимый аромат трав твоего далекого мира. Помню, как лениво подрагивают ресницы, за которыми прячется тягучая ртуть любимых глаз в особенно пронзительные моменты близости.

Тело лишь проводник эмоций, оно двигается, подвластное той буре, которая назревает во мне и в тебе. Что это? Пальцы? Пусть будут они... То шершавыми подушечками дразня мою кожу, то порывисто сжимая, напоминают, кто здесь "в своем праве". Губы? И они пусть живут на моем теле, пусть поклоняются мне, пусть шепчут что-то неразборчивое, но от этого не менее прекрасное и волнующее. Взгляды? Готова тысячу раз сгорать в этом холодном огне. Вновь и вновь. Забирая и даря. Что же еще? Может влажность и требовательность языка, смакующего каждую клеточку, заставляющая вздрагивать от пронизывающей страсти? Разве возможно против такого устоять? Просто немыслимо. И вот уже мой судорожный вздох тихим стоном отзывается в тебе: "Асяяя!" Да, ты тоже умеешь так, хрипло, протяжно. Не сомневайся, не таи от меня, ведь и я вся перед тобой. Открыта до самых потаенных глубин, совершенна, как истинная женщина, восхищена твоей потрясающей мужественностью и силой. Нет рамок, нет границ, нет запретов. На все есть только один ответ: "Да!". Криком, эхом, мольбой... И ночь не устояла, подчинилась извечному жизненному ритму, задвигалась, зажила вместе с нами, скрывая от посторонних то, что предназначено только для нас двоих, переплетенных телами и душами, Единственных друг для друга.

- Люблю...

- Тебя...

- Мой...

- Свет...

- Моя...

- Жизнь...


***


P.S.

Райн прижал меня спиной к стене библиотеки, зафиксировав мои руки над головой своими пальцами, не давая возможности вырваться.

- А сейчас, госпожа Адаллиэр, я намерен с вас получить свой выигрыш.

- Какой выигрыш? - похлопала невинно ресницами, делая вид, что совершенно не понимаю, о чем может идти речь.

- Помнится, вы мне задолжали одно желание по моему выбору, я прав?

- Желание?

- У вас что-то случилось с памятью, моя госпожа? Возможно, стоит ее освежить немного?

- Пожалуй, имеет смысл.

- А не вы ли поспорили со мной, что я сумею донести до вашей семьи то, обстоятельство, что их дочь теперь живет в другом мире и является Скользящей, максимально доступно и безболезненно?

- Господин мой, кажется, я что-то начинаю припоминать. Но разве ту пьянку, которую вы устроили совместно с моими мамулей и папулей, можно назвать доступным и безболезненным объяснением таких серьезных вещей, как наличие жизни в других мирах?

- Вполне. Они оказались своими "в доску" ребятами, поэтому завтра мы и поедем их встречать к Грани. А поскольку потом мне вряд ли представится возможность реализовать свой выигрыш в силу занятости, то, сама понимаешь, пришло время расплаты.

- И что же это будет за желание?

- О, самое обычное желание, то самое, которое вызывает у мужчины любимая женщина, - сообщил Райн и свободной рукой начал неторопливо изучать все выпуклости и впуклости моего распятого тела, которое тут же предательски отозвалось на его ласки.

- Но, ты ведь не любитель острых ощущений, - пролепетала я, пытаясь не растечься лужицей у его ног, - сюда ведь могут войти, а тебе это не понравится.

- Почему ты так решила? - удивился маг. - Еще какой любитель, погоди узнаешь!

- Ну, ты тогда, Лавинии говорил, когда я вас случайно увидела...

- Аська, ну, я же тогда всячески отмазывался от неё, а она упорно тащила меня в постель, прямо отказать в тот момент не мог, поэтому пришлось импровизировать. Посмотри на меня! - Райн сделал строгое лицо, - Девочка моя, я мечтаю заниматься с тобой любовью в библиотеке, в ванне, на балконе, в коридоре, на кухне, в столовой, в спальне, ничего не забыл? Короче говоря, я согласен везде, и пусть только попробует кто-нибудь зайти.

- Если ты уже наговорился, может быть, наконец, начнёшь получать с меня свой выигрыш, а? - прошептала я ему на ушко и куснула за мочку. Довольно ухмыльнувшись, мужчина наклонился к моим нетерпеливым губам, и весь мир перестал для нас существовать.

Этот мир и любой другой из тех, которые я еще только планировала открыть.


Вот теперь точно КОНЕЦ!