# Дурман. Часть пятая. Океан боли

Эссенс Мэд

После чудовищной резни в доме, который оказался спланированной западнёй, капитан Огюст бежит в трущобы, чтобы найти свой единственный шанс на спасение - братьев-близнецов Тотменов.

Океан боли.

Мелкая морось ударила в лицо Девриена и он закашлялся из-за брызг, залетевших в горло. Он приоткрыл глаза и тут же закрыл их - слепящее солнце над горизонтом было в зените. Он чувствовал легкое покачивание, шум волн, бьющих о борта корабля и приглушенные голоса людей чуть в отдалении от него. Он медленно поднялся и ухватился за голову, которая просто раскалывалась на куски. Постепенно голоса стали громче и более четкими, и совсем скоро Девриен понял, что его оглушило - его откинуло на одну из мачт. Он заметил, что к нему бежит высокий худощавый человек с точёным подбородком и бородкой клинышком.

- Капитан! Вставайте! Они уже совсем близко! - раздался крик лейтенанта Дэфета.

Огюст несколько раз зажмурился, а затем схватился за клинок, который лежал рядом с ним, и рывком вскочил на ноги.

- Лейтенант... Что это было?

- Конферцы! Они протаранили наш корабль и Вас, как и многих из команды, подбросило от удара.

Капитан ещё несколько раз тряхнул головой и окончательно пришёл в себя.

- Заряжайте пушки! Лейтенант, поверните корабль бортовыми на их судно! Я встану за палубную пушку и попытаюсь сбить несколько мачт. Приведите в чувства тех, кто ещё лежит на палубе и прикажите им заряжать ружья.

- Есть, капитан!

Девриен быстро перебежал к вертлюжной пушке, которая оказалась заряженной. Он огляделся по сторонам и заметил бриг конферцев, который заходил на повторный таранный удар по кораблю Огюста. Перебежав на другой борт, он как мог быстро зарядил ещё одну пушку, вспомнив, как это делали другие, и прицелился на переднюю мачту. Выстрел оказался удачным: ядро скользнуло над носовой фигурой и угодило практически в середину повреждённой мачты, расколов её на куски. Паруса брига конферцев накрыли нос судна и снизили его скорость. Бриг прошёл в притирку с кораблем Огюста, как раз в тот момент, когда он повернулся боком. Прогремели оглушающие залпы пушек и громкий треск дерева. Бриг заволокло пороховым дымом.

- Капитан! Наши уже на подходе! Надо держаться! - прозвучал крик лейтенанта Дэфета.

- Знаю! Мы их подбили!

Корабль Огюста, медленно плывущий перпендикуллярно союзным кораблям, всё ещё был укутан пеленой пороховой завесы, но с носовой части крикнули "Они тонут!", и Девриен облегченно выдохнул. Внезапно раздался одинокий выстрел ружья откуда-то издалека и Огюста вновь подбросило. Раздалось несколько мощных взрывов прямо под правым бортом его корабля и он стал сильно крениться. Соленая вода Арельского океана начала затапливать трюмы с гигантской скоростью, совсем скоро корабль должен был уйти на дно. Словно умирающий кит, каждая досточка судна кряхтела и гудела, половина команды уже барахталась в воде, пока на них с палубы падали бочки и пушки, канаты и сложенные паруса, ящики с ядрами из трюма, провизия и остальное снаряжение.

- Бочки с порохом! Они скинули бочки, когда прошли совсем близко!

- Нам конец, лейтенант! Наши корабли не успеют подойти достаточно близко!

- Как бы не так! - крикнул Фёрт и, пробежав по палубе, ухватился за канат, который свисал с одной из мачт. - Хватайтесь!

- Что ты задумал?!

- Нет времени объясн... - не успел договорить Фёрт как изнутри корабля прогремел взрыв - видимо, масляные лампы попадали на пол и подожгли трюм, захватив и оставшиеся у пушек бочки с порохом. Взрывом корабль раскололо почти напополам, выбросив за борт в одном направлении и Фёрта, и Девриена.

Девриен медленно погружался в пучину тёмной солёной воды. Пробивавшиеся сквозь толщу лучи света обрамляли десятки тел уже утопших моряков и стражей. В ушах стоял звон, глаза тупо уставились на яркую точку где-то над поверхностью воды, лёгкие не работали. Фёрт и ещё несколько человек из команды отчаянно трепыхались в воде, пытаясь выплыть на поверхность. Кто-то из них ухватил Девриена за руку и потянул наверх. Кто бы это ни был, но тянул он из последних сил и очень слабо, постепенно ослабляя хватку. В глазах Девриена начало темнеть...

"Очнись, Девриен."

Внезапный голос, раздавшийся где-то на границе сознания, заставил капитана дёрнуться, распахнуть глаза и замахать руками. Он заметил отплывающего от него человека и попытался дотянуться до него рукой.

"Если ты сейчас не оттолкнёшься от его тела, то погибнет вся команда. Не думай о морали. Забудь о переживаниях. Ты должен жить, Девриен."

Отчаянно цепляясь за жизнь, Девриен сделал так, как велел голос. Он дотянулся до ноги человека, потянул его к себе и схватил за пояс. Голос оказался прав - человек почти не сопротивлялся, едва двигал ногами и руками. Взобравшись в воде на плечи тонущего, он ухватился за его голову, присел и как мог оттолкнулся от тела, придав себе ускорения. Эти секунды, которые он плыл чуть быстрее, спасли ему жизнь: он отчаянно грёб руками и ногами, уверенно двигался навстречу всё ярче и ярче горящей точке, и когда лёгкие просто разрывались от недостатка воздуха, когда он почти отключился, Девриен вынырнул из воды и обессиленно ухватился за доску, плавающую рядом. Спустя мгновение он опустил голову на доску и потерял сознание.

Прошло может несколько минут, а может и полчаса, но над телом Девриена и Фёрта нависла огромная тень от приближающегося брига союзников. От судна тотчас отошла шлюпка в поисках выживших, которая и подобрала капитана, медленно машущего рукой. Фёрт же, который в этот момент всё ещё находился без сознания, на попытки матросов растрясти его никак не отреагировал, из головы сочилась кровь, посему они и подумали, что тот уже почти отошёл в мир иной. Из команды корабля капитана Огюста больше никто не выжил. Бриг высадил почти всех солдат на подплывшие корабли союзников и повернул обратно на Зарем.

Где-то на середине пути очнулся Девриен. Лекарь, которого пересадили на бриг с большего корабля, облегчённо выдохнул, дал капитану напиться воды и предложил кусок хлеба, но тот отказался и без сил упал на небольшую импровизированную подушку из куска парусины.

- Команда... команда...

- Тише, капитан Огюст. Наберитесь сил, не говорите.

- Моя команда...

- Вынужден огорчить Вас, капитан... Взрывом затопило корабль, он ушёл на дно за считанные минуты. Лейтенант Дэфет был уже при смерти, когда мы нашли его.

- Фёрт... Где он? Где команда?

Лекарь горько посмотрел на капитана и тяжело вздохнул:

- Потонули они. Все.

Услышав эти слова, Девриен закрыл глаза, поморщился от боли и снова упал без сознания. Пришёл в себя он уже в казармах, в лазарете Дома Стражи, где над ним склонилась молоденькая рыжеволосая девушка по имени Мирабель, за которой ухлестывали практически все Высшие стражи, да и обычные стражники не упускали момента забежать в лазарет. Ухватившись за бок, он нащупал тугую перевязь.

- Вам действительно повезло, что Вы выжили при том взрыве. У вас сломано 4 ребра, вывих ноги и по обильному количеству синяков по всему телу понятно - тряхнуло Вас очень неслабо. - Мирабель улыбнулась Девриену и ловким движением руки вправила вывих, от чего капитан взвыл от боли.

- Это правда...?

- Насчёт команды? - Мира на секунду запнулась, но продолжила: - Боюсь, что да. Учитывая рассказы солдат, что нашли ваше тело, то половина команды корабля уже были мертвы, когда только коснулись водной глади. Вам, лейтенанту Дэфету и сержанту Пако повезло чуть больше, но выжили только Вы. Дэфет уже уходил на дно с пробитой головой, а Пако скончался от внутреннего разрыва органов прямо на корабле, на котором доставили сюда Вас.

- Один... Пфф... - Девриен упорно игнорировал какую-то маленькую, совсем крохотную мысль, что голос в его голове был не просто криком его собственного сознания, борющегося за жизнь.

- Король уже прознал о Вашем корабле и команде. Как только Вы поправитесь, то должны обязательно явиться на Торжественное вручение. Я, конечно, не сплетница, но кого-то ждёт должность начальника Высшей Стражи. - Мира подмигнула и усмехнулась Девриену, однако тот лишь строго взглянул на неё и с громким кряхтением отвернулся.

Она аккуратно похлопала его по плечу и шепнула на ухо:

- Они бы Вами гордились...

Тихо выйдя из лазарета, Мира прикрыла за собой дверь и оставила Девриена в одиночестве. Лёжа на койке, капитан поджал колени к груди и сдавлено заскулил от боли и тоски. Бессилие сказывалось всё больше, поэтому он не заметил, как заснул в такой позе.

2.

Хромой бродяга как мог ковылял к небольшой более-менее пристойно выглядящей постройке из ломаного кирпича и старой битой черепицы. Огибая старые кое-как сделанные постройки, которые с огромным трудом можно назвать домами, он плёлся по дороге из утоптанной земли и камней, из которой тут и там торчали куски гнилого дерева и острые осколки грязного стекла. На хромого из маленьких замызганых окошек, являвших собой смесь из миниатюрных витражей из цветных стеклышек и прогнивших пустых рам, глядели десятки любопытных глаз. Дойдя до небольшого здания, хромой испуганно заозирался, заслышав чудовищные крики. Он осторожно постучался в на удивление красивые двери с качественной росписью и вошёл внутрь. Внутри человек среднего роста лет 50 на вид, с зачёсанными назад вьющимися волосами цвета сухого дуба перетягивал жгут на кровоточившей ноге нерадивого и достаточно уродливого крохотного человечка, стонущего как маленькая девочка. На предполагаемом докторе висел фартук и очки, заляпанные капельками крови. Лицо было спокойным и бесстрастным, только левая бровь с косым шрамом иногда подёргивалась.

- Терпи, Блерри, иначе отрежу ногу! - проговорил приятным мягким голосом человек в фартуке.

- Нет! Только не ногу!

- Тогда лежи спокойно! Надо остановить кровь.

Как можно быстрее затянув на ноге жгут, человек в фартуке облил ногу из грязной склянки какой-то белёсой жидкостью, отчего кровь в ране тотчас свернулась, а края глубокого пореза слегка зарубцевались, потянувшись поближе друг к другу.

- Вот так. Полежи-ка минут 10, боль уйдёт. - человек в фартуке хлопнул уродца по спине и подошёл к хромому: - Чего пришёл, Урих?

- Макс, там это... Люди кой-чего нашли. Ты бы посмотрел. У него там хрен-знает-что с рукой произошло, наши боятся. Да и сам он, как этот. Ну. Лицо. Вот. - хромой мямлил и запинался, с трудом подбирая слова, которые не оказались бы матерными. Вид имел озабоченный, испуганный и одновременно агрессивный.

- Серое Лицо, говоришь? Рокс ещё не приходил? Он отправлялся в город за новостями и кое-чем для аптеки.

- А кто его знает. К нам он, это, с доносами не ходит.

Макс тяжело вздохнул и потёр переносицу, сняв очки и спрятав их в кармашек на фартуке. Затем снял фартук, нацепил старенькую шляпу из шерсти и сказал хромому только "Ну давай, веди".

Пройдя несколько улочек, образованных хитрыми сплетениями лачуг из Бог весть каких материалов, они подошли вплотную к стене и застали почти у самого угла толпу, которая громко перешёптывалась, находясь на достаточном от тела расстоянии. От толпы отошёл один тощий паренёк без глаза и аккуратно, шаг за шагом, приблизился к телу Девриена с длинным шестом на готове. Сглотнув, одноглазый ткнул шестом Девриена в голову, но реакции не последовало. Чуть осмелев, он ткнул ещё раз, уже сильнее - снова без реакции. Подойдя совсем близко, он замахнулся и несильно ударил шестом по телу. Конец шеста угодил по месту пореза, Девриен громко вдохнул, подорвался на колени, ухватил больной рукой шест, а здоровой ударил по его середине, разломав напополам. Толпа с дикими криками разбежалась по своим лачугам, оставив перед лицом Девриена только Макса. Огюст одичало прижался к стене, очень тяжело дышал и был готов накинуться на Макса, словно пёс, спущенный с цепи. Макс оглядел Серое Лицо и, мысленно убрав кашу из грязи и волос на голове и превратив это месиво в длинные белокурые пряди, с ужасом посмотрел на рану на плече.

"Сухая сталь! Кто же смог пробить броню из сухой стали? На плече гноится и кровоточит такая рана, словно в него запустили арбалетный болт, который очень удачно попал и не убил на месте."

Девриен, по-прежнему вжатый в стену, чуть не свалился на землю от боли. Он внимательно осмотрел человека, который единственный из целой толпы смотрел на него не с ужасом и страхом, а с неким интересом. Среднего роста, волосы зачёсаны назад, одежда чистая, но скромная, лицо гладко выбрито, на левой брови косой шрам, очки на кончике носа... Вдруг его как молнией поразило. Ну конечно, похож. Но надо убедиться. Быть может они смогут его спасти. А уж если они не смогут - тогда никто не сможет. Девриен сощурился, прокашлялся и громко задал вопрос:

- Ты... Не один из них?

- Нет.

- Тогда ответь на вопрос.

- Задавай, стражник.

- По чьей вине умерла Принцесса Лилео, человек?

Макс зажмурился, на секунду задержал дыхание и на выдохе сказал:

- По вине великого случая и большой любви.

- Максвелл... - облегчённо выдохнул капитан.

- Девриен. - не менее облегчённо протянул Макс и быстрым шагом направился к раненному Огюсту.

- Я и не надеялся найти вас здесь. Я только подумал, что если я попаду в трущобы, то так или иначе буду находиться в черте города и меня найдут. - Девриен опёрся на Макса и вместе с ним побрёл в сторону кирпичной постройки, которая оказалась местным лазаретом.

- Кто тебя так отделал? Ты выглядишь так, словно тебе удалось выжить при арбалетном обстреле.

- Это Фёрт. Я не знаю как, но после подрыва корабля в Арельском океане он выжил.

- Почти десять лет прошло, Девриен. Солдаты говорили, что его тело...

- Плавало в открытом океане с пробитой головой без каких-либо движений? Я помню, Макс. Но это точно было он.

- И давно? Сколько ты здесь находишься? - они уже подошли к лазарету и Макс помог капитану сесть, тут же принявшись осматривать рану. Уродца с порезаной ногой и след простыл.

- Не знаю. Земля ещё сырая и влажная. Когда мы встретились, шёл ливень, около полудня.

- Это было вчера. Но рана выглядит... Страшно. Она уже загноилась и у меня возникает чувство, будто ей уже не один день.

- Он обмазал нож какой-то гадостью и полоснул меня по плечу. Сказал, что от этой дряни меня не спасёт ни один лекарь этого города. - Огюст дёрнулся, когда Макс коснулся раны.

В дверях лазарета появился человек такого же роста, что и Макс. На лице у него была маска Серого Лица со смешным выражением удивлённой физиономии, с поднятыми бровями и раскрытым ртом. На левой брови была будто специально нанесена глубокая ровная царапина.

- Макс! Плохие вести. Серые стражи вместе с Девриеном напали на второй притон. Полегло 12 наших людей из отряда в 15 человек. Девриен пропал, сержанта Зекса с несколькими переломами и резанными ранами утащили испуганные учёные, а ещё нескольких Лиц нашли с серьезными ранениями! - Рокс не заметил капитана и тараторил без умолку.

- Они живы! - громко произнёс Огюст, отчего Рокс испуганно вскрикнул.

- Девриен! Живой! Чёрт тебя подери, ты весь город на уши поднял! Все оставшиеся Серые Лица каждый уголок города прочёсывают! - Рокс снял маску и радостно затрепал Огюста по голове. Лицом Рокс был полной копией своего брата Макса, только шрам у него был на правой брови. Волосы чуть длиннее, небрежно падают на правый бок и немного закрывают собой шрам. Лицо более живое, улыбчивое и доброе, чем у брата.

- Как долго бы они искали в городе, когда поняли, что меня там нет?

- Кто знает. Но чертовски хорошо, что мы тебя нашли!

- Это точно. Роксуэлл, будь любезен, принеси Настой #23. Сейчас мы поставим тебя на ноги.

Рокс принёс ту же склянку с белёсой жидкостью, какой Макс поливал ногу уродца, и щедро полил ею плечо Девриена.

- Собственная разработка, ха-ха! Затягивает любые раны за один день! Эффект мгновенный! - радостно продекламировал Рокс и тут же погас, заметив, что настой на рану Девриена никак не подействовал. - Не может быть...

Макс серьёзно и одновременно удивлённо взглянул на по-прежнему гноящуюся рану и повторил за братом:

- Не может быть...

- Эта штука точно залечивает любую рану? - Девриен неуверенно поглядел на близнецов.

- В теории - да, любую. Мы проверяли порезы разной глубины, а после проверили все известные яды и смазки для оружия, которые смогли достать. Во всех случаях настой работал.

- Кроме... - Рокс неуверенно посмотрел на брата, но тот лишь отмахнулся и гневно затараторил в ответ.

- Не говори ерунды, Роксуэлл! Это невозможно и ты сам это знаешь!

- Но он не работает! Ты же видишь! А не сработал он только раз!

- О чём Вы говорите?! - взорвался Девриен. Боль не отпускали ни на минуту, а споры братьев ещё и нервировали его.

- Помнишь ли ты историю кончины Первых, Девриен?

Капитан тут же вспомнил всё, о чём ему толковал дух и жалобно протянул:

- Нет... Это не может быть оно.

- Мы придерживаемся такого же мнения. Но Настой #23 не сработал лишь на ране, в которую занесли споры жуковника сияющего, или, как назвал его наш прадед, Дурмана Тотмана. В наше время не осталось ни одного такого цветка, потому что ученые всех материков активно наблюдают за их появлением, и в случае обнаружения ростков тут же их выжигают.

- И как же я заразился?! Ни одного цветка же нет!

- 438 год. Год Падшего. Тогда спорами, как считается, заразился бык и первые люди, что вытаскивали этого быка из ямы. За 13 лет материк вымер, как обычно, оставив только животных. Статуи нетераков - тех, кто не умер от заражения, а достиг пика болезни - до сих пор находят по всему материку. Их, конечно, тоже выжигают, но сколько их ещё осталось - неизвестно. - Макс ходил взад-вперед, увлеченно рассказывая частицу истории.

- А причем тут статуи? - Девриен удивлённо слушал Макса.

- Люди на пике болезни падают замертво и их кожа сразу после последнего вздоха начинает каменеть. Это не настоящий камень, но невероятно грубая и сухая кожа, которая трескается и выпускает огромное количество спор, что к финальному этапу болезни начинает в большом количестве вырабатываться клетками крови и проникать под верхние слои кожи. Отвратное зрелище. Всё это мы знаем из старых трактатов тех времён, когда уже начали догадываться о том, откуда же пошёл "Яд тысячелетий".

- Кто-то смог достать статую и сделать этот яд из её спор. - догадливо договорил Девриен.

- Именно. И всё же... Я всё ещё не знаю, что делать с твоей раной. - Макс разочарованно опустил голову.

- Есть идея! Держись, Девриен, будет больно! - Рокс радостно выбежал из маленькой комнатки по левую стену лазарета со склянкой. Внутри плескалась огненно-оранжевая жидкость с перламутровым отблеском.

- Огневуха? Ты... Да! Огневуха! - Макс хлопнул себя по лбу и тут же повторно предупредил капитана: - Девриен, будет действительно больно!

- Что? Огневуха? Что это ещё за... А-а! - закричал Девриен, когда жидкость из склянки потекла на его плечо. Рана тут же начала покрываться волдырями, словно от ожога, но воспаление, на удивление, начало сходить. Девриен в агонии орал, пытался выбежать из лазарета, но Макс и Рокс схватили его и крепко прижали к кушетке. Не в силах выдержать боль, Девриен отключился.

Прошло несколько минут и Макс, умоляюще взглянув на брата, тихонько проговорил:

- Давай ты. Знаешь ведь, я не люблю так делать...

- Хм. Как скажешь, - с плохо скрываемым удовольствием сказал Рокс, а затем отвесил Девриену звонкую пощёчину, отчего тот тут же подскочил на месте и ухватился за лицо. - Эх, всегда работает!

- Я и забыл, насколько тяжелая у тебя рука, Рокс. - Огюст щёлкнул челюстью и сразу рефлекторно ухватился за плечо, но боли он уже не почувствовал. На плече остался лишь красный ожог и несколько волдырей вокруг тонкого неглубокого пореза. - Боли нет! Ничего не чувствую!

- Во все времена зараженных сжигали, Девриен. - сказал Рокс и припомнил капитану одну фразу. - "Только ясность спасет Ад", помнишь? Огневуха очень сильный антисептик, пользоваться им надо крайне осторожно, но я подумал, что сейчас надо было действовать как никогда необдуманно!

- Когда-нибудь кто-то из нас проколется ещё раз, и с необдуманными действиями придется завязать. - сказал Макс и легко усмехнулся.

- И это значит, что я здоров? То есть, споры погибли?

Близнецы серьезно посмотрели на Девриена, затем Рокс сглотнул и тихо сказал:

- Ну-у, нет. Ты с этой дрянью в крови сутки пробегал. Не так просто убрать из крови заразу, а особенно антисептиком. Какую-то часть мы точно убрали, но...

- Рокс хочет сказать, что пока ты лежал на земле и носился по городу, споры разнеслись по крови в клетки и там засели. Просто обработать рану недостаточно.

Девриен откинулся на кушетку и застонал.

- Фёрт был прав. Ни один чёртов лекарь этого города не сможет вытравить из меня эту гадость...

Рокс сочувствующе на него посмотрел и отвернулся. Ухватившись за голову, он усердно о чем-то задумался. Затем метнулся по комнате, перебирая старые бумаги и рецепты, вырванные листы из книг и тетрадей, рукописные текста и дырявые от старости манускрипты. Он гневно размахивал руками и ругался, поднимая облачка пыли, играющие на солнечному свету. В конечно итоге он достал один-единственный лист из всей груды бумаг и обречённо осел на грязный пол.

- Только часть, будь они прокляты... - угрюмо произнёс Рокс и передал лист Максу.

- Да... Я и не думал, что даже часть сохранится. - Макс пробежал глазами по оборванному листу и, аккуратно сложив его пополам, сунул в карман. - Нам нужны идеи. Очевидно, нельзя оставлять Девриена в таком положении.

- С нашими-то возможностями? В последний раз стражники чуть всю посуду тут не разнесли, чудом удалось спрятать несколько склянок с Настоем #23 и часть основных реагентов.

- Сюда наведываются стражники? Я не отдавал ни единого приказа! Как они посмели! - начал возмущаться Огюст, но Рокс его осадил.

- Это Вороны, Девриен. Ты им не указ. Они уже несколько раз сюда заваливались и каждый раз нам приходилось восстанавливать этот лазарет практически с нуля. Обычно я выхожу в город, и они об этом прекрасно знают. У нас ещё остались люди, которые верят в нашу невиновность. Очень сильно помогают, признаюсь честно.

- Постой, они знают, что Убийцы Престола так или иначе гуляют по улицам города?

- Мы - лекари, Девриен. Когда-то были Светлыми Умами. А трущобы до сих пор остаются гнойником на коже этого города. Так что король позволяет нам хотя бы немного сдерживать это место от полного падения в бездну, но и житья спокойного не даёт. Ненависть - его конёк. - бездушно и злобно сказал Макс.

- А что за бумаги? Нечто важное?

- Всего лишь ключ к твоему спасению. Мы работали над лекарством от этой болезни ещё при Замке. Тогда это казалось чем-то невообразимо важным, чертовски ответственным. Мы не спали ночами, откалывая от статуи-нетерака кусочки кожи и поливая их всем, чем угодно, в надежде на реакцию. И у нас почти получилось, но теперь в моих руках только этот дрянной лист откуда-то из середины целого тома исследований!

Девриен понуро опустил голову и задумался. Затем встрепенулся, уверенно взглянул в глаза Макса и сказал:

- Мы пойдем в город.

- Да, конечно, ты точно пойдёшь в город. Один. По приказу короля за нами постоянно наблюдают несколько Воронов. Мы не можем одновременно покинуть трущобы, иначе они с радостью нас прирежут.

- Я заметил у Рокса маску Серого Лица.

- Их две, вообще-то, и они одинаковые. Маски - это только часть дела. На одних масках не сделать хорошей маскировки, если ты подумал об этом.

- Я попал сюда через ложную кладку в стене. Если не идти напролом, то можно попробовать выйти через чёрный ход. - проговорил Девриен и улыбнулся.

Макс хмыкнул и почесал подбородок, а затем заинтересованно сказал:

- Кажется, у нас есть план...

3.

Раскопки прошли куда быстрее, чем думал Бурый. Ожидания Лока оказались слегка завышенными, потому как уже через неделю воодушевлённые рабочие докопались до входа Храма, массивные двери которого были испещрены маленькими ходами самых разных насекомых, тут и там торчали корешки и иссушенные листья древних растений, ныне даже не существующих. Кладка самого здания Храма немного износилась, потёрлась и кое-где осыпалась, но главное ждало рабочих внутри, ведь то, что осталось на поверхности, не имело практически ничего общего с внутренними убранствами храма.

Лок вышел из высокого красивого шатра, всё в том же фраке, но сам он изменился. Волосы из седого нечта посветлели, приобретя русо-пепельный цвет. Морщин на лице заметно поубавилось, а пигментные старческие пятна с рук сошли. Он был воодушевлён, напевал старую монашескую песнь и прямо светился от предвкушения.

Бурый не отходил от Мастера ни на шаг. Он чертовски мало спал, но на нём это практически никак не сказывалось, кроме редких вспышек гнева и вечной раздражительности.

К шатру со стороны просёлочной дороги подъезжала непонятная телега. Огромных размеров, таких, что можно было перевозить с десяток лошадей, крытая очень плотным брезентом, через который не проникало ни единого луча света, она очень медленно катилась на десяти колесах усилиями четырёх лошадей и двух быков. Лок, завидев приближающуюся телегу, довольно закивал головой и, сложив руки за спиной, с улыбкой наблюдал за тем, как шестёрка мощных зверей тянет его ценнейший груз.

Как только она доехала до самого шатра, Бурый скинул тяжеленный брезент с телеги и открыл взору ужасающую картину. На телеге стояли двенадцать стеклянных сосудов высотой с человеческий рост. Нижний и верхний края были запечатаны стальными крышками с вычурной гравировкой и несколькими толстыми кранами с замками на них. Внутри сосудов не было видно ничего, кроме плотной пелены красноватой дымки.

- Грузите их внутрь Храма, в Зал Пустоты. Будьте крайне осторожны, потому как один вдох этих малюток убьёт всё живое в Вашем теле. - Лок с непередаваемым обожанием смотрел на сосуды. Как только он подошёл к одному из них, он вытащил крохотный флакончик с бесцветной жидкостью из нагрудного кармана и вставил его в кран. Затем провернул пальцами замок в одной только ему известной комбинации, и всё содержимое флакона впрыснулось внутрь сосуда. Дымка моментально рассеялась, и на Лока воззрились два зиящиюх луча красноватого света, исходивших откуда-то из недр бывших глазниц. Статуя-нетерак, явялявшая собой стоящую на четвереньках фигуру человека, светилась блеклым светом из небольших трещин по всему телу. Немногим погодя, дымка снова начала заполнять сосуд, обволакивая статую и снова скрывая её из вида.

- Как же ты прекрасна... Бурый, взгляни же на это! - с восторгом почти кричал Лок. Бурый неохотно взглянул на статую и быстро отвернулся, наблюдая за тем, чтобы никто из Потерянных не уронил сосуды, один за одним уносимые вглубь Храма.

Бурый боялся этих статуй. Даже спустя десятки, сотни лет они способны были убить всех людей на этом материке. Споры всё вырабатывались и вырабатывались, а единственной слабостью этих статуй был солнечный свет, из-за которого они, хоть и медленно, но рассыпались в пыль. Он угрюмо наблюдал за тем, как Мастер холит и лелеет эти сосуды и невольно вздрагивал от страха. Внезапно раздался оглушительный крик сразу нескольких людей. Поспешно озираясь по сторонам, Бурый и Лок посмотрели на вход Храма и вскрикнули. Один из сосудов лежал на земле с гигантской дырой в толстом стеклянном корпусе, а рядом с ним качались по земле и вопили четверо Потерянных, хватаясь за горло и срывая с себя доспехи.

- НЕТ! Твари! Идиоты! КАК ВЫ МОГЛИ! - завопил Лок и побежал к барахтающимся в грязи стражникам.

Подбежав на достаточное расстояние, Лок быстро вытащил из кармана стеклянный шар с густой красной жидкостью. Метнув его в одного из вопящих Потерянных, шар раскололся и выпустил жидкость на землю, которая тут же испарилась и большим облаком заволокла тела стражников и сам разбитый сосуд. Крики мгновенно стихли, и, как только облако развеялось, Лок увидел на земле четыре высохших тела без единого волоска на теле и сосуд, в котором оседали одинокие песчинки. От статуи практически ничего не осталось.

Лок гневно озирался по сторонам и глубоко дышал, раздувая ноздри. Руки ходили ходуном, морщины снова выступали на лице, старческие пигментные пятна разошлись по телу. Волосы тут же поседели, возвращая Лок в состояние дряхлеющего старика.

- НЕТ! Только не опять!

- Мастер! - Бурый подбежал к Локу.

- Оно не работает, Бурый! Нужно больше! А те чёртовы недоноски угробили целую статую!

- Мы найдём замену, Мастер!

- Мы собирали эти двенадцать созданий целых 15 лет! Как ты думаешь, так ли просто будет найти замену, дурья ты башка!?

- Я отправлю всех Потерянных! На Кристалльный берег! В Скимскую рощу! На Погибель! Будьте уверены, ещё столько неизведанных мест осталось! - Бурый упал на колени и молил всех Богов, чтобы гнев Мастера не перешёл на него.

Лок с великой злостью смотрел на лицо своего подданого. Внутри него будто разрывалась на куски бочка пороха, гнев прожигал каждый кусочек его тела и отравлял разум. Он был готов сделать что-то поистине ужасное, несравнимое с его первоначальными планами. Он чувствовал, как собственное тело умирает и возраждаеться вновь под действием лекарства, что уже долгое время поддерживало в нем жизнь. Эти 12 статуй - его надежда на то, что он проживет столько же, сколько он уже прожил. И его надежды рушаться прямо на глазах из-за неидеальности человеческого тела, из-за спутанного сознания горемычных Потерянных, которые с истинным обожанием смотрят на того, кто дал им Дурман. Отмахнувшись от Бурого, он прошипел:

- Я еду в Зарем. Лично буду наблюдать за нашим продвижением в столице. - он обернулся и снова посмотрел на Бурого с тем же яростным и гневным выражением. - Храм остается за тобой. Сосуды разместить в Зале Пустоты. Если эти убогие сделали всё верно, то в Зале уже находится лаборатория. Очистите все коридоры внутри Храма. Это особенное для меня место. И я хочу, чтобы оно было в идеальном состоянии.

- Хорошо, Мастер! Будет сделано всё, что вашей душе угодно! - протараторил Бурый и склонил голову.

- Я вернусь через неделю, может больше. Жди вестей.

С этими словами Лок зашагал в сторону шатра и на ходу окрикнул извозчика, чтобы тот запрягал повозку лучшими лошадьми.

"В гневе этот человек страшнее бури. Но он стареет. И ему страшно."