# Как бы розовые типа очки

Михаил Григорьевич Бобров

Рецензия на Меганезийский цикл Розова

## Как бы розовые типа очки


## Розов, Меганезийский цикл


'Не бойтесь, братва, ни тюрьмы, ни сумы Ни шторма, ни мора, ни глада

А бойтесь того одного мудака

Кто скажет: я знаю, как надо!'

(c)


Некогда в университетах Европы учили семь основных наук. Первые три назывались тривиум, их умели освоить почти все. Само слово 'тривиальный' в значении: 'простой, обыкновенный, не требующий сверхусилий', произошло именно от слова 'тривиум'. Далее следовал квадриум наук посложнее. Какие науки куда входили, легко сейчас найти в гугле. Следуя проверенному временем обычаю, я составил собственный курс - как положено в духе меча и магии, составил из размышлений ученых людей. Почему я так высоко ценю фантастическую небывальщину? А потому, что мое как бы высшее типа техническое образование той самой хваленой советской школы не дало мне и десятой доли знаний, впечатлений, самое главное - понимания сложности мира - что дали мне указанные книги.


В свой личный тривиум по истории - и по альтернативной истории - я теперь заношу следующие работы:


Первое, Андрей Величко, 'Гатчинский коршун'. Начало двадцатого века. Да, я знаю, что многие считают 'Коршуна' стебом. Но на моей памяти это первая работа, в которой история России изменилась по-настоящему сильно. Без мировой войны. Без бунта пятого года. Без октябрьской революции. Да, может показаться, что главному герою серии все слишком легко удается (с другой стороны, он как-никак государственный канцлер не самой захудалой страны) - но зато все шесть книг укладываются в четыре мегабайта без мелочи. И читается сравнительно легко, живым слогом написано. Если подходить с позиции учебного курса - да и по хронологии тоже - то начинать отсюда.


Второе, Влад Савин 'Морской Волк'. Эпоха: Вторая Мировая Война и сразу после. Опять же, я знаю, что там не все обосновано до последнего гвоздика, а иногда и вовсе выглядит невероятным. Но, положа руку на сердце - кто бы поверил в феерическое раздолбайство английского морского патруля, сделавшее возможным бегство Наполеона с острова Эльба? И в то, как без единого выстрела пала к ногам корсиканца Франция? На сто дней страна безропотно вернулась под знамена разбитого полководца, свергнутого монарха - кто бы по здравому размышлению мог в такое поверить, не будь оно историческим фактом? Еще факт: в сражении у острова Гренгам гребные галеры Петра Первого захватили полноценный шведский боевой корабль, что считалось абсолютно невозможным. По столь уникальному случаю участников боя наградили памятной медалью, на которой прямо так и выбили: 'Небываемое бывает'. Вот и 'Морской Волк' выглядит невозможным только, если не вдумываться. А если задуматься - у Савина показана в самом деле другая война. Без Курска и Сталинграда, без 'Оверлорда', без 'Дымного неба над Окинавой' - другая. Минусы? Разумеется, есть - подробнее я разбирал в отдельной рецензии. Тем не менее, это глоток свежего воздуха на фоне бесконечных пострелушек адептов промежуточной башенки и командирского патрона.


Третье, Сергей Симонов, 'Цвет сверхдержавы - красный.' Хрущевские времена. В терминах университета, это уже курсовая работа на внимательность и заинтересованность. Без интереса громадный текст усвоить не удастся. Хотя Симонов сразу ограничил время действия определенными рамками и связал все концы единым замыслом, его желание показать как можно больше подробностей и дать каждой хорошее, достоверное обоснование, раздуло серию до шести романов, общим весом на сегодня тринадцать мегабайт.


Таков тривиум; овладев им, уместно приступать к вещам нетривиальным.


Для начала - к циклу Розова о Меганезии.


Перед началом - важная деталь. Мы все воспитаны с учетом ошибок прошлого. То есть, мы так полагаем. И вот потому-то все претензии на окончательное решение крестьянского вопроса (как и пролетарского, впрочем), встречаем в штыки сразу же. Больно уж много экспериментов проводили над нами за последние полтораста лет. То крестьян без земли освободят - то в Сибирь по столыпинскому набору гонят. То продразверстка зерно выгребает - то жируют нэпманы-перекупщики. То в колхозе за трудодни пахать - то жевать гороховый хлеб, потому как пшеницу отправили голодающим Африки. То машеровское процветание - то, не приведи господь, нынешняя стабильность, когда картошка голландская даже с учетом перевозки почему-то дешевле местной выходит.


Словом, всякого насмотрелись; а кое-что и на собственной шкуре опробовали. Как говорится, за одного битого трех небитых дают - да жаль, никто не берет.


Поэтому первоначальное отношение к циклу Розова о вымышленной стране Меганезии было у меня строго скептическое. В деталях оно таковым и осталось. Но в основе своей переменилось на противоположное.


Как многие и многие, начал я читать с коротенькой 'Депортации', всего сто сорок килобайт. По хронологии Меганезии, события этого маленького текста ровно в середине временной шкалы. Сам по себе это текст-манифест, и многие сочли его - как и всю Меганезийскую серию - политической агиткой. Вот и я сперва тоже так подумал: очередная утопия, как хорошие люди убили всех плохих людей, и всем оттого настало счастье с большой буквы 'Щ'. Впрочем, написано живенько - хотя местами и корявенько, чувствуется на каждом шагу, что фразы исходно были построены не вполне по-русски. Плюс к тому, Розов не стесняется пихать в текст англицизмы, испанизмы, японизмы - не только в устах героев, но и в авторском изложении. По слухам, автор обитает нынче в Канаде, что и объясняет винегрет в речи.


Однако, погрузившись в текст, я понял, что Розов легких путей не искал и поблажек у дедушки Обоснуя не просил. На сегодня цикл романов о Меганезии состоит из следующих блоков (в том порядке, в котором происходят события цикла):


Первый блок, 'Мауи и Пеле, держащие мир'. Три романа по семьсот-восемьсот килобайт о зарождении и становлении системы. Меганезия рождается не на пустом континенте, как некогда С.А.С.Ш - а посреди густонаселенной планеты Земля, практически в наши дни. Со всеми вытекающими сложностями: политическими и финансовыми играми, разведкой, мафией, беженцами, войной - и так далее, и тому подобное.


Далее три романа о том, как новорожденная система защищалась: 'Дао Кенгуру' - 'Волонтеры атомной фиесты' - 'Одиссея креативной королевы'.


Далее блок о формировании и утверждении основных идеалов нези: 'Апостол Папуа и другие гуманисты', из этого блока написаны два первых романа, третий, как я понимаю, пока в работе.


Далее тот самый 'мини-роман - трансутопия' под названием 'Депортация'. Очень важно, что события этого и последующих романов происходят на поколение позже, чем события предыдущих. Ощущения от текста резко меняются. Отличие военного начала от мирного продолжения заметно в каждой фразе. Значит, автор хорошо пишет, если умеет создавать подобные ощущения неочевидно для читателя, не в лоб.


И завершают серию на сегодня три блока, которые были написаны раньше всех. Как четвертая-пятая-шестая части Звездных войн. Это 'Чужая в чужом море', 'Созвездие Эректуса', 'День Астарты-Драйв Астарты'. Здесь опять важная ремарка. Начиная читать 'Чужую', я сильно удивлялся отношению Розова к одной из типа мировых как бы религий. Думал я, что Розов намерено краски сгущает: политическая агитка же! А потом грянуло 'рождество в Кельне' - и даже до меня дошло, что как уж там с техникой, а вот политический прогноз автора, к сожалению, вполне себе оправдался.


Всего в сумме - двадцать пять с половиной мегабайт. Для сравнения, 'Тихий Дон' Шолохова три мегабайта. Так что, кому интересен экстракт, рекомендую с 'Депортации' начать, она маленькая, сто сорок килобайт всего. А кому интересна попытка доказательства: отчего такой вариант будущего жизнеспособен? - лучше все-таки начинать с начала и следовать за Вергилием, а то ведь на его тропе GPS не принимает.


Почему получилось так много?


Потому, что Розов подает каждую мысль через поступки и эмоции людей. Да еще и с хитрозакрученным детективным подходом. Вся его Меганезия построена на понятиях 'как бы' и 'типа' - именно поэтому я вынес их в заголовок рецензии. То есть, в Море Нези (это, как можно понять, место расположения новорожденной страны. У нас там Полинезия, Микронезия, Самоа, Папуа, Фиджи и так далее) - все не то, чем кажется.


Отсюда, к слову, следует мощнейшее отрицательное свойство 'Меганезии' как текста. Персонажей там не просто много - их там, как на мамонте волос. Розов честно и довольно успешно показывает их разными, обмазывает их колоритом, обвешивает характерными словечками... Будь романы покороче, персонажи бы врезались в память поглубже. Но... Цикл неимоверно громаден! Действие скачет бешеным зайцем по всей планете. Новые ландшафты. Новые научные концепции. Новая техника! Причем, как правило, техника эта в теперешнем мире малоизвестна. Я вот как бы в техническом ВУЗе типа учился - а не слышал даже о половине упомянутых схем и решений. Ну да, гугл их знает (что отличает Меганезийский цикл от, к примеру, произведений Павла Кучера aka Nazgul). Но в 'Меганезии' все эти решения не сами по себе и не для декораций - они являются необходимыми частями интриги, они непосредственно влияют на события. И в этом плане 'Меганезия' куда больше научная фантастика, чем очередной роман про сферический звездолет в вакууме. Кроме того, событий в Меганезии столько, что выделить единый сюжет нигде нельзя, почти всегда есть только некий условный стержень из пяти-семи параллельных линий, густо переплетенных судьбами десятков (это не опечатка и не для красного словца - десятков!) сквозных героев.


Так что главный герой у Розова - мир. Расслаблено скользить по его книге не получается. Приходится постоянно думать и сопоставлять, где - что - как. А то и в гугле справляться: точно ли такое было, и так ли на самом деле?


И тут мы упираемся в главный вопрос: а ради чего это все? Допустим, засел я в архивы и выписал детально, подробно революцию... Ну, скажем, кубинскую. Тот же тропический пояс, те же огненные мулатки, суровые команданте, щекочет ноздри пороховая гарь, плетут интриги разведки США и СССР, и Фидель во главе барбудос умело лавирует между сильными мира сего, а на заднем плане квохчет Совет Безопасности ООН, стучит ботинком по трибуне Никита наш Сергеевич, крадутся в теплой глубине первые, еще несовершенные, опасные для собственного экипажа, атомные субмарины, передергивает затвор Ли Харви Освальд, разлетается брызгами башка Кеннеди... Чего такого есть в цикле Меганезия, что резко отличает его от всех - жирной чертой подчеркиваю: от всех! - бывших до сей поры революций и утопий?


Чтобы ответить на такой вопрос, мне придется сделать еще одно отступление. Меганезия как Фоллаут: либо ты не вышел из пещеры со скорпионами - либо прошел все четыре части и написал стотыщ фанфиков и два десятка модов. Отделаться одной фразой тут... Нет, можно. Только это будет классический случай прятания страусом головы в асфальт.


Так вот, мне слабо верится, что в громадном объеме англоязычной научной фантастики не было авторов, которые бы не понимали, что развитию межзвездного сообщения будет соответствовать некое изменение общественного устройства. Но, чью книгу ни открою - везде все то же. Корпорации, деньги, политические интриги... Везде сохраняется разделение на правителей и управляемых, на элиту и быдло. Причем киберпанк пишут так, словно бы среднего класса 'просто людей' нет вообще. Или полунищие уличные ронины - или упакованные клерки суперкорпораций. Третьего не дано. Простите, а кто покупает все, что суперкорпорации производят? Откуда они суперприбыли извлекают? А, знаю: из тумбочки?


Точно такие же стереотипы в произведениях о космосе, даже в тех, что мне нравятся.


С другой стороны, а есть ли нужда в необычных формах общества? Ведь для межзвездных перелетов имеются вполне себе исторические аналоги. Берем, к примеру, эпоху великих географических открытий. Экспедиции длятся несколько лет. Экспедиции снаряжаются государствами: только крупная верфь может построить корабль, способный не просто доплыть от Европы до Индии или там Кубы, но и привезти коммерчески значимую партию груза. И точно так же на все время плавания корабль становится домом для моряков, и капитан властен над всеми судьбами экипажа, и море безжалостно и неподкупно - почти как вакуум с метеоритами.


Тем не менее, экспедиции выполняли задачу и возвращались к родным промозглым берегам Ливерпуля или там Гамбурга - а не сбегали поголовно в пираты на теплые пляжи. Люди переживали стесненность и качку, голод, штормы и жаркие штили, и все же доплывали до места назначения. Фактории отсылали собранные с туземцев денежки в офис компании, а не уходили с ними 'на волю, в пампасы'. И ничего, особенных революций не произошло, новая общественная форма не родилась.


Основание Америки с ее резким отличием от европейского феодализма? Но от Магеллана до провозглашения Декларации Независимости прошло добрых два века, а от Колумба и вовсе три. Союз наш нерушимый прожил в четыре раза меньше. Даже сама цитадель добра пока еще не существует столько, сколько прошло от открытия континента до возникновения на нем рассадника демократии. Если морская свобода и повлияла на возникновение государства демократов - то как-то больно уж неспешно.


Так почему тогда технические изобретения должны непременно привести к переменам в общественном устройстве, как о том пишут Маркс-Энгельс и компания? Разве многотрудная кровавая история планеты Земля - в особенности, история СССР! - не доказала, что при любом общественном строе править станет лишь тот, у кого имеются деньги?


Весь необъятный цикл Розова 'Меганезия' посвящен именно детальному разбору этого вопроса и обоснованию ответа на него. Лично мне не известна ни одна книга о будущем такой же ширины охвата, но при том разбирающая каждый затронутый вопрос настолько подробно, насколько это показано у Розова.


И вот здесь читателя подстерегают задачки, ответ на которые далеко не очевиден. И в этом я нахожу главную ценность Меганезийского цикла: Розов не только поставил неудобные вопросы, а и попытался показать их решение. По затронутым в цикле острым темам можно иметь любое мнение - но нельзя не согласиться, что обсуждать сложные проблемы лучше, нежели замалчивать.


Здесь уместно перейти к минусам текста и об имеющейся на него критике. По порядку написания, Розов сперва выкатил блок: 'мини-роман - трансутопия' под названием 'Депортация', и три романа: 'Чужая в чужом море', 'Созвездие Эректуса', 'День Астарты-Драйв Астарты'. А потом уже написал начальные куски цикла: 'Мауи и Пеле, держащие мир'. Середина - роман об Апостоле Папуа патере Макнабе - еще в работе. Так что, получив замечания по 'Чужой', (например: откуда взялись эти самые нези? Местные утафоа не тянут!) автор цикла учел их в стартовых романах. Коллизий пока что не обнаружено, текст обладает крепкой внутренней логикой и непротиворечив относительно собственной системы координат.


Первая линия обороны от критиков - объем серии. Человек сторонний просто не будет читать 'Войну и мир' восьмикратно. Но и прочитавший до конца вряд ли сходу кинется в дискуссию. Чтобы качественно оспорить или опровергнуть цикл, придется ковыряться в каждой главе, если не в каждом абзаце. А в процессе имеется неиллюзорный риск что-нибудь раскопать - и позабыть, с чего вообще раскопки начинал.


Как ни странно, в этом отношении Розов похож на другого, тоже обладающего определенной известностью, автора. В настоящей фамилии которого есть буквы Р,З,В - а в псевдониме С,В,Р. И Розов, и тот, другой, неназываемый автор, с любовью и тщанием выписывают в своих произведениях войну - и разведку. Академику Фоменко было бы уже достаточно этих совпадений, и связь между Розовым и Суворовым-Резуном святой Фомен установил бы на раз. Нет, правда: Резуна который уж год опровергают - а безоговорочно все никак не победят.


Отчего я привожу пример настолько одиозный и, не побоюсь громкого слова, вопиющий?


Оттого, что оба автора в самом деле высказывают очень опасные для нелицензированного обдумывания вещи. И привычная картина мира в голове читателя после них будет иметь одинаково бледный вид и макаронную походку.


Подобно тому, как линкор может утопить только линкор же, критика большого замысла должна иметь почти такой же объем, как исходный текст. Либо, если вводить в дело подводные лодки и авиацию - критика должна выкатить козырь, полностью отменяющий или обесценивающий исходные посылки замысла. Этакая торпеда в борт, стрела из темноты, опрокидывающая сразу весь шахматный столик, с фигурами, игроками и часами.


Я пока что подобной критики не обнаружил. Если кто встречал, киньте ссылку. Выделяется разбор 'Меганезии' от Юрия Ижевчанина, на той же proza.ru, где находится и сам цикл. Но он единственный с системным подходом, подавляющее большинство замечаний - по техническим деталям.


Скажем, придирки комментаторов к малой авиации, которой Розов уделяет громадное внимание, выглядят втройне смешно в стране Петра Нестерова, Константина Арцеулова и Сергея Сикорского. (Имеется в виду сын того знаменитого конструктора, очень интересная судьба получилась. Но вы лучше сами поищите, не хочу лишать удовольствия. И спасибо Казьмину М.И, заметил, подсказал) Великие древние летали на палочках, связанных веревочками и обшитых тряпочками - но сбивали, бомбили, доставляли почту и больных, спасали моряков с 'Челюскина'. Почему их дела невозможно повторить на новой элементной базе, лично я в толк не возьму.


Достаточно серьезной претензией к автору выглядит мнение, что его Меганезия, в общем-то, всего лишь зафиксировала сложившуюся в мире ситуацию. Якобы, как Михаил наш Сергеевич всего лишь зафиксировал юридически сложившийся фактически развал Союза. А все изобретения, все ресурсы принадлежат бывшим до него. Пусть так, и что это меняет? Любая революция рождается на материале существующего общества и наследует, кроме ресурсов прародителя, еще и его же проблемы. Острота затронутых тем от этого не становится меньше, а подвиг Розова, изваявшего титаническое обоснование своему мнению, от этого только ярче.


Также вызывает сильное сомнение бездействие спецслужб соседей: у зарождающейся Меганезии в соседях США, Австралия, Япония, Китай... Автор будто бы и описывает, что державы предприняли, чтобы закатать новичка под коврик - но, как положено по законам жанра, наши должны победить. И автор своему новорожденному миру подыгрывает напропалую. С другой стороны, Розов пишет не суровый боевик-детектив по реальным событиям, а все же фантастику. Так что и великую удачливость Меганезии вряд ли стоит вменять ему в вину. По крайней мере, Розов честно и детально рассказал, как разведка Меганезии вела контригру - а не просто махнул рукой в стиле: 'читатель, ну ты же умный, придумай сам что-нибудь'. Насколько у него там все реалистично, пусть судят разведчики; по мне, для впечатления достоверности Розов сделал достаточно.


Самое сложное, самое сомнительное, самое непонятное - социально-экономические идеи Розова. Судя по комментариям, иллюзорная простота и неиллюзорная категоричность Великой Хартии - нас, жителей бывшего СССР, только настораживают. Плавали - знаем. В смысле: пережили - помним. Лично я социополитику Розова не стал бы судить по пересказам в сети. Даже по 'Депортации' судить не стоит. Большинство вопросов, пришедших мне в голову при чтении 'Депортации', автор детально и подробно разобрал по тексту других романов. Причем разобрал с точки зрения разных по возрасту и общественному положению людей, создал для иллюстрации разные ситуации, и так далее. Да, эксперимент Розова мысленный - но продуман глубже, чем на первый взгляд кажется. Поэтому простого прочтения тут не хватит. Чтобы спорить с подобным, придется раскачать себе эрудицию хотя бы до уровня Яндекса. А лучше до уровня научного поисковика - это где выборка по научным работам, по рефератам, диссертациям, монографиям и прочему такому. Попыток всерьез полемизировать с Розовым или положить его в основание текста следующего уровня лично я пока не встретил. Да, Андрей Ходов в 'Игре на выживание' как будто собирался что-то Розову возразить - но текст Ходова пока что не завершен, и судить о нем я не могу. Есть еще трансгуманистические тексты Серой Зоны на фикбуке. Но они до того постчеловеческие, что понять их мне оказалось даже сложнее, чем самого Розова.


Поэтому экономические идеи, излагаемые Розовым, я оценивать не возьмусь. Повторюсь, выглядят они весьма и весьма привлекательно на первый взгляд неспециалиста. Но типа эпиграф к рецензии, как бы, предостерегает.


А с другой-то стороны, не слишком ли дофига мы требует от фантастики? Все реально прорывные идеи - и технические, и экономические - при первом появлении выглядели сущей ересью, умозрительными спекуляциями, беспочвенным прожектерством. Вот в тот же самый СССР мало кто верил при его рождении. Немногие искренне дружили с ним в процессе. И совсем уж никто не стал защищать СССР при смерти. Но даже при таком гнилом раскладе союз нерушимый продержался добрых семьдесят лет. И не просто ныкался в уголке глобуса - но вгонял в холодный пот всех буржуев на Земле одним только фактом собственного существования. Бесплатное высшее образование! Тридцать дней отпуска! Квартиры даром! Ведь, если подумать, все это куда фантастичнее описанного Розовым, у него там ничего бесплатного нет. Тем не менее - как и сто дней Наполеона, как и Гренгамский бой - СССР суть исторический факт. Уж мы-то знаем, на себе испытали!


Итак, в синем углу ринга знаменитый анекдот: 'реалистический путь - прилетят инопланетяне и спасут. Фантастический путь - все сделаем сами'. В красном углу ринга - небольшой металлический кружок с чеканкой: 'небываемое бывает'.


А побеждает, как говорят индейцы, 'тот волк, которого ты кормишь'.


(с) КоТ.

г.Гомель, 25-27.11.2017

P.S. Ответы на комментарии к этой рецензии вот здесь.