# Ноготок

Алексей Петрович Бородкин

"Гладка шерсть, да ноготок востер"


Русская поговорка


Каменная городская стена высотою примерно в три человеческих роста. Городские ворота. Ворота заперты, поскольку время к закату. Приехавшие в Город, да запоздавшие люди устраиваются на ночлег. На лугу горят костры. Время от времени публика прогуливается в лесок неподалёку. Поодиночке или парами - зависит от надобностей. По дороге, вслед за телегой, тянется дюжина селян. Идут, чувствуется, долго. Один из путников сильно отстал. Высокий, крепкий он мог бы сойти за воина, если бы не выдающихся размеров живот, что путешествует впереди своего хозяина на целый шаг. - Эй, Беппи! - окликнул погонщик телеги. - Ты живой? Беппи (так звали высокого толстяка) махнул рукой и прохрипел: - Ну тебя к черту! - Он остановился, стараясь отдышаться. - Проклятый скряга! Я же просил подвезти! - Моя лошадка не выдержит такой поклажи! Погонщик хохотнул, в ответ Беппи показал выразительный жест рукой способный единомоментно передать все чувства обиженного человека. - Лошадка! - бурчал толстяк. - Лошадку он пожалел. Ирод. А я? Отдышавшись, Беппи побрёл к дубнячку. У первого же, отдельно стоящего дуба, Беппи остановился, обошел дерево кругом. Надолго задумался, потом обошел дуб ещё раз. - Ах ты, Боже мой! - Движенья толстяка сделались порывистыми. - Да что же это такое? В волнении, Беппи ещё несколько раз обогнул дерево и побежал на луг, туда, где отаборились остальные страждущие. С удивительным для своей комплекции проворством, толстяк метался между кострами, заглядывал в повозки. Он трижды был обруган и дважды получил крепкого пинка, пока осмотрел весь 'лагерь'. - Всё! Всё! - Беппи в изнеможении опустился у дуба, у которого начал поиски. - Я уже хочу есть, как стая волков. Завтра голод станет нестерпимым, и я... я пойду на преступление... а потом меня убьют... Конечно! Поймают и повесят! - Слёзы покатились по щекам. - Гибель неизбежна! - Беппи сидел и страдал. Беззвучно. Безутешно. Солнце совсем уже опустилось, лишь зарницей подсвечивая луг. На дороге показалась вереница из полудюжины телег, запряженных волами. Заканчивал процессию крытый фургон. Вдруг полог фургона отогнулся и на дорогу выпал парень. Аккуратно плюхнулся в дорожную пыль. Падая, он натягивал сапог на правую ногу. Левая нога обуви не имела. - Благодарю тебя! - Парень встал, отряхнулся и оправил одежду. Он склонил голову в благородном поклоне. - Благодарю тебя, о прекрасная незнакомка! Твоё имя не останется в моей душе, ибо я никогда его не знал! Зато у тебя останется на память мой сапог! Прими же и второй! - Парень стянул обувку, и, размахнувшись, зашвырнул вслед фургону. А к дороге, меж тем, трусил со всех ног Беппи. - Флип! Дружище, Флип! Как я рад тебя видеть! - Толстяк сиял. - Я думал ты меня бросил! Где ты пропадал? - Обстоятельства Би. Так сложились обстоятельства. Когда я узнал, что мельник едет в Город, я согласился ехать с ним. Не хотелось отвечать отказом на его приглашение. - А он тебя приглашал? - Ну-у-у... как тебе сказать... Во всяком случае, его жена не возражала. Друзья, обмениваясь похлопываниями и шутливыми тычками, направились к месту ночлега - одинокому дубу. - Заставил ты меня поволноваться, - начал Беппи, и тут же, без паузы, продолжил: - Жрать хочется немилосердно. Наверное, голод это самое сильное человеческое чувство. Если бы хоть один мужчина на свете был способен любить так же сильно, как я хочу есть... - То что? - То... - Беппи задумался. - Не знаю! Голос желудка заглушает все остальные голоса! - Понятно. - Флип опустил руку в карман и вынул скиффинг. - Держи! - Он шлёпнул денежку в ладонь толстяка. - Эту монету я свистнул у странствующего монаха. - Монаха? - Глаза Беппи поползли на лоб. - Как можно? - Не волнуйся, старина, - успокоил Флип. - Я предварительно исповедовался и получил прощение. - А-а-а! тогда другое дело. - Когда я убегал, монах кричал мне вслед: 'Потрать эти деньги на благое дело!' - Неужели кричал? - изумился Би. - Конечно нет. Не глупи! Монах не заметил, но если бы заметил, то обязательно бы крикнул. Я уверен. Как думаешь, накормить двух голодных молодых праведников, это благое дело? - Это самое благое дело, - Беппи сложил ладони и возвёл глаза к небу, - которое только возможно себе представить. Жать только, что на один скиффинг мы не сможем поесть, как следует. - Мы наедимся от пуза! - уверил Флип. - Только пойди и разменяй его на самые мелкие монеты, какие только найдёшь. Через некоторое время, Би вернулся с горстью медяков. Флип ссыпал их в кожаный мешочек и перевязал шнурком. Подкинул кошелёк на ладони. - Медные монеты звенят также как и золотые! Разве нет? Беппи пожал плечами: - На звон монет можно купить разве что аромат жаркого, едва ли мы наедимся запахом. - Завтра увидим, старина. А теперь давай спать. - Флип засунул руки подмышки и закрыл глаза. - Жениться на принцессе, - сказал он, зевая, - это будет потруднее, чем отобедать на один скиффинг. * Утром ворота распахнули и люди потянулись в Город. Телеги и повозки поворачивали на городской рынок, богомольцы и паломники устремились в городскую кирху. Какой-то подгулявший горожанин с испитым лицом и огромною дырой на кафтане, побрел домой, досматривать сны в мягкой постели. Многие заходили в трактир, что стоял неподалёку. Уж очень удобно он располагался. Беппи встрепенулся с первыми лучами, заёрзал: - Флип, ворота открыли, - Он тронул приятеля за плечо. - Наверное, и трактир уже открыт. Флип чуть приоткрыл один глаз. - Кухарка ещё дрыхнет. Подают прокисшую похлёбку и чёрствый хлеб. Квас вместо вина и вчерашние объедки. - Я бы с удовольствием размочил хлебную корочку в молоке! - Желудок толстяка издал звук, настолько похожий на человеческую речь, что Флип немедленно проснулся. - Кто это сказал? - Мой живот. Флип посмотрел на Беппи, на его живот: - Однако вы славно спелись. И всё одно придётся подождать. Пока поспеет жаркое и соберётся приличное количество народу. Иначе ничего не выйдет. Через пару часов Флип и Беппи торжественно вступили в город. Не мешкая, приятели направились в трактир. - Всем честным горожанам, - громко произнёс Флип ещё на пороге, - по кружке рома за мой счёт! Нас ждёт великий день! - Да здравствует Филиппус Генрих Кунигонда! - Пробасил за спиной Беппи. Заявление не произвело видимого эффекта. Повернулась пара лохматых голов, но уже через миг они опять уткнулись в миски. - У тебя деньги-то есть? - Хозяин трактира окинул посетителей с ног до головы, увидев босые ноги Флипа, он усмехнулся. - Филиппус Хренрих как там тебя! Бесплатную похлёбку мы раздаём по пятницам, а сегодня четверг, так что приходи... Ни слова не говоря, Флип выхватил из кармана кошелёк и бросил его на стойку. Монеты звякнули и на этот малиновый звон повернулись теперь все головы в трактире. Даже треногий пёс в углу насторожился. Трактирщик потянулся за мешочком, но, с ловкостью кошки, Флип изогнулся и сцапал кошелёк. - По кружке рома всем посетителям трактира! - Теперь это звучало как приказ. - Мне и моему другу два больших ломтя мяса. И не пережаривайте. - А ещё мне бараньих рёбрышек побольше, и стопочку лепешек с пол локтя высотой. - И пошевеливайся там! - прикрикнул Флип на кухарку. Разлили ром по кружкам, принесли мясо и кукурузные лепешки. Трактир загудел, как улей в медосбор. Приятели вгрызались в мясо, довольно переглядываясь. 'Что я говорил?' - поднимал бровь Флип. 'О, Господи! если ты задумал погубить нас, сделай это теперь, когда в моих руках эти дивные рёбрышки!' - Отвечал взглядом Беппи. Ещё два раза Флип поил почтенную публику ромом, и дважды трактир взрывался воплем 'Слава благородному Филиппусу!' Наконец, Флип проглотил последний кусочек мяса и тяжело отвалился на спинку стула. - Кажется нам пора. - Он сказал это вполголоса, для Беппи. - Когда начнётся заварушка, ступай на выход. Мигом. В драку не ввязывайся. Беппи посмотрел на горку лепешек, трагически кивнул. Флип повернулся, пошарил по трактиру глазами и, выбрав пышногрудую брюнетку, долго смотрел на неё. Потом перекинулся парой фраз с трактирщиком, и опять уставился на брюнетку. Особое внимание он уделял грудям женщины. Сосед брюнетки слегка занервничал. Насмотревшись, Флип что-то негромко произнёс, и мужики за соседним столиком расхохотались. Теперь и они поглядывали на девушку. Спутник дамы не выдержал и подошел. - Я пил ром за твоё здоровье, парень, но это не повод пялиться на мою жену! - Я пялился? - искренне изумился Флип. - Ты пялился! - Погоди, значит пялился? Как я это делал? Вот так? - Флип прищурился и пристально посмотрел на девушку, как смотрят далеко в море. Даже ладонь козырьком приложил. - Или вот так? - Теперь Флип стянул глаза к переносице, склонил голову и смотрел, как робкий влюблённый смотрит на предмет своих возжеланий. - Ты издеваешься? - Обиженный муж вскипел, он рубанул рукой над столом, намереваясь, очевидно, смахнуть кружки. Оба, и Флип и Беппи мигом их подхватили, и ром не пострадал. Удар приняла на себя лепёшечная башенка. Кукурузные лепешки полетели по трактиру, равномерно орошая всех на своём пути: они плюхались на затылки, на лбы и на плечи посетителей. Трактир замер, а уже через миг задвигались все стулья разом. Обиженный уцепил Флипа за ворот, притянул, правая рука мужчины отошла в сильном замахе. 'Мама!' - Подумал Беппи и зажмурился. - Погоди! - Завопил Флип. - Дай я сниму очки! Обиженный оторопел. Даже кулак опустил. - Какие очки? У тебя нет очков. Флип ловко поддел стул, и тот, падая, острым углом долбанул мужчину в ступню. - А-а-а-а! - завопил мужчина. - А-а-а-а! - завопили посетители трактира, набрасываясь на обиженного. - А-а-а-а! - завопил Флип и бросился наутёк. Побег оборвался так же внезапно, как и начался. У дверей караулил хозяин трактира. Он схватил беглеца, ловко завернул руку за спину, а к горлу приставил нож. - Провести меня хотел, мерзавец? Не ты первый. - Хозяин говорил без особой злобы. Он хотел вернуть свои деньги. Репутация брюнетки или помятые бока её мужа его не интересовали. - Доставай золотишко, проходимец или я накормлю свиней твоими потрохами. Из трактира выполз Беппи. Увидев своего друга с ножом у горла, он перекрестился и тихо застонал. - У... у меня нет! - Что за шутки? - Трактирщик опустил нож, стал шарить по карманам. Нашел кошель, вытряхнул содержимое. Медяки затанцевали по доскам настила. - Ах ты... ах ты... сукин сын! - Опешил трактирщик. Посетители этого почтенного заведения частенько пытались улизнуть не заплатив. К этому хозяин привык, но вот чтобы так!.. заявиться в трактир вовсе без денег - это было впервые. - Ах ты, сын осла! Трактирщик распалялся медленно и зло, он опять схватил нож. Дело могло закончиться плохо. Мимо трактира маршировала группа солдат во главе с офицером. - Господин капрал! - выкрикнул Флип. - Господин капрал! Солдаты остановились. - Какой я тебе капрал? - Командир подошел ближе. - Очумел? Я бригадир гвардейцев его величества! - Тем более, господин бригадир, на ваших глазах происходит чудовищное преступление. - Преступление? - Удивился офицер. - Тебя ещё не зарезали. А когда зарежут, это не будет слишком большим преступлением. - Я не про это господин бригадир. Прикажите трактирщику отпустить, и я всё объясню. Офицер сделал знак, и трактирщик убрал нож. Флип живо вскочил, отряхнулся. Из-за пазухи он достал свёрнутый трубочкой плакат. Развернул. На плакате было изображено чьё-то лицо, и надпись снизу обещала тысячу золотых тому, кто поймает этого почтенного господина. - И что? - спросил бригадир. - Кто это? - Это я! - ответил Флип. Офицер подошел ещё ближе, посмотрел Флипа, на плакат, снова на Флипа. Нет, это очевидно были два разных человека. - Ты в уме? Это совсем не ты! Он лохматый. - Я постригся. - С усами. - Цирюльник сбрил усы. - У него глаза не такие и лицо круглое. Флип нахмурил брови, надул щёки. Лицо приобрело несколько шизиковатый характер. - Всё равно не ты! - Решил бригадир. От группы гвардейцев отделился сержант, старослужащий и авторитетный. - Возьмём его, бригадир. - Сказал сержант. - Зачем? Это же не он. - Он или не он, какая разница? - Рассудил сержант, - Если за него дадут тысячу золотых, то пусть он будет хоть трижды не он. - Думаешь? - Уверен! - Хорошо. - Офицер принял решение. - Этого с плакатом взять. Трактирщику десять палок! - За что? - Возопил бедный трактирщик. - Чинил препятствия правосудию! - А я? - робко спросил Беппи. - За тебя сколько дают? - Н-ничего н-не дают. - Тогда пшел вон! Чтоб больше я тебя не видел! * Окраина города, узкая улочка. С одной стороны глухой забор, с другой - стена городской тюрьмы. Маленькие квадратные окошки забраны решетками. Беппи плетётся по улочке, время от времени поднимая голову и окликая "Флип!.. Флип!". Беппи устал, его возгласы всё больше напоминают мяуканье. Из окна на втором этаже высовываются руки. - Я слышу голос моего друга Би? Или слух обманывает меня? - О, хвала всевышнему! - Беппи опустился прямо на мостовую. - Я нашел тебя Флип. - Как дела дружище? - Плохо. Хуже некуда. Последний раз я обедал позавчера. - Ужас! Это может прекрасно отразиться на твоей фигуре! - Шутишь? - Би горько усмехнулся. - За обед мне пришлось отдаться этому варвару! Этому еретику! Он отрезал... - Как? - Перебил Флип. - Неужели твой малыш Би-би стал короче? - Тьфу! Типун тебе на язык! Я продал башмачнику голенища своих сапог! - Отлично Беппи. Выкинь их вовсе, как я и мы станем путешествовать налегке. - Опять шутишь? Твои шутки довели тебя до тюрьмы... а меня до голодной смерти, и даже теперь ты не хочешь остановиться! - Выше голову, Би! Мои шутки здесь не причем. Судьба ведёт нас извилистым путём, но в конце этой дороги - счастье. Эти несколько дней я много думал. Никогда в жизни я столько не думал. Тихое место, приятное общество и умеренная пища - что ещё нужно для размышлений? В тюрьму обычно сажают преступников... - И остряков, - прибавил Беппи. - Это реже, - согласился Флип. - Однако добропорядочные граждане тоже нуждаются в антрактах. Им тоже нужно сесть и подумать! Будь моя воля, я бы каждого жителя этого города посадил на неделю в тюрьму! - Мы и так в ней сидим. Все, за этими зубцами городских стен, как в тюрьме. - Буркнул Беппи. Громко спросил: - И что ты надумал? - Я пришел к выводу, что мы идём с тобой не туда. И не затем. - Мудрый вывод! А куда мы должны идти ты не сообразил? - Нет, Беппи. К сожалению нет. Я думаю, судьба даст нам знак. Подскажет, как-нибудь. Я верю в это, а ты? - Я верю в кружку доброго вина. В гуся фаршированного яблоками. Охотно верю в красивую девушку и тёплую постель, а ещё... - Зачем же ты пошел со мной, дружище? - Спросил Флип и сам ответил. - Потому что тебе на роду было написано стать приятелем самого весёлого человека королевства! И не волнуйся, раз провидению было угодно оставить тебя без обеда, а меня запихнуть в тюрьму, оно позаботится вытащить нас. Беппи оглянулся по сторонам, хихикнул: - Что-то я не вижу здесь ангела, что собирается нас спасти. В этот миг вдалеке раздался трубный глас и глашатай прокричал: "Слушайте! Слушайте! Королевский указ!" - Это он, Беппи! - Флип хлопнул в ладоши. - Это звучат его шаги! Слушай внимательно! "Храбрецу, который победит чудовище-Голиафа король отдаст в жены принцессу! Спешите воины, смельчаки и безумцы... в смысле безумные смельчаки спешите! Рука принцессы за голову Голиафа!" - Ты слышал Беппи? Рука принцессы за голову Голиафа - это выгодный обмен! Беги скорее, запиши меня, пока какой-нибудь рыцарь не убил Голиафа! - Ты спятил, Флип? Рыцарей давно уже не водится в наших краях, да и какой рыцарь в здравом уме станет сражаться с Голиафом? - Этот рыцарь я! А ты мой оруженосец, посему я повелеваю тебе немедленно внести моё имя в список претендентов! Беппи нехотя поднялся, водя пальцем, пересчитал окна тюрьмы, запомнил нужное. - Он обезумел! - Бурча под нос, толстяк пошагал на городскую площадь. - Дюбнулся! Спрыгнул с катушек! Это ясно, как божий день! Драться с Голиафом из-за какой-то принцессы? Он и не видел-то её ни разу. А вдруг она рябая? Или нос имеет, что ручка у кувшина? Или храпит во сне? - Би хохотнул, представляя себе храпящую девицу с крючковатым носом. Подтрунивая над своим другом, поминутно оглядываясь на горожанок - очевидно сравнивая их с воображаемой принцессой, - Беппи пришел, наконец, к "призывному пункту". Трубадуры составили инструменты аккуратным рядком, сами играли в кости неподалёку. Пустой жбан валялся тут же. За столиком, покрытым атласным сукном, сидел герольд. Голова этого малого сильно сужалась к макушке и оттого напоминала грушу. - Хм. - Беппи бочком подошел ближе. Он оробел. - Здравствуйте. Герольд не ответил. Даже бровью не повёл. - Доброго вам дня! - Сказал Беппи чуть-чуть погромче. Нет ответа. Тогда Би подошел вплотную, помахал рукой перед лицом королевского герольда. - Да он спит! - Поразился Беппи. - Спит с открытыми глазами! - Кто спит? Я? - Герольд имел неожиданно высокий, звонкий голос. Впрочем, именно такой голос обязан иметь королевский глашатай. - Что ж? Немудрено. Умаялся. - Много желающих? - Невпроворот. Тоже хочешь расстаться с жизнью... в смысле поучаствовать? - Герольд оглядел Беппи. - Голиаф будет рад. - Не я, - смутился Би. - Мой друг хочет попробовать... - Как ты сказал? - Герольд подался вперёд. - Я не расслышал, кто кого хочет попробовать? Смех королевского герольда долго звенел над площадью, поднимая в синеву голубей и плескаясь на каменной мостовой хрустальным потоком. * Королевский дворец. Тронная зала. К трону придвинут столик, за которым король и королева играют в карты. - Четыре. - Три. Козырь. - Пять. - Шесть. - Пять. - Опять? - Опять. - Восемь. - Валет. - Дама. Внезапно король бросил карты, начал сновать руками по трону. Крикнул: - Скорее кипяток! Королева метнулась куда-то в сторону, принесла кувшин. - А, чёрт! - Король сунул пальцы в кувшин. - Вода совсем холодная. Не пойму, мы их морим или купаем? - Дёгтем лучше. - Дёгтем нельзя. Будет вонять. Королева сделала полунеприличный жест и красиво упала на диван. - Чёрте что! Вместо того чтобы подумать о наследнике, мы охотимся на клопов! - Трудно думать о наследнике, - возразил король, - когда в самый ответственный момент твои чресла атакует кровопийца. Королева махнула рукой, мол, настоящего мужчину это не остановит. Король продолжил: - И потом, мы никак не можем устроить судьбу нашей дочери! - Всё ваша семейная робость! - Едко заметила королева. - Скорее ваша семейная красота, - парировал король. - Неземная. Вошел камердинер, объявил: - Начальник тайной канцелярии с докладом! Король сделал вялый знак "Разрешаю", и начальник тайной канцелярии вошел. Королева тихонько ускользнула из зала. - А, Риккерт! - Ваше величество! Мужчины поздоровались, пожали друг другу руки, будто давно не виделись. - Как дела в королевстве? - Осведомился король. - Ничего не изменилось со вчерашнего дня? - Всё стабильно, ваше величество. - Замечательно! - Король и начальник канцелярии, прогуливаясь, пошли вокруг залы. - Что казна? - Пуста, как турецкий барабан. - Армия? - По-прежнему без жалования. Не реагирует на приказы генералов. - Народ? - Ропщет. - Очень хорошо! Очень! Если вдуматься, какова историческая роль народа? Отвечаю: роптать. Иными словами создавать напряжение. Другого от них и не нужно. Что Голиаф? - Безобразничает, ваше величество. Совсем близко к Городу подобрался. Мужиков прибивает, а баб в логово тащит! - Оказия! А зачем? Зачем тащит? - Жрёт. Зачем же ещё? - Мерзавец! - Убеждённо заключил король. - Не то слово. - А вот хорошо бы вокруг этого Голиафа сплотить народ! - Внезапно пришла мысль. Король сощурился и поднял вверх указательный палец. - Вокруг борьбы с Голиафом, конечно. Сделать из него национальную идею... все на борьбу... сплотимся, объединим мысли и желания в единый кулак. В таком ключе. Как думаешь, Рикки, получится? Риккерт неопределённо пожал плечами: - Сложно сказать... народ он такой... непредсказуемый. - Что же в нём сложного? - Да вот буквально сегодня мне докладывают, что один хулиган - он в тюрьме сидит, - нарисовал на стене ваше величество. Да не просто так, а со свиным рылом. - Таки со свиным? - Именно что со свиным. - А портрет похож? - Как две капли. - Талантливый сукин сын. - Король усмехнулся. - Жаль, но придется повесить. - Никак не возможно. Он единственный вызвался сразиться с Голиафом. - Да? - Король не ожидал такого поворота, он поднял брови, долго размышлял. - В конце-концов, если его прибьет Голиаф... даже лучше, Городу сейчас нужны мученики. Мёртвый герой всегда лучше живого. Привези-ка ты мне этого удальца во дворец. Я лично переговорю. - Уже! - Начальник тайной канцелярии сделал знак камердинеру, гвардейцы ввели Флипа. Король поцокал языком: "Однако, неказист", но не стал спешить с выводами. Голиаф это дело государственное, а пристроить дочку совсем другая головная боль. Отцовская забота. - Что же ты, безобразник, меня со свиным рылом нарисовал? Где у меня рыло? - Король посмотрел в зеркальце, пощупал нос. Остался доволен. - Ваше величество, это удивительная история! - Расскажи! - Дело было так. В тюрьме кормят плохо, и я, чтобы заключенные не роптали, решил нарисовать на стене сочного, аппетитного поросёнка. - Духовной пищей подпитать? Умно! Хвалю! - Начал с главного - нарисовал пятачок, - продолжал Флип, - стал рисовать дальше и чувствую, из-под угля невольно проступает лик вашего величества! Как-будто ангелы небесные водят моей рукой! Король и начальник канцелярии переглянулись, Флип продолжал: - Я испугался, и хотел исправить портрет, да только заключенные меня отговорили. Убедили, что так даже лучше. - Чем же? - Спросил Риккерт, он подошел и шепнул Флипу на ухо: - Подумай, прежде чем ответить! - Это же замечательно, когда народ и любит, и возжелает своего короля! Король расхохотался, искренним простым смехом, которым смеются дети и продавцы индульгенций. - Ты шустрый малый! - Король потрепал парня по плечу. Подумал: 'Весёлый зять - это хорошо. Жаль будет если его Голиаф... того'. - Вслух сказал: - С Голиафом решил сразиться? Храбрец! - Я это... - Флип замялся. - Как бы это сказать... - Струсил. - Подсказал Рикки. - Если бы! Кабы струсил!.. Понимаете папа... - Не торопи коней! - зло прошипел Риккерт. - Можно мне того... не жениться? - Выпалил Флип. - Я согласен победить Голиафа, только без принцессы. - Ну, знаешь! - Король набрал полные лёгкие воздуху и, от возмущения, не мог выдохнуть! - Это ты через чур! Когда меня с пятачком, это одно, это я готов простить, но принцесса! - Один момент ваше величество! - Риккерт взял Флика за локоток, отвёл в сторону. - Ну-с, чем нам принцесса не угодила? - Я пока сидел в тюрьме всё думал... принцесса это замечательно, но очень скучно. - Не понял? - Да эти манеры придворные. Пива не выпей, с друзьями на гулянку - невозможно. Туда нельзя, сюда неприлично. Я уже не говорю чтобы какой-нибудь симпатичной девушке за грудь подержаться! Морока одна и скандал! - А фрейлины? - Фрейлин принцесса выбирает! Кто же симпатичных выберет мужа искушать? - Незадача! - Риккерт оценивающе оглядел Флипа. "Не прост парень, ох не прост. Да и я не только лыком шит, поглядим, кто из нас посмеётся последним". - Я оценил твою шутку, парень. Теперь давай начистоту. - Какой из меня принц? - Флип развёл руками. - Я не приживусь во дворце, а принцессу не примут в моём доме. Мы не пара. Соловей с вороном не споётся. - Понятно. И чего ты хочешь в награду за Голиафа? - Не знаю... хоть... хоть жареного барашка или поросёнка на вертеле! Или, лучше всего, копчёный телячий окорок. Путь Беппи порадуется. - Кто есть Беппи? - Мой друг. - Хорошо. Давай так: ты от принцессы не отказывайся, мало ли как обернётся? А харч на дорогу я вам устрою. - Не обманешь, дядя? - Флип хитро посмотрел на начальника тайной канцелярии. - Я ведь сбегу! "Куда ты денешься, красавчик? Если бы можно было сбежать, я бы первый утёк". - Риккерт дружелюбно улыбнулся. В слух сказал: - Честное слово! Клянусь! * Позднее утро, солнце почти в зените и жарит немилосердно. По просёлочной дороге идёт Флип, свистит какую-то мелодию. Позади Беппи катит тачку с бочонком рейнвейна. - Флип! - Просительно окликнул Би. - А, Флип! Давай по кружечке? Ноги не идут! - Вино нужно заслужить! - Отвечает Флип, однако останавливается. Беппи вынул пробку, Флип подставил кружки. Наполнили раз, затем ещё раз. Не сговариваясь, друзья направились к ближайшему дереву у дороги. - Как мы теперь, Флип? Боязно мне. Пошли домой, а? - Теперь? Когда все главные герои на сцене, а зрители ждут развязки? Ни за что на свете! - Какие герои? Опять шутишь? - Ты, к сожалению, статист в этой пьесе, Би, но многие зрители дорого бы дали, чтобы занять твоё место. Смотри. - Флип бросил на землю камушек, подвинул его прутиком. - Это Голиаф. Видишь, какой он большой и страшный. Второй камушек - это я. Красивый и блестящий. Третий камушек, это принцесса. Автор решил, что в финальном акте на сцене должны остаться только два камушка. - Ну да, Голиафа нужно убить. Разве мы не за этим идём? - Конечно нет, Би! - Воскликнул Флип. - Я не убийца, ты это прекрасно знаешь, а Голиаф не сделал мне ничего дурного. И потом что это за весёлая пьеса с убийствами? - Так что же нам делать? - Вот что. - Флип подвинул камешек "принцесса" к камушку "Голиаф" и сыграл губами свадебный марш. - Я сосватаю принцессу за Голиафа. Смекаешь? - У Би от изумления рот открылся. - Нейтрализуем Голиафа семейным счастьем, и девицу пристроим! А, главное, мы с тобой останемся свободными! - !!! - Задумка, брат, это ещё ничто! Мудрено провернуть такое дельце, для этого нужна сноровка! * Пещера Голиафа, просторная, сухая. Послеобеденное время. Беппи - к его величайшей радости, - остался снаружи, Флип вошел в пещеру. - Гостей принимаете? - Парень храбрился, но голос его дрожал осенним листом. Флип пригляделся, в глубине пещеры мерцал огонёк свечи, на огромных размеров кровати спал Голиаф. - Да у него сиеста! - едва Флип это произнес, мимо его головы пронёсся камень и врезался в стену. Брызнули осколки. - Е-гей! - возопил Флип. - Держи себя в руках, дубина! Я - сват! А сватья под эгидой римского папы. Слыхал о таком? - Под чём ты? - пробасил Голиаф. - Под... неважно! - От страха Флип приобрёл сверхъестественную наглость. - Быстренько поднимайся и приводи себя в порядок. Разговор есть. - И, понизив голос до интригующего шепота, прибавил: - Важный! Через некоторое время, Флип и Голиаф сидели за одним столом. Вернее сказать сидели разделённые столом. - Пришел я, братец, устроить твоё счастье. - Бодро начал Флип. - Что это значит? - Жениться тебе пора, вот что! - Зачем? - Как зачем? Что за глупые вопросы? Живёшь в пещере, бардак везде, пол не мыт, паутина по углам... - Перспективу перебраться в королевский дворец Флип пока придерживал, решил сделать её решающим козырем. Голиаф оглядел своё жилище, что-то изменилось в его взгляде, он стал примечать вещи, на которые ранее не обращал внимания. - Да-а, как-то неуютно... мне, понимаешь всё время некогда... дела с утра до вечера... работа. - Вот я тебе и говорю, женись! - Не хочется. Жена какая-то... зачем? - Как зачем? Образ жизни будешь вести. Какао по утрам пить! Голиаф поперхнулся, долго кашлял. - Нет, я как-нибудь сам проживу. - Я вижу ты убеждённый холостяк? - Глаза свата хищнически сощурились, он повернулся и выкрикнул наружу: - Беппи! Закатывай! Беппи, косясь и дрожа, вкатил бочку. Рейнвейн разлили по кружкам. Выпили. - Пятно вот на рубахе, - продолжал своё дело Флип. - Пуговица оторвана. Дыра на брюках. А, вот представь себе, возвращаешься ты вечером, а дома тебя ждёт такая... хорошенькая. Первое подаёт и второе. Компот. Не желаете стопочку рома или кружечку вина? Дома чисто, на столе скатерть... Во время этого монолога Голиаф поворачивал голову, невольно представляя, как преобразится его жилище, и что-то туманно-розовое стало появляться в его очах. Флип это заметил и наддал, предварительно наполнив кружки: - Вечером вы садитесь на лавочку, на закат любуетесь, а в твоей руке пухленькая такая, белая ручка. - Хорошо бы! - Голиаф мечтательно зевнул. - Очень мне нравится, если рядышком сидит хорошенькая дамочка. Хмель незаметно проникал в кровь, туманил сознание. "Симпатичный мужик этот Голиаф", - думал Флип, а Беппи, растрогавшись, подошел и потрогал здоровяка. - Хорошенькая, и чтобы ручки такие... - Продолжал фантазировать Голиаф. - Да что там ручки, дружище! - Флип подсел ближе. - У них чего только нет, у этих дамочек. Ручки, глазки, ножки! Болонку какую-нибудь себе заведёт, вязание-рукоделие, на клавесине играть станет... Некоторое время сидели и вместе придумывали счастливые сценки семейной жизни. Не забывая перемежать сказанное выпитым. Беппи, совсем осмелев, спросил: - Так ты людей что... не ешь, что ли? - Конечно нет! - Фыркнул голиаф. - Чего я враг своему здоровью? Услышав это, Би потребовал поцеловаться с Голиафом, и был троекратно расцелован. - Всё же, - тревожная мысль заскочила в пьяную голову гиганта. - Неожиданно это. Вот живу я себе один, живу... и, вдруг, р-раз! Женатый. Неожиданно! - Чудак, а как по-другому? Как ты по-другому детишек заведёшь? - Детишек? - Об этом Голиаф не думал. - Читаешь ты вечером газету, а тебе на колени забирается такой пострелёнок. Малёк такой, шмакодявка, а как две капли воды на тебя похож. За нос тебя треплет и лопочет "Папуля! Па-апоська! Папусик". Флип так правдоподобно скопировал детский лепет, что слёзы брызнули из глаз Голиафа. - Женюсь! - Гигант тряхнул рукой по столу, кружки запрыгали, и вино расплескалось. - Женюсь! Теперь точно женюсь! - Он смахивал ладонью слезинки и повторял, в блаженном экстазе "па-апоська". Вечеринка перешла в заключительную, неуправляемую фазу. Флип, поняв, что дело сладилось, плясал, ходил на руках. Голиаф и Беппи пели песенку про кабатчика - старого скрягу, и его молодую жену-красавицу. Похабная, в сущности, песенка, и глупая, а никто этого не замечал. Какая-то тень мелькнула снаружи, чуть хрустнул песок под сапогом. Голиаф стал поворачиваться - он сидел спиной к выходу, - да не успел. Гримаса боли искорёжила лицо, гигант завыл пронзительно, попытался встать, но не смог. Грузно рухнуло обмякшее тело на стол. Из спины Голиафа торчала шпага. - Вот и хорошо. - Начальник тайной канцелярии вышел на свет. Он стягивал забрызганные кровью перчатки, потом бросил их на землю. - Вот и славно. Вы герой, Флип. Настоящий герой! Риккерт протянул Флипу руку. Флип сидел в ступоре, сидел и смотрел на поданную руку. Хмель мигом улетучился из головы, и осталась пустота: ни трезвых мыслей, ни пьяной удали. - Ну-ну, не надо расстраиваться. Вы всё сделали правильно. - Риккерт потрепал Флипа за плечо. - Он был хорошим парнем. - Флип отвёл руку. - Он был разбойником. И убийцей. - А вы кто? - Флип поднялся. - Пошли Беппи. Мы испортили пьесу. Сплясали под чужую дудку. Риккерт весело расхохотался. - Одну минуту, друзья! - Начальник тайной канцелярии выдернул шпагу из спины Голиафа, спихнул тело со стола, поверх накинул покрывало. - Боюсь, пьеса ещё не кончилась. - Он улыбался. - Финальный акт только начинается! - Беппи и Флип непонимающе переглянулись, а Риккерт громко объявил: - Его величество король! Её величество королева! У входа в пещеру началось движение, суетливо забегали, стали входить люди. Король, королева, за ними дамы в белых платьях и господа в шитых камзолах. Посаженый отец вёл принцессу в белой фате. Флип отпрянул, но бежать было некуда. Раздвигая остальных, прошли епископ и два священника. Епископ был в золоченой мантии и митре, в руке держал крест. Запахло ладаном, зазвучала торжественная музыка. - Ваша невеста! - Риккерт подвел невесту к жениху, соединил их руки. "Как тебе моя шутка?" - спрашивал глазами начальник тайной канцелярии. "Смешная!" - отвечал без звука Флип. "Учись, мальчишка, дела делать!" * Королевский дворец. Тронная зала. К трону придвинут столик, за которым король и королева играют в карты. - Четыре. - Четыре-три. Зенки протри. - Пять. - Пять - шесть. На загривке шерсть. - Пять. - Опять? - Опять. - Пять - восемь. Денег просим. - Валет. - Валет - дама. Бадья агдама. - Надоели ваши присказки. Придумали бы чего-нибудь новенького. - Королева бросила карты, красиво упала на диван. - Чёрте чем занимаемся, а могли бы подумать о наследнике. - Какой наследник? Дочку пристроить не можем. Король подошел к окну, распахнул его, звякнув стеклышком. Синее небо смешивалось с белизной облаков... промелькнула ласточка. Была весна и ветер казался сладким от цветения. "Слушайте! Слушайте! Слушайте все! - королевский глашатай орал неподалёку. - Указ его величества! Король Филиппус Генрих Кунигонда повелевает..." Король Филиппус поспешно закрыл окно, задвинул занавеску. - Сколько раз я просил не кричать под окнами дворца? - В голосе звучала желчь и злость. - Сколько можно твердить одно и то же? Занавес.