# О вариантности истории

Борис Сергеевич Булатов

Голгофу закрывали на ремонт,


На брошенных крестах играли дети...


И на вопрос "Зарежут, игемон?"


Пилат, пожав плечами, не ответил.

В соавторстве с Арсением Платтом

* * *

Голгофу закрывали на ремонт,

На брошенных крестах играли дети...

И на вопрос "Зарежут, игемон?"

Пилат, пожав плечами, не ответил.


Он по ночам писал "Кто виноват?",

Причём в стихах, и вовсе не для славы.

Спаситель вызван Кесарем в сенат,

Где осудил развратной знати нравы.


Дискуссии оратор был бы рад,

Но спорить Назарею стало не с кем.

Проснувшись, закричали все: "Vivat!",

Хотя никто не знал по-арамейски.


Он разбудил догадливых мужчин -

Схватили суть по страсти интонаций,

Сын Божий получил высокий чин

И порученье плебсом заниматься.


Он о таком мечтал десяток лет:

Учить народ, себе готовить смену,

И, чтоб завоевать авторитет,

Трезубец взял и вышел на арену


Для паблисити в бой вступить со львом,

Взглянул ему в глаза с улыбкой прежде,

Лев промурлыкал, завилял хвостом

И ноги стал лизать Мессии нежно.


Без крови чах в упадке Колизей

Недолго - расцветала оперетта,

Иешуа средь дюжины друзей

По вечерам ходил смотреть про это.


За сотни лет прогресс был нулевой,

Лишь гнусность терм сменила похоть саун.

И Гибсон уговаривал Его,

Чтоб в фильме о себе сыграл себя Он.


Забыл Мессия, что его Отец

Послал для соблюденья строгих правил,

Не пас в трудах заблудших он овец,

А стриг и на углях нередко жарил.


Сей вариант был признан неспроста

Бесперспективным и изъят из Яви,

И на Голгофе римляне Христа

Под свист евреев всё-таки распяли.

<апрель 2010>