# Зебра жизни

Леонид Алексеевич Черемухин

Я ничего у жизни не просил,

Заботилась о том она сама,

Трудилась не жалея сил,

Чтоб испытал я все сполна.


Бросала же меня она

То в теплый день, а то в мороз,

Чтоб жизнь нескучная была,

Чтоб часом мохом не оброс.


Младенцем очень берегла

И даже нянечка была,

Но превратила в «сын врага».

Чернее сажи полоса!


То я учился «на отлично»,

А то «безграмотным» вдруг стал.

Ведь я в шестом не доучился

И, враз, в станочники попал.


С завода «по здоровью» - вон.

Был вынужден пойти в колхоз.

Там садовод, почти что агроном,

Но, нет диплома – снова копновоз.


Служа, я взводом мог гордиться

- Воткнули звездочку в погон.

За честь попробовал вступиться

И, сразу, с офицеров – вон.


Отлично в технаре учился,

Работать мог попасть в Москву,

Но постарался, взял женился

И влип аж в вечну мерзлоту.


Корпел, не спал порою сутки.

Три года маяла судьба

И, видно вроде шутки,

Участник стал ВДНХа.


Но с Тынды все же я удрал,

(Там дамам климат нехорош)

Вернулся снова на Урал

Но, видно, рок «не обойдешь»!


В «науку» сунули меня.

Приехал в место на развал:

Ни техники и ни жилья.

С нуля все снова начинал.


Трудился я как только мог,

Душой стараясь в дело влезть,

Над мной ж, начальства хоровод,

Директоров сменилось шесть!


Из них, что из Обкома – три!

Старались всем руководить,

Все знали лишь они одни…

Трудненько было с ними жить.


Я перестал «чинов» бояться

И снова эти чудеса.

Хоть научился огрызаться,

Дважды вновь ВДНХа.


В общем работа шла неплохо,

Работать звали аж в ОБКом.

Но жизнь ведь это не картоха!

Я знал что там, да и почем.


Поля в хозяйстве – что мечта,

И урожаи, прочим образец.

Войдя в пшеницу до плеча

Мне позавидовал отец.


Работа право хороша,

Когда ты видишь результат.

Но расхворалась вдруг жена

И жизни я опять не рад.


Жизнь одному не хороша,

Не всем в ней можно погордиться,

Если в больнице год жена

Ведь всякое может случиться.


Сын утонул! – Вот чернота!

Искал его неделю я.

Чуть не сошел тогда с ума,

Работа лишь меня спасла.


Но пережил и это я.

Копаясь дома, в огороде,

Хлопот поменьше – пенсия

И как-то легче стало, вроде.


Но вновь повеяло бедой.

Инсульт – свалилася жена.

Хоть бейся в стенку головой!

Любовь, опора ведь она.


Врач, хмурясь, говорил: «Конец.

Процесс, увы, необратим».

Но я, дурак или храбрец,

Не согласился в этом с ним.


Уколы, банки ставил сам,

Учил ее сидеть, стоять,

Массаж, дежурства по ночам…

Как будто стало помогать.


Пришлось лечиться принуждать.

На десять лет хватило сил,

Потом же начала сдавать.

Ленилась – как я не просил.


Лежит уже вот пятый год.

Не помогли любовь и ласка.

Вагон хлопот и пуд забот

И, даже, не нужна коляска.


Предельно укорочен рейс,

Сидеть, лишь нужен туалет:

Ведро и стул. На нем прорез.

(Важна поспешность – позарез!)


А нет – то это стирка,

Разочка два порой за сутки.

Салфетками телес протирка,

Кормежка – пища с мясорубки.


Наладились будто дела.

Но вдруг я сдам, не потяну?

Ведь зачернеет полоса

Широкая, как погляжу…


Но благодарен жизни я,

Что полосы те, зеброй чередуют,

Не такие как у барсука,

В спине его все чернотой малюют.