# Темное вещество, абсолютный дух и человеческая цивилизация

Ольга Леонидовна Чернорицкая

Ноосфера, поэтика абсурда и смысл человеческого существования.


Диалог с Евгением Глущенко в фб.


Ольга Чернорицкая Человек-таки не цель, а средство. Наши действия продуцируют.... библиотеку - необходимое и всеобщее, опыт человечества. Хотя каждая отдельная книга исходит из частных наблюдений, единичных апперцепций, но все же этим не ограничивается. Это то, но еще и во всем чувствуется что-то не то.

Предназначение человека- средства ясно из "Грифельной оды" Державина. Все исчезает в реке времен: народы, царства и цари. А вот то, что остается и жрется жерлом вечности, то и есть цель, а мы все средство. Гегель не знал Державина, но это не так важно, важно что именно тогда абсдух искал себя через многие формы - философию, поэзию, как рассказать людям о их предназначении.

К примеру, Анна Ахматова, чья книга "Я - голос ваш" лежит у меня на столе. Она слышала абсдух, понимала его и называла голосом вечности. У Державина "Вечности жерло", а у нее - голос.

Интересен с этой точки зрения ее автопортрет: частное, а через него общее, и ничего лишнего: природное, надприродное - синтезис как профессиональное, работающее тонким инструментом абсолюта...

А под ним тот профиль горбатый

И парижской челки атлас,

И зеленый, продолговатый,

Очень зорко видящий глаз.


Евгений Глущенко "Всё прекрасно, что оканчивается Парнасом" (здесь: поэзией).

Регресс знаний может уходить в бесконечность. Для знания а, нужно знание б, а для б - в и так до бесконечности. Даже если знания идут по кругу или спирали: для знания я необходимо а, или некое a'...

Всё же, по индукции можно говорить, что совокупность а, б, в... и прочих, ввиду того, что каждому из них присуще всё то, что обычно присуще знанию - это знание всеобщее и такое знание вполне можно поручить человеческому роду... Или творению рук человеческого рода.

Нам вовсе не обязательно нужна дихотомия "средства" и "цели". И средство может быть целью, и цель - средством (если целей - несчётное множество).

Впрочем, приземистый мой характер ума, хотя и скудно, но понимает возможность многоступенчатого восхождения, наслаждения и восхищения надмейнонговыми пространствами. Где-то там, среди ало-голубых онтологий и дремает абсдух, дожидаясь своего часа, своего ликующего пробуждения и последующих множеств восшествий на троны, предваряющиеся победоносными громогласными шествиями, подобных наполеонам, александрам и тамерланам... - Всё это больше похоже на сказку: патетическую и слишком слащавую, чтобы быть правдой.

Возможно, Гегель справедливо описал человечество в один из его этапов. Человечество ещё слишком молодое для столь кричащих выводов.

1

Ольга Чернорицкая Разве вам лично нужно какое-то еще неведомое знание а или б? Разве ваша душа уже не пресытилась наукой, искусством и хотите еще какого-то пробуждения? Куда же дальше стареть человечеству? Гегель сказал, что конец истории, значит, тех знаний, которыми обладает он, вполне достаточно для удовлетворения всех человеческих стремлений к истине. Все остальное, конечно, будет, но это уже от честолюбия, исследователя, потребностей войны и бизнеса, а не для человека как индивидуума, как личности.

Евгений Глущенко ...Пожалуй, что да. Не знаю как младшие поколения: они застанут путешествие в космос, полную чипизацию и т.п. Будущее в этом смысле поменяется, так как технологии вынудят изменить образ жизни для всех. Возможно, такое будущее - лишь черезчур радужное представление.

Как бы там ни было, но если я и пресыщен знаниями, это вовсе не обязательно должно меня сподвигать слушать Гегеля. Почему мне не начать слушать моралистов или даже шарлатанов? Возможно, у них и есть правда (ведь всё время их игнорировали; быть может, напрасно).

Поскольку я не могу быть уверен, что как-либо верно понимаю Гегеля, то мне следовало бы просто его почитать. Но, читая, скажем, Штирнера, Ницше или Шопенгауэера, я не вижу причин отказываться и от их взглядов - все их взгляды в той или иной степени обоснованы. Можно пойти дальше к школе Брентано, к Штумпфу, Гуссерлю, Мейнонгу - но и там я застряну в онтологиях, положениях дел и т.д.

...Но, в любом случае, никакое полное мнение я не смогу до тех пор объявить, пока как следует не начну штудировать их. Да и нет ничего плохого в изучении. К чему все эти выводы? Был же ещё Шеллинг после Гегеля ("Философия религии"), возможно там также имеются ответы... И зачем вообще все эти ответы. Вот, Поппер в предисловии к "Логика и рост научного знания" (1934) писал, что "философия всё ещё надеется, что она сумеет однажды поставить настоящую подлинную проблему".

1


Ольга Чернорицкая: Не вижу проблемы философии подлинее той, которую Гегель не называл, но которая явно следует из абсдуха и концепции человека как средства: человечество что, реально создано для библиотеки? Все войны для того, чтобы не прекращалась река писанины о страданиях человечества? Сюда вписывается и Освенцим, и Холокост. Больше они вообще ни во что не вписываются? ни в религию, ни в философию. Непонятно, зачем это богу. А вот библиотеке это нужно. Книжечки. Переосмысление, самопознание истории. Гулаг. А вот еще один томик. Солженицын написал. Абсдух потирает руки от радости. Неужели мы для этого созданы? Жертвенные свиньи. Нас откармливают, чтобы потом кто-то беспристрастно описал наши страдания под ножом мясника.

Все, что было позже Гегеля и человека как средства, даже мировой Бахтин, работают на эту же самую идею, не понимая, что разбирают лишь частное ее. Бахтин рассматривает диалог человека с человеком. Полифонию человеческих голосов. А для чего они нужны и сам Бахтин? Для Библиотеки. Почему он популярен? Потому что помогает, дает метод создания новых и новых томов мировой библиотеки. Нет противоречия моей грустной, ужасной теории.

Вот совершенствование и восхождение, ради которого еще возможно может быть человек на Земле, описано Марксом как коммунизм. Построить коммунистическое общество невозможно вообще, несмотря на Ефремова "Час быка". Маркс говорил о том, что коммунизм возможен при развитом обществе. В развитом обществе все образованные. Как только человек образован, ему реально уже ничего не надо. Нет ничего такого ни в науке, ни в искусстве, ни в политике, чего бы он жаждал больше всего на свете. Только в счастливой молодости человечества люди чего-то желали, да пока не перешли на третий курс университета. А дальше разве что господи помилуй, спаси и все такое. А коммунизм - таки идея. А самосовершенствование возможно лишь когда еще что-то человек жаждет. Когда ему реально хочется, чтобы в будущем его век сочли уже веком варварства и дикости, чтобы человек шел куда-то вперед. Но мы сейчас готовы строить памятник деревне на красной площади в Москве и плясать вокруг деревьев в древних костюмах и только так мы счастливы. Какое тогда самосовершенствование?

Нет в нас иного смысла, нет иного смысла цивилизации, кроме как оставить тексты о себе, оставить их искусственному интеллекту. Зачем? Что он будет делать с нашими знаниями? Собирать библиотеку Борхеса?

Борхеса библиотека безразлична к страданиям, есть они или нет, ее может создать робот и сам. Нет. Абсдуху нужны шедевры. Из каждого времени по шедевру. Я даже поняла, как он их отбирает. Он их отбирает в соответствии с поэтикой абсурда. Чем более гоголевское и достоевское, тем вернее это ему нужно. Тем вернее это шедевр останется в веках.


Евгений Глущенко Ох... ясно. Понимаю, что до Гегеля мне взбираться ещё очень и очень долго... если вообще это восхождение возможно.

Прочесть Philosophie Naturalis Principia Mathematica - уже заслуживает похвал. Правда, в те времена гении и таланты встречались чаще: тот же Шеллинг уже в 14, кажется, стал студентом, а в 15 профессором.

Ага, так вот, что разум пытается сделать - стать Абсолютом... Ну, я наверное избрал бы Шопенгауэра путь. Просто потому, что путь гегелевского разума - борьба, война, противоречия... - это достойный путь воина; только воина без войны, касты, иерархии и прочего не бывает. При такой раскладке всегда будут появляться генералы и солдаты. Мне этот дисбат никак не нравится. Для меня не существует "единственного", подчиняющего себе всё ума.

Если, учитывая верность частичного моего понимания Гегеля, разум стремится к "Богу", то он стремится быть первым во всём. Для меня же "первенство" - не более, чем абстракция, которая возникает из практики. Для меня не может быть ничего первого так же, как не может быть дискретности разбиения реальности нашим разумом. У меня было желание когда-то посвятить время изучению этой самой "единичности", "моноса". "Единого", которая является столь сложной для понимания, у неоплатоников, логиков и др. Единость, первенство. единичность и т.п. синонимы кажутся повсеместными, едва ли не самыми распространёнными с т. зр. возможности применения. Так, если мир состоит из атомов или даже более мелких частей, то он состоит из единичностей. Если же единичность - это только наш взгляд, наша концептуализация, то даже в этом случае саму концептуализацию никогда не обойдёт целостность, выражающаяся в единении и Едином.

Я бы так это подытожил: "От Единого невозможно скрыться". Поэтому, если "Самый коварный враг тот - от которого нельзя скрыться" - действительно слова Тутанхамона, то коварство Единого особое и всеобъемлющее.

С другой стороны, самопреодоление - разве не от самого себя следует избавиться, если достичь вершины - требование разума? В этом случае какое-нибудь ритуальное самоубийство вполне могло бы выступить в качестве подобной альтернативы...

Впрочем, я не буду здесь столь категоричен, так как я и ранее говорил, что достаточно посредственно знаком с великой и могучей системой Гегеля

Ольга Чернорицкая То, что Шеллинг в 15 лет стал профессором, это не совсем правда, естественно, ему всего-то было несколько миллиардов лет, как и абсдуху. Все человечество пока похоже на дрова для одного костра. Смысл же библиотеки прост. Она нужна гениям эпох последнего бытования земли перед надвигающейся катастрофой, когда земля должна сойти с орбиты. Они сумеют подключиться к ноосфере, принять в ней внебиологический облик ИИ, чтобы возродить цивилизацию после катастрофы не с нуля, как, кажется, было всегда, а полностью. Так разум выживает во Вселенной миллиарды лет.

Ни Пушкину не 37, ни Лермонтову не 28. В сознании каждого гения эпохи миллиарды лет существования интеллекта. И он находится в абсдухе, а не в мозге каждого из нас, в ноосфере земли, которая благодаря науке тысячелетий остается на Земле, ибо она состоит из какого-то неведомого науке темного вещества. Наша библиотека уже оцифрована, уже цифра и в таком виде ей проще сохраниться для всех будущих здесь цивилизаций.


Никто во всем мире и не поверит, что он живет ради библиотеки, хотя некоторые писатели тут уже говорят, что их что-то карает постоянно за вычеркнутые страницы книг,