# Четыре партии в шатрандж: Часть вторая, главы 7 - 8

Райт Дамина

Ещё вчера избалованная принцесса Эсферета ночевала на шёлковых простынях, а сегодня она беглянка, и рядом с ней — только верная Мэриэн. У подруг есть цель, но сумеют ли они добраться до неё? И можно ли доверять жрецу богини смерти, даже если он спас тебя от смерти? Все ответы — и приключения — ждут впереди.

VII


— Вы его вылечите?

Лекарь что-то ответил, и Тарджинья «перевела» его слова для Мэриэн и Эсфи:

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Кажется, где-то Эсфи уже слышала такое. Верно — от лекаря при афирском дворе, вот только спасти королеву Агрей не удалось. Эсфи украдкой вытерла слёзы и продолжала прислушиваться.

— Возьмите, — и следом раздался звон монет.

Эсфи знала, что это те деньги, которые Мэриэн собиралась отдать за поездку и вручила Тарджинье, едва они переступили порог жилища лекаря. Тарджинья не стала упрекать Мэриэн за обман насчёт мнимой родни Эсфи в Фаарне. Не до того было.

— Вы не стойте. Посидите, будьте гостями, — донеслось до Эсфи — Тарджинья снова передавала слова лекаря. Эсфи представляла его седым, с морщинистым лицом, бородой и мудрыми глазами. А так это или нет, можно потом спросить у подруг.

Раздался едва различимый шёпот Тарджиньи и усталый голос Мэриэн:

— Благодарю.

— Она благодарит, — живо пояснила Тарджинья.

Эсфи повозила по столу пальцами — гладкая древесина, без сучков. Вместо скамей здесь были стулья, сделанные из того же дерева — может быть, сосны. Тем временем Мэриэн и Тарджинья подошли, сели. Эсфи повернула голову — судя по белому пятну платья, рядом с ней оказалась Тарджинья, и, найдя её руку, Эсфи заговорила:

— Мне тоже было вот так плохо. Из-за меня… пострадал мой друг.

Мэриэн молчала, не мешая Эсфи рассказывать, и у неё словно отпустило что-то внутри. Ничего же не случится, если она поделится с Тарджиньей своей бедой, а может, и её утешит.

— Как это было? — тихо спросила Тарджинья.

— Я… у меня дар. Он сейчас не работает… но раньше я им пользовалась, — попыталась объяснить Эсфи. Ладонь джиннии была очень тёплой, почти горячей — удивительно, что она не огонь выпускала из рук, а воду.

— Дар? — переспросила Тарджинья ещё тише, словно опасалась, что их кто-то подслушивал. Эсфи подумала и тоже понизила голос:

— Я могу, то есть могла камни поднимать… швырять… и деревья вырывать с корнями… что угодно с земли поднимала.

Тарджинья охнула и восторженно прошептала:

— Так это то, что у нас, джиннов, зовётся Даром Земли!

— У вас такое бывает? — Эсфи подалась вперёд и хотела взять Тарджинью за другую руку, но промахнулась и толкнула её в бок.

— Спокойно, — захихикала Тарджинья и сама схватила её за руку. — Да! У меня — Дар Воды. А ты с рождения такая волшебная?

Эсфи как могла коротко рассказала про дэйя. И засомневалась, стоит ли дальше говорить про Амареля, раз уж настроение у Тарджиньи поднялось, но та напомнила:

— Твой друг — что с ним случилось?

— Он был со мной и Мэриэн, а за нами гнались… эмегены. Такие страшные дикари с дубинами. И я хотела устроить обвал в горах… чтобы эмегены не смогли пройти. Но я плохо владела своим даром… и камни посыпались, когда мой… наш друг отошёл от нас, — Эсфи замолчала, ей стало горько и хотелось заплакать.

— Можешь не говорить, — Тарджинья сочувственно сжала её руки. — Ваш друг остался позади и… наверное… погиб. Его, случаем, не Амарель звали?

Эсфи сумела только кивнуть, не спрашивая, откуда Тарджинья слышала это имя. Наверное, вырвалось как-то у Мэриэн. Или у самой Эсфи, а она не помнила.

— Так что тебе ещё повезло, — пробормотала она, когда смогла говорить. — Ирза останется в живых! У него просто лихорадка…

— У него не просто лихорадка, — голос Тарджиньи прервался. Мэриэн закончила за неё — сухо и безо всяких эмоций:

— Лекарь сказал, что Ирза, скорее всего, лишится ноги.

Эсфи со скрипом придвинула стул ближе к Тарджинье и молча обняла её.


— Гане кии саарра, — сквозь вязкую полудрёму услышала Эсфи. Глаза открывать не хотелось, но прежде, чем сон мог снова наплыть на неё, прошелестел еле слышный голос Тарджиньи:

— Кто-то… должен… помочь.

Эсфи мигом встрепенулась и огляделась. Лекарь снова заговорил, делая какие-то движения, которые казались Эсфи смазанными, потому что она плохо видела.

Всё тело, казалось, затекло, а левая щека горела. Эсфи вспомнила, что заснула за столом, положив голову на руки.

— Я помогу, — Тарджинья мелькнула мимо и скрылась вслед за лекарем в той комнате, откуда доносились стоны Ирзы.

Эсфи вздохнула и почувствовала слабость. Заснуть бы снова, а лучше всего — принять ванну ароматной воды, как во дворце, а потом лечь в чистую кровать с шёлковым покрывалом. Как подобает принцессе, а не нищей путешественнице…

— Эсферета!

Это была Мэриэн — и она сунула в ладони Эсфи что-то мягкое и приятно пахнущее.

— Хлеб, — судя по голосу, Мэриэн усмехалась. — Пришлось стащить у лекаря с кухни. Ты небось голодная, а?

Эсфи жадно глотала, не жуя, не слушая, что там говорила Мэриэн, и только когда в ладонях остались одни крошки, Эсфи спохватилась:

— Ты ведь тоже не ела!

— Потерплю, — сдержанно ответила Мэриэн. Это было так похоже на неё, и Эсфи мысленно возблагодарила небеса за то, что Мэриэн здесь, жива, здорова и всё так же заботлива.

— Стащи у него ещё хлеба, — вполголоса предложила Эсфи, ободрившись. — Что он такой… негостеприимный?

— Ему не до нас. А служанки у него нет, как видишь.

Эсфи подумала, что лекарь мог бы и завести служанку, вряд ли он беден. У бедняка денег на хорошие стол и стулья не хватило бы, да и хлеб был не чёрный.

— А как Тарджинья ему поможет?

— У лекаря есть разные склянки, — отозвалась Мэриэн. — И там жидкость мерцает искрами. Надо будет — Тарджинья подаст ему одну из склянок.

— Думаешь, не просто лекарства, а волшебные зелья?

— Уверена, что зелья, — Мэриэн села на ближайший стул и притянула к себе Эсфи. — И это хорошо. Ирзе будет легче…

И тут из соседней комнаты донёсся страшный звук. Словно человек хотел завопить во всю мощь своих лёгких, но захлебнулся этим воплем. Мурашки поползли у Эсфи по спине.

— Я боюсь, — пролепетала она, прижавшись к Мэриэн.

Эсфи напряжённо слушала, не раздадутся ли громкие голоса лекаря и Тарджиньи. Но было похоже на то, что лекарь заранее раздал Тарджинье все указания, и сейчас им было не до болтовни. Наверное, они суетились вокруг Ирзы, останавливая кровь и перевязывая обрубок его ноги смоченной в волшебном зелье повязкой.

Ещё немного, и всё было закончено.


— Вы же не против, господин Миэрко, если мы переночуем у вас? — Следом за этими словами, произнесёнными милым голоском Тарджиньи, послышался звон монет и смущённое бормотанье лекаря.

— Тут уж не беспокойтесь, — весело ответила ему Тарджинья, — мы сами за собой ухаживать будем! Не знатные же дамы!

Эсфи, которая за столом пила из кружки травяной чай, не удержалась и фыркнула. Тарджинья ведь до сих пор не знала, что находится среди дам не то что знатных, а королевских кровей. Покойная мать Мэриэн, герцогиня Гранмайская, приходилась дальней родственницей покойному отцу Эсфи. Так что при дворе Мэриэн, разумеется, была «светлая леди Мэриэн» и никак иначе! Пожалуй, хотелось рассказать об этом Тарджинье и посмотреть — вызовет ли такой же восторг, как история о дэйя?

Хлопнула дверь — это как раз вернулась Мэриэн.

— Быков наших, вместе с повозкой, кто-то украл, — сказала она так спокойно, что Эсфи поперхнулась своим чаем. Быков украли, которых можно было продать, выручить ещё денег и знать, что на пути к волшебнику не придётся голодать и попрошайничать!

— А демоны с ними! — отмахнулась Тарджинья вместо того, чтобы рассердиться и затопать ногами, что непременно сделала бы Эсфи на её месте. — Главное, что Ирза жив.

Эсфи нахмурилась и провела пальцем по кружке, гадая, из коры какого дерева та сделана. Лишь бы не рассердиться вместо Тарджиньи — а с другой стороны, они все забыли о быках, думали только об Ирзе! В книгах кружки попадались из берёзовой коры. Наверное, здесь так же, решила Эсфи.

— Я помогу вам с Ирзой, господин Миэрко, — тем временем, сказала Тарджинья лекарю, и по интонации его ответа Эсфи поняла, что он остался доволен. Если бы не происшествие с быками, Эсфи тоже была бы довольна — хоть поесть и переночевать можно в доме, а не в повозке. Когда лекарь ушёл посмотреть, спит ли Ирза, как полагалось после операции, Мэриэн коснулась руки Эсфи:

— Нам ещё нужно будет помыться. Тарджинья, спросишь, есть ли у лекаря корыто.

— Спрошу, спрошу, — отозвалась Тарджинья.

Корыто нашлось, и когда его наполнили чистой, подогретой в котле водой, Эсфи нашла, что это не хуже ванны в королевском дворце. Ей пришлось потерпеть, пока Мэриэн сняла с неё лохмотья и затем вынула кусок жёлтого мыла, взятый из запасов лекаря. В Афирилэнд таким мылом пользовались только богатые и знатные люди, и привозили его издалека. А лекарю, наверное, подарил какой-нибудь граф в награду за исцеление от страшной болезни.

— А что я надену потом? — осторожно спросила Эсфи, не желая снова прикасаться к тем лохмотьям.

— Лекарь сказал, неподалёку есть лавка старьевщика, — Мэриэн поддержала Эсфи, намыливая ей спину. Эсфи поёжилась — ей стало щекотно.

— Старьевщика? Значит… эти платья уже кто-то носил? — Эсфи скривилась, едва подумав об этом.

— Ничего не попишешь, — Мэриэн намылила ей спину и перешла к плечам и рукам. — Выбора у нас нет, светлая принцесса.

Эсфи была вынуждена с этим согласиться.

— Какая-какая принцесса? — охнул кто-то сзади, позабавив Эсфи, но и смутив тоже — она ведь всё-таки голая! Без одежды её видели только мама, Мэриэн и служанки.

— Присядь, Тарджинья, — Эсфи поборола смущение, но не оглядывалась. — Это долгая история.


VIII


Поход в лавку старьевщика не обошёлся без Тарджиньи, зато обошлось без приключений. Мэриэн вернулась в жилище лекаря с обновками — если их можно было назвать таковыми. Она постаралась выбрать, что лучше, но подозревала, что Эсферете не угодит.

Конечно, платье ей не понравилось. Оно было простым, без единого украшения, как и два её предыдущих платья, и на ощупь казалось сшитым из мешковины. И новые башмачки тоже не пришлись Эсфи по вкусу. Грубые, на деревянной подошве («Их наверняка носила дочка этого старьевщика!»). Пожалуй, Эсфи оставалось утешиться тем, что она теперь чистая, и причесать гребнем волосы, от мытья ставшие пушистыми и непослушными. Как она ни старалась, но сама не смогла заплести себе косу, и этим занялась Мэриэн. Под конец она достала припасённую ленту, такую же голубую, как и платье, и завязала её на волосах Эсфи.

— Вот теперь хорошо, — негромко сказала Мэриэн, и довольная Эсфи потрогала свою косу.

У Мэриэн волосы значительно отросли, и пришлось подровнять их ножницами лекаря. Она помылась в корыте, как и Эсфи, и переоделась в новую рубаху и штаны, по гафарсийскому обычаю доходившие до щиколоток, а не до колен. Только кожаная безрукавка осталась прежней, но её пришлось почистить. Потом Мэриэн обмотала ноги кусками мягкой ткани, чтобы их не натирала обувь, и надела сапоги. Словом, они с Эсфи были готовы встретиться с неведомым волшебником!

— Лекарь мне много интересного рассказал, — заявила Тарджинья. Она не только ухаживала за Ирзой и поила его снадобьями неизвестного происхождения, но и выудила из лекаря всё, что могла. — Есть особый отряд магов-убийц — так их называют в народе. Они служат королю Аранжи, выполняя его поручения. Недавно магам-убийцам велели сжечь все храмы богини Кальфандры, убить жрецов и их старших учеников — и лекарь сказал: правильно, народ это приветствовал и помогал! Кальфандра — богиня смерти, она требовала человеческих жертв, а король Аранжи верит в бога Ээре.

Мэриэн и глазом не моргнула, слушая про Кальфандру, но очень ясно представила, какие реки крови лились в тот день. То-то Амарель едва ноги унёс, а потом и думать не хотел о возвращении в родной город.

— А прихожане? — пискнула Эсфи.

— Прихожане? Какие? — Тарджинья, судя по всему, не хотела обсуждать бойню, устроенную «магами-убийцами».

— Ну… кто-то же, наверное, ходил в эти храмы, — неуверенно предположила Эсфи. — Они не стали… защищать свою веру?

Мэриэн подумала ровно о том же. Но Тарджинья замахала руками:

— Да бросьте вы этих жрецов и Кальфандру, будь они неладны! Я об этом не расспрашивала. Мы только про волшебство говорили…

Со слов лекаря, будущих магов-убийц учили через предметы — так называемые артефакты. Сначала ученик пользовался артефактом, который ему подарил учитель — например, вызывал грозу с помощью перстня на своём пальце. Потом, когда ученик привыкал управлять силой артефакта, наставник готовил особый магический ритуал. Пройдя через него, ученик вбирал в себя всю силу артефакта, а тот становился пустой безделушкой.

— То есть, человек без дара мог стать волшебником?! — воскликнула Эсфи, и Мэриэн, сидевшая рядом с ней, досадливо потёрла ухо. Эсфи едва её не оглушила.

— Не волшебником — магом. Если его возьмут в ученики, а туда попасть нелегко, — заметила Тарджинья.

— А как же наш волшебник? Он берёт учеников? — жадно расспрашивала Эсфи. Тарджинья приняла таинственный вид:

— Об этом я тоже спросила! И знаешь, что лекарь ответил?

— Что? — Эсфи в волнении затеребила складку на своём платье.

— Волшебника многие считают легендой! Его давным-давно никто не видел, а раньше, бывало, он появлялся среди людей и брал себе учеников, да не всяких, а именно с даром…

— Погоди, — вмешалась Мэриэн. — Наш лекарь пользуется волшебством, и он не из отряда магов-убийц. Не обучал ли его самого волшебник?

— Да! Я тоже так подумала! — Эсфи подпрыгнула на месте.

С другой стороны, подумала Мэриэн, никаких физических недостатков у лекаря она не заметила. Как он мог быть дэйя? Вероятно, какая-то скрытая болезнь… Тем временем Тарджинья подняла палец с сияющим видом, как если бы Мэриэн и Эсфи решили трудную головоломку:

— Именно! Лекарь учился у волшебника и знает, как его найти. Но это, — Тарджинья замялась, — великая тайна, лекарь обещал никому не говорить, боится наказания волшебника…

— Ясно. Хочет денег, — закончила за неё Мэриэн.

Тарджинья развела руками.

— Так у нас же ещё есть деньги? Есть же? — Эсфи вцепилась в Мэриэн.

— Есть, есть, — Мэриэн осторожно высвободилась из её хватки. — Но если мы их будем как попало разбрасывать…

— Быков и повозку не уберегли, а деньги уберечь хочешь, — надулась Эсфи.

После этого воцарилось молчание.

— И сколько лекарь хочет за эту тайну? У нас осталась десятка, — сухо сказала Мэриэн, оставив слова Эсфи без внимания.

— Два золотых цера, не меньше, — вздохнула Тарджинья и призадумалась.


Мэриэн и вправду не собиралась разбрасываться деньгами — хотя бы потому, что ей нужно было купить лошадь и запасы еды в дорогу. Пока Эсфи сидела и жевала хлеб с сыром, а Тарджинья помогала лекарю, Мэриэн прицепила к поясу меч, спрятала кошель на груди и без колебаний направилась искать местных торговцев лошадьми. Благо, от лекаря она знала, куда идти.

На улицах была всё та же грязь, кое-где похрюкивали свиньи, бегали тощие коты и собаки с ободранными хвостами. Но горшки с помоями здесь выливали из окон только по ночам, и на том спасибо.

Мэриэн зашагала следом за двумя толстяками, одетыми в серые балахоны. Головы у них были обриты наголо, и оба шептали себе что-то под нос — возможно, молитвы. Толстяки завернули за угол, и Мэриэн сделала то же самое.

Отдельно от нескольких домов возвышалось деревянное строение с треугольной крышей. На потемневших дверях были выбиты три солнца — с тремя, пятью и семью лучами. Из храма донеслось пение, когда толстяки в сером открыли двери и скрылись за ними.

Ещё полчаса ходьбы, и Мэриэн попала на рынок. Ей пришлось идти между рядов крестьян, торгующих капустой и бобами, отмахиваться от мух, которых тут было особенно много, и отворачиваться от сладкоголосых ихранджанских купцов. К тому времени, как Мэриэн заприметила издали низенького человечка с гнедой кобылой рядом, она успела затосковать.

Человечек был худ, бедно одет и настолько грязен, что Мэриэн могла поручиться — он не ходил в общественную баню года два. Вопрос в том, существовали ли в Фаарне бани… Похоже, самыми чистоплотными в Гафарса были жрецы Кальфандры. И лекарь Миэрко с его мылом.

Между тем, кобыла выглядела ещё хуже, чем её хозяин.

— Продаёшь? — спросила Мэриэн на ломаном гафарсийском. Благодаря лекарю Миэрко она заучила несколько фраз и спокойно могла купить всё, что ей нужно, без лишних разговоров. В крайнем случае, оставался язык жестов.

— Продаю, — односложно ответил человечек. Он оглядел Мэриэн с головы до ног, не упустил из виду ни штанов, ни меча на поясе, ни укороченных волос. Мэриэн столь же пристально рассматривала лошадь и отметила её торчащие рёбра и грустный вид.

— Сколько лет? — Мэриэн указала на лошадь.

— Три, — прогнусавил человечек.

Мэриэн посмотрела кобыле зубы и перевела хмурый взгляд на торговца. Какие уж там три года!..

— Берёшь? — нетерпеливо спросил он.

Мэриэн отрицательно покачала головой. Ей требовался кто-то повыносливее, способный везти на своей спине и её, и Эсфи, и поклажу. Человечек сплюнул себе под ноги и что-то буркнул — но Мэриэн уже не расслышала, что. Зато взгляд кобылы, полный почти человеческой тоски, Мэриэн запомнила хорошо.

Через пару часов ей удалось сторговаться и купить другую кобылу — такой же масти, зато моложе, энергичнее и с блестящими глазами. Правда, не менее грязную. Это вам не королевские конюшни, где лошадей чистили, а гривы и хвосты им причёсывали!

Мэриэн тут же придумала кобыле имя — Абелла, в честь единственной сказочной королевы, которая когда-либо нравилась Мэриэн. Кротким нравом та королева не отличалась, красотой не блистала, зато смогла защитить свою страну от захватчиков, повелела, чтобы всех детей, и богатых, и бедных, учили счёту и письму, и сделала ещё много замечательного.

Кроме лошади, Мэриэн купила мешок сухарей и привязала к поясу. Подумав о воде, она тут же вспомнила Тарджинью с её даром и улыбнулась — хоть этой заботы не будет. Здесь, в Фаарне, неизвестно, чистая ли вода в колодцах.

Ведя Абеллу мимо храма, Мэриэн заметила, как небогато одетые люди столпились у распахнутых дверей. Видимо, в храме оказалось столько народу, что яблоку было негде упасть, и прихожане вынужденно стояли на ступенях. Приподнявшись на цыпочки и осторожно заглянув в храм поверх голов, Мэриэн увидела знакомого толстяка в сером. Он что-то говорил, а прихожане отвечали единодушным «Да!» Кто-то упал на колени, зарыдал, воздевая руки к небу, и тогда Мэриэн поспешила уйти и увести с собой Абеллу. Вслед ей неслись крики и плач.

По дороге у Мэриэн созрело решение: сколько бы ни захотел лекарь за свою драгоценную тайну, лучше заплатить ему и скорее уйти отсюда. Придётся прощаться с Тарджиньей и Ирзой — а что делать?

Мимо пронёсся поток грязной воды — Абелла отпрянула, едва не вырвалась, но Мэриэн её удержала. Это ещё что такое?! Как бы мешок с сухарями не намочило! Ещё один бурный поток, и Мэриэн пришлось прижаться к стене дома, держа лошадь за узду. Издалека послышались удивлённые крики.

Когда Мэриэн, наконец, вместе с лошадью выбралась к дому лекаря, стало ясно, в чём дело. Тарджинья стояла, подняв руки, на крыльце, и под выкрики горожан, собравшихся в переулке, наводила чистоту. А вернее, смывала всю грязь на соседние улицы.

— Ты что творишь?! — выдохнула Мэриэн.

— Уничтожаю врага, — отрезала Тарджинья, покосившись на неё. — Из-за этой грязи мы потеряли повозку и быков. Не бойся, если придёт городская стража, я их тоже вымою отсюда!

Мэриэн прикрыла лицо рукой и ничего не ответила.