# Зачем тебе моя боль. Предыстория

Ольга Геннадьевна Домосканова

Предыстория закончена.

Предыстория Пятнадцать лет назад.


- Алька дура, хвост надула!

Мальчишки дразнили меня с самого первого дня в школе, за что им от меня частенько перепадало. Будучи такой же первоклашкой, как и они, за оттасканные косички или обидные кричалки мстила жестоко, отвешивая оплеухи направо и налево. Одна проблема - обидчиков нужно было догнать.


- Сам ты дурак, - ворчала я, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, - Ах ты ж! - и снова срывалась за очередным задирой.

Заводилой всегда был Лекс. Если бы не наша "кровная вражда", я бы наверно еще тогда поразилась его потрясающей, а главное неуемной фантазией. Такого количества кличек, как у меня, не было ни у одной дворовой собаки. Но при всем при этом ребятам из других классов запрещалось меня даже касаться, дразнить и задирать имела право только элита, верная и преданная своему лидеру.

Его боялись все в нашем классе и половина школы, включая старшеклассников. Тех, кто был не согласен с мнением нашего "авторитета" просто переубеждали после занятий с применением грубой силы.

Двенадцать лет назад


- Вот и закончили вы начальную школу. Впереди у вас много интересных предметов для изучения, новые учителя и наставники, первая любовь...

Да нет же, он сидит прямо передо мной и ничего не знает о том, что нравится мне. Моя подруга Айриш зовет меня танцевать, мы как заведенные скачем целый час не останавливаясь, пока не объявляют последний танец, и звучит нечто медленное, романтическое и до слез сентиментальное, что я еще много лет после прощального вечера по случаю окончания начальной школы буду вспоминать об этом. Как во сне вижу, что Ханнер приближается ко мне в компании Лекса (как всегда ожидаю подлость с его стороны), протягивает руку и спрашивает:

- Аля, давай потанцуем?

Мое сердце испуганной птичкой бьется в груди, и кажется, проваливается куда-то вниз. Лекс смотрит на меня очень странно, но приглашает Айриш, а я забываю обо всем на свете, ведь я счастлива, я в объятиях своего маленького принца (который уже тогда был на голову выше меня). И этот невероятный взгляд моего неприятеля, полный грусти, боли и чего-то малопонятного мне тогда, что до сих пор преследует меня в воспоминаниях...

Впереди меня ожидали средняя школа, новые учителя и целая куча неожиданных потрясений...

В первый день осени понимаю, что оставшиеся года в школе пройдут для меня под девизом: 'Я живу по закону подлости'. Нас поделили на две подгруппы, и в моей оказались все, с кем я никогда не ладила - выскочка Элла, Лекс и его шакалистый дружок-подпевала Нико. А моя мечта - мой обожаемый Ханнер - оказался в другой подгруппе. Как и все самые спокойные ребята-хорошисты нашего бывшего большого класса. Да и еще эта ненавистная подгруппа 'А'! Вся моя семья училась в 'Б, а я чувствовала себя самой большой неудачницей. В школьной иерархии подгруппа "А" занимала самое высокое место, предполагая соответствующую ответственность. Я осталась без всякой поддержки, окруженная одними недругами и завистниками.

В мою подгруппу пришел учиться Серхио Сантелли, переводом из другой школы. Он не мог остаться для меня незамеченным, потому что маленькой Але требовалось срочно создать себе группу поддержки, в которой она, то бишь я, должна была стать лидером. Серхио я стала считать другом, но в тайне надеялась, что с годами эта дружба перерастет во что-то большее. Хантер стал забываться, и вскоре его имя было стерто из моей памяти, потому что его место занял другой. Я обзавелась новыми знакомствами, стала хорошо учиться и даже записалась на секцию по борьбе. План по "захвату" класса практически осуществился, но в игру снова вступил Лекс. Никому не под силу сбросить с трона короля, фактически рожденного, чтобы править.

Десять лет назад


- Отдайте! Это моя сумка!

Меня травят. Эллочка - любимица всех учителей, Лекс - обаятельный подонок с клыками, и большая часть класса, и эти люди готовы пойти на все, лишь бы угодить ему, своему вождю. Меня возненавидели за нежелание подчиняться сложившейся системе, мои вещи исправно портили, даже подбивали на драку, но я так испугалась, что расплакалась и с позором была освистана обидчиками. Серхио не участвовал в травле, но и совершенно не помогал мне. После я поняла - он боялся Лекса не меньше остальных, только тщательно скрывал это. Все мои союзники предали меня, оставив совершенно одну на растерзание прихвостням чудовища, а само чудовище мило улыбалось и терло свои лапки, предвкушая скорую поживу.

Во время школьной вечеринки, которую мы с девчонками готовили полгода (классная отменила ее из-за инцидента со мной, а мне пришлось долго и упорно умолять ее изменить свое решение), ребята достали спиртное. Когда в классе остались только лишь девочки, все заподозрили неладное. Классная быстро разобралась, что к чему, нарушители были найдены. Случайно или нет, но пьянее всех оказался Серхио, чем и выдал остальных. Разразился страшный скандал на всю школу, шокированы были все, от учеников до родителей, руководство потребовало расследования и принятия серьезных мер. Серхио исключили, а я осталась одна с нереализованной мечтой однажды быть с ним рядом. Был ли в этом виноват Лекс - я не знаю, но то, что он терпеть не мог Серхио - это факт. Сорванный праздник и полный запрет на проведение каких-либо вечеринок стали кульминацией моей ненависти к нему.

Нечто умерло во мне после этой истории, но одно я поняла отчетливо - этого подлого, жестокого и бессердечного ублюдка не остановит ничего на пути достижения поставленной им цели.

Девять лет назад


Учителя бесятся, когда он сидит вот так - вполоборота, но никто не может ему запретить не оборачиваться ко мне. За разговоры на уроке обычно влетает мне, как самой здравомыслящей из нашей невозможной парочки, поэтому нам приходится перейти на записки. Дома я сжигаю их пачками, листочки вырываются из тетрадей по непрофильным предметам, мы переводим все возможные и невозможные бумажные ресурсы на решение одной серьезной проблемы.

Картер влюбился.

Он постоянно пытается выяснить у меня, чем лучше всего заслужить внимание его избранницы, а я только отмахиваюсь - мне бы кто подсказал. Словно ностальгия ко мне вернулась прежняя симпатия к Хантеру, парню из теперь уже параллельного класса. Я стала слушать панк и одеваться соответственно - и все для того, чтобы войти в круг его интересов. Много ли нужно - цепь подлиннее, куча браслетов с черепами, бандана, пофигистическое отношение к учебе и желание научиться играть на гитаре. При всем при этом дружить у нас получается, а вот на что-то большее рассчитывать я пока не могу - ему нравится Эллочка, моя вечная соперница как по школе, так теперь уже и по любви.

Замкнутый круг, честное слово, так что Лекс с его неожиданной любовью совершенно не вовремя (я так вообще думала, что он всю жизнь любит только себя самого). И да, мы с ним стали закадычными друзьями, потому что без меня он скатился бы до двоек, а я без него... Скажем, мне просто было бы скучно жить, потому что влюбленный Картер - это нечто.

- Хочешь, я поговорю с ним?

Я не сразу понимаю смысл вопроса, потому что все мои мысли поглощены высоким брюнетом напротив. Лекс знает, как я повернута на нем, а я знаю, что до добра это не доведет.

- И что ты ему скажешь? - грустно отзываюсь я. Хотя, с другой стороны, он ведь мой друг, не так ли? Он реально может поговорить и ему это не составит труда. Так почему бы и нет?

- Я найду, что сказать, не переживай.

И так всегда - не переживай. А я места себе не нахожу, наблюдая, как Ханнер смотрит на Эллочку. Ведь она знает, знает, как я хочу, чтобы мы были вместе, и специально подыгрывает, мол, я же нравлюсь тебе, подойди, поговори со мной, пусть Алька локти кусает. А Алька если бы могла - уже бы до костей все сгрызла.

После уроков в нетерпении дожидаюсь Лекса. Он приходит хмурый.

- Что? - холодея он плохого предчувствия, спрашиваю я.

- Ты уверена, что хочешь это слышать?

И голос такой...убитый. Я медленно киваю.

- Он сказал, что ты не в его вкусе.

- И все?

- Он никогда не будет с тобой встречаться.

Сердце проваливается куда-то под пол. Мы стоим в фойе школы, время позднее, все разошлись по домам, Картер берет меня за руку и говорит:

- Аль, ну сколько их еще в твоей жизни будет. Перестань.

А слезы застилают глаза.

После этого разговора в отношениях с Ханнером не изменилось ровным счетом ничего. Он продолжает приходить к нам в класс, но с одной единственной целью - посмотреть на свою ненаглядную Эллочку. А мое сердце обливается кровавыми слезами, когда я вижу, как он реагирует на ее фальшивую улыбку.

Посреди урока по краеведению прилетает свернутый листок с кривым почерком Картера. В записке всего два слова и сердечко, пронзенное стрелой.

'Давай встречаться?'

Как он может? Буквально два дня назад плакался мне о том, что ему не отвечает взаимностью его пассия, сам утешал меня после разговора с Ханнером, а сейчас пишет такие записки. Кроме как издевательством я никак не могу это назвать. Отвечаю, что мне надо подумать, но в голове уже созрел окончательный ответ - и думать нечего.

На перерыве Лекс от меня не отстает (не понимает он, что ли, что шутка перешла все границы?) и переспрашивает. Загораживает мне проход между столом и стулом и садится передо мной на корточки. Выглядит так, словно стоит на коленях. И этот странный вопрос:

- Почему?

Я объясняю, как могу, что ничего не получится, пока он любит одну, а я другого. Он лишь качает головой и ничего не говорит в ответ.

Больше мы эту тему не поднимали. Для удобства общения Лекс пересел ко мне, но это значительно ухудшило мою успеваемость, которая уже итак оставляла желать лучшего. Он стал оттачивать мастерство распускать руки на мне, хватая то за ноги, то за руки, то щекоча мои ребра, то удерживая мою руку в своих руках. Я злилась, психовала, но пересесть от него не могла. Он непременно следовал за мной.

Восемь лет назад


Сидит и ничего не делает. До конца занятий осталось меньше половины времени, а он надеется только на меня. В тетради подписан только номер варианта.

- Решай хоть что-нибудь, - раздраженно шепчу я. Лекс склоняется над тетрадкой, но на бумаге не появляется даже запятой.

- Поможешь? - голос хриплый, хоть и жует жвачку, но я знаю, что на перемене он курил. И на следующей тоже пойдет. И вообще - последнее время он полностью перестал думать об учебе, а мне приходится тянуть нас двоих.

- Что успею, то помогу, - он совершенно не думает о том, как мне тяжело решать два варианта.

Звенит звонок, все встают со своих мест и сдают работы. Я лихорадочно дописываю последнее задание, чтобы вытянуть оценку хоть до "четверки", учитель качает головой и забирает тетрадь. Выхожу в коридор.

- На дискотеку пойдешь? - голос Картера.

- Пойду, - кажется, Лаэтис с параллельного.

- Тогда встретимся?

Звенит звонок, и скорее всего она кивает ему в ответ. Я сжимаю кулаки - пока перетягиваю его из класса в класс, он занимается своей личной жизнью. Зачем, если есть верная подруга, которая за него все сделает?!

- Аль, поможешь с зачетом? - как ни в чем не бывало выходит из-за угла и улыбается во весь рот.

- А ты Лаэтис попроси, может и поможет, - у меня совершенно не получается прятать злость на него.

Лекс спокойно приобнимает меня за плечи и улыбается еще шире.

- Подруга, да ты что, как я могу предать своих? Не обращай внимания, просто парой слов перекинулся.

Действительно, что это я? Как будто ревную. Картера? Да не приведи Господь.


Следует заметить, что с этого все и началось. Возвращаясь с секции, я несколько раз видела их прогуливающимися по школьному двору. Пару раз входила в аудиторию и заставала их наедине. С одной стороны - они просто держались на расстоянии, но с другой стороны во мне просто взыграло ретивое - да как он смеет! Все бы ничего, но его личная жизнь отразилась на наших с ним дружеских отношениях - я попросту превратилась в его придаток, стала ему чем-то обязана, а в ответ - тишина, он слишком занят собой и своим новым увлечением. В один прекрасный момент мне это надоело...


Первым делом я от него пересела. Постепенно перестала помогать, а в конце концов и разговаривать. Стала дружить с ребятами из другого класса, даже появилась симпатия к спортсмену Матео Калонни, из старшей школы. Матео ответил мне взаимностью, мы решили вместе посещать секцию и, в общем-то неплохо проводили время... Пока об этом не узнал Картер. Он просто с ним поговорил. Так же, как и с Ханнером в свое время. Что Лекс сказал Матео - для меня так и осталось загадкой, но после этого разговора Каллони перестал со мной даже здороваться, а все его общение со мной перетекло в издевательские шутки.

Переживала ли я? До меня, наконец, дошло, что Картер в моей жизни - это наказание, наваждение, страдание и боль. Я смотрела на Лаэтис и думала - неужели она настолько привлекательна для него? Ведь я столько для него сделала! Мы всегда были вместе, из года в год: дружили, воевали, но непременно были рядом, и мне хотелось, чтобы все это продолжалось и дальше.


С ужасом я поняла главное - Картер стал для меня кем-то большим, чем мне хотелось бы. Ревность душила меня, чугунной наковальней давило одиночество, но ничего поделать я не могла. Осознание того, что он использует меня, пришло слишком поздно, и теперь я просто не знала, что с этим делать.


Развязкой стал наш выпускной. Я отказалась от финального вальса - классная настаивала, что так прощальный вечер будет красочнее, а я понимала, что партию мне сможет составить только Картер, и я попросту не переживу этого. Вальс отменили, заменив его концертом с ноткой грусти и лирической песней. Ночью было застолье, вечеринка с танцами, конкурсы и поздравления. Картер танцевал только с Лаэтис, сидел только рядом с ней, обнимал только ее. Зачем я следила за ними - я не могла объяснить сама. Праздник превратился в казнь отдельно взятой души.


В пять утра мы встречали рассвет на Площади Света. А в районе семи часов я нажралась в хлам. Именно нажралась, а не выпила, перебрала... Я хоронила свою прошлую жизнь, щедро поливая ее могилу дешевым вином. Домой пришла спотыкаясь и выдергивая на ходу шпильки из прически вместе с клоками волос. В душе было муторно, а в голове билась одна единственная мысль - завтра меня ждет новая жизнь, и в ней не будет места никаким Картерам, слезам и спиртному. С этим я и завалилась спать.

Завтра меня встретило неласковыми объятиями фаянсового друга.


Когда пришло время подавать документы в высшее учебное заведение, я еще не представляла, чем я хочу заниматься по жизни. Сердечные раны зарубцевались, но складывалось впечатление, что во мне умерла та часть души, которая отвечает за чувства. Я плюнула на все свои мечты, замкнулась в себе и перестала обращать внимание на людей вокруг. В таком состоянии меня и нашел самый властный, авторитетный и серьезный человек, которого я знаю - Энайя Дархау, мой дед.


Для начала он поговорил со мной - так, как может только он. Энайя позвал меня к себе в кабинет, усадил в свое кресло и склонился напротив, упираясь руками в стол. Обстановка кабинета не располагала к спокойной беседе, меня напрягало в ней все, даже присутствие расслабляющих сувениров и отвлекающих картин. Но на то он и Энайя Дархау, чтобы привлекать к себе внимание.

- Как ты думаешь, зачем я позвал тебя сюда? - вкрадчиво произнес он.


Я не задавалась этим вопросом. Скажем так - я унизительно мало знала о своем близком родственнике, он никогда не общался со мной более пяти минут, только поздравлял в праздники и звонил, если ему была нужна интересующая его информация. На этом наши контакты с ним ограничивались. Из детских воспоминаний о нем у меня остался только леденящий душу страх. Откуда он взялся - я не могла вспомнить, но знала - если я пойду против его намерений - мне не сдобровать. Такова у него была репутация.

- Я не знаю, дедушка, - тихо произнесла я.

Тяжелый взгляд и слова, четко вбиваемые в мозг:

- Правило первое - ты никогда не должна называть меня дедушкой. Для тебя я Мастер. Ты поняла меня?

- Да, мастер, - соглашаюсь я, боясь возразить.

Энайя удовлетворенно кивает и продолжает:

- Я позвал тебя для того, чтобы довести до твоего сведения следующую информацию - с сегодняшнего дня я беру тебя под свой контроль. Учеба, перемещения, контакты - я буду знать обо всем. Делаю я это не просто так, - он отрывается от стола и начинает медленно прохаживаться по кабинету, а я неотрывно слежу за ним взглядом, цепенея, словно мышь перед удавом. - Так уж вышло, что мой единственный сын оказался слишком слаб духом, чтобы продолжить мое дело. Других детей у меня нет, внуков тоже. Ты, Альена, моя единственная наследница.

Чего и бойся. Не тот человек Энайя Дархау, чтобы просто так оставить после себя наследство.

- Пока я при делах, я займусь твоим воспитанием заново. Чтобы я был уверен в том, что мои начинания в надежных руках. Взамен я требую (заметь, не прошу), чтобы ты целиком и полностью мне подчинялась. Я хочу, чтобы ты понимала, что все, чего я от тебя хочу - для твоего же блага. Надеюсь, наступит тот день, когда ты сможешь искренне поблагодарить меня.

- У меня есть выбор? - только и спросила я.

Он остановился, приблизился ко мне и снова посмотрел на меня. В серо-зеленых глазах, точно таких же, как у меня, отразился мой испуганный взгляд.

- У всех есть выбор, в том числе и у тебя. Ты можешь пойти учиться в техникум, стать уборщицей и выйти замуж за дворника, и думать каждый день о том, не сдохнешь ли ты завтра с голоду. Поверь мне, у меня хватил сил и связей, чтобы тебе это устроить. Или же ты примешь мое решение и станешь успешной женщиной, и будешь иметь все, о чем сейчас ты можешь только мечтать, и ничего не бояться. От тебя требуется отречься от всего, что у тебя было, ради меня. Обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом. Так что ты выбираешь, Альена?

А что бы вы выбрали на моем месте, по сути, не имея ничего в этой жизни? Умом я понимала, что подписываю приговор своей свободе, но где-то далеко забрезжила надежда, что я добьюсь того, чего хочет от меня дед, и выйду из-под его настойчивой опеки. Главное - сделать то, что от меня зависит.

- Я приму твое решение, Мастер.

Первым делом Энайя заставил меня поменять номер телефона и удалиться из всех социальных сетей. Он объяснил это тем, что необходимо избавляться от старых ненужных связей и обзаводиться новыми. Дед ограничил даже общение с родителями, забрав меня к себе. Сказать, что мне было страшно - это ничего не сказать. Я осталась одна перед лицом выпавших мне испытаний.

Мне хотелось поделиться своими опасениями с дедом, я даже начала разговор, он внимательно выслушал меня, не перебивая, затем подошел и сжал мою руку до хруста костей.

- Мастер, мне больно, - я попыталась вырваться, но Энайя сжал еще сильнее, так, что у меня слезы брызнули из глаз. И снова этот пронизывающий взгляд.

- Раз уж ты подписалась на сотрудничество, запомни правило второе: чем больше ты жалуешься, тем хуже тебе.


В целом если сказать - у моего деда талант объяснять все с первого раза. Столкнувшись с его подходом к воспитанию, я стала все больше удивляться - как против него пошел отец? Меня по малолетству никто никогда не посвящал в подробности, но даже я знаю, что это был страшный скандал с громкими заявлениями, вследствие чего отец остался без гроша наследства. От более радикальных мер его тогда спасла беременная мной мама. Именно поэтому, я считаю, отец ничего не сказал деду, когда тот забрал меня. Энайя Дархау два раза не объясняет.


Вопрос с моим поступлением, как мне теперь кажется, был решен заранее, а тогда для меня была создана видимость выбора. В последний день подачи документов дед привез меня огромному величественному зданию Универсалитета и повел в конференц-зал на презентацию факультетов. Каждый из деканов расхваливал свой факультет, причем вдохновеннее всего - декан факультета криминалистики. Он так распинался, при всем моем скепсисе о полезности навыков читать следы, даже я почти поверила, что мне именно это и нужно больше всего. В целом, интересно рассказывали многие, но когда нужно сделать выбор, не имея какой-то конкретной цели - это слишком сложно...

...думала я, пока место за трибуной не занял следующий оратор. На вид мужчине можно было дать как тридцать пять, так и пятьдесят. На властном лице сияли молодые абсолютно черные глаза, но роскошную черную шевелюру слегка портили тронутые сединой виски. Абсолютно нетипичная внешность для преподавателя (а как выяснилось позже - он таковым и не являлся) и явно не штатская выправка. Весь его вид говорил о том, что он лучше всех знает, за кем именно сюда пришел.

- Меня зовут Лиан Ксаури, - глубоким голосом начал он. У меня этот голос вызвал массу эмоций и ясно ощутимую внутреннюю дрожь. Я украдкой обвела взглядом зал и заметила, что не одна я такая - все сидели и внимали говорившему. - Я представляю факультет Универсалов. Выбирая для себя и своих детей место среди нас, вы не просто идете и отправляете учиться точным наукам и непрофильным предметам. Те, кто учится у нас, попадают в лучшую команду всего Универсалитета. Вам будет гораздо сложнее, чем любому другому студенту, но ни один из выпускников нашей специальности никогда не пожалел о своем выборе. Все трудности и тяготы учения ничтожны по сравнению с возможностями, которые откроются перед вами после получения диплома.

Ксаури говорил недолго, но я с жадностью хватала каждое слово. Я все для себя решила еще до того, как он обвел напоследок взглядом аудиторию, остановился, как мне показалось, на мне, и проникновенно произнес:

- У нас вы научитесь тому, чему вас не научит никто.


Когда презентация закончилась, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в толпе абитуриентов. Дед ничего не сказал, просто удовлетворенно кивнул, когда я указала на проспекте для поступающих, где именно я хочу учиться. Он оставил меня разбираться с документами и вступительными экзаменами самостоятельно, а сам уехал по своим делам. Как по-моему - Энайя Дархау слишком много времени уделял своей скромной внучке, даже несмотря на возложенную на нее миссию.


С поступлением не возникло никаких проблем, хотя конкурс - двадцать пять человек на место. На собеседовании я узнала, что Лиан Ксаури - руководитель практики у нынешних студентов и будущий работодатель для большинства выпускников-краснодипломников. Я задумалась над этим и задала вопрос комиссии, неужели настолько высок процент отличников? На что мне многозначительно улыбнулись и ответили:

- Других здесь долго не держат.

Тогда я не предала этому особого значения. Но когда спустя два месяца после зачисления мы снова встретились с Ксаури на первой для нас практике, я поняла - никто не шутил. Половину потока отчислили без права восстановления как будто ее никогда и не было.

Так потекли мои студенческие будни...