# Империя лжи. Нэп. Партия большевиков в борьбе за мир

Джордж Ренко

Прошу читателя обратить внимание на то, что слово "мир" в названии статьи употреблено не в смысле отсутствия военных действий или какого-либо противостояния государств, а в географическом смысле.

Но мы еще дойдем до Ганга,

Но мы еще умрем в боях,

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя.

(Павел Коган)


Прошу читателя обратить внимание на то, что слово "мир" в названии статьи употреблено не в смысле отсутствия военных действий или какого-либо противостояния государств, а в географическом смысле.


Мировая революция никогда не сходила с большевистской повестки дня. Несмотря на многочисленные провалы в своей агрессивной внешней политике, идея распространения власти большевиков на другие страны поддерживала экзальтацию кремлевских вождей.


Провозглашенные весной 1919 года советские республики в Баварии, Бремене, Венгрии и Словакии просуществовали недолго. Ленин был бы и рад оказать им поддержку, но гражданская война в России не дала ему этого сделать.


Не прошло и пары месяцев, как у Троцкого возникла "блестящая" мысль бросить через Афганистан на Индию конный корпус в 30-40 тысяч сабель. Однако наступление Деникина в корне пресекло эти влажные фантазии наркома по военным делам.


"В двадцатых годах двадцатого века коммунисты были полны надежд. Нужно сказать, надежд вполне обоснованных...

Вот почему они в самый первый час после захвата власти заговорили о новой мировой войне и о Мировой революции. <...>


11 ноября 1918 года завершилась Первая мировая война. А 13 ноября советское правительство в одностороннем порядке разорвало Брестский договор и отдало Красной Армии приказ на наступление. Достаточно открыть протоколы любого из многочисленных заседаний и съездов тех дней, чтобы убедиться: на повестке единственный вопрос - о Мировой революции.

Цель советского наступления - коммунизм в Европе". (1)


"... Троцкий писал: "Путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии". Идея была не новая и состояла в том, чтобы ударить по передовым странам мира "с тыла" - через их колонии. <...>


Идею напасть на Индию Троцкому подал Михаил Фрунзе. А Троцкий ее творчески развил: "Нет никакого сомнения, что на азиатских полях мировой политики наша Красная Армия является несравненно более значительной силой, чем на полях европейской... Дорога в Индию может оказаться для нас в данный момент более проходимой и более короткой, чем дорога в Советскую Венгрию. Нарушить неустойчивое равновесие азиатских отношений колониальной зависимости, дать прямой толчок восстанию угнетенных масс и обеспечить победу такого восстания в Азии может такая армия, которая на европейских весах сейчас еще не может иметь крупного значения... Нужно... сосредоточить где-нибудь на Урале или в Туркестане революционную академию, политический и военный штаб азиатской революции, который в ближайший период может оказаться гораздо дееспособнее исполкома 3-го Интернационала".


Было решено сформировать ударный конный корпус из 40 000 всадников и через Афганистан бросить его на Индию. <...>


Бурные события Гражданской войны помешали планам Фрунзе-Тухачевского осуществиться. Но был ли у них шанс на успех? Сложно сказать, сколько красных конников из 40 тысяч дошли бы до Индии через перевалы Кандагара, но если учесть, что в Индии было всего 2 тысячи английских солдат... Правда, колониальные войска Великобритании включали еще 30 тысяч сипаев, но надежда на туземные войска сами знаете какая, ведь всего за полвека до того англичанам пришлось топить в крови восстание сипаев. И в Индии еще жили люди, которые помнили те события.


В 1920 году Гражданская война в России постепенно начала стихать. А на смену Индийскому проекту пришел проект Персидской революции. <...>


Впрочем, до этого еще далеко. А пока нашим большевикам, освободившим и осчастливившим Крым, нужно освободить и осчастливить Кавказ и Закавказье.


Кавказ - хорошая штука, там нефть. Поэтому в феврале 1920 года дедушка Ленин отбивает в Реввоенсовет Кавказского фронта товарищу Орджоникидзе следующую телеграмму в своем обычном стиле: "Нам до зарезу нужна нефть, обдумайте манифест населению, что мы перережем всех, если сожгут и испортят нефть и нефтяные промыслы, и, наоборот, даруем жизнь всем, если Майкоп и особенно Грозный передадут в целости".


...Обратите внимание на восточно-деспотическую фразеологию Ленина: "перережем", "даруем жизнь". И отметьте также великий демократизм Вождя мировой революции. Он не мелочен, дедушка Ленин стратег и ставит только общую задачу: зарезать. А уж местные товарищи разберутся, как именно это сделать - спички в глаза втыкать, ступни отрубать, груди у женщин отрезать.


Взяв Закавказье, "освободители" не остановились, потому что государственных границ большевики не признавали, только классовые. Поэтому Красная Армия без колебаний пошла дальше и вошла в Персию. Чтобы, значит, и персам принести счастье. Но персы прелестями коллективного хозяйства и восторгами массовых казней как-то не прониклись и через некоторое, весьма непродолжительное, время краснопузых оттуда выбили. А то было бы в СССР не 15, а 16 республик...


Хотя старались большевики, видит бог, вовсю! Их штаб международной революции сначала разжег на севере Персии восстание, руководители которого провозгласили создание марионеточной Гилянской республики и расписались в симпатиях к Москве. Москва, чтобы помочь "восставшим трудящимся Востока", направила на поддержку революции Каспийскую флотилию и 9-ю Закавказскую армию. Гилянская республика на севере Персии прожила больше года. А вторгшаяся Красная Армия успела пройти аж полпути до Тегерана, после чего была разбита казачьей бригадой персидского шаха". (2)


В сентябре 1919 в Берлин с миллионом рублей в валюте и чемоданом драгоценных камней для раздувания Мировой революции в Германию отправляется некто Рейх Яков Самуилович. Но революция и здесь никак не вытанцовывалась.


"Успехи на полях сражений гражданской войны подвигли большевиков на новые авантюры. Летом 1920-го красные орды под командованием Тухачевского были брошены на Польшу с идеей прорваться "через её труп" к Берлину, а там глядишь и к Парижу. Предчувствуя близкую победу, в июле Ленин пишет Сталину в Харьков: "Положение Коминтерна превосходное. Зиновьев, Бухарин и также и я думаем, что следовало бы спровоцировать революцию тотчас в Италии. Мое личное мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а может быть также Чехию и Румынию. Надо обдумать внимательно. Сообщите Ваше подробное мнение. Нужно сняться с якоря и пуститься в путь, пока империализм не успел еще мало-мальски наладить свою разлаженную телегу". (3)


"В 1920 году коммунисты предприняли новую попытку начать Вторую мировую войну прорывом через Польшу в Германию. На этот раз цель - "напоить красных коней водой Вислы и Рейна". Вот выдержки из приказа войскам Западного фронта N 1423 от 2 июля 1920 года: "...На западе решается судьба мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На запад!.." Подписано: Тухачевский, Смилга, Уншлихт, Шварц. <...>


Красная Армия вступила на территорию Польши и немедленно в первом занятом городе было провозглашено создание ПССР - Польской Советской Социалистической Республики (Документы и материалы по истории советско-польских отношений. М., 1964. Т. 3. С.221).

ПССР возглавили товарищи из лубянского ведомства, включая самого Ф.Э. Дзержинского и его заместителя И.С. Уншлихта". (1)


И опять облом. В результате неожиданного "чуда на Висле" московским советизаторам "пришлось умыться кровью, подписать с поляками мирный договор, объявить себя победителями и выплатить "побежденной" Польше 5 миллионов золотых рублей контрибуции". (4)


"Пилсудский разгромил коммунистические армии под Варшавой. Основной слабостью красных он считал неспособность Тухачевского управлять войсками, неумение "увязывать свои мысли с повседневной жизнедеятельностью войск". Если бы на месте Тухачевского оказался другой командир, который хоть немного разбирался бы в вопросах стратегии, то Красная Армия прорвалась бы в Германию. А в Германии в тот момент политическая и экономическая ситуация была на грани анархии.

Но Европе повезло и на этот раз: Польша отбила "красных коней"". (1)


Но и это поражение не обескуражило кремлевских стратегов: "В конце 1920 - начале 1921 гг., несмотря на мирные договоры с Арменией и Грузией, в этих странах на красноармейских штыках была установлена советская власть. В то же время Красная армия и Красный каспийский флот предприняли безуспешную попытку "советизации" северной провинции Персии, Гиляна. Весной 1921 г. Ленин стал настаивать на захвате Стамбула, убедив Политбюро принять план соответствующей военной операции ("План т. Е"). Его, однако, осуществить не удалось. Зато летом того же года Красная армия вторглась в Монголию, где быстро поставила во главе страны прокоминтерновскую "Народную партию"". (3)


"Итак, только-только закончилась Гражданская война. Провалилось осчастливливание Польши и Персии, зато состоялось осчастливливание Крыма, тамбовских крестьян и проч. Большевики были полны энергии. Несмотря на некоторые отдельные неудачи на внешних фронтах, их попытки экспансии не прекращались. И планировались в перспективе. После поражения в польской кампании Ленин утешил председателя Сибирского ревкома Смирнова, который собрал в Сибири 40 тысяч добровольцев на польский фронт: "Скажи в деревне, что нам еще придется ломать капиталистическую Европу и что эти 40 тыс. должны сыграть решающую роль. И русская советская винтовка появится в Германии".


Потом Ленин умер. Страна все еще лежала в разрухе, но товарищ Зиновьев из своего штаба мировой революции (Коминтерна) жизнерадостно писал: "СССР занимает одну шестую часть суши. Нам еще предстоит завоевать пять шестых земной суши, чтобы во всем мире был СССР".

Заметьте, "завоевать".


Известный российский ученый и географ Семенов-Тян-Шанский слышал выступление Зиновьева в Академии наук и потом вспоминал, что Зиновьев держался, как владыка мира, и говорил тоном монарха. Энтузиазма и веры в построение нового справедливого общества Зиновьеву было не занимать. И ради торжества этой справедливости он умел выдвигать прекрасные идеи, одну за другой. Например, предлагал разрешить рабочим убивать классово чуждых интеллигентов прямо на улице". (2)


"С 9 июля по 9 августа 1920 г. прошел 2-й конгресс Коминтерна с участием 200 делегатов из 235 стран.

На Втором конгрессе Коминтерна Троцкий скажет вполне определенно: "Гражданская война во всем мире поставлена в порядок дня. Знаменем её является советская власть".


Не менее определенно высказывался и Ленин: "Да, советские войска в Варшаве. Скоро нашей будет Германия. Мы снова завоюем Венгрию, Балканы поднимутся против капитализма. Задрожит Италия. Буржуазная Европа трещит по всем швам".


Коминтерн поддержал коммунистов в тех странах, где они уже были. Первое время французы были "гордые" - до 1922 года не брали денег от иностранцев, финансировали себя сами. Но потом всё-таки взяли.


Немцы с самого начала деньги брали и в одном только 1921 году получили больше 5 с половиной миллионов марок "на революцию". Это был фонд поддержки неудавшейся немецкой революции 1923 года.


В ноябре 1921 года миссия Фрунзе увезла миллион рублей золотом Кемаль-паше на развитие революции в Турции.


В марте 1922 года (когда начиналась кампания по "изъятию церковных ценностей") по бюджету Коминтерна распределили 5 536 400 золотых рублей, а через внебюджетные фонды - 600 тысяч золотых рублей на революцию в Корее, 13 тысяч компартии Эстонии, 15 тысяч компартии Финляндии, 20 тысяч компартии Латвии.


Там же, где компартий раньше не было, - в Британии, Италии, США - их создавали и щедро оплачивали их акции. <...>


Вслед за II конгрессом в Баку в сентябре 1920 г. собрался Конгресс народов Востока и объявил "священную войну" британскому империализму.


С тех пор поддержка "национально-освободительных движений" в колониальных странах стала неотъемлемой частью советской внешней политики - никак не по Марксу, а скорее вопреки своему отцу-основателю. Москва щедро финансирует деятельность компартий на Западе и антиколониальных движений на Востоке - за счет царских драгоценностей, конфискованных предметов искусства и церковных богатств, которые за валюту сбываются на Западе". (5)


Но вот в марте 1921 года генеральная линия партии большевиков неожиданно для многих совершила крутой разворот: Лениным объявлен переход к новой экономической политике - НЭПу. Опять официально разрешено частное предпринимательство и населению дарованы немыслимые во времена недавнего "военного коммунизма" свободы. Как эти перемены повлияли на внешнюю политику и стратегию в направлении к мировой революции? Практически - никак.


"Большевицкая внешняя политика продолжала двигаться по двум проложенным Лениным колеям. Наркоминдел под руководством Г.В. Чичерина обеспечивал дипломатическую защиту большевицкого государства, а Коминтерн под руководством Г.Е. Зиновьева работал над свержением правительств "буржуазных стран"". (6)


"Провалы в 1918 и 1919 годах, поражение в войне с Польшей в 1920 г. показали, что зарубежный пролетариат совершенно не готов "ставить интересы мирового социализма выше интересов национальных", и советская внешняя политика становится "двурушной". Левая рука, Г.Е. Зиновьев, как глава Коминтерна ведет подрывную работу против буржуазных правительств. Правая рука, нарком по иностранным делам Г.В. Чичерин, устанавливает с ними дипломатические отношения, исход которых Ленин видит так:


"Существование Советской республики рядом с империалистическими государствами продолжительное время немыслимо. В конце концов, либо одно, либо другое победит. А пока это наступит, ряд самых ужасных столкновений между Советской республикой и буржуазными государствами неизбежен". На ближайшее время Ленин считает необходимым ставить "практическую задачу", "использования вражды между капиталистическими странами, стравливая их друг с другом".

Капиталистов надо использовать и для укрепления советской экономики, пока они готовы "продать веревку, на которой их потом повесят"". (5)


В это же время правительства многих западных государств начинают одно за другим признавать большевистскую власть в качестве вполне легитимной.


"Волна признаний СССР способствовала укреплению международного положения большевицкого режима, содействуя и развитию его внешне-торговых связей. Но основным советским торговым партнером на протяжении всех 1920-х гг. оставалась Германия, в отношениях с которой неизменно господствовал "дух Рапалло". Большевики энергично играли на противоречиях, существовавших между Германией, задавленной репарациями, и странами-победительницами бывшей Антанты, и всеми возможными способами старались привлечь немецкое правительство на свою сторону". (6)


"Ну кого на самом деле интересовали жизни каких-то там русских? "Права человека" и прочие подобные вопросы во все времена были лишь орудием политики. А в начале 20-х политические и экономические соображения диктовали Западу как раз обратное. Россию сочли достаточно "ослабленной" в результате гражданской войны, и стало быть, не представляющей больше опасности в качестве мирового конкурента. Так что настраивать против нее общественное мнение, вроде, больше не требовалось. Зато Европу лихорадили экономические кризисы, переходящие и в политические - то в одной, то в другой стране правительственные кабинеты вынуждены были подавать в отставку или висели на волоске. А налаживание связей с Совдепией давало надежду на улучшение ситуации - и соответственно, на спасение своих портфелей. Мало того, в создавшихся условиях возникала надежда поставить Россию под свой контроль и распространить на нее свое влияние. Поэтому более выгодным было старательно не замечать всяких там "гуманитарных катастроф" и ужасов режима.


Соответственно, и средства массовой информации тоже сменили тон. Если в 1918-19 гг. большевики изображались эдакими карикатурными убийцами-комиссарами (каковыми они и были на самом деле - разве что не карикатурными), то теперь те же газеты стали ошарашивать читателей сенсационными открытиями, что некоторые из этих убийц-комиссаров, оказывается, имеют высшее образование, знают иностранные языки, умеют остроумно пошутить - то есть, в принципе, люди-то "культурные"... Что вполне естественно, так как при "свободе слова" в мелочах и частностях, западные средства массовой информации во все времена были орудиями политики и деловых кругов, и в главных вопросах никогда не противоречили господствующим установкам. А со своей стороны, и советская власть внешне подыгрывала подобным тенденциям, подкрашивая и ретушируя свой имидж. Объявляла и тиражировала на весь мир постановления об амнистии белогвардейцам, указанные в предыдущей главе. "Страшную" ВЧК преобразовала в "безобидное" ГПУ, демонстративно лишенное права внесудебных расправ - тут же и возвращенного казуистическими оговорками.


Конечно, подобные "смягчения режима" были шиты белыми нитками и вряд ли смогли бы кого-нибудь обмануть. Кроме тех, кто хотел быть обманутыми. Но общими усилиями обеих сторон получалось, что в деловых контактах с большевиками и впрямь нет ничего страшного и предосудительного. И стоило Москве в ноябре 1921 г. поманить Запад одной лишь возможностью признания долгов царского правительства, выгодами освоения своего огромного рынка сырья и сбыта в обмен на признание, как все претензии, международные и общечеловеческие нормы, были забыты и отброшены окончательно. В январе 1922 г., состоялась Каннская конференция Верховного Совета Антанты, принявшая решения "о взаимном признании различных систем собственности и различных политических форм, существующих в настоящее время в разных странах". И о созыве Генуэзской общеевропейской конференции по экономическим и финансовым вопросам - с участием Советской России. Вот вам и демократическая "принципиальность".


И западных политиков коммунисты обставили, как детей. Конференцию, задуманную как чисто экономическую, они быстро превратили в свою политическую трибуну. Большевистские дипломаты били западных политиков на их поле и их же традиционным оружием - юридическим крючкотворством, требуя пунктуального выполнения международных законов и правил. В то время как сами коммунисты никакими международными требованиями себя не связывали и связывать не желали. А Запад, который при вступлении в контакт с ними заведомо отказался от претензий по поводу прав человека, "политических форм" и "систем собственности", потерял опору для каких бы то ни было ответных требований. Раз Европа де-факто признала советское правительство законным, то иностранная интервенция и поддержка Антантой антибольшевистской борьбы действительно и впрямь выступали актом ничем не спровоцированной агрессии. И вместо признания долгов ошеломленные "партнеры" получили ответный счет". (7)


"Британский премьер Ллойд Джордж выразил готовность торговать с коммунистами. "Торгуем же мы с людоедами с Соломоновых островов", - сказал он в парламенте.


В марте 1921 г. Л.Б. Красин подписал в Лондоне торговое соглашение. Судьба у него плачевная: британцы поставили условие, что советское правительство не будет вести антибританскую пропаганду в Азии.


Советское же правительство и не думало её прекращать, на протесты отвечало, что пропаганду ведет вовсе не оно, а III Интернационал, который "ошибочно отождествлять с советским правительством". Состав руководящих органов Совдепии и Коминтерна был почти одинаков. Британцы никак не могли понять, в чем же различие, и договор развития не получил". (5)


С 10 апреля по 20 мая 1922 года в Генуе (Италия) была организована международная встреча по экономическим и финансовым вопросам, в которой приняли участие представители 29 государств и 5 британских доминионов. Несмотря на то, что РСФСР в то время еще не имела международного признания, делегация от большевистского правительства вошла в состав участников.


"Запад поражен: советская делегация в черных фраках, в шелковых цилиндрах... Запад - в восторге: они меняются! Они становятся такими, как все!


Кто-то осторожно предупреждает: надо дать испытательный срок перед тем, как садиться с ними за один стол...


А наши коммунисты не скрывали, что ничего не меняется. Им нужны только три вещи: технология, технология и технология. Им надо вооружаться, вооружаться, вооружаться. Потом они намерены совершить Мировую революцию, для чего им нужно разжечь Вторую мировую войну. Но это будет только после серьезной подготовки. А сейчас - передышка.


Любимый сталинский поэт Владимир Маяковский написал в те дни стихотворение "Моя речь на Генуэзской конференции":


Мы ехали, осматривая хозяйскими глазами

Грядущую

Мировую Федерацию Советов.

Болтают язычишки газетных строк:

"Испытать их сначала..."

Хватили лишку!

Не вы на испытание даете срок -

а мы на время даем передышку." (1)


Передышка была недолгой. В соответствии с указаниями из кремлевских кабинетов Коминтерн не собирался прекращать свою деятельность.


"Бюджет Коминтерна в 1922 году составил свыше трех миллионов рублей. Циничный краснобай Николай Бухарин (1888-1938) позже вспоминал с удовольствием: "... мы ободрали церковь как липку, и на её "святые ценности" ведем свою мировую пропаганду, не дав из них ни шиша голодающим"". (4)


"Завершение Гражданской войны и переход к хозяйственному строительству в мирных условиях требовали перестройки всей системы внешней политики СССР. Однако курс большевиков на международной арене оставался воинственно-агрессивным. Лидеры партии и Коминтерна продолжали активно использовать любую возможность для организации вооруженных восстаний в разных уголках мира с целью расширения зоны коммунистического господства. <...>


Грубое вмешательство Коминтерна в дела других государств то и дело приводило к дипломатическим конфликтам между СССР и его зарубежными партнерами. Наиболее яркие из них имели место в 1923 и 1927 гг. Первый из них был связан с подготовкой ИККИ социалистической революции в Германии. К середине октября 1923 г. в эту страну из Москвы были переведены многомиллионные средства в твердой валюте, германские коммунисты объединили в свои "пролетарские сотни" (Красную гвардию) около 133 тыс. человек". (6)


"В 1923 г. осложнились отношения СССР с Германией. В августе под влиянием обострившейся внутренней обстановки и угрозы всеобщей забастовки ушел в отставку правительственный кабинет во главе с В. Куно. Новое правительство Г. Штреземана, стремясь ликвидировать кризис в стране, взяло курс на отказ от "восточной ориентации" на Москву, начав искать пути сотрудничества с Францией. В ответ на это руководство СССР и зависимого от него Коминтерна активизировали подготовку революционного переворота в Германии. В СССР для помощи бастовавшим и локаутированным германским рабочим был объявлен сбор средств; 1 млн золотых марок выделил профинтерн. В германию направилась "группа товарищей", имевших опыт революционной борьбы (М.Н. Тухачевский, И.С. Уншлихт, И.И. Вацетис, В.Р. Менжинский и др.), а также выпускники и слушатели Военной академии РККА". (8)


"В Средней Германии, Саксонии и Тюрингии, осенью 1923 года образовались социалистическо-коммунистические правительства. Август 1923 - всеобщая забастовка в Берлине. <...>


Революция уже стучалась в двери. К сентябрю 1923 г. численность Коммунистической партии выросла до 400 тысяч человек. Более 5 миллионов марок помощи Коминтерна превратились в обмундирование и орудие Рот фронта, издание 42 ежедневных газет, нескольких журналов, 20 типографий, книжные магазины в ряде городов. Советское полпредство в Берлине стало откровенным подрывным центром.


В общей сложности СССР выделил на помощь "германскому октябрю" более 300 миллионов золотых рублей. Специальная Германская комиссия Коминтерна готовила "прямую помощь германским товарищам". Лично Уншлихт, заместитель председателя ГПУ, организовывал создание 800 вооруженных отрядов рабочих, так называемые "красные сотни" (аналогия "черной сотне"). Численностью до 100 тысяч человек.


Политбюро назначило и конкретную дату начала революции - 9 ноября. Как только грянет в Берлине, "красные сотни" должны были учредить всегерманскую ЧК и начать истребление буржуазии и противников революции. Руководство СССР было уверено, что революция в самой большой стране Европы, Германии, станет толчком для революций в других западных государствах (Италии, Польше и других).


Но немецкие коммунисты были очень непослушные.

Во-первых, часть из них хотела прийти к власти парламентским путем. Коммунисты уже вошли в правительства Саксонии и Тюрингии. Раз так - это поможет создать всегерманское рабоче-крестьянское правительство.

Во-вторых, часть из них хотела слушаться Москву, а часть не хотела, были патриотами.

В-третьих, даже у послушных германских коммунистов были свои планы. Согласно решению ЦК КПГ, восстание должно было начаться в Гамбурге. Революционные выступления намечались на утро 23 октября 1923 года.


В Германии прекрасно понимали, к чему идет. 12 сентября 1923 года глава народной партии Стиннес говорил вполне открыто: "Через две недели у нас будет гражданская война. ... Не упускать ни одного дня, иначе улица свергнет кабинет Штреземана".


Утром 22 октября рейхсканцлер, лидер социал-демократической партии Германии Фридрих Эберт ввел в стране осадное положение. Вся полнота исполнительной власти перешла в руки военного министра, генерала фон Секта. Сект немедленно заявил о запрете любых политических манифестаций.


КПГ выдвинула лозунг всеобщей забастовки. Забастовка должна была перерасти в вооруженное восстание, восстание в Германии - во всеевропейскую революцию. Левые социал-демократы отказались в ней участвовать. Правые социал-демократы продолжали активно поддерживать правительство. Советы и так называемые рабочие правительства в Саксонии и Тюрингии были быстро разогнаны. Движение рабочих ограничилось забастовками и митингами, но не переросло в революцию". (5)


"В октябре 1923 г. для непосредственного руководства восстанием, утверждена секретная комиссия: К.Б. Радек (руководитель), Ю.Л. Пятаков (заместитель руководителя), В.В. Шмидт, И.С. Уншлихт. В берлине к "четверке" присоединился член Политбюро, полпред РСФСР в Германии Н.Н. Крестинский. На финансирование революции выделяется громадная сумма в 300 млн золотых рублей. По распоряжению Л.Д. Троцкого части Красной армии начали выдвигаться к западным границам СССР, чтобы по первому приказу двинуться на помощь германскому пролетариату. Большевистское руководство, настраивая страну на скорую победу коммунистов в Германии, разослало 18 октября всем губкомам закрытое письмо "Германия накануне великих боев". В нем утверждалось: "Объединение Советской Германии с СССР будет последним ударом по капитализму и неизбежно приведет скоро к рабоче-крестьянской революции в других странах Европы и всего мира"". (8)


Подробно историю этой авантюры описал в своей книге бывший секретарь Сталина Борис Бажанов:


"Была создана комиссия ЦК из четырех членов для руководства всей работой по германской революции. В нее входили Радек, Пятаков, заместитель Председателя Высшего Совета Народного Хозяйства, Уншлихт, заместитель председателя ГПУ, и Вася Шмидт, нарком Труда. Они сейчас же отправились в Германию с фальшивыми паспортами в порядке подпольной работы.

Функции среди них были распределены так. Радек должен был руководить Центральным Комитетом Германской компартии, передавая ему директивы Москвы как директивы Коминтерна. Шмидт (немец по происхождению) должен был руководить организацией революционных ячеек в профессиональных союзах, то есть тех заводских комитетов, которые после переворота должны были стать советами и на своем чрезвычайном конгрессе должны были провозгласить советскую власть в Германии. На Пятакова была возложена общая координация всей работы и связь с Москвой. На Уншлихта была возложена организация отрядов вооруженного восстания для переворота, их рекрутирование и снабжение оружием. На него же была возложена организация германской чека для истребления буржуазии и противников революции после переворота. Наконец, на посла в Берлине Крестинского было возложено финансирование германской революции из коммерческих фондов Госбанка, депозированных в Берлине для коммерческих операций.


В первых же докладах из Берлина Пятаков донес о низком качестве руководства германской компартии. По его мнению, ни в смысле организационном, ни политическом лидеры компартии были далеко не на высоте положения. Их вызвали в Москву. На Политбюро их не пускали, ими занимались Зиновьев и Бухарин. Дело осложнилось тем, что кроме официального руководства (группы Брандлера), подобранного Коминтерном, в верхах германской компартии была другая группа, имевшая по существу больше веса - группа Маслова - Рут Фишер. Она держала себя по отношению к возглавлению Коминтерна очень независимо. Зиновьеву это чрезвычайно не нравилось, и он ставил на Политбюро вопрос даже так, что надо предъявить Маслову ультиматум: или он получит большую сумму денег, выйдет из партии и уедет из Германии, или Уншлихту будет дан приказ его ликвидировать. Но Маслов держался твердо и ни на какие компромиссы не шел.


Пока шли все эти торги, начало выясняться, что германская компартия совершенно не подготовлена к быстрым и решительным действиям, и работа ее хромает на все четыре ноги. Наоборот, аппарат полпредства, консульств и торгпредства в Германии действовал быстро и образцово, развертывая чрезвычайно активную и плодотворную работу. Политбюро перенесло центр тяжести на него. Полпред в Германии Крестинский был включен пятым членом в комиссию ЦК. Полпредство и торгпредство занялись и покупкой, и транспортом оружия, и организационной работой. В России была произведена мобилизация всех коммунистов немецкого происхождения или говорящих по-немецки, и их отправляли в Германию на подпольную работу.


Доклады Пятакова становились все более оптимистичными. Чрезвычайно ухудшавшееся экономическое положение Германии возбуждало все большее недовольство рабочих масс. Умелая и широкая пропаганда подливала масла в огонь, и революционная волна быстро росла. Политбюро собиралось все чаще, чтобы обсуждать разнообразные практические вопросы революционной работы. Доклады Пятакова были точны и подробны. Средства ассигновались огромные - решено средств не жалеть. Первоначальная оппозиция тройки Троцкому была забыта - теперь все были согласны, что германская революция на носу.


В конце сентября состоялось чрезвычайное заседание Политбюро, настолько секретное, что на него были созваны только члены Политбюро и я. Никто из членов ЦК на него допущен не был. Оно было созвано для того, чтобы фиксировать дату переворота в Германии. Он был назначен на 9 ноября 1923 года.


План переворота был таков. По случаю годовщины русской октябрьской революции рабочие массы должны были выйти на улицу на массовые манифестации. Красные сотни Уншлихта должны были провоцировать вооруженные конфликты с полицией, чтобы вызвать кровавые столкновения и репрессии, раздуть негодование рабочих масс и произвести общее рабочее восстание.


По заранее разработанному плану отряды Уншлихта должны были занять важнейшие государственные учреждения и должно было быть создано советское революционное правительство из членов ЦК германской компартии; вслед за тем экстренный конгресс заводских комитетов должен был провозгласить советскую власть.


Решение о дате переворота не должно было быть известно никому даже из членов Центрального Комитета Партии. <...>


Но германская революция 1923 года не удалась. В октябре стало ясно, что за подготовку взялись слишком поздно, что сроки были рассчитаны плохо, что революционная волна в своем апогее и начинает идти на убыль, а нужная организационная и пропагандистская работа требуют еще по крайней мере двух-трех месяцев. Скоро революционная волна начала спадать так быстро, что Политбюро должно было констатировать, что шансов на переворот практически нет и что его надо отложить до лучших времен". (9)


"На ноябрьские демонстрации 1923 года были подняты все левые силы Германии.

К этому моменту Германская рабочая партия уже имела новое название - Национал-социалистическая германская рабочая партия - и нового фюрера - Адольфа Гитлера.


Так вот, Гитлер тоже решил брать власть в тот же самый момент, который был назначен в Москве. Были ли у него инструкции из Москвы? Понятия не имею.


Но надо помнить: Гитлер - социалист. Если с обложки убрать имя автора и название партии, то под экономической программой партии Гитлера с гордостью могли бы подписаться Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао, Фидель, Хрущев, Брежнев и еще многие. <...>


Итак, 8 ноября 1923 года в Мюнхене Гитлер с группой вооруженных сторонников арестовал правительство Баварии и объявил, что революция началась, что баварское и общеимперское правительства низложены...


Тут же было сформировано новое правительство. В ночь с 8 на 9 ноября группа во главе с Эрнстом Рэмом захватила штаб военного округа. Попытки захватить другие объекты были отбиты армией и полицией. 9 ноября Гитлер возглавил демонстрацию своих сторонников. Произошло столкновение демонстрантов с вооруженной полицией. Было убито 16 сторонников Гитлера и 3 полицейских.


Попытка захвата власти была подавлена силой. Гитлер и ближайшие его сторонники бежали, вскоре были пойманы, предстали перед судом, далее - заключение в крепости Ландсберг, где Гитлер и написал "Майн кампф". <...>


Но интересно вот что: книга "Майн кампф" посвящена памяти шестнадцати соратников Гитлера, убитых 9 ноября 1923 года, но в огромной книге (только в первом томе почти 600 страниц мелким шрифтом) он ничего не пишет о событиях 8-9 ноября. Книгу Гитлер пишет в заключении, но не сообщает, как и почему он оказался за решеткой. Все, что предшествовало этим событиям, Гитлер почему-то скрывает. Вместо этого на последней странице коротко: "Я не буду распространяться здесь о событиях, которые привели к 8 ноября 1923 года". И всё.


А ведь странно. Книга называется "Моя борьба", автор рассказывает о себе, о своей партии и о борьбе за влияние на массы и за власть. События 8-9 ноября 1923 года - кульминационный момент этой борьбы, после чего партия Гитлера была запрещена, а самого его посадили. На момент написания книги ничего более важного в жизни Гитлера и его партии не случилось. Но самых важных событий он не описывает.


А скрывать есть что.

Неудавшаяся революция Гитлера самым странным образом совпала с неудавшейся коммунистической революцией.

Совпадений несколько. Они поразительны.


Дата революции была установлена в Москве и хранилась как величайшая тайна. Но Гитлер решил свою революцию проводить в тот же самый день, под тем же красным флагом, под теми же лозунгами экспроприации нетрудовых доходов, национализации концернов, конфискации военных прибылей. Тактика гитлеровцев полностью соответствует тому, что Москва предписала своей агентуре: проводить демонстрации вопреки запретам, смело идти на столкновение с полицией, захватывать правительственные здания. Произошло совпадение по цели, методам, месту и времени с точностью до часов и минут. <...>


Но даже если попытку совместного захвата власти объявить цепью необъяснимых совпадений, то многочисленные попытки советских коммунистов "разжечь пожар мировой" и начать Вторую мировую войну никакими совпадениями объяснить нельзя - это их натура. Она проявилась сразу, в самый первый момент существования пролетарской диктатуры. Первую попытку начать Вторую мировую войну коммунисты России предприняли 13 ноября 1918 года, т.е. на третий день после окончания Первой мировой войны". (1)


"В разгаре боев стало известно, что ЦК КПГ отменил всеобщую забастовку. И что 23 октября 1923 года генерал Сект объявил о роспуске Компартии и всех связанных с ней организаций. Узнав об этом, часть рабочих отрядов разошлись, остальные оказались разгромлены.


Именно на восстании Эрнст Тельман сделал блестящую карьеру: он доказал руководству Интернационала, что он "послушный".

В руководящих органах самой Компартии Германии в середине 20-х годов возник раскол: слушаться ли Москву?! Тельман безоговорочно поддержал "линию Коминтерна": потому и выступил в Гамбурге.


За это Москва выдвинула к руководству коммунистической партией Эрнста Тельмана. За одни лишь намеки на давние симпатии к антительмановской оппозиции немецких коммунистов во второй половине 30-х годов расстреливали. Не в Берлине - в Москве". (5)


"В конце сентября в Москве было получено сообщение Пятакова, что всё будет готово в самое ближайшее время, и секретное заседание Политбюро, куда не были приглашены даже члены ЦИК, назначило окончательную дату начала операции. Бажанов, как секретарь Политбюро, заверил это решение своей подписью и запер его в сейф. Решающее выступление было намечено на 7 ноября 1923 года. Появление на улицах толпы народа в день празднования шестой годовщины Октября будет выглядеть вполне естественно. "Красные сотни" должны будут спровоцировать столкновение с полицией, после чего произойдет "стихийное" выступление масс с оружием в руках, которое завершится захватом государственных учреждений и провозглашением советской власти.


Что произошло дальше, остается по сей день загадкой истории. "Великая революция" провалилась, похоже, главным образом из-за того, что в последний момент не все центры восстания успели получить депеши из Москвы об отсрочке выступления. Так, например, курьер, направленный с такой депешей в Гамбург, заведомо опоздал: "красные сотни" уже завязали на улицах кровавые бои, которые продолжались три дня. Это вызвало замешательство в других центрах намеченного восстания, не знавших, что им предпринять: то ли воздержаться от участия в путче, то ли поддержать гамбургских товарищей. Несколько беспорядочных и недостаточно подготовленных выступлений в разных частях Германии без труда были подавлены немецкими воинскими частями и полицией.


Из доклада Бажанова следует, что, хотя в немецкой компартии было достаточно тупиц, однако в провале путча большевикам приходилось винить только себя. Политика, проводимая ими в компартии Германии, была типично сталинской - ставить на ключевые партийные посты исключительно рабочих и крестьян, независимо от уровня их образования и способностей. Причем Бажанов особо подчеркивал, что эта политика была не проявлением самодеятельности немцев как добросовестных учеников, а прямо диктовалась из Москвы.


Кто бы ни был ответственен за провал, бажановские разоблачения потрясли французское и английское руководство масштабами советской подрывной деятельности, ведь она велась в самом сердце европейского континента". (10)


Непосредственное участие Кремля в неудавшейся революции в Германии ни для кого не было секретом. Но, несмотря на это, западные правительства одно за другим начали признавать большевистскую власть в России.


"... в связи с победой на выборах в Великобритании партии лейбористов, симпатизировавшей большевикам, именно Англия стала второй после Германии крупной западной державой, которая de jure признала большевицкий режим. Произошло это 2 февраля 1924 г. Через шесть дней СССР признала фашистская Италия, а после этого дипломатические отношения с Советским Союзом поспешили установить более 20 стран, в том числе Китай, Франция и Япония. Только Соединенные Штаты, а также ряд небольших государств (например, Югославия) долгое время отказывались признать Советский Союз. США изменили свою позицию лишь в 1933 г.


Западные и восточные страны устанавливали дипломатические отношения с СССР, как будто бы он был таким же государством, как все остальные, а не провозглашал своей целью захват всего мира и не вел постоянной Гражданской войны против собственного народа. Западные государства были недовольны конфискацией имущества их граждан и отказом большевиков платить по царским долгам, но в "мировую советскую республику", о которой прямо говорила советская Конституция 1924 г., они верить не желали, считая агрессивную социально-политическую риторику большевиков "только фразой". А о страдающих народах Россиии вовсе не вспоминали, полагая, что каждый народ достоин того правительства, которое имеет". (6)


Все описанные выше процессы мировой политики происходили у всех на глазах. Большевики не скрывали своих агрессивных намерений и пытались раздувать вооруженные конфликты где только можно. А правительства западных стран старательно закрывали глаза на преступления кремлевских властителей как внутри России, так и в их внешней политике.

Но в это же время в РСФСР происходило кое-что, старательно скрывавшееся от глаз мировой общественности.


"... немцы в условиях национального оскорбления, кризиса экономики и беззастенчивого диктата победителей потянулись к единственному реальному союзнику - Советам, видя в этом шансы на возрождение своей державы. И не только экономического, но и военного возрождения. Что требовалось и коммунистам - в гипотетической грядущей войне с западными демократическими державами, считавшимися тогда главным врагом, им требовался союзник действительно сильный. Интерес оказался взаимным. <...>


Уже в 1921 г. с Германией было заключено торговое соглашение. И в том же году в министерстве Рейхсвера для взаимодействия с Красной Армией была создана специальная группа во главе с майором Фишером. С самого начала стороны оценили и такую особенность сотрудничества, как возможность для Германии обойти некоторые пункты Версальского договора, ограничивающие ее возможности в военной области, в обмен на ответные услуги по совершенствованию материально-технической базы советских войск. Для решения подобных вопросов под фиктивным коммерческим флагом и обтекаемым названием создана была совместная фирма ГЕФУ ("Гезельшафт фюр Фердерунг Геверблихер Унтернемунген" - "общество по развитию промышленных предприятий"). 11. 8. 1922 г. было подписано временное соглашение о сотрудничестве Рейхсвера и Красной Армии. Немцы получали право создавать на советской территории объекты для проведения испытаний техники, накопления тактического опыта и обучения личного состава тех родов войск, которые были им запрещены по условиям Версаля - танковых, авиационных, химических. Советская сторона получала за это материальное вознаграждение и право участия в испытаниях и разработках. Немцам запрещалось также иметь высшие военно-учебные заведения, и в отношении подготовки армейских кадров коммунисты им также помогли, широко распахнув для офицеров Рейхсвера двери своих училищ и академий. Для взаимодействия с РККА в российской столице было открыто неофициальное представительство министерства Рейхсвера, так называемый "Московский центр" во главе с полковником фон Нидермайером.


Вообще надо отметить, что на данном этапе дружба установилась самая закадычная. Рассматривались даже проекты о переселении в СССР полумиллиона немцев с выделением им земли (в местах, где жители вымерли от голода 1921-22 гг.), что позволяло бы Германии облегчить проблему безработицы, а Советам - восстановления сельского хозяйства. В обмен на германские патенты советское руководство предлагало немцам наладить на территории СССР выпуск любого вооружения и военной техники в обход международных санкций. Велись переговоры о совместном производстве самолетов с заводами "Альбатрос" и подводных лодок - с промышленниками Бломом и Фоссом, о строительстве завода боеприпасов с Круппом. Ему же предлагались в концессию крупнейшие оборонные заводы Петрограда - Путиловский и Охтинский. 15. 3. 1922 г. был подписан договор с фирмой "Юнкерс" на поставку самолетов и строительство военных предприятий в СССР - эти предприятия должны были служить и для производства вооружения для Рейхсвера, поэтому в проекте участвовало и германское правительство, выделившее "Юнкерсу" 600 млн. марок, в результате чего началось оборудование авиазаводов в Филях и Харькове. На подобных условиях было достигнуто и соглашение о строительстве совместного предприятия по производству боевых отравляющих веществ, и в г. Иващенково планировалось создание завода "Берсоль" с производительностью до 6 т. иприта в день". (7)


Наиболее полно эта эпопея описана в книге Ю.Л. Дьякова и Т.С. Бушуевой под названием "Фашистский меч ковался в СССР":


"Возрождение германских вооруженных сил в Советской России остается одной из самых поразительных глав современной истории. Оно подготавливалось на протяжении одиннадцати лет (1922-1933 гг.) втайне от всего мира. Именно здесь, в России, были в значительной степени заложены основы будущих наступательных вооруженных сил Германии, ставших в 1939 году ужасом для Европы, а в 1941-м обрушившихся на СССР. <...>


У истоков союза с рейхсвером с советской стороны стояли высшие партийные и государственные деятели, известные военачальники, сотрудники ВЧК (ГПУ) и различных наркоматов: В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, М. В. Фрунзе, Ф. Э. Дзержинский, И. В. Сталин, К. Б. Радек, Г. В. Чичерин, Л. Б. Красин, И. Н. Крестинский, В. В. Куйбышев, Э. М. Склянский, К. Е. Ворошилов, М. Н. Тухачевский, А. И. Егоров, И. П. Уборевич, А. И. Корк, И. С. Уншлихт, И. Э. Якир, Я. К. Берзин, Я. М. Фишман и другие.


С немецкой стороны - представители руководства страны и рейхсвера: Г. фон Сект, Й. Вирт, У. Брокдорф-Ранцау, В. Ратенау, П. фон Хассе, К фон Гаммерштейн-Экворд, В. Гренер, В. фон Бломберг и другие.


Именно эти фамилии наиболее часто фигурируют в ходе переговоров, в разного рода соглашениях, документах о связях РККА и рейхсвера. <...>


Важным фактором сотрудничества РККА и рейхсвера стали поездки советского комсостава в Германию для совершенствования в военном искусстве. На началах взаимности допускалось и посещение немцами РККА.


Первая поездка советских командиров в Германию на маневры состоялась в 1925 году. По словам историка ФРГ С. Хаффнера, происходил "парадокс за парадоксом: русские пустили немцев в свою страну для того, чтобы те развивали свое оружие и учились овладевать им, затем с его помощью едва не овладели этой страной, а в той обстановке сами немцы оказались учителями своих будущих победителей".


В разные сроки в Германии побывали: Тухачевский, Уборевич, Якир, Триадафиллов, Егоров, Корк, Федько, Белов, Баранов, Дыбенко, Уншлихт, Урицкий, Межеинов, Катков, Зомберг, Дапенберг, Степанов, Венцов, Калмыков, Дубовой, Примаков, Левандовский, Левичев, Лацис, Лонгва, Котов, Германович и многие другие. <...>


Активно велось обучение и немецких офицеров в СССР. В 1931 году в Москве проходили дополнительную подготовку будущие военачальники периода второй мировой войны: Модель, Горн, Крузе, Файге, Браухич, Кейтель, Манштейн, Кречмер и другие.


Вполне резонно может возникнуть возражение, что-де шел двусторонний процесс, что Красная Армия училась у более подготовленного учителя. Но ведь, с одной стороны, закулисные сделки за спиной мировой общественности носят печать безнравственности. А с другой, - судьбы советских командиров высшего и среднего звена, стажировавшихся в Германии, окажутся трагическими. Почти все они будут уничтожены, а полученные ими в Германии военные знания и опыт навсегда канут в Лету. (Здесь лежит ключ к разгадке репрессий в отношении многих деятелей РККА.) В то же время знания и опыт, приобретенные германскими специалистами, не пропали и в полной мере нашли применение в противоборстве с Красной Армией". (11)


"В рамках советско-германского сотрудничества Германия получила возможность выпускать в Советском Союзе авиабомбы, танки, самолеты, средства химической войны и подводные лодки. В 1926 г. на закупки вооружений и боеприпасов в СССР расходовалось более 150 млн марок - около трети годового бюджета Рейхсвера. На территории СССР действовали авиационная школа в Липецке ("4-я эскадрилья авиационной части Красного Воздушного Флота"), танковая школа в Казани (центр "Кама"), в перечне выпускников которой в 1929 г. был Г.В. Гудериан - будущий мастер танковых атак Вермахта и генерал-полковник, а также особо засекреченная школа химической войны на Волге близ Вольска под Саратовым (центр "Томка"). На заводе ГАЗ 1 в Филях под Москвой с 1924 г. фирма "Юнкерс" выпускала в год по несколько военных самолетов. В Липецке отрабатывалась новая тактика воздушного боя и пикирования на цель.


До 1933 г., когда в результате прихода к власти нацистов началось свертывание сотрудничества, в СССР были подготовлены 30 специалистов-командиров бронетанковых войск, около 130 первоклассных немецких пилотов и около 100 лётчиков-наблюдателей в качестве инструкторов и преподавательского персонала для кадров будущих Люфтваффе". (6)


"Версальским договором 1919 года Германия была лишена права иметь большую сухопутную армию, бронетанковые и химические войска, военную авиацию. Во время советско-германских переговоров в Рапалло шла речь о том, чтобы предоставить Германии возможность обучать свои офицерские кадры для запрещённых Версалем родов войск в Советском Союзе. Военные круги Германии готовились к реваншу за Первую мировую войну, советское руководство - к мировой революции. Но на данном этапе выгода казалась обоюдной. Военно-учебные центры создавались и оснащались почти исключительно за счёт Германии. При этом они были смешанными: подготовку в них проходили не только офицеры рейхсвера, но и командиры Красной армии. Инструкторами были немецкие офицеры, прошедшие Первую мировую войну. Техника также была в основном немецкая, изготовленная, в обход запретов Версальского договора, в таких странах, как Швеция, Нидерланды и т.п. Советской военной техники в тот период было вообще ещё очень мало, но в последний период существования школ она также появляется в их технопарке.


Всего в 1925-1928 гг. были открыты три школы: авиационная рядом с Липецком, танковая "Кама" под Казанью и химических войск "Томка" в Саратовской области. Обучение там было секретным, чтобы избежать разоблачений со стороны западных разведок (хотя утечки информации происходили и иногда ставили под угрозу всю программу сотрудничества). Немецкий персонал носил военную форму РККА без знаков различий. Одновременно развивалось и открытое военное сотрудничество по линии посещения военных манёвров друг у друга. Германские делегации были в 20-е гг. единственными иностранными миссиями, присутствовавшими на манёврах РККА". (12)


"Кама" (производное от названия города Казань и фамилии Мальбрандт) - немецкая танковая школа, созданная на территории СССР под Казанью, для обхода Версальского договора 1919 года. На основании заключенного 16 апреля 1922 года во время Генуэзской конференции Рапалльского договора.

Договор об организации танковой школы был заключён в декабре 1926 года в Москве. <...>


Немецкие фирмы "Крупп", "Рейнметалл" и "Эрхард" получили от Генштаба секретное задание - сконструировать и изготовить лёгкие и средние танки, которые в разобранном виде были доставлены в Казань. Весь преподавательский состав состоял из представителей немецкой стороны.


Всего за более чем трёхлетний период работы объекта подготовку прошли около 40 офицеров рейхсвера. <...>


Немецкие офицеры совмещали практические занятия в СССР с теоретической подготовкой в Берлине, в зимнее время. Немцы добирались в Казань через Польшу, используя паспорта на свои имена, но с указанием вымышленных профессий. В школе офицеры носили форму комсостава РККА, но без знаков отличия". (13)


"В 1923 году в Липецке была создана авиационная школа. По договоренности, начальник школы назначался немецкой стороной, а его заместитель - советской. Все расходы по организации, оборудованию и содержанию школы несли немцы. В течение нескольких лет ими были реконструированы существовавшие и построены новые здания и сооружения производственного и бытового назначения.


Германская сторона ставила перед школой задачу подготовки для рейхсвера (вооруженных сил Германии) летчиков-истребителей и летчиков-инструкторов для военной авиации и воздушных наблюдателей из числа офицеров сухопутных войск. Важнейшей задачей школы являлось также проведение исследований и тактико-технических испытаний военных самолетов, накопление разностороннего тактического, эксплуатационного и организационного опыта.


Здесь же под руководством немецких инженеров и механиков обучался и советский авиационно-технический наземный персонал. Кроме того, предусматривалась передача советской стороне всех материалов по результатам проводившихся испытаний и исследований, а также по обобщению накопленного опыта.


Обучение осуществлялось на самолетах старых типов (новых еще не существовало). Как утверждают немецкие историки, подготовленные в Липецке немецкие летчики после короткого переучивания успешно осваивали самые современные типы самолетов.


В Липецке был проведен большой комплекс исследовательских и испытательных работ по бомбометанию, применению бомбоприцельных приборов, авиационных пулеметов, визирных оптических прицелов и средств связи самолетов с землей и между собой. Здесь прошли испытания около десяти типов самолетов. Большой интерес к этим работам проявляло советское руководство, создав специальную группу из 50 человек и выделив необходимое количество бензина.


В общей сложности в Липецке прошли подготовку 120 немецких летчиков-истребителей, 100 воздушных наблюдателей для сухопутных войск и 30 воздушных наблюдателей для военно-морского флота.


Здесь же прошли теоретическую и практическую подготовку сотни советских авиационных техников и механиков.


"Томка". Так назывался особо секретный объект, созданный в 100 км к северу от Саратова неподалеку от города Вольск. В советско-германском договоре 1929 года о совместной работе в "Томке" советская сторона фигурирует под названием "Акционерное общество по борьбе с вредителями с применением искусственных удобрений". Цель проводимых там работ - испытание и отработка различных способов применения боевых отравляющих веществ с помощью артиллерии, авиации, спецгазометов и т.д., испытание новых приборов, а также разработка новых способов дегазации и средств защиты. В распоряжении испытателей имелись четыре самолета, специальные машины и другая техника. На объекте постоянно находилась группа советских специалистов в количестве 40 человек, принимавшая самое деятельное участие во всех испытаниях и перенимавшая немецкий опыт. <...>


Тайное сотрудничество с рейхсвером в те годы не ограничивалось только проведением работ на специально созданных объектах. На протяжении ряда лет советские командиры и военные руководители высокого ранга, а также крупные технические специалисты проходили обучение в Германии, изучая не только современные тенденции в области тактики, но и немецкий опыт в организации деятельности штабов, обучения, службы и быта войск. В свою очередь, немецкие офицеры и генералы посещали Советский Союз, приглашались на маневры и тактические учения, знакомились с некоторыми предприятиями, производящими вооружение.


В 1922 году на концессионных началах (60% акций принадлежало немецкой фирме Юнкерс) в Москве, в Филях, был создан советско-германский завод, где под руководством немецких специалистов началась сборка самолетов из поставляемых Германией узлов. Уже в 1924-25 гг. здесь было изготовлено для Красного Воздушного Флота 170 цельнометаллических самолетов типа J-21 (истребитель) и J-20 (гидросамолет). Но вскоре из-за финансовых проблем фирмы Юнкерс и разногласий между сторонами концессия прекратила свое существование, и с 1927 года завод полностью перешел в собственность СССР. Так было положено начало будущему знаменитому Государственному авиазаводу ╧ 22 им. С.П.Горбунова". (14)


"Советско-германское военное сотрудничество было свёрнуто не сразу после прихода Гитлера к власти в Германии. Ещё в мае 1933 года представительная делегация рейхсвера присутствовала на манёврах Красной армии. Совместные учебные центры закрылись только в сентябре 1933 года. К аспектам советско-германского стратегического сотрудничества в период Веймарской республики (1922-1933) следует отнести и активное участие немецких фирм в индустриализации СССР в годы первой пятилетки (1928-1932)". (12 )


А теперь давайте вернемся к внешней политике РСФСР во времена НЭПа.


"... 24 апреля 1926 г. советское правительство подписало в Берлине договор с Германией о нейтралитете и ненападении на пять лет, добившись от немецкой стороны заверения в том, что Германия не будет участвовать в каких бы то ни было действиях Лиги Наций против СССР. Еще до этого, в октябре 1925 г. Германия предоставила СССР заем в 100 млн золотых марок. Германия стала ревностным защитником большевицкого режима и даже добилась принятия особого положения по борьбе с антисоветскими тенденциями в Лиге Наций. <...>


В 1925-1927 гг. договоры о нейтралитете и ненападении были также заключены с правительствами Турции, Афганистана, Литвы и Ирана. 20 января 1925 г. СССР и Япония подписали договор, подтверждающий условия Портсмутского мира (1905 г.). После этого Япония передала большевикам северную половину Сахалина, занятую с 1919 г. японскими войсками в обмен на предоставление ей нефтяных и угольных концессий в этой части острова". (6)


"И после 1923 года коммунисты много раз пытались то "поддержать", то прямо организовать антиправительственные выступления в странах Запада.


Осенью 1924 Зиновьев приказывает Э. Берзиню, начальнику разведупра Красной Армии, поддержать революцию в Эстонии. Революции еще нет, есть волнения... Которые Зиновьев и хочет превратить в революцию. Берзинь направляет 60 офицеров в Таллин. При большом участии этих офицеров 1 декабря 1924 происходит путч, попытка вооруженного захвата власти. Законное правительство подавило путч в зародыше, в одном Ревеле убили 150 человек. После этого численность Компартии Эстонии резко пошла вниз, а отношения с СССР осложнились.


В Британии полиция перехватила "тайное письмо Зиновьева" английским коммунистам - фактически инструкцию по свержению правительства. Спор о подлинности письма ведется до сих пор, но в Британии как-то никто особо в подлинности документа не сомневается. Именно после опубликования "письма" пал кабинет лейбористов в 1924 году". (5)


"До того как сгинуть в лубянских подвалах, старая большевистская когорта в своем увлечении Мировой революцией не побрезговала даже сотрудничеством с предшественником Гитлера по линии массовых убийств - тем самым Энвер-пашой, который со своими соратниками устроил геноцид армян, за несколько лет убив полтора миллиона человек. Да и с чего бы большевикам брезговать творцом геноцида, если они сами творили геноцид? Разница только в том, что Энвер-паша осуществлял геноцид по этническому признаку, а большевики по социальному. Но поскольку работа, в принципе, одна и та же, большевики решили использовать такого специалиста для дела мировой революции. Пригласили специалиста в Москву, поручили фронт работ - Восток. Тот согласился. Но мятущаяся душа Энвер-паши вскоре привела его в стан врагов советской власти. Закончил он свою жизнь в басмаческой банде в Средней Азии.


Не получилось у большевиков также с советизацией Болгарии и Эстонии. Провалились планы расшевелить социалистическую революцию в Бразилии. А в 1925 году Дзержинский предложил Зиновьеву вооружить дикие племена "тибетских трудящихся" для борьбы с англичанами. Вообще, борьба с англичанами - это просто какой-то пунктик большевиков! И Энвер-пашу на это подряжали, и китайских товарищей активно хотели раскачать на такое дело.


Большевики также помогали деньгами и оружием турецкому революционеру Мустафе Кемалю, который позже стал известен как Ататюрк и который лежит сейчас в мавзолее в Анкаре. Своей материальной помощью большевики стремились склонить Мустафу в сторону коммунизма. Деньги и оружие Мустафа с благодарностью взял, а большевиков кинул.


Тогда большевички опять вспомнили о своем индийском проекте. Но решили осуществлять его не наскоком, а поэтапно. Поэтому в двадцатые годы СССР не раз совершал военные вторжения на территорию Афганистана, стараясь присоединить ту его часть (до Гиндукуша), где проживают туркмены, таджики и узбеки. Безуспешно. Потом Афганистан был на долгое время забыт. Последняя попытка СССР включить Афганистан в орбиту советизации состоялась уже на излете советской власти, в 1979 году, когда СССР вновь ввел туда войска. И вновь безуспешно". (2)


"Установление дипломатических отношений с ведущими странами мира не означало отказа советского руководства от идеи мировой революции и распространения коммунистической идеологии за рубежами СССР. В 1926 г. СССР открыто поддержал забастовку английских шахтеров, перечислив в их фонды по линии профсоюзов месячную зарплату советских рабочих - 16 млн. рублей. 23 февраля 1927 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен направил СССР ноту, в резкой форме потребовав прекращения антибританской пропаганды и прямого вмешательства во внутренние дела Англии. 12 мая в Лондоне был произведен обыск помещения советского торгпредства. 27 мая заявлено о расторжении торгового соглашения и разрыве дипломатических отношений с СССР. В Москве была развернута антибританская кампания под лозунгом "Наш ответ Чемберлену" с признаками всеобщего военного психоза (закупка продовольствия на случай войны и пр.). Антисоветские акции были поддержаны Канадой, также разорвавшей дипломатические отношения с СССР, и российскими эмигрантами, организовавшими в июне 1927 г. убийство полпреда СССР в Польше П.Л. Войкова. Однако дальнейшей эскалации напряженности не произошло. В немалой степени этому способствовала позиция Германии, министр иностранных дел которой заявил при вступлении в Лигу Наций в сентябре 1926 г., что его страна осудит любую агрессию против Советского Союза и при необоснованных акциях не пропустит войска через свою территорию". (8)


"Во время забастовки горняков, в мае 1926 перераставшей во всеобщую забастовку, Британия оказалась на грани гражданской войны. В СССР давно пытались наладить перекачку денег через профсоюзы... англо-русский профсоюзный комитет передал горнякам довольно значительные суммы, до 5 млн. фунтов стерлингов. Это оказалось медвежьей услугой, как и подстрекательские "письма горнякам от советских рабочих".


Во-первых, в глазах всей Британии горняки, которым до того сочувствовали, оказались советскими содержанками. Общественное мнение Англии повернулось ПРОТИВ горняков.

Во-вторых, многие горняки не пожелали больше иметь дело с любыми представителями СССР.

В-третьих, правительство Британии объявило незаконной всеобщую забастовку как инспирированную из-за рубежа.

В-четвертых, 12 мая полиция обыскала советское торгпредство в Англии штаб-квартиру советского кооперативного общества по торговле с Англией (АРКОС). Найдя провокационные документы, Британия объявила о разрыве торговых и дипломатических отношений с СССР.


Осенью 1927 г. по Британии прошло много антисоветских выступлений.

В общем, лучше бы неуклюжие советские революционеры не лезли в международные дела. Фактически они нанесли невероятный ущерб как раз тому делу, которому вроде бы служили.


В 1926 году из Франции выслан посол X. Раковский: он официально заявил, что в случае войны будет призывать солдат буржуазной Франции к дезертирству". (5)


Не стеснялись большевики нагло заниматься на международной арене тем, что сегодня, в эпоху развития интернета, называется "троллингом":


""Двойная бухгалтерия" СССР во внешней политике стала причиной неприятия предложенного советской делегацией проекта конвенции "О немедленном полном и всеобщем разоружении", который рассматривался подготовительной комиссией Лиги Наций в марте 1928 г. Он предполагал обширную и явно невыполнимую программу: в течение года распустить все вооруженные силы, уничтожить имеющееся оружие, ликвидировать военно-морской флот и военную авиацию, крепости, морские и сухопутные базы, военные заводы; издать законы, отменяющие военную службу. Западные политики противопоставили этим явно нацеленным на разоблачение "буржуазного пацифизма" предложениям тезис: "Сначала безопасность, потом разоружение"". (8)


Декларируемые кремлевскими вождями мирные инициативы начисто опровергались их международной практической деятельностью.


"Неудачами закончились и вооруженные выступления коммунистов в Болгарии, и в польском городе Кракове, имевшие место также в 1923 г., в Эстонии и Албании в 1924 г., в Болгарии - в 1926 г. Все они способствовали утверждению в сознании европейской общественности образа СССР как агрессора.


Еще более серьезные последствия для СССР имела коминтерновская политика в Англии в 1926-1927 гг., во время общенациональной забастовки шахтеров в этой стране. Прямая поддержка, оказанная британским рабочим Коминтерном и Профинтерном (еще одной международной коммунистической организацией, созданной большевиками в Москве в июле 1921 г.) в размере 2,25 млн долл., привела к тому, что в мае 1927 г. новое британское правительство консерваторов разорвало дипломатические отношения с СССР. Восстановлены они были только в октябре 1929 г., когда к власти в Англии вновь пришли лейбористы. <..>


Крайне авантюристической была тактика Коминтерна и в Китае, стране, которая стала привлекать наибольшее внимание большевицких вождей в 1923 г., сразу же после поражения гамбургского восстания. Бурный подъем китайского национально-освободительного движения, во главе которого стоял Гоминьдан (Националистическая партия), привел тогда коминтерновских лидеров к мысли о том, что "маршрут мировой революции изменился". Место Германии как будущего центра всемирного катаклизма занял в их ожидании Китай. Еще в 1920 г. агенты Коминтерна Григорий Войтинский и Хендрик Маринг (Снеевлиет) по поручению Ленина убедили китайцев основать большевистские кружки, которые в июле 1921 г. объединились в коммунистическую партию. Пока её влияние было невелико, и Коминтерн сделал ставку на её внедрение в партию Гоминьдан.


В январе 1924 г. под давлением Коминтерна местные коммунисты официально оформили единый фронт с Гоминьданом, вступив в эту партию, но сохранив внутри неё организационную и политическую независимость. Сам Гоминьдан, находившийся тогда под руководством доктора Сунь Ятсена, а с 1925 г. - его преемника генерала Чан Кайши, большевики считали тогда "многоклассовой партией". В 1923 г. СССР и Коминтерн стали оказывать Сунь Ятсену и Чан Кайши, контролировавшим южную часть страны (город Кантон и прилегающие районы) колоссальную финансовую и военную помощь. На юг Китая были направлены десятки военных и политических советников, сыгравших решающую роль как в реорганизации Гоминьдана на большевицких организационных принципах, так и в строительстве его армии. Агент Коминтерна Михаил Бородин (Грузенберг) и Блюхер создали "Академию Вампу", где ковались кадры Гоминьдана. Всё это было сделано с целью помочь Гоминьдану организовать успешный северный поход для объединения Китая, находившегося тогда в состоянии раздробленности.


Победа китайской национальной революции должна была, по мысли коминтерновских лидеров, нанести ощутимый удар по позициям "империалистов" на Дальнем Востоке, заинтересованных, якобы, в слабом, разобщенном Китае. Наряду с этой целью (программой минимум), существовала и другая (максимум). Она заключалась в том, чтобы во время Северного похода помочь членам китайской компартии захватить власть внутри Гоминьдана путем вытеснения с руководящих постов, а затем и исключения из этой партии "представителей буржуазии". После этого КПК надо было подчинить своему влиянию "мелкобуржуазных" союзников с тем, чтобы, в конце концов, установить "гегемонию пролетариата" в Китае не напрямую через компартию, а через Гоминьдан, превратив его в "народную партию". Наиболее энергичным проводником этой линии был Сталин". (6)


"В относительно спокойных и благополучных 20-х между двумя Россиями, Советской и Зарубежной продолжалась непримиримая война. <...>


Кое-где сражались и в открытую, с оружием в руках. Так было в 23-м в Болгарии, когда некоторые белогвардейцы вступали добровольцами в отряды Цанкова, считая это продолжением борьбы с большевизмом. Так же восприняли многие эмигранты начало гражданской войны в Китае в 1925 г. - тем более, что революционная сторона поддерживалась и финансировалась Москвой, снабжалась оружием, сюда были направлены многочисленные большевистские советники - и военные, во главе с Блюхером, и политические, во главе с Бородиным. Для борьбы на стороне Чжан Цзолиня против гоминьдановских и коммунистических войск генерал Нечаев создал отряд из 4 тыс. белогвардейцев с артиллерией и броневиками, а одним из советников китайского правителя стал Н. Меркулов - бывший лидер Владивостокского правительства. Но данный опыт никак нельзя было назвать удачным. В специфических условиях китайской войны, когда постоянно менялся расклад сил, а массы народа и генералы со своими армиями переходили с одной стороны на другую, то и дело перетасовываясь в различных комбинациях, русский отряд оказался в положении "иностранного легиона". Его, как самый надежный, бросали на самые жаркие участки. А из-за внутрикитайских интриг (когда, скажем, тот или иной генерал стремился сберечь свои войска - поскольку они были его собственные, персональные, а не "общие") белогвардейцы раз за разом попадали в критическое положение и несли большие потери. В боях полегла почти четверть личного состава. Война для русских выглядела все более непонятной и безрезультатной, а разочарование и чуждая обстановка порождали тоску и пьянство". (7)


"Но коминтерновская политика в Китае полностью обанкротилась. 6 апреля 1926 г. полиция совершила обыск в большевицком посольстве в Пекине и изъяла множество компрометирующих СССР документов, подтверждающих его участие в подготовке коммунистического переворота. 12 апреля Чан Кайши первым нанес удар по китайской компартии, осуществив антикоммунистический переворот в Шанхае. (К тому времени этот город был занят его войсками в ходе успешного Северного похода). Вслед за тем последовала серия антикоммунистических переворотов в других городах, находившихся под контролем гоминьдановской армии. 27 июля 1927 г. шеф советской миссии Бородин был отозван Сталиным из Китая. Античанкайшистские восстания "осеннего урожая" в 1927 г. были подавлены, и отдельные группы китайских коммунистов ушли в горы, где развернули гражданскую борьбу. В ноябре 1931 г. в провинции Цзянси они провозгласили советскую республику, председателем Совнаркома и ЦИК которой стал Мао Цзэдун. Китай для Сталина оказался надолго потерян, а "восточный маршрут мировой революции", так же, как и западный, привел в тупик. Крах идеи всемирного социалистического переворота к концу 1920-х гг. стал очевиден". (6)


"По приказу Чжан Цзолиня был захвачен советский пароход, курсировавший по Сунгари, а затем полиция обыскала советское полпредство в Пекине. Китайские власти сочли такое нарушение международных норм вполне адекватной мерой, поскольку и СССР с этими нормами ничуть не считался - из посольства шли финансовые потоки, подпитывающие революционеров, рассылались военные директивы и инструкции. В условиях гражданской войны оно практически стало экстерриториальной базой для разведывательной, диверсионной и пропагандистской работы. Вслед за этим китайские власти организовали налеты с обысками на советские консульства в Шанхае и Кантоне. И везде были обнаружены различные компрометирующие материалы, свидетельствующие о подрывной деятельности СССР. <...>


Большая война все же чуть не разразилась. На Дальнем Востоке. По соглашению от 1924 г. СССР и Китай владели КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога. Дж.Р.) на паритетных правах. Но для Китая экстерриториальная полоса железной дороги и ее учреждения обернулись "троянским конем", откуда инициировалась и подпитывалась деятельность местных коммунистов и повстанцев. Северокитайский диктатор Чжан Цзолинь еще осторожничал в данном вопросе, не желая кроме многочисленных внутренних врагов наживать внешнего. Но его сын Чжан Сюэлян, заняв место отца, погибшего в 1928 г., решил действовать энергично и вышвырнуть с КВЖД опасных "партнеров". Его полиция и войска заняли телеграф железной дороги, консульство СССР в Харбине - как раз в тот момент, когда там шло совещание с китайскими коммунистами по поводу революции. Начались аресты и высылка советских служащих. В июле 1929 г. отношения СССР с Китаем были разорваны". (7)


"Во время революции в Китае Сталин послал немца Гейнца Неймана и Бессо Ломинадзе в Кантон, чтобы поднять там коммунистическое восстание против социал-демократов, Сунь Ятсена и Чан Кайши. Восстание в декабре 1927 с треском провалилось, а Чан Кайши устроил резню коммунистам в Шанхае. Убито было до 30 тысяч человек, доверившихся русским "братьям по партии".


С тех пор социал-демократы во главе с Чан Кайши были настроены антисоветски, а китайские коммунисты, даже получая из СССР деньги, сделались намного осторожнее.


Чан Кайши захватил Пекин в 1928 году, С тех пор его правительство было резко антисоветским. В том числе потому и вспыхнула война 1929 года.


И на Востоке коммунисты в своих попытках разжечь Мировую революцию наносили вред в основном самим себе". (5)


А вот как описывает эти же события вполне просоветский автор А.И. Вдовин, который полагает, что вместо исторической объективности "важно, чтобы история писалась представителями и с позиций интересов и ценностей государствообразующего народа":


"Разрывом дипломатических отношений закончилось вмешательство СССР во внутренние дела Китая. Под влиянием Октябрьской революции в России там стало шириться антиимпериалистическое и антифеодальное движение, которое приобрело форму войны между правительствами различных провинций. На юге страны было создано революционно-демократическое правительство во главе с основателем национальной партии (Гоминьдан) Сунь Ятсеном. По его просьбе в 1923 г. на юг Китая были направлены военно-политические советники В.К. Блюхер и М.М. Бородин, более 130 военных специалистов, ассигновано 2 млн долларов, осуществлялась помощь оружием, боеприпасами, военным снаряжением, медикаментами. Коминтерн полагал, что Китай созрел для социалистической революции. Советские советники получили указание сначала использовать Гоминьдан, а затем поддерживать Компартию Китая, действующую с 1921 г.


Заподозрив коммунистов в том, что те хотят его отстранить, Чан Кайши, ведавший организацией армии в правительстве Сунь Ятсена и выходивший на первую роль в Гоминдане после его смерти (12 марта 1925 г.), повел с ними борьбу. В марте 1926 г. он разоружил воинские части, которыми командовали офицеры-коммунисты; арестовал их сторонников в Гоминдане; в феврале 1927 г. подавил восстание в Шанхае, а в декабре расправился с восставшими в Кантоне и обрушил террор на коммунистов. Остатки революционных войск отступили в глухие сельские районы, где под руководством КПК создавались революционные опорные базы. Гоминьдановское правительство Китая приостановило дипломатические отношения с Советским Союзом и закрыло все советские дипломатические представительства, за исключением Манчжурии и Восточного Туркестана (Синьцзяна), где у власти стояли местные правительства, отказавшиеся выполнять указания из тогдашней китайской столицы Нанкина". (8)


Как видим, большой разницы с описанием тех же событий критически настроенными к совдепии авторами нет.


В те же годы большевики пытались влезть и в Афганистан:


"В 1928 г. две дивизии красноармейцев под командованием В. М. Примакова, переодевшись "под местных", вторгались в Афганистан. Там шла междоусобица, и предполагалось поддержкой одной из партий добиться кардинального усиления своего влияния в этом государстве. Но во-первых, советское руководство сделало ставку на проигрышную сторону. А во-вторых, вопреки классовой теории, местное крестьянство отнюдь не встретило коммунистов с распростертыми объятиями, а повело борьбу с "неверными". И очутившись в изоляции, устав от бесконечных боев и стычек, контингент Примакова вынужден был ретироваться на свою территорию". (7)


Читателю наверняка будет небезынтересно узнать и о том, какие бандитские методы использовали кремлевские правители, когда считали полезным для себя "кинуть" иностранных "акул бизнеса" на бабки. Предоставляю слово бывшему секретарю Политбюро Борису Бажанову. Описываемые здесь события происходили после его побега из СССР, в то время, когда он находился на территории Индии в ожидании разрешения на переезд в Европу:


"Переговоры о продолжении моего пути (в Европу) я вел с начальником Интеллидженс Сервис Индии сэром Айзенмонджером. Он тоже был для меня источником удивления, на этот раз чрезвычайно приятного. Это был совершенный джентльмен абсолютной порядочности. Между тем его работой была разведка и контрразведка, то, что делало и наше ГПУ. Сопоставляя этого джентльмена с гепеушной сволочью, я поражался разнице. <...>


Сэр Айзенмонджер плохо объяснял мне, почему так долго длится переписка с Лондоном. Во всяком случае, я понимал, что правительство затягивает это дело потому, что английская рабочая партия, чрезвычайно в это время прокоммунистичсская, во главе со своим лидером Макдональдом собирается использовать историю со мной, чтобы причинить правительству всякие неприятности, и в частности, неприятные прения в палате, которых правительство хочет избежать и поэтому всячески мое дело затягивает.


Мне очень хотелось вылить в прессе хороший ушат холодной воды на горячий прокоммунизм Макдональда и рабочей партии. И ушат был у меня в руках. Но я вовсе не был уверен, что если я его передам Айзенмонджеру, из этого что-нибудь получится, и я сохранял свое оружие для лучших времен. А оружие заключалось в следующем.


Когда Советы ввели свою жульническую концессионную политику, в числе пойманных на эту удочку оказалась английская компания Лена-Гольдфильдс.


Компании этой до революции принадлежали знаменитые золотые россыпи на Лене. Октябрьская революция компанию этих россыпей лишила. Россыпи не работали, оборудование пришло в упадок и было разрушено. С введением НЭПа большевики предложили эти россыпи в концессию. Компания вступила в переговоры. Большевики предложили очень выгодные условия. Компания должна была ввезти все новое оборудование, драги и все прочее, наладить производство и могла на очень выгодных условиях располагать почти всем добытым золотом, уступая лишь часть большевикам по ценам мирового рынка. Правда, в договор большевики ввели такой пункт, что добыча должна превышать определенный минимум в месяц; если добыча упадет ниже этого минимума, договор расторгается и оборудование переходит в собственность Советам. При этом советские власти без труда объяснили концессионерам, что их главная забота - как можно большая добыча, и они должны оградить себя от того, что концессионер по каким-то своим соображениям захотел бы "заморозить" прииски. Компания признала это логичным, и этот пункт охотно приняла - в ее намерениях отнюдь не было "заморозить" прииски, а, наоборот, она была заинтересована в возможно более высокой добыче.


Было ввезено все дорогое и сложное оборудование, английские инженеры наладили работу, и прииски начали работать полным ходом. Когда Москва решила, что нужный момент наступил, были даны соответствующие директивы в партийном порядке и "вдруг" рабочие приисков "взбунтовались". На общем собрании они потребовали, чтобы английские капиталисты им увеличили заработную плату, но не на 10% или на 20%, а в двадцать раз. Что было совершенно невозможно. Требование это сопровождалось и другими, столь же нелепыми и невыполнимыми. И была объявлена общая забастовка.


Представители компании бросились к местным советским властям. Им любезно разъяснили, что у нас власть рабочая, и рабочие вольны делать то, что считают нужным в своих интересах; в частности, власти никак не могут вмешаться в конфликт рабочих с предпринимателем и советуют решить это дело полюбовным соглашением, переговорами с профсоюзом. Переговоры с профсоюзом, понятно, ничего не дали: по тайной инструкции Москвы профсоюз ни на какие уступки не шел. Представители компании бросились к центральным властям - там им так же любезно ответили то же самое - у нас рабочие свободны и могут бороться за свои интересы так, как находят нужным. Забастовка продолжалась, время шло, добычи не было, и Главконцесском стал напоминать компании, что в силу вышеупомянутого пункта договор будет расторгнут и компания потеряет все, что она ввезла.


Тогда компания Лена-Гольдфильдс наконец сообразила, что все это - жульническая комбинация и что ее просто-напросто облапошили. Она обратилась в английское правительство. Вопрос обсуждался в английской Палате. Рабочая партия и ее лидер Макдональд были в это время чрезвычайно прокоммунистическими; они ликовали, что есть наконец страна, где рабочие могут поставить алчных капиталистов на колени, а власти страны защищают рабочих. В результате прений английское правительство обратилось к советскому с нотой.


Нота обсуждалась на Политбюро. Ответ, конечно, был в том же жульническом роде, что советское правительство не считает возможным вмешиваться в конфликты профсоюза с предпринимателем - рабочие в Советском Союзе свободны делать то, что хотят. Во время прений берет слово Бухарин и говорит, что он читал в английских газетах отчет о прениях, происходивших в Палате общин. Самое замечательное, говорит Бухарин, что эти кретины из рабочей партии принимают наши аргументы за чистую монету; этот дурак Макдональд произнес горячую филиппику в этом духе, целиком оправдывая нас и обвиняя Компанию. Я предлагаю послать товарища Макдональда секретарем Укома партии в Кыштым, а в Лондон послать премьером Мишу Томского. Так как разговор переходит в шуточные тона, Каменев, который, председательствует, возвращает прения на серьезную почву и, перебивая Бухарина, говорит ему полушутливо: "Ну, предложения, пожалуйста, в письменном виде". Лишенный слова Бухарин, не успокаивается, берет лист бумаги и пишет:


"Постановление Секретариата ЦК ВКП от такого-то числа. Назначить т. Макдональда секретарем Укома в Кыштым, обеспечив проезд по одному билету с т. Уркартом. Т. Томского назначить премьером в Лондон, предоставив ему единовременно два крахмальных воротничка".

Лист идет по рукам, Сталин пишет: "За. И. Сталин". Зиновьев "не возражает". Последним "голосует" Каменев и передает лист мне "для оформления". Я храню его в своих бумагах.

Опубликовать бы все это в печати - это был бы хороший удар по этим безмозглым прокоммунистам и по Макдональду. Но это надо сделать толково. Пока не вижу как.


В один прекрасный день, играя в Симле в теннис, я жду со своим случайным партнером, когда кончится предыдущая партия и освободится для нас площадка. Собеседник мой - рыжий ирландец. Он знает, кто я, и задает вопросы о Советской России. В пять минут разговора я убеждаюсь, что он человек чрезвычайно умный, с живой мыслью, прекрасно осведомленный о Советской России и очень хорошо разбирающийся в советских делах. Я спрашиваю у других партнеров, кто это. Это - О'Хара, министр внутренних дел Индии. Вот это человек для моей бухаринской бумажки. Я говорю ему, что у меня есть к нему важное дело. Назначено свидание на завтра.


Придя к нему, я показываю бумагу, перевожу ее и объясняю, в чем дело.

"Вы можете ее передать нашему правительству?" Я говорю, что это как раз мое намерение.

"И вы можете нам написать объяснительную записку, объясняя, как все это произошло?"

- "Конечно, могу".

- "Вы не представляете, какую услугу вы оказываете Англии", - говорит О'Хара. Бумага с объяснениями идет в Лондон.


Но вслед за тем ни в Индии, ни во Франции я не нахожу в печати ни малейшего ее следа. По моей мысли английское правительство тори должно воспользоваться случаем и передать ее в прессу. Это был бы хороший удар по прокоммунистам. Но в прессе она не появляется.

Потом, уже будучи во Франции, я имею случай говорить с помощником начальника Интеллидженс Сервис (я расскажу об этом дальше, это учреждение обращается ко мне с просьбой произвести экспертизу подложных протоколов Политбюро, которые фабрикует и продает ему ГПУ). Я рассказываю ему о документе, который я передал О'Хара, и говорю, что было бы очень жаль, если бы он погиб где-нибудь в ящике письменного стола. Он говорит, что он ничего не слышал о таком документе, но когда будет в Лондоне, спросит у своего шефа. Через некоторое время, вернувшись из Лондона, он сообщает мне о судьбе документа.


Документ, прибыв в Лондон попал прямо к премьер-министру. Вместо того, чтобы передать его в печать, премьер-министр поступил гораздо остроумнее. Он вызвал начальника Интеллидженс Сервис и сказал ему:

"Будьте добры, попросите аудиенцию у лидера оппозиции, мистера Макдональда. В личной встрече передайте ему лично, в собственные руки, этот документ, который я получил. Я считаю, что так как этот документ касается лично мистера Макдональда, он должен быть передан лично ему".

Начальник Интеллидженс Сервис так и сделал.


Документ произвел на Макдональда чрезвычайное впечатление. Макдональд был человек не такого уж блестящего ума, но человек глубоко порядочный. Он был создателем и бесспорным лидером английской социалистической партии. Он питал полнейшее доверие к русскому большевизму и всячески его поддерживал бескорыстно и убежденно. Теперь он узнал, что о нем думает Москва и узнал из документа совершенно бесспорного. Он очень сильно пережил этот удар, на некоторое время отошел от дел, уехав в родную Шотландию, но переварив все, стал таким же убежденным антикоммунистом и пытался увлечь за собой партию.


Между тем, это оказалось не так легко. Когда он порвал с русским коммунизмом, только часть партии пошла за ним, и притом меньшая. Но это позволило создание в Англии во время тяжелого экономического кризиса 1931 года правительства национального единения - меньшая часть рабочей партии с Макдональдом плюс консерваторы имели большинство в палате; консерваторы предоставили Макдональду возглавить правительство - это было небывалое правительство тори и социалистов на базе антикоммунизма. Надо сказать, что затем неустанной борьбой внутри социалистической партии Макдональд постепенно перевел ее большинство с прокоммунистической позиции на антикоммунистическую". (9)


Следует отметить, что всё, что происходило во внешней и внутренней политике СССР после 1926 года, уже полностью определялось волей одного человека, сконцентрировавшего в результате политических интриг в ЦК и Политбюро большевистской партии всю полноту власти в своих руках (подробнее в статье "Империя лжи. Вожди. Сталин. На пути к власти"):


"Сталин прекрасно понимал, что большевицкая власть в СССР не выдержит состязательности, конкуренции с капиталистическим миром и если не через 10, так через 15 лет советская власть рухнет. Поэтому единственный способ сохранить власть заключался в том, чтобы превратить страну в огромный цех по производству оружия и, хорошо вооружившись, силами идеологически выдрессированных миллионных масс советизировать Европу - то есть распространить большевицкую власть на весь европейский континент. Принципиальное разногласие с Троцким было лишь в тактике: Троцкий метался по всему миру, считая, что нужно разжигать революционные очаги там, где уже тлеет. Сталин же полагал, что нужно перестать заниматься ерундой и, хорошо подготовившись в военном отношении, вторгнуться в Европу в тот момент, когда противоречия между победителями и побежденными в Первой мировой войне достигнут максимальной остроты.


Концепция "осажденного лагеря социализма" давала пркрасный повод уничтожить не только внутрипартийную оппозицию, но и саму возможность её появления в принципе. Уничтожить социальную среду, которая бы могла порождать оппозицию. Политика Сталина - это политика сохранения власти в отдельно взятой стране ради будущей советизации Европы. Политика Троцкого - это политика немедленного принесения страны в жертву мировой революции. <...>


Сталин в брошюре "Об основах ленинизма" (апрель 1924 г., лекция в Свердловском университете) еще отрицал возможность построения социализма в отдельно взятой стране. Генсек утверждал: "Можно ли добиться окончательной победы социализма в одной стране, без совместных усилий пролетариата нескольких передовых стран? Нет, невозможно. <...> Революция победившей страны должна рассматривать себя не как самодовлеющую величину, а как подспорье, как средство для ускорения победы пролетариата в других странах". Тогда принципиального различия во взглядах между Сталиным и Троцким не было. Были лишь претензии на верховную власть, на ленинское наследство. Свою теорию, заимствованную у Бухарина, Сталин объявил только в конце 1924-го - в 1925 г.


Эта теория ставшая основой нового направления - сталинизма, отражала устремления партийно-государственной номенклатуры, которая абстрактным идеалам мировой революции предпочитала реальное укрепление своего господствующего положения в завоеванной большевиками России. Реализуя эту теорию, можно было и далее искусно манипулировать массами, увлекая их светлой идеей "близкого и вполне достижимого социального счастья" и подчиняя, тем самым, своему диктату. А то, что эта политика вела общество к деградации и одичанию, ибо самоизоляция от мира равносильна медленному самоубийству, в расчет не принималось. Счастье людей большевиков никогда не волновало. <...>


Власть большевицкой номенклатуры в захваченной ею России не могла быть постоянной и неизменной величиной в системе координат мировой политики. Властное положение номенклатуре никто не мог гарантировать или сделать его незыблемым. Номенклатура не могла выбирать: мировая революция или безбедное властвование одной шестой частью суши, потому что власть большевицкой номенклатуры существовала в стране, окруженной "свободным миром". Для того, чтобы власть номенклатуры стала гарантированной, требовалось уничтожить этот "свободный мир" или отгородиться от него сателлитами, хотя бы в пределах европейского континента. Сталинизм - это принцип: сначала обосноваться в России, потом подчинить окружающую Россию периферию в Европе и Азии, и только потом - весь мир. <...>


Сталин умер в 1953-м, но черта, привитая Лениным и им советскому правящему классу, осталась. Вне экспансии, вне агрессивных устремлений коммунистический режим не мог существовать. Как только он отказался от своих намерений в период второй "разрядки" (1985-1987 гг.), советская власть не протянула и трех лет". (6)


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


"Долгие годы наша историческая наука находилась под гнетом тоталитаризма, испытывая на себе жесткий прессинг дремучих идеологов и бдительных кадровиков. Эта система исключала всякую возможность инакомыслия, а тем более борьбы. Давление оказывалось в идеологических, политических, репрессивных и других формах. Так закладывались основы лживой историографии. Так было разрушено правильное соотношение между наукой, идеологией и политикой. Историография отождествлялась с идеологией, коммунистическая партийность противопоставлялась объективности. Сталинский режим создал свою историю, чтобы историческими средствами фальсифицировать прошлое. В результате историческая наука утратила одну из главных своих функций - изучение уроков прошлого во имя настоящего и будущего. Жрецы от политики охраняли от людей правдивую информацию. <...>


Вырваться из цепких клещей догматического мышления непросто даже для тех, кто сознательно стремится к этому. Вот почему мы говорим - Сталин жив, а адепты тоталитаризма по-прежнему пытаются навязать исторические мифы, с тем чтобы вытравить научное знание. <...>


Можно понять муки обманутых поколений ныне живущих людей, многие из которых протестуют против "очернительства" нашей "славной истории". Но виновата не та высказываемая сейчас крайне скудная правда и не авторы-правдолюбцы, а ложь, что закладывалась на все времена в сознание людей, будто жизнь наша - безоблачна и счастлива. <...>


У нас до сих пор нет закона об архивах, и поэтому любой чиновник может заявить: не дам, не пущу, не позволю. Архивное табу продолжает царить на публикацию самых ценных для постижения истины документов. Особенно силен синдром запретности в области внешнеполитических проблем, где историки могли опираться только на официальные документы для открытого пользовании.


Сегодня критическое переосмысление нашей истории немыслимо без решительного прорыва завесы секретности. Засекречивание - это не только форма защиты от сторонних глаз. Охранители архивных секретов пекутся по об утечке чисто военных тайн, которые спустя более 50 лет полностью утратили смысл и значение, они боятся за прочность политических устоев, за судьбу сталинского лжесоциализма, потому что за всем этим стоит главнейший вопрос о цене, которую заплатил наш многострадальный народ за действительно Великую Победу. Историков до сих пор предупреждают против разглашения любых секретов под предлогом нанесения возможного ущерба международному престижу страны. Власть жестоко мстит тем, кто выдаст ее тайны.


Таким образом, перед нами два препятствия: субъективного и объективного плана. Если внутренний цензор с трудом, но преодолевается, то с бюрократическим противодействием гораздо сложнее.


Есть реальная угроза уничтожения архивных документов. Именно поэтому нужно покончить с неведомо кем установленными запретами в архивном деле, открыть архивы КГБ, ЦК КПСС, МИД и другие, хранящие историю судеб миллионов обманутых системой людей". (11)


Использованная литература

1. В. Суворов, "Последняя республика", М., АСТ, 1996.

2. А.П. Никонов, "Бей первым! Главная загадка Второй мировой", Москва - Санкт-Петербург, НЦ ЭНАС, 2008.

3. "История России. ХХ век. Как Россия шла к ХХ веку (1894-1922", Том I, под ред. А.Б. Зубова, М., Издательство "Э", 2017.

4. В.В. Бешанов, "Кадры решают всё", М., Эксмо, 2017.

5. А.М. Буровский, "1937 год без вранья", М., Яуза-Пресс, 2012.

6. "История России. ХХ век. Эпоха сталинизма (1923-1953)", Том II, под ред. А.Б. Зубова, М., Издательство "Э", 2017.

7. В.Е. Шамбаров, "Государство и революции", М., Алгоритм, 2002.

8. А.И. Вдовин, "СССР. История великой державы 1922-1991", М. Проспект, 2020.

9. Б.Г. Бажанов, "Воспоминания бывшего секретаря Сталина", Франция, Третья Волна, 1980.

10. "Спецслужбы и войска особого назначения", сборник под ред. Т.И. Линник, П.В. Кочеткова, Минск, Литература, 1996.

11. Ю.Л. Дьяков и Т.С. Бушуева, "Фашистский меч ковался в СССР", https://knigogid.ru/books/755273-fashistskiy-mech-kovalsya-v-sssr/toread .

12. "Как СССР и Германия готовили друг друга к войне", https://russian7.ru/post/kak-sssr-i-germaniya-gotovili-drug-drug/ .

13. "Кама (танковый центр)", статья из Википедии.

14. ""Липецк", "Кама", "Томка"...", https://www.partner-inform.de/partner/detail/2009/2/231/3514/lipeck-kama-tomka-?lang=ru .