# Ашуров. Творческий портрет

Аноним Егорыч

адрес материала в энСИклопедии

http://samlib.ru/a/ashurow_n_p/

Николай Павлович Ашуров, родился в 1954 году. Бывший моряк-пограничник. Капитан второго ранга в запасе. Служил в Абхазии, в Краснодарском крае. Участвовал в грузино-абхазском конфликте 90-х годов, нес пограничную службу и вылавливал браконьеров на Азове. Уволился в 2006 году, дослужив до должности помощника начальника регионального пограничного управления ФСБ России по ЦФО. В этом же году создал раздел в Самиздате.

Писать стихи начал в юности. Однако серьезно к поэтическому творчеству обратился, лишь оставив военную службу. Его стихи - здоровая, положительная, понятная и потому трогающая сердце поэзия. Мир, в котором обитает его лирический герой, устойчив и предсказуем. Это тот мир, которым уже утрачен многими из нас. Дружба здесь настоящая, любовь - верная, на всю жизнь, личный интерес не вступает в противоречие с долгом. Особая тема - тема истоков. Стихи о природе, деревне трогательны и философичны. Вот как он говорит о том, что побуждает его к творчеству: "Люблю русскую природу, простой деревенский быт, крестьян с их житейской мудростью и нехитрой утварью... Люблю простых и открытых людей".

Стихи Николая Павловича публиковались в "Комсомольской правде", в районных газетах Воронежской и Ростовской областей, несколько передач о нем, как о самодеятельном поэте, было записано на Воронежском радио. Его стихи отбирали для коллективных сборников, но сборники эти так и не были напечатаны... В конкурсах на СИ он не участвовал.


***


Николай Ашуров владеет стихосложением так же свободно, как владеет устной речью: он пишет связно, ясно, образно. Впечатление слитности усиливается манерой письма, при которой не используется принцип так называемых "приставных строк".


Вечереет нынче рано,

Бьют вдали перепела,

Ночь с Курчанского лимана

Тихой байдой наплыла.

Степь доносит запах хлеба,

Гасит звуки тишина,

И купает звёзды небо

В тёплых, ласковых волнах...


Сам по себе прием построения строфы от главных смысловых строк, задающих рифму, вполне уместен и часто применяется даже маститыми авторами. Действительно, если не выступает на поверхность "технический шов", соединяющий части строфы в единое целое, то какая разница, как рождается произведение? Стих, написанный на одном дыхании, и стих сверстанный, если и тот и другой состоялись, - равнозначные явления поэзии. Но, давая оценку авторской манере, следует сказать, что большинство стихов Николая не знают "сварки", это точное литье.

Такая однородность текста - признак особого поэтического дара, природной предрасположенности к точной версификации. Есть в этом и минусы. Умение выплескивать цельный поэтический текст, уменьшая объем рутинных операций при стихосложении, в тоже время не позволяет в должной мере нарабатывать навыки стилистической диагностики. Может быть, потому у него иной раз проскальзывают неточности в формулировках. Впрочем, это объяснимо: стихи Николая никогда не проходили обкатку в обсуждениях на литературных семинарах, его никогда не мучили редакторы, то есть ему просто негде было развивать навыки критического прочтения собственных текстов.

Он самоучка. Сугубый практик. А если дать этому слову качественное наполнение - самородок. Увлечение поэзией для него лишь одно из творческих пристрастий. Кроме этого есть и рисование, и художественные ремесла, и гитара. И что интересно: его художественные склонности имеют прикладное значение. Умение рисовать стало подспорьем для занятия художественной обработкой металла, способности к стихосложению часто проявилась в форме поэтических поздравлений. Однако тексты, написанные им по случаю дня рождения друзей, получения очередного воинского знания сослуживцами, никак нельзя отнести к разряду дежурных. В отличие от большинства так называемых "датских" стихов, они художественны и остроумны, лишены стандартного юбилейного глянца. Это такая же неотъемлемая и интересная часть его творчества, как и любовная лирика, философские рассуждения о жизни, о своем назначении.


То не шторм на море синем,

Не Балда трясёт оброк -

Сын Григория Василий

Отмотал военный срок,

Оттянул усердно лямку,

Снял папаху не спеша,

И зелёную полянку

Накрывает корешам.


Знакомая интонация! Что за Василий? Не о Теркине ли, дослужившемся до полковника, речь? Тот же свободный, задорный слог, добродушный дружеский юмор. А вот уже серьезно. Другому сослуживцу!


Не баловала милостью страна,

И смерть в глаза глядела не с экрана,

Лишь отразились эти времена

В душе незаживающею раной.

Мы беды пережили, как могли,

Наезженных путей не выбирая...


Страна здесь - не вся Россия, а лишь официальное ее представительство. Власть. Но есть и другая Россия - без чинов и титулов. Родина. И автор не смешивает эти понятия. "Я деревню русскую Родиною чту", - объясняет он. Деревня - это и родные сельские просторы, и люди, в них обитающие. Это то, что лечит душу.


А на закате сядем у костра

И за друзей по маленькой осушим.

И соловьи до самого утра

Нам будут петь, залечивая души ...


Носящие погоны люди иной раз то ли в шутку, то ли в серьез, называют себя "государевыми людьми". И здесь дело, конечно, не личной преданности лидеру, будь то суверен или гарант. Дело в том, что, какова бы не была власть, только она может способствовать организации и сохранению того, ради чего стоит жертвовать жизнью. Это дом, семья, а по большому счету совокупность всего этого в масштабах своей земли и своей культурной традиции. Это то, что свое! И власть совсем не олицетворение этой сути, она лишь инструмент. Родня, народ, родина - вот основа его патриотизма. Здорового российского патриотизма, в котором нет места националистическим предрассудкам. Хотя бы потому, что у каждого русского в крови, наверняка, намешано разного. "Лишь сквозит фамилия Золотой Ордой", - отмечает по своему поводу Ашуров.

Вспоминается другой государев человек - офицер, поэт Лермонтов с его "странной" любовью к Родине. Так уж у нас складывается из веку в век, что любовь к Родине не возможна у россиянина без горького привкуса досады и чувства вины. Пусть и за несовершенное.


Зарастают погосты унылые,

Не сыскать ни плиты, ни креста...

Ты прости меня, Родина милая,

Пред тобой моя совесть чиста.


Воинская служба, полная опасностей, самоотречения, бытовой неустроенности - своего рода нравственное искупление, своеобразная автоепитимья. В беспримерном разгуле грабежа и бесчинства, в ситуации, когда осознается бессилие изменить что-то в происходящем, это способ отмежеваться от всего этого, не замараться.


Олигархам, царям и купечеству

Не понять никогда одного -

Я учился защите Отечества,

А они - распродаже его.


Совесть чиста, но "прости". Что-то тревожит, беспокоит, не дает уснуть. Что? Осознание того, что остаться в стороне, не замараться недостаточно. Но что же делать, когда коррупция стала для чиновников естественным элементом жизни? Судите сами - Президент официально признал как одну из основных проблем высокий уровень коррупции в стране, которая поразила главным образом управленческие структуры. У власти же в стране партия, объединяющая в себе все значимое чиновничество. Такой вот парадокс. Что сказать? Но и промолчать нельзя...


Русь моя страдальная!

Плачешь, но молчишь...

Лишь дороги дальние,

Да луна в ночи,

Рамки жизни строгие,

С мерой соли - в пуд,

Да цари убогие,

Да чиновник-плут...


Это отличает нас иных народов, что мы страдаем не от чувства сделанного не так, а от ощущения, что чего-то не сделали. Но чего? Нет ответа на этот вопрос. Но он ищет его всю жизнь. Он офицер-пограничник, а значит офицер ФСБ, ищет ответ на этот окаянный вопрос не в инструкциях. Поиск этот начался много лет назад, когда КГБ, в состав которого входили погранвойска, где он служил, именовали "карающим мечом" для инакомыслящих.


Я много лет до этого момента

Молчал, хоть позабыть никак не мог,

Что раз однажды русским диссидентом

Был приглашён под вечер на чаёк.

Талантливый и умный, в чём-то гений,

Преследуемый в собственной стране,

Читал поэмы Шашенков Евгений

Единственному слушателю. Мне...


Диссидент читал стихи офицеру самой грозной силовой структуры государства. И они понимали друг друга. Но вот прошли годы. Случилось то, о чем мечтал Шашенков. Пал режим, который борцы с ним обвиняли во всех несчастьях страны. И что же?


Самодержцы меняют позиции,

Но, всё так же у денег в плену,

Всю казну берегут - за границею,

Потому, что не верят в страну.

И воруют как прежде чиновники,

Создавая себе благодать,

Но по тюрьмам сидят не виновники,

А всё те, кому нечего дать.


Оттого в стихах Ашурова и много грусти, что власть имущие, практически не скрывая того, живут не по совести и не по способностям, однако нет возможности это изменить. Досада по поводу неустроенности нашей жизни, по тому, что вряд ли он уже дождется тех перемен, о которых мечталось, наполняет его творчество пульсирующим минором. И дело не только в отдаленности исторических перспектив - дело и в личных обстоятельствах. Возраст, - еще одна грустная нотка, свойственная в той или иной мере всем, достигшим пятидесятилетия. Кажется, совсем недавно жизнь была в самом расцвете, и вот первые признаки надвигающейся осени.


Уходят в вечность лучшие друзья...

И думается мне порой ночною,

Что вместе с летом выгораю я.

Душа чадит обугленною коркой,

Как будто ей не нужно ничего.

Повыгорело лето на пригорках.

А я с такой надеждой ждал его.


О чем эти строки? Об исходе лета или исходе жизни?


На сердце осень... Безнадёга...

Спешат машины за окном...

Как надо всё-таки немного,

Чтобы тоску залить вином,

Чтобы забыться, хоть на малость...

Что ж, жизнь короче с каждым днём...


Но грусть его светла, потому что - жизнь сложилась. Есть осознание выполненного долга, есть хорошие друзья. Есть любовь.

Любовь - отдельная тема его творчества. Николай однолюб. Для него образ любимой - не собирательный. Это реальная Она - жена, с которой прожито вместе много лет. Ей он посвящает нежные и проникновенные стихи.


И у меня в душе не угасая

Горит любовь, как яркая звезда.

Я никого к душе не подпускаю,

Чтоб в душу не проникли холода.


А вот еще:


Как хорошо с тобой вдвоём!

Луна глядит в окно...

И мы любовь по капле пьём,

Как доброе вино.

Её нельзя допить до дна,

Сколь жадно ты не пей,

И я пьянею без вина

От нежности твоей.

................................

До самой утренней зари

Молчим с тобой вдвоём.

Мы о любви не говорим -

Мы с нею жизнь живём.


Многие бы женщины хотели бы слышать такое... Всю жизнь...

Произведения Ашурова, что становится редкостью в современной поэзии, однозначно нравственны. Наверное, главным образом потому, что являются созданием не рефлексирующей, а цельной, независимой натуры, сложившейся под воздействием традиционных моральных ценностей, к которым был приобщен в детские годы семейным воспитанием и хорошей литературой. Николай не модничает и не экспериментирует со стихом. Его вполне устраивает литературный багаж, накопленный для нас классиками. Он не пытается выделиться или преуспеть в литературном ремесле, обратить внимание публики на свои стихи, потому ему нет необходимости ни завлекать, ни развлекать читателя. Там где кто-то изощряется в старании остро "подать" проблему, он просто рассказывает о том, что тревожит его или радует. И лучшей характеристикой ему будет его стихотворение, которое в завершение рассказа об авторе хочу привести целиком.


Не молвишь правду, так не лги,

От лжи бессовестной краснея.

Легко понравиться другим,

Себе понравиться - труднее.

Не изменить событий суть

Простою сменою названья,

И я в себе самом несу

Итоги самобичеванья,

Ошибок, смыслу вопреки,

Себе нисколько не прощая.

Кто б отпустил мои грехи?

Жаль - церковь я не посещаю,

Лоб не крещу на образа, -

Как в детстве бабка ни просила...

Молчу, коль нечего сказать,

Пишу, когда молчать не в силах.

Я рифму чувствую душой

И через сердце пропускаю,

Хоть понимаю хорошо,

Что жизнь короткая такая.