# Blonde On Blonde

Сергей Юрьевич Фирсов

BLONDE ON BLONDE


- Я поняла, - изрекла Тата просветленно. - Мне нужна машина.

- Действительно, - поддержал я. - А зачем?

- Буду ездить.

До недавних пор Тата ездила исключительно на такси. В те редкие моменты, когда не ездила на мне. Теперь, значит, решила сама взять в руки вожжи.

Что ж, подумал я, чего хочет женщина, того должен хотеть и живущий рядом мужчина. Даже если он не бог.

Вопрос перекочевал в категорию закрытых, а Тата некоторое время спустя стала счастливой обладательницей Ксюши Хундаевой. Серебристой такой девочки-целочки, свеженькой, чистенькой, явно платиновой блондинки...

Поначалу обеим приходилось нелегко. И еще неизвестно, кому труднее. Это был период взаимопривыкания и взаимоукрощения. Ксюша, правда, вела себя вполне пристойно - заводилась с полоборота, тормозной путь имела не больше, чем у иных прочих, бегала резво, масла не кушала, боясь заработать холецистит, а кушала исключительно высокооктановое топливо, но - в меру. И радостно, негромко урчала при этом. И лишь когда Тата забывала вовремя посетить столовую ЛУКОЙЛ или РОСНЕФТЬ, позволяла себе вежливо помигать оранжевым глазком на приборной панели.

Тата тоже старалась не ударить в грязь лицом. Примерно на третий день она поняла, что оставляя Ксюшу у обочины и уходя в ближайший магазин, стоит закрывать все окна, а заодно и двери. Нет-нет, никто посторонний в Ксюшу не проник, просто пока Тата участвовала в сезонном сэйле, в открытое окно намело тополиного пуха, и это было еще малое из возможных зол.

Гораздо хуже дело обстояло с ручным тормозом, который все время вел себя не по-джентльменски. Пару раз Тата размотала путь от офиса до дома с дымящимися колодками и страшно переживала потом, вообразив, что Ксюша могла сгореть заживо, а под рукой не было не то что емкости с водой, но даже порошкового огнетушителя и аптечки.

Очень скоро выяснилось, что без проблем можно ездить только по кругу на автодроме, а, передвигаясь по городу, того и гляди наедешь кому-нибудь на любимую мозоль.

Например, совершенно нереально было сосредоточиться и решить, в какую сторону им с Ксюшей следует податься, сзади сразу начинали сигналить, свистеть и улюлюкать всякие разные козлы, и большая буква "У", очаровательная "туфелька" и даже строгий "восклицательный знак", с любовью наклеенные на заднем стекле Ксюши, нисколечко не помогали.

Нанести боевую раскраску на лицо во время езды не удавалось категорически. Для этого приходилось останавливаться и, снижая уровень окружающего недовольства, врубать аварийку.

Левый поворот получалось выполнить только на светофорах со стрелкой. Правда, иногда помогала та же аварийка, будя в едущих навстречу козлах последние крохи милосердия.

Еще Тата поняла, что плохо учила в школе геометрию. Параллельные улицы самым коварным образом могли пересечься через квартал-другой или, напротив, завести в джунгли Амазонки. При переходе на круговое движение приходилось лихорадочно считать боковые ветки, иначе можно было запросто уехать в обратную сторону. Вообще, город оказался сущим лабиринтом, и выбраться на окраину, а иногда и доехать до дома можно было только пользуясь правилом правой руки. В темноте же и вовсе улицы становились подозрительно похожи друг на друга, мир странно закруглялся, и Ксюша, как ни старалась, не могла своим ближним светом разогнать сгустившуюся мглу. Приближение к дому Тата фиксировала по увеличению числа выпадающих под колеса алкоголиков. Хвала господу, среди них не нашлось ни одного профессионала в этом нелегком, но благородном деле.

Словом, все было непросто. Реальность в которой Тата оказалась, воцарившись за рулем, неудержимо плыла и расползалась что твоя медуза под солнцем, а сама Тата, цокая на своих тонких каблучках, тщетно пыталась удержать коварное равновесие. Взгляд ее стал блуждающим, а рассеянность и забывчивость приобрели масштабы вселенской катастрофы. Я уже стал всерьез беспокоиться о душевном здоровье Таты, как вдруг все в одночасье словно по волшебству пришло в норму.

Ксюша была оборудована японской навигационной системой, которую Тата упорно именовала маршрутизатором, в бардачке появились самые необходимые для начинающего водителя атрибуты: малый косметический набор, влажные гигиенические салфетки, расческа с большой ручкой, стопка аудио-дисков с любимыми мелодиями, а на правое переднее сиденье был торжественно водружен плюшевый заяц с дробью в попе и ухмылкой лица типа "видал я вас всех в Учкудуке".

Как ни странно, это подействовало, и внутренние борения были полностью уничтожены.

А самой актуальной проблемой стали отношения с нацией гаишников, неожиданно нахальной и многочисленной. Но тут помогли интуиция и понимание того, что честность - лучшая политика.

Сержанту, который остановил Тату за проезд на черный сигнал светофора, она сказала с восторгом:

- Ой, надо же! А вы у меня первый!

Видимо, это на него подействовало благотворно, ведь что ни говори, а первым оказаться лестно. Сержант поскреб затылок, въедливо изучил дату выдачи водительского удостоверения, после чего Тату отпустил. Совсем. И без никаких.

В другой раз Тату остановили за превышение скорости. Она недоуменно похлопала ресницами и удивилась:

- Неужели моя Ксюша так быстро едет, офицер?

- Кто это - Ксюша? - спросил хмурый офицер, поигрывая полосатым жезлом.

- А на ком я еду, по-вашему? - снова удивилась Тата.

Офицер предложил ей выйти из машины и подышать в трубочку.

- Да вы в своем уме? Вы что, не видите, кто перед вами? - ошеломленно произнесла Тата, имея в виду, что она девушка-блондинка и за рулем позволяет себе многое, но только не алкоголь.

Сержант странно сконфузился, козырнул и предложил Тате впредь ездить аккуратнее. Видимо, принял ее за представительницу высших сфер...

Но самая драматическая история случилась, когда Тату угораздило проскользнуть под падающий кирпич. И тот не просто упал, а рухнул. Приняв облик алчущего денег Стража Дороги.

- А вы знаете, что это лишение прав? - спросил Страж Дороги голосом, не оставляющим места для сомнений.

У Таты не нашлось доводов, причем и в кошельке тоже, а наоборот, случилась небольшая истерика.

- Ну, вы пока придите в себя, - сказал Страж, смягчаясь, и ушагал в направлении припаркованного невдалеке служебного Ксюшефоба.

Однако спустя долгие десять минут снова нарисовался в поле зрения и осуждающе уставился на рыдающую Тату.

- Нет, ну вот что это такое? - спросил Страж, не ожидая, впрочем, разумного ответа. - Что я, по-вашему, должен говорить своему начальству? Как с вами можно иметь дело?..

- Никак, - сказала Тата сквозь мутные слезные потоки. - Права вам мои нужны? Так забирайте. Лишайте. В общем, делайте, что хотите...

Страж покачался с пятки на носок и обратно, смачно выматерился, сунул права Тате в открытое окно и двинул в сторону нагловатого "Лексуса", весьма кстати потерявшего ориентацию прямо перед капотом у Ксюшефоба.

После этого случая Тата стала более внимательной в отношении падающих кирпичей, завораживающих знаков и внушительных двойных осевых линий. Правда, по центральной улице города, где движение хронически запрещено и потому особенно желаемо, они с Ксюшей ездить не перестали, но теперь Тата на всякий случай вложила в права купюру, эквивалентную примерно двум с половиной евро по курсу Центробанка. Магический ритуал помог, и гаишники все как один стали отворачивать свои несчастные квадратные лица в другую сторону.

Благодаря столь яркой победе над обстоятельствами симбиоз двух блондинок сказочно окреп, и Тата стала брать с собой Ксюшу в банк, в любимую кофейню и даже на прием к гинекологу, благо все они размещались не только на одной улице, но даже в одном квартале.

Вскоре от столь плотного общения с Ксюшей у Таты случились неизбежные перемены. Однажды утром она вспорхнула на весы и превратилась в Хранительницу Страшной Тайны.

- Я поняла, - произнесла она веско, как и полагалось Хранительнице ее уровня. - Мне срочно нужен фитнесс-клуб.

- Действительно, - привычно поддержал я. - А зачем?

- Чтобы окончательно не испортить весы, - сказала Тата, и возразить ей означало бы сознаться в склонности к вандализму.

Надо ли говорить, что в фитнесс-клуб, который отыскался в четырех кварталах от дома, Тата тоже отправилась с Ксюшей.

Визит оказался удачным, и поездки сделались регулярными.

И теперь по четвергам, пока Ксюша получает комплекс оздоровительных услуг в автобане по соседству с клубом, Тата в самом клубе занимается пилатесом и йогой, прыгает на батуте, истязает себя на беговых и велотренажерах и старается не подхватить лобковых вшей в общественной сауне. Затем обе блондинки выруливают на свежий воздух, чистые и промытые насквозь, как золотоносный песок на Аляске, и едут домой, довольные собой и друг другом. При этом хором распевают "Let It Be" и считают, что жизнь таки удалась.