# Даты Жизни Иисуса Христа, глава 9, заключительная, Тем, кто ищет Свет и Истину

Дина Галеевна Гайсина

ГЛАВА 9, заключительная


ТЕМ, КТО ИЩЕТ СВЕТ И ИСТИНУ


"Есть много вер, и все они несхожи...

Что значит - ересь, грех, ислам?

Любовь я выбрал... Всё прочее -

ничтожный хлам".

Омар Хайям


Кто-то верит в Высший Разум, кто-то в Абсолют, кто-то называет его Универсумом, кто-то Творцом, кто-то Создателем... Имён у Бога не сосчитать... Поэтому и религий в мире огромное количество. Среди них есть группа естественных религий, построенных на логике и знаниях Законов и Принципов Мироздания, и не нуждающихся в слепой вере. Но всем известны и другие группы "религий", построенные на слепой вере, и если говорить строго, это, в общем-то, и не религии, а построенные на застывших догматах вероучения, которые учат "учениям, заповедям человеческим". (Мтф. 15: 9)

По большому счёту все религиозные концепции исходят из Одного источника и все они говорят об одной и той же Истине, но каждая видит, рассматривает и изучает только одну из Её граней.

"Каждая из великих религий берёт своё начало из Света. Однако утверждать Свет могут только сердца...".

"Вы - существа света", - прочли мы. "Из света вы пришли, в свет вы уйдёте, и каждый пройденный вами шаг озаряет свет вашей бессмертной жизни" - эти слова звучат в повести Ричарда Баха "Единственная", отрывок из которой приводится ниже, чтобы не отправлять читателя на поиски этой книги. Это текст вполне созвучен с Учением Христа и поэтому вполне может дополнить наше исследование.

**************

" - Где мы?

- Во Франции, - не задумываясь, ответила Лесли, и прежде чем я успел спросить, откуда она это знает, Лесли шепнула: Смотри!

Она указывала на расщелину в скале, где возле небольшого костра стоял на коленях старик в одеянии из грубого коричневого полотна. Он работал паяльной лампой - перед ним по камням плясало яркое бело-жёлтое пламя.

- Что это он здесь паяет? - удивился я.

Лесли посмотрела на старика.

- Он не паяет. - Мне показалось, что она говорит так, словно эта сцена не происходила у неё перед глазами, а всплывала в её памяти. - Он молится.

Она направилась к старику, а я пошёл за ней, решив больше не задавать вопросов. Может быть, в этом отшельнике она увидела себя.

Мы подошли поближе - там, конечно же, никакой паяльной лампы не было. В метре от старца над землёй беззвучно пульсировал столб ослепительного солнечного света.

- ... и в мир отдашь ты то, что было тебе передано, - донесся удивительно добрый голос. - Отдашь тем, кто жаждет познать правду о том, откуда мы приходим сюда, зачем мы существуем, узнать о том пути, который мы должны пройти по дороге к нашему вечному дому.

Мы остановились в нескольких метрах от старца, ошеломлённые этим зрелищем. Однажды, много лет назад, я уже видел этот сияющий свет. Тогда я был поражён, случайно, краешком глаза увидев то, что по сей день я называю Любовью. Сейчас мы видели точно такой же свет, он был настолько ярок, что мир вокруг казался призрачным видением.

А затем свет погас. На том месте, где он полыхал, на земле лежал свиток золотистой бумаги.

Старик безмолвно стоял на коленях, не догадываясь о том, что мы были рядом.

Лесли шагнула вперёд и подняла с земли мерцающий манускрипт. Мы ожидали увидеть руны или иероглифы, но слова были написаны по-английски очень красивым почерком. Конечно, подумал я, старик прочтёт этот свиток по-французски, а перс на фарси. Значит, он содержит в себе откровение - доносит до нас не слова, а идеи.

"Вы - существа света", - прочли мы. "Из света вы пришли, в свет вы уйдёте, и каждый пройденный вами шаг озаряет свет вашей бессмертной жизни".

Она перевернула страницу.

По вашему собственному выбору сейчас пребываете вы в мире, вами же созданном. Что держите в сердце своём, исполнится, чему поклоняетесь, тем вы и станете.

Не бойтесь и не приходите в смятение, увидев призраков тьмы, личину зла и пустые покровы смерти - вы сами выбрали их себе в испытание. Они - камни, на которых оттачиваете вы остроту граней вашего духа. Знайте, что реальность мира любви незримо всегда подле вас и в любой момент вам даны силы преобразить ваш собственный мир тем, чему вы научились.

Страниц было очень много, несколько сотен. Мы в благоговении перелистывали свиток.

Вы - сама жизнь, находящая новые формы. И пасть от меча или долгих лет вы можете не более, чем погибаете вы на пороге, переходя из одной комнаты в другую. Каждая комната дарит вам своё слово - вам его высказать, а каждый переход свою песню - вам её спеть.

Лесли посмотрела на меня, её глаза светились. Если эти слова так тронули нас, пришедших из двадцатого века, подумал я, как же сильно они могут подействовать на людей, когда на дворе какой-то там... век двенадцатый!

Мы вновь обратились к рукописи. Никаких ритуалов, никаких указаний, как надо поклоняться, нет обещаний ниспослать огонь и разрушение на врагов и всякие напасти на неверующих, нет жестоких варварских богов. Нет и упоминания о храмах, священниках, прихожанах, хорах, богоугодных одеждах и святых днях. Этот свиток был написан для исполненного любовью существа, живущего в каждом из нас, и только для него.

Если эти идеи выпустить в мир в этом веке, подумал я, дать ключ к осознанию нашей власти над миром иллюзий, освободить от пут силу Любви, то ужас исчезнет, и тогда мир сможет обойтись без Тёмных Веков в своей истории!

Старик открыл глаза, заметил нас и встал. В нём не было страха, будто он уже успел прочитать этот свиток. Он глянул на меня, потом пристально посмотрел на Лесли.

- Я - Жан Поль Леклерк, - сказал он. - А вы - ангелы.

Не успели мы прийти в себя от изумления, как услышали его радостный смех.

- А вы заметили, - спросил он, - Свет?

- Наитие! - сказала моя жена, вручая ему золотистые страницы.

- Воистину, наитие. - Он поклонился, словно вспомнил её, и она, по меньшей мере, была ангелом. - Эти слова - ключ к истине для любого, кто их прочтёт, сама жизнь - для тех, кто их услышит. Когда я был ещё совсем маленьким, Свет обещал, что этот свиток попадёт ко мне в ту ночь, когда придёте вы.

- Они изменят этот мир, - сказал я.

Он с удивлением посмотрел на меня.

- Нет.

- Но они были даны тебе...

- ...в испытание, - закончил он.

- Испытание?

- Я много путешествовал, - сказал старец, - изучал писания многих верований, от Китая до земель викингов. - Его глаза блеснули. - И, несмотря на все мои изыскания, кое-чему я всё же научился. Каждая из великих религий берёт своё начало из Света. Однако утверждать Свет могут только сердца. Бумага не может.

- Но в ваших руках... - начал я. - Вы должны это прочесть. Это прекрасно!

- В моих руках бумага, - сказал старец. - Если выпустить эти слова в мир, их поймут и полюбят те, кто уже знает их истинность. Но перед тем, как подарить их миру, мы должны их как-то назвать. А это их погубит.

- Разве дать название чему-то прекрасному - значит погубить?

Он удивлённо посмотрел на меня.

- Нет беды в том, что мы даём название какой-нибудь вещи. Но дать название этим идеям - значит создать новую религию.

- Почему же?

Он улыбнулся и протянул мне манускрипт.

- Я вручаю этот свиток тебе...

- Ричард, - подсказал я.

- Я вручаю этот свиток, явленный самим Светом Любви тебе, Ричард. Желаешь ли ты, в свой черёд, отдать его миру, людям, жаждущим знать, что в нём написано, тем, кому не дана была высокая честь пребывать в этом месте, когда вручён был сей дар? Или ты хочешь оставить это писание лично для себя?

- Конечно, я хочу отдать его людям!

- А как ты назовешь свой подарок человечеству?

"Интересно, к чему он клонит,- подумал я. - Разве это важно?".

- Если его не назовёшь ты, его назовут другие. Они назовут его "Книга Ричарда".

- Понимаю. Ладно. Мне всё равно как его назвать... ну хотя бы просто: Свиток.

- А будешь ли ты хранить и оберегать Свиток? Или ты позволишь людям по-своему его переписывать, изменять то, что им непонятно, вычёркивать то, что им не по душе?

- Нет! Никаких изменений. Эти слова даны нам Светом. Никаких изменений!

- Ты уверен? А может строчку там, строчку здесь - ради блага людского? "Многие этого не поймут?", "это может оскорбить?", "здесь неясно изложено?"

- Никаких изменений!

Он вопросительно поднял брови.

- А кто ты таков, чтобы на этом настаивать?

- Я был здесь в тот момент, когда они были даны, - ответил я. - Я видел, как они появились, видел сам!

- Поэтому, - подытожил он, - ты стал Хранителем Свитка?

- Почему именно я? Им может стать любой, если поклянётся ничего в нём не изменять.

- Но кто-нибудь всё равно будет Хранителем?

- Кто-нибудь, наверное, будет.

- Вот тут и начинают появляться служители святого Свитка. Те, кто отдаёт свои жизни, чтобы защитить некий образ мыслей, становятся служителями этого образа. Однако появление новых мыслей, нового пути - это уже само по себе изменение, и оно приносит конец миру, сложившемуся до него.

- В этом Свитке нет угроз, - сказал я. - В нём Любовь и Свобода!

- Но Любовь и Свобода - это конец страху и рабству.

- Конечно! - воскликнул я с досадой. К чему же он клонит? Почему Лесли молчит? Разве она не согласна с тем, что...

- А те, кто живёт за счёт страха и рабства, - продолжал Леклерк, - обрадуются ли они, узнав об истинах, заключённых в этом Свитке?

- Наверно, нет, но мы не можем допустить, чтобы этот... Свет... угас!

- И ты обещаешь оберегать этот Свет? - спросил он.

- Конечно!

- А другие Свиткиане, твои друзья, они тоже будут его защищать?

- Да.

- А если наживающиеся на страхе и рабстве убедят правителя этой земли в том, что ты опасен, если они нападут на твой дом с мечами в руках, как ты будешь защищать Свиток?

- Я убегу вместе с ним!

- А если за тобой будет погоня, и тебя загонят в угол?

- Если потребуется, я буду сражаться, - ответил я. - Есть принципы дороже самой жизни. Есть идеи, за которые стоит умереть.

- Вот так и начнутся Войны за Свиток, - старик вздохнул. - Доспехи, мечи, щиты и знамёна, лошади, пожары и кровь на мостовой. И войны эти будут немалыми. Тысячи истовых верующих придут к тебе на подмогу. Десятки тысяч умных, ловких и смелых. Но принципы, изложенные в Свитке, опасны для всех правителей, чья власть зиждется на страхе и невежестве. Десятки тысяч выступят против тебя.

И тут я начал понимать то, что пытался сказать мне Леклерк.

- Чтобы вы могли отличить своих от чужих, - продолжал он, - тебе понадобится особый знак. Какой выберешь ты? Что начертаешь на своих знамёнах?

Моё сердце застонало под тяжестью его слов, но я продолжал отстаивать свою правоту.

- Символ Света, - ответил я. - Знак Огня.

- И будет так, - продолжал он эту ещё не написанную историю, - что знак Огня встретит знак Креста на поле брани во Франции, и Огонь победит. Победа будет славной, и первые города знака Креста будут сожжены дотла твоим святым огнём. Но Крест объединится с Полумесяцем, и их огромное войско вторгнется в твои пределы с юга, запада, востока и севера. Сотни тысяч воинов против твоих восьмидесяти тысяч.

Пожалуйста, хотел я сказать, остановись. Я знал, что случится дальше.

- И за каждого крестоносца, за каждого янычара, которого ты убьёшь, защищая свой дар, имя твоё возненавидят сотни. Их отцы и матери, жёны и дети, все их друзья возненавидят свиткиан и проклятый Свиток, погубивший их возлюбленных, а свиткиане будут презирать всех христиан и проклятое распятие, всех мусульман и проклятый полумесяц за то, что они погубили их родных свиткиан.

- Нет! - вырвалось у меня. Каждое слово было истинной правдой.

- А во время священных войн появятся алтари и вознесутся к небу шпили соборов, увековечивающих величие Свитка. И те, кто искал духовного роста и нового знания, найдут вместо них тяготы новых предрассудков и ограничений: колокола и символы, правила и псалмы, церемонии, молитвы и одеяния, благовония и подношения золота. И тогда из сердца свиткианства уйдёт Любовь, и войдёт в него золото. Золото, чтобы строить храмы ещё краше прежних, золото, чтобы выковывать новые мечи и обратить неверующих и спасти их души.

- А когда умрёшь ты, Первый Хранитель Свитка, потребуется золото, дабы вознести в века лик твой. Появятся величественные статуи, огромные фрески и картины, воспевающие эту нашу встречу своим бессмертным искусством. Представь роскошный гобелен: здесь Свет, вот Свиток, а там разверзлась твердыня неба, и открылся путь в Рай. Вот коленопреклонённый Великий Ричард в сверкающих доспехах, вот прекрасный Ангел Мудрости со Священным Свитком в руках, а вот старый Леклерк у своего костерка в горах, свидетель явленному чуду.

"Нет! - подумал я. - Это невозможно".

Но это было неизбежно.

- Отдай в мир этот свиток, и появится новая религия и ещё один клан священников, снова Мы и снова Они, опять брат пойдёт на брата. Не пройдёт и сотни лет, как ради слов, написанных здесь, погибнет миллион человек. А за тысячу лет - десятки миллионов. И всё ради этой бумажки.

В его голосе не было ни горечи, ни сарказма, ни усталости от жизни. Жан Поль Леклерк был исполнен знанием, накопленным всей его жизнью, спокойным принятием того, что он в ней встретил.

Лесли поежилась.

- Дать тебе куртку? - спросил я.

- Спасибо, дорогой, - сказала она, - мне не холодно.

- Не холодно, - эхом отозвался Леклерк. Он вытащил из костра горящую веточку и поднёс её к золотистым страницам, это вас согреет.

- Нет! - Я отдёрнул свиток. - Сжечь истину?

- Истина не горит. Она ждёт каждого, кто пожелает найти её, - ответил он, - сгореть может только этот свиток. Выбор за вами. Хотите ли вы, чтобы свиткианство стало новой религией в этом мире? - Он улыбнулся. - А вас объявили святыми...

Я глянул на Лесли, в её глазах, как и в моих, мелькнул ужас.

Она взяла веточку из рук старца и подожгла края манускрипта. В моих руках распустился золотистый огненный цветок, я бросил его на землю. Свиток, догорая, вспыхнул и угас.

Старик облегчённо вздохнул.

- Воистину благословенный вечер! - молвил он, - редко нам выпадает случай спасти мир от новой религии!

Затем он, улыбаясь, повернулся к моей жене и спросил с надеждой:

- А мы спасли его?

Она улыбнулась в ответ.

- Спасли. В нашей истории, Жан Поль Леклерк, нет ни слова о свиткианстве и войнах за Дар Света.

Они простились долгим взглядом. Затем старец слегка поклонился нам и ушёл в темноту.

Охваченные пламенем страницы всё ещё полыхали у меня перед глазами, откровение, обращённое в пепел.

- Но те, кому необходимо знание, скрытое в этом свитке, обратился я к Лесли. - Как им... как нам узнать то, что там было написано?

- Он прав, - ответила она, глядя старцу вслед, - те, кто ищет свет и истину, могут найти их сами.

- А я в этом не уверен. Иногда нам нужен учитель.

Она повернулась ко мне.

- А ты попробуй, - предложила она. - Представь, что честно и неистово жаждешь узнать, кто ты, откуда ты пришёл и почему ты вообще здесь. Представь, что ты готов без устали искать ответ на эти вопросы.

Я кивнул и представил, что я в поисках знаний не покладая рук, копаюсь в библиотеках, хожу на всякие лекции и семинары, веду дневник, записывая в него свои мечты и размышления, образы, пришедшие ко мне во время уединённых медитаций на горных вершинах, всё то, что подсказали мне сны, совпадения и случайные слова незнакомцев - словом, представил всё то, что мы делаем, когда нам дороже всего в нашей жизни становится познание нового..."


Стучитесь, и откроется вам;


Ищите, и найдёте искомое...