# Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана. Глава 8

Давид Ефимович Генис

Глава 8. Не болезнь - божье наказание

Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана.

## Глава 8


Давид Генис

## Глава 8.

Не болезнь - божье наказание...

(О Крымской геморрагической лихорадке)

Стать бессмертным можно, лишь

избавившись от всех невзгод, связанных

с болезнями, старением и смертью.

Трактат "Чжуан-цзы"


Особенно не уходит из памяти крымская геморрагическая лихорадка (КГЛ). Как можно забыть ее, когда я видел умирающих от нее и когда мы, медики, стояли рядом с больным и знали, что помочь практически очень сложно. Мы стояли рядом, надеясь на чудо, на силы самого организма. Нет, конечно, мы не стояли. Врачи пытались что-то делать, лечили. И были... чудеса, больные возвращались к жизни.


Не болезнь - божье наказание. Болели люди по всей южной зоне: в Таджикистане, Туркмении, Узбекистане, в южных областях России и Казахстана, в Крыму, Болгарии. На каждой территории ей присваивали местное название. И было не всегда понятно, что это за болезни, почему они похожи между собой и так ли это на самом деле.


Впервые ее выявил в Крыму в 1945 году профессор М. П. Чумаков с сотрудниками, отсюда и название "Крымская геморрагическая лихорадка". А в других местах? Похожи между собой. Ну и что? Почему это "крымская" лихорадка должна быть в Узбекистане, в Астрахани - "астраханская"? Мы, в Казахстане и Узбекистане, имели "свою", называя её чаще то просто "клещевой", то "среднеазиатской".


Когда больной на глазах истекает кровью...


Врачи-инфекционисты в районах меня знали, я у них был частым гостем. Однажды во время одной из командировок зашел в инфекционное отделение райбольницы в поселке Чиили. Врач заведующий отделением Мауенов Серик, увидев меня, рассказал: в отделение поступил больной "геморрагичкой", состояние очень тяжелое, фактически умирает. Сегодня приезжал по вызову молодой инфекционист из областной больницы. Сказал, что больной безнадежен, и уехал. А он, "приговоренный", - чабан, молодой парень, ему двадцать три года...

- Дай халат, пошли в палату.

- Даке, маску и перчатки сейчас для вас сестра принесет...

- Ладно, некогда, мне можно нарушать режим. Идем.


Да, сразу видно, больной очень тяжелый. В контакт не вступает. Температура высокая. Состояние выраженной интоксикации. Кровотечения и кровоизлияния везде, где только можно. Остановить их нет возможности. На губах запекшаяся кровь, значит, сочится слизистая ротовой полости. На всех местах, где делали инъекции, большие кровоподтеки. Да и без инъекций их немало видно на коже. Это состояние т.н. геморрагического диатеза, когда происходят точечные или более крупные кровоизлияния из кожных капилляров.


Лежит он пластом на спине, а из наружных уголков обоих глаз вниз по щекам тонким ручейком медленно кровь сочится. Как будто слёзы текут. Нет, это - кровь. А вместе с

ней и последняя надежда на жизнь уходит. Больной на наших глазах медленно истекает кровью, а мы ничего не можем сделать. Кровеносные сосуды уже не удерживают кровь, она потеряла способность сворачиваться, сочится и снаружи, и во внутренних органах.


Больше всего меня поразили тоненькие ручейки крови из глаз. Они разбавляются слезной жидкостью, но это кровь. Я видел многих больных геморрагичкой, но такое наблюдал в первый раз. Серик прикусил губу. Я понимаю его - начинает давить где-то внутри... Чувство бессилия... Словами не передать.


Артериальное давление заметно снижено. Пульс очень слабый. Он учащенный, но ниже, чем должен был бы быть при нынешней температуре. Цифры я сейчас, конечно,

не знаю, но явный симптом "относительной брадикардии" хорошо запомнился. Вены не видны. Организм требует: дай кровь, дай кислород и питание. И сердце, само уже еле живое, еще пытается как-то помочь, хотя бы за счет учащения пульса погнать остатки

еще имеющейся крови по телу. Но уже и это не получается, и на самом деле оно уже "спешит медленно"...

- Серик, кровь надо переливать небольшими порциями, хоть и на это малые надежды, но всё же. Гормоны назначал?

- Даке, в больнице запас крови кончился, мы уже, что было, понемногу раньше ему переливали. Гормонов для инъекций тоже уже нет. Всё кончилось.

Что делать?

- Знаешь, Серик, всё равно парень погибает, давай хоть таблеточные гормоны в лошадиных дозах, может, протянет еще несколько часов. А я побегу на почту в

Кзыл-Орду звонить (вот такая телефонная связь у нас была в те времена).


Уже наступил поздний вечер. Дозвонился я с великим трудом домой к главному врачу областной больницы. Но Шадыбая Абдуллаева дома не оказалось. Я звонил его сыну, звонил моей жене. Всех прошу, срочно найдите главного. Наконец, ура! Разыскали! Он оказался в гостях. Дозвонился туда. Объяснил ситуацию.

- Шаке, прошу срочно прислать врача-реаниматолога, запас крови и медсестру, умеющую делать венесекцию. Вены больного спались и в них иглой уже не попасть. Боюсь, мы больного до утра сами не дотянем.

- Хорошо, я пришлю еще и нашего инфекциониста.

- Шаке, не надо инфекциониста. Здесь Серик, вы его знаете, он толковый врач. И я тут за инфекциониста. Нам нужны срочно только реаниматолог, гормоны и кровь.


Сработали оперативно, в четыре часа ночи уже приехала бригада областной больницы (до райцентра было полторы сотни километров, а по тамошним дохлым "хайвеям"

выжать более 30-40 км в час было подвигом). Весь день бригада выхаживала больного, вытянули с того света. Через пару дней его переводили под руки в другую палату-бокс,

он даже сам мог уже немного ногами шевелить, а сзади шел его отец и плакал от счастья. Да, кажется, и мы все чуть не плакали от радости.


...Долго еще потом инфекционист приглашал меня в гости к тому чабану на традиционное казахское угощение "бесбармак", да так я и не выбрался.

Вернусь в шестидесятые годы...


Так с чего всё началось в Кзыл-Ординской области? В центральную больницу Чиилийского района 7 мая 1964 года поступил тяжело больной молодой чабан. Он выпасал овец на дальних отгонных пастбищах. По рассказу жены, которая сидела возле него, он заболел несколько дней тому назад. И только когда появилось сильное носовое кровотечение, длившееся весь день, его привезли в районную больницу. Здесь уже на второй день начались кровотечения из кишечника и легких. На коже и слизистых оболочках рта появились кровоизлияния. Состояние резко ухудшилось. На 3-й день,

9 мая, он умер. Уже не помню, какой ему был выставлен диагноз, во всяком случае он

не был верным.


А еще через 2-3 дня тяжело заболели жена, медсестра и санитарка, все они ухаживали за больным. Всех троих местные врачи сразу же положили в больницу, в отдельную палату. Поняли, что-то тут не то. За палатой закрепили медсестру и санитарку. Забегая вперед, скажу, что заболевшим повезло, все они долго и тяжело болели, но остались живы. Перед глазами до сих пор, как все они пластом лежали в постели, их осунувшиеся безрадостные лица, жалобы на "камни и кирпичи" в животе (желудок и кишечник при этой болезни страдают тяжело, где часто возникают кровотечения).


Конечно, такая "групповщина" прозвучала в области как ЧП. В район выехал наш инфекционист Ф. Чун Сюн, мне коротко бросил - "поехали вместе, собирайся". Он и диагностировал впервые в нашей области эти заболевания как "среднеазиатскую геморрагическую лихорадку".


В район прибыла бригада областной санэпидстанции. К нам на помощь приехал краевой эпидемиолог из Чимкента, где уже в течение ряда лет регистрировали случаи

этой лихорадки. Он подтвердил, что и в нашей области уже появилась эта "радость". Состояние местных и приезжих медиков было резко минорным. Ведь стало ясно, что болезнь очень легко передается. И по клинической картине своей вселяла ужас. Для лечения медики не могли предложить почти ничего действенного. Специфических лекарств не было. Вирус, попав в организм человека, так себя защищает, что до него почти ничем не доберешься. Антибиотики на вирусы не действуют. Вся надежда была

на вспомогательные лечебные меры и на организм больного.


Незадолго до этого была описана вспышка лихорадки в соседней, Чимкентской, области, где погибло около десяти человек. Сначала заболели две девочки в сельском поселке, одну из них сразу отвезли к родителям в другой аул. Обе они быстро, в течение двух-трех дней, скончались. В том ауле от девочки заразилась и заболела вся семья, из которой в живых остался только ребенок. Заболевшую маму отвезли в Чимкент, в инфекционное отделение, где она тоже скончалась. Через пару дней заболела санитарка, ухаживавшая за этой больной. Ее перевезли в инфекционную клинику в Ташкент. Там от нее заразилась местная санитарка. Обе они погибли.


Итак, наша бригада в районном центре, поселке Чиили. Собрались в кабинете главного врача района. Основной вопрос - что происходит и что можно ожидать? В больнице и в семьях многие соприкасались и с погибшим, и с вновь заболевшими. Всех взяли на учет. Предупредили, чтобы никуда не уезжали, ежедневно измеряли температуру и в случае малейшего недомогания срочно сообщили врачам. Персонал "притих". Помню до сих пор взгляды "искоса" на меня и Мауенова, мы же смотрели больных, непосредственно с ними общались. Может нас жалели, скорее, за себя боялись: вдруг мы уже успели заразиться и как бы от нас к ним не... Инкубация ведь во всех случаях короткой оказалась, не дай бог что, и домой доехать не успеешь...


Решили пока из больницы никого не выписывать. По принципу: мало ли что... Участковым медсестрам поручили ежедневно посещать семьи заболевших. В общем, томительная ситуация, когда не знаешь, где и кто еще может заболеть.


Процесс уточнений, обсуждений и решений - дело долгое. Но надо было срочно выехать в очаг болезни на отгонный участок. Там проживало много чабанов с семьями. Это, естественно, вызывало тревогу. Неизвестность волнует непредсказуемостью. А тут ничего не было понятно: больной умер, районные врачи ничего толком не могли сказать. Откуда и как появилась эта "новинка"? Важно было хоть ориентировочно разобраться в причине и условиях заражения, понять ситуацию в очаге болезни. Очень боялись, как бы там, на отгоне, вспышкой не полыхнуло. Мы же понятия не имели, как и где мог заразиться тот молодой чабан. В общем, как говорят, "на душе свербило" и надо было срочно ехать туда, в очаг.


Бригада была большая. Но никто не хотел ехать на отгон. Испугались. Бывшая с нами главный врач облсанэпидстанции Ида Михайловна Боруцкая предложила поехать добровольцам. И в зону очага отправились трое - доктор из Чимкента (не помню его имени), главный врач Чиилийской районной больницы Исмаил Каримбаев и я. После

того случая я и стал детально заниматься этой инфекцией. Хотя, по положению, она

была в компетенции имевшегося в облСЭС отдела особо-опасных инфекций. Кстати,

их представитель был и в приехавшей бригаде. Но они откровенно самоустранились.


Мы едем в очаг "геморрагички"


...На легковом вездеходе-"уазике" от поселка Чиили, примерно через час, добрались

до южных склонов горного хребта Кара-Тау.

- Вот горы проедем, - говорит нам Исмаил, - на северной стороне то место и будет.

Мы сразу поняли слово "то место". Интересное слово: очаг. Очаг инфекции. Это туда мы так отчаянно решили добраться, даже не издав зов "SOS". Раз надо, значит бросились на амбразуру...

Я совсем не "горный" человек, мне больше нравилось, когда был обзор вокруг, от горизонта до горизонта. И за все годы моей предыдущей работы и жизни в области мне

не приходилось попадать в места, где небо почти падает на землю. Или, вернее, лежит на горах. Кто-то улыбнется, ведь Кара-Тау далеко не Килиманджаро, не Эверест и даже не Скалистые горы Америки. Самая высокая точка хребта "всего" 2176 метров. Но нам в те заморские романтические горы не надо было. Нас ждало "то место". Живьем вернуться бы из наших гор. Хотя, если честно, ехали мы спокойно. Если что и хотелось, так чаю...


В горах Каратау, отрогах Тянь-Шаня. По дороге к чабанам в очаги КГЛ.

Чиилийский район, Кзыл-Ординская область. Фото Давида Гениса.


В горах совсем не как в степи. В межгорьях всё еще зелено. Непривычный ковер, сотканный природой из разнотравья и полевых цветов. Прохладный воздух без ветра и пыли. Тишина. Вокруг спокойно округлые вершины гор. И лезем мы не по камням, а едем хоть и по грунтовой, но достаточно плотной и наезженной каменистой дороге. Выехали мы рано утром, это тоже прибавило своего колорита.


Наш "хозяин", Саке (Исмаил), в этих местах, как в своей операционной, всё знает, где и что. Он не только главный в районной больнице и хирург, он являлся и главным врачом района и все медучреждения подчинялись ему.

- Мы сейчас остановимся на участке "Мынбулак".

- А что это?

- На казахском языке, это - "Тысяча родников". Здесь завтракать будем. Вода тут хорошая, чистая, родниковая. Спирт на ней развести, лучше любого коньяка пойдет.


Да, место, действительно, красивое. "Среди долины ровныя" мы расстилаем походный дастархан. Водитель принес солидную сумку, а там всё, что потребуется одиноким мужикам у горного ручья с чистой водой. Подкрепились и закуской, и "горным коньяком".


Пока мои коллеги разговоры разговаривали, я прошелся вдоль ручья. Скачет вода по камушкам, ручей небольшой, вода прозрачная, всё хорошо видно. Ба, да здесь вон полно личинок комаров (?). Правда, это не те, что у нас в низине плодятся. Другая порода, горная. Наловил пробирку, спиртом залил, да в коробочку еще других сложил для просушки. Подарок нашему энтомологу. Дома потом их видовой состав надо будет определить.


Кстати, вопрос для любознательных и любителей анекдотов: для чего нашему Создателю понадобилось, чтобы на территории бывшего СССР этой комариной братии около сотни различных видов обитало? Думаю, ответ простой. Ведь всем энтомологам, чтобы детей кормить, работа нужна. Вот тебе и работа, поди со всеми ими разберись в этой сотне видов. Понятно, шучу. Хотя, честно, зачем столько видов, не знаю. Нам и поменьше бы хватило. Тут явно Бог с эволюцией уж очень постарались...


Вообще хребет Кара-Тау совсем не местного значения. Он протянулся полосой по территории трех областей Казахстана более чем на 400 километров. И для историков он интересен. Здесь, пишут, обнаружены вроде бы самые древние стоянки человека на территории бывшего Союза. В доисторические времена тут обитали неизвестные ныне племена. И полезные ископаемые (свинец, медь, ванадий, тальк и еще много чего) в горах водятся.


Геккон на солнышке пригрелся. Утро. Фото Давида Гениса


С этим хребтом связано и имя известного ученого, зоолога Н.А. Северцова. Еще в 1858 году, по поручению Российской Академии наук, он поднялся от Ак-Мечети (нынешней Кзыл-Орды) вверх по Сыр-Дарье с целью изучения этих гор. Попал по дороге в плен к кокандцам, чуть не убившим его. Позже, в 1865-1866 годах, он сюда вернулся. С его подачи стало известно, что хребет Кара-Тау - это северо-западные отроги Тянь-Шаня.


В горах кое-где работали рудники, добывали медь и свинец. Но в основном горные долины осваивали только чабаны, для отар которых весной здесь было кормовое изобилие. Как и всякая горная страна, она "пахла" удивительными горными ароматами и притягивала к себе, как бы говоря, а попробуйте покопаться, для искателей есть чему тут поудивляться...


По дороге к чабанам. В горах Каратау, Чиилийский район. 70-е годы.

Слева: водитель, врач-фтизиатр, автор. Фото Давида Гениса.


Но сейчас нас интересовали не залежи талька, и даже не стайки бульдуруков (куропаток). Нам надо пересечь нашу "собственную" горную страну. И здесь есть свои "памятные" места, где проезжающий народ оставляет пустые бутылки. Это и Дарбаза ("Ворота"), широкая ложбина, позволяющая спокойно на машине въехать в горы. Это и Кыземшик ("Грудь девушки") - гора по форме очень отвечающая своему названию. Здесь много интересных мест для любителей горных путешествий. Люди издалека приезжают.


Несколько часов езды и горы остаются за спиной. В последующие годы мне много раз приходилось бывать и проезжать эти горные места. За все время один раз видел на какой-то далекой вершине архара (горного барана). Когда-то их много, говорят, здесь водилось. И хоть находятся они до сих пор под охраной государства, только вот этого самого "государства" здесь и близко нет, а значит, стреляй, если попадешь, архар - твой. Вот и исчезли эти горные красавцы. Уже, наверное, и охранять-то некого...


Горы кончились. И вновь пошли пески. Там, к востоку, глинисто-каменистая необозримая пустыня Бетпакдала. Безводье, чахлая растительность. Чабанов нет. Зато много территорий "строго секретных", короче говоря, военных зон, куда простому смертному близко нельзя. А мы кружим чабанскими дорогами в песчаном массиве. Здесь стоянки чабанов колхоза "Гигант". Каждая стоянка - это "кудук" (колодец). Специфика безводных мест. Да, "Мама-Кудук", "Кара-Кудук", "Аккудук", "Жынгильдыкудук"... Каждый колодец свое имя имеет, каждый чабан со своей отарой к конкретному колодцу приписан. Из этих мест и поступил в больницу чабан.


Отару овец погибшего взял на обслуживание его брат. На следующий год он будет выпасать скот на том же, закрепленном за ними участке пастбищ, и тоже погибнет от этой болезни. Эти районные весенне-летние отгонные пастбища были в восьмидесяти - ста километрах от райцентра. Я потом ездил в те места неоднократно.


Добрались наконец-то до юрты чабана. Застали только старенькую маму, дядю и брата погибшего. Они сейчас следят за отарой. Тяжело смотреть им в глаза, не смогли отстоять их родственника. Но встретили нас без упрека. Сразу же поставили самовар. Хлебнули мы по паре кисаек чаю, выразили свои соболезнования, и отправились, взяв дядю в проводники, по чабанским стойбищам. До позднего вечера крутились между барханами, от одной юрты к другой.


Скотный двор чабана. Рассадник клещей. Фото Давида Гениса.


Чабаны и их жены нас встречали, уже зная о трагедии в далеком райцентре. Не было никакой связи, от юрты к юрте расстояние в несколько километров. А они уже знали всё. Степной "телефон" - "Узун-кулак" ("Длинное ухо"), уже всё передал. В самой дальней юрте заночевали, а утром продолжили объезд участка. Одна радость на всех: больных нет. Нашли местного фельдшера, поручили ему "смотреть в оба". Да он и сам уже напуган и понимает, что всё серьезно...


К вечеру вернулись к исходной юрте. Всё нормально, все здоровы. По ходу дела разговаривал с чабанами, с семьей погибшего. Выяснил, в частности, что годом раньше с такой же картиной болезни в этой семье умерли отец и его 12-летний племянник. Местные врачи тогда не смогли разобраться, поставили диагноз: "Отравление диким луком". Да, весной на песчаных барханах всегда появлялся дикий лук, очень похожий на огородный. Этот лук был вполне съедобным, и никто им никогда не отравлялся...


Как бы то ни было, на одной территории и на одном участке "Мама-Кудук" за два года заболели и погибли из одной семьи три человека со сходной картиной болезни. Уже упомянул, забегая вперед, что на следующий год, в 1965-м, здесь же заболеет и умрет брат погибшего. Было логично заключить, что источник заражения находился рядом.


Бархан, поросший мелким кустарником. Подобные участки нередко

заселяют грызуны. Кызылкум. Фото Давида Гениса.


Случай в Яны-Кургане


В том же, 1964-м, в июне, заболевание КГЛ у 15-летней девочки выявил местный инфекционист в соседнем Яны-Курганском районе. Я выехал туда. Сразу направился в районную больницу, где находилась больная. Первой мыслью было - не ювенильное ли кровотечение у нее? Гинекологи так называют нарушение менструального цикла у девочек периода полового созревания, с более или менее обильными маточными кровотечениями, которые могут длиться даже несколько дней. В таких случаях наблюдаются нередко и длительные носовые кровотечения, а иногда и только они...


Посмотрела девочку гинеколог, но и она скорее склонна была считаться с диагнозом инфекциониста. Ювенильные чаще наблюдаются в зимние и весенние месяцы, а тут - июнь. Поступила она из совхоза "Красная Звезда", из аула в предгорно-пойменной зоне, где вполне могла подвергнуться нападению клещей, хотя сама на этот счет ничего конкретного сказать не смогла. Осмотрел я девочку. Общее состояние было средней тяжести. Основная жалоба на длительное носовое кровотечение и слабость, что, собственно, и вызвало тревогу врачей.


Я сразу же обратил внимание на повышенную температуру, что почти точно говорит о наличии инфекции. Известно, что с повышением температуры на один градус пульс учащается примерно на 10 ударов. У девочки же пульс хоть и был учащен, но "отставал" от этого правила, вернее, был всё же по частоте меньше, чем можно было ожидать при ее температуре. Врачи в таких случаях говорят, что "пульс отстает от температуры". Симптом очень важный при ряде инфекционных болезней. Это, в частности, тоже было "на весы" в пользу диагноза геморрагической лихорадки. На коже я заметил необильные точечные кровоизлияния и "синяки" в местах, где ей делали инъекции лекарств.


В то время там находился Главный областной терапевт М.Н. Яншин. Он был одним из ведущих наших специалистов, заведовал терапевтическим отделением областной больницы. Увидев меня, сразу спросил, почему я думаю о геморрагичке, а не о возрастной патологии девочки. Не помню уже всех деталей разговора, но я всё же после обсуждения с гинекологом и инфекционистом был за диагноз геморрагической лихорадки. В том числе и с учетом тех симптомов, о которых я еще и сейчас не забыл.


Где и как она могла заразиться, так и осталось непонятным. Не смог я выехать тогда в аул, откуда поступила девочка. На месте ситуация могла бы проясниться. Главное - она выздоровела. Местные врачи даже выезжали в аул, но с чем выезжали, с тем и вернулись. А мое внимание в то время больше привлекала зона заражения погибшего чабана. Странное и страшное это было место...


В царстве сусликов


В песчаной зоне, за северными склонами хребта Каратау, обитали желтые суслики (Citellus fulvus). Еще в первый раз, в 1964 году, когда я приехал на участок, где жил погибший чабан, там был и его дядя. За пиалой чая он сказал мне:

- Я думаю, он заболел, потому что ловил сусликов и шкурки снимал.

- А зачем он сусликов ловил?

- Деньги хотел заработать

Я почувствовал в его словах то ли иронию, то ли осуждение.

- А другие чабаны не ловят сусликов?

- Боятся, наверно. И времени нет. Пока за ними будешь бегать, все овцы разбегутся. Суслика ловить - молодым интересно. Старикам - зачем?

- Я думаю, клещи виноваты, они "кусают" и заражают людей.

- Кене коп осында (Клещей здесь много). Мы бы все давно умерли...

- А умершие отец с мальчиком тоже сусликов ловили?

- Не знаю. Я на другом участке жил. Думаю, могли. Пацану что делать, мог за сусликами бегать.


Когда-то мне приходилось "воевать" со стариками, которые не хотели верить, что сыпным тифом людей заражают вши. Теперь вновь повторялась подобная история, но уже с клещами. О их возможной роли я знал из описаний по другим регионам страны. В том и счастье, что только очень небольшой процент клещей заражен вирусом геморрагической лихорадки и далеко не все из них нападают на человека. Всё же скот отвлекает на себя основную массу кровососов. Доказательств роли клещей в наших условиях у меня не было. И потому приходилось объясняться с чабаном только логически.


Я не спорил с тем чабаном по поводу сусликов. Да, желтые суслики вполне могут быть природными хранителями вируса. И ловить их и снимать шкурки было опасно, к тому же, описаны случаи у этих зверьков и чумы. Но переносчиками вируса все же могли являться именно клещи. Летающих кровососов на отгонах не было. На кого еще можно было "грешить"? А так как клещей было полно на скоте, в местах выпаса и водопоя, в загонах и помещениях для скота, то что же тут спорить, всё сходится как будто один к одному: они опасны, среди них всегда могли оказаться зараженные особи. Но это было всего лишь моё предположение.


Желтый суслик достаточно крупный, длиной до 30-40 см. Его шкурки желтовато-песчаного цвета контора "Заготживсырье" принимала как меховое сырье. Вот тому парню и захотелось подзаработать...


Мне часто видеть желтого суслика в природе не приходилось, хотя норы их попадались нередко. Эти зверьки не живут большими колониями, как песчанки. Их следует назвать индивидуалистами. Можно было долго бродить в примерных местах их обитания. Если был зверек вблизи, меня он видел, я его - нет. Мог мимо пройти, а он притаится среди песчаных кустиков, сольется цветом с ними, поди заметь. Правда, видел я несколько раз стоявших вдалеке столбиком крупных сусликов, но они близко не подпускали, быстро ныряли в свои норы, завидя меня. Ни одного фото мне не удалось сделать. Расспрашивал

я старого чабана о повадках этих обитателей пустыни.

- Ага, видели сусликов?

- Когда с отарой каждый день ходишь, всё можно видеть.

- Они, что, всё лето бегают?

- Нет. Не бегают. Они же зеленые кустики едят. Летом их корм уже сухой будет,

что им делать на земле? Под землю уходят, в своих норах прячутся. Думаю, спят. Только на следующую весну проснутся.


Позже ученый из Института эпидемиологии и микробиологии (Алма-Ата), вирусолог Каримов Сагидулла Каримович докажет моё предположение, что желтые суслики могут являться хранителями вируса КГЛ в природе. C Сагидуллой мы долго дружили и сотрудничали (до моего отъезда в США), написали совместно ряд научных статей и два методических письма по КГЛ для медицинской службы республики. Он защитил докторскую диссертацию. К сожалению, ныне его уже нет в живых, черную лепту внесла онкология.


И зоологу, кажется, досталось...


С 1964 года случаи заболевания людей этой страшной болезнью появлялись в разных местах области почти ежегодно. Но что интересно, случаев заражения при контакте с грызунами больше не было. Суслики оказались трагическим эпизодом. Но кто знает, возможно, были и еще случаи заражения, которые прошли мимо нас?


Еще много ранее в областную больницу поступил зоолог противочумной станции. У него несколько дней тянулось не очень бурное носовое кровотечение, жаловался на слабость. Лежал он в отоларингологическом отделении. Высокой температуры не было, а о меньшей могли и не знать, мужик крепкий был, смотрел на всё с юмором, терпеливый. Доктора, несмотря на все попытки, никак не могли остановить кровопотери. Наш Чун Сюн предложил ему носовую биологическую тампонаду с противодифтерийной сывороткой. То ли этот способ подействовал, то ли само прошло. Мы тогда о геморрагичке не знали.


А наш зоолог в степи чаще, чем дома, бывал. Ловили грызунов для исследования на чуму. Может, тоже шкурками сусликов соблазнился. Неплохой у них мех был. Мог и клеща где-нибудь "подцепить" или зайца освежевать. Не всем же было суждено этой болезнью тяжело болеть. Всё могло быть.


От суслика к человеку - кто "виноват" в этом?


В первые же годы, когда мы столкнулись со случаями гибели больных, возник вопрос - кто "виноват" в заражении людей? Из бесед с больными и родственниками стало ясно,

что далеко не всегда суслики виновны. С другой стороны, на нашей областной базе по заготовке мехового сырья я получил сведения о том, что в прошлые годы поступало к ним немало сусличьих шкурок от сельских жителей. Были ли среди охотников заболевшие? Мы не знали, во всяком случае это могли быть редкие случаи.


Вернусь опять немного назад, в те времена, когда мы еще толком не знали всех секретов нашей геморрагички. Когда появились первые больные, возникли важнейшие вопросы: кто заражал и как заражались люди? Конечно, это не был риторический вопрос. Ежегодно заболевали люди. Были жертвы. Мы метались по районам и совхозам, по отгонным дальним пастбищам и в пригородных поселках, из одного очага в другой.


Мы, правда, не стремились "открыть Америку". Эта болезнь уже известна была в Средней Азии, в европейской части России. А что и как у нас, в наших чабанских местах? В большинстве других описаний говорилось о заболевании людей, имевших дело с крупным рогатым скотом. У нас болели, в основном, или чабаны, или те, кто имел контакт с овцами, в частности, в своих хозяйствах. Примерно в мае на чабанские стойбища привлекали и жителей центральных усадеб совхозов. Они становились тут стригалями. Работа у них была напряженной. Пригоняли на пункт стрижки отару голов на 500-700. Долго держать нельзя, пить хотят, есть хотят, жара донимает, шум, гам, пыль. Чабаны за своих баранов переживают. И сами голодные и уставшие, да попробуй отвлечься, отойти. Нельзя. А на подходе уже другие чабаны со своими отарами...


Почему так "красочно" описываю будни "стригальные"? Вся эта кутерьма была для нас, медиков, головной болью. Чабаны и стригали спешили, не только правила личной гигиены нарушали, но и элементарные требования безопасности. Можно было ждать любых осложнений, травматизма и инфекций... В общем, научным языком выражаясь, был тут самый тесный контакт с овцами и со всеми проблемами.


Что значит - имели "контакт с овцами"? Не от овец же люди заражались. Значит, в цепочке участвовал еще кто-то или что-то. Ответить на эти вопросы было важно. И надо было понять детали этого "контакта" в условиях Кзыл-Ординской области для нас самих. И это надо было, чтобы объяснять чабанам, и доказывать деятелям и руководителям совхозов и властям, от которых зависели все последующие меры защиты людей от этой напасти.

Первые наши наблюдения и предварительные оценки были изложены в статье, опубликованной в Трудах Института полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР, Москва, 1965, т. VII, с.312-314 (Чун Сюн Ф., Генис Д. Е. Природный очаг клещевой геморрагической лихорадки в полупустынной зоне южного Казахстана).


Новый для науки вид переносчика вируса?


В 1970 году в местном сборнике "Материалы научно-практической конференции"

(Кзыл-Орда, с.144-148) я опубликовал статью "К вопросу о возможном переносчике вирусной геморрагической лихорадки в природных очагах Кзыл-Ординской области". Как видно из названия, мы тогда еще не называли "нашу" лихорадку "крымской". То мы ее называли "вирусной", то "клещевой". Просто о ней еще мало что знали в научном аспекте. Рядом, в Чимкентской области и Узбекистане, эту болезнь скромно называли "среднеазиатской" лихорадкой. Мы считали, что у нас, видимо, та же самая болезнь...


В своей статье я впервые выдвинул гипотезу о возможной роли иксодовых клещей

вида Hyalomma аsiaticum как переносчиков вируса "среднеазиатской" ГЛ. Нигде больше

в очагах этой инфекции в Средней Азии или европейской части страны эти клещи не регистрировались в качестве переносчиков. Для каждого вида клещей характерна своя экология. Значит, это требовало и новых подходов в проведении профилактических и научно-исследовательских работ.


В общем, наша зона приобретала явно отличительный характер по сравнению с другими регионами страны. Это уже было и интересно, и важно. Для читателя, далекого от этих проблем, может возникнуть вопрос, какая разница какого вида клещ может заразить человека. Клещ он и есть клещ. Но для специалистов в этом очень много проблем. Каждый новый представитель из семьи уже известных науке и практике переносчиков - это проблема, это серьезный научный интерес, а для практиков еще и важное звено в реальной защите людей и животных от болезни.


Область была обширной, пастбища скудными. И потому весной отары овец перегонялись на далекие участки за многие десятки километров, где можно было кочевать в поисках корма, не мешая соседям. Это была система нашего отгонного овцеводства в условиях дикой нетронутой природы. Люди со своими отарами овец вторгались в чужой мир, где всё и все притерлись друг к другу за многие тысячи лет. Ведь отгонные пастбища, по сути, были дикой природой с обилием грызунов (суслики, песчанки, тушканчики) и кровососущих членистоногих.


На наших отгонных пастбищах выпасались только овцы. Крупный рогатый скот, как правило, выпасался в пойменной зоне, не очень далеко от поселков. Верблюды были

тоже на отгонных пастбищах, но далеко не везде и в малом количестве.


Логично было предположить, что от зараженных грызунов (?) в условиях дикой природы кто-то переносит вирус и заражает человека (и овец?). Этих кто-то" и называют переносчиками. Болезни, которыми человек может заражаться в условиях дикой природы, называют поэтому природно-очаговыми.


По всем данным, еще не имея доказательных фактов, но исходя из местных эпидемиологических наблюдений, я предположил, что геморрагическая лихорадка на территории Кзыл-Ординской области (зона северных пустынь юга Казахстана и Средней Азии) относится именно к этой категории. Анализ и выводы в целом по проблеме мы опубликовали в том же сборнике "Материалы научно-практической конференции", Кзыл-Орда, 1970, с.101-105 (Чун Сюн Ф., Генис Д.Е. Некоторые итоги изучения природно-очаговых инфекционных и протозойных заболеваний человека и перспективы разработки этой проблемы в условиях Кзыл-Ординской области).


Как только весной на пастбищах появлялся скот, из всех нор после голодной зимовки, выползало на "охоту" неисчислимое количество клещей. Они в массе присасывались на овцах, с ними попадали в загоны для скота возле чабанских юрт и в места водопоев скота. Короче, клещи были везде, было их много, питаться им надо было обязательно, а скот для них был очень доступной и богатой скатертью-самобранкой...


Клещи в тех местах жили и прожили бы и без овечьих отар. Но если недостаток корма, то мало и потомства. Закон природы. Когда появляется масса кормильцев в виде многочисленных отар, конечно же, это сразу приводит и к массовому выплоду клещей. Это тоже пример вмешательства людей в отлаженный механизм природы. И природа начала платить человеку и массовостью выплода и нападения клещей, и увеличением числа зараженных особей среди них. Нападали клещи и на людей, попавших в их владения. И если им удавалось найти лазейку, тут же присасывались.


Важной подсказкой к цепочке возможной передачи вируса была еще и биология клещей. После кровососания на крупных животных они отпадают. Прячутся в каких-то подвернувшихся норках грызунов, предположим, тех же сусликов или песчанок.

Там занимаются яйцекладкой. Клещевой молодняк после выплода кормится на грызунах. При этом, видимо, и могут заражаться вирусом. Доказано, что потомство может получать вирус от самки еще на стадии яиц. Весной эта подросшая голодная свора нападает на овец, верблюдов, людей. Но кто-то из этих кровососов уже в багаже своем несет и вирусы. Всё сходилось на том, что на роль переносчиков более всего подходили именно клещи.


Не будучи энтомологом, я всё же освоил достаточно сложную методику сбора и определения видового состава клещей. Был у меня прекрасный определитель Померанцева настольной книгой. Много пришлось поездить по чабанским отарам и животноводческим фермам. Надо было выяснить, какие у нас водятся и преобладают виды клещей, кого из них можно в первую очередь подозревать на роль основного переносчика, чтобы не распыляться в поисковой работе.


Выявил за ряд лет семь видов клещей, из них преобладали клещи из рода Hyalomma:

H. asiaticum, H. рlumbeum, H. detritum, H. scupense, H. anatolicum, а также представители других родов - Dermacentor daghestanicus и Rhipicephalus pumilio.


Из всего этого набора в зоне отгонного овцеводства преобладающими оказались клещи рода гиаломма (Hyalomma asiaticum). Они составили 98,8% всех сборов на овцах, 99,6% на верблюдах, 96% на лошадях. На коровах, которые выпасались только в пойменной зоне области, эти клещи почти не встречались.


Когда я попытался выяснить сезонный расклад численности клещей на овцах, выяснилось, что сезон заражения больных геморрагичкой и пик численности этого вида клещей четко совпадают.


Итак, я обнаружил абсолютное преобладание в зоне выпасов овец клещей вида Hyalomma asiaticum. Логически вытекало, что основным переносчиком должен быть именно указанный клещ. Оставалось только... доказать это.


Яйцекладка иксодовых клещей (вид Hyalomma asiaticum).

Фото Давида Гениса.


Сотрудничество с академиком М. П. Чумаковым


После первых случаев заболеваний мы связались с директором Всесоюзного научно-исследовательского института полиомиелита и вирусных энцефалитов (Москва) академиком М. П. Чумаковым.


Действительный член Академии медицинских наук СССР Михаил Петрович Чумаков (1909-1993) был легендой нашей медицины. Когда в 30-е годы ХХ века на Дальнем Востоке свирепствовал клещевой энцефалит, он был в группе ученых, расшифровавших причины болезни. За это им была присуждена высшая по тем временам государственная Сталинская премия. Ученый и сам подвергся нападению клещей, перенес тяжелую форму клещевого энцефалита, оставившего ему на память правосторонний паралич руки и ноги, а также заметную потерю слуха.


Еще добавлю. Всем известен своими последствиями полиомиелит. Вирусологи США Джонас Солк (Salk) и Альберт Сейбин (Sabin) создали эффективную вакцину и тем помогли остановить массовость болезни. В СССР вариант полиовакцины, приготовленный по технологии Сейбина, был создан в конце 50-х под руководством профессоров М.П. Чумакова и А.А. Смородинцева. Им была за это присуждена Ленинская премия. М. П. Чумаков - основатель и первый директор Института полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР (Москва). Ныне этот институт носит его имя.


Хорошо помню нашу первую встречу. Я приехал в Институт. В приемной, как и положено в НИИ такого уровня, строгая неулыбчивая молодая секретарша. Сидят солидные уважаемые товарищи, все при галстуках, ждут приема.Только я, как бандит из далеких степей, не при параде. Робко к той мадам подошел. Мне сказали: ждите, видите, прием ожидают несколько человек. Я прошу секретаршу сказать Чумакову о том, что я приехал, я же приехал по его приглашению, он меня ждёт.


Секретарь на меня смотрит, как на сумасшедшего, не понимающего, куда и к кому он приехал. А я и сам под впечатлением увиденного на входной двери приемной. Там сверху донизу были выписаны все титулы директора-академика. Коленки даже дрожали. Но всё же упросил секретаршу, зашла она в кабинет.


И вдруг с треском распахивается дверь, и на пороге крупный мужчина, с палочкой, смотрит на всех

- Кто тут Генис?

Я встал, все в приемной встали. Не знают, на кого вперед смотреть. То ли на Чумакова,

то ли на меня, не понимая, что же случилось, что я за птица такая, что сам Чумаков, академик, директор, инвалид, вышел мне навстречу?


Думаю, всё это можно объяснить: он знал, что я должен приехать и привезти партию живых клещей, собранных в очаге геморрагической лихорадки. До этого к ним, несмотря на все их попытки, не поступал материал из Казахстана. И для него было принципиально важно выделить вирус именно в нашем регионе, который являлся как бы связующим звеном между очагами Средней Азии и южной части России.


Ведь существовала какая-то странная ситуация. Люди болели вроде похожими болезнями. В Алма-Ате, Душанбе, Ташкенте, Ашхабаде были научные институты микробиологии и эпидемиологии. Там работали ученые люди. Но никому не удавалось выделить возбудителя этой хвори. При этом в европейской части страны вирус выделили, но это удалось сделать только в институте Чумакова. А восток и сам не мог, и Чумакову ничего не давал. Амбиции у ученых тоже были... Правда, в Узбекистане установили контакт с Москвой. И совместно с участием М. П. Чумакова здесь добились важного результата: впервые был выделен вирус (штамм "Ходжа") из крови больного геморрагической лихорадкой в Самаркандской области (Чумаков М. П. и другие, 1971).


А тут я со своими, казахстанскими, живыми клещами. Для истинных ученых это был золотой клад. Через сколько-то лет директор Казахского НИИ эпидемиологии и микробиологии выскажет мне с обидой, что я действовал "через их голову", напрямую с москвичами. Я вежливостью не отличался, и ответил, что в Алма-Ате я не знаю, с кем можно работать. Особого пиетета к алмаатинцам я не испытывал. Были на то причины... Чувствовал я себя в своих песках абсолютно независимо.


Михаил Петрович пригласил меня в кабинет, расспросил, коротко я ответил на его вопросы. Тут же он вызвал заведующую лабораторией геморрагической лихорадки Светлану Евгеньевну Смирнову, познакомил нас.

- Держите связь со Светланой Евгеньевной, вам работать вместе. Желаю успеха.

Потом мы еще встречались, один раз он пригласил меня домой (он жил тут же, в институте), в течение ряда лет мы успешно сотрудничали по теме крымской геморрагической лихорадки.


М.П. Чумаков, с учетом наших материалов, позже доказал, что все виды сходных региональных геморрагических лихорадок (таджикская, среднеазиатская, еще и ростовская, астраханская, ставропольская, крымская, болгарская) являются одной и той

же (по приоритету открытия) крымской геморрагической лихорадкой. И связующим звеном в цепи доказательства этого как раз и послужили материалы, полученные по нашему региону. Позже ее назовут Конго - Крымской. Почему? Оказалось, что в Конго свирепствовал этот же вирус, который был зарегистрирован в Мировом Каталоге вирусов раньше, чем это сделали советские ученые. Хотя впервые вирус выделил и описал именно Чумаков.


Кстати, он же предложил быть моим руководителем по подготовке докторской диссертации. У меня такое желание тоже было поначалу. Но для этого надо было бросить минимум на 3-4 года свою Кзыл-Орду, чтобы поработать в докторантуре института по изучению выделенного в наших местах вируса. Для меня это было нереально. Росли две дочки. Семья. Приходилось думать не только о вирусах...


Но и я как-то не очень рвался к докторской. Мне больше нравилось заниматься практической и исследовательской работой в наших краях. По итогам наблюдений в научной центральной печати публиковал статьи, меня знали как специалиста. Мои шефы из НИИ им. Марциновского (Москва), прекрасные специалисты и замечательные люди профессора Е. С. Шульман и Н. Н. Духанина, много раз предлагали помочь подготовить докторскую по моим паразитологическим темам, материала для этого у меня было достаточно. Но пока я думал, к тому времени Союз распался...


Слова благодарной памяти


Михаил Петрович умер 11 июня 1993 года. Вот короткие выдержки и записи из выступлений на панихиде:

Акад. Петровский, президент АМН РФ: "Михаил Петрович был одним из самых активных академиков".

Акад. Дроздов, директор Института полиомиелита: "Михаил Петрович был совершенно необычным человеком. Огромная научная эрудиция. Блестящий ученый и организатор. Он сделал очень много реального и полезного. Создание института - это синтез его деятельности".

Акад. Львов, директор Института вирусологии, ученик Чумакова: "Михаил Петрович - явление национальное. Это Лев Толстой в медицине. Он достоин Нобелевской премии".

Акад. Зуев, президент Общественной академии наук: "Михаил Петрович - великий человек, объединивший научные и человеческие достижения. Он вызывает чувство великого восхищения".

Михаи?л Петро?вич Чумако?в (1909--1993) --вирусолог, академик АМН. Основатель и первый директор Института полиомиелита и вирусных энцефалитов

(//albedo072.livejournal.com/117195.html)


Кто же заражал людей вирусом КГЛ в нашей зоне пустынь?


Я посылал мои сборы клещей М. П. Чумакову и С. Е. Смирновой, туда же мы собирали и отсылали пробы крови от больных и здоровых сельских жителей. Нет, мы не были "кровопийцами". Я договорился с клиническими лабораториями, и они мне передавали остатки проб крови (сыворотки), которые поступали к ним для других анализов. Да, к чабанам и животноводам я выезжал сам, но никогда не встречал возражений. Объяснял людям, о какой болезни идет речь и для чего нужен наш мониторинг. Расспрашивал жителей о перенесенных заболеваниях и о контактах с клещами. Ветеринарные врачи мясокомбината помогали собирать пробы крови от скота. Я эти пробы тоже отправлял на исследование в Москву.


В Новосибирске, на Всесоюзной конференции по проблемам природно-очаговых болезней, спорил с директором Ростовского НИИ эпидемиологии (не ручаюсь за точность названия), отстаивая достоверность моей оценки наших природных очагов крымской геморрагической лихорадки.


В Москве, на Международной конференции вирусологов, выступил со своей точкой зрения, которую выработал не в тиши кабинета, а в практической работе в наших очагах. Некоторые наши "корифеи" тогда пытались усомниться в наших данных. Там же выступил участник конференции президент Болгарской Академии наук

С. М. Василенко и полностью поддержал мои представления, заявив, что и у них получены аналогичные данные.


Между прочим, в Новосибирске ко мне подошел профессор из Литвы. По моей фамилии решил, что я литовец. И его заинтересовало, как это литовца занесло в Казахстан. До этого он меня знал только по печатным публикациям. Когда увидел меня, понял, что я не совсем литовец. От него я и узнал, что в Литве есть несколько районов,

где живет много людей по фамилии Генис. Может быть, мои корни там? Он обещал прислать приглашение на ближайшую научную конференцию в Литве. Не получилось. Союз распался быстрее, чем я выбрался поискать там, возможно, родственников...


Благодаря нашему сотрудничеству с Институтом полиомиелита были получены важные и интересные данные. В 1971 году в сборнике "Труды Института полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР", том XIX, 1971, с. 92-99, была опубликована наша совместная статья (Д.Е. Генис, С.Е. Смирнова, Г.Н. Згурская, М.П. Чумаков. "Результаты изучения очага КГЛ в Кзыл-Ординской области Казахской ССР"). Обращаю внимание на то, что впервые "нашу" болезнь назвали полным именем: крымская геморрагическая лихорадка.


Это заболевание в Казахстане впервые было зарегистрировано в 1948 году в Чимкентской (ныне - Южно-Казахстанской) области как "среднеазиатская лихорадка". Позже анализ ситуации в соседней с нами Чимкентской области описали Рыбалко С.И., Панкина М.В., Каннегисер Н.И. в статье "Геморрагическая лихорадка в южных районах Казахстана" (журнал "Медицинская паразитология и паразитарные болезни". М., "Медицина", 1963, 4, 619-620). Но и там в то время ничего не было известно об этой болезни, ни о возбудителе, ни о переносчике, в том числе. Даже назвали они ее по клинической картине: "геморрагическая лихорадка".


Но именно в нашей области, впервые для Казахстана, удалось выявить антитела к вирусу КГЛ в сыворотках крови чабанов. Антитела - это следы, которые оставил вирус, попав в организм людей. Это означало одно - люди заражались вирусом гораздо чаще, чем мы могли предполагать. Да, не все из них заболевали. Кто-то мог переболевать в легкой форме. Кому-то выставляли другой диагноз. Но каждый год в южной зоне Казахстана регистрировали один или несколько случаев заболеваний со смертельным исходом.


Факт оставался фактом - ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем мы могли предполагать вначале. Заболевания людей не были случайностью. В нашей зоне, на юге Казахстана, действительно существовал природный очаг, который мы до этого могли только предполагать.


О чем еще говорилось в нашей статье? В 1968 году заболела женщина 31 года из колхоза им. XVIII партсъезда Терень-Узякского района. Это был поселок в пойменной зоне. Правда, переболела она дома, в больницу не обращалась. Узнал я о ней из рассказа местного фельдшера. Я туда выезжал, видел ее уже в стадии выздоровления. По ее рассказу можно было обрисовать достаточно четкую картину перенесенной болезни. Диагноз не вызывал сомнения. Я взял у нее пробу крови и направил в Москву. В Институте полиомиелита впервые для зоны Казахстана был лабораторно подтвержден диагноз КГЛ. А именно, в сыворотке крови переболевшей, с помощью реакции связывания комплемента, были выявлены антитела в диагностическом титре. Эта история еще и как ответ на мой вопрос - были ли раньше случаи этого заболевания? Да, были. Об этой заболевшей женщине, которая "прошла" под другим диагнозом у сельского фельдшера, я же случайно узнал только после того, как он услышал от меня рассказ о случаях геморрагички в нашей области.


Да, эта женщина отмечала контакт с клещами. В своем домашнем хозяйстве она держала коров. Сейчас не помню, кажется, она работала дояркой на молочно-товарной ферме этого колхоза. При обследовании очага я собрал здесь клещей, но другого вида, чем на отгонных пастбищах. Здесь, в пойменной зоне, на крупном рогатом скоте, основную массу сборов составляли клещи вида Hyalomma detritum. Для непосвященного читателя эти детали не очень понятны. Но для нас, паразитологов и энтомологов, с точки зрения поисковых и профилактических действий всё это было существенно новым, на уровне научной новой находки.


Понятно, первый успешный опыт лабораторного подтверждения заболевания КГЛ вдохновил на дальнейшие поиски. В пяти районах области в 1968-1970 годы я с помощниками собрали и направили в Институт полиомиелита сыворотки крови от 321 человека, из них жителей аулов было 160. И вот именно среди них у троих (1,87%) были обнаружены положительные результаты в титрах 1:8 до 1:64. Давайте умножим эти цифры на 6. В таком случае, на тысячу сельских жителей можно было бы выявить примерно 18-20 человек, которые заражались вирусом в прошлом или перенесли легкую или недиагностированную геморрагическую лихорадку!


Это уже были очень серьезные, хоть и ориентировочные, цифры. Но то, что среди даже небольшого числа обследованных сельских жителей выявляются следы опасного вируса, заставило насторожиться.


Зона отгонных пастбищ, природный очаг КГЛ. Место стоянки чабана. Участок

Туре-Казган, колхоз "Гигант", Чиилийский район, Кзыл-Ординская область.

10 июня 1966 г., Фото Давида Гениса.


Овцы и коровы тоже "виновны"?


Кроме того, я с помощником Маратом Муратовым собрал и направил в Москву сыворотки крови 706 овец и 62 коров из девяти хозяйств Чиилийского района (где были наиболее частые случаи заболевания людей). В этом сборе нам активно содействовали ветеринарные врачи мясокомбината. Когда получили из Москвы результаты анализов, вообще волосы "встали дыбом". Среди овец из семи хозяйств выявились положительные результаты, в среднем итог составил 23,3% случаев.


Эти цифры были не просто "что-то". Они подтверждали мои предположения об участии овец в циркуляции вируса. Во всяком случае, их клещи тоже заражали и они на это реагировали. Болели ли овцы? Сомневаюсь. Чабаны бы обязательно и давно это заметили. Хотя... И ветеринары, и чабаны четко знали, сильно заклещеванные овцы

все-таки болеют, худеют, слабеют. Возможно, и их "наша" лихорадка "лихорадила"?


Максимальный процент положительных анализов оказался у овец (43,5%) из колхоза "Гигант", откуда поступали все больные в Чиилийском районе. У меня удивления не было от столь высоких цифр. Я считал, что масса нападающих на овец клещей, среди которых, конечно же, были и вирусоносители, должны приводить к виремии у овец. Эти блеющие животные, даже если сами и не болеют, но вполне вероятно, какое-то время могут содержать в своей крови вирус.


К сожалению, нам не удалось обследовать рабочих мясокомбината, они уж точно с кровью овец постоянно контактировали. Заражались ли вирусом КГЛ? Кто знает...


Чабаны не только пасут овец. Весной, во время расплодной кампании, шла также усиленная разделка тушек ягнят для снятия каракульных шкурок. Народу в это время на отгонах всегда было много, и всех надо было кормить. Начальство всех уровней и всех районных учреждений обязано было бывать на отгонах, дабы "бороться" за выполнение

и перевыполнение... А все сводилось, в основном, к поеданию бесбармаков. Значит, шло активное свежевание баранчиков...


Вполне вероятно, что при этом чабаны могли заражаться и через кровь овец. Неизвестно было, однако, сохраняет ли вирус свою опасность (вирулентность) для человека, пройдя через организм овцы. Но можно было предположить, что нет, ибо чабаны болели только после нападения клещей. Были случаи заражения в процессе стрижки от контакта с раздавленными клещами. Но подтвержденных случаев заболевания людей от крови овец у нас не было. На конференции в Москве я как раз и сообщил о таком варианте циркуляции вируса в условиях овцеводческих хозяйств нашей зоны. Возможно, контакт с кровью зараженных овец, не вызывая заболевание человека, приводит только к образованию антител, т.е. иммунитета, оставляя в крови лишь свой след, а именно, антитела? Это надо было проверить в экспериментальных условиях.

После меня выступила С. Смирнова и сказала, что они уже начали эксперименты в этом плане (я им ранее писал о моем предположении об участии овец в циркуляции вируса КГЛ).


Правда, позже были и другие подтверждаюшие наблюдения. По данным А. Бутенко "в Таджикистане и Узбекистане неоднократно отмечались случаи инфицирования людей через кровь коров и овец при их забое и разделывании туш". Не знаю, что имеется в виду под термином "инфицирование"? Заболевание или только появление антител в крови, как в наших случаях? Вспомним, один из первых заболевших и умерших от КГЛ чабан, по рассказу родственника, перед этим ловил сусликов и снимал их шкурки. Значит, мог заразиться через кровь суслика? Вполне.


Приведу один из выводов докторской диссертации С. Е. Смирновой (2005 год): "Выявлено шесть видов домашних животных-прокормителей взрослых иксодовых клещей, имевших антитела к вирусу ККГЛ: ослы, лошади, овцы, козы, коровы, верблюды. Индикаторными видами циркуляции вируса являются: в европейских очагах - коровы, лошади, в азиатских очагах - мелкий рогатый скот. В условиях эксперимента у овец, ослов и телят определена кратковременная вирусемия, достаточная для инфицирования иксодовых клещей. Установлено участие в циркуляции вируса ККГЛ зайца-русака, ушастого ежа, обыкновенной полевки, малой белозубки, лесной мыши (Европа), тонкопалого суслика, степной черепахи, домовой мыши, горной лесной мыши, рыжеватой пищухи, персидской песчанки (Азия), газелей и мелких грызунов (Африка). Антитела к вирусу ККГЛ не обнаружены у свиней, домашних и диких птиц".Выводы очень интересные и значимые, но это уже данные последних лет, о которых мы в те далекие 60-70-е годы могли только догадываться...


"Подержать вирус в руках"!


Значит, прежде всего, надо было выделить вирус. Для меня это означало только одно - собрать как можно больше живых клещей и переправить их в Москву. Сразу же возникла проблема отлова и пересылки. "Подогревали" задачу предварительные итоги: положительные серологические находки у обследованных людей и овец. Гадать уже не приходилось - в наших местах циркулирует вирус крымской геморрагической лихорадки. Мы были близки к разгадке.


Повторяю, оставалось только обнаружить, выделить и изучить вирус от клещей, как говорится, "подержать его в руках", чтобы доказать цепочку передачи вируса от диких грызунов овцам и человеку через клещей. Тогда можно было бы и с уверенностью говорить о едином ареале вируса крымской геморрагической лихорадки. Сразу оговорюсь - речь идет только о нашем регионе - зоне пустынь южного Казахстана, и даже более узко - о территории Кзыл-Ординской области, хотя по своей площади она превышала, например, площади взятых вместе трех закавказских республик.


М. П. Чумаков, впервые описав лихорадку, вызвавшую заболевания в Крыму (1945), тогда же сообщил и о выделении возбудителя этой болезни - вируса - от клещей вида Hyalomma plumbeum. Изучение КГЛ подтвердило, что переносчиком вируса КГЛ в европейских очагах является тот же самый клещ. В Волгоградской области переносчиком считали клещей другого вида - Hyalomma marginatum. В республиках Средней Азии среди потенциальных переносчиков вируса были названы клещи вида Hyalomma anatolicum (Ходукин Н.И. с соавт., Ташкент, 1952).


Мы "охотимся" за клещами


Я выдвинул достаточно уверенное предположение, что в нашей зоне основным переносчиком является другой вид клеща, еще никем не описанный в этой роли, а именно - Hyalomma asiaticum, о чем сообщил в статье в 1970 году.


В мае 1971 года я выезжал на отгонные участки овцеводства к чабанам двух районов. Спидометр нашего уазика наматывал многие и многие десятки километров, от стойбища к стойбищу, от отары к отаре. Весна - это самый напряженный период в жизни чабанов и сезон наибольшей активности клещей. В этот же период чаще всего поступали и больные "геморрагичкой". Для меня - главный сезон "охоты". Местные фельдшера и чабаны активно помогали, спасибо им. Самое веселое при этом начиналось, когда я приезжал с местным фельдшером к очередному чабану.


На чабанских стойбищах каждого совхоза были закрепленные фельдшера, они оказывали медицинскую помощь чабанам и их семьям. Постоянного места для их жилья или медицинского пункта не было. Как правило, они ночевали у кого-либо из родственников, друзей или чабанов. На лошади, с сумкой лекарств через седло, они, не торопясь, объезжали ввереные им участки. Всех знали, все их знали. И для меня в подобных поездках они были незаменимыми проводниками, и опекунами, и помощниками. Но еще и "рекламщиками"...


Помню такой забавный эпизод.

...Мы в юрте чабана. Для начала пьем чай, пробуем лепешки и бауырсаки. Мой помощник объявляет цель нашего приезда. Поначалу хозяева не понимают и не верят.

- Собирать клещей, чтобы отправить их в Москву?

- Да, там проверят, какие в них болезни сидят, - это объясняет, переходя на казахский язык, мой фельдшер, придав себе самый серьезный вид, на который способен.

Чабан смотрит так, будто думает, не дурят ли его?

- Мне уже 60 лет, но я еще никогда не был в Москве. А доктор хочет моих клещей вместо меня в Москву в гости послать?

- Нет, не в гости, на анализ.

- Кудай сактасын (Господи, спаси), кому нужны их болезни?

В конце концов испив несколько пиалок чая, мы вместе с чабаном отправляемся в загон осматривать овец. Чабан меня учит:

- Вот видишь - жирный баран. Не надо его смотреть. Худых надо смотреть. Ищи овец, у которых хвост подергивается, значит, у них и клещи сидят.


После такого инструктажа вместе с чабаном начинаем нашу "охоту". Он нам активно помогает, не переставая удивляться, что не он, а клещи с его баранов в столицу поедут. А потом вдруг его осеняет:

- А меня не заставят платить за билет для них в Москву?

Успокаиваем. Да он и сам смеется своей шутке. Уверен, вечером, за кисайкой чая в кругу своей жены не раз будет возвращаться к этой теме и визиту странного доктора из города. Искать болезни у клещей могли только в большом городе догадаться...


В другом месте чабан удивился только, что мы за клещами в такую даль через пески к нему пробивались.

- Зачем так далеко ехали? Машину не жалко? Клещей и в аулах возле города много.

- Здесь, в песках, как раз те клещи, от которых люди болеют. Поэтому и ехали к вам.

- Да кто узнает, где вы их собирали? Все кене (клещи) одинаковые. Ваши бастыки

(начальство) откуда узнают?

Пришлось мини-лекцию прочитать. Слушает чабан, удивляется. Новый мир для него вдруг открылся. Потом всё же уточняет:

- Жаксы (хорошо), нам, чабанам, какая польза будет?

- Если докажем, что от клещей люди болеют, государство больше денег даст ветеринарам для обработки овец против клещей.

- Ты этих кене в твои стелянные трубки собирать хочешь?

- Да, в эти пробирки.

Чабан тут же поворачивается к жене:

- Дай доктору большую стеклянную банку, пусть всех кене с наших баранов соберет. Может, потом нашему ветеринару больше денег дадут. У доктора, видишь, трубки совсем маленькие.


Еще в городе мы приготовили специальные влажные камеры. Это обычные пробирки, на дне налито немного воды, сверху опилки и кружок мягкой бумаги. Пробки ватные, чтобы не выскочили. В каждую такую камеру сажаем по 20-30 живых клещей, при этом самцов и самок помещаем в разные пробирки. Таковы требования последующего лабораторного анализа. Объехав с десяток чабанов за несколько дней, спешу с чемоданом пробирок домой. Дабы моя "добыча" не передохла по дороге в Москву, отправлял их на скором поезде Алма-Ата - Москва, в холодильнике вагона-ресторана (конечно, в специальной безопасной упаковке).


В НИИ полиомиелита выделяют "наш" вирус

В Москве, после двухсуточного путешествия, вагон встречали, а клещей с почетом препровождали в Институт. До "столицы нашей родины" тогда добралось 1500 живых клещей, собранных в двух районах, дабы послужить науке и практическому здравоохранению. Надо сказать, что в первый раз я сам привез клещей в Институт, а потом мы их посылали еще не один раз, используя отработанный маршрут. Но сейчас я рассказываю только о нашей первой удачной "охоте".


Итоги описаны в нашей совместной статье, помещенной в Трудах Института полиомиелита, том XIX, 1971, с.40-43 ("Выделение вируса Крымской геморрагической лихорадки из клещей Hyalomma asiaticum, собранных в Кзыл-Ординской области Казахской ССР", авторы С. Е. Смирнова, Г. Н. Згурская, Д. Е. Генис, М. П. Чумаков). Об этом я от имени нашей группы, по предложению М.П. Чумакова, доложил на Международной конференции вирусологов в Москве в конце 1971 года.


Методика выделения вируса описана в указанной статье, я не буду этой темы касаться, ибо исследования проводили вирусологи. Упомяну только о том, что в науке не всё сразу получается, как можно было бы понять из моих заметок. Клещей я впервые привез в Москву сам. К сожалению, тогда вирус в них не удалось обнаружить, методика не сработала. Позже, в институте разработали новую методику и стали заражать одно-двухдневных новорожденных белых мышей. Эти мышата оказались восприимчивыми к вирусу, и дело пошло. Суть в том, что в клещах вируса для его выделения в условиях лаборатории очень мало, а чтобы его размножить, надо ввести в какую-то живую ткань. Но у вируса свои претензии. Не везде он готов размножаться на радость вирусологам. Добавлю, что метолика этой работы очень сложная, многодневная и специфичная.


А вот о результатах, конечно, приятно вспомнить. Они были итогом общей

напряженной и далеко небезопасной работы, в которой, кроме меня, принимали активное участие и мои помощники в областной и в районных санэпидстанциях, а также фельдшера сельских медпунктов. Из собранных нами клещей в институте были выделены 29 агентов, с которыми проводили дальнейшие исследования и заражения новорожденных белых мышей, морских свинок, культур клеток почек сирийского хомяка и зеленых мартышек.

В статье отмечено, что исследования проводились также и на 30-45-е сутки после однократного введения исходного материала от клещей. Фактически, на полное исследование одной партии уходило до двух месяцев, уже не говоря об изучении самого вируса, на что могут уйти годы.


В итоге кропотливой и долгой работы вирусологов в лаборатории Института, из клещей были выделены 16 штаммов вируса. Процитирую статью: "Полученные данные свидетельствуют о полном антигенном единстве агентов, выделенных из клещей Hyalomma asiaticum, с вирусом КГЛ". Другими словами, наши "родные" кзылординские вирусы оказались теми же самыми, что и в других регионах, вирусами крымской геморрагической лихорадки. Загадка разрешилась. Наука получила ответ, вернее, мост, соединив в одно целое весь ареал распространения КГЛ, европейские и азиатские очаги.


Думаю, это был солидный "урожай", исключавший возможность мнения о

случайном заражении клещей. С другой стороны, данные подтверждали высокую степень заражения клещей вирусом в наших очагах. Фактически, ведь было собрано в первой партии всего 1500 клещей. Что эта цифра значила по сравнению с миллионами их, обитавших по всей территории области и нападавших на скот и на людей? И из этой "капли" выделяют 16 штаммов вируса! Для меня, как эпидемиолога, эта цифра была весьма значимой. Не просто очаг, пожар какой-то! Грохот там-тамов!


Приведу выводы статьи: "В течение пяти лет Институт полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР проводил изучение очага КГЛ на территории Кзыл-Ординской области Казахской ССР. В ряде случаев заболевание КГЛ среди людей в прошлые годы удалось подтвердить ретроспективно; проведена также серологическая разведка в сыворотках крови домашних животных, являющихся основными прокормителями клещей-переносчиков. Впервые с помощью вирусологических методов доказано, что клещ Hyalomma asiaticum может спонтанно заражаться вирусом крымской геморрагической лихорадки и, по-видимому, быть переносчиком КГЛ. Эти данные полностью подтверждают выдвинутое ранее предположение об участии этого клеща в механизме поддержания природного очага КГЛ в Средней Азии".


Добавлю, последняя фраза имеет в виду мою гипотезу (1970 год) о том, что клещи

H. asiaticum в условиях нашей зоны являются основными переносчиками этого вируса. Моя фамилия здесь не упомянута, т.к. она стоит в заголовке нашей коллективной статьи.


В заключение, еще раз с благодарностью упомяну Светлану Евгеньевну Смирнову, с которой мы сотрудничали по проблеме КГЛ в зоне Казахстана. В 2005 году в Москве она защитила докторскую диссертацию "Крымско-Конго геморрагическая лихорадка: этиология, эпидемиология и лабораторная диагностика". И приведу её слова: "Я благодарна всем соавторам моих работ - сотрудникам санэпидслужбы... Кзыл-Ординской области Казахстана...". А в 2007 г. вышла в свет ее монография "Крымская-Конго геморрагическая лихорадка" (Москва, АтиСО, 303 стр.).


Считаю своим долгом еще раз добрым словом помянуть и академика Михаила Петровича Чумакова, научное сотрудничество с которым для меня было стимулом

и серьезной школой. В тезисном духе еще раз повторю итоги нашей многолетней совместной работы. С М. П. Чумаковым и С. Е. Смирновой мы проводили сборы и исследования "полевого" материала, опубликовали совместные статьи. По приглашению М. П. Чумакова я докладывал результаты на Международной конференции вирусологов в Москве (1971 г.) и на XII-й Всесоюзной конференции по природной очаговости болезней в Новосибирске в 1989 году.


Что, в итоге, успели сделать? Был впервые выделен вирус от больных людей и клещей в Казахстане, что до этого никому не удавалось. Провели серологические исследования крови людей и домашних животных. Тоже впервые в республике. На основе полученных результатов показали, что заражаются и болеют люди в наших местах гораздо чаще, чем об этом можно было бы судить по отдельным явным случаям заболеваний. Доказали роль клещей-переносчиков, в том числе новых для науки видов. Изучили эпидемиологические особенности. Причем все эти результаты имели не только практический, но и научный интерес. Ибо ситуация по крымской геморрагической лихорадке в Казахстане все годы и до настоящего времени остается напряженной.


Мы ловим "геморрагичку" на себя...


Ситуации нам всегда подбрасывали сюрпризы. Заболел сельский житель. Опять случай "геморрагички". Как всегда в таких случаях, "мчусь" в командировку, на этот раз опять в Чиилийский район. Надо успеть посмотреть больного, убедиться хотя бы в какой-то мере, что диагноз "похож". И надо успеть выяснить у него условия возможного заражения. Здесь промедление, как умные люди говорят, "чревато". Было так, приедешь, а говорить уже не с кем...


В общем, по его рассказу, он свою лошадь привязывал в старом заброшенном загоне для коров. Пастухи использовали такие крытые загоны в зимнее время, когда они возвращались в аулы на зимовку. Но выплодившиеся здесь клещи, когда скот перегонялся на летние пастбища, сидели на голодном пайке. Прокормителей не было, и набрасывались они на случайную жертву, как стая голодных шакалов.


Значит, там, в старом загоне, на него и напали зараженные клещи? Надо это проверить. Как? Очень просто: с помощником добираемся в аул, нашли тот загон, расстелили на земле белые простыни. Сами, в качестве приманки, стали посередине. Стоим, ждем. Клюнут, не клюнут? Должны же они нас учуять. Минут пять мы впустую постояли, даже настроение испортилось. Рыбаки нас поймут, когда "не клюёт" и жизнь не мила. И вдруг... На простынях было хорошо видно этих быстро ползущих тварей. Они полезли со всех сторон. Они не ползли. Они бежали. Мы только успевали "вертеться", хватая их пинцетом и отправляя в приготовленные пробирки.


За полчаса мы наловили четыреста клещей. Рекорд. Лишний раз убедился, что в старые, заброшенные загоны для скота в наших условиях даже близко подходить нельзя.


Этот сбор живых клещей, правда, другого вида, Hyalomma detritum, которые чаще всего обитали на коровах и в их хлевах, я также отправил в Москву. И там выявили их зараженность вирусом крымской геморрагической лихорадки. У этого вида клещей раньше таких находок не было. Мы получили первую весточку еще об одном новом возможном переносчике зловредного вируса на территории области. Теперь речь шла уже об её пойменной зоне, где располагались населенные пункты и фермы крупного рогатого скота.


Ай да вирусы! Ай да клещи! Мы уже усвоили, что заболевания чабанов чаще случались от клещей, обитавших на далеких отгонных участках в местах выпаса и содержания овец. А тут, на тебе, оказалось, что и в пойменной зоне, в местах содержания крупного рогатого скота, т.е. вблизи населенных пунктов, тоже есть свой переносчик. Так выявились возможности заражения людей не только где-то в далеких песках, но и у нас "под носом", в аулах... Тот случай, когда научное открытие совсем не радостное...


Упрямый директор совхоза


В далеких песках левобережья находился овцеводческий совхоз "Куандарья". В областную больницу оттуда самолетом доставили тяжелого больного. Здесь уже

у него диагностировали "крымскую". Я выехал в тот совхоз. Надо было провести обходы жителей и стоянок чабанов (нет ли новых случаев), выяснить возможные условия заражения, собрать живых клещей для отправки в Москву на анализ и добиться от дирекции совхоза и его ветеринаров противоклещевой обработки овец.


Сразу же заехал в контору совхоза и обратился к директору. Он долго не думал:

- Клещей на овцах нет. Обработки скота делать не будем.

- Но ведь чабан ваш сейчас в областной больнице. Его клещ заразил.

- Не верю. Клещей на скоте сейчас нет.

- Я все равно поеду к чабанам. Уверен, клещи есть, и угроза новых заболеваний

реальная. Если мы сейчас меры не примем, сами понимаете, чем это может грозить.


Спорить с директором я не стал. Сказал, что сейчас с местным фельдшером мы поедем на тот участок, посмотрим ситуацию. Проехали мы, может, километров пятнадцать - двадцать, нашли в зоне песков стоянку заболевшего чабана.


Между прочим, болели почему-то чаще всего молодые чабаны. Приглядываясь к их образу жизни и поведению, заметил, что пожилые чабаны даже в самую жаркую жару одевались очень плотно. Клещам, думаю, пробить эту защиту удавалось очень редко. Молодые же, конечно, одевались уже не так "бронировано", часто на выпасах любили полежать, отдохнуть от тягот жизни. Видимо, и клещам легче было до них добраться.


Можно бы и по-другому подумать. Я ездил по чабанским совхозам всех районов, где регистрировалась эта лихорадка, и пробы крови (по два-три кубика), собранные при обследованиях здоровых жителей этих участков, направлял в Москву на исследование. У чабанов был заметно выше процент положительных серологических результатов. Это говорило о том, что они заражались когда-то, но не болели (или легко переболели).


Однажды один пожилой чабан рассказал мне:

- Вот ты ездишь по нашим чабанам, спрашиваешь, нашу кровь в Москву посылаешь.

А я жизнь прожил, никогда в Москве не был. Рахмет саган (спасибо тебе), что приехал. Давно уже я болел, как ты рассказываешь. Долго болел, тяжело болел. Наверно, с месяц. Но видишь, живой остался...


Позже, в его крови, действительно, обнаружили следы давнего заражения. Но всё же многие из т.н. "сероположительных" лиц отрицали заболевания, похожие на геморрагичку. И возникший иммунитет в каких-то повторных случаях встречи с вирусом, возможно, и предохранял их от серьезного заболевания. С этой гипотезой я позже в Москве, на международной конференции вирусологов тоже выступал, и получил поддержку специалистов. Но А. М. Бутенко (Институт вирусологии, Москва), например, пишет о другом: "Как показали данные сероэпидемиологических исследований, во всех эндемичных территориях показатели естественно приобретенного иммунитета у населения очень незначительны". Если говорить вообще о населении опасной зоны вполне возможно, что оно и не обладает "естественно приобретенным иммунитетом". Понятно, откуда он может взяться, если нет постоянного контакта ни с овцами, ни с клещами? Думаю, насчет чабанов разговор должен быть более осторожным. Тут надо

еще подразделить: антитела у конкретного лица могут остаться и после нераспознанного переболевания, о чем я и упоминаю.


Как бы то ни было, мы прибыли на место. Вокруг невысокие песчаные барханы, в просторных распадках между ними что-то растет, съедобное для овец. Юрта, тут же хозяйка, детишки. То там, то здесь видны колонии большой песчанки. Застали двух помощников чабана, они теперь временно отару выпасают. Пошли с ними к овцам. Поймали одну, поймали вторую, поймали козла... Овцы совершенно тупой народ. Не зря звучит оскорбительно, когда людей сравнивают со стадом баранов. Выгоняют отару на пастбище, или гонят к водопою, впереди один или несколько коз и козлов. Овцы идут только за ними. И козел как индикатор. Идет впереди, и первым на себя собирает клещей. Потому и для нас первыми поймали козлов. В это время подъезжает "уазик": самолично прибыл директор. Подошел молча. Показали мы "урожай": клещей полно.


Ничего не сказал. Плюнул с досады. Так же молча уехал. Но на второй день ветеринары начали противоклещевые обработки овец. Убедили мы директора. А может, его ветеринары раньше отрапортовали, что свою работу выполнили. Ведь овцы от нападающих на них клещей тоже сильно страдали, в весе теряли. Но и ветеринарам уж очень сильно трудиться, видимо, сил не хватало. Примчался тут на их голову врач...


Через два года после первой вспышки, уже в 1966-м, когда немного разобрались, что и откуда, в поселке Чиили начальник отдела ветеринарии облсельхозуправления Селезнев Виктор Васильевич провел областное совещание ветеринарных врачей. Вопрос стоял очень остро: обилие клещей на овцах поддерживало циркуляцию вируса на участках отгонного овцеводства. Клещи как реальная угроза заражения. Все знали о нескольких погибших чабанах. Так что разговор не был теоретическим.


Но все чабаны были привязаны к определённым колодцам (водопой для скота). В пустыне речку не найдешь. И не использовать пастбища на участке Мама-Кудук, как я предложил им тогда, на три года, было очень серьезной проблемой. Но от смерти четырех человек на том участке тоже нельзя было отмахнуться. Возможно, и среди чабанов не нашлось охотников кочевать на те пастбища. Но всё же, ветеринары и руководство совхоза мой совет приняли. Деваться им некуда было. Три года этому участку дали отдохнуть. И в последующем здесь больше не было заболеваний людей. Значит, удалось, видимо, снизить напряженность местного очага.


Позже у ветеринаров появились душевые установки для противоклещевой обработки овец. Но их было явно недостаточно. Клещи как царствовали в песках кызылкумских, так и продолжают там обитать. По сообщениям местных газет знаю, что с клещами там борются, ведут массовые обработки скота и скотных загонов. Какой-то эффект, конечно, достигается.


Болезнь не терпит ошибок


Каждый болеет "по-своему". Далеко не всегда легко думать о диагнозе в начале заболевания, когда еще нет типичных симптомов. А иногда их и не бывает. Или, вернее, выражены "нетипично". Голову можно "сломать". Много заболеваний, похожих друг на друга или симулирующих друг друга.


Нам в институте говорили, что есть три "нахальные" болезни, из-за которых допускаются ошибки - это аппендицит, пищевая токсикоинфекция (не совсем верно часто называемая "пищевым отравлением") и грипп. Я сейчас говорю об инфекционных болезнях. И я был свидетелем, и в медицинской литературе описано, когда больным, поступившим в скорую помощь с диагнозом "пищевого отравления" начинали промывать желудок. Потом, на вскрытии, выяснялось, что это был инфаркт миокарда. Диагноз "грипп" ("простуда") тоже из этой "оперы". Приведу такой случай.


Заболел молодой чабан. Состояние больного было необычно тяжелым и родные привезли его в районную больницу. Там у него начались кровотечения, и через день-два он погиб. Диагноз - КГЛ. Я выехал на участок к чабанам, надо было посмотреть, нет ли там еще подобных больных. И в соседней юрте показали мне парня, который заболел накануне. Я его обследовал, подозрительного ничего не нашел. И сказал, что, видимо, это простуда.


Вот тут-то родственники умершего и "взвились". Оказалось, местный фельдшер расценил состояние первого больного тоже как простуду, тем более, что на второй или третий, кажется, день температура упала до 37 с небольшим градусов. Медик спокойно уехал. И свое возмущение они стали высказывать мне:

- Какая это была простуда? Скажи, если молодой парень при почти нормальной температуре сам не мог даже подняться, это нормально? Даже в туалет его под руки двое должны были вести! Это нормально? Что за фельдшер такой?

- Я не могу вам сейчас ничего сказать. Главный врач района будет разбираться.

- Не знаем. Увидим того фельдшера, убьем!


А мне сказали, что не отпустят, пока не убедятся, что всё нормально. Так

и находился я у них в течение суток, чем-то лечил, пока и я, и они не убедились, что ничего страшного нет.


Да, это характерный симптом для геморрагической лихорадки: заболеет человек, а через пару дней, перед началом кровотечений, температура быстро снижается. Хотя общее состояние далеко от нормального, слабость может быть очень заметной и даже нарастать, что говорит о сильной интоксикации. Температура с началом кровотечений вновь повышается. А тот фельдшер не только из колхоза, из района сбежал...


Если медики забыли об осторожности...

Сообщение с интернета (Mednovosti.ru, 2002): "На юге Казахстана в Отрарском районе госпитализированы четверо медиков с подозрением на заболевание конго-крымской геморрагической лихорадкой... Они делали операцию женщине, больной геморрагической лихорадкой".

Кровь больных геморрагической лихорадкой, содержащая вирус, возбудителя этой болезни, очень заразна. Достаточно было даже малейшим каплям или брызгам попасть человеку на кожу или слизистые оболочки, и этого могло оказаться достаточным для заражения.


Особенно это было опасно для ухаживающих за больным и для медработников. Ибо больной кашлял, чихал, выделяя брызги слизи и крови вокруг себя. У больного были носовые, легочные, желудочные кровотечения, кровь была в стуле и моче, она выделялась во время инъекций лекарств. Глаза слезились, в слезной жидкости тоже могла быть примесь крови. Быть возле такого больного, не соблюдая меры безопасности, всё равно, что неподготовленному человеку пытаться пройти по торчащим гвоздям...


Режим для медиков был очень строгим, но нередко происходили и "проколы". Были смертельные случаи среди медиков и в нашей области, и в соседних, Чимкентской и Ташкентской. Погибали и врачи, и медсестры, и санитарки... В Чимкентской области 32% заболевших заразились при контакте с больными людьми.

Помню трагедию в одной из наших районных больниц, когда для ухода за больным поставили молодую санитарку, недавнюю школьницу. Заразилась, заболела, погибла.

Однажды в Чиилийской районной больнице заболела опытная медсестра инфекционного отделения. Она утверждала, что только зашла в палату (бокс), где лежал больной "геморрагичкой". Но вирусы по воздуху не летают, если не говорить о брызгах, даже микроскопических, вблизи больного. Видимо, все же подходила к больному, не приняв меры безопасности. Хорошо еще, переболев, живой осталась.


В 2009 году в соседней, Южно-Казахстанской, области зарегистрировали семь случаев заболевания ККГЛ со смертельными исходами. Из них пять человек в Туркестане умерли в результате вспышки этой инфекции: умерла роженица и ее новорожденный ребенок. Затем скончались трое медиков, оказывавших помощь матери и ребенку (news.gazeta.kz, 2010). Приведу этот трагический случай по материалам казахстанской прессы того времени.


Трагедия в Южно-Казахстанской области в 2009 году


Настолько эта вспышка фактически из-за неграмотности и неосторожности медиков оказалась серьезной и демонстративной, что я приведу сокращенно сообщение КазТАГ

из Шымкента (13 июля 2009 года, //www.nomad.su/?a=20-200907140212). Даже уголовное дело по факту вспышки КГЛ было возбуждено прокуратурой.


Итак, 24 июня 2009 года в акушерское отделение родильного дома г. Туркестана поступила женщина. Туркестан - город в 4-х часах езды на поезде из Кзыл-Орды в сторону Ташкента, знаменит своим Мавзолеем Ясави, построенного по приказу Тамерлана. Женщина родила. Через три дня её и ребенка выписали из роддома под наблюдение участкового врача. 29 июня она вновь поступает в то же медучреждение с признаками маточного кровотечения. 1 июля бригада врачей провела операцию, но ее

ход был осложнен новым кровотечением. Вскоре кровотечение настолько ухудшило состояние больной, что потребовалась повторная операция. Ее провела бригада врачей

с участием хирурга городской больницы С.У. И в тот же день была проведена еще одна операция с участием сосудистого хирурга З.К. из Шымкента. Несмотря на все усилия медиков, 3 июля умер новорожденный ребенок, а 4 июля скончалась его мама.


Восьмого июля почувствовал недомогание и был госпитализирован анестезиолог.

9 июля в Шымкенте скончался врач-хирург З.К. 10 июля, утром, в инфекционное отделение городской больницы Туркестана поступил хирург С.У, тревожные симптомы

он почувствовал 7-8 июля. Ему был поставлен диагноз - КГЛ, тяжелое течение. 11 июля он скончался. Также 10 июля в больницу поступила врач-неонатолог (специалист по болезням новорожденных) родильного дома. Она оказывала медицинскую помощь и наблюдала за ребенком и родильницей. Ей вначале был поставлен диагноз: острая респираторная вирусная инфекция, осложненная геморрагическим синдромом, носовое кровотечение. Позже он изменен на диагноз "крымская геморрагическая лихорадка". В ночь с двенадцатого на тринадцатое июля она скончалась.


Одновременно с ней, поздним вечером, с диагнозом "Острая респираторная вирусная инфекция средней тяжести" поступил в инфекционное отделение акушер-гинеколог родильного дома. Он также неоднократно осматривал женщину. Наконец, 11 июля, ночью, в инфекционное отделение поступила санитарка родильного отделения роддома. Она ухаживала за родильницей...


Диагноз "КГЛ" был поставлен также жителю пригородного села М. Ал-ы. Он поступил в инфекционное отделение больницы Туркестана (К сожалению, не указаны ни сроки его заболевания и госпитализции, ни возможная связь с заболевшими. - Д.Г.). Эта страшная трагическая цепочка напомнила роман Агаты Кристи и поставленный по нему кинофильм (С. Говорухин, 1978) "Десять маленьких негритят". Вспомните, там рассказывается о цепочке гибнущих людей, которых кто-то таинственный собрал на острове, и как, после каждой смерти, исчезала одна за другой маленькая статуэтка из группы десяти негритят...


Ростовские медики заразились КГЛ от пациентки


По сообщению РИА "Новости" от 21 мая 2011, восемь медработников в Ростовской области заразились геморрагической лихорадкой после оказания помощи женщине, которая скончалась от этого заболевания. Что же там случилось? С 15 по 17 мая среди медработников больницы города С-к Ростовской области было зарегистрировано восемь случаев заболевания КГЛ. У шести было лабораторное подтверждение, у двоих диагноз установлен по клинической картине.


Среди заболевших -- реаниматолог, акушер-гинеколог, инфекционист, четыре медсестры и санитарка. Все они участвовали в оказании реанимационной помощи больной, которая поступила в больницу 6 мая, а умерла в ночь с 11 на 12 мая. По заявлению главного санитарного врача РФ причиной распространения инфекции стало несоблюдение элементарных правил оказания помощи пациенту с таким заболеванием и режима дезинфекции.


Да, к сожалению, полная безалаберность. Да еще инфекционист за компанию. Нет слов. Мне всё это тоже показалось не просто странным. Случилось это не в 60-е годы, когда еще не очень знали, с чем имеем дело. Групповые трагедии и ныне происходят, когда уже достаточно известно о геморрагичке...


В моих бывших краях с КГЛ неспокойно...


Ныне я живу далеко от Казахстана, но до сих пор мне и интересно, и небезразлично то, что происходит с инфекциями в Кызылординской области. В интернете нашел сообщения о случаях КГЛ за 2007 год. Вот некоторые из них:

19 апреля: поселок Махамбет. В областную инфекционную больницу госпитализирован больной 1968 года рождения. Выписали из больницы 1 мая. Удача. Выздоровел и явно успел к праздничному столу.

2 мая: Жанакорганский район, разъезд N 27. Заболевший поступил в районную больницу, умер 8 мая.

3 мая: Сырдарьинский район, аул Амангельды. 29 апреля поступили в областную инфекционную больницу с диагнозом КГЛ двое взрослых больных.

16 мая: Жертвой "укуса" клещей стала 47-летняя жительница поселка Тартугай. Была госпитализирована в областную инфекционную больницу, выжила. Другого больного,

45-летнего жителя Жанакорганского района, спасти не удалось.

18 июня: 37-летнюю жительницу села Бидайколь госпитализировали 18 июня, больная скончалась вечером 20 июня.

30 июня: Шиелийский район, аул Досбол би. В районную больницу поступил больной 1971 г.р., с диагнозом "Укус клеща". Оказалось - КГЛ. Выжил. 20 июля был выписан из больницы.


На что я обратил внимание - все заболевшие поступают из сельских населенных пунктов, расположенных в долине реки Сыр-Дарьи. В мои времена все заболевшие были чабанами. Правда, ныне уже нет, кажется, крупных овцеводческих хозяйств, связанных с дальними отгонными пастбищами.


"Председатель Комитета государственного санитарно-эпидемиологического

надзора Министерства здравоохранения Казахстана Кенес Оспанов сообщил: в 2010 году уже зарегистрировано 11 случаев ККГЛ в Южно-Казахстанской и Кызылординской областях. Из них в 3-х случаях с летальным исходом. За 4 месяца 2010 года по республике по поводу укусов клещей за медпомощью обратились 8155 человек, из них в Кызылординской - 331. На территории республики собрано и исследовано более

34 000 клещей, выявлено 219 (0,6 процента) положительных результатов" (//kostdgsen.narod.ru/lenta1.html).


Это короткое сообщение за 2010 год должен уточнить: в Кызылординской области с опасными клещами чаще встречаются всё же чабаны и жители сельских мест, а они за медпомощью по поводу присасывания клещей обращались редко. Поэтому цифра "331" навряд ли соответствует реалиям и не должна расхолаживать.


Хорошо, когда что-то делается. Но как уничтожить всех заразных клещей? Явно сизифов труд. Что делать? Радикальных средств пока нет. Остается самим не зевать и ловить на себе, родимом, всех забравшихся клещей. А уж коли успел нахал присосаться, то к медикам обращаться, в крайнем случае осторожно самому удалить его, не оторвав головку клеща и обязательно обработать ранку иодом.


Был у меня однажды неприятный случай. Клещ забрался женщине на голову и там, в волосистой чаще, присосался. На вопрос, что делать, я сказал по простоте душевной, удалите клеща и иодом помажьте. Подумал, она же врач, ей ли детали разжевывать. А оказалось, что клеща она выдернуть-то выдернула, но головной конец с хоботком в коже остался. И всё это дело осложнилось тяжелым нагноением всего скальпа, долго она мучилась и лечилась у хирурга. Крайним я остался...


С себя я, например, не раз снимал клещей, но выдергивал их вежливо и нежно. И еще извинялся, что побеспокоил во время трапезы... Известно всем: ужалила пчела или оса, обязательно надо удалить оставшееся в коже жало. Иначе будет воспаление и нагноение. Тем более это важно помнить при присасывании клеща - в коже остается не тоненькое жало, а его головка, которая в ранке точно уж вызовет воспаление.


И вообще в мире с "геморрагичкой" неспокойно


О том, каковы были дела у соседей в Узбекистане за 60 лет, я прочитал в обзоре

Н. О. Комилова из Центра профилактики особо-опасных инфекций (Ташкент). Там с КГЛ познакомились намного раньше, чем мы в Казахстане. За период с 1948 по 1963 годы они учли 525 больных КГЛ. Сообщение из России: в 2007 году было зарегистрировано 220 случаев заболеваний.

Газета "Еврейский мир", Нью-Йорк, 2001 год: "Как сообщает газета "Дейли телеграф", на границе Пакистана и Афганистана зафиксирована мощнейшая за всю историю этих стран вспышка заболевания. Инфицированы, как минимум, 75 чел. Из них

8 скончались. Врачи обратились к международному сообществу за помощью. Врачи идентифицируют заболевание как лихорадку Congo-Crimean".


8 августа 2006 года: ВОЗ приводит сообщение Минздрава Турции о 242 случаях

ККГЛ, 20 из которых закончились смертельным исходом (8,3 %). В одном из случаев

со смертельным исходом стал работник здравоохранения, который оказывал помощь больным лихорадкой.

Еще "немного" всё о том же


В мире много различных видов геморрагических лихорадок, и все они опасны. В близкой мне зоне - южном Казахстане - "гуляет" из этой "пакостной" семейки крымская геморрагическая лихорадка (КГЛ). Лечения специфического нет. Хотя просвет появился. В последние годы (это уже в XXI веке) для лечения больных советуют швейцарский противовирусный препарат виразол Virazole (другое название - Ribavirin). Виразол проникает в зараженные клетки и угнетает репликацию ("размножение") вирусов. Это уже хороший шанс.


Вспоминаю кислые лица ветеринарных работников в совхозах, как только мы приезжали со своими "ЧП". Они уже знали, что от нас кроме хлопот для них ждать нечего. Помню достаточно несладкий разговор с одним из них. Фельдшер местный пригласил на кисайку чая. То ли ветеринар сам пришел, то ли этот фельдшер его пригласил, не знаю. К чаю "вдруг" бутылка водки на дастархане оказалась. Я пить не стал, а местный специалист по животным приложился.


А где бутылка, там и "смелость". То ли ему уже доставалось ранее от директора совхоза за невнимание к подшефным баранам. То ли что. Не знаю. Но разговор, конечно, на тему пошел. Он знал, что я приехал по поводу случая геморрагички в их ауле. До этого я уже был у директора совхоза, сказал о ситуации.

- Вот, доктор, ты тут ездишь, шум поднимаешь. Весь аул не болеет, один ахмак (дурак) заболел. Что мы, каждый день должны обработки теперь делать? Сегодня дуст насыпим. Через неделю клещи опять будут. Сколько было, столько и будет. Я, что ли, виноват?

- Слушай, за дастарханом не ругайся.

- Что не ругайся? Всю степь не обработаешь, ни дуста, ни сил не хватит.

- А кто тебя заставляет "всю степь" обрабатывать?

- А кто тебя просил сюда приезжать?

- Ты не просил, это точно. Но зарплату получаешь потому, что ты работаешь ветеринаром. Значит, ты и будешь обрабатывать овец против клещей. И отару, в которой чабан заболел, придется обрабатывать. Я там смотрел, клещей много. А если еще хоть один человек заболеет, в прокуратуру на тебя подадим.

Развезло парня. Чуть в драку не полез. Хозяин быстро поднялся, выпроводил его. Потом извинялся за того бездельника...


Я не особенно в своих записях акцентирую внимание как с клещами воевали. Этим занималась ветеринарная служба. Но мы, понятно, не хотели упускать это и из своего

поля зрения. Выезжали, проверяли, писали докладные. Но это уже "бумажная" сторона дела и ничего нового тут не скажешь. В дневниках за 1977-1982 годы нашел только одно упоминание от 12 апреля 1977: "для районных санэпидстанций области подготовил письмо об организации рейда по проверке борьбы с паразитарными болезнями (КГЛ) на фермах и отгонах".


Долго ли могут животные оставаться заразительными? Не установлено. А вот клещи сохраняют вирус пожизненно, да еще передают его своему потомству через яйца. Другими словами, они являются резервуаром, т.е. "местом" сохранения вируса в природе. Вполне вероятно, что животные чаще заражаются от клещей, чем клещи на них при кровососании.


Немного истории


Эта болезнь под разными названиями, видимо, уже не один век встречается в Средней Азии. В "Каноне медицины" Авиценна ее упоминает. Люди болели, лекари пытались лечить. Неудачи списывали на волю Аллаха.


...Советские войска освободили Крым от немецкой оккупации. Чтобы помочь местному населению провести полевые сельскохозяйственные работы, к ним прислали армейские части. А там на солдат изголодавшиеся клещи и навалились. И вскоре вспыхнула эпидемия. Заболело более сотни людей, в основном, солдаты. Туда выехали вирусологи. В 1945 году М. Чумаков с сотрудниками установили виновника болезни, выделив вирус. И только в 1968 году штамм вируса КГЛ им разрешили передать в арбовирусную лабораторию Йельского университета в США. Конечно, ученые тут же взялись за исследование "русского" вируса. Оказалось, что вирусы, выделенные в Конго и в СССР сходны, вернее, идентичны. Приоритет отдали ученым из Конго. И назвали: лихорадка Конго.


"...Название арбовируса становится официальным, когда он зарегистрирован в Каталоге арбовирусов мира. Однако М.П. Чумаков и коллеги не зарегистрировали штамм, несмотря на впервые сделанные в 1967-1968 годы открытия, распознающие свойства вируса. Поэтому официальный статус вируса был установлен 10 июня 1969 г., когда B.G. Kirya и G.M. Kafuko из Восточно-Африканского Института вирусных исследований в Энтеббе (Уганда) зарегистрировали свой штамм вируса Конго. Этот штамм был выделен в Заире (Бельгийское Конго) из крови больного ребенка. Но советские специалисты настаивали на сохранении существующего названия КГЛ".


Разгорелся спор, кто первый. Казальс с соавторами (1970), дабы охладить пыл, предложили назвать "вирус Конго-Крым". Международное научное сообщество с этим согласилось. И заболевание стали называть Конго-Крымская ГЛ. Однако, советские (российские) ученые считают, что раз саму болезнь впервые назвали еще в 1944 году "Крымской", значит, так тому и быть.


На мой взгляд, для нас привычным остается название болезни - "Крымская геморрагическая лихорадка" (КГЛ). Я согласен мнением известного российского специалиста-вирусолога А.М. Бутенко о том, что название болезни, как приоритет

М. П. Чумакова, должно остаться. Поэтому я здесь тоже использую только это привычное название, хотя в русскоязычной прессе и медицинской литературе можно встретить и термин "Конго-Крымская геморрагическая лихорадка (ККГЛ).

О диссертации С.Е. Смирновой

В интернете встретил сообщение о защите в Москве, в 2005 году, Смирновой С. Е. докторской диссертации. Тема: "Крымская-Конго геморрагическая лихорадка: этиология, эпидемиология и лабораторная диагностика". В этой диссертации, например, глава "Изучение этиологии заболеваний KKГЛ из очагов инфекции" посвящена очень интересным для меня моментам.


Мне приятно, что пришлось совместно с М. П. Чумаковым и С. Е. Смирновой принимать частичное участие в изучении очень важной проблемы этой страшной вирусной инфекции. Приведу названия наших трех совместных статей, хотя о них уже упоминал:

1) Смирнова С.Е., Згурская Г.Н., Генис Д.Е., Чумаков М.П. - Выделение вируса крымской геморрагической лихорадки из клещей Hyalomma asiaticum, собранных в Кзыл-Ординской области Казахской ССР, - Труды Института полиомиэлита и вирусных энцефалитов АМН СССР, том XIX, 1971, С. 41-44

2) Генис Д.Е., Смирнова С.Е., Згурская Г.Н., Чумаков М.П. - Результаты изучения крымской геморрагической лихорадки (КГЛ) в Кзыл-Ординской области Казахской ССР. - Там же, С. 92-99

3) Смирнова С. Е., Генис Д. Е., Згурская Г. Н., Чумаков М. П. - Выделение вируса КГЛ из крови больного в Кзыл-Ординской области Казахской ССР. - Тезисы XVII научной сессии ИПВЭ АМН СССР, М., 1972, С. 372


Материалы диссертации Смирновой позволили понять ряд серьезных моментов. Не могу не привести выводы автора, хотя они рассчитаны на специалистов. Впервые решены многие вопросы этиологии, эпидемиологии и лабораторной диагностики ККГЛ. Выявлены новые территории, эндемичные по ККГЛ и получены доказательства единства этиологии заболеваний ККГЛ, регистрируемых в европейских и азиатских регионах, а также на африканском континенте. Получены новые данные о роли различных видов иксодовых клещей и теплокровных животных в распространении возбудителя ККГЛ. Представлена возможная схема циркуляции вируса ККГЛ в природе. Роль и участие в этом клещей-доноров и клещей-реципиентов, а также теплокровных животных-кратковременных доноров вируса.


Получено более полное представление о возбудителе одной из значимых и наиболее серьезных природноочаговых вирусных инфекций человека - ККГЛ, его взаимоотношениях с переносчиком, способах передачи возбудителя человеку. Впервые доказано этиологическое единство заболеваний, вызываемых в Европе, Азии и Африке. Установлено широкое распространение вируса KKГЛ в 16-ти странах Европы, Азии и Африки.


Загон для овец, отара чабана Т-ва. Участок Жарма, колхоз Гигант Чиилийского района (Кзыл-Ординская область, Казахстан). Участок отгонного животноводства. В такой

загон масса клещей заносится овцами с пастбищ. Фото Давида Гениса


Доказана роль 16-ти видов иксодовых клещей в поддержании очагов ККГЛ. Впервые выделены штаммы вируса ККГЛ из клещей Hyalomma asiaticum, Hyalomma anatolicum, Hyalomma dromedarii, собранных в странах Центральной Азии. Выявлено шесть видов домашних животных-прокормителей имаго иксодовых клещей, имевших антитела к вирусу ККГЛ: ослы, лошади, овцы, козы, коровы, верблюды. Индикаторными видами циркуляции вируса является в азиатских очагах мелкий рогатый скот. В условиях эксперимента у овец, ослов и телят определена кратковременная вирусемия,

достаточная для инфицирования иксодовых клещей.


Хранитель "геморрагички" и чумы - большая песчанка


Важным хранителем возбудителей кожного лейшманиоза (пендинской язвы) и чумы, а, возможно, и вируса КГЛ, в наших местах были грызуны. Многочисленной и самой заметной среди них была большая песчанка. Стоило попасть в зону песков и почти всегда можно было увидеть этих подвижных, размером до 15-20 см с шерсткой песочного цвета, зверьков. Активны они днем, правда, в разгар жары обычно прячутся в норы.


Поднимешься на барханы и в распадке между ними сразу бросаются в глаза норы. Их могут быть десятки и десятки, возле многих из них видны свежие холмики земли, значит, норы обитаемые. Часть из них закрыта паутиной - это или брошенные норы, или

запасные выходы, которыми давно никто не пользовался. Идешь по такому участку осторожно, провалишься, ногу можно от неожиданности потянуть или вывихнуть.


Меня большие песчанки интересовали, в частности, тем, что во всех очагах крымской геморрагической лихорадки на левобережье Сыр-Дарьи, т.е. в зоне песков, я встречал чаще всего именно их. Зоологи-чумологи с моей фразой не согласятся, ибо видовой состав грызунов в песках Кызылкум, конечно же, более широк. Я говорю только о впечатлениях своих поездок. Потому я несколько раз увязывался с группой В. С. Чижевского, опытного зоолога Кзыл-Ординской противочумной станции. Он как раз этими песчанками и занимался. Он искал чуму. Я искал "геморрагичку".


У них был грузовой вездеход ГАЗ-63. Приезжали на точку, ставили палатку, два дня уходило на обход участка, отлов песчанок. Я занимался своими поисками. Переезжали на другую точку километрах в пятнадцати - двадцати, и всё снова. Зоологи таким образом кочевали весь теплый период года, я выезжал не больше, чем на неделю. После трудового дня, за вечерним костром у кипящего на костре чайника, любили зоологи напевать гимн геологов. В первый раз я даже удивился, с чего это они за геологов взялись. Прислушался, и - перестал. И те, и другие в теплый сезон - в поле, зимой - разбор и анализ собранных материалов. Геологам - слава и песни. Зоологи, которым спасать людей от той же чумы - ни славы, ни песен... И напевали потому на свой лад:


А путь и далек, и долог,

И нет нам пути назад.

Держись зоолог, крепись зоолог,

Ты солнцу и ветру брат.


...Наш лагерь разбит вблизи участка, где много колоний большой песчанки. Они самые искусные копатели, их сложные и глубокие норы имеют сотни выходов. При мне зоологи однажды раскапывали колонию большой песчанки. Это сложная система ходов между норами. Ходы располагались в два-три этажа, длина их в общей сложности может достигать многих десятков метров.


Целый день мы раскапывали одну колонию, но и половины не открыли. Насчитали чуть не сотню входных отверстий. Песчанки где-то попрятались. Их не достать, ведь норы могут уходить до трех метров глубины. Колония большая, нет, громадная. Сколько же поколений песчанок её копали? Не мог понять, а как же песчанки в своих многометровых и многоэтажных темных норах ориентируются? У них там и кормовые камеры, и "комнаты отдыха", и "спальни", есть и "родильни", и еще какие-то служебные подразделения. По запаху, что ли? Толкают друг друга в кромешной подземной темноте или вежливо расходятся? Думаю, как-то договариваются на своем языке о разделе территории...


Эти жилищные "произведения" большой песчанки можно встретить и в песках, и на глинистом или щебнистом грунте. Разбили мы свою палатку, пошли осматривать распадки между пологими, поросшими кустами, барханами. Когда песчаные барханы "чистые", они красиво и даже фотогенично выглядят. Но когда поросшие, то похожи на бомжа небритого. Издалека заметны крупные "лысые" пятна, лишенные или почти лишенные "зеленой" растительности, это - первый признак, что тут колонии песчанок.


Думаю, у этих шустрых зверьков тоже свои инженеры или проектировщики имеются. Уму непостижимо, нарыть столько, предусмотреть и сделать много защитных и кормовых ходов, соединяющих расширенные камеры-кладовые. Эти кладовые обычно забиты кормом -- сухими, порезанными на мелкие части веточками растений. Живут "полнокровной" жизнью в кромешной темноте - едят, спят, выводят детенышей, отдыхают. Где-то поглубже зимуют. И всё это создано под землей, в темноте, в тесноте,

да так, чтобы не обваливалось. А, может, и обваливается? Кто их знает.


Как-то рано утром возле колонии я устроил наблюдательный пост и уселся

со своим телеобъективом, решив заняться фотоохотой. Появились песчанки, на

меня ноль внимания. Я сижу, не шевелясь, ноги затекли, но "охота пуще неволи". Правда, близко они не подходят, но явно видят и наблюдают за мной, хотя и заняты своим делом.

Некоторые, однако, столбиками возле своих нор встанут, пытаются разгадать - я живой или нет, опасный для них или не очень. Но я ведь тоже не железный, попытался чуть-чуть переменить положение ног. И сразу - тревожный посвист, и тут же - все в норы. Потом начинают по одному высовывать свои мордочки то из одной норы, то из другой.


Песчанка большая (Rombomys opimus). Кызылкум. Кзыл-Ординская область,

Фото: Д. Генис


Я не двигаюсь - они смелеют, но уже настороженно следят за мной: то высовываясь, то обратно ныряя в нору. Этот момент на видеокамеру бы заснять, но у меня в руках только фотокамера, да затвор щелкает, кажется, на всю округу. Какая уж тут бесшумная и незаметная фотоохота! Заснял уже почти всю пленку, но чувствую, хорошего кадра нет. На счастье в нескольких метрах от меня из норы выбралась молодая песчанка, а потому менее осторожная и более любопытная. У меня осталось всего три кадра. Решил идти на нее в "психическую" атаку. Встал, щелкнул затвором, песчанка насторожилась, дернулась, но не нырнула в нору, смотрит на меня, соображает, чтобы всё это значило. Иду медленно, не дыша. Дальше - еще кадр. Вот-вот мой "позёр" сбежит. Еще пара шагов, еще... щелк, последний кадр.


И у песчанки нервы не выдерживают, ныряет в спасительную нору. Оказалось, что именно этот, последний кадр, получился самым удачным. Я потом эту фотографию поместил в свой учебник для студентов-медиков ("Медицинская паразитология", Москва).


С конца лета и до глубокой осени, песчанки заготавливают корма на зиму. Если устроиться подальше, чтобы не вызывать подозрения у этих осторожных зверьков, да

еще запастись биноклем, можно видеть, как идет у них заготовка корма. Одни из них взбираются на кустарники тамарикса или саксаула и начинают очень ловко и быстро откусывать зеленые веточки. На земле их подбирают другие песчанки и быстро тащат ко входам в норы. Забавно смотреть, как они тащат длинные ветки. Часть из них песчанки оставляют возле нор, видимо, чтобы подсушились. Позже всё унесут в свои кормовые камеры. Зимой будет чем кормиться.


Наша зоологическая группа ведет наблюдение за численностью и состоянием "царства" песчанок. Меня, конечно, больше занимали взаимоотношения песчанок с окружающим миром. Например, в глубоких и просторных норах больших песчанок (а мне кажется, что они и сами толком все свои ходы-выходы или не запоминают, или не посещают) многие животные прячутся от дневной жары или от опасности. Это могут быть песчанки других видов, забегают сюда ящерицы, заползают степные черепахи, змеи. Иногда в норы могут забираться и мелкие хищники (ласка, перевязка).


О "нахлебниках" грызуньих нор интересный эпизод описал ученый-зоолог, проработавший более тридцати лет в Араломорской противочумной станции нашей области. Это В. К. Гарбузов. Приведу небольшой отрывок из его статьи с интернета:

"Довелось наблюдать, как встревоженная чем-то лисица (может быть, моим приближением) выскочила из "арендованной" у песчанок норы с лисенком в зубах и перебежала в соседний овражек. Проводив ее взглядом, хозяйки разом спрятались, когда лисица вернулась, и снова выставились, как только лисица с очередным лисенком направилась в тот же овражек. Так, под взглядом "бабушек на скамеечке", но не обращая на них внимания, лисица-жилица перетаскала всех шестерых своих детенышей

в овражек, где была у нее запасная нора.

Устраивают свои жилища в колониях песчанок и птицы: домовой сыч, например, или пустынная каменка. А однажды мне крепко досталось от крупных, с гуся, огарей -- красных уток. Следы перепончатых лап и валявшиеся рядом утиные перья привели меня к широкой норе. Но только я попытался в нее заглянуть, как утки неожиданно вылетели оттуда, чуть не сбив меня с ног, и крыльями, с громким гнусавым криком стали отгонять меня прочь. Кое-как отбившись от них, я все-таки заглянул в нору, и там, на метровой примерно глубине, в лотке, выстланном пухом, лежала дюжина крупных яиц. Гнездо! А до ближайшего водоема, заметьте, было несколько километров".

Cбор клещей в норах грызунов на фланелевый жгут в очагах геморрагической

лихорадки. Кзыл-Ординская область, Чиилийский район, зона отгонных пастбищ.

60-е годы. Фото Давида Гениса.

Но для эпидемиолога-паразитолога еще интереснее главные сожители песчанок: клещи, блохи, москиты. Трудно найти песчанку, в шерсти которой не было бы этих паразитов. Кроме того, десятки, а то и сотни голодных кровососов скапливаются в норах, ожидая, когда в норе или возле нее появится любое теплокровное животное. Если сунуть

в такую нору светлую байковую ленту, намотанную на резиновый шланг (постоянный инструмент зоологов-чумологов), то через несколько мгновений она вся покроется блохами или клещами, только успевай собирать да беречься, чтобы самому не стать их прокормителем. Весь этот "кусачий народ" направляют на лабораторное исследование в поисках болезнетворных возбудителей. Точно такой же резиново-фланелевой лентой я собирал в норах грызунов личинок клещей, иногда до сотни штук за один "заход".


Ходить несколько часов по барханам или между ними под нашим "теплым" солнышком, наклоняясь на корточки возле каждой норы... А нор надо обследовать сотни, ибо не знаешь, где вражеский "десант" в засаде, а где - нет. Как говорится, "маненько" устанешь, начинаешь не очень по сторонам смотреть... Я уже вспоминал про нашего зоолога-чумолога, который в больницу попал, как мы позже поняли, с легкой формой "геморрагички". Он тоже с такой же лентой по норам "охотился" и по барханам вышагивал, вполне мог какому-то невежливому клещу понравиться... Тогда ему повезло. Выздоровел. В общем, всяко бывало...


Клещи, присосавшиеся на ежике. Фото Давида Гениса.


Барханный кот стал редкостью


Фотоохота - хорошо. Нет, иногда и ружье нужно было. Еще в первые годы моей работы у меня была малокалиберная винтовка. Я её всегда брал с собой в полевые выезды. Однажды в 1961 году на территории Сырдарьинского района, вот так же на одной из наших стоянок в заросших кустарником песках, где-то к концу дня, наш зоолог вдруг осторожно помахал мне рукой.

- Похоже, там под кустом залег барханный кот. Не дыши. Спугнешь.

- Где? - шепчу тоже.

И, задом, задом, в палатку, за винтовкой.


То ли кот молодой был, то ли у него нервы не выдержали, метнулся он из своего укрытия. И не ушел. Успел я в него попасть. Привез в город, чучело сделал, на фото запечатлел. Почти как домашняя кошка, но крупнее, килограмма на три тянул, и морда солидная. Шерсть цветом в "песок". Что еще интересно - этим кошкам, обитателям горячих песков, природа наделили шерсть и на подошвах. И по пескам ходить удобнее,

не осыпается, и шума нет, да и по горячему пробежаться не проблема.


В Кызылкумах водится только один подвид этого "котика", описал его в 1926 году известный зоолог Огнев. Так и назвали: туркестанский барханный кот. Вот почему "туркестанский"? В те годы весь наш край называли Туркестаном. Барханный кот всегда был небогат своей численностью, а к концу ХХ века и вообще стал исчезать.


Кот барханный. Кзыл-Ординскaя область, Кызылкум. Фото Д. Гениса.


В пятидесятые-шестидесятые годы ХХ века по поводу судьбы этого обитателя песков еще никто не бил тревогу. Отвечу и на возможный вопрос - а причем барханный кот к "геморрагичке"? Мой ответ готов: не хочется главу кончать "противными" клещами, лучше немного рассказать о дикой "кошечке", с которой тоже пришлось встретиться. Хотя, кто знает, его добычей были грызуны, вполне возможно, он тоже мог заражаться и чумой, и геморрагичкой. Домашние кошки вроде бы от чумы дохнут. Может, и дикие тоже? Так что они в теме...


См. продолжение:

## глава 9. Собаки, медведи да кабаны...