# Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана. Глва 9

Давид Ефимович Генис

Глава 9. Собаки, медведи да кабаны...

Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана.

## Глава 9


Давид Генис


## Глава 9. Собаки,

медведи, да кабаны...

Болезни, и не только "от любви"..


Заголовок главы, возможно, покажется странным. Нет, не о зоопарке тут пойдет речь. Бродит по интернету древняя шутка: все болезни от нервов, только сифилис от любви. Паразитологи и эпидемиологи на другой платформе: многие болезни (заразные) человека от животных. Даже такой, казалось бы, сугубо человеческий грипп, и тот то "птичий", то "свиной"... Что делать, дорогие защитники разных зверушек, больших и малых, такова природа.


Очень много, если не большинство, заразных болезней пришло в род людской из дикой природы. Большая сфера интересов, где стыкуются самые разные науки и специалисты (врачи, биологи, зоологи, энтомологи, ботаники, генетики и т.д.), завязана на проблемах т.н. природно-очаговых болезней человека, животных и растений.


При Биологическом отделении Академии наук СССР существовал Совет по проблемам этой обширной группы болезней. Я был включен в его состав единственным врачом (практическим), да еще и всего лишь кандидатом наук. В Совет входили 40 ученых по многим разделам биологической, сельскохозяйственной и медицинской науки из разных научных учреждений страны. Академики, доктора наук и профессора... Пишу об этом, дабы подчеркнуть: проблема болезней, источники возбудителей которых находятся в условиях дикой природы, была очень серьезной и многогранной.


Жизнь заставила, и я тоже занимался некоторыми инфекциями из этого нерадостного "букета". Изучал их не за письменным столом, а в очагах и у постели больных. Были свои наблюдения и некоторый практический опыт. Выступал на конференциях, писал статьи. Конечно, было приятно, когда ценили. Приглашал меня на работу в Тюменский научно-исследовательский институт природно-очаговых болезней его директор. Мы с ним познакомились, оказавшись в одном гостиничном номере в Душанбе. Там оба участвовали и выступали на Всесоюзной конференции по природно-очаговым болезням. Обещал должность заведующего лабораторией гельминтозов. Весомое предложение было, ибо должность по рангу для доктора наук. Подобные институты или отделы были и в других городах Союза. В ведущем академическом НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи АМН СССР (ныне РАМН) также был подобный отдел. Уже само название научных институтов говорило о серьезных проблемах этой науки и практики.


Дело в том, что в природе всё взаимосвязано. Животный и растительный мир, климат

и географические особенности данной местности составляют природный комплекс, который ученые называют биоценозом, сообществом. И на законном основании в состав любого биоценоза входит и микромир. А это - бактерии, вирусы, грибы, паразиты. Существуют они как бы сами по себе, но между участниками биоценоза за многие века установились свои взаимоотношения. Другими словами, существуют эти природные сообщества, "нас не трогая", живут своей, веками установившейся, жизнью. Но стоит в природные очаги проникнуть человеку, на отдых или в экспедицию, для освоения под строительство и жилье или для выпаса скота и агроосвоение, как он тут же автоматически становится там непрошенным гостем.

Известный ученый, ленинградец академик Евгений Никанорович Павловский (1884-1965) всё это в свое время изучал, на основе чего обосновал и создал учение о природной очаговости заразных болезней. В 1946 году в "Журнале общей биологии" опубликовали его статью "Основы учения о природной очаговости трансмиссивных болезней человека". Первоначально внимание ученого было привлечено только к болезням, которыми люди заражались через кровососущих паразитов (комаров, клещей, москитов). Подобный способ передачи возбудителей называется трансмиссивным.


Была у меня его книга "Природная очаговость трансмиссивных болезней" ("Наука". Москва, 1964) в качестве настольной. В заголовке её уже нет слова "людей". Ибо к тому времени стало понятным, что и для болезней животных и растений тоже существует природная очаговость. В последующем учеными было доказано, что ряд болезней этой группы передаются и без участия кровососущих переносчиков.


В принципе, учение Павловского было не просто теоретическим построением. Жизнь доказала его полную правоту. Ныне это азбука - существуют природные очаги инфекционных, паразитарных и грибковых болезней. Вернее, в природе, среди диких обитателей конкретной местности, циркулируют микроорганизмы и многоклеточные паразиты. Все они за многие века "притерлись" друг к другу. Временами могут и среди диких животных возникать какие-то вспышки, тогда они болеют или погибают. Потом

всё само собой "успокаивается" и продолжается, как обычно.


Но стоит в природные очаги попасть человеку, не имеющего иммунитета против местных возбудителей, как он там может заразиться, заболеть и даже погибнуть. В предвоенные годы, например, когда началось интенсивное освоение тайги на Дальнем Востоке, там вспыхнул среди "покорителей тайги" клещевой энцефалит. Многим, побывавшим в сельской местности Узбекистана или Туркмении, хорошо знакома "пендинка", или кожный лейшманиоз. В Сибири этой болезнью не заразишься, ее там

нет, потому что нет "южных" грызунов и москитов, а значит, нет и природного очага.

Не буду утомлять списком всех этих болезней, которые человек может подхватить, "без спросу" проникнув в природный очаг какой-либо "заразы".


Я заочник-аспирант


В 1964 году я был в командировке в Москве. Зашел в гости в наш головной Институт медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е.И. Марциновского. Многие называли его просто - "Тропический институт". Это был мой первый визит в этот храм науки.


Здание еще старой дореволюционной постройки, располагалось оно на тихой Малой Пироговской улице. У этого здания интересная история. Москвичка Морозова В. А.

(1848-1917), после смерти мужа, богатого фабриканта, передала часть своего состояния

на строительство больниц. Сейчас это комплекс в районе Пироговских улиц. В 1898 году она, вместе со своими сыновьями, жертвует 150 тысяч рублей на постройку здесь и института для лечения больных с опухолями. Раковый институт, "Морозовский", был открыт в 1903 году. Ныне в этом здании находится НИИ им. Е. И. Марциновского.


В общем, нашел я этот институт. Сразу увидел кабинет с надписью на двери: "Ученый секретарь Чалая". Зашел туда. Хозяйка кабинета, пожилая худощавая женщина, приняла меня без всякого чванства. По фамилии я ее знал, она была кандидатом наук, описала интересную и новую амебу, назвав ее в честь видного паразитолога профессора этого института, амебой Мошковского.


Когда я представился, она сказала, что знает меня по моим публикациям. И в процессе разговора пригласила сдавать экзамены в очную аспирантуру. Сказала о возможности остаться после защиты в институте на работе. Для меня это стало неожиданностью. Но менять на Москву наши проблемные пески? Я даже жене не позвонил ради доброго совета. Правда, за что потом получил от нее по полной...


Уговорила на заочную аспирантуру. Я не готовился к такому жизненному испытанию. Но, философски подумав, всё же понял, что ничем не рискую. Сдам - хорошо, но вернусь в свою Кзыл-Орду. Не сдам, всё равно вернусь туда же, в мою "столицу". Не испугался, что нас, рвущихся в науку, было, кажется, человек пятнадцать. Сдал успешно экзамен по специальности, конкурс прошел.


Диссертацию ("Особенности эпидемиологии эхинококкоза в зоне пустынь Казахстана") готовил, будучи аспирантом-заочником этого же института. Защитил её в 1969 году тоже в Москве, в Центральном НИИ эпидемиологии Минздрава СССР. В положенные сроки уложился, что для заочника было сложно. Ведь от работы меня никто не освобождал, и свою зарплату я должен был всё же зарабатывать. Тем более, что никакой финансовой поддержки от института я не имел. Даже автореферат и диссертацию печатал сам.


Научный руководитель - доктор медицинских наук, профессор Евгений Семенович Шульман (1899-1990), известный ученый-гельминтолог. Я с ним познакомился еще в 1959 году в Харькове, где он заведовал кафедрой в Институте усовершенствования врачей. В течение месяца на курсах этой кафедры я постигал азы диагностики болезней, вызванных гельминтами и патогенными простейшими.


Уже после его первой лекции, наши курсанты спрашивали у преподавателей: "Это тот самый Шульман"? Для многих он был человеком из учебников, а тут вдруг его живьем увидели. Евгений Семенович, эрудированный и ответственный специалист, для нас был воплощением науки в живом виде. Позже он переехал в Москву и заведовал отделением гельминтологии в Институте Марциновского.


Во время моего курсантства на кафедре Шульмана в 1959 году, занятия с нами вела доцент Розалия Григорьевна Лукшина. Спокойная, улыбчивая и строгая. Мы постигали азы специальности на ее практических занятиях. После отъезда Е. С. Шульмана в Москву она, уже став доктором медицинских наук и профессором, много лет заведовала этой кафедрой. В 2012 году старший преподаватель этой кафедры Людмила Викторовна Газзави-Рогозина сообщила мне о том, что Розалия Григорьевна ушла из жизни... Доброй ей памяти...


Проф. Шульман Евгений Семенович (1899-1990)


Итак, сдал вступительный экзамен в аспирантуру. Моим руководителем дирекция назначила проф. Е. С. Шульмана. Пришел я к нему на собеседование. Его первый вопрос

о том, какой темой я хотел бы заниматься. У меня уже были наработки по трем темам из области гельминтологии, актуальных для Казахстана. В этот "букет" входили серьезные заболевания людей: тениаринхоз, трихинеллез и эхинококкоз. Вот тут как раз и были "завязаны" собаки, медведи и кабаны.


Помню лицо моего расстроенного руководителя. Он этой темой не занимался и предложил другую проблему, которая меня как раз и не привлекала. Я настоял, сказал, что материал и тема у меня уже есть. Надеюсь на успех. Запомнил его слова: "Ну что же, попробуем". Правда, произнес он эти слова грустно и достаточно неуверенно. Думаю, исключительная интеллигентность не позволила ему отказаться от такого самоуверенного будущего ученика. Я был врачом "из песков", а он был ученым с мировым именем. Знал он и представлял себе все тернии на пути к защите диссертации, о которых вслух старались не говорить. Единственное, что было в мою пользу, он помнил меня еще по Харькову и впечатление у него тогда, видимо, сложилось о моей персоне неплохое.

- Ну что же, составляйте план и пришлите в институт на утверждение. - На этом, улыбаясь друг другу, мы расстались.


Дома, конечно, пришлось посидеть, подумать. Досточно детальный план я составил и отправил своему шефу. Получил от него позже письмо. Мой план в институте сократили, оставили только тему по эхинококкозу. Добавили при этом: сначала надо кандидатскую защитить, потом уже планировать докторскую... Через четыре года, на Ученом Совете в НИИ эпидемиологии Минздрава СССР, где я "защищался", из тридцати шаров мне "бросили" только один черный. Шефы сказали, что это отличный успех. Я был доволен. Моего руководителя я не подвел. Да еще и попал в категорию ученых. Приятно...


"Очник, заочник" - у всех свои проблемы

Как-то в разговоре собеседница, по профессии педагог и профсоюзный деятель из сферы образования, узнав, что я окончил заочную аспирантуру, непроизвольно и глубокомысленно хмыкнула. Я понял - она по аналогии вспомнила, каким макаром заочники учились. Но заочный институт и заочная аспирантура абсолютно разные вещи.


Основная цель аспирантуры все-таки не учеба, а подготовка научной работы по разработке конкретной темы или проблемы. Она и есть диссертация. Задача в том, чтобы защитить диссертацию на ученом Совете и получить научную степень. А "учить", вернее, углубленно изучать материалы по специальности и имеющуюся литературу можно было дома или в библиотеках.


У очного аспиранта чаще всего были две-три основные задачи. Надо помогать своему шефу, что нередко означало выполнение каких-то разделов и исследований для нужд шефа; ждать, пока шеф придумает тему диссертации, составит ее план и "пробьет", т.е. утвердит на Ученом Совете; и готовиться к сдаче кандидатского минимума. Кроме того, собирался экспериментальный или "полевой" материал для своей диссертации, что во многих случаях было доступно именно в рамках очной аспирантуры. Но я сейчас не о том. В очную аспирантуру обычно приходили выпускники института, вчерашние студенты. Они именно и нуждались в лекциях и беседах руководителя работы в рамках очной аспирантуры.


Я от всего этого был "избавлен". Тема и материал у меня были, рожденные из моей практической работы. Литературу по специальности я имел возможность читать - через межбиблиотечный абонемент я её выписывал из Москвы. Получал все профильные журналы, в том числе и реферативные журналы издательства "Медицина" и Академии наук СССР. Ежегодно, раз или два, мне удавалось вырываться в Москву на неделю. И до позднего времени в Центральной Медицинской библиотеке я просиживал там дни. Для кандидатского минимума, который я сдавал на равных с очниками в Москве, моих знаний, кажется, вполне хватало.


Мне не надо было слушать лекции, которые профессора читают студентам и на которых их аспиранты обязательно присутствуют, "впитывая" знания. Я мог "впитывать" знания и сидя у себя дома. Правда, у меня и другого выхода не было. Главную задачу аспирантуры - подготовить и защитить диссертацию, я выполнил. Это было главным на тот момент.


Всё написанное выше, однако, не означает, что заочником быть лучше, чем очником. Нет, конечно. В очной аспирантуре стремящийся стать ученым всё-таки посвящает все время и силы одной теме. Контакты и беседы с руководителем, тем более, с крупным ученым, никакой библиотекой не заменить. Совмещая науку и будничную работу, заочнику требуется намного больше сил, времени и выдержки. Не случайно, многие заочники бросают учебу, не выдержав давления обычной "службы" и семейных забот. Спасибо моей жене, взявшей на себя решение многих бытовых нужд, включая таскание тяжелых сумок с базара...


Заочнику, чаще всего, заметно не хватает общения и "вращения" в кругу специалистов своего профиля, участия в конференциях, обсуждениях работ коллег и т.п. Очникам минимум раз в неделю выделяют т. н. "библиотечный день". У меня на всё были только ночи. Как бы там ни было, собрал большой литературный материал плюс собственные наблюдения по теме диссертации. Но оформить всё это в виде монографии так и не выбрался. Как раз и не хватило всего того, что только что упомянул. Уехал, всё оставил...


Хочешь стать ученым - будь дипломатом...


Вернусь к себе. Что я не знал, не варясь в "котле" очной аспирантуры, это то, кто с кем, кто зачем и почему. Не знал технологии "взаимотношений" и прочие "детали", которые определяют и "украшают" жизнь любого научного института.


Не забуду "тихий" скандал с утверждением моих оппонентов. Два ученых человека, сотрудники одного института, доктор и кандидат наук. Их утвердил для меня Ученый Совет института. Оказалось, они - враги. Они не хотели, чтобы их фамилии стояли рядом. Я таких "тонкостей" не знал, поначалу даже растерялся. От их отзывов зависит, утвердят или провалят меня на защите. Спасибо им, пошли мне навстречу и не выплеснули свои отношения на мою голову.


Готовя к защите диссертацию, я приехал в Москву на очередную консультацию к своему руководителю. Но уже был конец дня, и я решил не беспокоить шефа, а позвонил сразу же моему основному оппоненту доктору наук Николаю Павловичу Лукашенко. Я его знал по серьезным работам по эхинококкозу и альвеококкозу. Мы были знакомы и лично, встречались на научных конференциях. Чувствуя себя "вольным стрелком", по его приглашению, я и поехал к нему домой. Поговорили, он посмотрел мою работу. Что-то по ходу посоветовал.


На другой день я позвонил Е. С. Шульману, сообщил, что я явился в Москву и жду встречи с ним. Встретились. И тут я получил хорошую головомойку. Евгений Семенович был очень интеллигентный и выдержанный человек. Но по его реакции я понял, что совершил нечто чудовищное. Так ни один аспирант не поступает. Мое поведение дает

ему повод отказаться от руководства моей диссертацией.


Я считал, что для меня все ученые, это, прежде всего, коллеги. А дипломатии я не был обучен. Вырос и работаю в пустыне... Конечно, я извинялся. Ну, откуда же мне было знать, что "по этикету", сначала надо к шефу, а потом уже к оппоненту. Материал весь полностью мой, разработки и текст полностью мои, я "хозяин-барин", никому и ничем

не обязанный, я не очный аспирант института, а, так сказать, независимый...


Кроме того, я даже и не думал о том, что мой будущий главный оппонент может быть врагом для меня или моего шефа, или подложить "свинью" во время защиты, или еще что-то неприятное сотворить. Хотя, теоретически, задача оппонента в том, видимо, чтобы вскрыть возможные недостатки, ошибки диссертации и т.п. Я же на оппонента смотрел, прежде всего, как на коллегу и как на ученого. Тем более, что я уже и ранее был знаком с Николаем Павловичем.


Даже больше. Во время моей защиты на Ученом Совете он выступил с такой горячей поддержкой моей работы, что, кажется, убедил даже сомневавшихся, если такие были. В общем, с точки зрения шефа, я повел себя очень наивно и не так, как это было принято в ученом мире. Истина: хочешь стать ученым, будь дипломатом. Не был я дипломатом. В этом, конечно, был один из явных изъянов моей заочной аспирантуры... Cанитарка

нашего отдела, Мария Ивановна Докучаева, всегда в таких случаях говорила: "О, господи, прости нам грехи наши..."!


Дальше Кзыл-Орды меня не сошлют...


Летит восторженная слава

На крыльях вдохновенных лет,

И голос зависти гнусавый

Хрипит избраннице вослед.

Илья Резник

Квадрат четверостиший. 2006

Я чувствовал себя достаточно независимо и на работе. С моим непосредственным алма-атинским руководством я никогда не лебезил и не боялся "санкций". Почему? Кзыл-Ординская область считалась одной из самых трудных в республике (условия, климат и т.п.). И я говорил: "дальше Кзыл-Орды меня никуда не сошлют. Просто некуда". Могли освободить от заведывания отделом. Я отвечал за всю паразитологическую службу области (это было заметно больше ста сотрудников). Доплачивали мне к зарплате врача

за заведывание десять рублей. По тем временам это было три бутылки водки. Так стоило ли кого-то бояться?


Заведующая областным отделом здравоохранения Софья Утегеновна Макашева меня хорошо знала как совсем не бездельника, и приехал я в Кзыл-Орду на работу по ее ходатайству перед Министерством здравоохранения. Думаю, меня бы она не наказала, если бы кто-то в средних "верхах" и выразил неудовольствие в мой адрес. Меня однажды уже пугали проектом решения райисполкома об освобождении от должности главного врача районной санэпидстанции. Это за то, что я не поехал в колхоз по вызову на случай послеродового кровотечения, а попросил выехать туда специалиста, областного акушер-гинеколога.


С таким же фокусом "пугания" я столкнулся в 80-х годах. Мой авторитет в республике был неплохим. И алмаатинская "начальница", мадам Р-ва, страшно завидовавшая мне, боялась, что я претендую на ее пост заведующего отделом республиканской СЭС (между прочим, зам.министра и директор Института эпидемиологии К.А. Костина мне предлагала эту должность). И, где могла, строила мне козни. Даже в Институт мед. паразитологии в Москву, когда я готовился к защите, на меня какие-то сплетни писала...


... Приехал в Москву. Зам. директора по науке Любовь Ильинична Прокопенко пригласила меня к себе.

- Получили мы какое-то странное письмо из Алма-Аты.

- Догадываюсь...

- Мы вас знаем. Поэтому всерьез его не приняли, можете спокойно готовиться к защите. - На этом тема о "письме" была закрыта.


...В Аральске серьезная вспышка паратифа, "горят" все школы города, я там сижу уже почти две недели. Вдруг мне передают приказ главного врача Д. Шека: срочно выехать в Кзыл-Орду. А моя младшая дочка серьезно болела аллергией. Я подумал, что-то с ней случилось, ибо Шек никогда просто так меня бы не отозвал из очага, где я возглавлял все мероприятия. В панике мчусь к ближайшему поезду. Местные коллеги убеждают меня, что всё будет нормально, вызов, скорее всего, по работе. Я на ходу обещаю, если прогноз оправдается, за мной самый лучший коньяк. На том я втиснулся в вагон скорого поезда и через семь часов был в Кзыл-Орде.


Оказалось, нас с Шеком срочно вызывают в Алма-Ату, в министерство, на коллегию. Почему вызывают? Шек тоже удивлен. Прилетели в Алма-Ату. В конференц-зале масса народу. Кто такие, зачем они? Любили в СССР подобные массовые "разборки"... Один вопрос в повестке: разбор моего поведения. Какого поведения? На столе у членов коллегии увидел проект решения об освобождении меня от должности зав.отделом.

Что-то знакомое мелькнуло в памяти. Вспомнил психопата первого секретаря райкома партии, кричавшего на меня, что ему "такие врачи не нужны". Кому я здесь оказался

тоже "не нужным", сразу понял...


К нам на пару дней приезжала научный работник из Москвы, никакой пользы для нас не оказавшей. Но с гонором. Вот ее и "обидел", как ей показалось, наш заведующий инфекционным отделением областной больницы Чун Сюн. Он отнесся к ней без соответствующего "уважения". Нет, он ее не ругал и не оскорблял. Она посетила инфекционное отделение. О чем у них там был разговор, не знаю. Также гостья выступила на семинаре. Чун Сюн заявил, послушав ее выступление, что она не врач. Не этично? Возможно. Но он был человек резкий и называл вещи своими именами. В нашем отделе Чун Сюн совмещал на полставки. В чем же было мое плохое поведение? Значит, оказалось, виноват я, "распустил", понимаешь, своих сотрудников.


Вел коллегию начальник Главного санэпидуправления Минздрава Н. Гончаров.

Когда-то, во время вспышки дизентерии в Кзыл-Орде, он приезжал к нам. И на совещании начал читать мораль Чун Сюну. С. У. Макашева, заведующая облздравотделом, тогда сказала ему "Николай Петрович, не трать нервы. Чун Сюн никого не боится и поступает так, как считает нужным".


И когда сейчас речь пошла о Чун Сюне, я встал, не очень вежливо заявил: "Николай Петрович, вы хорошо знаете Чун Сюна. Я уже месяц нахожусь в очаге серьезной вспышки. И то, о чем вы говорите, ко мне никакого отношения не имеет, я за Чун Сюна отвечать не могу". Гончаров только и нашелся, что предложил мне сесть и на этом коллегию закрыл. Ни решения коллегии, ни какого-либо приказа так и не родилось...

А я вновь вернулся в Аральск, да не один, а с бутылкой дефицитного классного коньяка. Было, конечно, приятно с друзьями распить напиток буржуев и богов. Но все же, за дурость министерского чиновника почему-то расплачивался я...


Однажды, это было в 80-х годах, главный врач областной больницы Шадыбай Абдуллаев предлагал мне должность первого заместителя по лечебной работе. Адольф Клинк, классный рентгенолог, занимавший эту должность, уехал в Россию, где в одном

из городов его назначили главным врачом областной больницы. Вот на его место меня и приглашали. Но это была, в основном, бумажно-организационная работа сверх головы, что меня, понятно, не привлекло. Мне нередко приходилось бывать в этой больнице и я видел, как он с головой уходил в круговерть жизни крупного лечебного учреждения. И даже то, что Ш. Н. Абдуллаев пообещал мне в случае согласия дать возможность совмещать на полставки врача по любой лечебной специальности, не соблазнило меня. Заведующая облздравотделом приглашала меня на должность главного эпидемиолога области (где зарплата была намного выше моей), причем высказала это категоричным образом. В Кзыл-Орде я бы без работы не остался. Поэтому был "смелым".


А моя алмаатинская "начальница" бывшая, как "овца заблудшая", явно заповедь Божью забыла: "Не отзывайся о ближнем своем ложным свидетельством" (Тора и Библия). Потому и безвестно сошла со стези "руководителя" паразитологической службы республики, сопровождаемая вздохом облегчения паразитологов, ибо творила она

пакости далеко не только мне...


О Хохольковой Наталье Алексеевне


Хочу сейчас вспомнить действительно настоящего врача-паразитолога 50-60-х годов, руководителя этой службы в Казахстане Наталью Алексеевну Хохолькову. Я ее видел в Джамбуле, где проходила конференция врачей-паразитологов нашей республики. Худощавая, подвижная, источавшая массу энергии, она беспокоилась не столько о своем предстоящем выступлении на конференции, сколько о том, как и где мы устроились, всё ли у нас в порядке, как дела на работе. Она действительно болела за службу, она много сделала для ее развития и авторитетности в системе здравоохранения республики.


Ее по праву относили не просто к категории "ответственных" работников, а к когорте известных и уважаемых специалистов здравоохранения. Кстати, ее хорошо знали и уважали именно как специалиста высокого класса и в Москве, в Институте медицинской паразитологии и тропических болезней. Она не завидовала и не мешала тем, кто сочетал практическую работу и науку. Наоборот, всячески пыталась помогать и поддерживать, считая, что такой симбиоз только на пользу дела. Ни от кого и никогда я не слышал о

ней плохих отзывов.


В годы войны в Казахстан, в Джамбульскую и Чимкентскую области, прибыли переселённые насильно греки с черноморского побережья Кавказа. Многих из них заставили работать в местных шахтах. Спустя какое-то время, и среди них, и даже среди местного населения была выявлена высокая заболеваемость анкилостомидозом. Этому способствовали "теплый климат" шахт и отсутствие какой-либо гигиены.


Анкилостомы - кишечные гельминты. Питаются кровью, повреждая слизистые оболочки кишечника. Следствие - постоянные кишечные кровотечения, анемия, потеря трудоспособности. Нередко и смерть. Хохолькова с местными медиками и занялась, в частности, этой проблемой, опубликовала ряд научных статей. Мне известны сейчас, к сожалению, только две ее работы, но хочу их упомянуть. В те годы проблема анкилостомидозов стояла в центре внимания не только медиков, но и правительства республики. И Наталья Алексеевна успешно "приложила руку и голову" к ликвидации этой заболеваемости. Вот ее научные статьи:

1. Итоги борьбы с анкилостомидозами и результаты проверки достоверности ликвидации их в Казахской ССР. Хохолькова Н., Руссина Е. (Труды НИИ медицинской паразитологии и тропической медицины, т.19. Москва. 1973).

2. Сидоров Е.Г., Хохолькова Н.А. Описторхоз - глистное заболевание печени. Алма-Ата, 1961.

Мне, к сожалению, с Натальей Алексеевной недолго пришлось работать совместно,

она вскоре ушла на пенсию.


Защитил диссертацию без... банкета? Nonsense!


Прошу извинения. Отвлекся. Вернусь к своей диссертации. В связи с ней не могу не вспомнить с громадной благодарностью не только Е. С. Шульмана, но и его жену, профессора и заведующую отделением лейшманиозов того же института Наталью Николаевну Духанину (1910-1991). Кстати, с ней я позже сотрудничал по этой теме. Я у них бывал дома и неизменно чувствовал искреннее и радушное отношение. Помню, я очень переживал по поводу, по тем временам обязательного, послезащитного банкета. И услышал:

- Не переживайте. Вечером, после защиты, приходите к нам домой. Отметим это событие в семейном кругу.

Для меня это было настолько неожиданно, что я растерялся.


В день защиты Николай Павлович Лукашенко, мой основной оппонент, тоже спросил о планах. Я чистосердечно признался, что растерян от приглашения Н. Н. Духаниной. Он улыбнулся: "Ваш банкет ни им, ни мне не нужен, пусть остальные вас не беспокоят. А на следующий вечер приходите ко мне домой в гости, отметим событие, и этого будет достаточно". Потом, когда я в Кзыл-Орде рассказывал об этой истории, на меня смотрели как на героя анекдота. Наши многие врачи защищали диссертации. Но чтобы так, без банкета и всех "прочих" расходов? Защита без банкета? Nonsense!


Название болезни - мудрое, исходы - трагические.


Напомню: темой диссертации был "Эхинококкоз" - болезнь серьезная, из группы гельминтозов (глистных болезней). Ее знали хирурги, особенно в животноводческих зонах юга страны. Лечение было только одно - операция, как правило, тяжелая. У больных развивались паразитарные кисты (пузыри) в печени, легких и других органах. Они росли медленно, нередко годами, достигая в диаметре иногда 10-20 и больше сантиметров, сдавливая соседние ткани и органы и нарушая их функции.


Я помню девушку из района, дважды оперированную в нашей областной больнице и у которой по поводу крупных эхинококковых кист были удалены оба яичника. Трагедия? Абсолютная! Помню мальчика, у которого эхинококковая киста развилась в глазнице и выдавила глаз. Хирурги вынуждены были его удалить.


Не забыть страдальческое лицо пожилой медицинской сестры из Чиили. Она поступила в хирургическое отделение областной больницы. Это было где-то в шестидесятые годы. Поступила на обследование и операцию, но потом отказалась оперироваться. Мне она тогда сказала, что уже измучилась, "что будет, то будет". Вскоре, от осложнения, уже дома, умерла. За двадцать лет перенесла шестнадцать (!) операций на брюшной полости по поводу множественного эхинококкоза...


Среди всех больных эхинококкозом в нашей области поражение печени было в половине всех случаев, легких - у одной трети больных. У 14 процентов пациентов кисты развивались в брюшной полости или в малом тазу. Нередко случалось, что диагноз становился ясным только во время операции. Помимо трудностей диагностики, отличалась болезнь высокой смертностью и среди заболевших, и среди оперированных.


Эхинококковая опухоль, вернее, пузырь, или киста (оболочка, наполненная жидкостью) содержит массу почти микроскопических зародышей. Жидкость внутри под большим давлением. И стоит на операции хирургу нечаянно проколоть оболочку пузыря, как жидкость (содержимое пузыря) изливается в операционную рану. Самопроизвольный разрыв кисты тоже возможен. В итоге, легко обсеменяются окружающие ткани. Удалить полностью эти микрозародыши не всегда было возможно. Через какое-то время они начинают расти, причем не все сразу. Через год-два возникает рецидив. Опять операция. Той женщине крайне не повезло, как впрочем, и некоторым другим... Конечно, вполне вероятно и повторное заражение, и развитие до того как бы "спящих" в течение ряда лет зародышей...


Ныне ситуация несравнимо лучше. Появились лекарства, убивающие паразитов и на стадии ранних кист, и на стадии микрозародышей. Значит, есть шанс предупредить рецидив болезни. Но в мои времена эти вопросы мог решать только хирург со скальпелем в руке...


Водопой у скважины на отгонном участке животноводства. Место, где собаки могут заражать овец паразитами, опасных и для человека. Каратау. 60-е годы.

Фото Д. Гениса.


В 90-х годах ХХ века ситуация осложнилась. Распался Союз. Наработанная долгими годами система профилактики рухнула. И в Казахстане, например, в 2006-2007 годы заболевание эхинококкозом было выявлено примерно у двух тысяч человек! Если точно,

у 1879-ти, из которых было 407 детей! Такого раньше никогда не было.


За девять месяцев 2007 года в Кызылординской области было зарегистрировано 28 случаев эхинококкоза, из них одиннадцать детей. Нешуточные цифры для такого серьезного заболевания. Работая над своей кандидатской, я собрал за 18 лет (1950-1967) "всего" 84 случая. Если заняться арифметикой, то это примерно пять случаев в год! Вот какая разница, больше чем в пять раз!


В газете "Кызылординские вести" (8 июня 2010 г.) прочитал: "В областном акимате состоялась пресс-конференция "Особо опасные инфекции и меры по их профилактике, в частности, полиомиелита, туберкулеза и эхинококкоза". В ней приняли участие старший научный сотрудник Алматинского научно-исследовательского центра карантинных и зоонозных инфекций и заместитель директора Казахской республиканской СЭС. Это называется: дожили... Значит, так ситуацию довели, что среди людей уже эхинококкоз не просто "случаи", а что-то массовое, эпидемическое, сопоставимое с полиомиелитом и туберкулезом?


По данным Ж. Шапиевой (2012) из Центра санэпидэкспертизы Казминздрава, эхинококкоз в Казахстане встречается повсеместно, хотя в начале 90-х годов выявлялся, в основном, в южном регионе. За последние 20 лет показатель заболеваемости вырос в 4,5 раза. Намного чаще эхинококкозом стали болеть дети, на их долю приходилась почти четверть от общего числа заболевших. Такова цена развала действовавшей когда-то ветеринарной системы борьбы с эхинококкозом.


Обратил внимание и на то, что удельный вес выявленных больных среди городских и сельских жителей стал одинаковым. Значит, улучшилась диагностика в районах. В этом большая роль современных лабораторных методик. Наши давнишние первые шаги в ее налаживании сегодня выглядят "древней стариной". Но наши шаги были в числе первых.


Вот такие "собачьи" дела...


Вся беда в том, что человек заражается от собак. Эхинококки в сотнях и тысячах экземпляров могут паразитировать у них в кишечнике. При обследовании 385-ти собак у 22-х из них были обнаружены эхинококки. Это почти шесть процентов. Если пересчитать на всё собачье "поголовье" нашей области... А что, сегодня там больше порядка? Судя по числу заболевших людей, не похоже. По современным данным специалистов (2004-2010) 22% чабанских собак и до 10 % городских собак в среднем по Казахстану, были заражены эхинококками. Так что высокую заболеваемость людей есть с чем связать...


Брошюра Давида Гениса. Медгиз, Москва, 1963, 30 с., тираж 100 тыс


Во время поездок к чабанам на эту тему я часто заводил разговор. Удивлялись, когда объяснял, чтобы человек заразился, не обязательно общаться напрямую с собакой. Ни в дома, ни в юрты к чабанам собаки никогда не заходили. Не видел я, чтобы с ними

"близко общались". В аулах собаки вели безнадзорный образ жизни. В городе, в том числе, у заболевших, далеко не всегда они были во дворе.


Слушали с интересом, когда на пальцах перечислял возможные моменты заражения людей. Эти животные загрязняют яйцами эхинококков места своего содержания, дворы, места выгула, огороды. В сельской местности это помещения и загоны содержания скота, территории выпаса. Люди заражаются, занося в рот яйца этих гельминтов грязными руками или с загрязненной пищей. Мне всё это было так понятно. Вот только до моих слушателей не всегда доходила серьезность этих доводов... Если раньше ветеринары планомерно обследовали и оздоровляли собак во всех животноводческих хозяйствах области, то после развала Союза этим перестали заниматься. Результаты не заставили

себя ждать. Вернулись опять в двадцатые годы? Собаки стали приносить человеку угрозу "эхинококковой" смерти...


Пришлось заняться "кустарщиной"


Диагноз эхинококкоза по клиническим признакам поставить было достаточно сложно. А на ранних стадиях болезни зачастую и невозможно. Эхинококковые опухоли чаще всего поражали печень. Как туда заглянуть и понять, что там такое, если опухоль в диаметре всего несколько сантиметров? Болел человек месяцами, а то и годами, пока опухоль ясно заметной не становилась. И оперировать кисту, когда она всего два сантиметра в размере или уже сантиметров десять-двадцать, есть разница? Сравнить в какой-то мере можно с онкологией. Чем раньше выявил, тем успешнее операция.


А что было делать? Рентгеном не просветишь (только кисту в легком можно было так выявить). Лабораторных анализов не существовало. Часто врачи диагноз ставили уже во время операции. Потому и послеоперационный прогноз нередко был совсем не тот, на который надеялись... Однажды зав. хирургическим отделением областной больницы

М. Н. Ким, что называется, "прижал" меня:

- Давыд, ты же знаешь, хирурги в других местах применяют пробу Казони. У нас нет этого диагностикума. Можешь найти?

- Да, знаю. Аллергическая проба по имени ученого, ее предложившего. Но в Союзе никто же препарат для пробы не выпускает.

- Знаю. Если бы знал, где, сам бы достал. Всё равно, подумай. Почитай статьи хирургов. Сами как-то готовят.


Пришлось заняться кустарщиной. На нашем мясокомбинате я собирал жизнеспособные эхинококковые пузыри от овец. Полученную из них жидкость разводил физиологическим раствором в 50 раз. После стерилизации и проверки на бактериологическую стерильность в лаборатории областной санэпидстанции мы полученную смесь запаивали в ампулы. С целью контроля затем часть ампул вскрывали и содержимое повторно проверяли на стерильность. Только после этого препарат ("диагностикум Казони") использовали для обследования людей.


Мой аллерген "работал" хорошо. С его помощью я обследовал 594 чел. Причем, пробы как в стационарах, так и при выездах на сельские участки я всегда проводил и оценивал лично. У 46 (7,4%) обследованных проба оказалась положительной. Разложу результаты "по полочкам". Положительные пробы мы получили у 25 больных в терапевтическом и хирургическом отделениях больницы. Из них было прооперировано 15 больных. Наш главный хирург Ким М. Н. очень внимательно отслеживал результаты обследования и послеоперационные итоги. И после каждой операции звонил:

- Давыд, ты прав. И Казони прав. На операции оказался эхинококкоз!


Да, было приятно, что проба помогала идти хирургам на операцию не совсем вслепую. Так вот, из 15 оперированных у 12-ти оказался эхинококкоз. У двоих обнаружили злокачественную опухоль печени и у одного хронический аппендицит. И еще у двоих из числа неоперированных, на рентгене обнаружили эхинококкоз легкого. Остальных оставили для диспансерного наблюдения.


Мне интересно было, а что у тех, кто показал отрицательную пробу? Представил себе, как будут реагировать в мой адрес и больные, и медики, если проба даст отрицательный результат, а на самом деле у больного окажется эхинококковая киста. Я никогда не утверждал, что проба "честная", врать не будет. Анализов, которые бы всегда на 100% соответствовали реальности, не бывает. Но ведь всегда хочется найти истину, тем более, что препарат готовил я и все "шишки" были тоже только для меня.


У 59 человек, поступивших в областную больницу по поводу различных заболеваний, и которым я, "на всякий случай", ставил пробу Казони, получил отрицательный результат. По клиническим показаниям в связи с другими заболеваниями, 20 из них подверглись операции. Ни у одного из них эхинококкоз не был обнаружен. Конечно, радость, что диагностикум сработал без обмана, или, наоборот, он не сработал, потому что не на что было положительно реагировать.


Через поликлинику мне удалось пригласить семь человек, перенесших в разные годы операции по поводу эхинококкоза. У 5-ти проба оказалась положительной. Это не удивило. После перенесенной даже давно болезни с аллергическим компонентом, что характерно для эхинококкоза, проба долго может оставаться положительной. В таких случаях она не помощник врачу.


Да, на первый взгляд, проба вроде бы "ничего". На самом деле, "диагностика" оставалась условной. Почему? Она служила только ориентировочным методом. Даже положительная проба скорее указывала только на наличие аллергического следа у пациента. Но есть или нет в данный момент паразит (эхинококковый пузырь) на ее основе судить было сложно. Скорее всего, был. Так хирурги и расценивали. Но аллергия могла держаться много лет и после бывшего заражения и после удачной операции. Как ни крути, это всё же был достаточно условный метод. Почему же хирурги продолжали реакцией Казони пользоваться? Я читал статьи хирургов в журналах. И видел, что пользовались. Ответ прост - ничего другого не было.


Существовала опасность и серьезной аллергической реакции на введение этого препарата вплоть до тяжелейшего шока. Слава богу, у нас - "пронесло". Но описаны случаи тяжелого анафилактического шока со смертельным исходом. Мы поэтому вскоре от нее отказались, хотя она и считалась общепринятым методом среди хирургов.


Приятно и важно стать пионером...


Нет, речь не о красном галстуке на худой шее подростка. Я заглянул в "Словарь иностранных слов" (Москва, 1989). Там вычитал: "тот, кто прокладывает новые пути в какой-либо области деятельности". Мне нравится более короткий перевод этого слова: "первопроходец, зачинатель". Почему об этом вспомнил?


В 50-х годах ХХ века австралийский ученый разработал анализ крови в так называемой реакции латекс-агглютинации. В СССР этот метод впервые применила, с собственной методикой приготовления "диагностикума", Зорихина Вера Ивановна, кандидат медицинских наук, научный сотрудник Института медицинской паразитологии и тропической медицины (Москва).


Когда я прочитал ее первые журнальные статьи, понятно, загорелся и написал ей. С любезного согласия В. И. Зорихиной, я приехал в Москву. В ее лаборатории в 1965 году освоил методику этого лабораторного теста (исследования). В итоге, мне первым в практическом здравоохранении страны в те 60-е годы удалось широко применить для лабораторной диагностики реакцию латекс-агглютинации. Это был первый и единственный в то время лабораторный тест на эхинококкоз, который получили наши практические врачи. Позже, по просьбе алмаатинского руководства, я провел семинар для врачей республики по освоению методики. Мы тогда собрались в Павлодаре.


Мои статьи по итогам применения этого метода были опубликованы в 1968, 1969, 1971, 1974 году (Алма-Ата, Москва). В частности, одна из них была посвящена анализу ситуации по итогам обследования населения с помощью реакции латекс-агглютинации ("Сероэпидемиологическое изучение эхинококкоза в зоне пустынь Казахстана" в журнале "Медицинская паразитология и паразитарные болезни", Москва, Медицина, 1974, 1, 84-89). Эти данные вошли и в автореферат диссертации (Москва, 1969). За несколько лет (1967-1972) удалось обследовать 4689 человек из 113-ти поселков. У 66 (1,4%) из них, проживавших в 31 поселке, были выявлены положительные результаты.


Помню один из первых впечатляющих случаев. У больного выявили определенную симптоматику со стороны печени. По этому поводу он поступил в терапевтическое отделение областной больницы. Мне было важно проверить достоверность метода. И потому я исследовал кровь от больных с разными диагнозами. Положительный результат анализа в данном случае смутил терапевтов. Больного перевели в хирургию. А там врачи явных симптомов за эхинококкоз не находили. И все же, решились на операцию. Провели т.н. диагностическую лапаротомию. Каково же было удивление хирургов, когда на печени они обнаружили небольшую эхинококковую кисту размером в пару сантиметров. Ее спокойно удалили. Послеоперационный период протекал без осложнений. Больной выписался в хорошем состоянии. После этого случая хирурги, да и не только они, всегда звонили с просьбой обследовать очередного пациента. В Казахстане нигде больше в те годы таких исследований не делали.


Хочу добавить еще деталь. В качестве диагностического основного компонента, т. н. антигена, мы применяли жидкость плодоносных, т.е. жизнеспособных, овечьих эхинококковых пузырей. Собирали мы их на местном мясокомбинате. Антиген я готовил сам. Работал он намного более четко, чем официальный антиген, который позже мы получали (за деньги) из Ставрополя.


И приведу несколько цифр. 16 больных с явно положительными результатами этой реакции (титры 1:16 - 1:128) и изменениями со стороны внутренних органов, были прооперированы. У всех обнаружили кисты эхинококка. У всех шестнадцати! Сразу оговорюсь, далеко не во всех случаях хирурги думали об эхинококкозе. Остальные лица по разным причинам не были оперированы, но их взяли на диспансерный учет, т.е. под длительное медицинское наблюдение.


Известно, что лабораторные тесты далеко не всегда достоверны. Бывают и ложные положительные и ложные отрицательные результаты. Наши хирурги оперировали 37 больных с различными диагнозами. С большой натяжкой можно было подумать, а вдруг у них есть вероятность эхинококкоза. Но я их обследовал "на всякий случай". У всех получил отрицательные результаты анализа. Из них только у одной девочки 12-ти лет на операции была обнаружена эхинококковая киста печени. Пробой анализа? Да, конечно. У каждого анализа есть свои изъяны. И об этом знают врачи, да и многие пациенты. Известна ходовая фраза: "Хожу, хожу по врачам, какие только анализы не делали, а ничего найти не могут". Но человек ведь болеет! Мы обследовали трех больных, перенесших операцию по поводу этой болезни от пяти месяцев до пяти лет тому назад. Получили отрицательный ответ, что дало возможность думать об отсутствии у них рецидива.


Возможно, я утомил читателя цифрами. Но это были первые результаты, полученные

в условиях практического медицинского учреждения. О наших итогах апробации метода стало известно в институте у Зорихиной. Она смогла организовать производство коммерческого антигена (диагностикума) в Ставрополе, на базе Института вакцин и сывороток. В итоге, метод стал доступным и вошел в практику многих медучреждений страны.


Наши "пионерские" дела стали и научным исследованием, и возможностью более достоверной диагностики грозного гельминтозного заболевания во благо больных. Приятно? Да! Мы были пионерами? Да! Вместе со мной ставила эти анализы наша опытная лаборантка Черникова Антонина Павловна. Прошли годы. Появились новые и более достоверные тесты. Но в 60-70-е годы реакция латекс-агглютинации (РЛА) была прорывом в лабораторной диагностике эхинококкоза.


Сдвинули "воз" с мертвой точки


В областном центре больных эхинококкозом выявляли чаще, чем в районах. Но когда

я говорил об этом с районными специалистами, нередко вызывал этим обиду. Не всегда хотели со мной соглашаться. Мол, они тоже в медицине понимают. На мои вопросы, почему большинство больных эхинококкозом все же выявляются в Кзыл-Орде, только пожимали плечами. Почему?


В районах безнадзорных собак везде было в достатке. Стоило подъехать к юрте чабана и тебя дружным лаем встречали несколько собак. Было от кого заражаться людям, что в городе, что в аулах.


Понимал сельских врачей. Конечно, опыт и диагностические возможности в районе и областном центре явно отличались. И всё же... Но когда мы обследовали лабораторно несколько тысяч человек во многих сельских и чабанских поселках, получили явные "ножницы". В Кзыл-Орде было больше больных, но ниже, чем в районах, оказался процент людей с положительными анализами крови. В районах было наоборот. Почему?

Я предлагал районным докторам подумать над этим. Это было полезное упражнение.


Удалось ли нам все-таки сдвинуть "воз" с мертвой точки? Конечно. Выступал на врачебных конференциях, разговаривал с врачами, приводил наши данные. Со временем, диагноз "эхинококкоз" стал чаще звучать в процессе дифференциальной диагностики.

Вот еще интересные цифры: за три года (1962-1964) в больницах было выявлено 14 больных эхинококкозом. За следующие три года (1965-1967), когда мы начали применять анализ крови, число выявленных больных удвоилось. Другими словами, возможности и качество диагностики возросли. Это помогло чаще выявлять больных с подозрением на эхинококкоз. А значит, и более раннего оперативного лечения.


Дальше. В городе (областном центре) число выявленных больных благодаря лабораторной диагностике возросло незначительно. А в районных больницах - в три раза! За этой арифметикой опять же стояли и улучшение ранней диагностики и лучший эффект ранних операций, но уже в условиях районных больниц!


Между прочим, оправдался и мой тогдашний прогноз в отношении эхинококкоза у детей. Среди обследованных 865 лиц в возрасте до 19 лет мы получили положительные результаты у 27 чел или в 3%. Среди взрослого населения итоги не превышали полутора процентов. В то же время больные чаще выявлялись именно у взрослых. Значит, врачи проходили "мимо" больных детей? Я тогда высказал мысль, что данные говорят об актуальности проблемы "детского" эхинококкоза в области, да и не только в Кзыл-Ординской.


Еще раз повторю то, что написал выше: в Казахстане в 2006-2007 годах эта инвазия была выявлена у 1879 человек, среди них оказалось 407 детей! Четверть всех больных!

За девять месяцев того же года в Кызылординской области выявили 11 детей из 28-ми больных или примерно в сорока процентах всех случаев! Конечно, в лучшем выявлении больных ныне играют роль и более совершенные, и более массовые лабораторные пробы. Но сам по себе факт остается в силе: среди детей эхинококкоз представляет очень серьезную угрозу. Значит, дети чаще и легче заражаются этой напастью? Да, так оно

и есть.


Собака - овца. Овца - собака. В итоге болеют люди...


Какое мясо самое вкусное? Конечно, баранина. Особенно, если баранина не от старого барана, а от степных овечек. Какой шашлык, плов, бесбармак без степной баранины? Помню, приехали мы как-то на Азовское море, а там шашлыки жарят на сковородке, да еще из...свинины. Да как же можно на таких "шашлыках" себя человеком чувствовать? Готовить шашлык из свинины то же самое, что жарить огурцы и есть их с тертым хреном. Извините, любители свинины... Назовите свое блюдо другим именем. Приятного аппетита вам...


А по нашим степям и барханам миллиона полтора овечек, этих безропотных кормилиц рода людского, выпасалось. В Кзыл-Орде большой мясокомбинат на них свои годовые планы выполнял и, естественно, перевыполнял. Да еще в Аральске скотоубойный пункт для народа трудился. Мелкие районные "убойки" я тут в расчет уже и не беру. Почему об этом вспомнил? Ветеринары мне давали сведения о пораженности овец эхинококкозом. По их документам можно было точно узнать, в каких районах и совхозах какая была ситуация. Я сравнивал их и наши данные. И получил доказательные вещи - там, где высокая пораженность овец, там и среди населения было больше больных и выше процент положительных анализов. Значит, друзья медики, учтите. В таких местах и больных людей чаще выявляли. В среднем по области 13% овец были заражены, по отдельным хозяйствам эти цифры достигали 50 процентов! Мой анализ и выводы я опубликовал в статье "К вопросу об эпизоотологии эхинококкоза в зоне пустынь Казахстана" (журнал "Медицинская паразитология и паразитарные болезни", Москва, Медицина, 1970, 3,

302-306).


Мне попался в интернете автореферат докторской диссертации Плиевой А. М. ("Эколого-эпизоотические особенности эхинококкоза в регионе Центрального Кавказа", 2007). Там прочитал: "Наибольшее эпизоотическое значение в поддержании и распространении инвазии в естественных условиях имеют овцы в возрасте 3-5 лет". Я сейчас специально не искал работы на эту тему, но интересно, что и через 30 лет подчеркивается роль овец в поддержании очагов эхинококкоза. Это, повторяю, имеет значение маркера эпидемиологической угрозы для жителей зон животноводства.


К месту хочу доброе слово сказать в адрес ветеринарных работников области, с которыми много пришлось сотрудничать. Их данные помогли проанализировать условия и возможности распространения эхинококкоза среди людей в зависимости от пораженности скота. Мне помогал старший ветеринарный врач мясокомбината Александр Зайцев, с которым мы учились в школе. Много сотрудничал я с заведующим областной ветеринарной лабораторией Володиным. Всегда встречал поддержку у ветерана ветеринарной службы, начальника отдела областного Управления сельского хозяйства

В. В. Селезнева.


Возникает вопрос. Человек заражается эхинококкозом от собак. При чем тут овцы? Взрослые гельминты, эхинококки, сотнями и тысячами паразитируют в кишечнике собак (я находил их и у волка). Эхинококки очень мелкие черви (по-научному, цестоды). Всего длиной в несколько миллиметров, головка, да 3-4 членика. Зрелым является последний членик, в котором находится до 800 яиц. Червь работает как штамповочная машина: зрелый членик оторвался, ушел "на выход", вместо него уже другой созревает.


От собак заражался скот. На печени и в легких у овец, коров тоже развиваются эхинококковые пузыри. Забил хозяин очередную овцу на бесбармак, а пузыри эти на печени или легких сразу видны, крупные, белые. Куда их? Конечно же, собакам. Я не раз фотографировал "немые" сцены: чабан свежует тушу барана, а вокруг молча сидят несколько собак и ждут, когда им перепадет их доля. В этой "доле" достаточно часто были и пораженные эхинококковыми опухолями внутренности забитых овец. Кстати, эти фото показывал чабанам. Смотрели, даже улыбались. Но потом делали то же самое...


Собаки, съев эти пузыри с массой зародышей, заражаются. И становятся в дальнейшем распространителем этого паразита. Вот такой достаточно простой круг циркуляции эхинококков.


Я много ездил по аулам, по чабанским стойбищам. Образно старался убедить чабанов, почему и как заражаются люди и животные. Особенно "душевными" получались беседы за вечерним чаем, когда никто никуда уже не спешил. Но нет ничего сложнее, чем выполнять простые вещи. Меня слушали, понимающе кивали головами и... продолжали делать то, к чему привыкли.


Эхинококковые пузыри на печени овцы. Фото Давида Гениса.


Чтобы разобраться в том, что от чего и почему, я не раз ездил на мясокомбинат. Стоял возле ветеринаров, которые вели на конвейере экспертизу туш забиваемого скота. И забракованные органы (печень, легкие) летели в сборник отходов. Самой частой причиной и было поражение эхинококковыми пузырями. Мне важно было разобраться, насколько часто попадаются опасные, "живые" (правильнее, жизнеспособные) пузыри. И часто только удивлялся, до чего же этой "заразы" в наших овцах полно!


Если попадался единичный пузырь, контролер его просто вырезал, остальной продукт отправлялся дальше по конвейеру. Чаще печень или легкие были просто усыпаны разными по размеру белыми пузырями. По моим подсчетам, до 50-80 процентов всех случаев поражения были множественными, а в трети всех случаев до того было напичкано этих кист, что почти не видна была ткань печени или легкого.


Часть пузырей мы собирали и уже у себя в препараторской я их вскрывал. Так я просмотрел 163 пузыря от овец и только в трех из них не обнаружил зародышевых головок. Для сравнения я присутствовал при экспертизе туш крупного рогатого скота и тоже часть собранных пузырей вскрывал. Тут была совсем другая картина. И пузырей было меньше, и жизнеспособными из них были чуть ли не единичные. Отсюда следовал логичный вывод - в наших условиях главную роль играли овцы. Это они, важное звено, поддерживали очаги эхинококкоза.


Кроме логики, "уликой" могут служить и цифры. И получил я интересные и наглядные результаты. В северо-западных районах области пораженность овец была примерно в три раза ниже, чем в юго-восточных. Заболеваемость людей и результаты массовых серологических обследований населения повторяли эту же ситуацию. Конечно, не открытие Америки, но все же что-то конкретное в наших условиях. И не только в наших, ибо в специальной литературе подобных исследований и результатов в те времена я не встречал.


Если же учесть, что приходилось много объяснять, выступать, предлагать на всех уровнях, от чабанов до высокого начальства, то наши "родные" цифры и данные звучали неплохим "музыкальным" сопровождением. Одно дело было сказать, что овцы виновны,

а другое, когда показывал фотографии и раскладывал цифры. Как в судебном процессе: "вещдок" в роли главного аргумента...


Умные вопросы знающих людей


В 1968 году я проходил апробацию материалов моей диссертации в Москве. Меня там два часа донимали разными вопросами. В частности, что я делаю реально в своей Кзыл-Ординской области для борьбы с эхинококкозом. Мол, я же там не только для познания научных аспектов проблемы. И приходилось доказывать, что я не изучал, есть ли жизнь

на Марсе. Умные вопросы знающих людей...


Все наши данные как раз и использовал в практической работе. Я был знаком с литературой по теме. Завидовал, читая интересные исследования по глубоким проблемам паразитологии и биологии. Но те люди сидели в научных институтах. На апробации выступили профессор А. Я. Лысенко и зам.директора по науке Л. И. Прокопенко. Они выступили в мою защиту. Мол, я врач практический и, понятно, что мои научные поиски как раз и были основой для профилактики в зоне моей работы. Не хочется тут плакаться. Все-таки чего-то мы добивались. Результаты всей нашей работы содействовали не только раннему выявлению и более удачному лечению на ранних стадиях болезни. Но и более осознанной и целенаправленной борьбе с этим тяжелым заболеванием в масштабах области. Революции не сделали, но результаты были.


А диссертация и статьи в научных изданиях были работой "для души"! За них же мне ничего не платили... Но свои выходные дни чаще всего просиживал в лаборатории отдела. В эти тихие дни, когда никто не мешал и телефон молчал, была возможность что-то исследовать или работать над научными статьями. Спасибо, была старенькая списанная машинка "Москва", на ней и печатал сам свои статьи и даже диссертацию.


Чуть выше, я, конечно, очень уж сочинил, написав, что мои научные статьи и поиски были "для души". Об очень многих моих наблюдениях я, к сожалению, так и не выбрался в свое время написать и напечатать. Не ради славы и набора числа печатных работ, а для дела это было бы нужно. Повторюсь, я не изучал, есть ли жизнь на Марсе, и не занимался отвлеченными делами. Все поиски и "писания" были напрямую для дела, для выяснения реальной паразитологической ситуации в области и реальной на этой основе практической деятельности. Вот так!


Возможно, кому-то покажется болезненной и моя "зацикленность" на научных аспектах моей работы. Да, были причины для этого. Уж очень нередко, особенно алмаатинское начальство, да и не только оно, считали, что врач обязан работать только по инструкциям свыше, заниматься только "практической" работой, хотя сами не всегда могли объяснить, что реально означает этот термин.


Приходилось даже слышать реплики в свой адрес, мол, я занимаюсь тем, что мне выгодно. Должность я почти за всю свою трудовую жизнь занимал одну и ту же. За науку, вернее, за научную степень кандидата медицинских наук, мне прибавляли к зарплате десять рублей в месяц (три бутылки водки - для знатоков). Сохранились две тетради моих дневников за 1977-1982 годы. В них, что ни страница, то записи о поездках на вспышки гепатита, тифов, чумы и других таких инфекций. Каким образом "пощупать", где же была та "выгода"...


По эхинококкозу у меня была собрана очень большая литература. Было много своего материала. Собирался писать монографию по эпидемиологии эхинококкоза. Не было такой обобщающей книги в Союзе. Но не хватило времени. Так и уехал из Союза. Жаль. Теперь только и осталось, что писать воспоминания...


Основатель гельминтологии в Казахстане Р.С. Шульц


В связи с проблемой эхинококкоза не могу не вспомнить казахстанского ученого. Мне повезло знать и видеть Рихарда Соломоновича Шульца (1896-1973). Заслуженный деятель науки, академик, соратник акад. К. И. Скрябина, основателя гельминтологической советской школы. Р. С. Шульц сорок лет работал в Казахстане. Окончил медицинский факультет Саратовского университета. Начал работу в Москве, но позже уехал (или выслали?) в Казахстан, где жизнь посвятил ветеринарной гельминтологии. Почему ветеринарной, а не медицинской? Не знаю...


В 1935 году Р. С. Шульц и Н. П. Шихобалова, ученица и соратница К. И. Скрябина, опубликовали статью по проблеме иммунитета при гельминтозах. Они впервые тем самым привлекли к ней внимание исследователей. Надо сказать, что эта тема одна из гвоздевых вообще в изучении патологии заразных болезней. Шульц описал более 50 новых видов гельминтов, обосновал десятки их новых родов и семейств. Научные работы Р.С. Шульца и его монографии использовались как руководства в исследовательской работе и как учебники в учебных заведениях. Он создал школу и коллектив гельминтологов Казахстана.


Мне были интересны его работы по проблемам ценуроза и эхинококкоза. Эти заболевания приносили большой ущерб животноводству республики. И нам, медикам, было что почерпнуть из его работ. Р. С. Шульц опубликовал более 300 научных работ, подготовил 40 докторов и кандидатов наук, организовал и возглавлял Казахский НИИ ветеринарии в Алма-Ате.


Еще в начале 60-х годов Р. С. Шульц предложил мне заняться эхинококкозом и быть моим руководителем по кандидатской диссертации. Но я тогда только еще начал работать в областной санэпидстанции и не был готов к этой теме. В 1966 году, когда я занимался эхинококкозом, он пригласил меня в Джамбул на республиканскую конференцию ветеринарной службы и там, предваряя мое выступление, сказал, что мои медицинские материалы очень интересны и для ветеринаров.


У меня от писем и встречи с Рихардом Соломоновичем остались самые теплые воспоминания. Ученые старой школы отличались особой научной и человеческой интеллигентностью и благожелательностью, стремлением помочь и поддержать. Они искренне были преданы науке, и потому так же относились к тем, кто интересовался предметом их жизни. Насколько я знаю, они не смотрели на диссертантов как на источник личного обогащения. Наоборот, они откладывали свои дела и находили время для общения, если видели, что человек относится с такой же преданностью к науке, как и они сами.


Старый "молодой" чабан

Мне пришлось немало поездить по чабанским кочевьям. И зимой и летом жили чабанские семьи вдали от населенных пунктов. Круглый год выпасали они отары овец, не имея возможности ни на выходные дни, ни на "трудовой отпуск". И ездили к ним медики то лечить больных, то спасать от каких-то инфекций. Я относился к категории "спасателей", а так как всевозможной "заразы" там хватало, то и ездить приходилось часто. И эхинококкоз был из того же "букета"...


Однажды весной на нашем санитарном автобусе (кто-то помнит эти небольшие машины марки "ПАЗ") мы приехали на стоянку чабана. В юрте только старушка,

жена чабана.

- Апа, шопан кайда (где хозяин, чабан)?

- В горах, овец пасет.

- Мы сейчас ехали, километрах в двух отсюда, в горах, наверно, его видели?

- Думаю, он скоро прибежит. Вас видел, думаю.

Прошло немного времени, полог юрты открылся, обнажив в проеме яркое небо и на его фоне темную фигуру.

- Аман ба? Как дела? Автолавка?

- Нет, мы врачи, приехали проверить ваше здоровье.

- Жок (нет), врачи не нужны. Нужна автолавка. Давно не было автолавки, а нам продукты нужны, чай кончается. Думал, автолавка приехала.


Автолавки, разъездные магазины, тоже базировались на таких же автобусах "ПАЗ", которые постоянно курсировали по чабанским стоянкам, развозя им продукты.

- У нас только лекарства есть...

- Рахмет. Лекарства не нужны. Старуха вам чай приготовит, отдыхайте. А я побегу, там, в горах, овцы одни остались.


И, действительно, побежал. Во всяком случае, ушел в темпе. Отара его паслась, мы видели, достаточно далеко, и идти к ней надо было в гору... А жена его, пока ставила самовар, видя наши удивленные взгляды, спросила:

- Как думаете, сколько ему лет?

- Прибежать с горы, сказать, что ему врачи не нужны, и опять убежать в горы,

наверно, совсем молодой аксакал?

- Молодой! Ему - 80!


Подумалось сразу, вот что значит жизнь в движении, с горным воздухом, вдали от всяких городских стрессов да с проблемами только из-за недостатка чая... И этому чабану, скорее всего проблемы какого-то эхинококкоза в очень большом тумане, всю жизнь он забивал овец для пропитания, и видел белые пузыри на внутренностях туши, и - что? Так было, и так будет, не в его силах было что-то изменить. В моё время ни у кого не возникало мысли ставить эхинококкоз на одну ступень с полиомиелитом и туберкулезом. Сегодня - ставят! Значит, что-то не работает...


Спасти может только операция...


К сожалению, горный воздух не спасал от паразитарных заболеваний. Все время практически чабанские семьи находились в окружении животных. Это и скот, и в каждой отаре несколько собак. Там, где было достаточно корма для овец, там же зачастую селились и грызуны. Еще и дикие соседи - волки, лисицы степные. Я уже много вспоминал о всех напастях "заразных", карауливших людей степи...


В первые годы работы, где-то поздней весной, приехал к чабану. К концу дня здесь всегда шум и гам. Пришла отара, это голов пятьсот-шестьсот овец. В загоне их ждут ягнята. "Мамаши" блеют. Ягнята блеют, проголодались за день. Рвутся друг к другу. Всегда удивлялся - как в такой толчее находят они именно своих ягнят. Объяснение есть, не зря овцы и облизывают своего ягненка, и постоянно принюхиваются. И все же. В загоне может быть две-три сотни, если не больше, ягнят, и все они одновременно рвутся, толкая друга, именно к своей овечке.


Наконец разобрались. Пошла кормежка. И тут я заметил двух овец, которые на весь этот гам, казалось, никакого внимания не обращали. Стояли они возле стоек загона, опустив головы. Как будто что-то там очень внимательно изучали. Вдруг одна, как бы очнувшись, стала своим теменем в деревянный кол упираться. Давила, давила на него. Потом запрокинула голову немного назад и попятилась. Остановилась, голову опять к земле опустила и начала как-то странно боком поворачиваться. А вскоре и вторая начала медленно двигаться, как бы описывая круг вокруг своей головы.

Я - к чабану.

- Что за странные овцы?

- Вертячка.

- Не понял, какая вертячка?

- Болеют они. Видишь, худые. Скоро сдохнут. Жду, когда ветеринар приедет, без его акта овец списать нельзя. Вот так стоят, и крутятся сами собой. Потом сдохнут.


Так я впервые познакомился с ценурозом, который ветеринары и чабаны называют "вертячкой" за очень характерный признак болезни. У этого чабана мы остались ночевать. Он ждет ветеринара, значит, будет хороший ужин, бесбармак. Да, вечером приехал ветеринар. Он меня и посвятил в тайны этой болезни, которая была серьезной проблемой для овцеводческих хозяйств не только Казахстана, но и других подобных зон страны. Падеж овец от ценуроза (вертячки) наносил ощутимый экономический ущерб. В бывшем СССР на долю Казахстана приходилось примерно 40% всех случаев ценуроза овец.


Никуда не деться, но все же коротко поясню, в чем суть. В кишечнике собак может обитать ленточный гельминт "цепень мозговой" (Multiceps multiceps). "Небольшой", всего длиной до метра, живет в среднем до года. Яйца этого паразита выделяются с фекалиями собак. А дальше - они загрязняют всё вокруг, в том числе траву, корм, места содержания овец, места водопоев.


Я много раз наблюдал, как чабанские собаки, которым летом тоже жарко и пить хочется, забирались в корыта для водопоя овец. Заодно обмывали там свою шерсть и лапы. Потом овцы эту воду пили... Зараженные собаки ежесуточно выделяют с фекалиями от 10 до 20 члеников данной цестоды. В каждом членике по пятьдесят тысяч яиц. Эти членики, сокращаясь, как гусеница, могут передвигаться. При этом они выдавливают

яйца и загрязняют все окружающее.

Так почему овцам было не наглотаться яиц цепней с водой и кормом? Личинки из яиц через стенку кишки попадали в кровь, с которой достигали головного мозга. Там начинали расти. Фактически растет киста. Она действует "на мозги" и механически, сдавливая их, и своими токсичными выделениями, вызывая атрофию и нарушение функций головного мозга. Поэтому и развиваются симптомы и всё то, о чем я уже рассказал.


Собака заражается, когда поедает голову такой павшей овцы. Круг замыкается: собака - овца - собака - овца - собака... И так уже столетиями. Цепень мозговой ведь не вчера возник на этом свете... По неопытности я спросил у ветеринара:

- Чабан держит эту больную овцу, чтобы ты ее увидел и списал. Потом ты ее увезешь на скотомогильник. Как же достанется ее голова собакам?

- Да скотомогильники здесь, это просто ямы. Мы туда хлорку бросаем или льем карболку, чтобы собаки не лезли. Но чабаны нам отдают головы только совхозных овец.

А в каждой отаре иногда до сотни овец самого чабана и его родственников. Он их на списание оставлять не будет. Сдохнет такая овца, бросит в степи. Даже не скажет.

- Ну и что же делать?

- Мы собак лечим два раза в год, этих цепней изгоняем. Сам понимаешь, тут, в степи, на джайляу, то так, то не так...

- Короче, идеального лечения не получается?

Улыбается ветеринар. Пьем дальше чай. Было бы все идеально, давно ценуроз извели бы под корень...


М. Жакибаева (Газета "Казах-Зерно.kz", N10, 2012) пишет о том же, что еще во времена моей работы было на слуху и на бумаге. Павших животных надо уничтожать в специальных могильниках. Это общеизвестно. В Кызылординской области таких объектов 157 и только 15 из них типовые. Остальные - вырытые огороженные ямы, какие уж тут ветеринарные стандарты. Такие ямы вполне доступны для чабанских и поселковых собак. А дальше всё по известной цепочке. В мои времена об этом писали, и сейчас, оказывается, всё еще пишут...


Вернулся домой, почитал умные книги. Узнал подробнее об этой болезни. Она почему меня заинтересовала? Ведь от собак человек тоже может заразиться этим ценурозом? Да, может. Правда, на счастье, у людей эта болезнь редко встречается. Но встречается. И тому, кто заболел, совсем не легче от того, что болезнь редкая. Нашел в журнале статью с описанием ценуроза у ребенка. Картина поражения головного мозга у него развивалась сравнительно быстро. Появились и нарастали головные боли, потом судороги, изменение психики. Диагноз стал ясен только на вскрытии...


За все годы моей работы я только дважды сталкивался со случаями ценуроза у человека. Вполне возможно, что эта болезнь проходила под другими диагнозами. Просто могли записать в эпикриз истории болезни и в справку о причине смерти: "опухоль головного мозга". Размер такой опухоли (ценурозного пузыря) могла достигать размера куриного яйца. Вскрытий в наших краях почти не делали, казахи этой печальной процедуры боялись и старались забрать больного из стационара еще до его смерти. Операции на головном мозге с трепанацией черепа в нашей области не делали. Знаю, что одного больного направили на операцию в Алма-Ату. Нейрохирурги и установили этот диагноз. О судьбе больного сведений не было.


О втором больном я узнал по истории болезни. У мужчины среднего возраста появились головные боли, постепенно они усиливались, стали приступообразными, вплоть до рвоты. Нарастала слабость, ему всё стало как бы безразличным. Позже начала нарушаться походка, его "качало", появились судорожные подергивания и припадки, похожие на эпилепсию. С этим диагнозом тоже был направлен в Алма-Ату, там на операции и обнаружили причину - ценурозную опухоль.

Ныне, уже в XXI веке, в Казахстане появились возможности лабораторной диагностики ценуроза у человека. Оказалось, он может встречаться у людей чаще, чем мы думали. Ценуроз, при котором спасти может только операция!...


Виновники - медведи, и не только...


Члены полярных экспедиций нередко погибали от цинги. Полярники прошлого верили, что свежая медвежатина лучшее средство от неё. Но во второй половине ХХ века ученые выяснили, что всё не совсем так. Оказалось, погибали люди не всегда от цинги. Когда нашли место гибели полярной экспедиции Андре Стриндберга, там же обнаружили останки трех погибших ее участников и журнал, в котором была описана картина их болезни. Их мучили повышенная температура, нарастающая слабость. Нашли и шкуры съеденных медведей. В условиях Арктики всё хорошо сохранилось. Датский врач Трайд соскоблил частички мышц с медвежьих шкур и увидел под микроскопом личинок трихинелл. Так выяснилось, что полярники погибли от трихинеллёза, питаясь медвежьим мясом. Этот диагноз установили спустя полвека после их гибели.


Для тех, кто не искал счастья в жизни во льдах Арктики, причиной заражения была свинина. В европейской части страны, особенно в Белоруссии и Украине, люди страдали из-за своей любви к этому мясу. Трихинеллез встречается и в Европе, и в Северной Америке, особенно, в зонах свиноводства. По данным американского автора Джеймса Плорда, в США 10% случаев заболеваний были связаны с мясом диких животных, обычно медведей или моржей.


Личинка трихинеллы, выделенная из мышечного волокна.

(препарат и фото под микроскопом Давида Гениса).


Трихинеллез - тоже гельминтозное (глистное) заболевание. Личинки трихинелл, различимые только под микроскопом, могут обитать в мышцах зараженных животных. Это обычно свиньи, собаки, дикие кабаны, медведи, моржи. Список длинный. Все они заражаются, поедая друг друга или остатки погибших животных. И человек этому помогает, скармливая им сырое мясо или мясные отходы.


Через мясо, недостаточно термически обработанное, люди тоже могут получить "порцию" этих паразитов. И что происходит? В желудке личинки освобождаются из "мясного плена" и вскоре проникают в слизистую оболочку кишечника. Здесь за несколько суток взрослеют. Самки начинают трудиться: отрождать личинок. Этот период может длиться до одного месяца. Поколение одной самки колеблется от одной до двух тысяч личинок.


Легко представить, какой массой паразитов может быть наводнен организм. Эта "молодежь" активно проникает в кровеносную систему и током крови разносится по организму. Оседают в мышцах и покрываются защитной капсулой. И выживают в ожидании "своего часа" очень долго, даже несколько лет.

... Понятно, чем массивнее было заражено мясо, тем большее число личинок достанется тому, кто это мясо съел. И тем тяжелее будет протекать болезнь. Если их немного, то заразившийся человек может вообще ничего не почувствовать или перенесет легкое недомогание. Так оно в жизни часто и случается, и поэтому во многих случаях диагноз не распознается. Ну и слава богу, переболел легко или ничего не почувствовал, хотя и угощался у соседа "свежатиной" по поводу прирезанного на зиму кабанчика. Гость, может, и немного мяса поест, а хозяину всё остальное достанется. Значит, если мясо заражено, то и "доза" достанется разная. К сожалению, не всегда и не всем так везет. В наших краях процветала охота браконьеров на диких кабанов. Читал в российских газетах, что ловкачи ныне приспособились шашлыки готовить из мяса бродячих собак. А сколько свиней режут на зиму по российским деревням? Кто их там проверяет?

Но всё это, конечно, условно. Достаточно палочку шашлыка "собачьего" с аппетитом проглотить, чтобы уже через несколько дней попасть в больницу. И "проваляться" в больнице иногда несколько недель. Температура, боли в мышцах, отеки вокруг глаз, слабость, иногда сыпь на коже. Страдают и внутренние органы. В общем, "букет" пренеприятных симптомов обеспечен, не буду весь этот набор перечислять. Оставим его врачам. Конечно, если мясо хорошо проварить, трихинеллы тоже сварятся и станут безопасными. Но кто же будет долго варить или жарить пельмени, шашлык, мясные пироги или пирожки? Значит? Да, значит...


Мышечное волокно (под микроскопом). Видны вздутия волокна, в котором находятся личинки трихинелл (препарат и фото Давида Гениса


"Всё хорошо, прекрасная маркиза"...


В Казахстане, особенно, в южном, где преобладало казахское население, свиноводство или отсутствовало, или свиней содержали в закрытых дворах и фермах без свободного выпаса, характерного для европейской части страны. В общем, явно условия для их заражения отсутствовали или были достаточно ограничены. Потому и трихинеллеза не было. Во всяком случае, официально. Ветеринарная трихинеллоскопия велась на всех мясокомбинатах и рынках. У свиней ничего не находили.


Приведу данные Кзыл-Ординского мясокомбината. В 1958-1963 годы исследовали пробы мышц от 9750 туш домашних свиней, оступавших из Семипалатинского мясокомбината. Были поступления туш из наших некоторых районов. Но за все годы ветеринары ничего не нашли, хотя, по моей просьбе, очень старались. Мясоконтрольная станция нашего городского рынка передала мне для исследования пробы мышц от 110 свиней. Всё с нулевым результатом. Считалось поэтому, что ситуация в нашей республике благополучная.

В Кзыл-Орде случаи трихинеллеза? "Что-то напутали там..."

Нам трудно поверить тому, что лежит

за пределами нашего кругозора.

Франсуа, герцог де Ларошфуко (1613-1680)


В 1958 году наш врач Чун Сюн описал два случая заболевания детей, оба ребенка умерли. Случилось эта трагедия в Кзыл-Орде. Сообщение напечатали в московском журнале "Медицинская паразитология и паразитарные болезни". Заразились дети через мясо дикого кабана (Sus scrofa), поев его недоваренным. На вскрытии были выявлены изменения скелетных мышц, картина миокардита. Чун Сюн приготовил срезы этих мышц. Под микроскопом можно было наблюдать по нескольку личинок на один препарат.


По рассказу родственников, у заболевших через несколько дней после того, как они ели то злополучное мясо, появились боли в животе, тошнота и не сильный понос. Через неделю повысилась температура, появились отеки на лице и вокруг глаз, которые "стали красными" (конъюнктивит). Дети плакали, жаловались на боли во всех мышцах тела, эти боли усиливались при попытке даже легкого сдавливания. Они лежали, жаловались на слабость.


Сначала в этот диагноз в республике не поверили. "Эти кзылординцы вечно что-нибудь найдут... Или что-то напутали там...". Решили, что откуда-то из России или Украины прислали к нам зараженную свинину. То, что дети ели мясо дикого кабана местного отстрела, в расчет не взяли... Это была реакция чиновников от медицины.


Но специалисты насторожились. И в 1959 году в Алма-Атинской области гром грянул. Мясом бурого медведя (Ursus arctos) браконьеры обеспечили много семей. Прошло недолгое время, и в местную больницу начали поступать больные. Это уже была вспышка. Врачи сначала ничего не поняли. Но в Алма-Ате вспомнили заметку кзылординца о случаях заражения от мяса дикого кабана. Распросили больных и родственников и вышли на след медвежатины, которую ели все заболевшие. А. Д. Реформатская и Б. Л. Иванов описали эту вспышку в том же журнале. Они же прислали гистологические срезы мышц погибших больных Чун Сюну. Я тоже смотрел их, в каждом препарате было полно личинок. Медвежатину уж точно не прислали с Украины...


Факты есть. Что оставалось делать? Признать, что в Казахстане существуют природные очаги трихинеллеза. Новая опасность. Новая инфекция для статистики. Но не спешите. Административно-ученый "народ" наш этих фактов "не заметил". А что, раньше люди не страдали от этой болезни? Конечно, болели. Просто врачи не знали, а ученый "народ" считал, что трихинеллеза в Казахстане нет, потому что его там нет. Вот такой кругозор...


Не верите? Докажем!


По предложению Чун Сюна я "бросился" на поиски. На диких кабанов в наших местах охотились широко, но это было нелегально. Их туши на мясоконтрольных станциях никто не проверял. Что добывали, то по дворам тайком и продавали. Знакомые охотники или знакомые охотников делились кусочками кабанятины, которые я потом исследовал. Но далеко не все хотели "разоблачаться" передо мной. Да и сама мысль, что я ищу "какую-то болезнь", отпугивала охотников. Еще найду что-нибудь, потом не отделаешься... В небольшом числе образцов от 18-ти диких кабанов я зараженных не обнаружил.


В 1958-1960 годы я исследовал мышцы от 13-ти волков (Canis lupus) и четырех корсаков (степных лисиц - Vulpes corsak). Всех их отсреляли в Кзыл-Ординской области. У одного волка (ноябрь 1959) трихинеллы обнаружены были во всех 24-х срезах мышц, взятых из различных участков туловища. У одного корсака в январе 1958 года также нашел трихинелл, по 2-3 паразита в 24-х срезах. Во всех случаях трихинеллы были в капсулах и легко высвобождались из них, что говорило о сравнительно "свежем" заражении.


До нас в Казахстане таких находок не было. Этим мы сняли спорный вопрос, "наш" трихинеллез или завозной. Написали с Чун Сюном статью. Это была первая, описанная в печати, находка трихинелл у хищников в Казахстане (Ф. Чун Сюн и Д. Е. Генис "К изучению трихинеллеза в Казахстане". Журнал "Медицинская паразитология и паразитарные болезни", Москва. 1961, 4, с.471).


Эти находки имели пионерское и принципиальное значение. Они были первым свидетельством наличия природного, казахстанского, очага трихинеллеза. Это в корне должно было изменить тактику ученых и практической медицинской сети в отношении этой грозной болезни в республике. Спецы из Института зоологии АН КазССР на нашу публикацию в ведущем союзном (московском) журнале, не только не отозвались, но даже на нее и не сослались ни разу. Амбиции не позволили...


Мне интересно стало, много ли зверья хищного истребляют наши охотники. За этими сведениями отправился на Кзыл-Ординскую заготовительную базу сырья. Кладовщик, видимо, подумал, что я пришел "договариваться". Чего только тут не было. На любые шубы все наши местные меха.

- Для себя или для жены ищешь?

- Для науки.

Такой прозы он не понял.

- Жолдас (товарищ), ты молодой еще, не понимаешь. Идем, покажу. Хороший волк есть. Шубу сделаешь, никакой мороз не пробьет. Зимой на рыбалку ездить, самый жаксы (хорошо) будет...

- Да нет, мне только нужно узнать, сколько за год шкур охотники сдали, понял?

- Ты что, ревизор?

- Нет, врач. От волков болезни бывают, люди болеют. Поэтому интересуюсь.

- А-а, доктор... Ну, ладно, думал, ты купить шкуру хотел. Сейчас наш журнал достану. Покажу. Еще просьба есть. У меня ноги болят, говорят спиртом хорошо растирать. Можешь помочь?


В общем, с кладовщиком контакт мы установили. И потом он разрешал моей помощнице приходить и снимать остатки мышц со шкур. Мы искали трихинелл, кладовщик ноги лечил. Для всех своя польза была... По его журналу выяснил, что только за год заготовительная контора приняла 596 волчьих шкур, 57 шкур корсаков и 238 лисьих. Грустно нам было смотреть на хорошо вычищенные шкуры, не было тут шансов трихинелл найти. Зато спасибо говорили неряхам... Охотники, после снятия шкур, оставляли туши животных в степи или вблизи населенного пункта. Каннибализм у хищников развит. Значит, трихинеллам скучать некогда было...


По рекомендации д.б.н. профессора Надежды Павловны Шихобаловой в 1962 году я

с сообщением о паразитологической ситуации в Приаральском регионе, выступил в Московском Университете. Там же сообщил о первой в Казахстане моей находке трихинелл у волка и корсака. Тезисы выступления были напечатаны в Бюллетене Московского Общества испытателей природы, т.67, в.6, С.146.


Пытаемся осмыслить ситуацию по трихинеллезу


Совместно с Чун Сюном мы опубликовали статью "Экологические особенности природного очага трихинеллеза в полупустынно-степной зоне Казахстана" в журнале "Медицинская паразитология и паразитарные болезни", 1965, N4, с.447-451. Статья поступила в редакцию журнала 11 мая 1964 года и была опубликована только год спустя (по принципу "спеши медленно"). В этой статье мы попытались осмыслить ситуацию и дать наш анализ полученных данных. Итак, о чём мы писали? Приведу коротко только некоторые данные.


Проблема трихинеллеза в Казахстане оставалась малоизученной. Заболевания людей, связанные с заражением от диких кабанов и медведей (Чун Сюн 1958; Реформатская и Иванов 1959), а также находки трихинелл у волков и корсаков (Чун Сюн и Генис 1961; Генис 1962; Тазиева 1962) подтвердили существование на территории республики в разных зонах природных очагов трихинеллеза.


Циркуляция трихинелл в природе обусловлена пищевыми связями животных. В нашей статье мы и попытались дать их анализ в условиях полупустынной зоны Казахстана. Волки концентрируются, в частности, в долинах Сыр-Дарьи, Сарысу, Чу, Или. Из исследованных мною 30-ти волков трихинеллы были выявлены у 11(!).


В зоне центрального и южного Казахстана были обычными корсак (Vulpes corsak L.) и лиса-караганка (V. vulpes karagan), для них добычей служили грызуны и другие мелкие животные, а также падаль или тушки хищников, брошенных охотниками. Из тушек двух лис-караганок и восьми корсаков, трихинеллы я нашел у двух корсаков.


Мелкие хищники больше привязаны к местам обитания грызунов, своей основной добычи. Они могут заражаться трихинеллами при пожирании падали, но всё же не играют, видимо, важной роли в циркуляции трихинелл в природе. Я исследовал с отрицательными результатами мелких хищников: ласка (Mustela nivalis) - 4 экз., перевязка (Vormela peregusna) - 2 экз., хорь (Mustela eversmanni) - 2 экз., и дикая кошка (Felis margarita) - 4 экз.


При оценке проблемы необходимо учитывать влияние человека на природные биоценозы. Так, в Кзыл-Ординской области за 1960-1964 годы добыто 15399 диких хищников, из них 13613 волков, лис-караганок и корсаков, большая часть тушек которых (не считая погибших подранков), была оставлена в природных условиях. Какая-то часть их явилась легкой добычей для диких животных, в т.ч. и кабанов. Возможно, что с этим связаны случаи заражения кабанов, приобретающих таким образом эпизоотологическое и эпидемиологическое значение в условиях области.


Роль барсука (Meles meles L.) трудно было оценить из-за его малочисленности. Нами было вскрыто две тушки с отрицательным результатом. Данных о находках трихинелл у грызунов в Казахстане не было. На базе противочумной станции мне удалось исследовать 647 тушек большой песчанки (Rhombomys opimus) и 70 экз. других видов. Трихинелл у них я не нашел. Литературные данные также свидетельствовали о редкой поражаемости диких грызунов даже в интенсивных природных очагах. Однако, даже малая экстенсивность инвазии при изобилии грызунов на больших площадях и их значение в питании хищников может допускать эпизодическую роль грызунов в циркуляции трихинелл.

Насекомоядные животные поражаются довольно редко. Я исследовал 30 ушастых ежей (Hemiechinus auritos) с отрицательным результатом.


Таким образом, по нашим данным, хищники (волки, лисы-караганки, корсаки) играли основную роль в поддержании природной очаговости трихинеллеза на территории Казахстана. На основании наших данных можно было уверено считать, что существует природный полупустынно-степной очаг трихинеллеза, охватывающий территории нескольких областей центрального и южного Казахстана.


Гистологические срезы мышц волка (вверху) и корсака. Видны капсулы

с трихинеллами. Чун Сюн Ф., Д. Генис. Кзыл-Ординская область. (Ж. "Мед. паразитология и паразитарные болезни", 1961, 4, с.471-472, Медгиз, Москва).


Конечно, возник вопрос насчет собак. Возможность их заражения связана с безнадзорностью, миграцией между населенными пунктами, добыванием корма на свалках, нередко в условиях дикой природы, а также при пожирании остатков диких животных, выброшенных охотниками. Можно было думать, что проблема есть. Впервые

в Казахстане, я выявил трихинелл у двух собак из 139-ти вскрытых (Чун Сюн и Генис, 1962). По области за 1960-1964 годы заготовлено 11002 шкуры собак, эта цифра наводит на грустные размышления. Участие кошек и домовых мышей было мало изучено. Я исследовал 4 кошки и 387 мышей ( Mus musculus), трихинелл не обнаружил.


Наши данные подтверждают ученые из Алма-Аты


После наших находок и публикаций в центральной научной печати, ситуацию подтвердили и сотрудники Казахского института зоологии Академии наук КазССР. Именно они первоначально тоже нам не поверили. Но все же решили проверить. Они исследовали 757 диких хищников в нескольких областях Казахстана и получили вообще умопомрачительные итоги: от 15 до 40% хищников оказались зараженными. Их данные были опубликованы: С. Н. Боев, В. Н. Бондарева, И. Б.Соколова, З. Х. Тазиева. "Трихинеллез на юго-востоке Казахстана". Материалы научной конф. Всесоюзного общества гельминтологов. М.,1965. Второе их сообщение: С. Н. Боев, В. Н. Бондарева,

И. Б. Соколова, З. Х. Тазиева "Итоги изучения трихинеллеза в Казахстане". 7-я Всесоюзная конференция по природной очаговости болезней и общим вопросам паразитологии животных. Алма-Ата, 1969.

И мой вывод о существовании природного очага трихинеллеза в Казахстане тоже поначалу не признали. На конференции под эгидой Академий наук КазССР и республик Средней Азии в г. Фрунзе (1962) я выступил с обоснованием нашего мнения о наличии природной очаговости трихинеллеза в Казахстане. Текст был опубликован в книге "Природная очаговость болезней и вопросы паразитологии", Фрунзе, 1964, в.4, С.362. Академик С.Н. Боев из Института зоологии, в ответ там же выступил и не согласился с моим мнением. Но после того, как они тоже нашли зараженных диких животных на территории четырех областей, он со своими сотрудниками выступили в печати о наличии природной очаговости. Правда, без упоминания наших находок и статей, хотя шли за нами след в след...


В 1966 году в Алма-Ате Институт зоологии издал книгу "Вопросы природной очаговости болезней" (Выпуск 1), где напечатали и мою статью. Это уже был долг "вежливости" и молчаливого признания моей, все же, правоты. Так завершился спор практиков с ученым людом...


И еще о проблеме трихинеллеза


Проблемами трихинеллеза, включая научно-исследовательские аспекты и вопросы выявления и диагностики болезни, я занимался вплоть до нашего отъезда из Казахстана в 1996 году. К сожалению, многие материалы ныне у меня отсутствуют. Но хочу сослаться еще на одну сохранившуюся мою статью, как "свидетеля" тех времен. Она называется "О проблеме трихинеллеза в Казахстане". Поступила в редакцию 22 апреля 1970 г., увидела свет в журнале "Медицинская паразитология и паразитарные болезни", Москва, "Медицина", 1971, 3, 321-323.


Коротко изложу некоторые моменты. Всего за период с 1958 по 1970 годы мною было исследовано на трихинеллез 1186 экземпляров 14 видов диких животных. Данные исследований диких животных, анализ их экологии и ареала позволили утверждать - территория республики представляет собой зону интенсивного природного очага (или ряда сопряженных природных очагов) трихинеллеза.


В Казахстане пораженность трихинеллами диких животных, мясо которых употребляется человеком в пищу, была описана у диких кабанов (Чун Сюн, 1958; Инцаки, 1966), медведей (Реформатская и Иванов, 1959; Сорокина, 1966), барсуков (Сорокина, 1966). В Казахстане при массовом обследовании свиней трихинеллез не выявили. В то же время в ряде областей Казахстана показателем эпидемиологической ситуации могут служить собаки, в связи с тем, что их мясо употребляется частью населения в пищу.


Впервые в Казахстане был выявлен трихинеллез у собак (Генис, 1962; Чун Сюн, Генис, 1964). Всего я исследовал 316 собак, из них семь (2,2%) были заражены. Боев и соавторы (1965, 1969) выявили случаи трихинеллеза у собак в четырех областях республики. Вывод понятен: реален занос инвазии из дикой природы в населенные места, а затем - опасность заражения людей уже и от домашних животных.


Особо подчеркну, что из выявленных мною семи зараженных собак, пять (!) были употреблены в пищу. Трагизм ситуации заключался в том, что у нас не было возможности проследить судьбу тех, кто ел это мясо, ибо оно расходилось "по рукам" нелегально. В городе работала небольшая группа по отлову собак, она выезжала для отстрела не только на окраины Кзыл-Орды, но и в близлежащие поселки и совхозы. Туши эти ловцы привозили к себе в частный дворик, здесь снимали шкуры, которыми отчитывались перед начальством. Тут же собирали жир, который очень ценился больными туберкулезом. За небольшую мзду туши собак забирали дежурившие в этом дворике уже с утра старушки и ни на какие вопросы отвечать они не соглашались. Учитывая, что подобный "промысел" велся не один год, трудно сказать, сколько людей реально подвергались опасности и сколько из них могли перенести трихинеллез в той или иной форме под другими диагнозами.


Соколова и соавторы (1970) сообщили о находках трихинелл в мышцах 4-х из 720 исследованных трупов в Алма-Ате и Уральске, причем при жизни в указанных случаях трихинеллез не был диагностирован. Эта первая работа такого плана в Казахстане дает ответ на поставленный мною выше вопрос.


Мною, впервые в Казахстане, было обследовано на трихинеллез с помощью лабораторного анализа крови (реакция кольцепреципитации) 184 человека, из них у

пяти получены положительные и у 4-х - сомнительные результаты (Генис, 1966). Значит, люди заражались, но заболевание проходило под другими диагнозами. Из числа этих лиц в одном случае клинически и паразитологически был установлен диагноз трихинеллеза (Чун Сюн, 1968).


В Белоруссии эту болезнь хорошо знали. Свиноводством всё сельское население занималось. Хрюкающему поголовью жители позволяли гулять и по деревне, и по окрестностям. Чем там кормились свиньи, никого не заботило. Но в итоге они приносили своим хозяевам не только сало, но и мясо, зараженное трихинеллами. Известно, что свиньи охотно поедали крыс и всякую падаль.


Вот почему в Белорусском институте эпидемиологии и микробиологии, директор которого Вениамин Иосифович Вотяков был известным специалистом по трихинеллезу, разработали диагностикум для лабораторного исследования крови людей. Анализ назывался "реакция кольцепреципитации". В принципе, она была несложной и простенькой, но в то время ничего другого "под рукой" не было. Я с ними связался и наша облсанэпидстанция стала закупать этот препарат. Это дало возможность нам впервые в республике наладить лабораторную диагностику трихинеллеза.


Полученные данные по серодиагностике у людей мной были опубликованы в сборнике "Материалы конференции Всесоюзного Общества гельминтологов", Москва,1964.

Первые секционные и иммунологические находки в Казахстане подтверждают более широкое, чем это выявляется клинически, заражение людей трихинеллами. Они соответствуют многочисленным данным отечественных (по Европейской части СССР)

и зарубежных ученых о том, что частота заражения и латентное или субклиническое перенесение трихинеллеза, в действительности, значительно превышают официальные показатели. Вывод напрашивался сам: проблему трихинеллеза следовало считать для республики актуальной и требующей того, чтобы органы здравоохранения и научные медицинские учреждения уделили ей внимание.


Итак, краткое изложение моих статей по трихинеллезу закончил. Они имеют ныне больше исторический интерес, как свидетельство о нашем участии в разработке этой проблемы в Казахстане. За прошедшие годы уже получены многие новые и убедительные данные, усовершенствована лабораторная диагностика. Но моя цель ныне, в основном, вспомнить то, чем мы занимались. Всё же, я пишу не обзор современной ситуации, а о "делах давно минувших дней"...


Эпизод с шакалом


Приведу короткую запись из моего дневника от 17 декабря 1979 года. Неделю наша группа (Серикбол Кожаниязов и Марат Муратов) пробыла в Терень-Узякском районе (аул "Опытное бахчевое хозяйство") в поисках шакалов. Это хозяйство располагалось на правобережье реки Сыр-Дарьи, примерно в 15-20 км к западу от Кзыл-Орды. Ставили капканы, но шакалы обходили их стороной. На участке, по словам местных жителей, было много шакалов и волков.


Помог случай - волк забил козу, тушу вынесли в тугаи и поставили капканы. Под утро хозяин дома, где ночевали наши ребята, услышал вой - в капкан попал крупный самец шакал. "Красавец", шерсть серая, верх темный. Шкуру оставили хозяину. Мне для исследования привезли мазки костного мозга, селезенки и печени. И кусочки мышц. При трихинеллоскопии сразу же обнаружил у шакала трихинелл - 36 экз. на один грамм мышц. Очень много. Это была первая находка трихинелл у шакала в регионе Приаралья. К сожалению, в печать не успел послать сообщение. Потому единственным подтверждением служит только моя короткая запись в дневнике.

Собаки сегодня, кажется, "в моде"


Но вернусь немного назад. Я уже писал о 13-летней девочке, умершей от трихинеллеза в нашем инфекционном отделении. Заразилась она, поев мясо собаки (корейское население употребляло мясо собак в пищу). Писал также и о моих находках трихинелл у семи собак из 316 исследованных. Мясо пяти из них было употреблено в пищу. Это в те годы было новостью для Казахстана. Ученые из Казахского института зоологии (Алма-Ата) и эти наши данные проверили. Они выявили трихинеллез у собак в четырех областях республики, их публикации появились в 1965 и 1969 годы.


Наша республика перестала считаться благополучной по данному гельминтозу. Для статистики и начальства - плохо, но для врачей - сигнал. Кстати, в 2005-2006 годы в Казахстане зарегистрировано 42 больных трихинеллезом. Не знаю всей предыдущей статистики, но в том, что этим больным поставили правильный диагноз, а значит, и лечили правильно, есть и моя заслуга. Приятно похвалить самого себя.


По данным Ж. Шапиевой (Центр санэпидэкспертизы Казминздрава, 2012), в 1993-2004 годы в Казахстане было выявлено 415 случаев трихинеллеза (!). Самое интересное, что послужило причиной заболевания? Вот такая есть у неё важная статистика: мясо собаки в 162 случаях (83,5%), медведя - 19 (9,8%), барсука - 12 (6,2%). Даже кто-то с голодухи или по обману заразился через мясо волка. Почему заражались? А кто то мясо проверял?


Лабораторную диагностику в республике наладили только в 2000-е годы после внедрения иммуно-ферментного анализа в системе санитарно-эпидемиологической службы. Потому и больных "больше" стало. Правильный диагноз не "на глазок" начали устанавливать, а на основе достоверного анализа.


В интернете нашел сообщения о том, что случаи заражения через мясо собак отмечаются не только в Казахстане, но и в России. Причина - "умники" продают шашлыки, изготовленные из мяса собак, покупателям о такой подмене не сообщая. Еще информация с интернета (РиФ, //www.rf-agency.ru/can/stat_ru.htm. 2008) о том, что в Москве приостановили работу сети китайских ресторанов. Что делали? Под видом баранины подавали мясо убитых бродячих собак. Не уверен, что среди этих любителей шашлыков не было потом случаев трихинеллеза...


Как я на дикого кабана охотился...


Осень - пора благодатная в наших местах. Даже в командировках в это время и то кажется всё благодатным. Тепло, сухо. В аулах угощают арбузами и дынями. Они и дома

в достатке. Но здесь тебе не просто дыню предложат, а выберут самую лучшую, как у нас говорили - "на разрез". Не очень сладкая? Тут же ее в сторону, и уже нож раскалывает следующую. К дыне обязательные домашние лепешки. И можно дальше по делам или в дорогу. А дел у нас всегда невпроворот, в наших краях не только дынь было много, но и инфекций всяких хватало.


В конце августа, попал в совхоз "3-й Интернационал" Кармакчинского района. Здесь участковой больницей заведовал молодой врач, выпускник Ташкентского мединститута. Любил он охотой заниматься, благо в этих местах и дичи много было, и мясных магазинов не было. Потому и ружье всегда с собой имел.

- Давид Ефимович, на вашем уазике нам бы по полевым станам проехаться...

- Согласен. С тем и приехал к вам. Много там сейчас народа?

- Да. И наши жители, механизаторы. И школьники. И студенты. Из районного центра тоже народ есть. Только поедем мы немного кружным путем.

- Есть идеи?

- Да. Воду уже со многих рисовых чеков спустили. Вот туда кабаны повадились ходить, рис им тоже нравится. И в поливных каналах воды уже нет, а камыш выше роста человека в них. Опять же всё это кабанам помогает свободно передвигаться. Вот я и хочу там посмотреть, может повезет, кабана спугнем.

- Я не охотник, мой водитель тоже не охотник. Но как откажешь. Вдруг повезет, нам же хороший ужин будет из "свежатины". Едем, всё равно ехать надо.


И - повезло. Приехали "на риса". Наш хозяин наметанным глазом заметил следы. Мы высыпали из машины. Да, видно, следы недавние. По этой степной грунтовке сейчас мало кто ездит, вот кабан в тишине и пасся здесь. А мы, видимо, его и спугнули, ушел в камыши.

- Вы пока здесь стойте, а я пройду дальше и зайду в канал с другой стороны. Он где-то здесь должен быть, далеко от кормушки не уйдет.


Охотничий нюх его не подвел. Не прошло и десяти-пятнадцати минут, как услышали выстрел. Потом еще. Какой-то треск в камышах. Мы - в машину. Вдруг кабан раненый,

да на нас выскочит? Злой он, когда ранен. С полчаса посидели мы в машине, наш местный доктор где-то там в камышах шерудил. Наверно, попал, теперь ищет. Выскакивает к нам, счастье на лице, рукой машет, к себе зовет. Осмелели мы, из машины быстро выбрались. В общем, подстрелил он небольшого кабанчика. Но это же свежее мясо. Быстро его в какую-то рогожу завернули и в багажник. И назад, в поселок, добычу надо домой отвезти, а то на жаре протухнет быстро.

- Давид Ефимович, на ужин остаетесь? Или трихинеллеза боитесь?

- Что же, голод не тетка. Надеюсь, мясо хорошо проваришь. Только пельмени не заказывай. Так что не пугай, на ужин останемся...


Вот так началась и закончилась моя единственная охота на кабана. Знаю, что сейчас улыбнетесь. Не надо. Заявляю, я был на кабаньей охоте. Вот! Даже злого кабаньего трихинеллеза не испугался. Но пробу мышц для анализа взял с собой. Дома проверил, ничего не нашел.


Позвольте еще раз про барсука...


В интернете увидел сообщение (В. Шульгин, 2005) о том, что в Кызылординскую инфекционную больницу поступил больной с диагнозом трихинеллеза. Вскоре были госпитализированы еще четверо его родственников с теми же симптомами. Один из них убил на охоте барсука. По такому поводу приготовили из свежатины шашлык, а через неделю все в тяжелом состоянии оказались в больнице.


Автор сообщения пишет, что в том же году всего было зарегистрировано восемь случаев заболевания трихинеллезом, и все они были связаны с употреблением в пищу шашлыков. Шашлык надо делать только из баранины, как и положено. В ней никаких трихинелл не бывает. А всё остальное - надо хорошо проваривать, всего и дел. Барсуки (борсык, по-казахски) в наших местах были. На них охотились. Барсучий жир у местного населения ценился как средство лечения туберкулеза. Казахи барсучье мясо не ели. Но в наших местах жили не только казахи, а в трудные времена, как видим, и барсук в пищу пошёл...


Поселок свинцового рудника. Кентау, Чимкентская область. Слева: Спатаев Халила, главврач Яны-Курганской райсанэпидстанции; хирург из г. Кентау и автор. 1976 г.

Фото Д. Гениса.


"Привет" из Молдавии.


Конечно, могли быть и завозные случаи. В небольшом поселке с красивым названием Соло-Тюбе ("Красивая горка") находилось сельское профтехучилище. В давние годы, когда сельское население не имело на руках паспортов, поступление в такое училище давало возможность вырваться на свободу, т.е. получить паспорт. И к нам много ребят и девчат приезжали учиться на сельских механизаторов из Поволжья, Молдавии и других мест.


В одной из комнат общежития того училища вместе с местными ребятами жил и курсант из Молдавии. Ему однажды прислали в посылке кусок аппетитного сала. Казахи свинину не ели. Но молодежь, попадавшая в армию или в общежития, нередко любила "угоститься" этим деликатесом, тем более, если учесть проблемы питания в годы то ли развитого, то ли недоразвитого социализма.


Через некоторое время местный фельдшер рассказал мне о странном случае. В комнате жили шесть ребят и почти одновременно заболели "гриппом". Из них пятеро легко, а молдаванина пришлось даже госпитализировать. В других комнатах "гриппа" не было, хотя общались достаточно тесно. Мне такой грипп тоже показался странным. Я выехал к ребятам. Сначала я думал о возможной пищевой инфекции. Начал расспрашивать о том, что и где ели, как болели. Диагноз пищевой инфекции отпал сразу. Гриппом тоже "не пахло". Заболели все, значит, всё же что-то было общее в пище. Сначала не мог ничего понять. Мнутся, чувствую, какая-то тут "страшная" тайна. Трое ребят были из недалекого аула. Сказал, что поеду к их родителям в аул, возможно, там узнаю, что присылали. Сразу понял, испугались. Пообещал, скажут правду, никому и ничего не расскажу. Вот тогда, позаикавшись, мои ребята и раскрылись.


Выяснилось, что молдаванин, получив в посылке из дома соленое свиное сало, всех соседей по комнате угостил. Но все остальное сам съел. Они все перенесли лёгкую форму трихинеллеза, а "хозяину" досталось не только больше сала, но и больше заразного материала. Очевидно, в том сале были прожилки мяса, а в них, даже в соленом сале, какая-то часть личинок трихинелл остается живой.


Это была явно завозная вспышка, которая, к счастью, окончилась для всех благополучно. Вот такой случился там "грипп". А почему молчали? "Хозяин" сала испугался, что его могут обвинить и выгнать из училища. Ребята же, представив, как отреагируют их родители, узнав, что они, казахи, ели свиное сало, тоже языки проглотили...


Некоторые народы по религиозным причинам не употребляют в пищу свинину. Можно думать, что такой запрет появился неспроста. Древние заметили, что люди начинали болеть после употребления в пищу свинины. В их числе мог быть и трихинеллез (хотя о таком диагнозе в те далекие времена, конечно, никто и не знал). В Торе (Книга Дварим, или Второзаконие, 14:8 ) сказано: "...а свинья ...нечиста она для вас, мяса их не ешьте и к трупам не прикасайтесь". Трихинеллез был эндемичным для Средиземноморья и Ближнего Востока в библейские времена. Не случайно, видимо, родился там запрет, узаконенный в Торе и перекочевавший затем и в Ислам.


.


См. продолжение:

## глава 10. Моим соседом был космодром Байконур.