Так прошла зима с ее рождественскими праздниками, которые внесли в жизнь некое разнообразие.
Но с приходом весны Авдотья Романовна почувствовала, что ей очень скучно. А Аркадий ее даже раздражал, и она с ним часто ссорилась, хотя затем они, конечно, мирились, и какое-то время казалось, что все идет, как раньше, но потом Дуня опять находила какой-нибудь повод для ссоры, и все начиналось сначала.
Словом, ей хотелось чего-то большого и светлого для души, но, как говорится, слона рядом не было. Поэтому она плохо спала ночью, потому что ей часто снилось что-то страшное. Тогда она просыпалась и долго сидела у окна, смотря на звездное небо.
А потом наступило лето.
И окончательного разрыва у нее с Аркадием пока еще так и не было. Но Авдотье Романовне уже хотелось новых отношений и более сильных ощущений, потому что ей просто категорически надоело сладкое, поэтому пусть будет хоть горькое, но иное.
Еще Дуня часто вспоминала Алексея Карамазова, но тот, казалось, совсем забыл о ней, только почтительно здоровался при встрече и все. Она же иногда даже подумывала о том, чтобы самой заговорить с ним, но что-то ее все-таки удерживало
Впрочем, приближалась вторая годовщина ухода одного из братьев Карамазовых - Дмитрия и первая - князя Льва Николаевича
А в природе опять было какое-то адское пекло!
Все договорились в этот день быть в церкви, но, когда Дуня туда прибыла, она не увидела там младшего Карамазова, хотя он вроде тоже должен был быть.
Все остальные же, Версилов, его сын Аркадий и брат Дуни Родион, перед ней прошли внутрь. И она, поднимаясь за ними по ступенькам, не могла не вспомнить, как год назад тут вскрикнул Мышкин, и как они в этот миг переглянулись с Алексеем Федоровичем.
В полумраке же храма она подошла к любимой иконе и стала молиться. Неожиданно она почувствовала, что кто-то подошел сзади и обнял ее за талию.
Она обернулась и увидела, что это Алексей Карамазов. У нее подкосились ноги, и она чуть не упала. Он же крепко прижал ее к себе и повел к выходу. Авдотья Романовна пошла с ним, как во сне.
Выйдя на свет, он и не подумал убрать руку, а подвел Дуню к скамье и усадил ее рядом с собой. Пальцами же другой руки он как будто случайно смахнул невидимую пылинку с юбки Авдотьи Романовны, а затем медленно провел ладонью по ее ноге. И жар его рук просто опалил ее.
Получилось так, что он как будто окружил ее со всех сторон, что ничего хорошего не предвещало, потому что это было как колдовство. Оба молчали, только Дуня чувствовала на своей щеке его жаркое дыхание.
Скоро подошли Аркадий, Андрей Петрович и Раскольников.
И Карамазов наконец-то отпустил ее, объяснив всем, что Авдотье Романовне стало плохо от духоты в церкви, поэтому он вывел ее на свежий воздух. И Дуня кивком головы это подтвердила. Но тут она увидела, что ее брат смотрит на нее с презрением, понимая, что, увы, и она, такая гордая, все-таки не устояла против Карамазова! Авдотья Романовна хотела в ответ улыбнуться Роде и показать всем своим видом, что все совсем не так, но, увы, не смогла, и улыбка у нее получилась жалкой. Алексей Федорович же скоро ушел, поцеловав ей руку.
А она, вернувшись домой, сразу заперлась в своих комнатах.
Утром же во дворе был найден Родион Раскольников, который погиб, как сказал приехавший следователь, споткнувшись обо что-то в ночной темноте и ударившись головой о чашу фонтана. Что и засвидетельствовал доктор, осматривающий тело.