# Wild transgressing 33: знак Loa

Андрей Евгеньевич Гусев

Во время беременности странные вкусы. Maybe next time it will be different, but tonight I wanna drink men's milk. А может быть, это Loa дают понять, что надо нивелировать тот мой злосчастный глоток "Kenya Cane", когда я чуть не задохнулась. Кладу зубную щётку в тумбочку; хитро прищурившись, смотрю на тембо, щебечу: "My dear, now when your cock is absolutely clean I'm ready to give you the award..."

## Wild TRANSGRESSING 33: знак Loa


Наш московский друг Серг Мёдов позвонил из Танги. Это Танзания, но от нас недалеко - километров триста, не больше. Мы, конечно, пригласили его в гости, и он согласился приехать. Серг не молод, он русский писатель, Энди зовёт его Аманычем - по отчеству.

- Увидеть Аманыча в нашем доме, здесь в Малинди - большая удача, - говорит мне Энди. - Ему уже шестьдесят шесть лет, - задумчиво добавляет супруг.

- Не может быть! - восклицаю я, со смешком добавляю: - Нынче так долго не живут!

По случаю прибытия московского гостя я прошу миссис Мону приготовить праздничный ужин. Приглашаю на ужин жрицу вуду леди Твигу, чтобы Серг мог приобщиться к местной экзотике.

Выехав из Танги, Аманыч звонит по телефону ещё раз. Краем уха слышу, как Энди объясняет путь к нам:

- Берёшь в Малинди машину, едешь в самый конец Казуарина роуд - off Casuarina road; там, в придорожной лавке спроси, где дом Энди и Дженнифер... русского Энди. Только не бери тук-тук, ещё перевернёшься; здесь любой миууши носится на тук-тук, как сумасшедший. И матату тоже не бери.


...После обеда к нам в дом приходит леди Твига. Миссис Мона закончила возиться с готовкой ужина на кухне. Мы все в сборе, сидим в гостиной. We are all waiting for Amanich. At sunset he must reach our place. Indeed, by six o'clock he comes to our house. Today is June sixth. So, six o'clock, sixth day, sixth month - the number of the beast 666!

В Танзании Аманыч сильно загорел и куда больше напоминает старика Хэма, приехавшего в Тангу в тридцатые годы двадцатого века, чем тот образ, что сохранился у меня в памяти с московских времён. Энди церемонно представляет Аманыча сначала миссис Моне, потом леди Твиге. Как и Энди, Аманыч не говорит на суахили, потому общение с моими подругами идёт in English.


Зову всех за стол. Однако три шестёрки, описывающие прибытие Аманыча в наш дом, не дают мне покоя. Одна цифра - случайность, две цифры - совпадение, но три цифры - it's the sign. За ужином я осторожно выспрашиваю у Аманыча: когда у него день рождения. Слава богу, что его шестьдесят шесть лет и шесть месяцев на нынешний день не попадают; хотя его три шестёрки уже скоро. Я пытаюсь развеять свои опасения и обращаюсь к Твиге, она мамбо и должна объяснить. Может быть, Loa уже дали ей тайный знак; who knows?

"Главный знак от Loa становится видимым, если возраст человека переходит за число зверя: шестьдесят шесть лет и шесть месяцев - заявляет Твига. Говорит она на суахили, так что мне приходится переводить для Энди и для Аманыча. - Loa не каждому разрешают перешагнуть через колдовское число, - объясняет моя подруга, - но если человек миновал магическую возрастную черту и остался жить, то это верный признак, что в своё строго назначенное время божества примут его душу, и появится новый Loa".

"Twiga! and why the two men who spoil people's lives all over the world... have already crossed that age line: the number of the beast?" I ask. "I mean Trump plus their kremlin Tsar," I nod in the direction of Andy and Amanich. "Also Joseph Stalin. Why is that so?"

- Джей, ты прямой враг Трампа и престарелых альфа-догов! - ухмыляется Энди.

Леди Твига пространно отвечает на суахили; я перевожу для незнающих Swahili мужчин, хотя и весьма кратко:

"Loa попустили переход этих лиц сквозь число зверя для испытания всех живущих. Всемогущий Бог Bondye должен знать, способны ли его чада противостоять Диаволу во плоти".

Ещё леди Твига говорит, а я повторяю по-русски, что Сергу надо подготовиться к магическому числу в его жизни; она мамбо, она знает множество healing spells, хотя частенько Loa требуют принести кровавую жертву. Я хмыкаю и объясняю Аманычу, что кровавая жертва - это чёрный петух или животное.


За ужином все пьют ром "Kenya Cane", что, наверно, символично при встрече гостя из другой страны. Я лишь смачиваю губы жгучим напитком - помню, что мне с моей девочкой в животе нельзя. К тому же постоянно встречаю предупреждающий взгляд Энди. Да помню я, помню!

Аманычу ром нравится, и он поднимает тост за Малинди. "Proud to be associated with the Malindians!" - восклицаю я. Чокаемся стаканами, я опрометчиво делаю большой глоток жгучего напитка и чуть не задыхаюсь. Тростниковый ром такой резкий, столь крепок, что можно и умереть.


Вскоре миссис Мона идёт на кухню, чтобы покормить ужином маленькую Натали. У нас же за столом после третьего стакана, как это и бывает у писателей, между Энди и Аманычем сам собой возникает разговор о вечном.

- В современном мире, как и в прошлые столетия, государства борются за ресурсы, причём за любые ресурсы: не только за полезные ископаемые, но и за человеческие ресурсы, информационные и в космическом пространстве, - толкует Аманыч. - Элиты, как и в прошлые века, борются за выживание. В беспрерывной борьбе национальных элит, государств обычный человек становится разменной монетой. Литературные Энди и Дженнифер в романе у Андрея Гусева этого не понимают, что само по себе довольно странно. Они живут иллюзиями.

- Ну, не скажи... как знать, как знать, - возражает мой муж. - Были б иллюзии, то не уехали бы они из Москвы. В Москве соль потеряла силу и даже превратилась в яд. Кто может, тот уезжает из России; кто не может - убегает в водку. В водку чаще, потому что легче.

- Опыт жизни в России, - добавляю я, - у Энди и Дженнифер уже есть. Не жить же в Москве до могильного червя?! В конце концов, на Земле восемь миллиардов человек, и неприятных людей стоит избегать.


- Не спорю, правление Путина амбивалентно, - произносит Аманыч, - но это не повод исчезать из России. Всё равно, где бы человек не находился - жизнь временна, смерть постоянна, а после смерти смерти нет. И все эти придуманные врата времени - дерьмо полное, ну... в хорошем смысле; за ними ничего не последует, хотя надейтесь...

- Ага, всё есть пустота пустот. Лишь религия, на интуитивном уровне, может дать нам то, о чём размышляют учёные. И вообще, в чём цель? Чтобы узнать: кто мы? зачем? для чего? Для этого надо жить в Москве? - вопрошаю я.

Аманыч подозрительно смотрит на меня, потом заявляет, что у Энди умная жена. Я прыскаю от смеха, поскольку Аманыч говорил такое ещё много лет тому назад, в Москве.

- Вполне возможно, что жизнь - это очередь за смертью, - прерывает моё хихиканье Энди, - тогда теряя своё тело, ничего не теряешь. Тело и в самом деле не стоит практически ничего. Американец Arthur Porges, он писатель, посчитал стоимость химических элементов и их соединений, образующих тело человека. Получилось один доллар восемьдесят центов.


Мы снова пьём "Kenya Cane", но теперь я куда осторожней: делаю очень маленький глоток. Затем объясняю Твиге, о чём толкуют мужчины. А Энди после рома продолжает свои философские изыскания, свершая их вслух:

- Бывают ситуации, когда нельзя сделать, нельзя не сделать и возбраняется обсуждать, - говорит он. - Тогда надо сделать. Тогда надо уехать, в тоталитарном государстве жить опасно. А Россия в последние годы превратилась в страну с отрицательной, тоталитарной репутацией. Впрочем, первым при тоталитаризме подыхает трус - тот, кто больше всех боится за собственную жизнь. Надо делать, что должно; и попробовать дожить до рассвета. Хотя неизвестно, что ещё придумают русские. Они ведь уже сотворили Чернобыль. А в Новом Завете полынью-чернобылем названа упавшая звезда: Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде "полынь"; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки...

Я изумлена: надо же, какая память у Энди. Или это подспудное воздействие "Kenya Cane"?


***

Миссис Мона уложила спать маленькую Натали и уходит домой. Энди с Аманычем идут прогуляться и проводить леди Твигу. На прощание она говорит мне, что Loa дали знак об Аманыче. "Karibu mgeni", - уточняет она.

Вернувшись с прогулки, Энди ведёт своего друга на второй этаж в комнату, предназначенную для гостя. Какое-то время они продолжают оживлённую беседу, мне слышны их громкие, после рома, голоса; небось, толкуют про свои писательские дела.


Наконец, Энди приходит в спальню. Я плотно, на задвижку закрываю за ним дверь, нарочито картинно достаю из прикроватной тумбочки зубную щётку и наручники.

- Почему мой тембо до сих пор не голый? Быстро, jeans down! А потом покажешь мне свои руки, - говорю мужу.

Он безоговорочно подчиняется. Голому Энди завожу руки за спину и надеваю наручники.

- Встань в постели на колени лицом ко мне, - приказываю.

В наручниках он неуклюже, словно всамделишный слон, взбирается на наше супружеское ложе. Показываю ему зубную щётку:

- Милый, перед сном надо пользоваться зубной щёткой, - хихикаю я, - но чистить своему тембо зубы я не буду - это извращение. Правильно?


Он молчит, его пенис стоит колом. Я трогаю эту штучку указательным пальцем, потом принимаюсь ласкать щетинками зубочистки. Энди по-прежнему молчит. Осёл!

- Если мой муж будет и дальше молчать с каменным лицом, то придётся поработать with his balls. А может быть, ты хочешь, чтобы я почистила щёткой your asshole?

- No, please! Not that! - его голос дрожит.

"No? The correct answer: yes, your Highness!"

Резко провожу щёткой по головке его члена. Andy yells. I can smell his fear.

- Так тебе нравится больше, мой милый? Кажется, сегодня ты вещал, что я враг альфа-догов! Не бойся. То, что сегодня ты не называл меня африканской обезьяной, тебе зачтётся, - усмехаюсь я.

Во время беременности странные вкусы. Maybe next time it will be different, but tonight I wanna drink men's milk. А может быть, это Loa дают понять, что надо нивелировать тот мой злосчастный глоток "Kenya Cane", когда я чуть не задохнулась. Кладу зубную щётку в тумбочку; хитро прищурившись, смотрю на тембо, щебечу: "My dear, now when your cock is absolutely clean I'm ready to give you the award."

Опускаюсь на колени на пол, рядом с кроватью; придвигаюсь ближе к Энди, беру в рот his cock, начинаю сосать. Ну, давай же, тембо!


Copyright (c) 2019 by Andrei E.Gusev