# Once in Malindi (12): пчёлы, мёд и рабыня Дженнифер

Андрей Евгеньевич Гусев

Я знаю, что африканские обезьяны боятся пчёл. Поэтому говорю тоном, не терпящим возражений:

- Рабыня Дженнифер, сегодня ты будешь помогать своему господину на пасеке. Через полчаса мы пойдём к пчёлам. Надевай белые джинсы и светлую майку с длинными рукавами, чтобы пчёлы не жалили, спутав тебя с темноволосой обезьяной. Медведи и обезьяны издревле покушались на мёд, а пчёлы их нещадно жалили, защищая своё добро...

## ONCE in MALINDI (12): пчёлы, мёд и рабыня Дженнифер

Я знаю, что африканские обезьяны боятся пчёл. Поэтому говорю тоном, не терпящим возражений:

- Рабыня Дженнифер, сегодня ты будешь помогать своему господину на пасеке. Через полчаса мы пойдём к пчёлам. Надевай белые джинсы и светлую майку с длинными рукавами, чтобы пчёлы не жалили, спутав тебя с темноволосой обезьяной. Медведи и обезьяны издревле покушались на мёд, а пчёлы их нещадно жалили, защищая своё добро.


Моя пасека находится на дальней лужайке нашей leasehold земли. Leasehold - это долгосрочная аренда. Чтобы стать собственником земли, иметь freehold tenure - для этого надо располагать не только деньгами, но и быть гражданином Кении, для чего в свою очередь нужно отказаться от гражданства любой другой страны. Shit! но такие здесь законы.

В Кении пчёлы слывут символом храбрости и презрения к смерти. Да, защищая свой дом, пчёлы никогда не обращаются в бегство, кем бы ни был их противник. Самые распространённые в Кении ульи сделаны из свёрнутой в трубу коры деревьев; впрочем, многие аборигены предпочитают держать пчёл в колодах из полых стволов деревьев. Но это всё от бедности: европейский рамочный улей стоит пятьдесят долларов, что равно здесь средней месячной зарплате. Кенийская медоносная растительность - сезонная, можно собирать два урожая мёда в год: в марте и декабре. Мёд просто выдавливают из сотов, отцеживают и фильтруют; на Руси в старину тоже так делали. Получается экологически чистый товар. Здесь на Восточном побережье не только хорошая рыбалка, а ещё и отменный мёд.


Кстати, надо будет сказать Джей, что пчёлы - это священные животные. Среди последователей вуду немало тех, кто считает именно так. Леди Твига, будучи мамбо, иногда расспрашивает меня о повадках пчёл. Уж не знаю, зачем ей это нужно.

Пасека у меня крошечная: всего четыре улья. У нас пол акра земли - это двадцать соток; сплошного забора вокруг нет, здесь как-то не принято ставить глухие двухметровые заборы. Но свой пчельник я всё же огородил забором из проволоки, чтобы всякие животные не лезли. Тут ведь недалеко лес Arabuko Sokoke; любой миууши скажет, что лес этот самый большой в East Africa, и там полно слонов, которые могут растоптать всё что угодно и где им заблагорассудится. Говорят, правда, что слоны мёд не едят и панически боятся пчёл - те норовят забраться в хобот и жалят изнутри, а ещё жалят за ушами, где у слонов тонкая кожа, и около глаз. Куда опаснее слонов вездесущие барсуки - большие любители мёда.


Я держу аборигенных пчёл. Они хоть и мельче европейских, но зато выносливей, что, видимо, обусловлено генами. А вот ульи у меня европейской конструкции. В отличие от Подмосковья здесь проблема с зимовкой пчёл напрочь отсутствует. На экваторе всегда лето, даже календарной зимой. Бывают засухи и бескормица, но эту напасть легко преодолеть с помощью подкормки сахарным сиропом. На такой случай я держу в доме мешок сахара - пятьдесят килограммов.


...Кладу в рюкзак всё, что нужно для работы на пасеке. Джей готова, и мы идём. От дома до пасеки всего ничего - от силы две минуты ходьбы. Когда мы с Джей подходим к пчельнику, даю ей лицевую сетку, чтоб надела. Сам тоже надеваю. Вытаскиваю из рюкзака спички, дымарь и пакет с гнилушками. Кладу гнилушки в дымарь и разжигаю, чтобы шёл густой дым. Затем сыплю в дымарь на угли пару щепоток аммиачной селитры и через нижний леток окуриваю пчёл в одном из ульев. От дыма с селитрой летающие зверьки становятся словно пьяные. Таким способом можно усмирить даже очень злобных пчёл. Я редко пользуюсь подобным методом, но сегодня, чтобы пчёлы не испугали Джей, решил попробовать. Затем я снимаю крышку улья, не спеша осматриваю рамки с сотами, вытаскиваю две из них, где много запечатанного мёда. Стряхиваю пчёл с сотов, подзываю Джей и отдаю рамки ей, чтоб повесила на забор. Ставлю крышку улья на место; всё! теперь можно наслаждаться мёдом. Снимаю лицевую сетку, достаю из рюкзака две столовые ложки, одну из них даю Джей. Говорю, что она тоже может снять сетку. Пора пробовать тёплый пылкий мёд, ведь его температура в пчелином улье выше тридцати градусов. Беру ложку, подхожу к висящим на заборе рамкам с сотами и показываю Джей, как это делается. Вощину, разумеется, надо выплёвывать...


Мы едим мёд. Для Джей, конечно, новость, что мёд можно поедать таким способом, и что тёплый мёд столь вкусен.

- Джей, знаешь, сколько весит одна пчела? Сколько времени она живёт?

Джей отрицательно качает головой. Я же, прожевав, выплёвываю остатки вощины, после чего просвещаю глупую африканскую обезьяну:

- Рабочие пчёлы весят примерно одну десятую грамма, во время медосбора живут месяц. Иногда меньше. Ясен пень, чем больше сил затратила пчела на добычу нектара с цветков, тем короче её жизнь.

- Что значит "рабочие пчёлы"?

- Те, которые летают за нектаром и пыльцой, строят соты, выкармливают расплод, приносят воду, чистят улей. Это недоразвитые женские особи.

- Недоразвитые?

- Ну да, полноценная индивида только одна - матка, мать всех пчёл в улье. Она в два раза больше рабочих пчёл и может прожить пять лет.

- Что же делают пчёлы-мужчины? - хихикает Джей.

- Трутни оплодотворяют матку.

- Они трахаются? Как?

- Трутни трахают, как ты выражаешься, матку во время её брачного полёта, в воздухе, на высоте в несколько десятков метров. Последовательно, один за другим; их бывает штук десять или больше, как повезёт. Откуда прилетели трутни одной лишь матке известно, да и то вряд ли... А жало есть только у рабочих пчёл и у матки. У трутней жала нет.

- Как же трутни защищаются?

- Да они просто большие, раза в два больше женских особей... ну кроме матки, та по размерам ещё больше, - тут я делаю паузу и предаюсь воспоминаниям. Затем говорю: - Когда-то давно я воспитывал Дженнифер с помощью пчёл. Помнишь апитерапию?


Джей мечет злобный взгляд и молчит. Я же изрекаю:

- Рабыня не имеет права не отвечать своему господину, когда тот спрашивает. Да ещё столь нагло смотреть в глаза. Понятно?

- Да, мой господин. Рабыня помнит апитерапию, - отвечает Джей, потупив глазки.

- Хорошо. Так вот тогда попу Дженнифер жалили женские особи. Кстати, у всех пчёл по пять глаз - по три простых и два сложных, фасеточных. Твою попу пчёлы очень хорошо разглядели. Думаю, что апитерапию надобно повторить.

- Рабыня будет слушаться своего господина. Пожалуйста, не надо больше апитерапии.

- Okay, no need now, but in the future it will depend on your behavior. In any case of bad behavior, my slave will be wrecked, - говорю своей рабыне in English, чтобы лучше запомнила...


Потом мы покидаем пасеку, идём в дом, рамки с мёдом я беру с собой. Кладу их на стол в гостиной. Джей приносит бутыль пальмового вина из холодильника, два стакана и блюдо, на котором лежат большие ложки. Перекладываю рамки с мёдом на блюдо, разливаю холодное вино по стаканам. Жадно пьём, сегодня у нас жарковато, февраль месяц - лето в южном полушарии.

Я говорю, что нашим дочерям этот мёд давать не надо: может быть аллергическая реакция, да и не смогут они есть мёд, выплёвывая вощину. А мы с тобой можем, говорю, продолжай трапезу!


Джей берёт ложку, погружает её в медовые соты, выковыривает большой кусок, с удовольствием ест и запивает вином. Насытившись, Джей говорит:

- Недавно в Кампале престарелый миууши Museveni, который у власти больше тридцати лет, снова выиграл выборы. Предварительно посадил в тюрьму своего главного соперника - молодого парня. Получилось, как у твоего царя с Навальным.

- Мусевени... "мусевени" переводится как угандийский солдат. Небось, этот африканский стрелок говорил, что народу нужен мир, хлеб, земля, а всякие острокопытные карбонарии принесут войну, разруху и бесхлебье. Все диктаторы толкуют про стабильность и о том, какое это благо.

- Престарелые альфа-самцы неминуемо выживают из ума! - восклицает Джей.

- Не скажи. Они как мартышка из анекдота.


При слове "мартышка" Джей инстинктивно напрягается. Не обращаю внимания и невозмутимо рассказываю притчу из жизни животных.

- Мартышка полощет в Ниле кожуру от банана. Подплывает крокодил, спрашивает: мартышка, ты зачем воду в Ниле мутишь? "Дай червонец, тогда скажу", - отвечает она. Крокодил где-то нашёл червонец, отдал мартышке. Тогда она и говорит: "Я вот так повожу банановой кожурой в воде, а потом тут вырастет банановое дерево". "Ну и дура ты, мартышка. С ума сошла!" "Ага, сумасшедшая, а червонец имею".

Следом я прибавляю:

- Всякие мусевени, эрдоганы, лукашенки хорошо понимают, что именно они делают и зачем. "Русский царь", как ты изволишь выражаться... Путин, он - чемпион среди этих замечательных донов. Его дворец на берегу Чёрного моря - самый большой, такого нет нигде в подлунном мире.

- Одно из чудес света? - хихикает Джей

- Ага... символизирует Братство дворцов. Потому Россия сейчас в точке бифуркации: либо массовые репрессии и стагнация, либо революция под лозунгом "Мир хижинам, война дворцам!"

- И что будет?

- Сейчас не время дворцов, их срок годности истёк.


Мы пьём пальмовое вино, заедаем его мёдом. После чего я говорю:

- Моя рабыня, тебя заботит престарелый альфа-миууши из Кампалы. Лучше б поинтересовалась битвой при Танге, её ещё называют Битвой пчёл, - усмехаюсь я. - Что-нибудь слышала про это историческое сражение?

Джей отрицательно мотает головой. Объясняю ей:

- В начале двадцатого века Танганьика принадлежала Германии. Во время Первой мировой войны англичане, чтобы захватить Тангу, пришли на кораблях, высадились на берег. Их было в десять раз больше, чем немцев. Однако германцы напустили рои пчёл на английских военных. И те отступили от Танги, погрузились на суда, уплыли восвояси. Пчёлы защитили целый город.

- Энди, в России когда-нибудь случится передача власти?

- Конечно, случится. Путин передаст власть самому себе или передаст очередному из bastards. Такое уже было.

- Что случилось с миром? Откуда берутся эти жуткие престарелые альфа-самцы?

- Когда граждане пришли к философу Гераклиту из Эфеса и спросили, как им улучшить дела в городе, то он сказал: вам всем следовало бы удавиться, а город оставить детям. Было это за полтыщи лет до нашей эры. Вопрос твой, моя любимая рабыня, риторический. На Земле рая не будет никогда. Ад встречается. Важно, насколько далеко та или иная страна отодвинулась от ада.


Copyright (c) 2021 by Andrei E.Gusev