# Мумия из Солопетовки

Евгений Худаев

Наш барин, Зюзюкин Александр Александрович был по жизни большой затейник. Зюзюкин любил путешествовать по миру. А чем ему, при таких деньжищах заниматься. Так вот, как-то из одной такой поездки, то ли из Индии, то ли из Египта барин привез к себе в усадьбу Мумию. Между прочим, самую настоящую. Всем своим соседям хвастался потом, что выиграл эту Мумию в карты, у какого-то султана... Читайте дальше, что из этого вышло.

1.


Вы не слышали про Мумию из Солопетовки? Ну, тогда садитесь поудобней, я, Вам, сам расскажу эту историю.

Наш барин, Зюзюкин Александр Александрович был по жизни большой затейник. Зюзюкин любил путешествовать по миру. А чем ему, при таких деньжищах заниматься. Так вот, как-то из одной такой поездки, то ли из Индии, то ли из Египта барин привез к себе в усадьбу Мумию. Между прочим, самую настоящую. Всем своим соседям хвастался потом, что выиграл эту Мумию в карты, у какого-то султана.

Мумия находилась в большом, тяжелом, деревянном ящике. Любопытные деревенские мужики, которые разгружали телегу, не удержались, полюбопытствовали, заглянули в ящик. То, что они там увидели, заставило мужиков содрогнуться от ужаса. В ящике лежало перемотанное грязно-серыми, вонючими бинтами, очень худое тело Мумии. В глаза сразу бросалась большая голова. Голова тоже вся в бинтах, кроме оскаленного в страшной ухмылке рта, утыканного страшными, кривыми зубами, и пустые глазницы.

- Ох, быть беде...- всхлипнул совсем по-бабьи один из мужиков Тарас Недоля.

Слух о страшной Мумии, быстро облетел всю округу. После этого приезда, из путешествия Зюзюкина все и началось. Прям черная полоса неприятностей обрушилась на деревушку Солопетовку. Народ по недалекости своей, и узкому кругозору, во всех несчастьях стал винить эту самую заморскую Мумию. А кого еще винить...

Пьяный кузнец, Мишка Захарченко в колодец упал, так это Мумия виновата. Конь у Мамонтовых ногу сломал, провалившись в нору суслика, тоже Мумия постаралась. Корова не доится, куры не несут, деревенские все на проделки Мумии сваливают.

В Солопетовке зрело недовольство, и Мумией, и самим барином Зюзюкиным.

- Лучше бы барин, из-за границы Шар Воздушный привез, на котором летают по небу. И то веселей было бы, - ворчали деревенские мужики. - Вона в Лисичках, барин такой затейник, Шар из Европы приволок. Теперя кажный день на ентом Шаре над деревней кружит. В биноклю владения свои рассматривает. Ежели барин трезвый, то ишшо ничего. А вот ежели напьется, тогда держись. Барин на Шаре своем подкрадется, да как заорет сверху, непристойность какую...А голосища у него, как иерихонская труба. Мужики и бабы пужаютса до смерти. А барин в Шаре своем токо хохочет.

Барин выспится до полдня. Потом в корзину шасть, водку, закуску наберет, и полетел над полями. Смотрит, кто и как работает. Ежели кто лентяйничает, может сапогом запустить, или пустой бутылкой пульнуть. На днях, в попа, из свого Шара бутылку кинул, и попал тому по хребту. Поп после того, заикаться стал. Затем барин супружницу свою оплевал сверху. Супружница обозлилась сильно. Поначалу прыгала, Шар хотела достать с земли, дура. Потом правда, сбегала за ружжом, и палить по Шару стала. Вот уж, когда сам барин перетрухнул, от страху-то... Потом все Лисички до самой темноты потешались над барином, который боялся приземляться...

А наш дурак, Мумию приволок...

Но самому Зюзюкины было наплевать на крестьян, и на их недовольство.


2.


Все круто изменилось, когда произошел Октябрьский Переворот в семнадцатом году. Осмелевшие крестьяне, вооруженные вилами, топорами пришли в гости к своему барину. Зюзюкин решил не испытывать судьбу, и смылся по-английски, не забыв прихватить с собой фамильные драгоценности.

Так как крестьяне культурой не блистали, то они, в барской усадьбе дружно перебили окна, мебель и посуду, как ненужные в обиходе вещи. Барские шмотки злорадно разорвали в клочья. Это на тот случай, ежели ненавистный барин возвернутся надумает домой, чтоб ему нечего было надеть.

Особо возмущалась старая Мамонтиха, размахивая усыпанными рюшками, и кружевами огромными панталонами барыни:

- Люди добрые, вы, только посмотрите, в каких шараварах разгуливала эта размалеванная мымра. И как у нее, гадюки, жопа в них не потеет. А ежели живот скрутит. Энти шаровары стянуть не успеешь, как обделаешься с ног до головы...

Эко я, уже в сторону ушел. А хотел про Мумию рассказать.

Ага, а потом значит, мужики выволокли ящик с Мумией. Крышку ящика сорвали.

Где-то далеко за лесом тихо прогремел гром, но на это никто не обратил внимания. А может просто послышалось. Не было никакого грома, небо то над головой чистое, голубое, ни одного облачка не видно.

- Мужики, чего с чучелом делать будем? - закричал Прошка Кизяков, первый пьянчужка и бездельник на деревне.

Деревенские даже растерялись. Мужики давно спали, и мечтали, как бы они разделались с ненавистной им Мумией, но только выпал такой случай, они просто растерялись от радости.

- А давайте мы, эту ехидну...Давайте мы ей...Нет, лучше мы, ее...- у Прошки Кизякова путались мысли в голове.

- Ну-у, не тяни холера хромая, говори, чего будем делать с чучелом! - зашумели мужики.

- Я, не знаю...- признался Прошка Кизяков.- Хочется и так ее сказнить и этак...

- Я, вам советую, ничего с Мумией не делать, - проскрипел стоявший в стороне столетний дед Макар. - Грех это большой над мертвецами изголяться...

На старого Макара зашумели недовольные мужики:

- Иди в баню, старый хрыч!

- Да я, токо вчерась в бане был, - отмахнулся столетний Макар. - Кажный день нехай барины плещутся, а мне, раз в полгода вполне хватает.

Гром прогрохотал уже где-то совсем близко. Но, из-за споров, снова, никто из селян на гром не обратил внимания.

- Во, чего я придумал, предлагаю спалить эту чучелу! - крикнул Прошка Кизяков.

- Давай я, это уродство, у себя на огороде поставлю. Чучело у меня будет вместо чучела, - ловко скаламбурил вечно пьяный кузнец, Мишка Захарченко, который еще продолжал обижаться на мумию, из-за которой он, вроде бы в колодец грохнулся.

- Ага, а чего это у тебя на огороде...Хитрый какой...- загудели недовольные мужики.

- Не, давайте этой таранке засушенной, бошку отрубим, - предложил кто-то из толпы.

- Лучше совсем порубим на куски, как капусту...

На этот раз грохнуло в небе сильно и очень громко. Все задрали головы кверху, и увидели далеко за лесом огромную черную тучу, которая очень быстро разрасталась, и надвигалась на деревню, и на барскую усадьбу.

- Не к добру это, - охнула старая Мамонтиха. - Ох, чую не к добру...

- Пора с этим кончать! - заявил решительно Прошка Кизяков, и замахнулся топором, собираясь одним махом отрубить голову Мумии.

Дальше события развевались стремительно. Небо в один миг заволокло черной тучей, сразу стало темно, как ночью. Из тучи ударила ослепительно яркая молния. Конец молнии ткнулся прямо, в занесенный Прошкой Кизяковым, над головой топор. Прошку здорово тряхнуло. Тряхнуло так, словно Прошка получил хорошего пенделя по своему тощему заду. Топор же, так и застыл в воздухе, словно уперевшись в невидимую стену. У Прошки волосы на башке стали дыбом. Из глаз посыпались разноцветные искры. Изо рта потекли слюни, а из носа сопли. Со стороны все прям, как у малого дитя.

Но и это еще не все. Прошкины портки слетели вниз, будто их, кто-то рукми сдернул, /толстая веревка, которой Прошка подвязывал портки лопнула/. Портки слетели, обнажив худющие, кривые ноги, и не только ноги, а еще мужскую срамоту очень мелкого калибра.

Громко завизжали испуганные бабы, от увиденной ими картины. Старая Мамонтиха даже в обморок грохнулась. Баба, она и есть баба, какой с нее спрос. При случае баба, и в избу горящую влезет, непонятно зачем, и коня, на всем скаку тормознет. Но, ежели баба увидит мышь, или то, что у мужика между ног, она может сильно испугаться. Не то, что она боится этой мужской срамоты, просто у баб так природой заложено...

И вот что интересно, бабы завизжали так, словно в жизни никогда этой мужской срамоты не видели. Будто только сегодня, у Прошки Кизякова впервой увидели, и испугались до смерти.

Ну, и чего здесь боятся? Был бы Прошкин агрегат здоровым, и мощным. Так нет же, он оказался маленьким, хлипким и неприметным,...срамота одним словом.

Бабы перепугались, но сами глаза вытаращили, и оторваться от Прошки не могут. Так и стояли, как дуры, с вытаращенными глазами. А перед ними застыл Прошка Кизяков, с топором в руках, и без портков.

Прошке стоять нагишом, перед бабами неудобно, но исправить сложившую ситуацию не получалось. Хотел, было портки свои подтянуть, чтобы срамоту прикрыть, а только его руки к топору прикипели намертво. Бедняга даже пальцем не в силах пошевелить. Тогда Прошка Кизяков поднапрягся, поднатужился, пытаясь, топор сдвинуть с места, но у него снова ничего не вышло. Так и стоит, как последний идиот.

В это время поднялся сильный ветер. Туча то и дело озарялась ослепительными молниями. Гремело так, словно рядом с деревней расположилась артиллерийская батарея, которая беспрестанно производила обстрел неприятеля.

О Мумии на время забыли...А зря...

Мумия, обмотанная бинтами, зашевелилась. Сперва дрогнули ее руки, потом ноги. Затем Мумия, медленно стала подниматься в ящике. Вот она села, затем стала вылезать из ящика. Этого пока никто не видел потому что, взгляды всех присутствующих были обращены к голому Прошке Кизякову, возможно первому стриптизеру из деревни Солопетовки. Зато сам Прошка, все прекрасно видел, и попробовал криком предупредить сельчан о грозящей им опасности. Вместо крика у Прошки из горла вырвалось неприятное бульканье. Страх придал ему силу, и Прошка Кизяков задергался с новой силой, пытаясь вырваться из стальных объятий неведомой силы, сковавших его хилое тело.

Со стороны это напоминало жуткий уродливый танец, голого извращенца.

- Бабы, глядите, чего Прошка своими телесами вытворяет! Ишь, пируэты какие выделует...

- Видать этому козляре кривоногому, нравится голяком выделываться, перед всем честным народом...

- Коромыслом бы ему хрястнуть промеж ног...- зашумели возмущенные бабы.

Бабы то бурчали недовольно, но сами продолжали во все глаза на Прошку пялиться, ничего не предпринимая, чтобы наказать извращенца.

Только одна старая Мамонтиха, пришедшая на тот момент в сознание, увидела, что Мумия, уже почти вылезла из своего ящика. Но и Мамонтиха не успела сообщить селянам про Мумию, она снова отключилась, пропустив самое интересное.

В этот трагический момент, то ли Прошка Кизяков сильно дернулся, то ли действия бесовской силы исчерпались, но только несчастного отпустило. Прошкины руки разжались, а топор, зависший над головой благополучно, очень точно упал на эту самую буйную голову. Прошке еще повезло сильно. Ежели бы топор в воздухе крутанулся, то точняком, своим лезвием расколол бы Прошке башку. А так топор, всего лишь слегка обухом его, по лобешнику приласкал. Прошка, как подкошенный брякнулся на землю, окончательно позабыв, что он совершенно голый ниже пояса.

Только теперь селяне увидели, что Мумия, странно дергаясь, надвигается на толпу, растопырив уродливые, длинные руки. Снова взвыли бабы, им-то дурам, чтоб поорать любой повод подойдет. Мужики, кто посмелее, бросились врассыпную, пытаясь скрыться в густом кустарнике.

И только Мишка Захарченко, который с самого утра уже сильно, и неоднократно пообщавшийся с "зеленым змием", стоял столбом, среди кричащей и визжащей толпы сельчан, ничего не понимая в происходящих событиях. Очухался Мишка Захарченко только тогда, когда увидел Мумию перед собой в непосредственной близости. С глаз Мишки словно пелену сорвало... И то, что увидел Мишка, его совершенно не обрадовало. Толпа деревенских, которая еще несколько секунд назад спокойно стояла рядом, теперь быстро разбегалась во все стороны. Густой кустарник громко трещал под ногами селян. Несколько баб лежало без сознания на земле...А на Мишку Захарченко надвигалась эта ужасная Мумия, обмотанная грязными, вонючими бинтами. Мишка протрезвел в один миг. В голове прояснилось. Откуда у Мишки в руках оказалась оглобля, он и сам не знал. Может так, с оглоблей и пришел, может, где по дороге подобрал. Но, увидев перед собой Мумию, Мишка с перепугу шарахнул ее оглоблей по башке, обмотанной бинтами. Загудело так, словно вместо головы у Мумии была железный колокол. Руки кузнеца заныли от удара. Мумия дернулась своим уродливым телом, и взвыла противным чужестранным голосом. Кузнец упал на землю, затыкая уши руками. Барабанные перепонки едва не лопнули от жуткого воя Мумия

"Все, конец мой пришел", - подумал Мишка Захарченко, и зажмурил глаза. Когда же кузнец открыл глаза, Мумии рядом не оказалось. Мумия, в это время коряво вышагивала по направлению к барской усадьбе.

- Уходит гадина! - заверещал из кустов кто-то из мужиков.

Остановить Мумию попытался старый Кирьян, со своей берданкой. Но и здесь его ожидала неудача. Патроны, которыми старый Кирьян пытался зарядить берданку, отказывались лезть в патронник. Старый Кирьян громко матерился и упорно пытался пропихнуть уже пятый по счету патрон. Время оказалось упущенным, а Мумия успела скрыться в пустующем здании. Только Мумия скрылась, и сразу патрон легко вошел в патронник. Патрон то вошел, а вот стрелять уже не в кого было. В бешенстве старый Кирьян пальнул просто, по барской усадьбе.

Пришедшая в себя, в очередной раз Мамонтиха, снова отключилась, от грохота берданки.

Преследовать Мумию естественно никто не решился.


3.


С тех пор, барскую усадьбу стали опасливо обходить стороной, от греха подальше, здраво рассудив, что Мумия, где-то там могла скрываться от людских глаз. Через несколько лет ухоженный барский парк превратился в густые, трудно проходимые дебри. Смельчаки, которые решались на свой страх приблизиться к усадьбе, клялись, что видели мелькающую в окнах жуткую фигуру Мумии. По ночам частенько со стороны заброшенной усадьбы доносились жуткие, нечеловеческие завывания, от которых у людей буквально кровь стыла в жилах, а волосы на голове начинали шевелиться, как живые. Мумия, то ли народ деревенский пугала, то ли скучала по своей далекой родине...

Малых, непослушных же детей мамки угрожающе пугали:

- Будешь баловаться, придет к нам Мумия, и заберет тебя в барскую усадьбу...

Время от времени Мумия напоминала о себе.

В двадцать втором году Гражданская война уже закончилась. В стране уверенную победу одержали большевики. Но, время оставалось тревожным, и смутным. В окрестных лесах озоровали банды, занимаясь грабежами.

До Солопетовки стали доходить слухи о каких-то ПРОДОТРЯДАХ, которые ездили по селам и деревням, и не хуже бандитов изымали у людей собранный урожай, ни копейки за него не заплатив.

- Брехня. Такого не может быть, - уверенно заявлял одноглазый старый ветеран Анисий Федорович, участник русско-японской войны 1904 - 1905 годов. - Как это они, будут изымать чужое добро. Ежели зерно, аль свекла мое, то оно мое. А свого я, никому не отдам.

- Ага, сунут тебе под нюхальник ружжо, клацнут затвором, и сам, как миленький отдаш все, шо у тебя есть, и даже больше, - съехидничал Тарас Недоля.

- Как же так...Такого даже при царе батюшке не бывало, чтоб все, под чистую выгребали, - сплюнул в сердцах Анисий Федорович, и истово закрестился.

- Не бывало, теперь будя...- гадко засмеялся Прошка Кизяков, который за свою храбрость в борьбе с Мумией, был выбран председателем в Солопетовке.

Через две недели, после того, как урожай собрали, в деревню пожаловали незваные гости, которые согласно народной пословице гораздо хуже татаринов. В Солопетовку рано утром въехал большой отряд, телег семьдесят, под охраной полусотни вооруженных мужиков бандитской наружности. С первого взгляда и не определить, кто они такие были.

С десяток приехавших были одеты в выгоревшие на солнце солдатские штаны и гимнастерки, в обмотках на ногах, и с фуражками на головах. На фуражках красные звездочки. Среди них мелькало пять или шесть казачков в лохматых папахах, и с шашками на боку. Но особо выделялись революционные матросики, вооруженные до зубов. Перетянутые пулеметными лентами, обвешанные гранатами. Этих было с дюжину. Все в черном. На ногах брюки клеш, на головах лихо заломленные бескозырки, с развевающимися ленточками. Остальной народец подобрался вообще, не пойми кто.

Обоз сразу заехал в центр деревни, на площадь. Сюда же стали с опаской подтягиваться деревенские. Чужаки держались настороженно, не выпуская из рук оружия.

Вперед вышел блатной походкой коренастый мужик, в модном картузе, натянутом на глаза. От остальных чужаков мужик в картузе явно отличался. На ногах хромовые сапоги, сжатые в "гармошку". На плечах распахнутый плащ, явно с плеча какой-нибудь добитой на этот момент контры.

- Я командир революционного отряда, по изъятию излишков у мировой буржуазии, Альберт Беспощадный! - громко представил свою персону главарь, зыркая из-под картуза злыми, прищуренными глазами. - Мой героический отряд называется: "Смерть буржуйской контре!". Название моего отряда не должно ввести вас в заблуждение, что кто-то может уйти от карающей руки революции. Мы, прибыли к вам, с самыми серьезными намерениями, и не покинем вашу вонючую Солопетовку, пока не выполним приказ Партии, и личное распоряжение Члена Политбюро ЦК РКП(б), товарища Ленина. Мы загрузим все свои возы и телеги зерном, чтобы спасти голодающих в городе рабочих.

Вот так, ни здрасте вам, а сразу в лоб, мы прибыли к вам, чтоб забрать ваш хлеб.

Деревенские ошарашено молчали, от такой неслыханной наглости.

- Даю вам, час времени, на добровольную сдачу излишков, - Альберт Беспощадный резко рубанул рукой воздух. - Потом сами изымать двинемся. Вот тогда, не обессудьте, выгребем все подчистую!

- У вас таких правов нету, чтоб хлебушек у людев изымать, - крикнул из толпы Гунька, деревенский дурачок.

Гуньке то что, он с головой никогда не дружил. Казалось, что голова у Гуньки жила своей жизнью, а все остальное туловище обитало в другом мире. Но, довольно часто из-за дурной головы, страдали другие части его тела.

- Это кто такой у нас, смелый отыскался? - поинтересовался Альберт Беспощадный, вытаскивая из новенькой кожаной кобуры револьвер. - Шо за контра такая объявилась...

Деревенские расступились в стороны, отхлынув от Гуньки дурочка:

- Да это Гунька, дурачок наш, местный...Он всегда мелит языком, что попало...

- Я вижу что дурачок. Только новым властям, с дурочками не по пути! С тебя дурило болтливое и начнем изъятие излишков, - подытожил главный продразвёрстник, поигрывая револьвером.

Гунькино тело ощущало исходящую от Беспощадного плохую энергетику, и пыталось слинять подальше, пока еще была возможность. Голова же Гуньки хотела еще потрепать языком.

- Пожалуйста, берите, чего найдете...- не возражал Гунька, пританцовывая на месте.

- Да, у него ничего нет, ни кола, ни двора, - охотно сообщил Прошка Кизяков, высунувшись из толпы. - Гунька гол, как сокол.

- Это мы, проверим, - пообещал с угрозой в голосе Беспощадный.

- У вас таких правов нету, чтоб хлебушек у людев изымать, - неожиданно для всех повторил Грунька, подойдя к командиру продротрядовцев.

- Насчет моих правов отвечу так. Права у меня имеются, - Беспощадный неспеша, вытянул из кармана плаща мятую бумажонку, развернул, и весомо потряс ею в воздухе. - Знаете шо это такое? Это решение Городского Ревкома, о проведении продразверстке в нашей губернии.

- С каких это пор городские решают за нас, за деревенских?

- Чего нашим добром чужаки распоряжаются? - раздались возмущенные крики деревенских.

- Между прочим, документ подписан самой Цилей Шнобель! - перекричал деревенских крикунов товарищ Беспощадный.

Толпа деревенских ахнула. Кто ж не знал Цилю Шнобель, по кличке Морда. При царе сия девица была проституткой, и мелкой воровкой, которая не раз была бита обворованной клиентурой. Не раз, и не два Циля Морда оказывалась в тюрьме. Но пришла Революция, и все изменилось, дамочка ловко перекрасилась из воровки в революционерку, которая оказывается не жалела своего живота, ну и других частей своего тела в борьбе за народное счастье.

И вот теперь, эта бывшая шмара, Циля Шнобель, по кличке Морда, стала начальником ГубЧКа. Находясь в городе, Циля отдавала приказ вытряхивать из деревень "излишки урожая".

Прошка Кизяков долго подозрительно щурился, и вдруг выдал:

- А я, распознал главаря продотрядовцев. Это же Жоржик Кривой...

Точно, это он, еще один бывший ворюга, Жоржик Кривой. Вот так сюрприз. Если бы не пышные усы, которые отпустил Жоржик, его бы деревенские раньше опознали. Кличку же свою Жоржик получил из-за того, что одно плечо у него было выше другого. Еще один босяк, по которому тюрьма плачет. Что же за времена наступили, когда у власти оказалось ворье, место которому в тюрьме, или на каторге. Ворье, которое в жизни ни дня не работало, ничего не создавало, не строило, ни пахало, ни сеяло...

- Время пошло! - напомнил о себе Альберт Беспощадный. - Через час сами пойдем по домам. А кто противиться будет, тому хату сожжем...Вона, как в Киргизовке.

Беспощадный махнул револьвером куда-то в сторону. Деревенские повернули головы в том направлении, и увидели в голубом небе три, или четыре жирных, черных дымовых столба.

Деревенские, повесив головы, разошлись по своим домам. Вскоре, стали нести на площадь мешки с зерном.


4.


Через час Альберт Беспощадный огляделся. Увиденным остался недоволен. Деревенские жмоты и половины возов не заполнили. Как с таким наполовину пустым обозом возвращаться в город. Его просто не поймут, и на место Альберта Беспощадного станет другой, более рьяный товарищ.

- Двадцать человек остаются со мной, около возов. Занять круговую оборону! - вскипел Беспощадный. - Остальные вперед. Потрясите эту сволоту!

Тридцать продотрядовцев расползлись по деревне. Вскоре в разных концах деревни послышалась ругань, и плач. Несколько раз, даже из ружей бабахнуло. Оставшиеся на площади продотрядовцы, на телеги взгромоздили два пулемета "Максима", которые скрывали до этого времени. Пулеметчики ловко вставили ленты с патронами, и приникли к прицелам, готовые в любой момент открыть огонь. Пулеметы это так, на всякий случай.

Продотрядовцы - грабители не брезговали ничем. Находили зерно, брали зерно, попадалась мука, гребли муку. Не оставляли без внимания бегающих по улицам курей, и гусей.

- Ты куда вражина, гусятку мово заграбастала, - вцепилась старая Мамонтиха, в рослого патлатого дядьку, в черном пиджаке, с кавалерийским карабином в руках.

- Ты, старая, охолонь! Не зли меня. Я мужчина нервный, неуравновешенный, - оттолкнул старую Мамонтиху дядька. - Я все свои нервы в боях за революцию подрастерял. Могу и прикладом вдарить...Сама дурра старая, кричишь, что гусак твой, а где видно, что он твой? Смотри, никаких знаков, никаких меток на птичке не стоит. А значит гусак ничейный...

- Ты, чума небритая, чего буровишь. Какие еще метки должны стоять?

Патлатый дядька нагло ухмыльнулся, показав гнилые, желтые зубы:

- Я, дурак, по молодости работал на заводе, вместях с батькой своим. Так вот на воротах нашего завода было написано: "Завод Мехельсона". Здесь сразу все понятно, чей это завод. Хотя сам завод в кармане не унесешь, - дядька хихикнул, довольный своей шуткой. - А на этом гусаке ничего не написано...

Дядька снова толкнул старую Мамонтиху, и пошел по улице, крепко вцепившись в громко орущего гуся.

Наконец все телеги были загружены. Люди стояли чуть в стороне. По лицам было видно, что среди деревенских зреет недовольство. Но вооруженные грабители, и два пулемета сдерживали пока боевой пыл деревенских.

- Тикать надо, тикать отседова, - шептал в ухо Беспощадному Федька Огонь, матросик со шрамом во всю морду. - Добром это не закончится. Вить загрузились по полной. Задание выполнили. Нечего нам, здеся оставаться...

- Шо пригорюнились мужики, - Беспощадный решил переломить ситуацию. - Обиделись на нас из-за хлебушка. А не надо обижаться. Вы, седня рабочему классу подмогнули. А через год, рабочий класс вам помощь окажет. Пришлет для вашей Солопетовки настоящий трахтор. Железный конь, который, так сказать, вскорости заменит ваших лошадей. Трахтор, который без устали будет пахать ваши поля...

Про трактор Альберт Беспощадный где-то слышал краем уха, потому сейчас и плел всякую околесицу, чтобы успокоить крестьян.

- А жизня у вас какая наступит...Библиотеку у вас построим, такую же, как и в городе. Будете книжки всякие, умные читать. А заместо церкви конюшню сделаем...

- Церковь бы не трогали, - крикнули из толпы. - Где молиться будем?

- На святое замахиваетесь...

- Эх, вы, темнота. Нету Бога на свете, - насупился Альберт Беспощадный. - Это все вам, барины и господа наврали, чтоб через веру в Бога держать вас в узде подневольной...

В толпе зашумели, заволновались.

- Алька, тикаем. Посмотри рожи какие разбойные у энтих мужиков, - толкал в бочину Федька Огонь. - Вить зарежут, и глазом не успеешь моргнуть.

Но главарь не спешил. Его всерьез заинтересовала барская усадьба.

- Слыхал я, шо у вас здеся барская усадьба имеится, - спросил Альберт Беспощадный у Прошки Кизякова.

- Есть такая...

- И че?

- Да усадьба как усадьба...- пожал Гришка плечами. - Ничего особенного.

- Разграбленная?

- Не, не успели...

- А чего так? Или грабить нечего было, может ваш барин в нищете и в бедности проживал? - съязвил Альберт Беспощадный.

- Нет, вроде не бедствовал барин...

- Так в чем дело. Надо бы прошерстить его усадьбу...Наверняка, когда барин убегал, припрятал в усадьбе барахлишко. Вернуться собирался из-за границы...- предавался фантазиям товарищ Беспощадный, сам начиная верить в свои слова.

Прошка Кизяков изменился в лице:

- Командир, вы бы не лезли туда.

- Не понял, - посуровел Альберт Беспощадный.

- Там, в усадьбе, дела нечистые творятся...

- Ясней можешь выражаться. Не тяни кота за...

- Мумия там проживает, еще с семнадцатого года, - сообщил Прошка Кизяков.

- Какая еще Мумия?

- Которую наш барин привез то ли с Египта, то ли с Индии...

Прошке Кизякову пришлось рассказать всю историю про Мумию, с самого начала.

- Не верю я, в эту чепуху, - заявил Альберт Беспощадный, когда увидел, что некоторые из его бойцов испуганно побледнели лицами, а кое-кто даже крестится скрытно.

- Чушь все это! - уверенно заявил главарь. - Я не верю ни в Бога, ни в черта...А моему револьверу не страшна никакая буржуазная Мумия. Кто со мной идет, тот в накладе не останется.

Вызвалось пятеро самых смелых, самых отчаянных. Три матросика, солдат, и мутный мужик.

- Ждите на выезде из деревни! - скомандовал Беспощадный, больше обращаясь к Федьке Огню.


5.


Маленький отряд выступил к барской усадьбе. За лесом загрохотало, пока еще не очень громко. Вдали черная туча стала собираться.

- В прошлом разе, когда Прошка Кизяков пытался Мумии бошку срубить, тоже вот так начиналось, - сказал кто-то из деревенских.

Туча быстро наползала на Солопетовку. Собаки по всей деревне сразу смолкли, зато все лошади повели себя крайне беспокойно. Людям стало даже жутковато. Местные как-то разом, быстренько рассосались по домам. Продотрядовцы остались одни на деревенской площади.

Альберт Беспощадный косясь на быстро приближавшуюся тучу, уверенно вел свой отряд вперед. Вскоре увидели имение. Заброшенная усадьба представляло странное зрелище. Страх быстро заполнял души смельчаков.

При приближении продотрядовцев, в усадьбе что-то громко взвыло. От неожиданности Альберт Беспощадный споткнулся, и едва не грохнулся на землю. На всякий случай главарь достал из кобуры пистолет. Остальные тоже схватились за оружие. А один из матросиков даже отцепил с пояса гранату. После небольшой заминки двинулись вперед, правда, не так уверенно, как было поначалу.

Черная туча уже заволокла половину неба. Туча гневно выбрасывала яркие молнии, и громко, раскатисто гремела. Внезапно поднялся сильный ветер.

Беспощадный уже пожалел, что сунулся к барской усадьбе, но отступать было уже поздно.

- Час делов, и мы будем богатыми, - подбодрил своих бойцов главарь. - Чует мое сердце, что найдем мы, барское барахло...Утрем этим сиволапым нос...

- А-а-а! - неожиданно закричал один из морячков, вытаращив глаза. - Я видел там...чудовище!

Все сжались в одну кучу, заклацали затворами ружей.

- Где ты, видел? - спросил Беспощадный.

- Там, в окне мелькнуло...

- Может, показалось?

- Нет, не показалось...Оно к нам идет...Я это знаю...

Грабители не успели переварить сказанное, как на них, из окна выпрыгнуло чудовище, замотанное бинтами. Чудовище жутко взвыло. В ответ, кто-то из бойцов закричал от страха. Загрохотали первые выстрелы, которыми продотрядовцы пытались остановить уродливую Мумию. Один из морячков запустил по Мумии гранатой. Граната попала Мумии точно в то место на голове, где должен был находиться лоб. Громко зазвенело, словно у Мумии вместо головы был железный колокол. Граната же отлетела и взорвалась...

Продотрядовцы вывели обоз за деревню, и остановились, ожидая возвращения товарища Беспощадного. Оружие не выпускали из рук. Бойцы по изъятию излишков с опаской наблюдали за быстро растущей черной тучей. Туча забавлялась молниями, которые с грохотом рассекали небо.

- Не может туча так быстро двигаться по небу, - тихо сказал один из казачков.

Федька Огонь зло блеснул глазищами в его сторону, но промолчал.

Со стороны барской усадьбы послышался нечеловеческий вой. Потом раздался уже человеческий вой. Загрохотали выстрелы, потом рванула граната и...все стихло.

Туча остановилась, после чего быстро уползала за лес, освобождая небо.

Бойцы ошарашено стояли, и молчали. Федька Огонь чувствовал, что люди ждут его решения. А ему хотелось только одного, быстрей смыться из этой пришибленной Солопетовки. Но даже Федька понимал своим скудным мозгом, что в городе его спросят, куда, мол, подевался товарищ Беспощадный, и с ним пять человек из отряда. Надо было предпринимать решительные действия. Федька Огонь сграбастал Прошку Кизякова, и сунул ему под нос пистолет.

- Веди нас, к барской усадьбе, контра недобитая, - прохрипел Федька Огонь.

- Боязно мне дюже, - скривил жалостливо лицо Прошка.

- Ты за Советскую власть, али нет? - Федька Огонь, безжалостно тряс Прошку за рубаху.

- За Советскую, - отвечал Прошка.

- Значит, веди куда сказано, а то пристрелю на месте, - пообещал морячок.

Прошка Кизяков, не возражал. Он, на полусогнутых ногах повел отряд во главе с Федькой Огнем.

Около усадьбы наткнулись на своих погибших товарищей. Погибли все, вместе с командиром отряда Альбертом Беспощадным.

- Как же так? - неизвестно у кого спросил Федька Огонь.

- Я не знаю как, но они все погибли от взорвавшейся гранаты, - сказал Захар Новиков, бывший охотник. - Может граната брачной оказалась, рванула сразу же. Может гранату выпустили из рук, и не успели забросить...

- Героически погибших бойцов революции похороните на своем кладбище! - грозно приказал Федька Огонь, снова хватая Гришку Котова за грудки. - Приеду вдругорядь, проверю...

Продотрядовцы поспешно покинули Солопетовку.


6.


По прибытии в город Федька Огонь пошел на доклад к своему начальству.

- Это как понимать! - взвыла тонким, противным голоском бывшая шмара, а теперь председатель ГубЧКа, Циля Шнобель. - Вы, потеряли шестерых наших товарищей, и мне, сейчас, втираете про какую-то бредовую Мумию. Да я, вас, лично к стенке поставлю.

Героический революционный матрос Федька Огонь едва не описался, от страха за свою жизнь.

- С Солопетовкой надо, что-то решать., - зло прищурилась Циля Шнобель. - Мы столкнулись с открытым сопротивлением Советской власти..

- Это не деревенские оказали сопротивление, - не смотря на сволочную натуру, Федька Огонь решил заступиться за деревенских жителей.

- Молчать! Я, здеся вижу контрреволюционный заговор! - выдала Циля Шнобель. - Солопетовцев надо жестоко наказать!

Циля люто ненавидела солопетовцев, которые, в давние времена, лупили ее, как сидорову козу, когда ловили Цилю на воровстве. Лупили так, что выбили пять зубов, сломали руку и три ребра.

Через два дня в Солопетовку направили усиленный карательный отряд, при четырех пулеметах, и даже при одной пушке.

Солопетовку окружили на рассвете. С четырех сторон установили пулеметы, а со стороны дороги поставили пушку - трехдюймовку. Из пушки и шарахнули по крайней хате. Хату разметало при взрыве. Красноармейцы пошли в атаку...

Операция прошла успешно. Федька Огонь понимал, что в гибели командира отряда Альберта Беспощадного, и еще пятерых бойцов, деревенские не были виноваты. Но, вопрос поставили ребром, виноваты или деревенские, или сам Федька Огонь. Мумия была ни при делах. Конечно же, своя рубаха была ближе к телу. Федька согласился покарать жителей Солопетовки.

В результате операции было арестовано десять "самых рьяных контрреволюционных элементов". Еще двадцать мужиков выпороли плетьми на деревенской площади.

Затем Федька Огонь решил нанести смертельный удар по самому осиному гнезду гидры буржуазии, в смысле по барской усадьбе. Артиллеристы развернули свою пушку и прицелились по барскому имению. Первый выстрел - недолет, второй выстрел - перелет, третий снова недолет.

- Вы, чего зря снарядами пуляете! - вскипел Федька Огонь. - С трех разов не можете попасть в цель. Словно щенки слепые...

- Сам не пойму в чем дело, - развел руками усатый наводчик орудия. - Вот, все правильно выставляю, а снаряды сбиваются, летят по сторонам...

Сначала никто из бойцов не заметил, как быстро накатывается на них, из-за леса огромная черная туча. Только когда туча гневно загремела громовыми раскатами, да засверкала яркими сполохами молний, артиллеристы замешкались.

- Чего это? - удивились бойцы.

- Это вы, Мумию потревожили, - опасливо прошептал Прошка Кизяков. - Теперя Мумия мстить вам будет...

- Да пошел ты, со своей Мумией, - зло огрызнулся Федька Огонь.

В это время туча заволокла своей чернотой все небо. Потемнело, словно ночь наступила. С неба хлынул целый водопад дождя. Вода стояла сплошной стеной. Молнии так и плясали, хищными зигзагами извивались, вытягиваясь к земле. Одна, самая яркая, самая мощная молния, ослепив бойцов, ударила прямо в пушку. Пушка подпрыгнула, как живая, едва не покалечив артиллерийский расчет. А затем бойцы не поверили своим глазам, пушка развалилась на две ровные части.

Отступление отряда карателей превратилось в позорное бегство. Бойцы совершенно забыли про пленных.

Федька Огонь понимал, что второй косяк с его стороны, может очень плохо для него закончиться. Скорей всего, Циля Шнобель расстреляет его лично. И Федька предпочел не рисковать. Когда командир отряда пропал, никто даже не заметил. Был Федька Огонь, и вдруг сгинул с концами. Больше Федьку в этих краях никто не видывал.

Отряд вернулся в город сильно потрепанным, без пушки, и без командира. По дороге еще пропало с десяток бойцов.

Циля просто не поверила в блеянья перепуганных бойцов, вернувшихся из Солопетовки. Рассказанная история взбесила бывшую проститутку. Пытаясь добиться правды, Циля Шнобель рукояткой маузера, одному бойцу расквасила нос, другому выбила несколько зубов. Но, перепуганные солдаты повторяли с упорством свою историю.

- Я, сама, лично поеду в эту проклятущую Солопетовку! - пообещала неистовая революционерка. - Я эту вшивую деревушку раскатаю по бревнышку! С землей ее сравняю!

Циля Шнобель и впрямь собиралась посетить Солопетовку. Но не успела...

После очередного ночного расстрела "врагов революции", в подвалах ЧК, Циля по привычке нюхнула кокаин, чтобы успокоиться, и привести свои нервы в порядок. Но внезапно в мозгах у Цили что-то пошло не в том направлении. Она схватила свой маузер и пустила себе пулю в висок.

Так закончила свою жизнь отважная революционерка Циля Шнобель, которая хотела переделать мир, для простых людей, а в результате оставила за собой горы трупов. Хотела жизнь для людей улучшить, а получилось, что иного способа, чем палить из маузера она не нашла.


7.


Но Советская власть про Мумию не забыла.

Как-то утром, в ГубЧКа доставили перепуганного Прошку Кизякова. В кабинете, куда привели Гришку, сидел коренастый, гладко выбритый крепыш, в черной кожанке.

- Я новый начальник ГубЧКа, Филимон Игнатьевич Брюханов, - человек говорил тихим, но уверенным тоном. - Недавно в Солопетовке, трагически погибли наши товарищи. Это преступление нельзя оставить безнаказанным. Нужна ваша помощь. В этот момент готовиться к вылету наш самолет, на котором и вы, полетите...

- Извините, я, боюсь высоты, - виновато улыбнулся Гришка Котов.

- Если дело только в этом, так не беда. Я попрошу, чтобы вас, веревками накрепко к сидению привязали.

- Но я...

- Все остальное я, буду считать попыткой саботажа! А саботажников, и прочую контру мы, сразу ставим к стенке! - бешенным взглядом начальник ЧК, буквально пригвоздил Прошку Кизякова к стене. - Нам нужна ваша помощью. Вам, всего лишь необходимо с высоты, показать летчику, где находиться барская усадьба. Дальше дело за летчиком. Он сбросит на усадьбу несколько бомб, и с вашим чудовищем будет покончено.

Прошка Кизяов словно находился в полусне. Он смутно помнил, как его затаскивали в самолет, как привязывали к сидению, и как самолет взлетал, подскакивая на неровном поле.

Прошка очухался, когда уже подлетали к Солопетовке. С высоты все выглядело по-другому. Вот его деревня, вот церквушка...Ага, а вона барская усадьба, пропади она пропадом. Гришка показал рукой, где находилось имение. Летчик увидел, кивнул головой.

Самолет немного накренился, меняя маршрут. Летчик приготовил бомбы, которые необходимо было сбросить на осиное гнездо контрреволюции.

Усадьба быстро приближалась. Когда самолет пролетел над здоровенным домом, с колонами, первая бомба полетела вниз. Первая бомба, и первое попадание. Бомба разворотила часть дома. Грохнуло так, что мало не показалось.

Самолет стал разворачиваться, чтобы сделать еще один заход. В этот момент, откуда-то сверху, где до этого не было ни одной, даже самой маленькой тучки, ударила здоровенная молния. Молния ударила точно в краснокрылый самолет, который сразу загорелся, вспыхнул, и стал разваливаться на глазах. Самолет рухнул на землю, в полукилометре от усадьбы. Летчик и Прошка Кизяков погибли.

Небо быстро чернело, от наползающих туч. А потом начался страшный ливень, коего ни до этого, ни после этого жители Солопетовки никогда не видели. Десять дней, и десять ночей лил сильный дождь, заливая землю водой. Напуганные люди боялись выйти из дома на улицу.

Старики стояли на коленях, перед иконами, умоляя Бога о снисхождении.

Самое интересное, что в соседней Киргизовке, которая находилась всего в трех верстах, все это время стояла теплая, солнечная погода, и дождей вообще не было.

После бомбардировки усадьбы Мумия исчезла. Больше ее никто не видел. Правда, люди в сторону бывшей усадьбы старались не ходить.

Вот так и закончилась эта драматическая история.


05.2014.г.