# Ангел-Хранитель

Сара Парецки

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ


Сара Парецки


1 Секс и одинокая девушка


Горячие поцелуи покрывали мое лицо, вытаскивая из глубокого сна на край сознания. Я застонал и проскользнул глубже под одеяло, надеясь снова погрузиться в колодец снов. Мой товарищ был не в восторге от отдыха; она зарылась под одеяло и продолжала проявлять ко мне острую привязанность.


Когда я накрыл голову подушкой, она начала жалобно мяукать. Полностью проснувшись, я перевернулся и посмотрел на нее. «Сейчас даже не пять тридцать. Ты не можешь вставать ».


Она не обратила внимания ни на мои слова, ни на мои попытки выбить ее из моей груди, но пристально посмотрела на меня, ее карие глаза широко раскрылись, ее рот слегка приоткрылся, чтобы показать кончик ее розового языка.


Я оскалил ее зубы. Она тревожно облизнула мой нос. Я сел, отталкивая ее голову от своего лица. «Именно из-за беспорядочного распределения ваших поцелуев вы с самого начала столкнулись с этой проблемой».


Обрадовавшись, что я проснулся, Пеппи слезла с кровати и направилась к двери. Она повернулась, чтобы посмотреть, следую ли я, издавая тихие хныканья от нетерпения. Я вытащил из груды одежды возле кровати толстовку и шорты и на утопающих от сна ногах прошагал к задней двери. Я возился с тройными замками. К тому времени Пеппи всерьез всхлипнула, но ей удалось взять себя в руки, пока я открывал дверь. Я думаю, на выставках разведения.


Я смотрел, как она спускалась по трем лестничным пролетам. Беременность расширила ее бока и замедлила ее прогресс, но она добралась до своего места у задних ворот, прежде чем облегчить себе жизнь. Когда она закончила, она не стала обычно ходить по двору, чтобы отогнать кошек и других мародеров. Вместо этого она поплелась обратно к лестнице. Она остановилась у двери первого этажа и издала резкий лай.


Отлично. Пусть ее заберет мистер Контрерас. Он был моей соседкой по первому этажу, совладельцем собаки и полностью отвечал за ее состояние. Ну, не полностью - это работа черной лаборатории через четыре двери вверх по улице.


Пеппи разошлась по сезону на той неделе, когда я покинул город из-за проблемы промышленного саботажа. Я попросил свою подругу, возчика мебели со стальными поясами, возить ее дважды в день - на коротком поводке. Когда я сказал мистеру Контрерасу ждать Тима Стритера, он был глубоко ранен, хотя, к сожалению, это было невозможно описать словами. Пеппи была прекрасно обученной собакой, которая приходила, когда ее вызывали, и ее не нужно было держать на поводке; и в любом случае, кем я себя возомнил, устраивая, чтобы люди приходили к ней гулять? Если бы не он, она бы вообще не получала никакой помощи, меня не было двадцать часов из двадцати четырех, я уезжал из города, не так ли? Еще один пример моего пренебрежения. Кроме того, он был лучше, чем девяносто процентов молодых придурков, которых я приводил.


Поспешив взлететь, я не выслушал его, просто согласился, что он в отличной форме для семидесяти семи лет, но попросил его развеселить меня в этом вопросе. Лишь десять дней спустя я узнал, что мистер Контрерас уволил Тима в первый раз, когда он появился. Результаты, пусть и катастрофические, были совершенно предсказуемы.


Когда я вернулся из Канкаки на выходные, старик горестно встретил меня. «Я просто не знаю, как это случилось, куколка. Она всегда такая хорошая, всегда приходит, когда ее зовут, и на этот раз она просто оторвалась от меня и пошла по улице. Мое сердце было в горле, я подумал, боже мой, а что, если она получит удар, что, если она заблудится или будет похищена, вы знаете, вы читали об этих лабораториях, которые нанимают людей, чтобы украсть собак с улиц или со двора, вы никогда больше не увидишь свою собаку и не знаешь, что с ней случилось. Мне было так приятно, когда я догнал ее, боже мой, что я мог сказать, чтобы вы поняли ...


- зарычал я без сочувствия. «А что вы мне скажете об этом деле? Вы не хотели стерилизовать ее, но вы не можете контролировать ее, когда она в сезон. Если бы вы не были так упрямы, вы бы признали это и позволили Тиму управлять ею. Я вам вот что скажу: я не собираюсь тратить свое время на поиски хороших домов для ее проклятого отпрыска.


Это вызвало всплеск его гнева, который с гневным хлопком двери отправил его обратно в квартиру. Я избегал его весь субботний день, но я знал, что нам нужно помириться, прежде чем я снова уеду из города - я не мог оставить его единолично руководить пометом. В любом случае, я сам слишком стар, чтобы получать удовольствие от обиды. Воскресным утром я пошел наладить дела. Я даже остался ночевать в понедельник, чтобы мы могли вместе пойти к ветеринару.


Мы принесли собаку с гневным напряжением, как плохо подобранным родителям своенравного подростка. Ветеринар безмерно обрадовал меня, сказав, что у голденов иногда бывает до двенадцати щенков.


«Но поскольку это ее первый помет, он, вероятно, будет не таким большим», - добавил он, весело смеясь.


Я мог сказать, что мистер Контрерас был в восторге от перспективы получить двенадцать маленьких черно-золотых меховых шаров; Я проделал восемьдесят пять на всем пути назад в Канкаки, растягивая там свои дела как можно дольше.


Это было два месяца назад. Теперь я был более или менее смирен с судьбой Пеппи, но мне было очень приятно, что она, казалось, устраивала свое гнездо на первом этаже. Мистер Контрерас ворчал по поводу газет, которые она разорвала на выбранном ею месте за его диваном, но я знал, что ему было бы невыносимо больно, если бы она решила, что ее логово находится в моей квартире.


Так близко к назначенному сроку она проводила почти все свое время внутри с ним, но вчера г-н Контрерас пошел на вечеринку в Лас-Вегасе, где проходил его старый приход. Он занимался планированием в течение шести месяцев и не хотел его пропустить, но он дважды звонил мне, чтобы убедиться, что у Пеппи не начались схватки, и в третий раз в полночь, чтобы проверить, записал ли я номер телефона в арендованном ими зале. Этот третий звонок доставил мне злобное удовольствие, когда она попыталась разбудить его до шести.


Июньское солнце было ярким, но ранний утренний воздух был все еще достаточно холодным, и мои босые ноги стали слишком холодными, чтобы чувствовать пол крыльца. Я вернулся внутрь, не дожидаясь, пока старик встанет. Я слышал, как приглушенный лай Пеппи продолжается, когда я скинул шорты и рухнул обратно в кровать. Моя голая нога заскользила по мокрому пятну на простыне. Кровь. Это не могло быть моим, значит, это должно было быть собачье.


Я снова натянул шорты и набрал номер мистера Контрераса. На мне были носки и кроссовки, прежде чем он ответил хриплым до неузнаваемости голосом.


«Вы, ребята, должно быть, хорошо провели прошлую ночь», - весело сказал я. «Но тебе лучше встать и встретить день - ты снова собираешься стать дедушкой».


"Это кто?" - прохрипел он. «Если это какая-то шутка, тебе лучше знать, чем звонить людям в такое утреннее время и…»


«Это я», - перебил я его. «В.И. Варшавский. Твой сосед наверху, помнишь? Ну, твоя маленькая собачка Пеппи лаяла у твоей двери последние десять минут. Я думаю, она хочет зайти внутрь и завести щенков ».


"Ой. Ой. Это ты, кукла. Что насчет собаки? Она лает в мою заднюю дверь. Как долго ты оставил ее на улице? Ей не следует торчать на улице и лаять, когда она так близко к своему времени - она может простудиться, понимаете.


Я воздерживался от различных саркастических замечаний. «Я только что нашла на своей кровати пятна крови. Возможно, она готовится к родам. Я сейчас же помогу тебе навести порядок.


Мистер Контрерас начал со сложного набора инструкций о том, что мне следует надеть. Это казалось настолько бессмысленным, что я без церемоний повесил трубку и вышел на улицу.


Ветеринар подчеркнул, что Пеппи не нужна помощь при родах. Если мы свяжемся с ней, когда она рожала, или забрали первенцев, это могло вызвать у нее достаточно беспокойства, и она не могла справиться с остальными самостоятельно. Я не верил, что мистер Контрерас сможет вспомнить это в момент волнения.


Когда я спустился на лестничную площадку, старик как раз закрыл заднюю дверь перед Пеппи. Он обеспокоенно взглянул на меня через стекло и на минуту исчез. Когда он наконец открыл дверь, он протянул мне старую рубашку.


«Наденьте это, прежде чем входить внутрь».


Я отмахнулся от рубашки. «Это моя старая толстовка; Я не беспокоюсь о том, что я могу получить от этого ».


«И меня не беспокоит твой дурацкий гардероб. Меня волнует то, что у вас под этим. Или то, что у вас под этим нет ».


Я изумленно уставился на него. «С каких это пор мне нужно надевать бюстгальтер, чтобы ухаживать за собакой?»


Его кожистое лицо стало тускло-красным. Сама мысль о женском нижнем белье смущает его, не говоря уже о том, чтобы слышать их имена вслух.


«Это не из-за собаки», - сказал он взволнованно. «Я пытался сказать тебе по телефону, но ты повесил трубку. Я знаю, как ты любишь бродить по дому, и меня это не беспокоит, пока ты порядочный, что в общем-то и есть, но не все думают так же. Это факт."


«Думаешь, собаке все равно?» Мой голос повысился на половину регистра. «Кто еще, черт возьми? Вчера вечером вы привели кого-то с собой домой из игорного заведения. Ну ну. Отличный вечер для тебя, а? Обычно я не был бы так вульгарен в отношении чьей-либо частной жизни, но я чувствовал, что должен лизнуть старику или два после всего того, что он подглядывал за моими посетителями-мужчинами в течение последних трех лет.


Он получился более глубоким красным деревом. «Это не то, что ты думаешь, кукла. Это совсем не так. Дело в том, что это мой старый приятель. Митч Крюгер. Для него это была настоящая борьба, сводить концы с концами с тех пор, как мы с ним вышли на пенсию, а теперь его выкинули на заднюю часть, поэтому он пришел домой вчера вечером, плача у меня на плече. Конечно, как я сказал ему, ему не пришлось бы беспокоиться о своей арендной плате, если бы он сначала ее не выпил. Но это ни здесь, ни там. Дело в том, что он никогда не держал себя в руках, если вы понимаете, о чем я.


«Я знаю, что вы имеете в виду, - сказал я. «И я обещаю, что если парень почувствует воспаление от моих чар, я отпущу его, не сломав ему руки - из уважения к нашей дружбе и его возрасту. А теперь убери свою куртку и дай мне посмотреть, какова Ее Безмятежная Собачка.


Ему это не понравилось, но он неохотно впустил меня в квартиру. Как и у меня, в нем было четыре комнаты, оформленные в виде товарных вагонов. Из кухни вы попадали в столовую, а затем в небольшой холл, который питал спальню, ванную и гостиную.


Митч Крюгер громко храпел на диване в гостиной, приоткрыв рот под выпуклым носом. Одна рука была отброшена за бок, так что кончики его пальцев касались пола. Верхний ряд густых седых волос на груди выглядывал из-под одеяла.


Не обращая на него внимания, как могла, я присела рядом с диваном, в тени его зловонных носков, и огляделась за спину, чтобы посмотреть на Пеппи. Она лежала на боку посреди стопки газет. Она провела большую часть последних нескольких дней, измельчая их, строя гнездо на стопке одеял, которые мистер Контрерас сложил для нее. Увидев меня, она отвернулась, но один раз слабо хлопнула хвостом, чтобы показать, что у нее нет обид.


Я снова встал. «Я думаю, она в порядке. Я иду наверх сделать кофе. Я вернусь через некоторое время.


Но помни, ты должен оставить ее в покое - не возвращайся туда и не пытайся ее погладить или что-то в этом роде.


«Вам не нужно говорить мне, как управлять собакой», - фыркнул старик. «Думаю, я слышал ветеринара так же хорошо, как ты; лучше, потому что я отвел ее на обследование, пока ты черт знает чем занимался.


Я ухмыльнулся ему. "Правильно. Понятно. Я не знаю, что она думает о циркулярной пиле вашего приятеля, но это отвлечет меня от моего канала.


«Она не ест», - начал он, затем его лицо прояснилось. «О, я тебя понимаю. Да, я перенесу его в спальню. Но я не хочу, чтобы вы здесь смотрели, пока я это делаю ».


Я поморщился. "И я нет." Я не думал, что смогу вынести вид того, что может лежать под бахромой жирных волос на груди.


Вернувшись на свое место, я внезапно почувствовал себя слишком усталым, чтобы справиться с приготовлением кофе, не говоря уже о том, чтобы успокоить тревогу будущего отца мистера Контрераса. Я стащил с кровати окровавленную простыню, скинул кроссовки и лег.


Когда я снова проснулся, было почти девять. За исключением щебетания птиц, жаждущих присоединиться к Пеппи в материнстве, мир за моими стенами был тихим, одним из тех редких источников городской тишины, которые дарят горожанам чувство покоя. Я купался в нем, пока визг тормозов и яростный гудок не разрушили чары. Гневные крики - очередное столкновение с Расином.


Я встал и пошел на кухню варить кофе. Когда я переехал сюда пять лет назад, это был тихий рабочий район, а это означало, что я мог себе это позволить. Теперь началась реабилитационная мания. В то время как цены на жилье утроились, посещаемость выросла в четыре раза, поскольку появились симпатичные магазинчики, чтобы утолить тонкий аппетит дворян. Я только надеялся, что под ударом оказался BMW, а не мой любимый Понтиак.


Я пропустил программу упражнений - все равно сегодня утром у меня не будет времени на пробежку. Сознательно облачившись в бюстгальтер, я снова надела обрезки и толстовку и вернулась в родильное отделение.


Мистер Контрерас подошел к двери быстрее, чем я ожидал.


Его взволнованное лицо заставило меня задуматься, стоит ли мне вернуться за ключами от машины и лицензией.


«Она ничего не сделала, кукла. Я просто не знаю - я позвонила ветеринару, но по субботам доктор не приходит раньше десяти, и они сказали мне, что это не экстренный случай, они не могут дать мне его домашний номер. Думаешь, тебе стоит позвонить и посмотреть, сможешь ли ты их сделать? »


Я усмехнулся про себя. Настоящая уступка, если бы старик думал, что есть ситуация, в которой я мог бы справиться лучше, чем он. «Дай мне сначала взглянуть на нее».


Когда мы прошли через столовую в холл, я услышал храп Крюгера, доносящийся из двери спальни.


"У вас есть проблемы с перемещением его?" Серьезная ссора могла слишком взволновать собаку, чтобы ее было легко доставить.


«Моя первая мысль была о принцессе, если ты это имеешь в виду. Мне не нужна твоя критика; это мне не помогает прямо сейчас ».


Я проглотил свой язык и последовал за ним в гостиную. Собака лежала почти так же, как когда я поднимался наверх, но я видел темную лужу, растекающуюся вокруг ее хвоста. Я надеялся, что это означает прогресс. Пеппи видела, как я смотрю, но не подавала никакого знака. Вместо этого она засунула голову под тело и начала мыться.


С ней все в порядке? Было очень хорошо сказать, чтобы она не мешала ей, но что, если мы позволим ей истечь кровью, потому что не осознавали, что она в беде?


"Что вы думаете?" - с тревогой спросил мистер Контрерас, отражая мои собственные опасения.


«Думаю, я ничего не знаю о рождении щенков. Сейчас двадцать десять. Подождем, пока этот парень войдет, на всякий случай пойду за ключами.


Мы только что решили сделать для нее поддон в машине, чтобы мы могли срочно отвезти ее в клинику, когда первый щенок выскользнул, гладкий, как шелк. Пеппи срочно напала на него, смывая послед, используя свои челюсти и передние лапы, чтобы поселить его рядом с собой. Было одиннадцать, прежде чем появился следующий, но потом они начали приходить каждые полчаса или около того. Я начал задаваться вопросом, выполнит ли она пророчество ветеринара и получит дюжину. Но около трех часов, когда восьмое маленькое существо пробилось к соску, она решила остановиться.


Я потянулся и направился на кухню, чтобы посмотреть, как мистер Контрерас готовит ей большую миску сухого корма для собак, смешанного с яичницей и витаминами. Его погружение в процесс было настолько полным, что он не ответил ни на один из моих вопросов ни о своей ночи в Лас-Вегасе, ни о Митче Крюгере.


Я полагал, что на данный момент я был ненужным третьим. Некоторые друзья играли в софтбол и устраивали пикник у гавани Монтроуза, и я сказал им, что попробую присоединиться к ним. Я открутил задвижки на задней двери.


«Что случилось, кукла? Ты куда-нибудь собираешься? " Мистер Контрерас ненадолго замолчал. «Вы бежите. Можешь быть уверен, что я позабочусь о принцессе, хорошо. Восемь, - сиял он про себя, - Восемь, и она сделала это как чемпион. Боже мой.


Когда я закрыл заднюю дверь, старик издал ужасный шум. Я был на полпути к своей квартире, прежде чем меня осенило: он пел. Я думаю, песня была «О, какое прекрасное утро».


2 черный галстук по желанию


«Так вы стали акушером?» Лотти Гершель издевалась надо мной. «Я всегда думал, что вам нужна резервная профессия, что-то с более надежным денежным потоком. Но в наши дни я бы не стал рекомендовать акушерство: страховка перегрузила бы вас ».


Я показал ей миниатюру. «Ты просто не хочешь, чтобы я валялся на твоей территории. Женщина достигает вершины своей профессии и не выносит, когда за ней карабкаются молодые ».


Макс Левенталь нахмурился, глядя на меня через стол: это было настолько несправедливым обвинением, которое я мог выдвинуть. У Лотти, одного из ведущих перинатологов города, всегда была свободная рука, чтобы протянуть руку молодым женщинам. Мужчины тоже.


«А что насчет отца?» Сын Макса Майкл быстро сменил тему. «Вы знаете, кто это? И вы заставляете его платить алименты? "


«Хороший вопрос», - сказала Лотти. «Если ваша Пеппи похожа на матерей-подростков, которых я вижу, вы не получите много собачьего печенья от отца. Но, может быть, его хозяин поможет? »


"Я сомневаюсь. Отец - черный Лабрадор, живущий через улицу от нас. Но я не могу представить, чтобы миссис Фризелл помогала ухаживать за восьмью щенками. У нее пять собственных собак, и я не знаю, где она берет деньги, чтобы их кормить ».


Миссис Фризелл была одним из упорных противников облагораживания моего участка Расина. В свои восемьдесят она была из тех старух, которые пугали меня, когда я был маленьким. Ее тонкие седые волосы торчали из головы нечесанными волосами. Летом и зимой она носила одни и те же выцветшие платья в клетку и бесформенные свитера.


Хотя ее дом остро нуждался в покраске, он не рухнул. Бетонные ступеньки и крыша были заменены в год, когда я переехал в свой кооператив. Я никогда не видел никаких других признаков работы на этом месте и смутно предполагал, что у нее где-то есть ребенок, который решает самые насущные проблемы. Ее двор явно не подпадал под эту рубрику. Летом никто никогда не косил заросшую сорняками траву, и миссис Фризелл, похоже, не возражала против банок и пачек сигарет, которые люди бросали через забор.


Двор был больным местом для местного комитета по развитию кварталов, или как там себя называли мои подвижные соседи. Собак они тоже не очень любили. Лабрадор был единственным чистокровным; остальные четверо были дворнягами размером от большой не совсем белой копии Бенджи до чего-то, похожего на ходячие серые наушники. Условно животные были огорожены забором, за исключением случаев, когда миссис Фризелл выгуливала их на поводках дважды в день, но лаборатория, в частности, приходила и уходила, когда ему было угодно. Он перепрыгнул через четырехфутовый забор, чтобы оседлать Пеппи и, предположительно, других собак, но миссис Фризелл не поверила рассерженным звонящим, которые говорили ей об этом. «Он весь день был во дворе», - рявкала она. И каким-то образом, с той телепатией, которая существует между некоторыми собаками и их людьми, он чудесным образом появлялся во дворе каждый раз, когда она открывала дверь.


«Похоже, проблема для Министерства здравоохранения», - бодро сказала Лотти. «Одна старуха с пятью собаками? Мне невыносимо думать о запахе.


«Да», - согласился я, но не от всей души.


Лотти предложила десерт Майклу и его спутнику, израильскому композитору Ор 'Нивицкому. Майкл, который поселился в Лондоне, был в Чикаго на несколько дней, чтобы отыграть концерт с Chicago Symphony. Сегодня вечером он давал сольный концерт в Auditorium в качестве благотворительного пожертвования для Чикагского поселения, группы помощи беженцам. Это было любимое благотворительное мероприятие жены Макса, Терезы, до ее смерти девять лет назад; Майкл посвящал ей сегодняшний вечер. Или «играла на гобое в концерте для гобоя и виолончели, который она написала от имени Тереза Левенталя.


Или отказался от десерта. «Предпремьерные бабочки. И в любом случае мне нужно переодеться ». Майкл уже был великолепно одет, но Ор 'принесла с собой к Лотти свое концертное платье - «Таким образом я могу как можно дольше притвориться обычным вечером и наслаждаться ужином», - объяснила она на своем коротком британском английском. .


Пока Лотти торопливо застегивала платье Ор на спине, Майкл со своей виолончелью спустился за машиной. Я убрал тарелки с обедом и налил воды для кофе, больше думая о миссис Фризелл, чем о премьере «Ор».


Я отказался подписать петицию по соседству с требованием, чтобы она косила траву и цепляла собак. Адвокат, который ремонтировал дом через дорогу от нее, хотел подать на нее в суд и заставить город вывести собак. Он был рядом, пытался заручиться поддержкой. Мое здание было разделено довольно поровну - Винни, крепкий банкир, живший на первом этаже, охотно подписал его, как и корейцы на втором этаже; у них было трое детей, и они беспокоились о собачьих укусах. Но г-н Контрерас, Берит Габриэльсен и я решительно выступили против этой идеи. Хотя мне хотелось, чтобы миссис Фризелл стерилизовала лабрадора, собаки на самом деле не представляли опасности. Просто мелкая неприятность.


«Щенки тебя беспокоят?» Макс подошел ко мне за спиной, когда я задумался над кухонной раковиной.


"Нет, не совсем. В любом случае, они живут с мистером Контрерасом, так что они не окажутся у меня под ногами. Ненавижу ворковать над ними с его энтузиазмом, потому что заставлять их всех ходить туда-сюда для выстрелов и всего остального будет уже кошмаром. А потом найти для них дом, обучить тех, кого мы не можем отдать, но они восхитительны ».


«Если хотите, я помещу уведомление в информационный бюллетень больницы»,


- предложил Макс. Он был исполнительным директором в Beth Israel, куда Лотти отправляла своих перинатальных пациентов.


Или «ворвался на кухню, когда я благодарил его, сияющий мягким угольным крепом, прилипшим к ее телу, как сажа. Она поцеловала Макса в щеку и протянула мне руку.


«Рад познакомиться, Виктория. Надеюсь, увидимся после концерта ».


«Удачи», - сказал я. «Я очень хочу услышать твой новый концерт».


«Я знаю, что ты будешь впечатлен этим, Виктория», - сказал Макс. «Я всю неделю слушаю репетицию». Майкл и Ор останавливались с ним в Эванстоне.


«Да, ты ангел, Макс, терпишь наши ругань и визг шесть дней. До свидания."


Было всего шесть часов; концерт не начался раньше восьми. Мы втроем ели груши-пашот с миндальным кремом и сидели за чашкой кофе в светлой пустой гостиной Лотти.


«Я надеюсь, что Ор» сделал что-нибудь приятное в честь Тереза, - сказала Лотти. «Вик и я пошли послушать, как Ансамбль Contemporary Chamber Ensemble играет октет и трио ее, и мы оба ушли с головной болью».


«Я не слышал, чтобы отрывок был сыгран должным образом, но думаю, вам будет приятно. Она проделала очень болезненную работу над этим - исследовала прошлое так, как не хотят многие современные израильтяне ». Макс посмотрел на часы. «Я думаю, что у меня тоже должны быть предпремьерные бабочки, но я бы хотел начать пораньше».


Я был за рулем. Макс одолжил свою машину Майклу, и ни один здравомыслящий человек не позволил бы Лотти водить их. Макс любезно занял маленькое заднее сиденье, предложенное Trans Am. Он наклонился вперед, чтобы поговорить с Лотти через спинку сиденья, но когда мы оказались на Лейк-Шор-драйв, я не услышал их над двигателем. Когда я свернул на Монро и остановился на светофоре между Внутренней улицей и Конгрессом, я смог разобрать отрывки разговора. Лотти была расстроена из-за того, что имела отношение к Кэрол Альварадо, ее медсестре и правой руке в клинике. Макс с ней не согласился.


Свет изменился, прежде чем я смог понять, в чем проблема. Я отказался от Конгресса в пользу шедевра Луи Салливана. Лотти отвернулась от Макса, чтобы резко упрекнуть меня в скорости, с которой я свернул на поворот. Я посмотрел на Макса в зеркало заднего вида; его рот был сжат в линию. Я надеялся, что они не планируют крупную ссору в честь этого вечера. И вообще, какие у них могут быть разногласия по поводу Кэрол?


На полукруге, соединяющем Конгресс с Мичиган-авеню, мы наткнулись на пробку. Автомобили, направлявшиеся в южный подземный гараж, забили те, кто пытался остановиться у входа в театр. Пара копов лихорадочно направляли движение, свистя людей, когда они пытались подъехать к тротуару перед Аудиториумом.


Я съехал на обочину дороги. «Я позволю вам двоим выйти сюда и припарковаться - мы никогда не успеем, если я попытаюсь перебраться сюда».


Макс протянул мне мой билет, прежде чем откинуться на заднем сиденье. Хотя я положил одеяло, чтобы скрыть следы Пеппи, я увидел, как на его смокинге прилипли красно-золотые волосы, когда он вылезал из машины. Я смутился и украдкой посмотрел на юбку сшитого на заказ кораллового платья Лотти. На нем тоже было несколько волосков. Я мог только надеяться, что ее раздражение отвлекло ее внимание от одежды.


Я сделал резкую букву «U», игнорируя возмущенный свист, и пристегнул «Trans Am» обратно к Монро и северному гаражу. Отсюда до Аудитории всего полмили, но на мне была длинная юбка и высокие каблуки - не лучшая одежда для бега. Я проскользнул рядом с Лотти в коробку, которую Майкл дал нам, когда в доме погас свет.


На сцену вышел Майкл, который выглядел сурово и отстраненно. Он открыл вечер « Вариациями Дон Кихота» Штрауса . Театр был полон - Chicago Settlement по какой-то причине превратился в модную благотворительную организацию, - но это не была толпа, любящая музыку. Их разговоры шепотом создавали фоновый гул, и они продолжали аплодировать в паузах между вариациями. Майкл нахмурился, увидев перерывы в сосредоточении. В какой-то момент он воспроизвел последние тринадцать тактов предыдущего раздела, но его снова прервали. При этом он сделал гневный жест увольнения и, не останавливаясь на воздухе, разыграл две последние вариации. Зрители вежливо, но без энтузиазма аплодировали. Майкл даже не поклонился, просто быстро ушел со сцены.


Следующее выступление вызвало больший резонанс: Детский хор Чикагского поселения исполнил сборник из пяти народных песен. Хор проводил тщательные прослушивания, и дети пели с прекрасной ясностью, но их внешний вид разрушил весь дом. Какой-то гений пиара понял, что местная одежда будет продаваться лучше хоровых мантий, поэтому яркие дашики и бархатные афганские куртки блестели рядом с вышитыми белыми платьями эль-сальвадорских девушек. Зрители кричали на бис и аплодировали солистам - парню из Эфиопии и девушке из Ирана.


В антракте я оставил Макса и Лотти в ложе и направился в фойе, чтобы полюбоваться костюмами посетителей - они были украшены даже ярче, чем дети. Возможно, предоставленные сами себе Лотти и Макс уладят свои разногласия. Свирепость Лотти периодически вызывает искры во всех ее отношениях. Я не хотел быть причастным к тому пожару, который произошел у нее с Кэрол.


Выходя из коробки, я зацепился пяткой за нитки юбки. Я не привык двигаться в вечерней одежде. Я все время забывал сокращать шаг; каждые несколько шагов мне приходилось останавливаться, чтобы освободить пятку от тонких ниток.


Я купила юбку на рождественскую вечеринку юридической фирмы моего мужа во время моего короткого брака тринадцать лет назад. Прозрачная черная шерсть, сильно пропитанная серебром, не могла сравниться с платьем, сшитым на заказ Ор, но это была моя собственная самая элегантная одежда. С черным шелковым верхом и бриллиантовыми каплями моей матери он выглядел респектабельным концертным костюмом, но ему не хватало драматичности большинства ансамблей, которые я видел в фойе.


Я был особенно очарован бронзовым атласным платьем, верх которого напоминал римский нагрудник, за исключением того, что оно было разрезано до талии. Я все пытался выяснить, как мужчина, который ее носит, стареет, чтобы ее грудь не выплескивалась посередине. Может быть, крахмал или скотч.


Когда прозвенели куранты, объявившие об окончании антракта, женщина в нагруднике двинулась ко мне. Я подумал, что бриллиантовое колье не подходит к платью - что это был просто шанс для кого-то с похожими на Трампа представлениями о женских украшениях продемонстрировать свое богатство - когда мой каблук снова зацепился за мою юбку. Я повернулся, чтобы освободиться, когда к нам с другого конца фойе поспешил мужчина в белом смокинге.


«Тери! Где ты был? Я хотел познакомить вас с некоторыми людьми ».


Легкий властный баритон со слабым оттенком раздражительности так поразил меня, что я потерял равновесие и упал на путь другой женщины, инкрустированной бриллиантами. К тому времени, когда она сняла шипы с моего плеча и мы обменялись ледяными извинениями, Тери и ее сопровождающие исчезли в театре.


Но я знал этот голос: я просыпался от него каждое утро в течение двадцати четырех месяцев - шесть месяцев сладко измученного эротизма, когда мы закончили юридический факультет и готовились к адвокатуре, и восемнадцать месяцев простых мучений после свадьбы. Как будто надев свой лучший наряд из тех странных дней, я вызвал его в воображении.


Ричард Ярборо, его звали. Он был партнером Crawford, Mead, одной из гигантских фирм Чикаго. Не просто партнер, но и существенный источник дождя в стране, среди клиентов которой были два бывших губернатора и руководители большинства взносов Чикаго в Fortune 500.


Я знал эти факты только потому, что Дик часто декламировал их за завтраком с трепетом перед гидом собора, демонстрирующим свои реликварии. Он мог бы поступить так же и за ужином, но я не хотел ждать, чтобы поужинать с ним в полночь, когда он закончил поклонение богам престижа в этот день.


Таков был итог того, почему мы расстались: я не был достаточно впечатлен властью и деньгами, в которых он валялся, и он внезапно ожидал, что я брошу все и стану женой-японкой, когда мы закончим юридический факультет и начнем работать. Еще до нашего официального разрыва Дик осознал, что жена - важная часть его портфеля и что ему следовало жениться на ком-то с большим влиянием, чем могла когда-либо иметь дочь полицейского и итальянского иммигранта. Его беспокоило не итальянское происхождение моей матери, а налет иммигрантского убожества, цеплявший меня за меня. Он ясно дал понять это, когда начал принимать приглашения в поместье Питера Фелитти в Оук-Брук, когда я выполняла субботние дежурства в женском дворе: «Я извинилась, Вик, и в любом случае, я не думаю, что у вас есть такой гардероб. выходных планируют Фелитти ».


Спустя девять месяцев после нашего последнего указа он и Тери Фелитти поженились под фанфары белого кружева и подружек невесты. Финансовое положение ее отца сделало свадьбу главной новостью - и я не мог устоять перед прочтением всех подробностей. Так я узнал, что ей тогда было всего девятнадцать, на девять лет моложе Дика. В прошлом году ему исполнилось сорок; Мне было интересно, начинает ли Тери в свои тридцать два года казаться ему старой.


Я никогда не видел ее раньше, но я мог понять, почему Дик думал, что она была лучшим украшением для Кроуфорда, Мид, чем я. Во-первых, она не растянулась на полу, когда швейцары закрывали двери прохода; во-вторых, ей не нужно было бежать, придерживая свой грязный подол, чтобы избежать высоких каблуков, чтобы опередить их.


3 Безумие сытости


Я упал обратно в коробку, когда Майкл вернулся на сцену с Or '. Услышав мое дыхание, Лотти повернулась ко мне, приподняв брови. «Тебе нужно было пробежать марафон в антракте, Вик?» - пробормотала она под прикрытием вежливых аплодисментов.


Я сделал однозначный жест. «Сейчас это слишком сложно объяснять. Дик здесь, мой старый приятель Дик.


«И от этого у тебя так сильно забилось сердце?» Ее терпкая ирония заставила меня покраснеть, но прежде чем я успел резко ответить, Майкл заговорил.


В нескольких простых предложениях он объяснил, какой долг его семья была перед гражданами Лондона за то, что они приняли их, когда Европа превратилась в ад, в котором они не могли выжить. «И я горжусь тем, что вырос в Чикаго, где сердца людей также тронуты, чтобы помочь тем, кто - из-за расы, племени или вероисповедания - больше не может жить на своей родине. Сегодня вечером мы сыграем для вас дебютное исполнение концерта Ор 'Нивицкого для гобоя и виолончели «Странствующий еврей» , посвященного памяти Тереза Кочиса Левенталя. Терес горячо поддерживал Чикагское поселение; она была бы тронута, чтобы увидеть поддержку, которую вы оказываете этой важной благотворительной организации ».


Это была отрепетированная речь, произнесенная быстро и без тепла из-за холодности аудитории. Майкл слегка поклонился, сначала в сторону нашей ложи, затем в сторону Ор '. Двое сели. Майкл настроил виолончель, затем посмотрел на Ор. «По ее кивку они начали играть.


Макс был прав. Концерт не имел ничего общего с атональной какофонией камерной музыки Ор. Композитор вернулась к народной музыке еврейской Восточной Европы, чтобы найти свои темы. Музыка, забытая на пять десятилетий, оживала урывками, когда виолончель и гобой делали пробные пассы друг другу. На несколько мучительных минут они словно нашли друг друга в размеренном антифоне. Гармония внезапно нарушилась, когда антифон обратился к антагонизму. Инструменты бились так отчаянно, что я чувствовал пот на висках. Они достигли неистовой кульминации и прервались. Даже эта немузыкальная аудитория могла задерживать дыхание, когда останавливалась на этом пике. Затем виолончель гнала гобоя от ужаса к покою, но к ужасному покою, ибо это был упокоение смерти. Я схватил Лотти за руку, даже не делая вид, что сливаю слезы. Никто из нас не смог присоединиться к аплодисментам.


Майкл и Ор коротко поклонились и исчезли со сцены. Хотя аплодисменты продолжались несколько минут, с большим энтузиазмом, чем приветствовали « Вариации Дон Кихота» , в ответе не хватало той жизненной искры, которая показала бы, что они поняли суть. Музыканты не вернулись, а разослали детский хор на завершающую концертную площадку.


Как и Лотти, Макс был потрясен рассказом сына. Я сразу же предложил машину, но они посчитали, что им нужно остаться на стойке регистрации.


«Поскольку это в честь Тереса, было бы странно, если бы Макса не было, тем более, что Майкл - его сын», - сказала Лотти. «Но если ты хочешь уехать, Вик, мы можем взять такси до дома».


«Не будь смешным, - сказал я. «Я буду приглядывать за вами - вы дадите мне сигнал, когда будете готовы к работе».


«Но ты мог бы снова увидеть Дика - сможешь ли ты выдержать волнение?» Лотти пыталась сдержаться сарказмом.


Я поцеловал ее в щеку. "Я буду управлять."


Это было последнее, что я видел ее некоторое время. Как только концерт закончился, на подъезды хлынула толпа людей. Когда Макс, Лотти и я, наконец, пробились в верхнее фойе, нас сразу же разделила толпа. Вместо того чтобы пробиваться сквозь толпу, чтобы присоединиться к ним, я подошел к балюстраде и попытался проследить за их продвижением. Это было безнадежно: Макс превосходит рост Лотти всего на несколько дюймов. Я потерял их из виду через несколько секунд после того, как они достигли главного этажа.


Во второй половине дня поставщики провизии открыли магазин в холле. Четыре стола, образованные огромным прямоугольником, были покрыты ошеломляющим количеством еды: креветки, вылепленные в виде гор, гигантские тарелки клубники, пирожные, роллы, салаты, тарелки сырых устриц. На более коротких сторонах прямоугольника находились горячие блюда. Со своего насеста я не мог четко разобрать содержимое, но подумал, что яичные рулетики и куриная печень теснятся рядом с жареными грибами и крабовыми лепешками. Посередине двух длинных сторон мужчины в белых чепчиках держали ножи для резки над гигантскими кусками говядины и ветчины.


Люди топтались, чтобы добраться до разворота, пока он не исчез. Я заметил бронзовый нагрудник Тери при первом рывке к креветочной горе. Она ехала вслед за Диком, когда он хватал креветок с неистовством человека, который боялся, что его справедливая доля будет потеряна, если он не схватит ее быстро. Запихивая креветки в рот, он серьезно разговаривал с двумя другими мужчинами в вечерних одеждах, которые ныряли в устриц. По мере того, как они медленно приближались к ростбифу в середине, они акцентировали свой разговор на оливках, крабовых лепешках, эндивиях и всем, что попадалось им на пути. Тери подпрыгнула сзади, очевидно разговаривая с женщиной в синем платье, поверхность которого была плотно покрыта жемчужинами.


«Я чувствую себя фараоном, наблюдающим за спуском саранчи», - сказал знакомый голос позади меня.


Я повернулся к Фримену Картеру - Кроуфорду, символическому адвокату Мида по уголовным делам. Я усмехнулся и положил руку на тонкую ткань его пиджака. Наши отношения восходят к тем временам, когда я сам поддерживал Дика на общественных мероприятиях фирмы. Фримен был единственным партнером, который когда-либо разговаривал с женщинами, не показывая, какую большую услугу он нам оказывал, поэтому я начал обращаться к нему в своих юридических нуждах, когда система выглядела так, будто меня искалечили.


"Что ты здесь делаешь?" - потребовал я. «Я не ожидал увидеть кого-нибудь из своих знакомых».


«Любовь к музыке». Фримен язвительно улыбнулся. "А вы? Ты последний человек, которого я бы искал в функции на сто пятьдесят долларов ".


«Любовь к музыке», - торжественно передразнил я. «Виолончелист - сын друга - извиняюсь, я занимаюсь халявой, а не поддерживаю дело».


- Что ж, Кроуфорд, похоже, Мид приютил Чикагский поселок. Всем партнерам было предложено купить по пять билетов. Я подумал, что с моей стороны будет коллегиально присоединиться - сделать это моим последним жестом доброй воли по отношению к фирме ».


Мои брови рефлекторно приподнялись. "Ты уезжаешь? С тех пор как? Что вы будете делать?"


Фримен осторожно оглянулся через плечо. «Я еще не сказал им, так что держите это при себе, но пора мне самому заняться практикой. Уголовное право никогда не имело значения для Кроуфорда - в течение многих лет я знал, что должен разорвать связи, - но в большой фирме есть так много льгот, и я просто смирился с ней. Сейчас фирма растет так быстро и так далеко от работы, которая, как мне кажется, важна, что просто кажется, что пора уходить. Я уведомлю вас официально - уведомлю всех своих клиентов - когда я на самом деле один.


Несколько групп людей стояли вокруг и разговаривали, не желая вступать в схватку внизу. Фримен продолжал смотреть на них, чтобы убедиться, что его не могут подслушать, и, наконец, резко сменил тему.


«Моя дочь где-то здесь, вместе со своим парнем. Не знаю, увижу ли я их когда-нибудь снова ».


«Да, я тоже думал о паре, с которой приехал. Они не очень высокие - я никогда их не найду, если пойду в схватку.


«Мне было интересно, что привело сюда Дика. Я бы поставил беженцев ближе к концу списка людей, за которых он раскошеливался, вроде близких женщин со СПИДом. Но если фирма продвигает Чикагское поселение, я полагаю, что он впереди и возглавил аплодисменты ».


Фримен улыбнулся. «Я не собираюсь комментировать это, Варшавски. В конце концов, мы с ним все еще партнеры.


«Он не тот, кто занимается бизнесом, который тебе не нравится, не так ли?»


«Не звучите так обнадеживающе. Дик много сделал, чтобы оживить Кроуфорда, Мид. Он поднял руку. «Я знаю, что вы ненавидите тот закон, который он практикует. Я знаю, что ты любишь водить машину и насмехаться над его немецкими спортивными автомобилями ...


«Я больше не вожу загонщик», - сказал я с достоинством. «У меня есть Trans Am 89-го года, тело которого все еще сияет, несмотря на то, что мне приходится держать его на улице, а не в гараже на шесть машин в Оук-Брук».


«Хотите верьте, хотите нет, бывают дни, когда Дик задается вопросом, не сделал ли он ошибку - правильно ли вы поступаете, а не он».


«Я знаю, что ты не пил, потому что я не чувствую его запаха изо рта - значит, это что-то, что ты засовываешь в нос».


Фримен улыбнулся. «Это случается нечасто, но парень действительно думал о тебе достаточно, чтобы однажды жениться на тебе».


«Не обижайся на меня, Фриман. Или ты думаешь, что бывают дни, когда мне интересно, правильно ли он все делает, вместо меня? Сколько женщин сейчас партнеры в Crawford? Трое, не так ли, из девяноста восьми человек? Бывают дни, когда мне жаль, что я зарабатываю деньги Дика, но никогда не бывает такого момента, когда мне хотелось бы пройти через то, что должна сделать женщина, чтобы добиться успеха в вашей фирме ».


Фримен умиротворяюще улыбнулся и взял меня за руку. «Я пришел сюда не для того, чтобы оттолкнуть своего самого злобного клиента. Давай, святая Жанна. Я расчищу для вас путь к бару и принесу вам бокал шампанского.


За несколько минут нашего разговора креветочные горы исчезли, и большая часть клубники исчезла. Бедра говядины, казалось, держались сами за себя. Я оглядела толпу, пока мы спускались вниз, но не могла разглядеть Лотти или Макса. Бронзовое платье Тери тоже исчезло.


Я пытался держаться поближе к Фримену, но когда мы упали на первый этаж, это оказалось невозможным. Кто-то, разрезавший нас, отделил мою руку от его. После этого я проследил за коротко подстриженными золотыми волосками на его шее, чтобы пробежаться по толпе, но женщине в розовом атласе с висящими крыльями бабочки потребовался допуск в ярд, и я потерял его.


Некоторое время я двигался с водоворотами. Шум был сильным, эхом отражался от мраморных колонн и пола. Звук наполнил мою голову белым ревом. Стало невозможно сосредоточиться на какой-либо внешней цели, например, на поисках Лотти; вся моя энергия должна была уйти на защиту моего мозга от волн шума. Никто не сможет вести беседу в этом львином логове - все они, должно быть, кричат просто для того, чтобы усилить шум.


В какой-то момент толкание приблизило меня к столам с едой. Мужчины за бедрами стояли невыразительно на своем маленьком острове, только их руки двигались, пока они нарезали и обслуживали. Креветка исчезла, как и вся горячая еда. Все, что осталось, кроме мяса - теперь близко к кости - это собранные салаты.


Я нырнул обратно в воду и начал пробиваться через течение к театру. Какая-то причудливая работа на локтях привела меня к колоннам, отделяющим проходные двери от фойе. Толпа там поредела; люди, которые пытались говорить, могли поднести головы достаточно близко друг к другу, чтобы слышать друг друга. Майкл и Ор 'сбились с толку пятью или шестью серьезными людьми. Я прошел мимо, не говоря ни слова, на случай, если это были крупные доноры, и сбежал в тело театра.


Дик стоял сразу за дверью справа от меня и разговаривал с мужчиной лет шестидесяти или около того. Несмотря на то, что я знал, что он здесь, вид его так близко заставил мое сердце биться быстрее. Не романтический энтузиазм, а просто встряска - вроде потерять опору на стеклянном полу. Дик тоже выглядел потрясенным - он оборвал плавную фразу на полуслове и уставился на меня.


«Привет, Дик», - слабо сказал я. «Я никогда не знала, что ты увлекаешься виолончелью».


"Что ты здесь делаешь?" он потребовал.


«Меня наняли подметать театр. Мне нужно взять на себя то, что я могу получить в наши дни ».


Шестидесятилетний мужчина смотрел на меня с пустым нетерпением. Ему было все равно, кто я и что я делаю, пока я быстро ухожу оттуда. Он также не обращал внимания на детский хор: без обязанности выглядеть ангельски, они гонялись друг за другом через сиденья, дико визжали, кидали друг в друга булочки и кусочки торта.


«Да, ну, я что-то в середине, так почему бы тебе не начать работу на дальней стороне». Дик был не без юмора, если это не было за его собственный счет.


"Вы катаетесь и занимаетесь?" Я попытался наполнить свой голос скромным восхищением. «Может быть, я мог бы понаблюдать за тобой и получить несколько советов, перейти к мытью унитаза или что-то в этом роде».


На гладко выбритых щеках Дика залился румянцем. На грани того, чтобы выплюнуть резкое оскорбление, он превратил его в хохот. - Что прошло… тринадцать лет? четырнадцать? - а ты все еще знаешь кратчайшее расстояние от твоего рта до моей козы.


Он схватил меня за плечо и двинул к своему партнеру. «Это Виктория Варшавски. Мы с ней совершили большую ошибку в юридической школе, подумав, что мы влюблены. Тери и мои дети должны будут поработать пять лет, прежде чем я позволю им подумать о браке. Вик, Питер Фелитти, председатель Amalgamated Portage ».


Фелитти неохотно протянул руку - потому что я была предшественницей его дочери? Или потому, что он не хотел, чтобы я отвлекался от финансовых дел на высоком уровне? «Я не помню подробностей вашего поселения. С тех пор ты расплачиваешься за свои грехи, Ярборо?


Я сжал пальцы Фелитти с такой силой, что он вздрогнул. "Нисколько. Именно на мои алименты Дик купил его долю в Кроуфорде, Мид. Однако теперь, когда он начал действовать самостоятельно, я пытаюсь убедить суд освободить меня от ответственности ».


Дик скривился. «Должен ли ты, Вик? Я буду счастлив поклясться на весь город, что вы никогда не просили ни цента. Она юрист, - добавил он Фелитти, - но работает детективом.


Повернувшись ко мне, он жалобно сказал: «Теперь ты счастлив? Можем ли мы с Питом закончить наш разговор?


Я высвобождалась - как из рук Дика, так и из разговора - с какой грацией я могла, когда вошла Тери, женщина в синем атласном платье, расшитом бисером, стояла у нее на каблуках.


«Вот ты где», - весело сказала женщина в синем. «Хармон Лесснер особенно хочет поговорить с вами двумя. Ты не можешь ускользнуть и заняться делами сейчас ».


Тери пристально посмотрела на меня, пытаясь решить, был ли я деловой встречей или сексуальным конкурентом. Шампанское добавило розовому сиянию под тональный крем, но в конце концов ее макияж все еще был идеальным: тени на веках, где они были, вместо того, чтобы блуждать по ее лицу; ее губная помада, приглушенная бронза, которая была сдержанной версией ее платья, свежего и блестящего. Ее каштановые волосы, заплетенные в сложный узел, выглядели так, словно она только что ушла из парикмахерской. Отсутствие завитков и беспорядочных прядей, спускающихся по ее шее, портят эффект.


К этому времени ночи, не глядя в зеркало, я знала, что моя помада исчезла, и что та укладка, которую я придавала своим коротким локонам, давно исчезла. Я хотел думать, что у меня более интересная личность, но Дика не интересовали женщины с индивидуальностью. Мне хотелось сказать Тери, чтобы она не волновалась, что у нее есть внешность, и они выиграют для нее день, но я набросал волну на них четверых и молча двинулся к дальней двери.


Когда я наконец нашел Лотти, было уже за полночь. Она была одна, дрожа в углу вестибюля, обнимая ее руками.


«Где Макс?» - резко сказал я, притягивая ее к себе. «Тебе нужно вернуться домой, лечь спать. Я найду его и пойду за машиной.


«Он ушел с Ором и Майклом. Знаешь, они остаются с ним. Я в порядке, Вик, правда. Просто концерт всколыхнул старые воспоминания. Пока я ждал, они начали преследовать меня. Я пойду с тобой до машины. Свежий воздух пойдет мне на пользу ".


«Вы с Максом ссоритесь?» Я не хотел спрашивать, и слова прозвучали внезапно.


Лотти поморщилась. «Макс думает, что я плохо отношусь к Кэрол. И, может быть, я ».


Я провел ее через вращающуюся дверь. "Что насчет нее?"


«Вы не знали? Она уходит. Не то чтобы я против этого. Ну, конечно, я возражаю - мы работали вместе восемь лет. Я чувствую себя обделенным, но я бы не стал мешать ей двигаться дальше, пробуя новые возможности. Но поэтому она уходит. Меня бесит то, что она позволяет этой семье управлять своей жизнью - а теперь - и Макс говорит, что у меня нет сочувствия! Я прошу вас!"


По дороге домой она решительно рассказывала о концерте и о том, какие резкие замечания Терес сделал бы по поводу коллекции немузыкальных парвеню, которые стекались на ее поминальный концерт. И только когда я бросил ее у двери, она позволила мне вернуть разговор к Кэрол.


"Что она делает? Вы не знаете? Она останется дома и нянчится с какой-то проклятой кузиной своей болезненной матери. У него СПИД, и Кэрол считает своим долгом заботиться о нем ».


Она с треском захлопнула дверь и влетела в входную дверь. Я почувствовал, как холодные пальцы депрессии скользят по моим плечам. Бедная Кэрол. Бедная Лотти. И бедный я: я не хотел быть зажатым между ними. Я подождал, пока в гостиной Лотти не загорится свет, и снова включил Trans Am.


4 ржи на яйцах


В ту ночь я плохо спал. Мысль о Лотти, дрожащей в темноте над своей мертвой семьей, вернула кошмары последней болезни моей матери. Я подходил к кровати Габриэллы через лабиринт трубок и кислорода, который окутывал ее, только для того, чтобы увидеть лицо Лотти, прислоненное к подушкам. Она тупо посмотрела на меня, затем отвернулась. Я чувствовал себя закутанным в марлю, я не мог ни двигаться, ни говорить. Когда раздался звонок в дверь, заставивший меня вернуться в сознание, проснуться было большим облегчением.


Я плакал во сне. Слезы склеили мне веки, и я неуверенно двинулся к двери, когда снова раздался зуммер. Это был верхний звонок, тот, что прямо у моей двери, а не во внешнем вестибюле. Я не мог видеть достаточно ясно, чтобы разглядеть человека по ту сторону глазка.


"Кто это?" Я хрипло крикнул через край двери.


Приставляю ухо к косяку. Сначала я мог разобрать только бессмысленную болтовню, но в конце концов понял, что это мистер Контрерас.


Я открутил засовы и приоткрыл дверь. «Минуточку», - прохрипела я. «Мне нужно одеться».


«Извини, что разбудил тебя, куколка, я имею в виду, что сейчас девять тридцать и все такое, и обычно ты уже встаешь и уже около этого времени, но ты, должно быть, пришел поздно, и, конечно, я вернулся рано, потому что я получил Ее Высочество. через-"


Я захлопнула перед ним дверь и зашагала в ванную. Я не торопился в душе. Если бы с Пеппи что-то серьезно пошло не так, он бы тут же высказался. Несомненно, это произошло из-за незначительной чрезвычайной ситуации: один из щенков не кормил грудью или она отказалась от предложения старика ветчины и яиц.


Перед тем как спуститься, я приготовил себе чашку крепкого кофе и проглотил ее большими обжигающими глотками. Я не чувствовал себя отдохнувшим и освеженным, но, по крайней мере, я мог перемещаться по лестнице.


Мистер Контрерас выскочил, когда я позвонил в его звонок. «А, вот и ты. Я начинал думать, что ты вернулся в постель, и я не хотел тебя беспокоить. Я подумал, что, если ты был с доктором прошлой ночью, это не будет таким поздним вечером, но ты, должно быть, столкнулся с кем-то еще, кого знал ».


Его непрерывное проникновение в мою личную жизнь иногда доводило меня до крика. Недосыпание приводило меня к раздражительности быстрее, чем обычно.


«Не могли бы вы хоть разок в качестве благородного эксперимента притвориться, что моя личная жизнь является частной? Расскажи, как поживает Пеппи и почему тебе пришлось меня разбудить.


Он успокаивающе вскинул руки. «Не надо завязать хвост, кукла. Я знаю, что у тебя личная жизнь. Поэтому я дождался девяти тридцати. Но я хотел убедиться, что у меня будет возможность поговорить с вами, прежде чем вы улетите, вот и все. Не будь таким застенчивым.


«Ладно, я не застенчивая». Я старался сохранять спокойствие в голосе. «Расскажи мне, как поживает Ее Безмятежное упорство. А как малыши? »


«Все в порядке. Принцесса - чемпион, я вам не говорю об этом. Ты хочешь ее увидеть? У тебя чистые руки, не так ли?


«Я только что вытерла себя до блеска внутри и снаружи, и это свежие джинсы», - сказал я торжественно.


Мистер Контрерас провел меня в свою гостиную. Пеппи все еще лежала за диваном, но старик убрал ее гнездо, дав ей новую стопку мягких простыней, чтобы она могла лечь на нее. Восемь меховых шариков извивались у ее сосков, немного пищая, если одного отталкивала жадность другого. Пеппи посмотрела на меня и хлопнула хвостом, показывая, что мы все еще друзья, но все ее внимание было сосредоточено на своих детях, слишком слепых и беспомощных, чтобы выжить без нее.


«Время от времени она встает, чтобы выйти, но только на тридцать секунд, а затем возвращается на свое место. Какой чемпион. Боже мой. Мистер Контрерас причмокнул. «Конечно, я кормлю ее регулярно, как и сказал доктор, так что не беспокойся о ней».


"Я не." Я осторожно опустилась на колени рядом с детской и медленно просунула руку за диван, давая Пеппи время зарычать на меня, если она захочет. Она осторожно наблюдала, как я гладил ее младенцев. Мне очень хотелось поднять одну - их крошечные тела почти уместились бы в моей ладони - но не хотелось ее тревожить. Когда я снова встал, она почувствовала облегчение.


«Так где же огонь?» Я попросил. «Твой старый приятель украл у Клары серебро или что-то в этом роде?» Мертвая жена г-на Контрераса оставила после себя пару подсвечников и серебряную солонку, которые он никогда не использовал, но не мог заставить себя передать своей дочери.


«Нет, ничего подобного. Но я хочу, чтобы ты поговорил с ним. У него что-то на уме, из-за чего он ведет себя ужасно мило. У меня нет времени выяснять, к чему он клонит. Кроме того, принцессе нехорошо, чтобы он пил с ее младенцами, а потом всю ночь храпел на диване прямо над ее головой, как он. Мне нужно забрать его отсюда сегодня.


«Я не могу ввести этого парня в АА, друг мой».


«И я не прошу вас об этом. Крича вслух, вы делаете выводы быстрее, чем блоха, пытающаяся добраться до собаки ».


«Тогда почему бы вам не рассказать мне, в чем проблема, вместо того, чтобы танцевать вокруг нее - слушать вас все равно, что слышать жужжание комара в течение часа, пока вы не знаете, куда он упадет».


«Нет никакого призыва к такому языку, куки, вообще никакого звонка. Ты не против, чтобы я так сказал, но иногда ты немного свеж ».


Я закатил глаза, но сдержал резкий ответ. При такой скорости я был бы здесь весь день, и у меня не было бы дня, чтобы потратить на это.


«Что, кажется, беспокоит мистера Крюгера?» - честно спросил я.


Мистер Контрерас почесал в затылке. «Это то, что я точно не могу понять. Я подумал, может, ты сможешь поговорить с ним, будучи опытным следователем и все такое. Понимаете, мы с ним вместе работали в Даймонд-Хед - знаете, у производителей двигателей на Дамене, у реки. Потом мы вышли на пенсию, но выбрали для этого не тот год, в семидесяти девятом году, когда инфляция была такой сильной, и наши пенсии, которые в то время казались достаточно хорошими, не успевали. Мне было не так плохо, потому что я владел своим домом, а затем, когда умерла Клара, я купил это место, но Митч вроде как обогнал свой, и ему тоже не повезло на трассе. Или, что более важно, у него нет моего самоконтроля ». Он направился на кухню, как будто это все объясняло.


«Извини», - сказал я. «Я мало сплю и не могу установить связь».


Мистер Контрерас остановился и с раздражением посмотрел на меня. «Значит, ему, конечно, нужны деньги».


«Конечно», - согласился я, стараясь не слышать резкости в голосе. «Что он делает, чтобы получить то, что тебя так беспокоит? Поднимает 7-Elevens? »


«Конечно, нет, кукла. Используй голову. Могу ли я впустить сюда кого-то вроде этого в здание? » Он остановился на минуту, всасывая щеки. «Проблема в том, что я не знаю, что он может делать. Насколько я знаю его, а это уже давно , у Митча всегда были какие-то планы. И теперь он думает, что у него есть способ заставить Даймонд Хэда вернуть его к зарплате ».


Мистер Контрерас фыркнул. "Я прошу вас! Это даже не значит, что кто-то из парней, которых мы знали, все еще был там. Они все на пенсии, их выгнали или что-то в этом роде. И между вами и мной его бы не задержали последние три года, если бы у нас не было такого тесного местного жителя. Но в наши дни? С его формой и парнями вдвое моложе, которые бродят по тротуарам в поисках работы с машинами? Но он делает из этого большую старую загадку, поэтому я подумал о тебе. Там, где есть загадка, тебе нравится совать в нее свой нос ».


Что-то в этой истории мне показалось не совсем верным. Я потерла глаза, надеясь оживить свой расплывчатый мозг.


«Что вы действительно хотите знать? Какое тебе дело до того, что Крюгер попрошайничает в Даймонд Хед? »


Мистер Контрерас достал свой гигантский красный носовой платок и потер нос. «Мы с Митчем вместе выросли в Мак-Кинли-парке. Мы вместе ходили в школу, бегали с одной бандой, дрались с одними и теми же парнями и все такое. В тот же день мы даже подписали документы о прохождении обучения. Он немного, но он почти все, что у меня осталось с того времени в моей жизни. Я не хочу видеть, как он выставляет себя дураком перед боссами. Я хотел бы знать, что он задумал ».


Он заговорил быстрым, невнятным голосом, который мне пришлось напрячься, чтобы расслышать, как будто он стеснялся признаться в своих чувствах или привязанности к Крюгеру. Меня тронули и его чувства, и его неловкость.


«Я не могу вам ничего обещать, но, по крайней мере, я могу поговорить с ним».


Мистер Контрерас в последний раз высморкался. «Я знал, что могу рассчитывать на тебя, кукла».


Он оставил Митча Крюгера на кухне за чтением « Сан-Таймс» , но когда мы приехали, черный ход был открыт, и его друга нигде не было видно. Перед газетой стояла тарелка с яичницей, на которой блестел холодный жир. Крюгер, очевидно, съел несколько кусочков, прежде чем что-то заставило его пойти в поход.


«У него проблемы, не так ли?» - приветливо сказал я.


Щедрый рот мистера Контрераса сжался в жесткую складку. «Я много раз говорил ему, что он не может выйти и оставить дверь открытой. Это не какой-то дорогой пригород, где люди, входящие в заднюю дверь, - это те же люди, которых вы бы пригласили через переднюю, если бы вы подумали об этом ».


Он подошел к двери, чтобы запереть ее, затем распахнул ее.


«Вот ты где, Крюгер. Я пошел и позвал соседку посмотреть, может ли она понять, к чему вы клоните. Как я уже говорил, она детектив - Вик Варшавски. Все, что тебе нужно было сделать, это сесть на задницу, съесть яйца и ждать ее. Слишком много, чтобы просить? "


Крюгер неопределенно улыбнулся. Было очевидно, что он спустился в ресторан Frankie's Shortstop Inn на углу, чтобы сделать несколько быстрых прогулок. Судя по запаху, это был бурбон, но это могла быть рожь.


- Сказал тебе заниматься своими делами, Сал, - пробормотал Митч. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что имя моего соседа было Сальваторе.


«Не хочу, чтобы детективы совали носом в мои дела. Не обижайся на тебя, - Крюгер кивнул мне, - но детективы имеют в виду полицейские, а полицейские - разрушение профсоюзов.


«Если это не так, как ты - так тушиться, ты не можешь думать прямо». Г-на Контрераса беспокоили. «Сначала вычистите меня от граппы, и, если это было не так уж плохо, вам нужно с утра первым делом окунуться в глаза. Она не коп. Вы ее знаете - мы выручили ее пару лет назад, сразились с головорезами за пределами клиники доктора. Вы помните.


Крюгер счастливо улыбнулся. «О, это был хороший фильм, хорошо. Последний хороший бой, в котором я участвовал. Вам нужна дополнительная помощь, юная леди? Вот почему ты здесь?


Я пристально посмотрел на него: он был не так пьян, как хотел, чтобы я думала. Если бы он вычистил мистера Контрераса от граппы и был достаточно силен, чтобы сделать несколько выстрелов, у него все равно была бы гранитная голова.


«А теперь послушай, Митч. Вы всю ночь говорили о том, что собираетесь прилепить это к боссам, заставить их увидеть причину, хотя насчет того, что насчет, я не могу понять. Мне кажется, у нас есть неплохие сделки, даже если нам приходилось бороться на каждом этапе пути, чтобы их выиграть ».


Он повернулся ко мне. «Прости, кукла. Извини, что вытаскиваю тебя из постели только для того, чтобы увидеть, как Крюгер ведет себя как призовая индейка, ожидая, когда они объявят о казнях в День Благодарения ».


Крюгер рассердился. «Я не индейка, Сал. Тебе лучше поверить, что я знаю, о чем говорю. И если вы думаете, что у нас есть хорошие предложения, вы просто паршивец и марионетка. Какие преимущества получают парни сейчас? Им приходится договариваться о сокращении заработной платы только для того, чтобы сохранить свои рабочие места, в то время как боссы водят японские машины и смеются, потому что они делают все возможное, чтобы отобрать больше рабочих мест у большего числа американцев. Все, что я говорю, это то, что я могу положить конец этой чуши. Вы хотите пожалеть мне свой ликер, хорошо, но я принесу вам Мартелла и Курвуазье, вам больше не придется пить скипидар, который вы пьете.


«Это не скипидар», - отрезал г-н Контрерас. «Это то, что пил мой папа и мой дедушка до него».


Крюгер подмигнул мне. «Да, и посмотрите, что с ними случилось. Оба мертвы, не так ли? Теперь незачем беспокоить юную леди Сэл. Я знаю то, что знаю, и ей нечего расследовать, или чего бы вы ни от нее не отнесли. Но послушай, Вик, - добавил он, - тебе нужна помощь в бою, дай мне знать. Прошло много времени с тех пор, как я развлекался так же весело, как в тот день, и мы с Сэлом вышли помочь тебе и твоему другу-доктору ».


Определенно не настолько пьян, как он хотел, чтобы мы поверили, если он сможет вырвать мое имя из обличительной речи г-на Контрераса и сохранить его.


«Не думаю, что я здесь нужен», - сказал я своему соседу, прерывая список случаев, в которых Митч Крюгер ошибался. Они варьировались от убеждения Крюгера, что он может выпить мистера Контрераса под столом на его ... Пятидесятилетие Контрераса и катастрофа, которая произошла, когда он - Крюгер - не смог этого сделать, из-за ошибки Крюгера, поддержавшей Бетти-бай-Голли в матче против Раггед Роуз в Хоторне в 1975 году.


Мистер Контрерас нахмурился, но не стал меня останавливать, когда я вышла через черный ход, чтобы подняться на свою кухню. Заваривая свежий кофе, я ненадолго подумал о Крюгере. Я не мог прийти в восторг от его общих намеков на должностные преступления в Даймонд-Хеде. Он бездельничал, надеясь на какую-то подачку, и ему было бы слишком стыдно признаться в этом. Если бы они оттолкнули его, он преувеличил бы свое недовольство паранойей пьяного, говоря о мести, которая никогда не материализуется.


Возможно, кто-то в Diamond Head откачивал инвентарь или инструменты - это был не единственный завод в Чикаго, где это происходило. Но если он думал, что может шантажировать их, чтобы заставить его заключить какую-нибудь сделку за пенни-анте, это было просто типичное пьяное месиво. И более вероятно, что он все это вообразил.


5 Просто толпа линчевателей по соседству


К тому времени, как я закончил упражнения и начал бегать трусцой по Бельмонту, было уже двенадцать. Каблуки моих кроссовок были настолько изношены, что мне приходилось медленно двигаться по бетону, чтобы спасти колени. Бока тоже были изношены, и мои лодыжки не поддерживали. Тот, кто бегает так же, как и я, должен покупать новую пару каждые четыре месяца. Их было семь, а я пытался увеличить их до девяти. Моя доля ветеринарных счетов Пеппи съела мои весенние дискреционные деньги; У меня просто не было девяноста баксов на новую пару кроссовок.


Большинство людей, с которыми я учился в юридической школе, к настоящему времени проработали три часа или больше. И большинству из них, как намекал вчера Фримен Картер, не пришлось откладывать новую пару кроссовок, потому что их глупый сосед спустил собаку с поводка, пока у нее была течка.


Я остановился перед домом миссис Фризелл, чтобы нахмуриться из-за моих финансовых проблем. Черный Лабрадор и наушник были сзади, скулили и царапали дверь, но когда они услышали меня, они бросились вперед, чтобы лаять на меня. Внутри дома я увидел, как два других носа протолкнулись под крысиной тенью, чтобы присоединиться к лаю.


«Почему бы тебе не сделать что-нибудь полезное?» Я отругал Лабораторию. «Найдите работу, сделайте что-нибудь, чтобы поддержать семью, которую вы создали. Или пойди и укради мне пару кроссовок у Тодда Пичеа вон там.


Пичеа был юристом, который хотел, чтобы ассоциация по благоустройству района подала на миссис Фризелл в суд. Его каркасный дом был отреставрирован в безупречном состоянии викторианской эпохи, окрашен в коричневый цвет яичной скорлупы с зубчатыми краями в ярко-красных и зеленых тонах. А двор с его раннецветущими кустами и тщательно ухоженным газоном еще больше подчеркивал изящество урны миссис Фризелл. Только извращенность заставила меня предпочесть место старухи.


Лабрадор в добродушном согласии вилял хвостом, несколько раз лаял на меня и вернулся в спину. Наушник последовал. Я праздно гадал, где миссис Фризелл; Я почти ожидал, что она появится за носом в переднем окне, злобно погрозив мне кулаком.


Я проехал пять миль до гавани и обратно и забыл о женщине и ее собаках. Днем я заставил себя выполнять рутинные задания для постоянных клиентов. Дарау Грэм, мой самый стабильный и самый высокооплачиваемый клиент, позвонил в четыре тридцать. Ему не нравились репутации человека, которого он хотел продвигать. К следующему дню он хотел получить информацию о Клинте Моссе, что заставило меня скрипеть зубами - но тихо. Помимо счетов Пеппи и новых кроссовок, мне нужно было платить за Trans Am и за мою квартиру.


Я написал всю информацию о Мосе на бланке и пометил манильскую папку темно-красным магическим маркером, чтобы она выскочила из-за стола на меня утром. Это было лучшее, что я мог сделать за день. Когда я печатал счета за две работы, я закончил, телефон снова зазвонил. У меня было искушение отпустить это, но повышенное осознание своего финансового состояния заставило меня ответить на него. На линии была Кэрол Альварадо. Я хотел бы отпустить это.


«Вик, могу я приехать сегодня вечером? Мне надо поговорить с тобой."


Я снова стиснул зубы, на этот раз более отчетливо. Я не хотел принимать чью-то сторону в ее борьбе с Лотти: это был самый простой способ навсегда потерять их дружбу. Но Кэрол умоляла, и я не мог не вспомнить все те моменты, когда она поддерживала меня, когда Лотти угрожала снять с меня полосу за то, что привела либо меня, либо клиента для ремонта после облавы. Я должен был согласиться, причем как можно более грациозно.


Кэрол прибыла в восемь и принесла бутылку «Бароло». Без униформы медсестры и в джинсах она выглядела маленькой и молодой, почти беспризорной. Я открыл бутылку и налил пару стаканов.


«За старые дружеские отношения», - приветствовал я ее.


«И хорошим друзьям», - ответила она.


Мы несколько минут болтали без дела, прежде чем она подняла свои личные дела. «Лотти сказала тебе, что я собираюсь делать?»


«Остаться дома, чтобы ухаживать за кузиной своей матери?»


«Это часть истории. Гильермо был очень болен, пневмония, осложнения, и он был в округе, где у них точно нет ресурсов для круглосуточной помощи. Итак, мама хочет привести его домой, и, конечно же, я помогу ей ухаживать за ним. При хорошем уходе, умелом уходе мы, вероятно, сможем вернуть его на ноги, может быть, на время все равно. Лотти думает, что я бросаю ее и бросаюсь прочь ... "


Ее голос затих, и она потерла край стакана. Это был толстый, массивный приклад Вулворта, который не издавал такого высокого гудения, как кристалл.


«Вы не могли взять отпуск вместо того, чтобы уволиться?»


«По правде говоря, Вик, мне надоела эта клиника. Я занимаюсь этим изо дня в день в течение восьми лет, и мне нужны перемены ».


«А остаться дома с медсестрой Гильермо - это то облегчение, которого вы ищете?»


Она немного покраснела. «Разве ты не можешь без сарказма сказать, что у тебя на уме? Я знаю, что вы с Лотти думаете, что в тридцать четыре мне следует развестись с матерью и зарабатывать себе на жизнь. Но моя семья для меня не жернов, как для вас или Лотти. И вообще, разве ты не был близко к тому, чтобы быть убитым, присматривая за своей тетей Еленой в прошлом году? »


«Да, но я действительно ненавидел это делать». Я поигрался с свободной нитью на мягком кресле. Еще одна вещь, которую я мог бы сделать, если бы я пошел в элитную юридическую фирму: купить новую мебель для гостиной. «Я помогала ухаживать за мамой, когда мне было пятнадцать, и она умирала от рака. И мой отец, который умер от эмфиземы десять лет спустя. Я бы сделал это еще раз, если бы мне пришлось, но я не мог оказать такую заботу кому-то, кто не был для меня важен ».


«Вот почему ты детектив, Вик, а не медсестра». Она подняла руку, когда я начал говорить. «Я не жертвую собой, поверьте мне. Я выгорела в клинике. Мне нужны перемены. Вот чего Лотти не может понять: она вкладывает столько себя, столько энергии в этих пациентов, что не может понять, почему кто-то другой не захочет этого. Но, когда я дома борюсь с одной медицинской проблемой, это дает мне время подумать, решить, что мне делать дальше ».


«И вы хотите, чтобы я продал это Лотти?»


Я не винил Кэрол в ее желании покинуть клинику. Через пять лет я выгорел в офисе Народного защитника, и работа Кэрол была гораздо более напряженной, чем когда-либо была моя. Но, конечно, Лотти чувствовала себя преданной. У нее не было семьи, о которой можно было бы говорить - брат из Монреаля и брат ее отца, Стефан, были ее единственными родственниками, пережившими Вторую мировую войну, поэтому она не могла понять звонки, которые семья делает вам. Или, может быть, у нее была какая-то скрытая обида на тех, кому посчастливилось иметь семьи, предъявляющие к ним требования?


Мой дверной звонок прозвенел прежде, чем я смог продолжить эту бесперспективную мысль. Я посмотрел в глазок на лицо мистера Контрераса. Открыв дверь, я почувствовал, как закипает моя кровь.


«Извини, куколка, я знаю, тебе не нравится, когда у тебя есть компания, но ...»


"Ты прав. Я не. И я даже не могу вспомнить, когда в последний раз вы не приходили раздражаться через десять минут после приезда моих гостей, чтобы посмотреть, кто здесь. Смотреть. Кэрол Альварадо. В конце концов, не мужчина. Так что возвращайся вниз и дай ему отдохнуть, хорошо?


Он положил руки на бедра и выглядел немного некрасиво. - В последнее время ты выходил из строя, Вик. Я имею в виду выход, как ты со мной разговаривал. Если бы я оставил тебя в покое, как будто ты всегда этого хочешь, ты был бы мертв. Может быть, это то, что ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое и позволил утонуть в болоте или позволить кому-то прострелить тебя ».


Да, он правильно спас мне жизнь, а это означало, что он думал, что приобрел на нее права собственности. Но глядя на его сердитый взгляд, я не мог сказать что-то, что могло бы причинить ему такую боль. Я не мог заставить себя извиниться, но более мягким тоном спросил, что привело его на третий этаж.


Он нахмурился еще несколько секунд, затем решил отпустить. «Это тот адвокат на улице, тот Пичей. Он внизу пытается собрать отряд, и, конечно же, Винни Баттон счастлив подписать контракт. Я был уверен, что вы захотите об этом узнать ».


"Что делать?"


«Чтобы округ приехал за собаками старушки. Он говорит, что они создают неприятности уже двадцать четыре часа, и никто не отвечает на ее звонок ».


Я вспомнил, как задавался вопросом, почему она не подошла к своему окну сегодня утром. «Разве мальчика не беспокоит миссис Фризелл?»


«Думаешь, с ней что-то случилось?» Его глаза расширились на обветренном лице.


«Я ни о чем не думаю. Она может не открывать дверь, потому что знает, что это Пичеа, а он заноза в хвосте. С другой стороны, она могла быть без сознания в ванне. Я думаю, прежде чем мы заставим округ увести своих собак, мы должны увидеть, где она находится и что она должна сказать ».


Он шел за мной, когда я вернулся в гостиную, чтобы описать ситуацию Кэрол. «Я посмотрю, что с ней не так. Я знаю, что только что отчитывал тебя против оказания помощи миру, но я был бы признателен за медицинскую помощь на месте, если бы у нее случился инсульт или что-то в этом роде.


Кэрол криво улыбнулась. «Ты собираешься прорваться и войти за незнакомцем, Ви? Тогда, думаю, я могу пойти и дать ей рот в рот, если она в этом нуждается ».


Несколько лет назад полиция конфисковала мои профессиональные отмычки, но зимой я приобрел несколько новых - разумеется, объявленных как «современные» на конференции по безопасности в О'Харе. Возможно, сегодня вечером у меня будет первый шанс их использовать. Острые ощущения были менее чем ошеломляющими: острая острие возбуждения, которое исходит от погони и преследования, кажется, с возрастом ослабевает. Я засунул отмычки в карман куртки и спустился вниз с мистером Контрерасом и Кэрол.


«Привет, Тодд, Винни. Собирать линчевателей вместе? »


Эти двое выглядели достаточно похожими, чтобы быть братьями - белые люди лет тридцати с небольшим, с высушенными феном, тщательно подстриженными волосами и квадратными, обычно красивыми лицами, теперь раскрасневшимися от праведного гнева. Мы с соседом наслаждались, если так можно выразиться, сближением, когда у него был роман с художником по декорациям, который мне нравился. Но когда Рик оставил его, мы с Винни вернулись к более естественной враждебности. Пока я не нашел ничего, что сблизило бы меня с Тоддом Пичеа, даже на полдень.


Позади Пичеи парила пара женщин, которых я смутно узнала из квартала. Одна из них была пухленькой блондинкой лет пятидесяти или шестидесяти, в черных эластичных штанах, обнажающих провалы времени. Вторая женщина сделала для пары рекламу «Тогда и сейчас на Расин-авеню». Ее леггинсы из спандекса обтягивали идеальное тело в тренажерном зале. Бриллиантовые капли в ее ушах подчеркивали неуклюжесть искусственного жемчуга пожилой женщины, а нетерпеливое хмурое лицо, искажающее ее идеальный цвет лица, резко контрастировало с выражением простого беспокойства другой.


Услышав меня, Пичеа нахмурился еще больше. «Послушайте, Варшавски, я знаю, что вам наплевать на стоимость вашей собственности, но вы должны уважать права других».


"Я. Я делаю. Прошло много времени с тех пор, как я изучал конституционное право, но разве в Четвертой поправке не подразумевается, что миссис Фризелл имеет право на безопасность в собственном доме? »


Пичеа сжал губы в тонкую линию. «Пока она не создает неудобств для публики. Я не знаю, почему у вас такая горячая точка для старой сумки, но если бы вы жили через улицу и эти проклятые собаки не давали вам заснуть, вы бы достаточно быстро сменили мелодию ».


«О, я не знаю. Если бы я знал, что ты занимаешься ее делом, я бы, наверное, смог заставить себя терпеть лай. Вы работаете на какую-то крупную фирму в центре города, у вас много связей в судах, и вы хотите использовать все свои мускулы, чтобы разбить какую-нибудь беспомощную старуху. Вы знаете, она живет здесь очень давно - сорок или пятьдесят лет. Она не пыталась помешать тебе войти и испортить ей улицу. Почему бы тебе не проявить немного взаимности? »


- В том-то и дело, - встревоженно перебила пожилая женщина. «Хэтти, Гарриет, миссис. Фризелл - никогда не была легкой соседкой, но она занимается своими делами, пока вы заботитесь о своих. Только я немного волнуюсь, я не видел ее со вчерашнего утра, поэтому, когда я увидел, что этот джентльмен звонит в ее колокольчик, я пошел посмотреть, в чем проблема ...


«Разрушить улицу? Разрушить улицу? » Женщина в спандексе резко залаяла. «Мы с Тоддом улучшили этот гремучий блок. Мы потратили сотню тысяч на ремонт этого дома и двора - они были бы похожи на ее жилище, если бы не мы.


«Да, но ты нарушаешь ее покой, пытаешься выгнать ее из дома, уложить ее собак спать, что угодно».


Прежде, чем спор мог обостриться, Кэрол положила руку мне на плечо. «Пойдем посмотрим, дома ли дама и проснемся, Вик. Мы сможем выяснить, кто больше всего навредил улице ».


Пожилая женщина благодарно ей улыбнулась. "Да. Я немного волнуюсь. Только она может быть грубой, если ты ее побеспокоишь, но если мы все пойдем вместе ...


Наша колонна медленно двинулась к тротуару. «Я честно предупреждаю ее, - сказал Пичеа Винни. «В следующий раз, когда эти собаки будут лаять после десяти, я увижу ее задницу в суде».


«И это заставит тебя почувствовать себя настоящим мужчиной, я полагаю?» Я выстрелил через плечо.


Пичеа презрительно засмеялся. «Я могу понять, почему ты так взволнован: ты боишься остаться один и сумасшедший в восемьдесят пять лет, не имея ничего, кроме стайки блоховых собак, которые составят тебе компанию».


«Что ж, Пичеа, если ты являешься примером доступного таланта, я бы предпочел побыть один, пока мне не исполнится восемьдесят пять».


Кэрол схватила меня за руку и потащила вверх по улице. «Давай, Вик. Я не против того, чтобы вы втянули меня в свои дела, но не заставляйте меня слушать эту чушь. Если бы мне было интересно, я мог бы высунуться через заднюю дверь и услышать это в переулке ».


Я был достаточно смущен, чтобы проигнорировать последующий комментарий Пичеа - показной шепот его жене, что мне нужно хорошенько лежать, - но не пожалел, что для начала взял дубинки. На самом деле, я как бы пожалел, что ударил его по грудине.


6 вниз и вперед на Расин-авеню


Как только мы с Пичей перестали кричать, мы услышали собак. Лаборатория наполняла ночь глубоким лаем; наушник ответил высоким антифоном, и трое внутри издавали слабый аккомпанемент, который вторили остальным собакам на улице. Позади нас даже Пеппи время от времени прерывала кормление лаем. Так что, возможно, миссис Фризелл не была самой замечательной соседкой в мире. Но почему Пичи не могли остаться в Линкольн-парке, где они и принадлежали?


Когда мы открыли парадные ворота миссис Фризелл, лаборатория бросилась на меня. Я схватил его передние лапы прежде, чем он смог сбить меня с толку.


«Легко, парень, легко. Мы просто хотим узнать, в порядке ли твоя любовница ».


Я уронил его ноги и поднялся по неглубокой ступеньке к двери. Я ударился голенью о старый металлический стул и выругался себе под нос. К счастью, мистер Контрерас вспомнил про фонарик. Он посветил им на дверь, пока я открывал замки.


«Глупые придурки боятся собак. Боится, что вас поймают на взломе и проникновении с вами. Этот адвокат - из тех уродливых управленцев, которых нужно остерегаться: он не может делать свою грязную работу за себя, звонит по телефону и нанимает кого-то, кто сделает это за него ».


«Ага», - проворчала я. «Держи свет, хорошо?»


Блокировка должна была занять у меня тридцать секунд, но Лаборатория продолжала бросаться к моим ногам, пока Кэрол не удалось схватить его за шкирку и удержать. После этого мне оставалось только бороться с тем, что мистер Контрерас двигал светом, поскольку он подчеркивал свое презрение к Тодду и Винни. Прошло добрых пять минут, прежде чем я наконец почувствовал, как защелкнулась простая защелка.


Как только я открыл дверь, на нас бросились другие собаки, которые лаяли и чесались с другой стороны. Позади меня я услышал резкий крик одного из парней, а затем визг одной из собак.


"Ты это видел?" Я не мог сказать, принадлежал ли этот сердитый писк Тодду или Винни. «Эта проклятая дворняга укусила меня».


«Выступит ли преступник за собачий бисквит и медаль?» - сказал я, но себе под нос.


Вонь в доме была настолько сильной, что мне хотелось входить и выходить как можно быстрее. Я взял фонарь у мистера Контрераса и осветил им вход, надеясь найти выключатель. Собаки изнутри успокаивались у двери, и я не хотел вмешиваться в беспорядок. Я не видел переключателя, поэтому я получил как можно более четкое представление о размерах мочи и прыгнул через нее в длину.


"Г-жа. Фризелл! Миссис Фризелл! Ты дома?"


Ее соседка, которая парила на крыльце, пока я работал над замком, вошла с Кэрол, цокая языком и издавая тревожные звуки в горле. Мимо нас промчались собаки, забрызгав нам ноги мочой.


"Г-жа. Фризелл? Это я, миссис Хеллстрем. Мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке ».


Миссис Хеллстрем нашла лампу за дверью гостиной. В его слабом свете я наконец увидел настенный выключатель в холле. Прошло много времени с тех пор, как миссис Фризелл почувствовала желание что-нибудь очистить. Пыль превратилась в толстый слой грязи; наши влажные туфли превратили его в грязь. Однако даже сквозь смрад и хаос было ясно, что собаки успокаивались только у двери. Она заботилась о них, даже если не заботилась о себе.


Я последовал за Лабораторией вверх по лестнице, играя фонариком по изношенному ковру, задыхаясь и чихая от пыли, которую поднял. Собака привела меня в ванную. Миссис Фризелл лежала на полу обнаженная, если не считать прижатого к боку полотенца.


Я включил выключатель, но свет перегорел. Я позвонил Кэрол в новости и опустился на колени, чтобы пощупать пульс миссис Фризелл. Лаборатория, энергично облизывая ее лицо, зарычала на меня, но не пыталась меня укусить. Как только Кэрол и миссис Хеллстрем присоединились ко мне, я почувствовал слабую дрожь.


«Брюс», - услышал я слабый голос миссис Фризелл, когда попятился. «Брюс, не оставляй меня».


«Нет, дорогая, - сказала миссис Хеллстрем. «Он не оставит тебя. Теперь с тобой все будет в порядке - ты только что неудачно упал.


«Ты можешь дать мне лучший свет, Вик?» - резко сказала Кэрол. «И позвони 911. Ей понадобится больница».


Я протолкнулся мимо других собак, толпившихся в дверном проеме, и нашел спальню старухи. Войдя внутрь, я споткнулся и упал на груду постельного белья на полу. Я предположил, что они были для собак, хотя предполагал, что они будут спать с ней в постели. Я открутил лампочку на двадцать ватт от лампы на гусиной шее у кровати и отнес ее обратно в ванную.


«Одеяла, Вик, и вызови скорую», - резко сказала Кэрол, не поднимая глаз.


"Г-жа. Хеллстрем? Ты можешь принести одеяла, пока я ищу телефон? "


Миссис Хеллстрем была рада быть полезной, но снова в ужасе кудахтала, увидев одеяла. «Они такие грязные, может, мне стоит пойти домой и взять что-нибудь чистое».


«Я думаю, это просто важно согреть ее. Она не может стать намного грязнее, чем сейчас, лежа на этом полу весь день.


Внизу я обнаружил, что мистер Контрерас пытается навести порядок у входной двери. «Ты нашел ее, кукла? Она жива?


Я сделал ему краткий отчет, пока искал телефон. Наконец я нашел старомодную чернокожую модель, похороненную под стопкой газет в гостиной. Циферблат был жестким, но телефон все еще был подключен. Так что, по крайней мере, она была в контакте с реальностью достаточно, чтобы оплачивать счета.


Я позвонила по номеру службы экстренной помощи и объяснила проблему, а затем пошла на кухню, чтобы найти что-нибудь, что можно использовать в качестве моющего средства. Было важно, чтобы Тодд Пичеа и Винни не знали, что собаки испражнялись в доме. Хотя всякий, кто задумывался об этом, знал бы, что придется. Даже самые хорошо обученные собаки не могут удержаться в течение суток.


Я взял собачью миску с водой и бутылку Joy, настолько старую, что в ней затвердело моющее средство. Я выкопал ложку мыла, смешал ее с водой и начал тереть кухонными полотенцами, которые нашел в глубине шкафа. Кухня была такой же плохой, как и вестибюль, поэтому я вылил собачью кормушку и налил в нее немного мыла для мистера Контрераса. К тому времени, как прибыли парамедики в сопровождении пары бело-голубых, мы уже разобрались в худшем беспорядке. Носители носилок морщились от облаков пыли, поднимаясь по лестнице, но, по крайней мере, они не смогли бы сообщить городу кучу собачьего дерьма.


«Ты ее дочь?» - спросил один из полицейских, когда медики доставили миссис Фризелл.


"Нет. Мы все соседи, - сказал я. «Мы просто забеспокоились, потому что не видели ее несколько дней».


«У нее есть дети?»


«Всего один сын. Он живет в Сан-Франциско, но время от времени навещает ее. Он здесь вырос, но на самом деле я его не знаю; Я никогда не могу вспомнить его имя ». Это была миссис Хеллстрем.


Один из медиков перегнулся через носилки. «Ты можешь сказать нам имя твоего сына, дорогая? Или его номер телефона? »


Глаза миссис Фризелл были открыты, но не сфокусированы. «Брюс. Не позволяй им забрать у меня Брюса ».


Миссис Хеллстрем неуклюже опустилась на колени рядом с ней. «Я буду присматривать за Брюсом за тебя, дорогая, но какой номер телефона у твоего сына?»


- Брюс, - хрипло позвала старуха. «Брюс».


Медработники подобрали ее и вывели через парадную дверь. Я видел, как Винни и Пичеи все еще ждут у ворот.


«Брюс ей не сын?» Я попросил.


«Нет, дорогая, - сказала миссис Хеллстрем. «Это большая собака, черная».


«Можете ли вы позаботиться о собаках, пока она в больнице? Или, по крайней мере, до тех пор, пока мы не вывезем сюда ее сына?


Миссис Хеллстрем выглядела недовольной. «Я не хочу. Но я думаю, что смогу их накормить и выпустить, пока они останутся здесь ».


Полиция задержалась еще немного, спрашивая, как мы обнаружили миссис Фризелл, каковы наши отношения с ней и так далее. Они не обратили внимания на раздраженные крики Тодда по поводу моего взлома и проникновения. «По крайней мере, она нашла старуху, сынок. Ты думаешь, ее следовало оставить умирать? - сказал офицер, который был близок к пенсии.


Когда они поняли, что Кэрол была медсестрой, они отвели ее в сторону, чтобы задать более подробные вопросы.


«Ты знаешь, что с ней не так?» Я спросил Кэрол, когда копы наконец уехали.


«Я думаю, она что-то сломала, вероятно, бедро, вылезая из ванны. Она сильно обезвожена, поэтому ее мысли немного блуждают. Я не мог понять, когда она могла упасть. Она могла пролежать там пару дней. Нам повезло, что мы спустились, Вик; Не думаю, что она пережила бы эту ночь ».


«Так что хорошо, что я решил принять участие», - вставил Тодд.


"Вовлеченный?" Мистер Контрерас фыркнул. "Вовлеченный? Кто ее нашел? У кого есть медики? Ты просто стоял и держал концы крыльев в чистоте ».


Это был несправедливый комментарий: Пичеа носил Top-Siders.


«Послушайте, старик, - начал он, наклоняясь к мистеру Контрерасу.


«Не пытайся с ними спорить, Тодд. Они не из тех, кто может тебя понять. Миссис Пичеа взяла своего мужа за руку и оглядела грязный холл, презрительно сморщив нос.


Миссис Хеллстрем коснулась моей руки. «Ты собираешься найти ее сына, милый? Потому что мне нужно идти домой. Я все равно хочу переодеться ».


«О, есть сын?» - сказал Пичей. «Может, ему пора вернуться домой и позаботиться о своей матери».


«И, может быть, она хочет жить своей жизнью», - отрезал я. «Почему бы тебе сейчас не пойти спать, Пичеа? Ты сделал доброе дело за день ».


"Неа. Я хочу поговорить с сыном, чтобы он понял, что его мать вышла из-под контроля ».


Собаки, лаявшие на «скорую», с ревом вернулись в дом и стали на нас прыгать. Пичеа выставил одного из своих топ-сайдеров, чтобы надрать наушник. Когда маленькая собачка с тявканьем шла по коридору, я порезал Пичеа по голени.


«Это не твой дом, здоровяк. Если ты боишься собак, оставайся дома ».


Его напряженное квадратное лицо выглядело некрасиво. «Я мог бы привлечь тебя для нападения, Варшавски».


«Можно, но не получится. Ты слишком курица, чтобы побороться с кем-то своего роста ». Я проскользнул мимо него и начал удручающе искать лист бумаги с именем сына миссис Фризелл. Мне потребовалось всего полчаса, чтобы понять, что я могу позвонить в справочную в Сан-Франциско - сколько там может быть Frizells? Шесть, как оказалось, с парочкой разных написаний. Четвертым, кого я достиг, Байроном, был ее сын. Тепид был бы сильным описанием его реакции на новости о его матери.


«Вы отвезли ее в больницу? Хорошо хорошо. Спасибо, что нашли время, чтобы позвонить ».


«Вы хотите знать, в какой больнице?»


"Что? Ой, может, с таким же успехом. Послушайте, я сейчас что-то в центре внимания - Щаранский, вы сказали, что вас зовут? Почему бы мне не позвонить тебе утром ».


«Варшавски». Я начал писать по буквам, но он оборвал связь.


Тодд подождал, пока Байрон не перебил меня. «Так что он собирается делать?»


«Он не успеет первым самолетом. Миссис Хеллстрем присмотрит за собаками. Почему бы всем остальным просто не пойти домой и не дать ему отдохнуть ».


Как и миссис Хеллстрем, я очень хотел переодеться. Кэрол уже ушла, пока я пробовал второй Фризелл. Мистер Контрерас забрел на кухню, чтобы приготовить свежий корм и воду для собак. Ему не терпелось вернуться к Пеппи, но он был слишком великодушен, чтобы оставить меня одну здесь.


«Ты думаешь, кукла, с ними все будет в порядке?»


«Думаю, с ними все будет в порядке», - твердо сказал я. Будь я проклят, если бы он оседлал меня еще с пятью собаками, за которыми нужно было ухаживать.


Когда я закрыл дом, мы услышали их нытье и царапанье в входную дверь.


7 Регистрация нового клиента


На следующее утро, перед тем как уйти на работу, я потратил два часа на уборку и полировку своей квартиры. Замечание Пичи прошлой ночью поразило меня. Не о том, чтобы оказаться в одиночестве в восемьдесят пять лет - я мог представить себе худшую судьбу, - но о том, что я буду похож на миссис Фризелл: мои стопки газет и пыльных шариков рассыпаются в грязь, удушающую легкие; настолько сварлив, что соседи не хотели звонить, даже когда думали, что я заболел.


Я скрутил в тюки газет на месяц и положил их у входной двери, чтобы сдать их в центр переработки. Я полировал пианино и журнальный столик до тех пор, пока они не соответствовали высоким стандартам Габриэллы, вымыл посуду, сложенную на раковине и кухонном столе, выбросил всю заплесневелую еду в холодильник. Это оставило меня с выбором арахисового масла или консервированного минестроне на ужин, но, возможно, я мог бы выжать час в продуктовом магазине по дороге домой.


Я пропустил пробежку и поехал в центр города. Работа, которую я запланировал на день, приведет меня к различным правительственным учреждениям, разбросанным по всей Лупе; машина будет только мешать мне. К четырем часам я смог позвонить Дарау Грэму, чтобы сообщить о Клинте Моссе. Он действительно хотел получить информацию: его секретарь велел прервать встречу, на которой он был, чтобы получить мой отчет.


Когда Дарау узнал, что Мосс придумал свое классное положение в программе MBA Чикагского университета, он потребовал, чтобы я поехал в Питтсбург, чтобы убедиться, что он не придумал свою предыдущую историю работы. Я не хотел этого делать, но мои платежи на Trans Am означали, что мои хорошие клиенты будут довольны. Я согласился на ранний рейс на следующий день - не в семь, как приказал Дарау, а в восемь, то есть вставать с постели в шесть. Мне это показалось достаточной жертвой.


По дороге домой я остановился у миссис Хеллстрем, чтобы посмотреть, как она ладит с собаками миссис Фризелл. Она казалась немного взволнованной; она пыталась приготовить ужин для своих внуков и не понимала, как ей удается одновременно ухаживать за собаками.


«Я уезжаю из города утром, но когда вернусь в пятницу, я помогу тебе», - услышал я свой голос. «Если ты будешь заботиться о них утром, я их накорму и выгуляю днем».


«О, не так ли? Это было бы таким облегчением. Миссис Фризелл такая странная, что вы не подумаете, что ей все равно, но мы могли бы украсть все, что у нее есть в доме - не то, чтобы там было что-то, что мне нужно, заметьте - и она бы не заметила. Но если бы мы не накормили ее драгоценных собак, она, вероятно, подала бы на нас в суд. Кажется, это так много работы ».


Она дала мне ключи, которые мы нашли закопанными в гостиной накануне вечером, уверенная, что я собираюсь сразу же начать вечернюю смену. «Просто вставьте ключи в мой почтовый ящик, когда закончите. Я сделаю дубликаты, пока тебя нет, и положу их тебе в почтовый ящик. Нет, может мне стоит отдать их тому милому человеку, который живет внизу от тебя. Он кажется надежным, и я очень не хочу оставлять чьи-то ключи от дома валяться ».


Я спросил, знает ли она, в какой больнице находится миссис Фризелл.


«Они отвезли ее в округ Кук, дорогая, из-за того, что у нее не было никакой страховки - она даже не подписывалась на Medicare - это действительно заставляет задуматься, не так ли? Я не знаю, что мы будем делать, когда мой мужчина уйдет на пенсию. Он думал сделать это в следующем году. Ему будет пятьдесят восемь, и через какое-то время хватит, но когда ты увидишь, что происходит со стариками - но в любом случае, может быть, я попробую приехать к ней завтра. Можно подумать, что это ее сын, но, конечно, ему было нелегко, когда он рос в этом доме. Не мог дождаться, чтобы уйти, и неудивительно, когда ты видишь, как она. Его папа тоже не выдержал: покатался за месяц до своего рождения ».


Я взял у нее ключи до того, как она смогла подробно рассказать об эксцентричности, которая оттолкнула мистера Фризелла и его сына от Гарриет Фризелл. Может быть, она не была бы такой подозрительной и замкнутой, если бы ее муж остался. А может и нет.


Собаки встретили меня с подозрением и восторгом. Они бросились ко мне, когда я открыл дверь, затем попятились по коридору в сторону кухни, рыча и совершая угрожающие набеги. Поскольку Лаборатория была главой, я сосредоточил свое внимание на нем, присел на корточки, чтобы дать ему понюхать мою руку и вспомнить, что мы встречались раньше.


«Только не в нейлоне и туфлях. Какой же я сумасшедший, - обратился я к компании. «Предложить сначала позаботиться о тебе, а потом делать это в моей рабочей одежде».


Они согласно виляли хвостами. Я подумывал о том, чтобы вернуться домой, чтобы переодеться в джинсы и поношенные кроссовки, но мне не хотелось возвращаться к этому убожеству сегодня вечером. Полуденное солнце выделило пятна на обоях, которых прошлой ночью не было видно в тусклом свете холла. Судя по виду и запаху, вода просачивалась с крыши через стены. Солнце также сделало грязь, покрывающую полы - и любую другую поверхность - более заметной.


Я привязал лабораторию и повел квинтет вверх по Расину к Бельмонту. Он прижался к воротнику, но я крепко держал его: я не собирался проводить ночь, охотясь за ним по окрестностям. Остальных четверых не нужно было сковать - они пошли по стопам своего главаря.


Когда Пеппи в нормальном состоянии, мы вместе пробегаем 5 миль до гавани. Мне не хотелось вкладывать столько энергии в наряд миссис Фризелл; Я обвел их кругом, увидел, что у них есть еда и вода, и запер их. Они ужасно выли, когда я уходил. Я чувствовал себя немного виноватым, но не хотел, чтобы они оказались у меня на руках в эти выходные. Когда я вернулся из Питтсбурга, я посмотрел, в какой форме находится миссис Фризелл, и постарался кое-что позаботиться об их уходе, пока она не выздоровеет. Я позвонил бы ее полному энтузиазма сыну Байрону, чтобы узнать, какую финансовую опеку он разработал для нее, и сможем ли мы получить немного денег на услуги по выгулу собак.


Вернувшись к себе домой, я, к счастью, погрузился в свою безупречную ванну. Я задавался вопросом, заставит ли меня ужасающий пример миссис Фризелл изменить свои привычки.


«Нет», - сказала Лотти, когда я позже поделился с ней этой мыслью по телефону. «Возможно, одну неделю ты будешь безупречным, но потом беспорядок снова начнет срастаться…». Кэрол говорит, что она пришла обсудить с вами свои планы вчера вечером. Ты собираешься присоединиться к Максу, который на меня зарычал?


«Неееет», - медленно сказал я. «Но я тоже не собираюсь с ней спорить. Может быть, у нас с вами слишком аллергия на семейные узы, узы, которые связывают и затыкают рот, чтобы видеть, от чего она добивается положительного, ну, в общем, связывая себя со своими отношениями ».


«Почему бы тебе не сосредоточиться на поимке преступников, Вик, и не оставить глубокое понимание психиатров», - резко сказала Лотти.


Мы повесили трубку на этой хрупкой ноте. Он отправил меня в Питтсбург в плохом настроении, но я добросовестно посвятил два дня Дарау. Его человек Мосс родился и вырос в одном из более тонких пригородов Питтсбурга. Его жизнь следовала обычным этапам Малой лиги, летнему лагерю, спорту в старших классах, наркотикам, арестам, отчислению из колледжа и, наконец, стабильной работе в химической компании. То, что он был мальчиком на складе, а не менеджером подразделения, не должно было его смущать: он много работал пять лет, и его босс пожалел, что он ушел.


Я написал отчет для Дарау в самолете домой. Все, что мне нужно было сделать, это потратить час утром на его набор, и 1600 долларов были моими. Я отправился из аэропорта танцевать в Cotton Club, чтобы отпраздновать свое благополучное возвращение, свои добродетельные рабочие привычки и гонорар.


Я не спеша встал в пятницу, отправился на медленную пробежку в гавань Бельмонт и остановился в ресторане Дортмундер на обратном пути на завтрак. Около одиннадцати я собрал свой отчет и отнес в Палтни, чтобы он его напечатал. Я остановился на выходе, чтобы сообщить мистеру Контрерасу, что я дома.


Он был далеко позади, переворачивая свой восьмифутовый квадрат земли. На прошлой неделе он посадил свои саженцы и с тревогой избавлял их от микроскопических сорняков.


«Привет, кукла. Вы хотите увидеть принцессу? Вы не поверите, насколько выросли щенки с тех пор, как вы уехали за город. Погодите, я открою дверь. У меня есть кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой перед взлетом.


Он вытер мозолистые руки о гигантский платок и взял грабли и совок. Потеряв прошлым летом всю свою садовую технику, он не оставил без присмотра новую даже на пятиминутный перерыв.


Складывая свои инструменты в подвал, он осведомился о моей поездке, но когда он в третий раз спросил, сколько времени занимает полет, я понял, что у него на уме еще кое-что. Однако у него тонкие представления об этикете, и он не будет поднимать своих проблем, пока я не закончу гладить собаку и восхищаться ее потомством. Она не возражала против того, чтобы я поднимал их и поглаживал, но она тщательно вымыла каждую, когда она отодвигалась на ее бок.


Мистер Контрерас ревниво наблюдал за нами, рассказывая мне все подробности о днях Пеппи во время моего отсутствия - сколько она съела, как она не возражала, чтобы он их забрал, разве я не думал, что мы сможем оставить себе одну или, может быть, две ... мужчина с одним черным и одним золотым ухом, похоже, особенно ему нравился.


«Как скажешь, босс». Я встал и взял свои бумаги с подлокотника дивана. «Пока мне не нужно запускать их, когда они вырастут, мне все равно. Это то, что вы хотели обсудить? "


«О…» Он прервался посреди увещевания о том, как он может не отставать от трех собак, и вообще, кто выгуливал Пеппи, пока я дурачился в Питтсбурге?


"Нет. Нет. Это своего рода личное ». Он сел на краешек своего обшарпанного горчичного кресла и посмотрел на свои руки. «Дело в том, кукла, мне нужна помощь. Я имею в виду, какой-то из ваших навыков.


Он взглянул на это и поднял руку, предупреждая меня, хотя я не пытался говорить. «Я не жду благотворительности. Я готов платить столько же, сколько за эти блюночки в центре города, так что не ждите, что я прошу каких-либо одолжений ».


«Э-э, для чего вам нужен мой опыт?»


Он глубоко вздохнул и в спешке выдал свой рассказ. Митч Крюгер исчез. Мистер Контрерас выгнал его в понедельник, рассерженный тем, что он пьянствует и болтает. Тогда его стала беспокоить совесть моего соседа. В среду он отправился в ночлежку на Арчере, где Крюгер нашел место для ночлега.


«Только его там не было».


«Вам не кажется, что он мог выпить?»


«О да, это тоже была моя идея. Сначала я не подумал об этом. Фактически, я развернулся и направился прямо к автобусной остановке, когда миссис Полтер, она хозяйка этого места, вы знаете, это настоящий пансионат - просто спальное место для семи, восьми парней, и она накормит их. Во всяком случае, она кричит на меня, думая, что я ищу комнату, и я говорю ей, что ищу Митча ».


Ему потребовалось добрых десять минут, чтобы рассказать всю историю. В общем, казалось, что Крюгер не возвращался в пансионат с тех пор, как проверил в понедельник днем. Он пообещал заплатить миссис Полтер во вторник утром, и она хотела получить свои деньги. Или она хотела, чтобы мистер Контрерас забрал вещи Крюгера, чтобы она могла передать кровать кому-нибудь другому. Г-н Контрерас выложил пятьдесят баксов, чтобы продержать кровать в течение недели - задним числом до понедельника, - с горечью указал он, - и сел на автобус по Дамен-авеню домой.


«Тогда я позвонил в Даймонд Хед и попытался поговорить с продавцом из-за всего того дыма, который Митч выпускал на прошлой неделе. Но парень не ответил на мое сообщение, поэтому вчера я снова сел на этот проклятый автобус, и мне сказали, что Митча не было рядом с этим местом с тех пор, как мы уехали двенадцать лет назад. В любом случае, я бы хотел, чтобы вы взяли это на себя. Я имею в виду, ищу его.


Когда я не ответил сразу, он сказал: «Я заплачу тебе, не беспокойся об этом».


"Это не то." Я собирался добавить, что ему не нужно было мне ничего платить, но это лучший способ вызвать недовольство между друзьями и родственниками - оказать им профессиональные услуги даром. «Но… ну, если честно, ты же знаешь, он, наверное, сейчас спит от похмелья в каком-нибудь полицейском участке».


«А если он есть, вы можете это выяснить. Я имею в виду, вы знаете всех этих копов, они скажут вам, если его где-то забрали пьяным. Я просто чувствую себя ответственным ».


«У него есть семья?»


Мистер Контрерас покачал головой. "Не совсем. Его жена встала и ушла от него - о, назад. Должно быть, это произошло сорок лет назад. У них был ребенок, и даже тогда он пил плату. Не могу сказать, что виню ее. Я украл у него Клару, когда мы все учились в старшей школе. Ночь нашего возвращения на родину. Она привыкла ко мне относиться, когда я приходил домой с одним слишком большим во мне, и я напомнил ей, по крайней мере, я не позволил ей застрять с этим призовым болваном Крюгером ».


Его мягкие карие глаза затуманились, когда он сосредоточился на танце шестидесятилетней давности. «Ну, все это прошлое мертво, и я знаю, что Митч ничего не стоит, не на что смотреть, но я бы хотел знать, что с ним все в порядке».


Когда он так выразился, у меня не было выбора. Я отвез его к себе в офис и торжественно подписал для него один из моих стандартных контрактов. Я записал адрес миссис Полтер. Я тоже выбрал местонахождение Даймонд-Хед - у меня было чувство, что мне понадобятся все тупики, которые я смогу найти, чтобы оправдать моего гонорара.


Мистер Контрерас вытащил из переднего кармана пачку банкнот. Облизнув пальцы, он разделил четыре двадцатки и пересчитал их мне. Этим можно было бы заплатить за день ползания по барам по Арчеру и Чермаку.


8 Избавьтесь от неприятностей


Я отправил свой отчет Дарау Грэму по почте по пути к Стивенсону, скоростной автомагистрали, которая следует по главному промышленному маршруту через сердце юго-западной части Чикаго. Фактически, он проходит параллельно Санитарному и судоходному каналу, который был построен для соединения рек Иллинойс и Чикаго еще в 1900 году. На 30-мильном участке воды, пересеченном рельсовыми полотнами, на его берегах расположены самые разные отрасли промышленности. Зерновые и цементные элеваторы парит над грудой металлолома; Терминалы для грузовых автомобилей стоят рядом с верфями, где моряки Чикаго ставят свои лодки в сухой док на зиму.


Я вышел на Дамене, проскользнув мимо небольшой группы бунгало, несочетаемых рядом с выездной рампой, и резко повернул налево на Арчера. Как и скоростная автомагистраль, улица идет по пути Санитарного канала; Раньше это была главная дорога через промышленный пояс, еще до того, как был построен Стивенсон.


Хотя в этой части города есть районы с тихими ухоженными улицами, Арчер к их числу не относится. Ветхие двухквартирные и ветхие бунгало построены вровень с тротуаром. Единственные продуктовые магазины - это дыры в стене, где также продают пиво, спиртные напитки и школьные принадлежности. С таким количеством таверн, которые поддерживает проспект, трудно понять, кто занимается торговлей бакалейными лавками.


Дом миссис Полтер находился примерно в пяти кварталах от Дамена. Это был длинный узкий ящик, покрытый асфальтовой черепицей, который местами отвалился, обнажив гниющее дерево. Миссис Полтер угрюмо осматривала улицу со своего крыльца, когда я подъехал. «Крыльцо» на самом деле было громким названием шаткого квадрата отслоившихся досок. Расположенный на вершине обшарпанной лестницы, он был достаточно большим, чтобы вмещать зеленый металлический стул и оставлять место, чтобы открылась разорванная сетчатая дверь.


Миссис Полтер была крупной женщиной, ее шея отсутствовала в кругах жира, поднимавшихся с плеч. Ее домашнее платье в коричневую клетку, которое выглядело как пережиток двадцатых годов, давно проиграло борьбу за то, чтобы прикрыть декольте. Английская булавка пыталась восполнить недостаток хлопка, но ей удалось потрепать только края ткани.


Насколько я мог судить, она не повернула головы, пока я спотыкался по лестнице, и она не удосужилась посмотреть на меня, когда я стоял и смотрел на нее сверху вниз. "Г-жа. Полтер? » - сказал я после долгого молчания.


Она недовольно взглянула на меня, затем снова обратила внимание на улицу, где три мальчика на велосипедах пытались встать и ехать на задних колесах. Позади нас хлопнул кусок асфальтовой обшивки.


«Я хотел задать вам несколько вопросов о Митче Крюгере».


«Разве вы не думаете, мальчики, что можете попасть на мою собственность?» - кричала она, когда велосипедисты прыгали на велосипедах через бордюр.


«Тротуар принадлежит всем, толстая сука», - крикнула в ответ одна из них.


Двое других безмерно рассмеялись, танцуя на велосипедах по тротуару. Миссис Полтер, двигаясь со скоростью боксера, взяла огнетушитель и начала поливать их через перила. Они прыгнули обратно на Арчера, вне досягаемости, и продолжали смеяться. Миссис Полтер поставила огнетушитель на пол рядом со своим стулом. Ясно, что в эту игру раньше играли все стороны.


«Слишком много мест здесь подвергается вандализму, потому что у людей не хватает смелости отстаивать свою собственность. Проклятые шпионы. Соседство было чертовски другим до того, как они переехали, унося с собой всю свою грязь и преступления, размножаясь, как мухи ». Асфальтовая галька позади нас хлопала в такт ее речи.


"Ага. Этот район когда-то был садом Среднего Запада… Митч Крюгер?


«О, он». Она взглянула на меня размытыми голубыми глазами. «Пришел старик и заплатил за квартиру. Для меня этого достаточно ».


"Когда вы видели его в последний раз?"


При этом она повернула стул и все свое тело лицом ко мне. "Кто хочет знать?"


«Я детектив, миссис Полтер. Меня попросили найти мистера Крюгера. Насколько я могу судить, вы последний, кто его видел.


Я позвонил Конраду Роулингсу, сержанту полиции моего округа, чтобы узнать, задерживали ли Митча пьяным и беспорядочно в последние несколько дней. У полиции нет компьютера, чтобы проверить что-то подобное. Роулингс назвал мне имя сержанта из Четвертой зоны, который услужливо обзвонил все станции, которые ему докладывали. Никто из них в последнее время не забирал Митча, хотя парни на станции Маркетт знали, кто он такой.


«Что, он мертв или что-то в этом роде?» Ее хриплый голос резал слова, как терка для сыра.


«Просто пропал без вести. Что он сказал тебе, когда уходил? "


"Я не знаю. Я не обращал внимания - эти проклятые шпионы разъезжали, как они делают каждый день, когда в школу нет. Я не могу одновременно удерживать мысли в обоих местах ».


«Но вы же видели, как он спускался по лестнице, - настаивал я. «И вы знали, что он не заплатил вам. Так что вы, должно быть, задавались вопросом, когда он вернется со своими деньгами ».


Она хлопнула себя по лбу гигантской ладонью. "Верно. Ты так прав, дорогая. Я кричал ему в спину, когда он спускался по лестнице. «Не забывай, что ты должен мне пятьдесят баксов», что-то в этом роде ». Она улыбнулась, довольная собой, и качнулась так, что металлический стул заскрипел.


"И что он сделал?" - подтолкнул я в ответ.


Она снова повернулась на стуле и подняла огнетушитель, угрожая им троим смеющимся детям внизу. Когда они вышли на улицу, она спросила: «Что это было, дорогая?»


Я повторил свой вопрос.


"Ой. Да, конечно. Он повернулся и подмигнул мне. «Не надо обрызгивать меня этой штукой, - говорит он, имея в виду, конечно, огнетушитель, - потому что у меня много денег. По крайней мере, очень скоро. Очень скоро.'"


«Он повернул налево или направо внизу лестницы?»


Она приподняла лоб к тонким желтым волосам, пытаясь вспомнить, но не могла отозвать этого; она думала о детях внизу, а не о еще одном иссохшем постояльце.


«Я бы хотел осмотреть его комнату, прежде чем уйти».


«У тебя есть ордер на это, дорогая?»


Я вытащил из сумочки двадцать. «Нет ордера. Но как насчет того, чтобы пополнить там свою штуковину? "


Она посмотрела на меня, потом на деньги, потом на детей внизу. «Вы, полицейские, не можете ворваться в чей-то дом без ордера. Это в Конституции, если вы не знали. Но только на этот раз, учитывая, что ты женщина и опрятно одета, я впущу тебя, но ты вернешься с любыми мужчинами, им лучше иметь ордер. Поднимитесь на второй этаж. Он через две двери от ванной слева от вас. Она резко повернула голову к улице, когда я открыл сетчатую дверь.


В ее доме пахло острым кислым запахом грязной посуды. Это было темное место, глубокое и узкое, с окнами только на передней и задней стенах. Судя по запаху, какое-то время их не открывали. Передо мной круто поднималась лестница. Я осторожно оседлал их. Тем не менее, я несколько раз цеплялся ногами за куски рыхлого линолеума.


Я пошла по коридору на втором этаже в ванную комнату, затем нашла вторую дверь слева. Комната была открыта, кровать была заправлена небрежной рукой, в ожидании возвращения Крюгера. Никаких индивидуальных замков или особого уединения в владениях миссис Полтер, но Крюгеру не о чем было конфиденциально. Я порылся в его виниловом чемодане, но там были такие бумаги, которые касались его членства в профсоюзе, пенсии в профсоюзе, а также форму, которую нужно было отправить в Управление социального обеспечения, чтобы сообщить им о смене адреса. Еще он хранил несколько старых газетных вырезок, очевидно о Даймонд Хед. Возможно, компания заменила его исчезнувшую семью как источник человеческих связей.


Единственное, что он мог иметь хоть какую-то ценность, - это портативный черно-белый телевизор. Его кроличьи уши были загнуты, а одна из кнопок была сломана, но когда я щелкнул ее, изображение получилось с приличной четкостью.


Одежда Митча была достаточно жирной, поэтому я остановился в ванной, чтобы вымыть руки. Взглянув на полотенца, я убедился, что сушить на воздухе полезнее.


За дверью в ванную ждал мужчина средних лет в потрепанной майке и шортах. Он посмотрел на меня с жадностью.


«Пора старая сука привела кого-то вроде тебя, сладкий. Взгляд на больные глаза. Зрение для больных глаз, это чертовски точно.


Он терся обо мне, когда я проходил мимо него. Я потерял равновесие и ударил его ногой по обнаженной ноге, чтобы не упасть. Я чувствовал его злобный взгляд на затылке всю дорогу вниз. Более хороший детектив воспользовался бы возможностью, чтобы спросить его о Митче Крюгере.


Миссис Полтер ничего не сказала, когда я поблагодарил ее за то, что она позволила мне осмотреться, но когда я был на полпути вниз по лестнице, она закричала: «Помните: эта комната оплачивается только до вечера воскресенья. После этого старику лучше подойти и забрать свои вещи.


Я остановился и задумался. Мистер Контрерас не хотел бы, чтобы его старый приятель вернулся на диван в гостиной. И если подумать, я тоже не поднялся по лестнице и не дал ей пятьдесят долларов. Они скрылись за английской булавкой на ее груди, но она ничего не сказала. Теперь у меня оставалось десять от наступления мистера Контрераса, чтобы провести меня через решетку Саут-Сайда.


Внизу лестницы я остановил главаря велосипедного трио: «Я ищу старика, который ушел отсюда в понедельник днем. Белый мужчина. Много седых волос, которые он не расчесывал, большой живот, вероятно, на подтяжках и старые рабочие штаны. Вы помните, каким путем он пошел? »


- Он ваш друг, мисс?


«Он… эээ, он мой дядя». Я не думал, что эта группа хорошо подойдет детективу.


«Сколько тебе стоит его найти?»


Я поморщился. «Не очень много. Может, десять.


«Вот он идет прямо сейчас!» Один из других юношей в возбуждении прыгал на велосипеде по тротуару. «Прямо за тобой, мисс!»


Крепко сжимая сумочку, я повернул голову. Парень был прав. К нам по улице, спотыкаясь, шел пожилой белый мужчина с густыми седыми волосами и брюшком. Фактически, прямо через дорогу из таверны Тесси выходил еще один. По двухмильной полосе между Эшлендом и Вестерн бродила, вероятно, тысяча человек, точно таких же, как Митч. Мои плечи опустились при такой перспективе. Я повернулся, чтобы перейти улицу.


«Эй, мисс, а как насчет наших денег?» Трио внезапно окружило меня своими байками.


«Ну, это был не мой дядя. Но он выглядит так же, так что, полагаю, это стоит пять долларов ».


Я покопался в сумочке и вытащил пятерку, не доставая бумажника. Я не должен копировать подозрительность миссис Полтер, но они окружили меня.


«Вы сказали десять», - обвиняюще сказал главарь.


"Возьми это или оставь." Я смотрел на него холодно, мои руки подбочены.


Не знаю, было ли это резкостью моего лица или внезапным движением миссис Полтер с огнетушителем, но велосипеды разошлись. Я неторопливо пересек улицу, не оглядываясь, пока не добрался до двери таверны Тесси. Они уехали в сторону Эшленда, по-видимому, чтобы потратить свою щедрость.


9 Необработанный алмаз


У Тесси была короткая узкая комната с тремя столами из прессованного дерева и баром, достаточно длинным, чтобы вместить восемь или девять человек. За стойкой бок о бок сидели двое мужчин в пыльных рабочих рубашках. У одного были закатаны рукава, чтобы показать руки размером с сваи на скоростной автомагистрали. Ни один из них не посмотрел на меня, когда я подошел к бару, но женщина средних лет, стоя ко мне спиной, отвернулась от очков, которые ополаскивала. У нее был какой-то радар, который сообщал ей, когда прибывает покупатель.


«Что я могу для тебя сделать, дорогая?» Ее голос был таким же чистым и приятным, как и ее лицо.


«У меня будет ничья». Я соскользнул на барный стул. Пиво - не мой любимый напиток, но вы не можете ползать по барам за виски, а владельцы таверн не слишком отзывчивы на клубных друзей газировки.


Мужчина в рубашке допил пиво и сказал: «И снова то же самое, Тесси». Она налила еще две бутылки пива, налила пару стопок и поставила их перед мужчинами. Она с грохотом бросила тару в раковину и быстро вымыла их, поставив на полку под бутылками перед собой. Трое мужчин подошли к ней и поздоровались с ней по имени.


«Как обычно, мальчики?» - спросила она, хватая чистые кружки. Они отнесли пиво к одному из столиков из прессованного дерева, и Тесси взяла « Сан-Таймс».


"Ты хочешь чего-нибудь еще, дорогая?" - спросила она, когда я допил последнюю жидкую горькую настойку.


«Сказать по правде, я ищу своего дядю. Мне было интересно, видели ли вы его ». Я начал описывать Митча, но она меня прервала.


«Я не занимаюсь услугами няни, дорогая. Это будет семьдесят пять центов за пиво.


Я выудил в кармане джинсов доллар. «Я не прошу вас об этом. Но он пропал в понедельник и имеет дурную привычку заниматься запоями. Я пытаюсь найти его след. Он только что переехал к миссис Полтер через улицу.


Она провела руками по пухлым бедрам и преувеличенно вздохнула, но прислушалась к моему описанию Митча достаточно внимательно. «Это может быть любой из дюжины парней, которые здесь выпивают», - сказала она, когда я закончил. «Но у каждого есть свое постоянное место; Я думаю, ты захочешь поговорить с ними, а не пить пиво в каждом баре на Арчере. Симпатичная девушка, как будто в некоторых из них ты можешь попасть в массу неприятностей.


Она протянула мне четвертак и отмахнулась от моих попыток оставить его на барной стойке. «Надеюсь, ты найдешь его, дорогая. Эти старые пьяницы съедают много семейного времени ».


Я стоял на обочине, пытаясь понять, что делать дальше. Миссис Полтер исчезла со своего крыльца, и я нигде на улице не видел ее трех мучителей. По тротуару шла усталая женщина с двумя маленькими детьми на буксире. Другая женщина направлялась в «Эксельсиор Тэп» через три двери от «Тесси». Не много уличной жизни для июньского полудня.


Тесси была права. Если бы Крюгер собирался выпить, он бы не стал этого делать здесь. Он возвращался в свой старый район и пил в своей обычной таверне. Я должен был получить его предыдущий адрес от мистера Контрераса, прежде чем я начал поиск. Я мог позвонить своему соседу - на углу был телефон-автомат, - но сегодня днем у меня не было духа ни на хозяйку дома, ни на пиво.


Я снова сел в машину. Было всего четыре пятнадцать. Кто-то может все еще находиться в офисе Diamond Head. Если бы я не поехал туда сейчас, я мог бы их проверить, только в понедельник.


Растение оказалось трудно найти. Адрес в квартале 2000 года на Тридцать первой улице был достаточно ясным, но я не мог понять его. Я поднялся на Дамен, который пересекает канал на Тридцать первой улице, и нашел многообещающую дорогу, которая вилась вдоль концов скоростной автомагистрали. Сорняки там уже росли по пояс, частично скрывая выброшенные матрасы и покрышки. Сэмис проскочил мимо меня, свернув на пятьдесят. Я слишком поздно понял, что нас переливают на Стивенсона.


К этому времени в час пик движение превратило две мили до Кедзи в двадцать минут езды. Когда я вышел, я не стал возвращаться на скоростной автомагистрали. Вместо этого я проехал по Тридцать девятой улице и вернулся в Дамен. На этот раз я припарковал Trans Am у подножия моста и пошел по пешеходной дорожке к заброшенной башне подъемного моста посередине.


Прошли годы с тех пор, как в последний раз кто-нибудь пользовался башней. Его окна были заколочены досками. Замки на маленькой железной двери были так сильно заржавели, что их нельзя было открыть, даже если бы у вас был ключ. Кто-то объявил о присутствии Безумных испанских кобр вдоль одной из стен; гигантская свастика заполнила другую.


Парапет тоже сильно заржавел. Некоторые рельсы оторвались. Я не рискнул перегнуться через него - в результате ошибочного шага я упал бы головой вперед на привязанные внизу сваи из бревен. Вместо этого я лежал на животе на прогулке и смотрел вниз.


Гигантские дворы Вейерхаузера тянулись далеко на восток, с несколькими дворами металлолома рядом с ними. Прямо подо мной росли неряшливые деревья, росшие у кромки воды. Они закрывали большую часть ближайших крыш от моего взгляда, но две внизу слева я мог различить A и ND. Шерлоку Холмсу не нужно было делать вывод, что они могли быть из слова «алмаз».


Если бы у меня была лодка, я бы плыл прямо к ее дверям. Уловка заключалась в том, чтобы добраться до него с суши. Я спустился обратно по мосту и прошел по узкому тротуару мимо ряда бунгало, построенных вдоль дороги. Дома казались намного старше моста, который возвышался над их крохотными мансардными окнами, загораживая их свет.


Маршрут тупиковый у ограды циклона, окаймляющей канал. Я последовал за забором, пытаясь избежать наихудшего из отбросов, которые падали вдоль него, но несколько раз споткнулся о бидоны, спрятанные в высокой траве прерий. После двадцати футов грязного похода я подошел к бетонному фартуку. Рядом была погрузочная площадка. Грузовики въезжали в доки, они были похожи на лошадей, привязанных к гигантской конюшне, которые собирают овес.


Я покосился на надпись, бегущую по крыше. Gammidge Wire. Я прошел по фартуку вокруг здания и наконец добрался до Даймонд-Хед.


В открытых отсеках моторного завода стоял всего один грузовик. Я боялся, что мое исследование южной стороны заставило меня слишком поздно найти кого-либо, но я подошел к грузовику, чтобы узнать.


Человек в комбинезоне стоял у основания погрузочной платформы, прислонившись спиной к грузовику. Он был крупным парнем, его голова превосходила мои пять футов восемь дюймов на добрые девять дюймов. Дизель работал, вибрировал кузов грузовика и издавал такой шум, что мне было трудно привлечь его внимание. Наконец я коснулся его руки. Он прыгнул и выругался.


«Кто ты и что, черт возьми, тебе нужно?» Я не слышал его из-за грохота двигателя, но он произносил слова довольно отчетливо.


У него было большое квадратное лицо со шрамом на левой челюсти. Его нос был сломан не один раз, судя по количеству поворотов, которые потребовались, прежде чем он остановился на правой стороне лица. Я отступил на шаг.


«С кем-нибудь внутри я могу поговорить?» - проревел я.


Он прижался лицом ко мне. «Я спросила, кто ты такая, девчонка, и какого черта тебе здесь нужно».


У меня покалывало в коленях, но я холодно поглядел на него. «Я В.И. Варшавски. Я хочу продавца. Это вам чем-нибудь поможет?


Он сузил глаза и высунул нижнюю губу, готовый рассердиться. Прежде чем он успел решиться на что-нибудь по-настоящему жестокое, я нырнул за ним и прыгнул на платформу. Он двинулся за мной, но его размер и рабочие ботинки ограничивали его ловкость.


Я огляделся, чтобы с кем поговорить, но платформа была пуста. Только вилочный погрузчик с ящиком на нем предполагал, что кто-то мог загружать или разгружать грузовик.


Я не стал ждать, пока мой друг присоединится ко мне, а помчался по краю пристани, пока не подошел к открытой двери, ведущей в длинный коридор. Здесь я обнаружил небольшую группу мужчин, все в рубашках и галстуках, увлеченных беседой. Боссы. Как раз то, что я хотел.


Они удивленно посмотрели на меня. Один из них, молодой парень с короткими каштановыми волосами и очками в черепаховой оправе, сделал шаг вперед.


"Ты проиграла?"


"Не совсем." Я заметил длинный пучок прерийной травы, застрявший в язычке моего правого ботинка, и подумал, сколько еще мусора я нес. «Я ищу кого-нибудь, кто мог бы что-то знать о старом сотруднике Diamond Head. Либо профсоюзный управляющий, либо директор завода ».


В этот момент в комнату ворвался мой друг-грузовик. «А, вот и ты», - прорычал он, и в его голосе звучала угроза. «Она только что кралась через дом».


"Она сделала?" Представитель повернулся ко мне. «Кто вы и чего только хотите?»


«Я В.И. Варшавски. И я хочу поговорить либо с начальником цеха, либо с директором завода. Несмотря на то, что здесь говорит Бруно, я не крался. Но я потратил сорок минут, пытаясь найти тебя с дороги, и в конце концов мне пришлось пойти пешком ».


Никто не говорил ни минуты, затем второй мужчина, старше первого говорящего, сказал: «На кого вы работаете?»


«Я не промышленный шпион, если вам это интересно. У меня очень смутное представление о том, что вы здесь делаете. Я детектив… Это вызвало резкую вспышку гнева у двоих из группы. Я поднял руку. «Я частный детектив, и меня наняли, чтобы найти старика, который работал здесь».


С минуту пожилой мужчина пристально смотрел на меня. «Думаю, мне лучше поговорить с ней в моем офисе, Хэнк», - сказал он шатену. «Возвращайся к грузовику, Саймон. Я позабочусь, чтобы она покинула помещение, когда она уйдет.


Он кивнул в сторону конца холла и рявкнул: «Давай».


Он отправился по коридору в хорошем качестве. Я пошел медленнее, остановившись, чтобы вытащить пучок травы из ботинка. Когда я встал, он исчез. Пройдя две трети коридора, я обнаружил дверь, ведущую в короткий коридор. Мой гид стоял прямо внутри него, положив руки на бедра, его темные глаза были проницательными. Когда я догнал его, он, не говоря ни слова, развернулся и вошел в утилитарную нору, которую он использовал как офис.


«Ну, а ты кто такой, черт возьми, и что ты делаешь, шпионя за нашим заводом?» - сказал он, как только мы сели.


Я посмотрел на его рабочий стол, но таблички с именем не увидел. "У тебя есть имя?" Я попросил. «А должность в фирме?»


«Я задала вам вопрос, юная леди».


«Я сказал вам там в холле. Мне нечего добавить. Но если вы хотите обсудить это, мне было бы очень полезно узнать ваше имя ». Я откинулся на спинку стула и затянул правый ботинок.


Он посмотрел на меня. Я снял левый ботинок и стряхнул с него грязь на пол.


«Меня зовут Фаски. А я директор завода ». Слова вышли так, как будто стреляли из стрелка.


"Как дела?" Я вытащил из сумочки бумажник, откопал ламинированную копию моей лицензии PI и показал ему.


Он посмотрел и презрительно бросил на стол. «Я не думаю, что ты скажешь мне, кто тебя нанимает, но у меня есть собственные члены. Я могу проверить тебя достаточно быстро ».


Я скривил лицо. «И когда вы потратите на это пару тысяч долларов, вы не станете мудрее, чем сейчас. Я понимаю, что это выглядит странно, когда я ползаю по вашим помещениям, но этому есть простое объяснение. Ваш парень Саймон был первым, кого я увидел. Когда я попытался с ним поговорить, он выглядел некрасивым, поэтому я попытался спастись и нашел тебя.


Он нахмурился. «А как вы рассказываете о том, что вы хотите от меня?»


«Моя история, как вы выразились, тоже очень проста. Я ищу старика, который здесь работал ».


«Мы его уволили?»


"Неа. Он ушел по старинке: ушел на пенсию ».


«Значит, ему незачем здесь находиться». Он не верил мне. Его тон и изгиб верхней губы достаточно ясно говорили об этом.


«Так казалось бы. Но в последний раз, когда мой клиент видел его в понедельник, пропавший парень сказал, что идет сюда, чтобы увидеть боссов - свое слово. Он что-то думал о Даймонд Хед. Итак, поскольку никто, кто его знает, не видел его с понедельника, я надеялся, что он действительно мог это сделать. Я имею в виду, иди сюда.


«А как зовут этого бывшего сотрудника?» Он слегка улыбнулся, чтобы показать, что ценит нашу игру.


Я улыбнулся в ответ так же тонко, но с большим презрением. «Митч Крюгер. Он появился? »


«Если он это сделал, он никогда не смог бы пройти мимо моей секретарши».


«Тогда я бы хотел с ним поговорить».


«Это было грубо», - презрительно сказал он. «Пытаюсь представить, что вы не сделали уроки по нашей операции, чтобы узнать, что моя секретарша - женщина. Я спрошу Анжелу, когда она зайдет в понедельник. И позвоню тебе ».


«Фаски, я открою тебе небольшой секрет. Если бы я действительно занимался промышленным шпионажем, вы бы даже не узнали, что я здесь был. Я бы просил вас, ребята, наблюдать за вашими приходами и отъездами и сделать свой ход после того, как вы уехали на выходные. Так что расслабься. Сэкономьте нагрузку на свой мозг и свой банкролл. Все, что я хочу знать, это последний раз, когда кто-нибудь здесь, в Даймонд-Хед, видел моего мальчика Митча. Когда мы это узнаем, мы пожмем друг другу руки навсегда ».


Я взял лицензию со стола и протянул ему одну из своих карточек. - Тебе будет легче позвонить мне, если у тебя будет мой номер, Чамферс. А я возьму твою.


Я перегнулся через стол и скопировал номер, наклеенный на кнопки его телефона, прежде чем он успел меня остановить. «Хочешь охранять меня от Саймона?»


Он торжествующе ухмыльнулся. «Мы не проходим через тело растения, так что не надейтесь, мисси. Мы пройдем долгий путь. И я позабочусь о том, чтобы наши силы безопасности были начеку в эти выходные ».


Мы вернулись в коридор и вышли к двери, выходящей на канал. В тишине мы пошли по тропинке вокруг стороны, миновали вибрирующий грузовик, где Саймон стоял на страже, и направились к главному входу. От него вела потрескавшаяся дорога.


«Я не знаю, где вы спрятали свою машину, но лучше не на нашей земле. Я не могу обещать, что буду держаться за Саймона, если он снова увидит, как ты крадешься здесь.


«Я обязательно возьму с собой пакет сырого мяса в следующий раз на всякий случай».


«Следующего раза не будет. Продумайте это в своей голове, мисси.


Казалось, не стоило нагнетать конфликт дальше. Я послал ему воздушный поцелуй и направился по дороге. Подбоченясь, он глянул на меня с глаз долой.


10 Идем к собакам


Было уже больше шести, когда я наконец вернулся в Trans Am. Пройдя по потрескавшейся подъездной дороге Даймонд-Хед к боковым улочкам Бриджпорта, я вычислил маршрут. Моя ошибка заключалась в том, что я пытался попасть на завод с Тридцать первой улицы: нужно было спуститься на Тридцать третью улицу и несколько раз залезть туда-сюда.


Я немного посмеялся про себя над встречей с Чамферсом. С учетом всех тех промышленных наблюдений, которые я проводил за эти годы, было забавно - и даже стыдно - сделать такой неуклюжий выход, что меня приняли за шпиона. Мне следовало просто дождаться утра понедельника, когда я мог бы поговорить с секретарем Чамферса в принятой манере. Теперь мне все равно придется это сделать, но мне придется перепрыгнуть через большое препятствие из подозрений.


Я задавался вопросом, действительно ли Чамферс заставит своих детективов проверить меня, или это было бравадой, заставившей меня отступить от предполагаемого шпионажа. Во время долгой поездки по Кеннеди я забавлялся, пытаясь понять, какие шаги я предприму, если бы собирался исследовать себя. Мне было бы сложно доказать, что я не шпионил: к тому времени, когда они сверились с некоторыми из моих корпоративных рекомендаций, они поймут, что это составляет значительную часть моей практики. Им придется меня преследовать; на это потребуется много времени и денег. Я не буду плакать, если вспомню, как Чамферс пытается оправдать это перед своими корпоративными хозяевами, кем бы они ни были.


Когда я вернулся домой, мистер Контрерас выпрыгнул из входной двери, чтобы поприветствовать меня. - Есть что-нибудь о Митче, кукла?


Я обнял его за плечо и осторожно толкнул обратно в квартиру. «Я начал задавать людям вопросы, но мне еще предстоит пройти долгий путь. Я собираюсь сказать вам то же самое, что говорю всем своим клиентам: я делаю регулярные отчеты, но я работаю все менее и менее эффективно, чем больше за них меня преследуют. Так что представьте, что мы соседи, которые оба влюблены в одну и ту же собаку, и позвольте мне провести расследование как можно лучше ».


Мистер Контрерас предпочел пострадать. «Просто я волнуюсь за него. Я не пытаюсь преследовать или критиковать вас ».


Я ухмыльнулся. «Бросьте эту мысль. Вы можете дать мне старый адрес Крюгера - тот, который у него был до того, как он пришел с вами домой в прошлую пятницу?


"Ага. Да, я понял это прямо здесь ».


Он снял покрывало со стола, стоявшего посреди его гостиной. Я никогда не знал, почему он хранит его там, где он должен сталкиваться с ним сто раз в неделю, или почему он считает, что задрапировать его - хорошая идея. Судя по кучу бумаг, сложенных сверху и высыпавшихся из ящиков, я решил, что поиск будет нелегким. Я обошел операцию и подошел к Пеппи.


За одну неделю щенки поразительно выросли. Их мягкие меховые покрытия начали приобретать характерные цвета. Однако они все еще были слепы и беспомощны. Они визжали и корчились от ужаса, когда Пеппи встала и ушла от них. Она обнюхала мои ноги, чтобы убедиться, что это я, и дала понять, что хочет выйти на улицу.


«Да, ты вытащи ее, кукла. Я все еще отслеживаю адрес Митча, - крикнул мне мистер Контрерас.


Пеппи не хотела надолго задерживаться. Она быстро обошла двор, чтобы заметить какие-либо изменения в ее владениях, и направилась прямо к двери кухни. Наша краткая экскурсия внезапно напомнила мне о моем безумном согласии нести вечернюю службу с собаками миссис Фризелл.


Когда мы вернулись в гостиную, мистер Контрерас листал полуразрушенную адресную книгу.


«Понятно, печенье», - объявил он. «Я просто запишу это для тебя». Горстка страниц упала на пол, пока он искал карандаш и бумагу.


«Просто скажи мне, что это», - предложил я. «Я могу вспомнить это достаточно долго, чтобы подняться наверх. … Между прочим, миссис Хеллстрем на улице оставила ключи от дома миссис Фризелл?


"Хм?" Он копировал адрес Митча на старый конверт медленной рукой человека, который мало пишет. «Ключи? О, да, у меня выскользнуло из головы беспокойство из-за Митча, но я нашел их здесь для тебя. Подожди секунду. Я думал, ты больше не будешь связываться с собаками. Разве вы не это сказали?


«Мои губы говорили:« Нет, нет », но моя глупая совесть говорила:« Да, да ». Но я не откажусь от пополнения нашего зверинца ».


«Хорошо, кукла, хорошо. Охладите свои форсунки ». Он вручил мне конверт со старым адресом Крюгера, Тридцать пятая улица к западу от Дамена, написанным заглавными буквами. На самом деле всего в нескольких минутах ходьбы от Даймонд-Хед.


«Вы тоже там жили?»


«А, кукла? О, вы думаете о том, когда мы были детьми. Нет нет. Мои родители жили на Двадцать четвертом от Окли. Часть Маленькой Тосканы. Митч жил ближе к Калифорнии. Мы всегда занимались его делом о том, как он окажется в окружной тюрьме. Знаете, это прямо там.


"Я знаю." Большую часть своей жизни я провел в Двадцать шестой и Калифорнии, когда работал в Оперативной группе по расследованию убийств.


«Ты собираешься завтра пойти на его старое место?» - спросил мистер Контрерас, когда я поднимался по лестнице.


Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и откусил несколько коротких ответов; беспокойство в его мягких карих глазах было слишком непосредственным. "Наверное. В любом случае, я сделаю все, что в моих силах ».


В моем собственном доме я сопротивлялся тоске по ванне и двойному виски. Я остался достаточно долго, чтобы выбросить сумочку и проверить сообщения. Дарау Грэм хотел мой отчет. Лотти не пыталась позвонить - может, мы все еще злились друг на друга. У меня не было сил разбираться с этим сегодня вечером.


Когда я добрался до миссис Фризелл, в доме было тихо. Собак там не было. Я стоял в коридоре, глупо звал их, хотя мог сказать, что дом пуст, а затем предпринял еще более глупый поиск помещения. Кто-то прошел через это место, убирал его - все постельное белье было выстирано и аккуратно сложено на только что начищенном комоде в спальне; лестницы и полы были пропылесосены, а ванная вымыта. Только гостиная все еще была разрушена, повсюду валялись бумаги. По-видимому, миссис Хеллстрем продолжала свою работу хорошего соседа. Наверное, у нее тоже были собаки.


С облегчением я вернулся к себе домой. Теперь я мог принять ванну и спокойно смотреть игру Кабс-Астрос. Я был на крыльце, когда меня догнала миссис Хеллстрем. Ее круглое красивое лицо покраснело, и она запыхалась от погони за мной по улице.


«О, юная леди! Извините, я не помню вашего имени, но я наблюдал за вами - только зазвонил телефон, так что я скучал по тому, как вы подходили к кварталу. Я рада, что увидела, как ты уходишь.


Я изобразил заинтересованное выражение.


«Это собаки, собаки Хэтти Фризелл. Они исчезли ».


«В воздухе?»


Она беспомощно развела руками. «Я уверен, что запер их в доме сегодня утром. То есть, я не могу оставлять их во дворе - эта большая черная собака всегда повсюду по соседству, и мне самой это не нравится. Она не может признать, что они когда-либо делали что-то не так, но прошлой осенью он выкопал все мои ирисы и съел луковицы. Потом, когда я пошел поговорить с ней об этом ... ну, в любом случае, я просто имел в виду, что запер их в доме, даже если это кажется немного жестоким. И я уверен, что сделал. Не думаю, что я был бы неосторожен и оставил бы дверь открытой. Но когда я вернулся из магазина и подошел, чтобы выпустить их, их уже не было ».


Я потерла глаза пятками рук. «Была ли дверь открыта, когда вы подошли?»


«Он был закрыт, но не заперт, вот что меня беспокоит. Как вы думаете, что с ними могло случиться? »


«Я не думаю, что даже Брюс мог открыть дверь своими челюстями. Вы разговаривали с кем-нибудь еще на улице? Может, кто-то ворвался и выпустил собак ».


Грабители, как Санта-Клаус, знают, когда мы спим или вдали от дома. А гостиная действительно выглядела так, как будто ее кто-то обыскал. На первый взгляд миссис Фризелл казалась маловероятным кандидатом на ценные бумаги, но она не будет первым человеком, который будет жить в нищете, сидя на стопке облигаций на предъявителя.


«Грабители?» Бледно-голубые глаза миссис Хеллстрем расширились от страха. «О боже, надеюсь, что нет. Этот квартал всегда был таким приятным местом для жизни, даже если мы не такие причудливые, как этот молодой адвокат через улицу или некоторые другие новые люди, которые переехали сюда. Я действительно спросила Мод Реззори - она живет на с другой стороны, знаете, но она отсутствовала в то время, когда я был. Я собираюсь пойти рассказать мистеру Хеллстрему. Его раздражало то, что я беру этих собак, но если у нас есть грабители ...


Она говорила, как домохозяйка, обеспокоенная нашествием мышей. Несмотря на усталость, я не мог удержаться от смеха.


«Это не смешно, юная леди. То есть, тебе это может показаться шуткой, но ты живешь на третьем этаже, и это не ...


«Я не думаю, что грабители - это шутка», - поспешно перебил я ее. «Но нам нужно выяснить, видели ли другие соседи кого-то входящим в квартиру миссис Фризелл, прежде чем мы слишком рассердимся по этому поводу. Возможно, вы забыли запереть дверь, и считыватель счетчика вышел из строя. Это могло быть что угодно. Вы живете здесь долгое время и, вероятно, сможете назвать мне имена людей в этом квартале ».


Все, что я хотел, это ванна, выпивка и победа Детенышей, а не ночь допросов. Почему ты так поступаешь с собой? - спросил голос в моей голове, пока миссис Хеллстрем подробно рассказывала биографии Терцев, Олсенов и Певцов. Я, конечно, не мог винить Кэрол в том, что она осталась дома и присматривала за кузеном Гильермо, если я собирался потратить свою жизнь на собак неприятной старухи, которая не имела со мной ни малейшей связи.


"Хорошо. Я разведусь и дам тебе знать, если кто-нибудь сможет мне что-нибудь сказать.


Я пошел с ней обратно по улице. Миссис Хеллстрем продолжала беспокоиться о грабителях, о том, что скажут ее дочери и о том, что думает мистер Хеллстрем, но я на самом деле не обращал внимания.


11 человек укусил собаку


Сначала я попробовал Олсенов, так как они жили прямо за миссис Фризелл и могли заметить, что кто-то входит в ее заднюю дверь. К сожалению, утром они смотрели телевизор в гостиной. Я мог видеть разочарование на их лицах - они пропустили место у ринга в настоящей драме, может быть, грабители охотятся за соседом, о котором они не особо заботятся, - но они не могли мне ничего сказать.


Затем я пошел к Терцам. Их каркасный дом на восточной стороне Расина, напротив миссис Фризелл, был зажат между Пичей и другой работой по реабилитации. Тщательно нарисованные завитки по обе стороны делали дом Терцев несколько потрепанным, но лужайка была тщательно ухожена, и на ней росло несколько ранних роз в бутонах.


Миссис Терц должно быть около семидесяти. Мы продолжали разговор с криком через ее запертую входную дверь, пока она не убедилась, что я не нападаю на мои мысли. «О да, я видел тебя на улице. У тебя есть эта большая рыжая собака, не так ли? Я просто никогда раньше не видел тебя вблизи, поэтому не узнал твое лицо. Вы помогали Марджори присматривать за собаками Харриет Фризелл, не так ли?


Раньше я не слышал имени миссис Хеллстрем. Я свел ее десятиминутное дизеринг к нескольким предложениям. «Поэтому мне было интересно, видели ли вы, чтобы кто-нибудь входил в дом, пока ее не было».


«Да, да, но они не были грабителями. За что меня считает Марджори, что я позволю кому-нибудь проникнуть, даже на Хэтти Фризелл, без вызова полиции? Нет-нет, они были с округом - я видела это на боку их фургона - из службы контроля животных округа Кук. Я был уверен, что Марджори все об этом знает. Они пришли около одиннадцати часов, и та девочка по соседству, - она кивнула в сторону Пиче, - Крисси, ее зовут Крисси Пичеа, была там, чтобы впустить их.


«Крисси Пичеа?» - глупо повторил я.


"Почему да. Она часто приходит в гости ». Миссис Терц слегка улыбнулась. «Я думаю, что она делает добрые дела для пожилых людей. Но я не возмущаюсь - это добрые намерения, даже если мы с мужем прекрасно умеем управлять своими делами. Видите ли, его злит мысль о том, что только потому, что часы отсчитали для нас немного дольше, мы внезапно стали некомпетентными в глазах некоторых людей. Так что я обычно не даю ему знать, если она зашла. Но я знал, что она не пошла бы к Хэтти без намерения помочь, поэтому я просто вернулся к своей работе ».


Я смотрел на нее невидящим взглядом, едва прислушиваясь к ее монологу. Крисси Пичеа впустила блок управления животными? Как она получила ключи? На данный момент этот вопрос был несущественным. Они с Тоддом просто обошли меня с флангов. Они каким-то образом позаботились о том, чтобы меня не было, а затем заставили округ приехать за собаками миссис Фризелл.


Я оставил миссис Терц на полуслове и потоптал немного циннии, пока бежал через двор Пичеа. Мой палец трясся, когда я звонила в их полированный латунный дверной звонок. Тодд Пичеа подошел к двери.


"Это Ты." На его губах мелькнул след ухмылки, но он выглядел немного встревоженным, сжав кулаки в своих льняных брюках.


"Да, это я. На девять часов позже, но, тем не менее, мы идем по следу. Как вы с женой получили ключ от входной двери миссис Фризелл? И кто дал вам право послать округ за ее собаками? »


«Какое ваше дело?»


«Ты сделал это моим делом, когда однажды ночью пришел ко мне в дом. Как ты получил ее ключ? »


«Так же, как и ты: я положил себе одну, лежащую в гостиной. И у меня гораздо больше прав на то, что происходит в этом доме, чем у тебя. Намного правильнее. Он качнулся вперед на носках, пытаясь выглядеть устрашающе.


Я двинулся вперед, а не назад, и уперся носом примерно в дюйме от него. «У тебя нет прав ни на что, Пичеа. Я позвоню в округ, а потом вызову полицию. Вы можете быть юристом, но они все равно будут рады арестовать вас по делу "B&E".


Ухмылка стала явной. «Сделай это, Варшавски. Иди домой и сделай это, а еще лучше - иди сюда. Я бы хотел увидеть тебя с яйцом на твоем самодовольном лице. Я хочу быть в первом ряду и наблюдать за тобой, когда появятся копы ».


Крисси подошла к нему сзади, обтягивающие джинсы подчеркивали ее аккуратные бедра. «Что случилось, Тодд? О, этот болван с улицы. Ты сказал ей, что нас назначили опекунами?


"Опекуны?" Мой голос повысился на полоктавы. «Кто был настолько невменяем, что назначил вас опекуном миссис Фризелл?»


«Я позвонил сыну во вторник утром. Он был рад передать мать грамотному юристу. Она не способна заниматься своими делами, а мы ...


«С ее разумом все в порядке. Просто потому, что она предпочитает жить в другом мире, чем Юппивиль ...


Он в свою очередь перебил меня. «Суд не согласен. Вчера у нас было экстренное слушание. И сотрудники городской службы спасения согласились, что эти собаки представляют угрозу для здоровья миссис Фризелл. Если она когда-нибудь снова сможет жить дома.


Импульс ударить его по лицу был настолько силен, что я просто отдернул кулак, прежде чем он соединился.


«Очень умно, Варшавски. Я не знаю, кто ваши контакты в полиции, но не думаю, что они избавят вас от обвинения в нападении ». Он был немного бледен, тяжело дышал, но держал себя в руках.


Я молча повернулся. Я чувствовал себя побитым. Я не собирался добавлять к этому пустую браваду.


«Хорошей ночи, Варшавски». Насмешливый голос Тодда сопровождал меня по дорожке.


Как он мог это сделать? У меня было лишь смутное представление о том, как работают суд по наследственным делам и опекунство в округе Кук. Весь мой юридический опыт касался уголовной, а не гражданской стороны, хотя у некоторых из моих клиентов были дети, для которых нам приходилось обеспечивать опеку. Не могли бы вы просто пойти к судье по наследству и позаботиться о ком-то другом? Миссис Фризелл не была психически ненормальной или старческой, она была неприятной и замкнутой. Или, может быть, это был ее сын - в гневе я не мог вспомнить его имя - может все, что ему нужно было сделать, это позвонить кому-нибудь и передать им права своей матери? Этого просто не могло быть.


Мышцы моей шеи стали такими жесткими от ярости, что, когда я подошел к своей входной двери, меня сильно затрясло. Я налил себе большую порцию виски и начал принимать ванну. Пока Джонни Уокер воздействовал на мои напряженные плечи своей магией, я позвонил в службу контроля за животными. Человек на другом конце провода был приятным, даже дружелюбным, но, оставив меня в ожидании на десять минут, он извиняющимся тоном сказал мне, что собаки миссис Фризелл уже уничтожены.


Я представил миссис Фризелл, ее тонкие седые волосы были разбросаны по больничной подушке, она повернулась лицом к стене и умирала, когда узнала, что ее любимые собаки мертвы. Я слышал хриплый шепот «Брюс» и обещание миссис Хеллстрем присмотреть за собаками. Я не чувствовал себя таким беспомощным с того дня, как Тони сказал мне, что Габриэлла умирает.


Звук воды, плещущейся по плитке, толчком вернул меня к жизни. Пока я сидел в ступоре, ванна переполнилась. У меня было искушение позволить воде найти свой собственный выход, тем более что она в конечном итоге должна была пройти через потолок Винни Баттона, но я заставил себя принести швабру и ведро и вымыть его. К тому времени ванна была прохладной, а бак с горячей водой пуст. Я разочарованно взвыл и швырнул стакан с виски через всю комнату.


«Очень умно, В.И.», - сказал я вслух, встав на колени, чтобы подобрать осколки. «Вы показали, что можете разрушить себя, если достаточно рассердитесь, - а теперь подумайте, что вы можете сделать с Тоддом Пичеа».


Когда я закончил собирать осколки стекла и протирать виски, я включил свет в гостиной и поискал Тодда Пичи в телефонной книге. Его домашний номер не был назван, но он указал свой офис по адресу на North LaSalle, который я узнал.


Я поискал в гостиной свою личную адресную книгу, которая обычно перемежалась бумагами на кофейном столике. Утром во вторник в безумной уборке я прибирала вещи так сильно, что не могла их найти. После получаса перебора всех ящиков я обнаружил книгу внутри скамейки для пианино. На самом деле, чистка была пустой тратой времени.


Я набрал неуказанный номер Ричарда Ярборо в Оук-Брук. Он сам ответил на звонок.


«Дик, привет. Как дела? … Это я, твоя старая добрая бывшая жена Вик, - добавил я, когда стало ясно, что он не узнал мой голос.


«Вик! Что ты хочешь?" Он казался пораженным, но не враждебным.


Мои обычные разговоры с ним начинаются с небольшого хриплого подшучивания, но сегодня я был слишком расстроен, чтобы сообразить. «Вы знаете мальчика по имени Тодд Пичеа?»


«Пичея? Я могла бы. Почему?"


«Тот, кого я встретил, живет через дорогу от меня. Примерно пять десять лет тридцати лет, каштановые волосы, квадратное лицо. Мой голос затих - я не мог придумать никакого способа описать Тодда, который отличал бы его от десяти тысяч других молодых профессионалов.


"И?"


«Его адвокатское бюро, кажется, имеет тот же адрес, что и ваш. Я подумал, может быть, он был одним из ваших горячих молодых юристов, которые старались изо всех сил.


«Да, я считаю, что у нас есть партнер с таким именем». Дик не собирался давать мне ничего добровольно.


Я не продумала этот телефонный звонок, прежде чем сделать его. Как и все остальное, что я сделал сегодня вечером, от звонка в дверь Пичей до разбивания стакана виски, это было импульсивно и, возможно, глупо. Я бросился вперед, чувствуя себя так, как будто борюсь с зыбучими песками.


«Он был вовлечен во внешкольную юридическую работу. На самом деле инопланетянин: стал опекуном соседской старухи, которая находится в больнице, и приказал округу собрать пять ее собак и уложить их спать ».


«На самом деле это не мое дело, Вик, и я не понимаю, что это твое. А теперь, если вы меня извините, у нас сегодня развлекательные мероприятия ».


«Дело в том, Дик, - быстро сказал я, прежде чем он успел повесить трубку, - эта женщина - моя клиентка. Я собираюсь провести расследование процесса, через который Пичея стала ее опекуном. И если в этом есть что-нибудь необычное - я имею в виду, что это произошло очень, очень быстро, - то это будет в газетах. Я просто хотел чтобы ты знал. Чтобы вы могли быть готовы к телефонным звонкам, съемкам съемочной группы и прочему. И, может быть, предупредите своих младших сотрудников, чтобы их энтузиазм не превышал их судебное решение или что-то в этом роде.


«Почему ты должен все время ехать на меня, как автоцистерна? Почему ты не можешь позвонить, чтобы просто поздороваться? Или вообще не звонить? »


«Дик, это по- дружески», - укоризненно сказал я. «Я пытаюсь уберечь тебя от ошеломления».


Мне казалось, что я слышу, как он скрипит зубами, но, возможно, это было принятие желаемого за действительное. «Как зовут старуху?»


«Фризелл. Гарриет Фризелл.


«Хорошо, Вик, я записал это. Теперь мне пора. Не звоните снова, если не хотите покупать билеты на следующее мероприятие, которое мы спонсируем. И даже в этом случае я бы предпочел, чтобы вы поговорили с моей секретаршей.


«С тобой тоже приятно поговорить. Передай привет Тери.


Он вставил трубку мне в ухо. Я повесил трубку, гадая, что я сделал и почему. … Значит, миссис Фризелл была моей клиенткой? Что теперь? Больше часов потраченного впустую времени, когда мне нужна была оплачиваемая работа, чтобы я мог купить кроссовки? И чего я на самом деле ожидал, что Дик сделает с Тоддом Пичеа - пойду и скажу ему, что я за тигр, чтобы посмотреть на его шаги и вернуть этих мертвых собак к жизни, пока он там был?


Было девять часов. Я был грязным и усталым, и мне хотелось поужинать. В пятницу вечером я мало что мог сделать, чтобы отследить действия в суде по наследственным делам. Я обмылся теплой водой в ванне и надел чистые хлопчатобумажные штаны, чтобы пойти на поиски еды на Линкольн-авеню.


12 Кого Брюс LED- Добро пожаловать в Горах кровать


Я провел шесть часов в постели, в основном, чтобы скоротать время до утра, так как я не мог уснуть. Я не хотел бремени присматривать за собаками, поэтому я предупредил мистера Контрераса от предложения взять их к себе. Я даже был резким и немного снисходительным, когда говорил с ним об этом. А теперь они были мертвы. Я старался не представлять их окоченевшие тела на какой-нибудь свалке, или куда округ посылает собак, они разрушаются, но я почувствовал себя плохо, в лихорадке, как будто я сам прижал их к стене и застрелил.


Бессонными ночами кажется, что небо навсегда останется черным, что только сон заставляет наступить день. Я, должно быть, задремала час или два, потому что внезапно моя комната наполнилась светом. Еще одно прекрасное июньское утро, как раз подходящая погода для того, чтобы сказать старушкам с переломами, что их любимые собаки мертвы.


У меня был друг из колледжа Стив Логан, социальный работник-психиатр в больнице округа Кук. Когда я работал с директором, мы много работали вместе - он оценивал некоторых из моих менее социально адаптированных клиентов. Был даже год, когда мы думали, что влюблены. Мы не могли выдержать этого, но воспоминания о нашей связи согревали нашу дружбу.


Поскольку наши рабочие пути перестали пересекаться, нам удавалось собираться вместе только пару раз в год, но он, вероятно, устроил бы мне встречу с миссис Фризелл. Я ждал долгих два часа до девяти, когда я смог прилично попытаться позвонить ему.


Стив выглядел довольным, услышав меня, и утешительно прищелкнул языком, говоря о моем горе. Он согласился найти миссис Фризелл и отвезти меня к ней, если я встречусь с ним через полчаса - это был его выходной, и он использовал его, чтобы водить своих детей в зоопарк.


Я в спешке оделся и выскользнул, так что мистер Контрерас меня не услышал. Я чувствовал себя слишком обиженным, чтобы рассказать ему о случившемся и выслушать его упреки.


Больница округа Кук находится на западной стороне, недалеко от Лейк-стрит, между больницей VA и пресвитерианской улицей. Люка. Последняя представляет собой огромную частную больницу с самым современным оборудованием и продолжающейся программой строительства, которая угрожает поглотить окружающее сообщество. У Преза, как его называют местные жители, нет связи с окружной больницей, за исключением случаев, когда у их пациентов заканчиваются деньги, и их приходится катить по улице, чтобы их забрали налогоплательщики.


Графство возникло на рубеже веков, когда общественные здания должны были выглядеть как вавилонские храмы. После его создания общественность отказалась от дальнейших проявлений щедрости. Мы продолжаем вкладывать деньги в окружные тюрьмы и суды, строя все большие пристройки для поддержки еще большего числа сотрудников правоохранительных органов, но больница томится. Примерно каждые шесть месяцев газеты распространяют тревогу о том, что больница потеряет аккредитацию - и свои федеральные деньги - из-за того, что здание не соответствует нормативам - но затем федералы смягчаются, и больница продолжает икать. Тот факт, что операционные не оборудованы кондиционерами, а в больнице нет спринклерной системы, кажется тривиальной причиной лишить бедных одного из немногих оставшихся источников медицинской помощи.


В ответ Презу и Университету Иллинойса, у которого поблизости есть кампус, сразу же возникло множество аккуратных городских домов вокруг больниц. Несмотря на это, мне не хотелось оставлять Trans Am на улице. Когда я въезжал на один из участков частной больницы, мне хотелось, чтобы я остановился на машине, которая больше соответствовала бы моему доходу и типу районов, которые я посещаю. Если бы я купил подержанный «Шевроле», я мог бы позволить себе новые кроссовки «Найк».


Я договорился о встрече со Стивом у главного входа в округ на Харрисоне. Это был странный вестибюль со статуей обнаженной женщины и двух детей в углу и большим квадратом с синими лампами над головой. Я задавался вопросом, был ли это заппер от насекомых или просто ультрафиолетовые трубки для уничтожения блуждающих микробов. Если бы это было так, они вели проигрышную битву с грязью на полу и стенах.


Люди плыли по коридору, ели картофельные чипсы и пили кофе. Зона ожидания, стулья которой занимали несколько альковов, была практически пуста. В будние дни все места заняты, люди ждут своей очереди в поликлиниках. В субботу утром только пара пьяниц растянулась на стульях и проспала пятничные вечера. Больница - это чудовище, построенное в виде большой буквы E с семью этажами. Бездомные, выгнанные из аэропорта О'Хара, проникают через боковые входы и свертываются в бесконечных коридорах, чтобы пережить ночь.


Пока я ждал Стива, пара крупных полицейских вывели в коридор мужчину в наручниках и скованных ногах. Он был стройным и дрожащим, лист развевался между двумя ветвями, а лицо его было закрыто хирургической маской. Маска была такой же неуместной, как кандалы на его тонких ногах. Может быть, он был ВИЧ-инфицирован и плюнул на офицеров? В графстве также наблюдался рост туберкулеза.


Стив побежал по коридору чуть позже десяти, когда я достаточно долго изучал мозаичный узор на полу, чтобы запомнить его. Он был в джинсах и кроссовках; с его длинными светлыми волосами, падающими ему на глаза, он выглядел как рекламный проспект на свежем воздухе. Я не мог поверить в то, что он оставался в округе все эти годы, не поджарив себе мозги, но однажды он сказал мне, что работа здесь заставляет его чувствовать себя настоящим.


Он обнял меня и поцеловал в щеку. «Извини, что опоздал, Вик. Просто подумал, что проверю, знаем ли мы что-нибудь о твоей даме. Прямо сейчас у нас шестимесячное отставание, так что я ничего не ожидал, но оказалось, что в четверг было какое-то экстренное слушание ».


Я поморщился. «Да, поэтому я здесь. У меня есть проклятый сосед-яппи, которого каким-то образом назначили опекуном этой леди, и он очень спешит.


Густые брови Стива исчезли из-под его волос. «Это было очень быстро. Она пришла только в понедельник вечером, верно? Кажется почти неприличным. Она что-то ему оставила в своем завещании?


«Бешенство, если она думала об этом. Мальчик получил округ, чтобы убить ее собак. Ее жизнь в значительной степени вращалась вокруг них; Я не знаю, как она отреагирует, если узнает, что они мертвы.


Стив посмотрел на часы. «Элейн кормит детей завтраком и следит за тем, чтобы они были одеты. Позвольте мне просто позвонить ей и сообщить, что я опаздываю - я хочу увидеть миссис Фризелл сама. Тогда мы сможем решить, как лучше всего рассказать ей о собаках.


Мы вернулись в холл. Стив превосходит мои пять-восемь на пять или шесть дюймов. Он попытался сократить шаг, но мне все равно пришлось бегать трусцой, чтобы не отставать. Он резко нырнул в дверной проем и начал подниматься по лестнице.


«Лифты», - коротко сказал он. «На этой стороне здания сегодня работает только один. Боюсь, мы поднялись на пять этажей, но, поверьте, это действительно быстрее ».


Когда мы добрались до его офиса, я чуть задыхалась, но он совсем не выглядел запыхавшимся. Он позвонил жене, взял блокнот и одним движением запер дверь.


«Элейн шлет ей любовь. Спускаемся на два пролета обратно в ортопедический коридор. Я позвонил Нелли Макдауэлл - она там старшая медсестра. Она классная, она позволит нам поговорить с миссис Фризелл.


Мы встретили Нелли Макдауэлл на посту медсестер, закутке в конце коридора. Высокая, плотно сложенная чернокожая женщина, она кивком встретила меня и Стива, но поддержала разговор с двумя медсестрами и санитаром. Они рассматривали новичков вчерашней ночи и пытались справиться с нагрузкой. Мы ждали в коридоре снаружи, пока они не закончат - в крошечной комнатке едва поместились четыре человека, которые уже находились в ней.


Когда собрание закончилось, Макдауэлл пригласил нас войти. Стив представил меня. «Вик хочет поговорить с Гарриет Фризелл. Она в форме, чтобы увидеть кого-нибудь?


Макдауэлл скривился. «Она сейчас не самый рассудительный человек в отделении. О чем ты хочешь ее видеть? "


Я снова рассказала свою историю, о том, как нашла миссис Фризелл в понедельник вечером, а затем о Тодде Пичеа, собаках и о том, почему меня это волновало.


Макдауэлл окинул меня взглядом, как капитан, смотрящий на сомнительного новичка. «Ты знаешь, кто такой Брюс, Вик?»


«Брюс… был… миссис. Собака номер один Фризелла, большая черная лаборатория.


«Она продолжает стонать его имя. Я подумала, может быть, он ее муж, а может, ребенок. Но ее собака? Старшая медсестра поджала губы и покачала головой. «Она не в хорошей форме - она не отвечает на вопросы, а имя этой собаки - это все, что она сказала с тех пор, как ее привезли. В понедельник вечером они не смогли получить от нее имя родственника - докторам, наконец, пришлось ее подписать. форма согласия для нее. Мы пытались найти Брюса Фризелла в городе и пригородах - если это собака, это объясняет, почему нам не повезло. Если он мертв, она не выдержит слишком долго. Я бы предпочел не рассказывать ей, пока не буду уверен, что она достаточно сильна, чтобы выжить.


«Я хочу поговорить с ней, Нелл, - сказал Стив. «Попробуйте провести оценку. Один из наших малышей был на слушании дела адвоката в четверг, но я хотел бы принять собственное решение ».


Макдауэлл всплеснула руками. «Будь моим гостем, Стив. И возьми с собой детектива - у меня с этим нет проблем. Но не делайте ничего, чтобы довести ее до безумия. Если вы не заметили, нас в палате не хватает.


Она вытащила таблицу с надписью «Фризелл» сбоку. «Может, ты мне кое-что скажешь - зачем так спешить с тем, чтобы нанять для нее опекуна? Когда нам нужен был назначенный здесь человек, нам потребовались месяцы скандала, чтобы попасть в суд. Но четверг утром есть опекуны объявление Litem как большая , как жизнь, разговаривая с дамой без по Вашему отпуску. Я вызвал охрану, и они вытащили его, пока мы не затащили туда кого-то из психологической группы вместе с этим парнем из вашего офиса, - она кивнула Стиву, - но это меня сильно разозлило.


Я покачал головой. «Я сам этого не понимаю, но я знаю, что Пичеа очень хотелось избавиться от этих собак. Я сам разговаривал с ее сыном в понедельник вечером. Он живет в Калифорнии, и то, что происходит с его матерью, интересовало меня не меньше, чем мои тараканы. Думаю, когда Пичеа позвонил ему, он был в восторге от того, что смог сделать миссис Фризелл чужой проблемой ».


Макдауэлл покачала головой. «К нам приходят люди со всевозможными проблемами, но я никогда не припоминаю пациента, семья которого хотела бы бросить ее на незнакомцев раньше…. Миссис Фризелл в палате, третья перегородка с конца. Дай мне знать, что ты думаешь, Стив ».


Когда мы вышли из медпункта, Стив объяснил, что раньше палата была открытой, но несколько лет назад они построили перегородки вокруг кроватей. «Это не лучшая система - стены расположены так близко, что кровати невозможно заправить, и у пациентов нет возможности привлечь чье-то внимание, если им нужна помощь. Но окружной совет постановляет, и мы стараемся извлечь из этого максимум пользы ».


Когда я увидел миссис Фризелл, у меня похолодело в животе, и я почувствовал слабость. Даже в понедельник вечером, когда она лежала полуобнаженная на полу в ванной, она выглядела как человек. Теперь ее голова была откинута назад на подушке, ее глаза смотрели безучастно, ее рот был открыт, а кожа, натянутая на ее костях, стала бледно-серой. Она была похожа на труп. Только ее беспокойные, бессмысленные движения показали, что она еще жива.


Я испуганно взглянул на Стива. Он покачал головой, его губы были сжаты, но он зажал между кроватью и перегородкой. Я перешел на другую сторону кровати.


Я встал на колени рядом с кроватью. Глаза миссис Фризелл, казалось, не отслеживали ни меня, ни Стива. "Г-жа. Фризелл? Я ВИ - Виктория. Твой сосед. Как дела?"


Это показалось мне глупым вопросом, и я почувствовал себя вознагражденным за свою глупость, когда она не ответила. Стив сделал знак, что я должен продолжать, поэтому я с болью рванул вперед.


- Знаешь, у меня есть собака, этот красно-золотой ретривер. Иногда по утрам мы бегаем к тебе домой, и мы с тобой иногда разговариваем. Иногда она на меня рычала, я поправлялся в голове - может, она меня и не замечала. «И я нашел тебя в понедельник вечером. С Марджори Хеллстрем ».


Я повторил это имя пару раз и заставил себя продолжать говорить, но не мог заставить себя упомянуть ее собак - единственное, что могло привлечь ее внимание. Колени начинали болеть от холодного твердого пола, а язык напоминал пушистую хлопушку в колокольчике. Я начал заставлять себя вставать, когда она внезапно повернула свои мутные глаза, чтобы посмотреть на меня.


«Брюс?» - хрипло прохрипела она. «Брюс?»


«Да», - сказал я, заставляя улыбнуться. «Я знаю Брюса. Он чудесный пес ».


«Брюс». Выглядело так, будто она гладит кровать, приглашая несуществующую собаку вскочить и присоединиться к ней.


«Мне очень жаль, - сказал я. «В больницы собак не пускают. Ты быстро поправишься, а потом можешь пойти домой и побыть с ним ».


«Брюс», - повторила она снова, но лицо ее, казалось, стало немного ярче. Через несколько секунд она заснула.


13 Сыновняя почтительность


Когда я вернулся в машину, я расправил сиденье настолько, насколько мог, и лежал там, безвольно. Меня вырвало после ухода от миссис Фризелл, внезапная спонтанная рвота, чтобы избавиться от лжи, которую мне пришлось сказать. Нелли Макдауэлл представила женщину со шваброй, которая не позволила мне убрать за нее беспорядок.


«Не беспокойся об этом, дорогая; это моя работа. И приятно видеть, что кто-то достаточно заботится об этой бедной старушке, чтобы заболеть за нее. Достаточно просто взять себе стакан воды и на минуту поднять ноги ».


Мне было стыдно потерять контроль перед Стивом и Нелл Макдауэлл, и я отверг их предложения о помощи. «Твои дети будут в ярости, если ты будешь выдерживать их намного дольше, Стив. Иди домой - я в порядке ».


И я вроде как был в порядке. Я вышла из-под контроля с тех пор, как позвонила в дверь Тодда Пичеа прошлой ночью. Зачем беспокоиться о его дальнейшей потере в больнице округа Кук?


Был полдень, когда я наконец взял себя в руки и завел машину. Я уже был на южной стороне, в двух кварталах от Дамена; еще несколько миль к югу, и я смогу начать проверять бары возле старого дома Митча Крюгера. Сегодня у меня просто не хватило смелости ни на какие разбитые жизни.


Вместо этого я повернул к озеру Мичиган и поехал на север, мимо города к тони-пригородам, где частные владения скрывали озеро из виду, и, наконец, к открытой местности за ними. Хотя день был ясным, а вода синей и спокойной, было все еще слишком холодно для купания. На берегу озера стояли скопления участников пикника, но я смог найти участок безлюдного пляжа, где я мог бы снять одежду и войти в воду в нижнем белье. Через несколько минут мои ноги и уши заболели от холода, но я продолжал напрягаться, пока не почувствовал рев в голове, и мир вокруг меня стал черным. Я споткнулся о берег и, тяжело дыша, лег на песок.


Когда я проснулся, солнце было низко в небе. Я весь день устроил прекрасное зрелище для проходящих мимо вуайеристов, но меня никто не беспокоил. Я снова надел джинсы и рубашку и направился обратно в город.


Депрессия из-за моей неудачи с миссис Фризелл заставила меня крепко спать той ночью, слишком сильно, так что я проснулся поздно в воскресенье, чувствуя себя полным и несвежим. Воздух снаружи стал неожиданно густым и тяжелым, к тому же не годным для бега трусцой. Девяносто градусов и душно в начале июня? Означает ли это, что ужасный парниковый эффект начинает действовать, и я должен обменять свой мощный автомобиль на велосипед? Я не думал, что могу беспокоиться о миссис Фризелл, Митче Крюгере и окружающей среде в один и тот же уик-энд.


Я выпил чашку кофе и на своей высокопроизводительной машине подъехал к Y, где иногда плаваю. Воскресенье - семейный день: бассейн был примерно равным хлорным и кричащим детям. Я удалился в тренажерный зал, чтобы провести унылые полчаса на тренажерах. Работа на тренажерах монотонна, и люди в тренажерных залах слишком часто, кажется, разделяют вид личного самодовольства, которое вы получаете, когда прихорашиваетесь перед зеркалом - Черт возьми, я такая красивая, с таким невероятным развитием мышц, я думаю Я влюбился.


Я выдерживал это так долго, как мог, а затем пошел в спортзал, чтобы найти баскетбольный матч. Мне повезло. Кто-то просто уходил, чтобы вытащить детей из бассейна. Мы могли продержаться на площадке только еще двадцать минут, но к тому времени, когда пришли мужчины, чтобы занять место, я был весь мокрый от пота, и чувство тяжести улетучилось с моей головы.


Когда я пошел в душ, я понял, что оставил свою спортивную сумку в тренажерном зале. Вернувшись за ним, я был удивлен, увидев Крисси Пичеа на широтном автомате, который я использовал. Не удивился, увидев, что она работает над своей трапецией, просто то, что она была в Y. Я подумал, что она для элитного спортзала Lincoln Park или Loop. Она покраснела, когда узнала меня.


«Поскольку вы с Тоддом позаботились о собаках миссис Фризелл, у меня есть время, чтобы накачать грудь», - от души сказал я, поднимая сумку.


Ее лицо скривилось от гнева. «Почему бы тебе просто не заняться своими делами!»


«Я такой же, как ты - мне нравится помогать соседям. Или когда вы вторгаетесь в миссис Терц и миссис Фризелл, вы занимаетесь только своим делом?


Она выпустила гири так быстро, что они громко разбились при приземлении. «Кто только что умер и оставил тебя, Бог?»


Я улыбнулся ей. «Старая, утомленная линия, Крисси. Не позволяйте весам двигаться так быстро - это хороший способ порвать мышцы ». Я медленно вышел из комнаты, насвистывая себе под нос. Гоша, Вик, ты такой остроумный, кажется, я влюбляюсь.


Вернувшись домой, я почувствовал себя достаточно настороженным, чтобы позвонить сыну миссис Фризелл в Сан-Франциско. Он ответил на восьмом гудке, когда я начал думать, что он должен уехать на выходные. Я напомнил ему, что мы разговаривали в прошлый понедельник после того, как я застал его мать в ее ванной.


"Да?"


Я объяснил, что случилось с собаками. «Я ходил к ней вчера. Она не в хорошей форме. Ее могло убить, узнав, что ее собаки усыпили. Медперсонал хочет сначала поговорить с вами - они не хотят идти на такой риск без ведома ее семьи. … Я так понимаю, вы ее единственная семья?


«Возможно, мой отец все еще жив, в какую бы Шангри-ла он ни бежал до моего рождения. Поскольку они так и не развелись, он технически все еще является ее ближайшим членом семьи, но я не думаю, что сейчас он будет заботиться о нем больше, чем когда-либо за последние шестьдесят лет. В любом случае, я уполномочил адвоката, который живет рядом с ней, выступать в качестве ее опекуна. Почему бы тебе не обсудить это с ним? » Его голос был горьким, шесть десятилетий обиды усиливали его.


«С этим есть небольшая проблема: он тот, кто заставил округ уложить ее собак спать. Его не очень заботит влияние, которое оказывает на вашу мать - он хотел только, чтобы его назначили опекуном, чтобы он мог избавиться от собак.


«Я полагаю, вы это преувеличиваете», - сказал он. «Что вас интересует в моей матери?»


Просто озабоченный сосед? Занят, который не может скрыть нос от жизни других людей? «Она моя клиентка. Я не могу бросить ее только потому, что ее мысли блуждают ».


"Клиент? Что за - я проверяю счета матери раз в квартал, после того как банк их оплатил. Я не помню вашего имени - Щаранский, вы сказали?


«Нет, я все время говорю« Варшавски ». Вы не найдете счета - я выполняю для нее работу на общественных началах ».


«Да, но что ты для нее делаешь? Вокруг полно людей, охотящихся на пожилых людей. Тебе лучше написать для меня свое имя. Я бы хотел, чтобы Pichea разобрался с этим ".


«Откуда вы знаете, что он не из тех людей, которые охотятся на стариков?» Я попросил. «Кого вы взяли, чтобы расследовать его? Собираетесь ли вы продолжить изучение счетов вашей матери теперь, когда вы дали ему карт-бланш, чтобы управлять ее жизнью? »


«Он дал мне название своей юридической фирмы. Я позвонил, и они заверили меня в его полномочиях и бескорыстии. А теперь, если ты произнесешь мне свое имя по буквам ...


«Но он не безразличен», - крикнула я. «Он хочет, чтобы твоя мать не жила в этом районе. Он хотел, чтобы собак усыпили; он, вероятно, надеется, что она умрет в больнице, чтобы продать дом какому-нибудь яппи вроде него ...


Байрон в свою очередь перебил меня. «Моя мама - очень сложный человек. Очень сложно. Я не был в Чикаго, чтобы увидеть ее уже четыре года, но даже тогда она вела себя дряхлеющей. Конечно, она вела дряхлость с тех пор, как я ее знаю, но, по крайней мере, раньше она сохраняла собственность. Что ж, четыре года назад я увидел, что она разрушила этот дом. Он повторил фразу, как будто сам ее придумал, и ему нравилось слышать, как она крутится у него на языке.


«Если бы не я, все это место рухнуло бы вокруг ее ушей из-за повреждений, нанесенных водой. Она не могла позволить себе вызывать кровельщиков. Она не может забрать мусор, который люди сбрасывают во дворе. Бьюсь об заклад, она не пользовалась пылесосом восемьдесят лет. Думаю, ей пора пойти в дом престарелых или другое учреждение, где за ней будут присматривать.


Он задыхался. Я не думал, что сейчас самое время говорить ему, что у большинства людей не было пылесосов восемьдесят лет назад.


«И мое сердце не разбивается, когда я слышу, что эти проклятые собаки мертвы», - продолжил он. «Она всегда была такой же. Когда я был мальчиком, я не мог никого привести в дом из-за всех животных, которые она бродила по дому. Это было больше похоже на жизнь в зоопарке, чем в доме, просто потому, что она мечтала стать ветеринаром, а вместо этого ей пришлось работать на фабрике по производству коробок.


«Что ж, мы все должны отказаться от наших мечтаний - я хотел быть архитектором, но не было денег на такое образование, поэтому вместо этого я стал бухгалтером. Я не хожу наполнять свой дом чертежами. Я поправился. Мать так и не узнала этого. Она всегда думала, что правила применимы к другим людям, но никогда к себе, и теперь ей придется на собственном горьком опыте понять, что это не так ».


Я всегда хотел играть по специальности, но вместо этого закончил юридический факультет. И я выигрывал стипендии и работал по ночам и летом, чтобы это произошло. Мне было трудно всхлипнуть по поводу потерянных снов Байрона, но мне было грустно по миссис Фризелл.


«В ветеринарные школы трудно попасть, - сказал я вслух, - и держу пари, шестьдесят пять лет назад для женщин это было почти невозможно».


«И мне тоже не нужна проклятая лекция о правах женщин. Пока женщины не смогут должным образом заботиться о своих детях, они не заслуживают никаких других прав. Я могу только представить, что она сделала с моим отцом, чтобы прогнать его . Кто ты вообще такой, черт возьми, чтобы приходить ко мне читать лекции? Какую работу вы выполняли для мамы? Принести ее руководства по ветеринарной медицине? он яростно издевался. "Какая у тебя работа?"


"Я адвокат. И частный детектив ».


«Если вы юрист, что вы делаете для мамы?»


«Пытаюсь защитить ее активы, мистер. Она беспокоится о них ».


«Я не видел… о да. Вы утверждаете, что делаете работу на общественных началах . Что ж, я поговорю с Пичей о вас и посмотрю, что он скажет, мисс Варински.


«Это Варшавски», - отрезал я. «И почему бы тебе не взять и мой номер. Положи его рядом с его, чтобы в следующий раз, когда тебя одолеет приступ сыновней почтительности, ты сможешь связаться со мной ».


Он повесил трубку прежде, чем я получил первые три цифры.


Я сидел на полу в гостиной и смотрел в телефон. Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать; бывают ночи, когда я просыпаюсь, так скучаю по ней, что физическая боль засасывает мою диафрагму. Но я лучше буду испытывать эту боль каждую ночь в году, чем доживу до шестидесяти и буду глотать непереваренный кусок гнева.


Мой желудок прервал мои угрюмые мысли. Мой желудок, вероятно, делал меня более угрюмым, чем того требовала ситуация - я не завтракал, а обеденный перерыв давно миновал. На кухне не было ничего более аппетитного, чем было раньше на этой неделе. Я переоделся в легкие хлопчатобумажные штаны и футболку, остановился в Belmont Diner, чтобы поесть с картошкой фри, и поехал на юг.


14 Возвращение к Лютеру


Старый адрес Митча на Тридцать пятой улице оказался еще одним ночлежным домом, но он был значительным шагом вперед по сравнению с адресом миссис Полтер. Дом с обшарпанным белым каркасом был безупречно чистым, от ухоженного крыльца до гостиной, где со мной разговаривала г-жа Кориолано. Женщина лет пятидесяти, она объяснила, что управляла домом для своей матери, которая начала снимать комнаты, когда ее муж умер, упав с строительных лесов двадцать лет назад.


«Тогда было тяжело жить на социальное обеспечение - теперь это невозможно, а у мамы артрит, она не может ходить, больше не может подниматься по лестнице».


Я сочувственно кудахтал и довел разговор до Митча. Г-жа Кориолано всплеснула руками. Он прожил с ними три года, которого привел к себе один из других постояльцев, Джейк Соколовски. Такой ответственный, надежный человек, конечно, они были счастливы принять его друга, но мистер Крюгер никогда не платил вовремя за квартиру. Ни разу. И спотыкаться поздно ночью в пьяном виде, разбудить маму, у которой были проблемы со сном, - что она могла сделать? Она дала ему предупреждение на предупреждении, продление при продлении, но в конце концов пришлось его выгнать.


«Он поджег постельное белье во сне, когда был пьян. Нам повезло, что это была одна из бессонных ночей мамы. От нее пахло дымом - она кричала - я проснулся и сам потушил огонь. Иначе мы бы все сейчас спали на скамейках в Грант-парке ».


Она не видела Митча с утра после пожара, когда заставила его уйти, но была рада, что я поговорил с Соколовским. Он сидел на крохотном заднем дворе и спал с «Санди геральд-стар». Я познакомился с ним тремя годами ранее, когда он присоединился к Крюгеру и мистеру Контрерасу в попытке защитить клинику Лотти. Когда я разбудил его, было ясно, что он меня не узнал, но, как и Митч, он с энтузиазмом вспомнил бой.


Отсутствие Митча не сильно беспокоило Соколовского. «Наверное, спит где-нибудь в пьяном месте. Сэл не любит волноваться из-за такого парня, как Митч. Он, должно быть, слишком много пил то пойло, которое он называет граппа.


При нажатии он вспомнил, когда в последний раз видел Митча. После долгих внутренних дебатов он решил, что это было днем в прошлый понедельник. Митч зашел, чтобы убедить Джейка присоединиться к нему и выпить. «Но я знаю, на что похожи эти напитки с Митчем. Затем вы узнаете, что у него десять, и вам придется либо отнести его домой, либо заплатить, чтобы починить окно ».


Как и предполагала Тесси, у Митча был обычный бар рядом с домом Кориолано, Paul's Place на углу 36-й улицы и Сили. Джейк был уверен, что именно туда Митч отправился бы в понедельник. Он устроился под спортивными страницами, когда я возвращалась в дом.


Я поблагодарил г-жу Кориолано за ее помощь и подошел к Paul's Place. Это была скромно обставленная витрина, более спартанская, чем у Тесси, с полдюжиной мужчин, наблюдающих за «Сокс» на небольшом плакате, установленном высоко на стене за стойкой. Бармен, лысый мужчина лет шестидесяти с большими предплечьями и аккуратным круглым животиком, жевал зубочистку. Он прислонился к стене в конце бара, наблюдая за игрой, принося добавки своим завсегдатаям, но не обращая на меня никакого внимания.


Я почтительно подождал, пока Оззи Гиллен сыграет идеальную двойную игру, а затем обратился к своим заезженным вопросам. В месте, где люди хорошо знали Митча, я не пытался выдать себя за племянницу, а объяснил, что я друг мистера Контрераса. Никто из них не знал его, но все они знали Митча, как и бармен.


«Я знаю, что Тоня наконец выгнала его», - предложил он, поднося зубочистку к уголку рта. «Он был здесь, пытаясь снять комнату. Никто из нас не стал бы кусаться: мы слишком хорошо знаем этого парня ».


"Когда вы видели его в последний раз?"


Они обсуждали это, но Сокс вступили в битву, прежде чем пришли к выводу. Это был не удачный день для Джека Морриса: «Сокс» отправили семерых игроков в игру и совершили четыре пробежки после серии ошибок и дубля Сэмми Сосы. Половина тайма длилась так долго, что группа забыла обо мне и Митче Крюгере. Я вернул их к вопросу о том, когда они видели его в последний раз.


«Это должен был быть понедельник», - наконец сказал бармен. «Он купил всем напитки. Митч щедрый парень, когда у него флеш, поэтому мы спрашиваем его, крупно ли он выиграл в Хоторне. Он говорит, что нет, но скоро он станет богатым парнем, и он не из тех, кто забывает своих друзей ».


Никто из них не мог ничего добавить к этому, хотя они пробормотали согласие - Митч был щедрым, когда у него были деньги. По прошествии недели они не могли вспомнить, куда он направлялся, когда уходил, и говорил ли он что-нибудь еще о том, что сделало бы его богатым. Я пробыл достаточно долго, чтобы увидеть, как Тигры идут по порядку в шестом, прежде чем поехать на северо-восток к Петле.


С тех пор, как я позвонил Дику в пятницу вечером, я задавался вопросом, что я могу сделать с Тоддом Пичеа. В конце концов, я сказал Дику, что занимаюсь делом Пичеи. Я с трудом мог признать, что это было просто бахвальством. Кроме того, я действительно хотел что-то сделать с маленькой блохой. Но между волнением и унижением я не мог ни о чем думать, пока не увидел Джейка Соколовски, дремлющего под « Геральд-стар».


Южное кольцо еще не привлекало тех магазинов чичи, которые открыты по воскресеньям после обеда. У меня не было проблем с парковкой перед зданием Палтни. У нас нет швейцара или охранника, чтобы держать его открытым все выходные. Хрустящий супергерой, Том Чарник, запирает входную дверь в полдень в субботу и снова открывает ее в семь утра понедельника. Иногда он даже просит кого-нибудь протереть шваброй пол вестибюля. Я поискал среди своих ключей широкий латунный ключ, который закрутил задвижку входной двери и вырвал жесткий замок. Каждый раз, когда я приезжаю в воскресенье, я клянусь взять с собой банку графита, чтобы отпереть замок, но я делаю это так редко, что забываю между поездками.


Чарник отключил лифт и запер пожарную дверь внизу лестницы. Он делает это не потому, что заботится о безопасности, а из-за резкой неприязни ко всем жильцам. Мне уже давно удалось сделать ключи и от лифта, и от лестничной клетки, но я поднялся по лестнице; лифт слишком рискованный, и я не хотел проводить в нем следующие семнадцать часов.


В своем офисе я обратился к Мюррею Райерсону из « Геральд-стар». Его не было ни на работе, ни дома. Я оставил сообщения в обоих местах и снял крышку со старого Olivetti моей матери, устаревшего аппарата, который я использую для счетов и корреспонденции. Это было одно из немногих моих материальных наследий от нее; его присутствие утешало меня в течение шести лет в Чикагском университете. Даже сейчас не могу сдать его в компьютер, не говоря уже о пишущей машинке. Кроме того, с его помощью мое запястье с пистолетом остается крепким.


Я хорошенько подумал, прежде чем начать печатать.


Почему Тодд Пичеа из Кроуфорд, Мид, Уилтон и Данвитти так хотел взять на себя юридические дела Гарриет Фризелл, что поспешил к ее больнице в больнице округа Кук? Почему он первым делом стал ее законным опекуном, чтобы усыпить ее собак? Была ли его единственная цель - сделать ее своей подопечной силой убивать ее собак? Или у него тоже есть планы на ее собственность? Поддерживает ли фирма Crawford, Mead действия Pichea? И если да, то почему? Пытливые умы хотят знать.


Я подписал свое имя и сделал пять копий - моя уступка современности - настольный копировальный аппарат. Свою собственную копию я засунул в папку с надписью « frizell» и поместил ее в файлы своих клиентов. Другой я вложил в конверт Мюррею. Остальные четыре я планировал доставить лично: три в фирму Дика - один Дику, один Тодду и третий Ли Уилтон, одному из моих знакомых старших партнеров. Оригинал был адресован чикагскому юристу.


Я поехал в новое здание на Ла-Салле, куда Кроуфорд и Мид переехали в прошлом году. Это было одно из моих любимых мест в районе West Loop, с изогнутым янтарным фасадом, отражающим силуэт горизонта на закате. Я бы не возражал против открытия там офиса. Он был вторым в моем списке покупок после новой пары Nike.


Охранник в вестибюле смотрел последнюю игру «Сокс»; он жестом указал мне на лист входа, но не особо заботился о том, что я делаю, пока я не прерываю финал. Был включен только один лифт, его внутренняя отделка была выполнена в бледно-оранжевом цвете, гармонирующем с янтарным стеклом здания. Он затянул меня до тридцатого этажа, где слил примерно за двадцать секунд.


Кроуфорд, Мид перенесла резные деревянные двери из своей старой штаб-квартиры. Как только вы увидели эти массивные двери, инкрустированные серыми камвольными стенами, вы знали, что будете платить триста долларов в час за привилегию шептать виноватые секреты верховным жрецам за ее пределами.


Двери были заперты. У меня было искушение вытащить отмычки и лично оставить сообщения на столах моих жертв, но я услышал приглушенные голоса за дверью. Несомненно, молодые люди усердно работают, пополняя запасы крови фирмы, ее оплачиваемые часы. В двери не было прорези для почты. Я смочил кончики конвертов и приклеил их к двери, так что имена Дика, Тодда и Ли Уилтон были напечатаны черным и подчеркнуты красным. Я чувствовал себя немного похожим на Мартина Лютера, сражающегося с папой в Виттенберге.


В Чикаго юриста офисы были закрыты. Бросив оригинал в их почтовый ящик, я почувствовал, что для разнообразия заработал настоящую еду. Я остановился в супермаркете и загрузился фруктами и овощами, новым йогуртом, основными продуктами питания и выбором мяса и курицы для морозильной камеры. В ящике с рыбой была свежая семга. Я купил достаточно на двоих и зажарил немного для мистера Контрераса на моем миниатюрном заднем крыльце.


Прежде чем рассказать ему о моих поисках Митча Крюгера, мне пришлось рассказать ему о собаках миссис Фризелл. Он был зол и несчастен одновременно.


«Я знаю, ты думаешь, что я не справлюсь с Пеппи, но почему ты не мог привести сюда собак? Они могли бы болтаться сзади и никому не мешать ».


К тому времени, как он закончил, я чувствовал себя несчастным. Я должен был лучше подготовить их; Я просто не ожидал, что Тодд Пичеа будет двигаться так быстро или так жестоко.


«Мне очень жаль», - сказал я неадекватно. «Можно подумать, что после всех этих лет, которые я работал с человеческой слизью, я был подготовлен для него и Крисси. Но почему-то никогда не ожидаешь, что это произойдет в твоем районе ».


Он похлопал меня по руке. «Да, кукла, я знаю. Я не должен ссориться с тобой. Это просто мысль об этих несчастных, беспомощных животных - а потом ты думаешь, черт возьми, это могут быть Пеппи и ее щенки… Но я не хочу бить тебя сильнее, чем ты сам. Чем ты планируешь заняться? Я имею в виду их Пичеса.


Я рассказал ему, что сделал сегодня днем. Он был разочарован - он надеялся на что-то более прямое и жестокое. В конце концов он согласился, что мы должны двигаться осторожно - и в соответствии с законом. После нескольких стаканов граппы он ушел, мрачный, но не такой возмущенный, как я опасался.


Я планировал сделать суд по наследственным делам своей первой остановкой в понедельник утром, но прежде, чем зазвонил мой будильник, Дик говорил со мной по телефону. Было всего семь тридцать. Его легкий лающий баритон ударил меня по барабанным перепонкам прежде, чем я проснулся достаточно, чтобы разобрать речь.


«Постой, Дик. Вы разбудили меня. Могу я перезвонить через десять минут? »


«Нет, ты, черт возьми, не можешь. Как вы посмели приклеить конверты к двери нашего офиса? Тебе никто никогда не рассказывал о почте?


Я села в постели и потерла глаза. «О, вы возражаете не против содержания, а против наклеек на священные двери фирмы? Я приду с планшетом SOS и почищу их ».


«Да, я чертовски хорошо возражаю против содержания. Как вы посмели сделать так, чтобы полностью личное дело стало достоянием общественности? К счастью, я приехал сюда раньше Ли и взял его копию…


«Хорошо, что я привел их лично», - перебил я. «Вам может грозить арест за фальсификацию почты, а не просто обвинение в вульгарности за то, что вы подняли чужую корреспонденцию».


Он ускользнул от моего прерывания. «Мне звонят Август Дикерсон из Адвокатского бюро. Он личный друг; Думаю, я могу рассчитывать на то, что он отменит любое упоминание о личных делах Тодда ».


«Почему ты не можешь просто сказать« подавить »?» - раздраженно спросил я. «Разве вы не прошли тот возраст, когда вам нужно показать, сколько замечательных юридических терминов вы знаете? Вы заставляете меня думать о медиках с Северо-Запада, которые всегда ходят в своих медицинских халатах в продуктовый магазин через улицу… Сможете ли вы запретить Chicago Lawyer напечатать мое письмо? А что насчет Геральд-Стар? Маршалл Таунли тоже мой личный друг? Или он просто клиент Кроуфорда, Мид? Таунли опубликовал статью.


«Вы знаете, я не могу раскрыть список наших клиентов», - фыркнул он.


Я сохранял скромный голос. «Дело в том, что я также отправил копию письма знакомому репортеру. Он не мог ничего с ним делать , как он стоит, но выходя из вашего пути , чтобы сохранить его правовой тряпка-ну, что это новость, Дик. Вы должны сказать своему секретарю, чтобы он ждал звонка от Мюррея Райерсона.


И я отправлю еще одну копию Ли Уилтон. Может быть, ты сможешь подкупить администратора, чтобы он принес его тебе, когда он придет ».


Его последние слова мне не были залогом вечной дружбы.


15 Шаг в сторону, Сизиф


Утро пошло под откос. На обратном пути с пробежки я остановился поговорить с миссис Хеллстрем и понял, что был слишком расстроен в пятницу вечером, чтобы рассказать ей, что случилось с собаками. Бедствие сделало ее разговорчивой. Она испугалась еще больше, когда я вмешался, чтобы рассказать ей о состоянии миссис Фризелл.


«Мне нужно будет пойти туда сегодня утром, чтобы навестить. Мистеру Хеллстрему не нравится, что я имею к ней какое-то отношение, она в некотором роде неприятная соседка, но мы через многое прошли вместе. Я не могу оставить ее гнить там ».


«Медсестры не хотят, чтобы ей рассказывали о собаках, пока она не окрепнет», - предупредил я.


«Как будто я сделал бы такую жестокую вещь. Но этот мистер Пичеа - вы можете быть уверены, что он этого не сделает?


Новое беспокойство. Когда я остановилась дома, чтобы принять душ и позавтракать, я позвонила Нелле МакДауэлл, старшей медсестре женского ортопедического отделения. Когда я объяснил ситуацию и попросил ее, пожалуйста, не позволяйте никому из Пиче видеть миссис Фризелл наедине, она сардонически рассмеялась.


«Это не значит, что я не согласен. Я согласен на все сто процентов. Но у нас и так не хватает рабочих рук. И он законный опекун дамы. Я не могу его остановить, если он хочет навестить ее.


«Сегодня утром я пойду в суд по наследственным делам, чтобы посмотреть, что я могу сделать, чтобы оспорить это соглашение об опеке».


«Будьте моим гостем, мисс Варшавски. Но я должен вас предупредить, миссис Фризелл ведет себя некомпетентно. Даже если вы устроите полномасштабное слушание вместо того, что было на прошлой неделе, никто не подумает, что она сможет позаботиться о себе ».


"Ага-ага." Я разочарованно повесил трубку. Единственным, кто имел законное право жаловаться, был Байрон Фризелл, и он одобрил назначение Пичеа. Я поехал в центр Дейли, где расположены гражданские суды, но я не был оптимистичен.


Суд по наследственным делам отнесся к моим запросам не очень сочувственно. Помощник прокурора штата, который был членом Малой лиги, когда я учился в юридической школе, встретил меня с враждебностью, типичной для бюрократов, дела которых оспариваются. Высокий наклонивший подбородок он сообщил мне, что слушание опекунства миссис Фризелл прошло с соблюдением «соответствующих процедур». Единственным основанием для оспаривания опекунства Пичеа - особенно в свете поддержки Байрона Фризелла - будет неопровержимое доказательство того, что он лишал поместья.


«К тому времени она будет мертва, и не будет иметь значения, что он сделает с ее имением», - яростно сказал я.


Адвокат надменно поднял брови. «Если вы найдете какие-либо основания для сомнений в честности мистера Пичеа, вы можете вернуться ко мне. Но мне придется сообщить ему о ваших запросах; как опекун, он должен знать, кто проявляет интерес к делам его подопечного ».


Я почувствовал, как мои глазные яблоки выпучились от разочарования, но заставил свои губы приветливо улыбнуться. «Я был бы рад, если бы Pichea узнал, что я заинтересован. Фактически, ты можешь сказать ему, что я буду придерживаться его, как его нижнее белье. Всегда есть слабый шанс, что он сохранит честность ».


Чтобы мое утро было как можно более бесполезным, я остановился через улицу у городского Департамента социальных служб, чтобы узнать, почему они назвали собак миссис Фризелл угрозой для ее здоровья. Бюрократы там были не так враждебны, как в суде по наследственным делам; они были просто вялыми. Когда я представился юристом, интересующимся делами миссис Фризелл, они откопали отчет, который был подан в службу экстренной помощи, когда парамедики забрали ее в прошлый понедельник. Очевидно, мистер Контрерас недостаточно хорошо вымыл холл: одна из медработников наступила на «фекалии», как указано в отчете, когда она выходила за дверь.


- Просто потому, что миссис Фризелл двадцать четыре часа пролежала без сознания. Она не могла выпускать собак. В остальном дом был чистым ».


«Согласно нашему отчету, остальная часть дома была грязной», - сказала женщина за прилавком.


Я покраснел. «Значит, в последнее время она не пылесосила. Собаки успокоились только у двери. Она очень сознательно их выпустила ».


«В нашем отчете говорится об обратном».


Какое-то время мы махали ею взад и вперед, но я не мог сдвинуть ее с места. Беспомощность заставляла меня чувствовать себя диким, но ругательства только повредили бы моему делу. В конце концов я уговорил женщину назвать мне имя государственного служащего, составившего отчет, но теперь искать его не было никакого смысла.


По дороге через Луп к своему офису я задавался вопросом, смогу ли я подать многомиллионный иск против Пичеа и города от имени миссис Фризелл. Проблема была в том, что у меня не было стоя. Лучше всего было бы узнать что-нибудь действительно отвратительное о Тодде и Крисси. Кроме их личностей, то есть то, что вызвало бы отвращение у судьи и присяжных.


Том Чарник ждал меня в холле Pulteney Building. Он не побрился сегодня. С его щетинистым подбородком и сердитыми красными глазами он выглядел как статист из Mutiny on the Bounty.


«Вы были здесь в воскресенье?» он потребовал.


Я улыбнулся. «Я плачу за квартиру. Я могу приходить и уходить, когда захочу, без вашего разрешения ».


«Кто-то оставил дверь на лестничную клетку незапертой. Я знал, что это должен быть ты.


«Ты прослеживаешь мои шаги сквозь слои пыли? Может быть, я возьму тебя с собой; Мне бы пригодился зоркий помощник ». Я повернулся к лифту. «Машина работает сегодня? Или мне снова воспользоваться лестницей? »


«Предупреждаю, Варшавски. Вы нарушаете безопасность здания, и я доложу о вас владельцам ».


Я нажал кнопку вызова лифта. «Вы избавляетесь от платящего арендатора, и они с большей вероятностью будут вас линчевать». Половина офисов в Палтни в эти дни пустовала - люди, которые могли позволить себе арендную плату, переезжали на север в более новые здания.


Лифт со скрипом поднялся на первый этаж, и я залез внутрь. Скрип закрывающихся дверей заглушил прощальное проклятие Чарника. Когда мы с лязгом остановились на четвертом этаже, я обнаружил его довольно детскую месть: он использовал свой главный ключ, чтобы открыть мою дверь, и широко подпер ее железным грузом.


Когда я сверился с моей автоответчик, я обнаружил, что Мюррей перезвонил мне. Макс Левенталь также позвонил и спросил, не могу ли я остановиться сегодня вечером у него дома, чтобы выпить. Его сын и Ор Нивицкий утром уезжали в Европу. И я получил сообщение от компании из Шаумбург, желающей узнать, кто раскрывает свои производственные секреты конкуренту.


Я с удовольствием позвонил Максу, чтобы он согласился. Безмятежность его дома в Эванстоне принесет долгожданное облегчение от мест и людей, с которыми я встречался в последнее время. Я позвонил в Шаумбург и договорился о встрече с вице-президентом по операциям в два часа. И я поймал Мюррея за его столом. Он согласился встретиться со мной за сэндвичем в заведении рядом с газетой, но мой рассказ его не в восторге.


Люси Мойнихан, которая владеет и управляет рестораном Carl's, вырвала нас из очереди у двери и проводила к одному из столиков, которые она оставляет для своих постоянных клиентов. Она выросла в Детройте и является неизменной поклонницей Тигра, поэтому мне пришлось дождаться, пока она и Мюррей закончат анализ вчерашней игры, прежде чем я смогу рассказать ему о миссис Фризелл и ее собаках.


«Это грустно, Вик, но это не сказка», - сказал Мюррей, проглотив гамбургер. «Я не могу передать это своему редактору. Первое, что он захочет узнать, - насколько вас мотивирует ненависть к Ярборо.


«Дик не имеет к этому никакого отношения. За исключением того, что они с Пичей работают в одной юридической фирме. Вам не кажется интересным, что он заставляет чикагского юриста скрыть мое письмо?


«Откровенно говоря, нет. Я думаю, он защищает Кроуфорда, честное имя Мид. Любой поступил бы в данных обстоятельствах. Принеси мне настоящую грязь, и я буду сражаться за тебя. Это просто не режет. Вы участвуете в крестовом походе за старуху, и это искажает вашу точку зрения ».


«Это является история. Это происходит по всему периметру Линкольн-парка, поскольку яппи мускулисты в старых кварталах. Людей изгоняют из бунгало, в которых они провели всю жизнь, чтобы уступить место священным джентрификаторам. Только в этом случае Pichea добавил личную вендетту старухе, потому что он ненавидит ее собак ».


Мюррей покачал головой. «Ты меня не продаешь, Ви»


Я вытащил пятерку из бумажника и шлепнул ее по столу, слишком рассерженный, чтобы есть. «Не приходи ко мне с просьбой об одолжениях в будущем, Райерсон, потому что их не будет».


Когда я бросился к двери, я увидел, как он взял мой бутерброд с индейкой и начал его есть. Здорово. Прекрасное завершение плохого утра.


По пути в Шаумбург я остановился в закусочной, чтобы выпить молочный коктейль. Я не мог бесконечно гневаться и хотел показать своим потенциальным клиентам профессиональный вид. К счастью, сегодня я для успеха оделся в серо-коричневый брючный костюм с черным хлопковым топом. А так как я пил коктейль через соломинку, то даже на себя не пролил.


Встреча длилась весь день. В пять тридцать я оставил их с предложением и присоединился к стоянке на межштатной автомагистрали 290, ползая обратно в Чикаго. Добраться из северо-западного пригорода в Эванстон было некуда. В это время суток не было никакого хорошего способа переехать в северо-западные пригороды. Я вышел на Гольф-роуд и ехал прямо на восток. Это было бы не медленнее, чем ехать по скоростной автомагистрали.


Детеныши играли в Филадельфии. Я включил радио, чтобы посмотреть, началась ли игра, но услышал глупую болтовню, которую Гарри Кэри назвал своим предигровым шоу. Я переключился на WBBM и новости. В мире не происходило ничего, что меня волновало, от запекания Юго-Запада до новостей о том, что сумма помощи по сбережениям и ссудам теперь оценивается в пятьсот миллиардов.


«Сюрприз, сюрприз», - пробормотал я, пробуя NBC. Движение было увеличено на всех скоростных автомагистралях, поскольку такие люди, как я, вернулись в город после того, как порезвились в пригороде. На Гольф-роуд тоже, хотя человек в вертолете об этом не упомянул. Я резко затормозил, когда темно-бордовая «Хонда» въехала в движение из одного из пяти тысяч торговых центров, выстроившихся вдоль улицы. Глупый придурок. Он подъехал ко мне сзади, достаточно близко, чтобы протаранить меня, если я внезапно остановлюсь.


Никто не опознал труп пожилого мужчины, извлеченного сегодня из Чикагского санитарно-судового канала возле Стикни. Мы получили взволнованный отчет в прямом эфире от Эллен Коулман, которая нашла тело, когда они с мужем Фредом шли вдоль берега канала в поисках монет.


«И я сказал Фреду:« Я не думаю, что смогу сегодня встретиться с мясным рулетом, увидев всю эту измельченную плоть », - яростно передразнил я, снова повернувшись к Гарри Кэри.


Было шесть, прежде чем я добрался до окраины Эванстона. Моя льняная куртка обмякла от пота. Когда я посмотрел на свое лицо в зеркало заднего вида, я увидел черное пятно на щеке. Мои темные локоны мокрыми лежали у меня на лбу. Я нашла в сумочке салфетки и вытерла лицо слюной. Я ничего не мог поделать с остальной моей внешностью.


Дом Макса был частью небольшого квартала с частным парком и пляжем в южной части Эванстона. Когда я въехал на подъездную дорожку, Макс перегнулся через крыльцо второго этажа.


«Входная дверь открыта, Вик; можешь подойти ».


Неглубокая ступенька вела к парадному входу с портиком. Воздух внутри был тихим и прохладным. Я не мог представить себе жару или пот среди китайского фарфора, заполняющего ниши и стоящих вдоль холла и на лестничной клетке. Я чувствовал себя неряшливым и неуместным среди безупречной опрятности Макса. На моих черных туфлях был слой пыли, который не принадлежал красной персидской беговой дорожке на лестнице.


Красный ковер продолжался в верхнем холле, ведущем к двери крыльца. Крыльцо было ограждено раздвижными ширмами, которые теперь были открыты, так что Макс, Майкл и Ор 'могли наблюдать за озером, окрашенным в оранжево-розовый цвет в отражении заходящего солнца. Майкл и Ор сидели в углу и пили чай со льдом. Макс подошел ко мне, повел за руку к ближайшему стулу и наложил на меня стакан. Я взял джин с тоником и почувствовал, как напряжение покидает мои плечи.


Как и весь дом, крыльцо было безупречно и красиво обставлено. Шезлонги были сделаны из темного полированного дерева, покрытого толстыми подушками с цветами. Журнальные столики, в отличие от стекла или чугуна большинства крыльца, были изготовлены из того же дерева с яркими вставками из плитки. Цветущие растения в китайских горшках стояли на выступах по периметру.


На рассвете свет секвойи заслонял веранду от дома с юга; фасад другого дома лежал дальше. Хотя доносились крики соседских детей, мы никого не видели.


Лотти прибыла через несколько минут, и разговор зашел о музыке и о летнем расписании Ора и Майкла. Или дирижировал в Тэнглвуде, гастролировал по Дальнему Востоку. Осенью они снова присоединятся к нам в турне по Восточной Европе, хотя оба были обеспокоены антисемитским насилием в этой части мира. Лотти, казалось, отодвинула свой гнев на Кэрол в сторону, приветствуя меня поцелуем и с энтузиазмом участвуя в разговоре.


В семь тридцать я встал. Они собирались поужинать в ресторане, но у меня был слишком длинный день. Я просто хотел лечь спать.


Майкл встал со мной. «Завтра мы летим обратно в Лондон. Я спущусь с тобой, чтобы попрощаться, Вик.


Я поблагодарил Макса за гостеприимство. «До свидания, Ор». Приятно познакомиться и услышать вашу музыку ».


Композитор на прощание махнула рукой, словно подавая сигнал оркестру. Она не двигалась со стула. Когда Майкл закрыл за собой дверь-ширму, я услышал, как она комментирует квинтет Челлини, который Макс и Лотти хорошо знали.


Майкл открыл для меня дверь Trans Am. Я пожал его руку через открытое окно.


«Удачного путешествия в Лондон. Надеюсь, ты не возражал против того, чтобы сыграть на прошлой неделе для этих музыкальных кретинов?


Он сверкнул ухмылкой. «В то время я был готов разбить виолончель над их головами. Единственное, что меня остановило, - это его возраст. Теперь я могу спокойно отмахнуться от них. Или «и я сыграю ее концерт в Альберт-холле этой зимой. Тогда она должна получить ответ, которого заслуживает. Мы собрали приличную сумму для Чикагского поселения; Я все время напоминаю себе, что это единственная причина, по которой мы все равно это сделали ».


«Если бы я знала, что мой бывший муж собирается заполнить это место адвокатами и магнатами, я могла бы предупредить вас, какой будет аудитория. По крайней мере, я могу пообещать, что его не будет в Лондоне.


Он засмеялся и подождал у обочины, пока я не выскочу на улицу. Он не очень походил на Макса, но унаследовал прекрасные манеры своего отца.


Я просигналил бордовой «хонде», которая внезапно решила свернуть на проезжую часть с проезжей части. Я снова включил радио, чтобы снова услышать тошноту Эллен Коулман от того, что обнаружила раздутое тело в санитарном канале. Я внезапно вспомнил Митча Крюгера. С эмоциями, которые я погрузил в беспокойство о Гарриет Фризелл, я не подумал сегодня о пропавшем машинисте.


Стикни. Это было в милях к западу от тусовок Крюгера вокруг Дамена. Не может быть он. Но старик мог упасть в воду, бродить пьяный и дезориентированный. Я не знал, было ли течение в канале. это в течение недели с тех пор, как Крюгера видели в последний раз?


Я повернул с Шеридана на Лейк-Шор-Драйв. Движение вокруг меня быстро увеличилось до шестидесяти, что на добрые пятнадцать миль превысило предел, но я поплелся по правой полосе, пытаясь подсчитать, как далеко находится Стикни и насколько быстро вода будет двигаться, чтобы спустить туда тело. Это не было прямым бегом, хотя труп мог зацепиться за опоры, идущие за поворот, и повесить его на несколько дней.


Я понял, что у меня нет данных для какого-либо анализа. Проверяя движение транспорта, я перевел Trans Am на более высокую передачу. Хонда зависла в двух шагах позади меня слева; все остальные просматривали хороший клип. Я посмотрел на «Хонду» секунду, чтобы убедиться, что она меня не догоняет, мигнул своим сигналом и дал машине немного бензина.


Глупо покупать машину с крейсерской скоростью один двадцать, когда предел в вашем районе составляет пятьдесят пять или ниже. Глупо все еще доводить ее до максимума, не проверяя сине-белые. Один из них сбил меня на несколько кварталов. к северу от Бельмонта. Я подъехал к краю и достал лицензию и платежную карточку.


Я покосился на его значок, офицер Карвал, имя не то, которое я знал. Ему было за пятьдесят, с глубокими морщинами вокруг глаз и обычными медленными движениями дорожного движения. Он нахмурился из-за моей лицензии, затем пристально посмотрел на меня


«Варшавски? Есть какое-нибудь отношение к Тони Варшавски?


«Он был моим отцом. Вы его знали?" Тони умер уже тринадцать лет назад, но в отряде по-прежнему было много людей, которые работали с ним.


Оказалось, что офицер Карвал был одним из многих новичков, которые тренировались с Тони в течение четырех лет, которые мой отец провел в полицейской академии. Карвал потратил добрых десять минут, вспоминая моего отца со мной, похлопывая меня по руке, когда он сказал мне, как жаль он был Тони умер.


«И ты совсем один, да? Я никогда не знал твою маму, но все, кто знал, были без ума от нее. Теперь ты знаешь, что сказал бы Тони, если бы услышал, что ты катался на своем спортивном автомобиле ».


Я действительно это сделал. Когда мне было восемнадцать, меня посадили за превышение скорости. Тони вытащил слишком много тел из покореженных машин, чтобы терпеть глупое вождение.


«Так что будьте осторожны. Я не собираюсь писать тебе на этот раз, но напишу, если мне снова придется тебя останавливать ».


Пообещав, что все будет хорошо, я покорно включил Trans Am и поехал к съезду на Бельмонт в безмятежные сорок пять. Когда меня остановили на светофоре на Бродвее, я снова увидел «Хонду», две машины позади меня. В свете уличных фонарей я не мог быть уверен, что он был темно-бордовым, но так выглядело.


Конечно, Хонды - пруд пруди, а бордовый - один из самых популярных их цветов. Может быть совпадение. Я включил сигнал правого поворота и медленно проехал по Бродвею до Эддисона, затем быстро без сигнала повернул на Шеффилд, где припарковался рядом с Ригли Филд.


Я быстро подошел к билетной кассе, сделал вид, что изучил часы ее работы, затем повернул налево. «Хонда» остановилась на противоположной стороне от Кларка. Я не смотрел на него, не хотел, чтобы парень знал, что заметил его, но быстро пошел обратно к Trans Am. В любом случае у него были проблемы; Я мог просто отправиться в Шеффилд в ночь, и он ничего не мог с этим поделать.


Я быстро свернул направо на Вэйвленд, затем отвел Холстеда в Диверси, откуда направился домой. Я с трудом вспомнил имя человека, которого встретил в Даймонд-Хед в пятницу. Фаски. Он сказал, что собирается исследовать меня - похоже, он это делал.


16 Разборки в OK Morgue


Мне нужно было поговорить с мистером Контрерасом, но сначала я хотел искупаться Просто короткая ванна и короткий сон, и я вернусь к своим назначенным обходам, я пообещал богам совести Виски, которые я пил, пока мочился, было ошибкой: это было после девяти тридцати, когда меня снова разбудил телефон.


Я протянул руку для этого, но когда я взял трубку, линия оборвалась, я снова перевернулся на бок, но без усталости и Джонни Уокера, чтобы онемел меня, я вспомнил Митча Крюгера и неизвестное тело, извлеченное из санитарного канала. Я сел в постели и начал массировать шею, напрягшись от гнева, который я носил с собой большую часть дня.


Я медленно прошел на кухню и приготовил кофе. Выпивая его быстрыми горящими глотками. Я сколотил фриттату из лука и нарезал шпинат. табличка у входной двери, когда я спускалась вниз, мистер Контрерас все еще был наверху; Когда я позвонил, я услышал слабый рев телевизора с другой стороны двери.


«О, это ты, куколка». На нем была майка без рукавов поверх старых рабочих штанов. «Дай мне что-нибудь надеть. Если бы я знал, что ты придешь, я бы никогда не разделся.


Я хотел сказать ему, что могу выдержать вид его подмышек, но знал, что ему будет неудобно разговаривать со мной без рубашки. Я подождала в дверях, пока он не закроется.


- У тебя есть кое-что о Митче, кукла?


"Могу ли я войти? Я не. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Сегодня я отвлекся », - сказал я ему о своих неудачных попытках перейти в наступление с Тоддом Пичеа.


Мистер Контрерас потратил несколько минут на красочное описание Тодда и моего бывшего мужа, закончив его предсказуемым возгласом о том, что он не знает, что я когда-либо видела в Дике. «И меня не удивляет то, что Райерсон тебе не поможет. Гая интересует только он сам, если я сказал тебе это однажды, я уже много раз говорил тебе. Я понимаю, почему у тебя не было времени беспокоиться о Митче, да и вообще ты был там вчера, в его старом доме. Думаю, я прыгал с глубокого конца, беспокоясь о нем. Он просто появится снова на днях, как плохой пенни.


«Это самая сложная часть», - неловко сказал я. «Когда я слушал радио по дороге домой, у них был отчет о вытаскивании человека из канала. Это было в Стикни, так что я не понимаю, как это может быть твой друг. Но я не мог не задаться вопросом ».


«В Стикни?» - повторил мистер Контрерас. «Что бы Митч делал в Стикни?»


"Я согласен. Я уверен, что ошибаюсь. Но я подумал, может, нам все равно стоит взглянуть на тело этого парня ».


"Теперь, ты имеешь в виду?"


«Мы можем подождать до утра. Если это не Крюгер, я ничего не могу сделать сегодня вечером, чтобы его найти. А если это так, то он все равно будет в морге утром.


Мистер Контрерас потер лицо сбоку. «Что ж, если ты готов, куколка, я думаю, я бы сразу же пошел и покончил с этим».


Я кивнул. «Я взял с собой ключи от машины на всякий случай. Вы готовы уйти? »


"Да, я полагаю. Может, сначала я выпущу принцессу.


Пока я ждал, пока мистер Контрерас завершит кропотливую работу по обеспечению безопасности своей входной двери, я внезапно вспомнил телефонный звонок, который разбудил меня. Если бы я потерял кого-то, за кем следил, я мог бы сделать это: позвонить на ее домашнюю базу, чтобы узнать, ответила ли она. Если мои товарищи вернулись в дела, имело ли значение, если они последовали за мной в морг? Если бы они принадлежали Даймонд Хед, это не могло бы их заинтересовать.


«Что они сказали, что заставило вас подумать, что это может быть Митч?» - спросил г-н Контрерас, когда мы пристегнулись к Trans Am.


Я покачал головой. "Я не знаю. Это казалось возможным. Я был в пятницу и смотрел на Санитарный канал. Даймонд Хед противостоит этому; Пансион миссис Полтер не так уж и далеко. Я мог просто видеть, как это каким-то образом происходит: он был пьян и перелетел через край, пытаясь обойти владение Даймонд-Хед ».


- Я не говорю, что вы ошибаетесь, но мы с Митчем проработали там сорок лет, примерно. Он знает это место ».


"Ты прав. Я уверен, что ты прав ». Я воздержался напоминать ему, что прошло уже больше десяти лет с тех пор, как они ушли. Я не мог обойти офис общественного защитника пьяным и в темноте после всех этих лет. Тоже, наверное, не трезвый.


Я без сигналов повернул направо на Диверси и посмотрел в зеркало заднего вида. Пару секунд спустя за углом за мной последовала еще одна пара огней. Это была не Хонда. Может быть, кто-то еще ехал по Расину в Диверси, или, может быть, они поняли, что я заметил «Хонду» и поменял машину. В Эшленде вторая машина позволила нескольким людям свернуть на улицу перед ним, но она все еще была со мной четыре квартала спустя, когда я двинулся на юг по Дамену.


Мистер Контрерас бессвязно рассказывал о своих пьяных приключениях в Даймонд-Хеде, которые должны были доказать, что вы не упадете в суп, даже если вас тушат. Я раздумывал, рассказать ли ему о хвосте; это отвлечет его от забот и подготовит его к битве, если до этого дойдет. Хотя мои друзья шли достаточно небрежно, чтобы вызвать конфронтацию, я не хотел торопиться. Я поддался порывам гнева за последние четыре дня, и это не принесло мне ничего, кроме страдания. Я не собирался усугублять свои проблемы, сталкиваясь с головорезами, когда я был не в лучшей форме ни физически, ни морально. Я позволил мистеру Контрерасу болтать, периодически проверяя, не собираются ли они протаранить нас или начать стрелять.


Морг находился в неудобной близости от больницы округа Кук, по другую сторону Дамена. Легкий переход от операции к вскрытию. Когда я въезжал на стоянку возле бетонного куба, в котором находились мертвые, я взглянул на улицу, гадая, что делает миссис Фризелл. Она все еще лежала трупом на своей кровати? Или она пыталась выздороветь достаточно, чтобы вернуться домой к Брюсу?


Я выключил зажигание, но не вышел, пока преследующая нас машина не двинулась на восток по Харрисону. В темноте невозможно было сказать, что это за модель: что-нибудь относительно маленькое и современное, от Тойоты до Доджа.


«Скорая помощь» подъехала к большим металлическим дверям с надписью « Доставка» . На самом деле, это было похоже на погрузочные площадки в Даймонд-Хед и соседние заводы, которые я видел в пятницу. Здесь вместо моторов были тела, но обслуживающий персонал относился к своему грузу так же небрежно.


Я ждала с мистером Контрерасом, чтобы кто-нибудь ворвался в нас через главную дверь. Место было заперто даже днем. Я не знаю, нуждались ли патологоанатомы в защите от безумного покойного, или округ опасался, что кто-то убежит с уликами по делу об убийстве. Наконец один из охранников соизволил послушать дверной звонок и отпереть замок.


Мы подошли к высокой стойке сразу у входа. Несмотря на то, что дежурный наблюдал за нами через усиленное стекло в течение пяти минут, дежурный продолжил разговор с двумя женщинами в лабораторных халатах, развалившимися в соседнем дверном проеме.


Я громко откашлялся. «Я здесь, чтобы попытаться опознать тело».


Дежурный наконец посмотрел на нас. "Имя?"


«Я В.И. Варшавски. Это Сальваторе Контрерас.


«Не твое», - нетерпеливо сказал мужчина. «Человек, которого вы пришли опознать».


Мистер Контрерас начал говорить «Митч Крюгер», но я перебил его.


«Человек, которого вытащили из санитарного канала сегодня утром. Мы можем знать, кто он ».


Дежурный с подозрением посмотрел на меня. Наконец он взял телефон перед собой и продолжил сдержанный разговор, прикрыв ладонью мундштук.


Закончив, он указал на несколько виниловых стульев, прикованных вместе к стене. "Присаживайся. Кто-нибудь будет с вами через минуту ».


Минуты растянулись до двадцати, пока мистер Контрерас нервничал со мной. «Что происходит, кукла? Почему мы не можем просто пойти и посмотреть? Это ожидание действует мне на нервы. Напоминает мне, когда Клара лежала в больнице с Рути, они заставили меня ждать в месте, которое выглядело как морг, - он робко рассмеялся, - на самом деле так и было. Выглядело как это здесь. Жду, хорошие это новости или плохие. Вы забеременели, а она не выживает, вы носите эту ношу всю оставшуюся жизнь ».


Он нервно бредил, пока дежурный снова не отпер дверь и не вошла пара помощников шерифа. Мой живот сжался. С лучшими из лучших в Чикаго может быть непросто, но по большей части это профессиональная полиция. Слишком большая часть заработной платы правоохранительных органов округа - это двойная потеря для мафии, чтобы сделать их легкими товарищами в поисках истины и справедливости.


Дежурный кивнул на нас, и депутаты подошли. Они оба были белыми, молодыми, с квадратными, злыми лицами, которые получаются, когда у вас слишком много безудержной власти. Я читал их значки: Хендрикс и Яворски. Я никогда не вспомню, что было чем.


«Значит, вы двое думаете, что что-то знаете». Это был тот, который был подписан «Хендрикс». Его уродливый тон подготовил сцену.


«Мы не знаем, знаем мы что-нибудь или нет», - раздраженно сказал г-н Контрерас. «Все, что мы хотим, - это возможность взглянуть на тело, вместо того, чтобы сидеть здесь всю ночь и ждать, пока кто-нибудь будет достаточно хорош, чтобы обратить на нас внимание. Мой старый приятель Митч Крюгер пропал без вести уже неделю, и мой сосед пытался найти его для меня. Когда она услышала эту историю по радио, она подумала, что, возможно, это был он.


Это было намного больше, чем я мог бы рассказать при данных обстоятельствах, но я не остановил его: последнее, чего я хотел, - это сделать так, чтобы все выглядело так, как будто нам с мистером Контрерасом было что скрывать. Я сохранял серьезное и серьезное лицо: просто добросердечный сосед, помогавший пожилым людям, когда они теряли своих приятелей.


Депутаты не мигая смотрели на нас. - Вы подаете на него заявление о пропавших без вести?


«Мы уведомили девятнадцатый округ», - сказал я, прежде чем г-н Контрерас успел выпалить, что мы этого не сделали.


«Когда вы в последний раз видели своего друга?» - спросил Яворский.


«Я только что закончил рассказывать тебе, прошла неделя. Что нам нужно пройти, чтобы увидеть это тело, которое у тебя здесь? »


На лицах обоих депутатов появилось одно и то же уродливое выражение. «Не пытайся создавать нам проблемы, старик. Мы задаем вопросы. Вы им отвечаете. Если ты достаточно хороший мальчик, мы позволим тебе посмотреть на тело. Для тебя это будет настоящим праздником ».


Служители морга прислонились к стенам, ожидая увидеть, как будет развиваться драка. "Мистер. - Контрерасу семьдесят семь, - сказал я. «Он стар, он устал, а пропавший парень - его последний друг из его района. Он не хочет неприятностей и не пытается их сделать; он просто хочет успокоить свой ум. Я уверен, что вам не хотелось бы видеть своих отцов или дедов в такой ситуации ».


«Что тебя интересует, детка?»


Снова Хендрикс. Пока они держали свои значки перед нами, я знал, кто говорит. Я подавил импульс сломать его большеберцовую кость о мой правый палец ноги.


«Просто помогаю моему соседу, сладкая. Позвонить доктору Вишникову и получить у него разрешение осмотреть тело? » Вишников был одним из помощников ME, которых я знал еще со времен PD.


«Не снимай штаны. Мы займемся моргом, как только ты ответишь на наши вопросы ».


Внешняя дверь снова открылась. Я посмотрел через левое плечо Яворски и слегка расслабился. Это был Терри Финчли, детектив по насильственным преступлениям из Первой зоны.


«Терри», - позвал я.


Он подошел к стойке, чтобы что-то уточнить у приемщика, но повернулся на мой голос. "Вик!"


Он подошел. "Что ты здесь делаешь?"


«Пытаюсь опознать тело. По всей видимости, сегодня депутаты вытащили старика из канала возле Стикни. Мы с другом хотим убедиться, что это не тот, кого мы знаем. Депутаты Яворски и Хендрикс, это детектив Финчли из полиции Чикаго.


Им это не понравилось, нисколько, я был по имени с чикагским полицейским и черным в придачу. Они обменялись взглядами и еще раз выпятили подбородки.


«Нам нужно задать девушке и старику несколько вопросов, детектив, так почему бы вам просто не отречься». Эти двое повернулись, чтобы посмотреть на Финчли, поэтому я не мог разобрать, кто говорит.


«Не могу», - легко сказал Финчли. «Нет, если это тот парень, которого они вытащили в Стикни. Меня только что попросили зайти и взглянуть на него - кажется, они думают, что он может быть из Чикаго, а не из округа ».


Депутаты стали злее выглядеть. Я подумал, собираются ли они сначала ударить меня или Финчли. Враждебность в их телах разнеслась по всей комнате; человек за стойкой почувствовал это и вышел вперед. Приставившиеся к стене позади нас служители прекратили свой легкий разговор и тоже подошли к нам.


Хендрикс и Яворски увидели их приближение и сердито посмотрели друг на друга. Поскольку все трое служителей были черными, можно было предположить, что они примут сторону Финчли, если дойдет до драки.


- Тогда возьми его, - выплюнул Хендрикс. «В любом случае, у нас есть дела поважнее, чем присматривать за каким-то мертвым алкашом».


Он и Яворски дружно развернулись и пошли к выходу. Мне показалось, что я слышал, как один из них пробормотал «джигабу», уходя, но я не хотел выдвигать на этот счет федеральные обвинения.


17 Еще одна чикагская плавающая рыба


«Спасибо, Терри», - сказал я с благодарностью. «Я не знаю, напрягали ли они все свои силы, чтобы хорошо провести время, или есть какие-то настоящие проблемы с мертвым человеком».


«И то, и другое», - сказал Финчли. «Им нравится выпирать грудь и выглядеть как штурмовики. И парень, которого они вытащили, был мертв еще до того, как вошел в воду. Вы думаете, что знаете его?


«Мы не зашли так далеко. Мы бы хотели посмотреть на тело ». Я старался не показаться едким - Финчли спас нас от горя, которое могло принять форму удара в челюсть или ареста.


"Кто твой друг?"


«Сальваторе Контрерас. Самый близкий родственник парень, которого мы ищем ».


Мистер Контрерас автоматически протянул Финчли руку, но сказал: «Строго говоря, ты знаешь, что это не так, кукла. У него жена и ребенок в Аризоне, по крайней мере, они были последним, что я слышал о них. Она ушла от него тридцать пять лет назад, как поступила бы любая разумная женщина, если бы ее муж каждую пятницу пил свою зарплату и оставлял ее и ребенка в лохмотьях. Но мы с Митчем возвращаемся в прошлое, и у него действительно больше никого нет, я имею в виду офицер, детектив.


Финчли моргнул под обстрелом. «Я не думаю, что нам нужно отправлять в Аризону ближайших родственников. Давай просто взглянем на него ».


Он направился к анатомической комнате справа от входа. Я положил руку ему на плечо.


«Может быть, мистер Контрерас предпочел бы смотреть на видеоэкран. Он не такой закаленный, как ты.


Если вы слишком брезгливы, чтобы смотреть прямо на тело, округ установит над ним видеокамеру; вы можете смотреть экран в небольшой комнате для просмотра вне холодильника. Таким образом, это может показаться еще одним телешоу, в котором все мертвые снова встают, чтобы ходить.


«Не беспокойся обо мне, печенье», - заверил меня г-н Контрерас, когда я объяснил процедуру. «Я был в Анцио, на случай, если ты забыл».


Один из обслуживающего персонала выкатил нам тело из кулера. Черный полиэтиленовый пакет закрывал его до горла, но голову мы хорошо рассмотрели.


Он пролежал в санитарном канале несколько дней, и последняя неделя была теплой. Лицо было опухшим и багровым. Я бы не стал присягать собственному отцу в таком виде, не говоря уже о человеке, которого я встречал всего три или четыре раза. Волосы были похожи на волосы Крюгера, и общая форма головы под вздутыми синяками казалась такой же.


Меня немного подташнивает. Я не так привык смотреть на трупы, как в те дни, когда я работал в оперативной группе по расследованию убийств защитника округа. Судя по зеленоватому оттенку лица, мистер Контрерас также потерял иммунитет, который он приобрел на полях сражений в Италии пятьдесят лет назад.


Он откашлялся и заговорил хриплым голосом. «Похоже на Митча. Я просто не могу быть уверен. Лицо… лицо… - Он махнул рукой, и его ноги подогнулись.


Дежурный поймал его, прежде чем он упал. Я нашел стул у стены и толкнул его. Дежурный усадил его и уткнулся головой ему на колени. В суете ухода за ним, нахождения стакана воды и уговаривания его выпить мою тошноту прошло.


Через несколько минут мистер Контрерас сел. "Мне жаль. Не могу представить, что на меня нашло. Не знаю, Митч это или нет. Сложно сказать. Не могли бы вы взглянуть на его левую руку, печенье? Он отрезал себе кончик среднего пальца лет тридцать назад, работая в пьяном виде, как если бы он делал слишком много послеобеденных занятий. Я был там, и я должен был увидеть, что происходит, вытащить его с завода, но я просто не думал, что это опасно ». По его щекам текли слезы, не имевшие никакого отношения к старой травме.


Я заставил себя вернуться к растянутому телу. Дежурный стянул пластик вниз так, чтобы была видна левая рука. Пальцы тоже были опухшими и обесцвеченными, но было ясно, что у среднего не хватало большей части первого сустава.


Финчли кивнул мне через каталку. «Для меня этого достаточно, чтобы продолжить. Мне нужно задать вам двоим несколько вопросов. Думаешь, твой друг сможет продержаться еще несколько минут? "


Мистер Контрерас присоединился к моим заверениям о его стойкости. Финчли направился к пустой гостиной за углом от холодильника. Мистер Контрерас не двигался, как обычно, но к тому времени, как мы сели, он немного восстановил свой цвет.


«Не мой счастливый день, - сказал Финчли, - я застал тебя на заднице, на которую меня послали посмотреть».


«Вы имеете в виду, что это ваш счастливый день», - поправил я. «Во-первых, у вас не было бы удостоверения личности без меня. Во-вторых, вы будете рады моей помощи. Я могу работать над этим полный рабочий день, а у вас на тарелке десятки других дел…. То есть его убили? Или он ударился головой о что-то и упал? »


Финчли вытащил из кармана пиджака записку. «У него был довольно сильный удар по затылку, - говорит Вишников. Если он падал и поранился, он падал навзничь. А так как он был мертв до того, как вошел в воду, это должно было случиться по дороге внутрь. Возможно, какой-то низкорослый человек нашел его мертвым и закатил - там вдоль воды принимается много наркотиков. Панки не хотели бы, чтобы их обременяли вызовом копов по мертвому телу. Меня бы не удивило, если бы это произошло именно так ».


Я согласился. «Или Митч шатался там и прервал покупку, и какой-то парень простудил его от боли. А потом запаниковал, когда понял, что мертв. Я вижу."


«Но почему он был на канале?» - спросил Финчли. «Там внизу вся промышленность - не то место, где можно прогуляться в полночь, как бы ты ни был пьян».


Я посмотрел на мистера Контрераса. Похоже, он не слушал наш разговор.


«Раньше он работал в Diamond Head Motors, в компании Thirty-first и Damen. Он мог быть там, чтобы поработать - судя по всем отчетам, ему было очень тяжело ».


Финчли набросал «Алмазную голову» на скомканной бумаге у себя на колене. «А что ты здесь делаешь, Варшавски? Вы знаете, что это первый вопрос, который мне задаст лейтенант.


Лейтенант - Бобби Мэллори, менее враждебный ко мне, чем раньше, но все же не большой поклонник дела моей жизни. «Просто тупая удача, детектив. Мы с мистером Контрерасом соседи. Он нанял меня, чтобы я нашел своего друга. Это не мой любимый способ выполнения моих профессиональных обязательств…. Как долго, по мнению Вишникова, он был в воде? »


"Около недели. Когда кто-нибудь из вас видел его в последний раз?


Я нежно пожал руку своему соседу и повторил ему вопрос. Это вернуло его к настоящему, и он дал сбивчивый отчет о своих последних выходных с Митчем, наполненный упреком в себе за то, что выгнал своего друга. Финчли задал ему несколько мягких вопросов и отпустил нас.


«Только не ходи по южной стороне, не поговорив сначала со мной, хорошо, Вик?»


«Если Митч прервал несколько наркоманов, они все твои. У меня нет ресурсов, чтобы охотиться на дури, даже если бы у меня было желание. Но что-то мне подсказывает, что мертвому старику, не имеющему большой семьи или связей, также не потребуются круглосуточные ресурсы в Первой зоне ».


Плечи Финчли опустились. «Не читай мне лекций о полиции и обществе, Варшавски. Мне это не нужно ».


«Просто говорю о реальной жизни, Терри. Это не было оскорблением ». Я встал. «Спасибо, что спасли меня и мистера Контрераса от резинового шланга в офисе шерифа».


Финчли сверкнул одной из своих редких улыбок. «Мы служим и защищаем, Вик; ты знаешь что."


Мистер Контрерас молчал, пока ехал домой медленно. Я был измучен, так устал, что едва мог сосредоточиться на меняющихся огнях, пока мы плыли на север. Если кто-то захочет снова выследить нас, его ждут на работу.


День начался с мычания Дика и закончился разложившейся копной, а для легкого облегчения пришлось отправиться в Шаумбург. Я тосковал по далекому горному склону, по снегу и ощущению совершенного покоя, но завтра мне придется встать и снова быть готовым к битве.


Я ждал с мистером Контрерасом, пока ему удастся открыть входную дверь. «Я пойду с тобой. Тебе нужен горячий чай с большим количеством молока и сахара ».


Он выразил вялый протест. «Я тоже собираюсь выпить», - сказал я ему. «Ни одной ночи для граппы или виски».


Стрелки на его кухонных часах показывали полночь. На самом деле, было не так уж и поздно. Конечно, руки у меня дрожали не из-за возраста, когда я рылся в ящиках и шкафах за чаем. Наконец я нашел старую коробку Lipton, погребенную под жирными прихватками. Пахло несвежим, но чай никогда не портится. Я сделал черный горшок из двух пакетов. Смешанный с сахаром и молоком, это было хорошее общеукрепляющее средство.


Я наблюдал за мистером Контрерасом, пока он пил свое; его лицо потеряло некоторую пустоту, и ему захотелось поговорить. Я слушал, пока он рассказывал истории из своего детства и детства Митча, когда они клали лягушку в сумку для сбора в церкви, как в то же утро подписывали документы о прохождении обучения - обходной путь о Теде Бальбини, который их спонсировал - а затем, как г-на Контрераса призвали, но Митч был 4-F.


«Он уже слишком много пил, даже тогда, но это его плоскостопие сделало его. Разбило ему сердце. Не хотел проводить меня, когда я уезжал в Форт Худ, глупый старый козел. Но после войны мы снова соединились. Даймонд Хед забрал меня обратно, как только я вернулся домой. Это было тогда, когда он все еще принадлежал семье, а не сейчас, когда в пригороде собралась кучка боссов, которым все равно, живы ты или умрешь ». Он сделал паузу, чтобы допить чай. «Тебе нужно что-то с этим сделать, кукла, иди и найди, кто его убил».


Я села, пораженный. «Я не думаю, что полиция рассматривает это как дело об убийстве. Вы слышали, что сказал Финчли. Он споткнулся и упал, когда был пьян, и кто-то закатил его в канал. Полагаю, какой-то панк мог убить его после того, как свернул ». Я попытался представить, как агитирую Пльзень среди наркобаронов-подростков, и вздрогнул.


«Черт побери, нет!» - крикнул мистер Контрерас. «Зачем он там ходил вокруг реки? В этом нет смысла. Гулять некуда - это фирменные доки, колючая проволока и свалки. Ты собираешься присоединиться к полицейским, чтобы обвинить его в несчастном случае или самоубийстве, ты можешь просто унести свою задницу к черту как можно быстрее ».


Я посмотрел на него, пораженный жестокостью его языка, и увидел, как слезы снова текут по его кожистому лицу. Я опустился на колени у его стула и обнял его за плечи. «Эй, эй, не продолжай так. Я поговорю с Вишниковым утром и посмотрю, что он думает ».


Он яростно схватил меня за руку, его челюсть сжалась, когда он пытался контролировать свое лицо. «Извини, кукла», - хрипло сказал он. «Извини, что сломал и взял это на тебя. Я знаю, что он был занозой в хвосте от всей этой выпивки, но когда это твой самый старый друг, ты это как бы не замечаешь.


Он взял мою руку и рухнул лицом на ладони, всхлипывая. «Я никогда не должен был заставлять его уезжать. Зачем мне надо было так суетиться из-за щенков? Пеппи не замечает такие вещи, люди храпят, ей все равно. Почему я просто не позволил ему остаться здесь на несколько дней? »


18 Не жемчужина в короне


Когда на следующее утро я отправился на пробежку, я выскользнул через задние ворота. Вместо обычного пути к гавани и обратно я побежал на запад по переулкам до реки. Я держал темп медленно, не столько для того, чтобы проверить свой хвост, сколько для того, чтобы защитить себя от раскола голени на неровной дороге - трудно преследовать человека, идущего пешком, когда ты ведешь машину. Я не думал, что мне угрожает физическая опасность из-за любого следящего за Фасом; Я просто ненавижу, когда кто-нибудь говорит о моем местонахождении.


Я остановился, чтобы увидеть мистера Контрераса, прежде чем пойти в душ. Он частично восстановил свою нормальную жизнеспособность - его цвет стал лучше, и он двигался более естественной походкой, чем прошлой ночью. Я сказал ему, что иду в Даймонд-Хед, и спросил, знает ли он кого-нибудь, кто все еще там работает.


«Со времен моего времени это все новые люди, печенька. Может быть, на линии есть один или два парня, которых я узнал бы, если бы увидел их, но боссы все новые; бригадир и начальник цеха, я даже не знаю их имен. Вы хотите, чтобы я пошел с вами? "


Я ухмыльнулся нетерпению в его голосе. «Не в эту поездку. Может быть, позже, если я не добьюсь успеха ». Я планировал тайком подойти к заводу; Я подумал, что мне больше повезет, если я сделаю это в одиночку.


У меня был бы еще больший успех, если бы тот, кто следил за мной вчера, не последовал за мной туда. А это означало сбросить колеса. Мой Trans Am, как и Ferrari Magnum, отследить так же легко, как льняное масло, которое Шерлок Холмс поставил для Тоби.


Лотти - единственный человек, которого я знаю достаточно хорошо, чтобы торговать автомобилями. Поскольку у нее всегда видны вмятины в течение первого месяца, когда они появляются, я не хотела отдавать ей своего ребенка. «Но клиент должен быть первым», - строго предупредил я себя. В конце концов, за что я платил два с половиной в месяц по страховке?


Закончив одеваться, я позвонила Лотти в клинику и объяснила свою проблему. Она была рада отдать мне «Крессиду».


«Я не водил спортивную машину с тех пор, как ездил на Morgan в 1948 году».


«Вот чего я боюсь», - сказал я.


Лотти предпочла пострадать. «Я езжу за рулем еще до твоего рождения, Виктория».


Я подавил очевидные возражения - в конце концов, она оказывала мне услугу. Я сказал ей, где она найдет мою машину - Кэрол высадит ее у меня по дороге домой. Я поцеловал Trans Am на прощание, проезжая мимо него по дороге в Бельмонт. «Это только на один день. Будь храбрым и не позволяй ей сорвать твою шестерню.


Когда я добрался до клиники, после пары пересадок в автобусе, я был почти уверен, что за мной никто не следит. Тем не менее, я сделал несколько петель вокруг северной стороны в Lotty's Cressida. Решив, что я чист, я подошел к «Кеннеди» и повернул на юг.


Помимо неизбежных вмятин на крыльях, шестерни было трудно найти, а подшипники, казалось, работали на сцеплении. Я надеялся, что мне не нужно спешить никуда. По крайней мере, машина хорошо вписалась в Пльзень.


Даймонд-Хед находилась на дне тупика. Я не хотел подъезжать к входной двери, где меня не только легко заметили, но и застали в ловушке. Я припарковался на Тридцать второй улице и прошел несколько кварталов на север до завода.


Семи раскачивали переулки, привозили материалы на соседние фабрики и вывозили их, углубляя дыры в рябом асфальте. Я держался подальше от проезжей части и шел пешком по заросшему водорослями обочине, время от времени спотыкаясь о холмы, скрытые в высокой траве. К тому времени, как я добрался до входа в Даймонд-Хед, я сильно потел и ругал себя за то, что ношу мокасины вместо потрепанных кроссовок.


Несколько машин были припаркованы на асфальтированной площади у входа. Один был зеленым «Ниссан» последней модели, другие - более пешеходным - «Форды», «Шеви» и бордовая «Хонда». Я подошел посмотреть на него, но не мог сказать, тот ли он вчера был у меня на хвосте или нет.


Внутри старого кирпичного здания воздух был прохладным и тихим. Я постоял в маленьком холле несколько минут, чтобы оправиться от жары. Передо мной открылся холл, ведущий прямо к какой-то старой железной лестнице и металлическим двойным дверям.


Двери и внутренние стены, должно быть, были довольно толстыми - мне приходилось напрягаться, чтобы услышать какие-либо звуки активности с другой стороны. Diamond Head производила небольшие двигатели для узкоспециализированного использования, в первую очередь для управления закрылками самолетов. Возможно, это не связано с такими кричащими инструментами, которые я ассоциирую с промышленными предприятиями.


Я попытался разместить вход относительно того места, куда меня привел Чамферс на прошлой неделе. Я находился в южном конце здания, а погрузочные площадки - на востоке. Когда я вошел, я был на северной окраине. Кабинет Фаски должен находиться где-то по ту сторону железной лестницы прямо передо мной. Придется обойти это место кругом.


Двери из тяжелого металла были заперты. Я пробовал оба подхода в течение нескольких минут, напрягая с усилием мышцы плеч, но пришлось отказаться. Я мог бы вернуться и проследить свой позорный вход через погрузочную площадку или посмотреть, ведет ли железная лестница куда-нибудь многообещающе.


Я начал подниматься по лестнице, когда заметил за ними дверь нормального размера. Он был неокрашенным, и в тусклом свете холла я его раньше не видел. Я вернулся и попробовал. Она открылась довольно легко и привела меня в холл, где находился офис Чамферса.


Слева в стене холла было прорезано шесть или семь офисных дверей, увенчанных проволочным стеклом. Справа, сразу за входом, которым я воспользовался, была еще одна металлическая двойная дверь. Я попробовал их из любопытства и обнаружил, что смотрю на длинный открытый зал для собраний. Около дюжины женщин стояли за высокими столами, вставляя винты или что-то в этом роде в машины перед ними. Одинокий мужчина перебирал оборудование с одним из них. Помещение легко могло вместить в пять раз больше. Казалось, что для Diamond Head настали тяжелые времена.


Я закрыл двери и пошел дальше по коридору, чтобы попытаться найти Чамферса. Или на самом деле его секретарь. Я надеялся вообще не увидеть директора завода. Я провела пальцами по волосам, надеясь выглядеть более профессионально, и ткнула носом в первую дверь, к которой я подошла.


Как и большинство офисов, вырезанных из промышленного пространства, комната представляла собой крошечный куб, достаточно большой, чтобы вместить несколько шкафов для документов и потрепанный стол. Мужчина средних лет сгорбился над стопкой бумаг, сжимая телефон в левой руке, как будто в противном случае он мог бы уплыть. Несколько коричневых прядей были зачесаны поверх залысин спереди, но он отказался от попыток вписаться в свои брюки из хлопчатобумажной ткани. Я не думал, что он был частью команды, которую я видел с Чамферсом в пятницу.


Когда я открыла дверь, он не поднял глаз, но продолжал хмуриться, глядя на свои бумаги. Наконец он сказал: «Конечно, вам не заплатили. Это потому, что вы не обращаете внимания на нашу новую политику в отношении кредиторской задолженности. Все должно проходить через Гарфилд в Болингброке ». Он послушал еще немного, а затем сказал: «Нет, им также не имело бы смысла выполнять заказы. Как они могут узнать, каковы наши требования? Я могу поговорить с федеральным прокурором, если вы не доставите медь к пятнице.


Они снова и снова обсуждали, нужно ли в этом вмешиваться федералам. Я без стыда подслушивал. Мой человек, видимо, выиграл, потому что он победно вытер руки, когда повесил трубку. Только тогда он меня заметил.


«Я ищу вашего менеджера по льготам, - сказал я.


"Зачем?" Его победа над поставщиком меди вызвала у него жестокость.


«Потому что у меня вопрос о некоторых льготах. За моего отца, которого уволили семь недель назад. Ему пришлось лечь в больницу ». Это казалось беспроигрышным вариантом, учитывая пустые скамейки в актовом зале.


Он нахмурился, не желая никому ничего отдавать, но, наконец, направил меня к третьей двери в коридоре от него.


Мне не повезло, когда я нашел подходящую дверь. Человек в крохотном офисе был в группе, которая видела мой недостойный вход на завод четыре дня назад. Сначала он меня не узнал, но как только я упомянул имя Митча Крюгера, ему вспомнился эпизод с пятницей. Он свирепо нахмурился и снял трубку.


«Милт? Декстер здесь. Вы знали, что женский член вернулся? Тот, кто приходил на прошлой неделе? Вы не сделали? Что ж, она сейчас со мной ».


Он бросил трубку и скрестил руки. «Ты просто не учишься, не так ли, девчонка?»


«Узнай что, свиная отбивная?» Я увидел складной стул рядом с его картотечным шкафом и вытащил его, чтобы сесть.


«Чтобы заниматься своими делами».


«Я здесь и делаю это. Ответьте на несколько простых вопросов о Митче Крюгере, и вы больше меня не увидите ».


Он ничего не сказал. Видимо мы ждали Милта Чамферса. Через несколько секунд прибыл директор завода с завязанным до шеи галстуком и курткой. Это должна была быть официальная встреча, и я была в носках вместо колготок.


"Что ты здесь делаешь?" Требовались фаски. «Я думал, что сказал тебе заблудиться».


« То же самое , что я был здесь на прошлой неделе, чтобы увидеть , кто увидел Митч Крюгер, когда и где , и все те , другие ж вопросы , которые они учат вас в журналистике и обнаруживать школы.»


«Я не знаю, кем был этот Крюгер, не говоря уже о том, когда и где», - передразнил Чамферс диким фальцетом.


«Тогда мне придется поговорить со всеми здесь, на заводе, пока я не выясню, кто знает, не так ли».


«Нет, ты не будешь», - отрезал он, сжимая тонкие губы, пока они не исчезли на его подбородке. «Это частная собственность, и я могу выбросить тебя, если ты сразу не уйдешь».


Я откинулся на складном стуле, пока он не коснулся картотеки, и слегка улыбнулся. «Сейчас идет расследование убийства, сынок. Я отдам тебя копам, и ты объяснишь им, почему имя Митча Крюгера тебя так злит и волнует ».


«Я не позволяю никому заходить на мой завод, вынюхивая все вокруг, делая вид, что ищут пропавших без вести, хотя на самом деле они занимаются промышленным шпионажем. Если копы захотят поговорить со мной о каком-то старике, который работал здесь двадцать лет назад, я поговорю с ними. Но не ты ».


«Тогда мне просто придется подойти к этому с другой стороны. У вас здесь довольно маленькая рабочая бригада для такого большого управленческого персонала, не так ли?


Фаски и парень, занимающийся льготами, обменялись взглядами - настороженными, настороженными - я не мог этого разобрать. Затем Чамферс сказал: «И вы все время хотите, чтобы я поверил, что вы не изучаете нас для кого-то. На кого ты действительно работаешь, Нэнси Дрю? »


Я встал и серьезно посмотрел на него. «Локхид, сынок, но держи это при себе».


Фаски снова остановились у меня под локтем, пока мы совершали долгий переход вперед. Перед тем, как мы расстались, я сказал: «Вы хотите, чтобы я сказал парню, который преследовал меня, где я оставил свою машину?»


Его лицо на мгновение изменилось из-за его хмурого взгляда. Он был удивлен. В новостях я заметил свой хвост? Или в новостях был такой? Размышляя над этой маленькой головоломкой, я забыл помахать рукой на прощание.


Я пошел по дороге туда, где высокая трава закрывала ему обзор со стороны здания. Оказавшись там, я сел на корточки и стал ждать. Было около двенадцати. Возможно, Чамферз принес сэндвич, но я был готов держать пари, что он направился в маленький квартал итальянских ресторанов через четыре улицы. Я тоже привязал его к последней модели Nissan.


Трава скрывала меня от дороги, но не защищала от солнца. Кроме того, это было излюбленное место отдыха мух и пчел. Через какое-то время мне было так жарко и вспотело, что я перестала пытаться смахнуть их, когда они приземлились мне на руки. Однажды я получил довольно неприятный укус мухи. Наконец, за несколько минут до часу дня, Nissan проехал мимо меня с гравием, которого я ожидал от Chamfers.


Стоя в траве на краю, я вернулся к растению. Другая машина направлялась в мою сторону от асфальтовой площади; бордовая «Хонда» с менеджером по выплате пособий за рулем. Я подождал еще несколько минут, но, похоже, это их результат первой смены.


Я вернулся внутрь, к двери за лестницей, и снова вошел в комнату для сборки машин. К этому моменту я подумал, что выгляжу как человек, все утро выполнявший дорожные работы в цепной бригаде. Верхние части высоких окон были выдвинуты на петлях, чтобы впустить немного воздуха, но здесь все равно было прохладнее, чем на улице. Женщины в майках, футболках и рабочих брюках не выглядели особенно взъерошенными.


Полдюжины сидели у двери, ели бутерброды и тихо разговаривали по-испански. Остальные стояли поодиночке или парами под окнами, пусто глядя в никуда или бессвязно разговаривая. У пары в дальнем углу был напряженный обмен мнениями. На этот раз они все увидели меня, все, кроме пары в дальнем углу, и разговор прекратился.


«Я ищу бригадира», - сказал я.


«Он на обеде», - сказал один из говорящих по-испански на английском с сильным акцентом. «Ищете работу?»


"Нет. Просто прораб. Он в здании? »


Одна из женщин молча указала на дверь в дальнем конце комнаты. У него была стеклянная крышка из проволочной сетки; сквозь него тускло светился неон. Я прошел к нему мимо сборочных столов, но затем остановился.


«На самом деле, я ищу кого-нибудь, кто мог бы видеть моего дядю на прошлой неделе. Раньше он здесь работал, а вчера вернулся примерно неделю назад ». Они тупо уставились на меня. «После этого он упал в канал и утонул. Его тело нашли только вчера.


Позади меня раздался небольшой шум на испанском. Группа у окон слилась, как будто ее притягивала сила тяжести. Через несколько минут один из них спросил, чего я хочу.


«Я надеюсь, что кто-то мог его видеть». Я смущенно развел руками. «Он был старик, пьяница, но брат моей матери. Она хочет знать, разговаривал ли он с кем-нибудь или видел ли его кто-нибудь. Полиции на него наплевать, но ей нужно знать - она хотела бы знать, когда он умер. Он слишком долго находился в воде, чтобы врачи могли ей сказать.


Жужжание прозвучало одобрительно. «Как он выглядел, этот твой дядя?» - спросила коренастая женщина примерно моего возраста.


Я описал Митча как мог. «Раньше он работал здесь машинистом. Уже много лет."


«О, машинист. Знаете, они работают с другой стороны ». Говорила одна из женщин у окна, человек лет пятидесяти с спутанной желтой химической завивкой. Увидев мой пустой взгляд, она добавила: «Тебе нужно обойти все офисы и повернуть налево, а потом ты пойдешь в механический цех, дорогая».


Я повернулся к двери, когда она задумчиво сказала: «Может, я видела твоего дядю, милый. Вы говорите, в прошлый понедельник? Но не думаю, что это было тогда. Это было до того, как он был здесь. Мы как раз заканчивали смену, понимаете, и мы могли услышать какой-то крик, доносящийся из другого конца зала, а затем этот старик вышел из-за угла, страна шарканья и немного посмеиваясь про себя, и одного из боссов появился позади него, все еще крича ».


«Вы знаете, кто это был? Кто из боссов? » Я старался не говорить слишком быстро.


Она покачала головой. «Я не особо обращал внимание. Знаешь, я думал об ужине, о том, что я чувствовал по поводу приготовления, о том, что я мог бы найти в магазине, ты знаешь, как это бывает, дорогая.


«Вы не помните, что он говорил, не так ли?»


С минуту она прикусила нижнюю губу, пытаясь вспомнить. «Это было больше недели назад, и я не обращал на это особого внимания».


Заговорила молодая женщина, стоявшая рядом с ней. «Я помню, потому что он выглядел так же, как мой дядя Рой». Она посмотрела на меня виновато, как будто не желая намекать, что у меня есть такой плохой дядя, как Рой. «Я не знаю, кто он кричал, потому что свет был позади него, я мог видеть только его форму, но он просто кричал на него, чтобы он убирался подальше от Даймонд Хед».


Дверь открылась, и вышел бригадир. «Пора возвращаться к работе, девочки. С кем ты здесь разговариваешь? »


"Просто девчонка."


Он подозрительно посмотрел на меня.


«Она думала, что, может быть, вы нанимаете, но мы сказали ей, что всем нам повезло, что у нас остались рабочие места». Это была племянница Роя, которая защищала меня так, как ей, вероятно, приходилось защищать его, свою мать и, возможно, себя тоже.


«Тебе не следует находиться на рабочем месте, девчонка», - сказал он мне. «Вы ищете работу, вам следует пойти в офис. Она помечена как «чистая», а эта дверь - нет. Так что беги.


Я не сказал ничего из того, о чем думал. Он был из тех парней, которые ссорятся с другими женщинами, как только я закрою дверь.


Я двинулся по коридору в хорошую погоду, не желая наткнуться на Декстера или кого-либо из других на их пути из банки, столовой или чего бы то ни было, что они делали в это время дня. Следуя указаниям, которые мне дала женщина в зале для собраний, я добрался до дальнего конца здания, где находился еще один набор высоких двойных металлических дверей. За ними явно находился машинный зал: он был заполнен гигантскими станками.


Их размер был настолько чудовищным, что я почему-то не мог представить себе функцию, связанную с ними. Рядом со мной на полу лежали большие стальные завитки, похожие на деревянные завитки, которые падали, когда мой дядя Бернар строгал доски для полок. Возможно, монстр над ним был каким-то металлическим самолетом.


В масштабе машин терялось около дюжины мужчин в комбинезонах или рабочей одежде. Те, кто активно использовал инструменты, были в очках. Когда я увидел искры, летящие рядом со мной, я нервно отступил. Мне нужно было найти кого-то, кто не поджег бы меня и не потерял бы руку, если бы меня напугал незнакомец. Наконец я заметил человека, сидящего за чертежным столом в углу, и подошел к нему.


«Я ищу бригадира».


Он мельком взглянул на меня, затем, не говоря ни слова, указал на противоположный угол. Я пробирался обратно мимо машин, останавливаясь, чтобы посмотреть, как гигантское сверло входит и выходит из толстого металлического стержня с одной стороны. С другой стороны, кто-то разгребал на пол еще несколько металлических локонов. Люди, работавшие с оборудованием, меня совершенно не замечали.


Наконец я перебрался в дальний конец этажа, где обнаружил еще один крохотный кабинет. За столом внутри сидел мужчина лет пятидесяти и разговаривал по телефону. Рукава его рубашки были закатаны, обнажая массивные предплечья. Я был бы осторожен, чтобы не разозлить его настолько, чтобы он захотел поднять один из прессов и ударить меня по голове.


Когда он, наконец, закончил свой разговор, состоявший в основном из серии ворчаний и заявления о том, что пятнадцатое невозможно, он взглянул на меня и снова хмыкнул. Я долго рассказывал о дяде Митче.


«Вы знали его, когда он здесь работал?»


Бригадир медленно покачал головой, не моргая плоскими, скорее похожими на ящерицу глазами.


«Я хотел бы поговорить с некоторыми из парней. Некоторые из них выглядят достаточно старыми, чтобы, возможно, они пересеклись на несколько лет. Он был здесь неделю или десять дней назад. Один из них должен был с ним разговаривать ».


Он снова покачал головой.


«Вы знаете, что они с ним не разговаривали?»


«Я знаю, что тебе не место в этом цехе, девчонка. Так почему бы тебе не вытащить отсюда свою симпатичную задницу, пока я не сдвинул ее для тебя ».


Я перевела взгляд с его плоских, ящерицовых глаз обратно на его массивные предплечья и ушла с такой грацией, на которую только могла собраться.


19 Блудный сын


Я сидел в машине Лотти, барабаня пальцами по горячему рулю, пытаясь решить, что делать дальше. Мне казалось, что все в Чикаго издевались надо мной последние несколько дней, от Тодда Пичи до заместителей шерифа, а теперь и от команды Diamond Head. Пришло время дать отпор или хотя бы доказать, что я не просто лежу в потной одежде и умираю из-за того, что они нахмурились.


Я не мог решить, что делать с Pichea после того, как мое письмо к юристу из Чикаго не удалось , но самый простой способ справиться с Diamond Head - это подождать окончания смены и схватить ребят, когда они подходят. дорога для машины или автобуса. До этого времени оставалось бы хороших два часа; Я мог бы заполнить время, сделав фотографию Митча Крюгера, чтобы показать им. В любом случае, фотография была бы необходима, если бы я собирался проводить обход бунгало под мостом на Дамен-авеню. Я не думал, что у Терри Финчли действительно хватило энтузиазма, чтобы добавить эти запросы к своему расследованию.


Я не хотел ехать обратно на север, чтобы посмотреть, что может быть у мистера Контрераса. Он мог бы выкопать у местных жителей какую-нибудь старую групповую фотографию, но я сомневался, что у него есть что-нибудь, что могло бы послужить хорошим подспорьем. Однако настоящим камнем преткновения было бы его желание спуститься и лично сразиться с боссами. Не то чтобы я проделывал такую большую работу в одиночку, но старик видел себя Майком Хаммером, а я еще не был готов к конфронтации такого масштаба.


Мне показалось, что я вспомнил удостоверение личности с фотографией среди документов, которые я нашел в комнате Крюгера в доме миссис Полтер. Ее дом был почти достаточно близко, чтобы можно было дойти пешком, но мои часы на жарком солнце взяли свое; Я передал «Крессиду» Лотти Арчеру.


Миссис Полтер была одна на своем боевом посту - ее мучители, должно быть, нашли более прохладное развлечение в течение дня. Из дома Тесси выходили двое мужчин, но на остальной улице было тихо.


Поднявшись по шатким ступенькам, я увидел, как миссис Полтер пьет что-то мутно-коричневое из гофрированного стакана. Возможно, это был растворимый чай со льдом, но выглядел так, как будто он был смешан с трансмиссионной жидкостью. На ней все еще было домашнее платье в коричневую клетку. Ткань еще больше потрепалась с обеих сторон английской булавки, поэтому ее декольте было лучше прикрыто, но по бокам начинали открываться зловещие дыры.


«Тот старик, которого вы искали, он мертв», - резко сказала она.


"О, да? Как ты узнал? »


«Пришел его сын. Его мальчик. Он сказал мне, когда пришел забрать вещи старика.


«Всю дорогу из Аризоны, а?» Мистер Контрерас сказал бы мне, если бы связался с семьей Крюгера. Сделал ли это Терри Финчли? Если так, молодой Крюгер добрался сюда очень быстро - прошло всего пятнадцать часов с тех пор, как мы опознали тело.


«Он ничего не сказал об Аризоне. Просто он хотел отцовские вещи. Не то чтобы он забрал их все, но я подумал, поскольку вы заплатили за комнату до конца недели, я мог бы просто оставить их лежать.


«Думаю, я мог бы забрать остальные его вещи. Снимите это с рук ".


Она допила коричневый мрак и вытащила кувшин с левой стороны стула: «Я бы предложил вам немного, но у меня есть только один стакан. Ты выглядишь немного жаждущим ».


Я поспешно отказался. Я не был таким уж горячим.


«Я как бы думала о его одежде для Доброй воли», - добавила она.


То есть она думала, что сможет продать их, возможно, другим своим квартирантам. «Если ты думаешь, что им нужна его одежда, будь моим гостем. Дай мне просто убедиться, что этот - сынок - не упустил из виду что-то ценное.


Конечно, ничего ценного уже давно не будет, но у Митча Крюгера не было ни акций, ни облигаций на предъявителя, о которых можно было бы беспокоиться. Не было причин необоснованно оскорблять женщину, предлагая это. Миссис Полтер любезно согласилась снова обыскать комнату Митча.


После яркого света улицы я ничего не видел в неосвещенной лестничной клетке. Я осторожно пробирался вверх по лестнице, не желая наткнуться на какие-нибудь незакрепленные куски линолеума. Никто из других обитателей не бродил по залам, но свежий запах бекона накрывал несвежий жир и капусту в воздухе. У кого-то был поздний обед или очень поздний завтрак. Мой желудок сочувственно заурчал. Интересно, смогу ли я купить бутерброд с сыром в «Тесси», когда закончу здесь.


К тому времени, как я добрался до вершины, мои глаза достаточно приспособились к тусклому свету, чтобы найти комнату Митча. Между миссис Полтер и сыном осталось немногое. Конечно, ни профсоюзный билет Крюгера, ни его пенсионные документы, ни даже газетные вырезки. Я не обращал особого внимания на его одежду, поэтому не мог сказать, сняла ли уже хозяйка что-нибудь, но портативного черно-белого набора не было. Если бы я порылся, пока не нашел комнату миссис Полтер, я бы, наверное, нашел ее там. Искушение было сильным, но у меня не было никакого реального желания противостоять ей из-за этого.


Возвращаясь вниз, я мрачно думал о своей старости, проживу ли я так долго и, вероятно, до конца. Неужели это будет так, в заброшенном пансионе, где нет ничего, кроме старого телевизора и поношенных джинсов, которые могла бы подобрать не огорченная домовладелица? Я бы даже не позволил мистеру Контрерасу оплакивать меня. Когда мои фантазии достигли пика унылого одиночества, я зацепился ногой за свободный кусок линолеума и упал на четвереньки. Я выругался и отряхнулся - ничего не пострадало, кроме моей гордости. Если бы я грезил наяву вместо того, чтобы думать обо мне, мистер Контрерас, по крайней мере, выжил бы, чтобы оплакивать меня.


«Что ты там падаешь?» - спросила миссис Полтер, когда я вернулся на крыльцо. «Думал, я услышал глухой удар».


«Но не стоит тратить время на расследование. Вам следует закрепить линолеум. Вам будет сложно утащить тела постояльцев, если они споткнутся и каркнут… Когда умер Митч Крюгер? »


Она величественно пожала плечами. «Не могу сказать тебе этого, дорогая. Но его сын был здесь первым делом этим утром. Собственно говоря, я даже не встал. Он поймал меня в бигуди ».


Должно быть, это было впечатляющее зрелище. «Как он выглядел, этот сын?»


Она снова пошевелила плечами. «Я не фотографировал его. Он был молодым парнем, может быть, вашего возраста, может быть, немного старше.


«Он оставил номер телефона на случай, если вам понадобится с ним связаться?»


«У меня нет звонка, чтобы связаться с ним, дорогая. Я сказал ему то же самое, что говорю тебе: бери, что хочешь, пока комната еще оплачена, потому что в конце недели я передаю остальное Доброй воле ».


Мне было неловко отказаться от комнаты, отказаться от последней связи Митча с жизнью. Я подумал о том, чтобы выложить еще пятьдесят, чтобы продержаться в комнате на следующей неделе. И все же, что я мог там найти?


Все еще беспокоясь, я перешла улицу к Тесси. Она сразу вспомнила обо мне, даже о том, что я пил.


«Ты сегодня выглядишь жарко, дорогая. Хотите еще розыгрыш? »


Я соскользнул на табурет. Тонкий отвар успокаивал мое воспаленное горло. В ее баре не было кондиционера, но он был защищен от солнечных лучей. Вентилятор, дующий на стойку, высушил мой пот, создавая иллюзию прохлады.


«У меня не было времени на обед. Вы продаете бутерброды или что-нибудь в этом роде? "


Она с сожалением покачала головой. «Лучшее, что я могу для тебя сделать, это пакет чипсов или кренделей, дорогая».


Я съел крендели со вторым пивом. У нас была барная стойка. Она наблюдала за Донахью из маленького черно-белого набора, спрятанного под бутылками виски. Телевизор был слишком чистым, чтобы принадлежать Митчу.


Во время рекламной паузы Тесси говорила, не глядя на меня. «Я слышал, они нашли того старика, за которым вы охотились на прошлой неделе, утонувшим в Сане. Как я слышал, вчера они забрали его тело. Твой дядя, ты сказал?


Я уклончиво хмыкнул.


«Лили Полтер сказала, что вы детектив. Так он был дядей или шкипером?


"Ни один. Он вырос с моим старым другом. Мой друг расстроился, когда парень пропал ».


Она стряхнула ширинку полотенцем. «Я не люблю, когда мне лгут. Особенно в моем собственном баре ».


Мои щеки покраснели от солнечного ожога. «Я подумал, что если я войду сюда и объявлю, что я детектив, кто-то может разбить мне бутылку« Олд Оверхолт »».


В ее глазах появился неожиданный смех. «Я все еще могу это сделать. Особенно, если я узнаю, что на этот раз ты мне врешь. Что случилось со стариком? "


Я покачал головой. «Вы знаете столько же, сколько и я. Он упал в санитарный канал, но был мертв до того, как вошел внутрь. Я был у миссис Полтер, пытаясь найти фотографию, но сегодня утром пришел какой-то парень, сказал, что он сын моего мужчины, взял его профсоюзный билет и все его вещи, на которых могла быть фотография ".


«Сказал, что он его сын?» - повторила она. "Ты думаешь, он не был?"


«Я не думаю. Все, что я делаю, это задаю вопросы. Я не знал, что здесь, в Чикаго, есть адрес для сына, и даже если они и знали, он очень быстро добрался сюда. Тем не менее, возможно, ему приснился кошмар, предупреждавший его, что его отец мертв и прилетел в город на случайности. Вы не видели этого парня? Миссис Полтер не смогла дать мне описания.


«Я не открываю так рано, дорогая. Но если я что-нибудь услышу, я дам тебе знать. Может быть, мой старик что-то видел. У него был инсульт, но он любит сидеть на улице по вечерам и утром, смотреть на улицу, как и семьдесят лет назад ».


Я дал ей свою карточку и два доллара на пиво и крендели. Когда я направился к двери, Тесси снова заговорила.


«Вы просто почему-то не похожи на девушку, которая позволила бы пьяному старому дяде кататься по кругу. Что-то о том, как ты держишься, дорогая. Я полагаю, ты говоришь правду, когда называешь себя детективом.


Это прозвучало как комплимент, чтобы немного отвлечься от моей походки. Я набросал волну и снова погрузился в жару.


Пора было вернуться на завод и попытаться перехватить некоторых машинистов на пути домой, но мое сердце не подскочило от этой идеи. Два стакана пива натощак после дня, проведенного на солнце, заставили меня задуматься о любой альтернативе физическим нагрузкам. Как вздремнуть. В любом случае, насколько эффективно я мог бы быть в моей нынешней форме? Если бы кто-нибудь косился на меня, я бы упал. Моя смекалка не была достаточно ловкой, чтобы сформулировать вопросы, на которые было бы непреодолимо ответить.


Я уговорил «Крессиду» занять третье место и направился на север, по Холстеду. В этот час было быстрее держаться подальше от скоростных автомагистралей. Даже Холстед был тупицей; Мне все время приходилось перемещаться вверх и вниз на светофоре. Завтра я верну «Крессиду» и возьму на прокат машину, которая работает нормально.


Мне нужен был другой подход к Diamond Head. Там я бился головой о твердую стену. Мне нужен был кто-то, кто мог бы открыть для меня двери. Я много работаю для индустриальных компаний в Чикаго. Возможно, в совет директоров Diamond Head входил благодарный бывший клиент. Возможно даже, что владельцы, кем бы они ни были, дублировали какую-то другую компанию, в которой я работал.


Г-н Контрерас все время повторял, что у Diamond Head появились новые владельцы; все, что мне нужно было сделать, это найти их. И это мог сделать для меня мой верный адвокат. У него был компьютер и доступ к системе Lexis, а у меня - нет.


Я вышел из Холстеда в Джексоне, где лежат остатки греческой общины Чикаго. Я свернул туда только потому, что Джексон был прямым путем к моему офису, но запах, исходящий от ресторанов на углах, был для меня слишком сильным. В любом случае было почти пять, слишком поздно просить Фримена Картера начать поиски. Я устроился с тарамасалатой и тарелкой жареных кальмаров и оставил жару и разочарования дня позади.


20 Юридическое Предприятие


На следующее утро я с трудом добирался до офиса Фримена. Первые три раза я насчитал двадцать звонков, прежде чем повесить трубку. Что, черт возьми, случилось с их телефонной системой? Звонок должен был быть направлен в центр сообщений. В четвертый раз я позвонил кому-то, кто поднял трубку, не зная, где был Фриман. Его нежелание принять сообщение заставило меня пойти вниз лично.


Я не был в Кроуфорде, офисах Мида с тех пор, как они переехали в свою новую кроватку возле Ваккера, но панели из орехового дерева, красновато-коричневый Ferraghan, висящий справа от входа, и две огромные урны Tang были такими же, как и они. был на Саут-Ла-Салле. Зачем вообще переезжать, если вы просто собирались воспроизвести свое старое окружение за утроенную цену?


Лия Кодуэлл работала секретарем фирмы еще до того, как Дик присоединился к ней. Я ей всегда нравился, и когда мы с Диком расстались, она считала меня обиженной стороной. Я никогда прямо не противоречил этой идее, даже не побуждая ее поверить в это; Износ Дика был моей заменой алиментов.


Я подошел к стойке регистрации с радостным приветствием на губах, но обнаружил, что смотрю на незнакомую молодую женщину, которая была на тридцать лет младше Лии. Она была тонкой, как карандаш, в зеленом трикотажном футляре и обильно накрашена губной помадой.


«Лия сегодня больна?» Я попросил.


Молодая женщина покачала головой. «Она уволилась, когда мы переехали в ноябре прошлого года. Я могу вам помочь?"


Мне было неоправданно обидно, что Лия ушла, не предупредив меня. С некоторой резкостью я назвал девушке свое имя и сказал, что приду к Фримену.


«О боже. У вас была с ним встреча?


"Неа. Я провел утро, пытаясь дозвониться по телефону, и подумал, что будет легче прийти лично. Я все же поговорю с его секретарем; то, что мне нужно, не требует его личного внимания ».


«Ой, боже», - беспомощно повторила она, тряся пернатыми кудрями. «Что ж, может тебе лучше поговорить с Кэтрин. Если вы присядете, я вызову ее для вас. Как ты сказал, что тебя зовут? "


Кэтрин Джентри была секретарем Фримена. Поскольку она не отвечала на его телефон, я не знал, что она ответит на пейджинг. Поведение портье дало понять, что с Фрименом что-то не так, но было безнадежным заставить ее что-то мне сказать. Я протянул ей одну из своих визиток и подошел к коричневым креслам под Ферраганом. Когда Дик начал работать в этой фирме четырнадцать лет назад, он с благоговением сказал мне, что коврик застрахован на пятьдесят тысяч долларов. Полагаю, теперь он стоил в три или четыре раза больше, но благоговение Дика, вероятно, соразмерно уменьшилось.


После того, как я подождал десять минут, листая Wall Street Journal и предыдущие экземпляры Newsweek , вышла коренастая молодая женщина, что-то прошептала секретарю и подошла ко мне.


«Вы мисс Варшавски?» Она нанесла убедительный удар по моей фамилии. «Я Вивиан Копли. Я один из помощников юриста - в последнее время я много поработал для мистера Картера. Зачем тебе нужно было его видеть? "


«Это определенно то, с чем вы могли бы мне помочь, но что-то не так с Фриманом? Я давно с ним не разговаривал.


Она зажала рот рукой и нервно захихикала. "О, Боже. Ненавижу ... я не знаю, предполагаются ли мы ... но, вероятно, это все равно будет в газетах.


"Что?" - резко потребовал я. Я устал от беспомощного трепета сотрудников офиса.


«Он объявил о своем уходе из фирмы в пятницу. Они попросили его собрать вещи на месте. Кэтрин сегодня здесь и занимается его делами, но завтра ее не будет. Мы перенаправляем его клиентов к другим партнерам, поэтому, если вы скажете мне, что вам нужно, чтобы увидеть его, мы сможем выяснить, кто лучше всего вам поможет ».


Я на мгновение изучила свои ногти, размышляя, кого спросить: Дика или Тодда Пичеа. Эффект был бы электрическим, но что я от этого выиграю?


Я встал. «Фриман столько лет занимается моими делами, что мне было бы неудобно работать с кем-либо еще. Почему бы тебе просто не отвезти меня к Кэтрин? »


Она накрутила прядь волос вокруг пальца. «Мы действительно не должны ...»


Я твердо улыбнулся. «Почему бы тебе просто не отвезти меня к Кэтрин?»


«Я думаю, мне нужно сначала поговорить об этом со своим боссом». Она быстро вошла в дверь, ведущую в офис фирмы.


Я подождал секунд тридцать и последовал за ней. Поскольку я никогда не был здесь раньше, я не знал, где может находиться офис Фримена. Я наугад выбрал правый коридор и прошел по ковру по щиколотку, заглянув в офисы и конференц-залы. Я прошел мимо множества мирмидонов, нагруженных файлами и компьютерными распечатками, но ни один из них ничего не знал о Фримене Картере.


Кроуфорд, Мид арендовала четыре этажа здания. Однажды я подошел к частной лестничной клетке, соединяющей этажи изнутри. Как и все остальное, он был обильно покрыт деревом и плюшем. Мне это показалось странным - вы покупаете место в самой современной стеклянной башне, а затем покрываете ее деревом и бархатом, чтобы она выглядела как старинное здание суда.


Когда я добрался до второго этажа, я наконец нашел помощника, который мог направить меня в офис Фримена. Общий запрет на предоставление информации клиентам, по всей видимости, был вынесен только военнослужащим. Фримен был… был… в дальнем конце этажа, где мы находились. Я последовал указаниям женщины с несколькими ошибками и, наконец, обнаружил, что Кэтрин Джентри запихивала файлы в упаковочные коробки.


"Вик!" Она уронила то, что держала в руках, и вытерла руки о джинсы. Я никогда не видел ее без строго сшитой одежды, которую она считала необходимой для работы, или с волосами, падающими прядями вокруг ее лица. Я бы не узнал ее на улице.


«Екатерина! Что тут происходит? Они действуют так, как будто Фриман сбежал из пенсионного фонда компании ».


«Они действуют как отморозки, о которых я всегда знал. Не могу передать, как я счастлив, что мы вышли из тараканьей ямы. Я даже не против того, чтобы самому собирать все эти вещи. Ну, во всяком случае, не возражаю. Вы были в календаре Фримена? Я думал, что поймал всех ». Кэтрин выросла в Джексоне, штат Миссисипи, и никогда не пыталась приспособить свой акцент к окружающим ее янки.


"Нет. Я пытался позвонить сегодня утром, но не смог дозвониться, поэтому спустился лично. Вам нужна помощь? »


Она ухмыльнулась. «Мне это нужно, дорогая, но это все конфиденциальные файлы. Я сам должен за ними ухаживать. Что мы можем сделать для вас? Фриман проводит весь день дома, но если вас арестуют или что-то в этом роде, он будет рад приступить к делу.


«Ничего такого интересного. Я просто хотел найти что-нибудь о Лексисе; он может подождать, пока вы не переедете в новую квартиру ». Или я мог бы поехать в Спрингфилд и вручную просмотреть записи. Не мое любимое занятие, но, может быть, лучше, чем сидеть над проблемой еще несколько недель.


Кэтрин хмыкнула. «Почему бы тебе не записать то, что тебе нужно для меня? У меня еще есть пара друзей в этой крысиной норе. Если они не слишком завидуют мне, когда я спрыгну с корабля, один из них может сделать всю работу за меня ».


Я записал адрес и направление деятельности Даймонд Хед. «Мне просто нужны собственники и совет директоров. Мне не нужны финансовые отчеты, по крайней мере, сейчас. Где ты будешь открывать магазин? »


«О, Фримен нашел нам милое местечко на Южном Кларке. Девять соток квадратных футов. Все , что нам нужно сделать , это движение в парты и штепсель в машинах, не так как здесь, где они были живопись и оклейки , и Бог знает , что у нас под ногами первые шесть месяцев мы были здесь. Сначала у нас недельный перерыв, и я не могу дождаться ».


«Что сейчас делает Лия Кодуэлл?» - спросил я, протягивая ей листок бумаги.


Она скривилась. «Около восемнадцати месяцев, два года назад, мы только начали заниматься таким большим количеством дел - я не скажу, что она не могла оставаться на вершине этого, - но это было не похоже на старые времена, когда она знала всех клиентов лично. и они вспоминали ее на Рождество и все такое. Некоторые из пришедших сюда новых людей были просто грубыми, и ей не понравилась атмосфера. Поэтому, когда мы переехали, они предложили ей не идти. Мне было ее очень жаль, но что я мог поделать? … Ты должен меня извинить, Вик, у меня грузчики прибудут через три часа, и мне нужно собрать все это в коробки. Вот наш новый адрес - будьте уверены, приходите к нам ».


Она протянула мне визитку с аккуратно выбитым именем Фримена. Он ждал, чтобы уйти, пока не будут готовы его новые апартаменты - на карточке были указаны и телефон, и факс. Мне пришлось сломаться и самому получить факс - без него было слишком сложно вести бизнес, по крайней мере, в моем роде. Даже мой любимый магазин Loop больше не принимал заказы на обед по телефону - в полдень приходилось отправлять факс.


Я так глубоко созерцал пропасть между мной и современными технологиями, что не замечал людей вокруг меня, пока кто-то не схватил меня за руку.


"Это ее!" - взвизгнул голос.


Это была молодая секретарша. Человек, держащий меня за руку, был сотрудником службы безопасности здания. Когда я попытался вывернуться, его хватка сжалась.


«Простите, мэм. Они сказали мне, что вы ворвались в их офис без разрешения, и они попросили меня проводить вас с ним ».


«Я клиент», - возразил я. «По крайней мере, я был, пока ты не схватил меня за руку».


Мы блокировали лестницу. Под нами собиралась толпа, когда мужчина позади меня потребовал объяснить, в чем проблема. Я повернулся и с благодарностью улыбнулся: это был Ли Уилтон, один из старших партнеров. Хотя мы никогда не были друзьями, он не разделял активного презрения ко мне многих своих сверстников.


- Ли, это я - Вик Варшавски. Я вернулся, чтобы попытаться поговорить с Фрименом - не знал, что вы, и он расстался, - и ваша секретарша подумала, что я грабитель.


«Вик! Как дела? Хорошо выглядит." Он похлопал охранника по плечу. «Вы можете отпустить ее. И Синди, посоветуйся со мной, прежде чем пустить собак на наших клиентов, хорошо?


Секретарша покраснела. "Мистер. Пичея прошла. Когда я объяснил ему это, он вызвал охрану. Я просто пришел, чтобы опознать ее. Я не имел в виду ...


«Я знаю, что ты этого не сделал, дорогая. Но мистер Пичеа не принимает здесь решения. Так почему бы тебе не вернуться к своему столу. А вам, - охраннику, - нужно, чтобы я прояснил что-нибудь с вашим начальством?


Охранник покачал головой и быстро пошел за Синди к двери. Ли подумал, что это такая хорошая шутка, что меня чуть не арестовали, что он настоял, чтобы я пришла к нему в офис на чашку кофе. Он позвонил в Pichea и заставил его присоединиться к нам. Огорчение моего соседа немного компенсировало унижение, которое я испытал в последние несколько дней.


«Я собираюсь составить фотоальбом наших клиентов, чтобы вы, молодые энергичные бобры, не отправили их всех в тюрьму», - добавил Ли.


«Мы с Тоддом знаем друг друга, - сказал я. «Мы встретились из-за собак. Дело в том, что у него такое активное социальное сознание, что он сейчас просто заботится обо всем нашем квартале ».


Тодд покраснел тусклым красным деревом. "Мистер. Ярборо знает об этом, сэр. Он может вам это объяснить. Если вы меня извините, я был с клиентом, когда вы звонили.


«Ах, эти молодые парни, просто не понимаю, как шутят. Что с собаками, Вик?


Я сделал ему краткое изложение в перерывах между серией телефонных звонков. Его внимание блуждало задолго до того, как я закончил. «Я разберусь с тобой, Вик, дам тебе знать, если я что-нибудь узнаю. Рад тебя видеть. Просто предупредите меня заранее, когда приедете в следующий раз, чтобы я могла подготовить полицейских.


Я выдавил улыбку и ушел в свой офис. После обеда я занимался случайными заработками - печатал счета, готовил презентацию для компании из Шаумбург, которую видел в понедельник, разбирался с корреспонденцией.


К концу дня от Кэтрин не поступило ни слова о моем поиске в Лексисе. У меня не было возможности связаться с ней, пока она и Фриман не приступили к работе на следующей неделе. На всякий случай я оставил сообщение на автоответчике их нового офиса, но, похоже, завтра мне нужно было ехать в Спрингфилд.


В шесть я позвонил Лотти, чтобы узнать, можем ли мы сегодня вечером поменяться автомобилями; с Trans Am я, вероятно, смог бы добраться туда и обратно менее чем за пять часов. Она согласилась, но без энтузиазма.


"Что случилось? Ты занят?"


Она застенчиво засмеялась. "Нет. Просто жалко себя. Сегодня был последний день Кэрол. Я чувствую - лично лишен. И Макс пытается заставить меня быть разумным, что только заставляет меня хотеть быть настолько неразумным, насколько это возможно ».


«Что ж, я все еще люблю тебя, Лотти. Хочешь, я приглашаю тебя на ужин? Вы можете кричать и кричать сколько душе угодно ».


При этом она рассмеялась более естественно. «Это то, что прописал врач. да. Отличная идея. Я бегу сюда. Как насчет семи тридцать в I Popoli?


Я с готовностью согласился и начал прибираться в своем офисе на ночь. Я как раз выходил за дверь, когда снова зазвонил телефон. Думая, что это мог быть Фриман, я вернулся к своему столу. Женщина с ровным голосом спросила, действительно ли я мисс Варшавски, и приказала мне держаться за мистера Ярборо.


«Вик, какого черта ты делал сегодня утром, роясь в наших офисах?» - потребовал он без преамбулы.


«Дик, этот вопрос просто загружен отрицательными беременностями. Как, черт возьми, ты справляешься с делами своих впечатляющих клиентов, когда так свободно выражаешься? » Я взял ручку и нарисовал ряд зазубренных зубов на конверте передо мной. Затем я добавил из них извергающийся огненный шар.


«Вы не можете отрицать, что были там. Я слышал об этом от двух человек ».


«Вы, мальчики, когда-нибудь выполняете какую-нибудь работу в перерывах между сплетнями? Напомню, что мой юрист был сотрудником вашей фирмы до пятницы. И если, не зная ни о его отставке, ни о его драматическом изгнании из Рая, один из его клиентов случайно окажется в помещении, судья, вероятно, сочтет это честной ошибкой. Тем более, что Ли Уилтон подумала, что это такая большая шутка ».


«Но если бы этот судья узнал, что вам рассказали об этом, а затем пошел бы шпионить за нашими частными помещениями против нашего прямого приказа, он мог бы подумать, что это что-то еще, даже с Ли на стенде для вас».


Голос Дика стал шипением. Я добавил змею на другую сторону моего наброска и нарисовал пару рук, оканчивающихся боксерскими рукавицами. «Какие жуткие вещи ты делаешь, с которыми ты боишься столкнуться?»


«Нам нечего скрывать». Дик восстановил свой голос и снова стал раздражительным. «Но зная, что вы устроили вендетту одному из наших соратников, я бы хотел, чтобы у вас не было возможности повредить ни одно из его файлов».


«Я знаю, что мальчик боится, что я сломаю ему коленную чашечку, но его жена выглядит неплохо и на десять лет моложе меня - скажи ему, что я буду бояться мести, которую она предпримет».


«Вик, я знаю, тебе нравится превращать все, что я говорю, в шутку, чтобы меня разозлить. И это работает. Каждый раз или чертовски близко. Но я звоню, чтобы предупредить вас, чтобы вы не занимались своими делами. Считай это одолжением, хорошо? "


Я в изумлении уставился на телефон. «Дик, о чем ты, черт возьми, говоришь? Мне нужна была помощь от Фримена. Я имею право получить его без вашего разрешения ».


«Нет, когда он больше не является членом фирмы, ты им не являешься. К сожалению, мы выследили вас после того, как вы ушли. Кэтрин Джентри держала губу наготове - я ни на минуту не пропущу ее умный рот, - но девушка, которой она прислала ваш поисковый запрос, не побоялась выполнить свой долг.


«Это значит, что она боялась увольнения. И если вы не нарушаете законы о детском труде, я думаю, это была женщина, а не девочка ».


Дик терпеливо засмеялся. «Женщина, если тебе станет легче. Как бы то ни было, вы не можете использовать ресурсы Crawford, Mead. Период."


«Да, да, капитан. Просто из любопытства, почему Фримену пришлось уехать так внезапно? »


«Внутреннее дело фирмы, Вик. Не твое проклятое дело. Просто займитесь делами, которые вас беспокоят. Вы хорошо с ними справляетесь. Зачем тебе связываться с моими? »


«О, ты знаешь те клятвы, которые мы давали - пока смерть не разлучила нас - эти старые чувства крепко умирают».


«Если бы вы заботились о моих делах четырнадцать лет назад, мы все равно были бы женаты. Имейте это в виду, пока будете бороться за квартплату ».


Он повесил трубку, не дав мне возможности сказать последнее слово. Так что меня все еще мучило отсутствие подобной преданности. Старые чувства действительно умирают.


21 Бросив друга к волкам


Я добрался до ресторана раньше Лотти. У I Popoli есть светлый, яркий ресторан с морепродуктами на Линкольне, есть небольшой сад, где я люблю посидеть летом. Однако днем в город надвинулись тяжелые грозовые тучи. Похоже, неестественно жаркая погода вот-вот изменится. Я занял столик внутри.


Прождав полчаса, я понял, что Лотти задержала неотложная помощь. Я заказал себе тоник с ромом и устроился в конце бара, рядом с окном, откуда я мог наблюдать за улицей. Пошел дождь, жирные тяжелые капли брызнули на тротуар, как разбитые яйца. К тому времени, как я допил ром, капли превратились в тяжелую водяную завесу.


Я начал задаваться вопросом, не разбила ли Лотти «Транс Ам» и была ли она слишком стеснительна, чтобы рассказывать мне об этом. Конечно, это было не в характере Лотти: она не боялась конфронтации. К тому же она видела себя постоянной жертвой других безрассудных маньяков. Когда я пытался спросить ее, почему мои машины никогда не пострадали от повреждений, нанесенных ей, она пронзила меня взглядом и сменила тему.


Я подошел к телефону в задней части ресторана, чтобы попытаться позвонить ей. Я не получил ответа ни в клинике, ни в ее квартире, но когда я вышел из будки, она стояла посреди комнаты, вокруг нее капала вода, и искала меня. И только когда я подошел к ней, я увидел, что она ранена. У нее была ссадина и пурпурная шишка на лбу, и я мог видеть поток крови, смешивающийся с дождевой водой на ее левой руке.


«Лотти!» Я притянул ее к себе. "Что с тобой случилось?"


«Кто-то ударил меня». Ее голос был глухим, и она крепко держалась в моих объятиях.


"Бить тебя? Ты имеешь в виду, ударил машину?


«Знаешь, Виктория, мне кажется, я хотел бы лечь».


Точность ее речи и ее застывшая поза пугали меня не меньше, чем ее раны. Я подумала, не отвезти ли ее в больницу, но решила отвезти ее домой и попытаться найти кого-нибудь, кто бы подошел и посмотрел на нее там. Может быть, ей нужно было сделать рентгеновский снимок головы, но больничные отделения неотложной помощи - это слабое утешение для человека, находящегося в состоянии шока; Я лучше согрею ее, прежде чем врач решит, что делать дальше. Я порылась в сумочке в поисках счетов, чтобы оплатить свой счет, но ничего не нашла и в итоге просто бросила двадцать на стойку.


Я обнял Лотти и приподнял ее, чтобы вывести наружу. Она оставила «Транс Ам» лихорадочно припаркованным у тротуара. Несмотря на дождь, который затемнил небо, я мог сказать, что лобовое стекло было треснуто. Я не мог не осмотреть левое крыло, пока проводил Лотти в ее машину. Фара подвесила, решетка радиатора и кузов изменили свое нормальное положение. Я подавил приступ гнева: Лотти сильно пострадала. Автомобиль представлял собой всего лишь кусок стекла и металла, который все-таки можно было отремонтировать.


Мое место прямо за углом от ресторана, но Лотти будет удобнее в собственном доме. Проклиная скользкую передачу «Крессиды», я пробился сквозь ливень к ее зданию на Шеффилде. Она ничего не говорила в течение пятнадцати минут езды, просто смотрела перед собой, время от времени прижимая ее левую руку, руку, которая истекала кровью.


Как только я разделил ее и уложил в постель с чашкой горячего молока, я позвонил Максу. Когда я описал ее травмы, он потребовал объяснить, почему я не отвез ее в больницу.


«Потому что… я не знаю… я не люблю больницы. Я сидел в отделениях неотложной помощи с синяками и порезами, как у нее, и от них мне только хуже. Вы можете найти здесь кого-нибудь, чтобы посмотреть на нее? Пусть решают, нужно ли ей кормить машину? »


Максу это не понравилось. Как администратор больницы он видит места иначе, чем я. Но он согласился, что, поскольку она была дома, было бы ошибкой перемещать ее снова прямо сейчас. Он собирался прийти в себя, но сказал, что сначала вызовет Артура Гиюа, терапевта из Бет Исраэль.


«Вы не знаете, что случилось?»


«Она не говорила. Я хотел сначала уложить ее в постель ».


Когда он наконец повесил трубку, я вернулся к Лотти. Я принес губку и таз с теплой водой, чтобы смыть кровь со лба и левой руки. Она допила молоко и лежала с закрытыми глазами, но я не думал, что она спит.


Я сел рядом с ней и начал промывать ее раны. «Макс собирается приехать - он очень обеспокоен. И он ищет врача, чтобы он вас осмотрел.


«Мне не нужен врач. Я доктор. Я могу сказать, что со мной нет ничего серьезного.


Было облегчением слышать, как она говорит. «Вы помните, как произошла авария?»


Она нетерпеливо нахмурилась. «Это не было случайностью. Я говорил тебе в ресторане, меня кто-то ударил. Не могли бы вы принести мне льда для головы, пожалуйста?


Я вздохнул про себя, когда вернулся на кухню. Авария должна была войти в анналы дорожных происшествий Лотти - ее кто-то сбил. Просто сильнее, чем обычно.


Я завернула лед в кухонное полотенце и аккуратно приложила его к пурпурной шишке. «Вы сообщили об этом в полицию?»


«Приехала полиция. Они пытались отправить меня в больницу, но я знал, что опаздываю на встречу с тобой, и мне нужно было увидеть тебя, Виктория.


Я нежно сжал пальцы ее раненой руки. Несколько минут она лежала молча.


«Я думаю, они хотели тебя, понимаете».


«Полиция хочет меня?» - осторожно спросил я. «Нет, Вик. Людей, которые меня ударили ».


Земля двигалась под ногами. «Лотти, дорогая Лотти, я знаю, что ты страдаешь от боли и, возможно, у тебя сотрясение мозга, но ты можешь рассказать мне, что случилось? Я думал, ты попал в автомобильную аварию. Я знаю, что Trans Am разбит.


Она кивнула, затем поморщилась. Полотенце со льдом при ее движениях упало с ее головы на подушку. Когда я достал кубики с кровати, она собралась с мыслями и рассказала мне свою историю. Она приходила из клиники домой, чтобы принять душ и переодеться. По пути к выходу, как раз перед тем, как она свернула из Шеффилда на Эддисон, из ниоткуда появилась другая машина - как они всегда делали с ней - и врезалась в переднюю часть Trans Am.


Она нахмурилась. «Я, должно быть, тогда ударился головой о лобовое стекло, но я не думаю, что это сломало его - я думаю, они сделали это, когда начали бить машину битами. Во всяком случае, я был в ярости. Я терпеть не могу этих безрассудных водителей. В Лондоне такого никогда не было, а лондонское движение делает Чикаго похожим на коровий город. Поэтому я вышел из машины, чтобы сказать им, что я думаю о них, и получить информацию об их страховке. Вот тогда они вылезли и начали меня бить. Я был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать. Кроме того, я не такой, как ты, я не тренировался при Мухаммеде Али.


«Я звал на помощь, но пошел дождь; на улице никого не было. Любые проезжающие водители держались строго при себе. Мужчины набивали меня и говорили, чтобы я научился на горьком опыте заниматься своими делами, когда мимо проезжала полицейская машина. Увидев полицию, мужчины побежали по улице. Один из полицейских вышел и попытался их преследовать, но, конечно, у них была фору. Они тут же бросили свою машину. Но когда мы ехали домой, я подумал, что они, должно быть, путали меня с вами. Потому что я вел твою машину.


Она была права. Я знал, что это так, как только она сказала мне, что мужчины выскочили из машины, чтобы напасть на нее. Я хотел спросить, сколько мужчин и как они выглядят, но она не была в настроении для допроса. И это объясняло, почему она была в таком странном состоянии: не из-за шока, а из-за гнева на меня за то, что я подвергал ее риску.


«Мне очень жаль, - сказал я. Я не мог придумать, что еще сказать.


Она держала глаза закрытыми, но ее рот искривился в пародии на улыбку. "Я тоже. Без сомнения, больше, чем ты.


«Поэтому вы пришли в ресторан? Чтобы вонзить нож мне в бок? »


На это она открыла глаза и посмотрела на меня из-под льда. «Нет, Виктория. Я пришел к вам, потому что никогда в жизни так не боялся, по крайней мере, с тех пор, как приехал в Америку. И это казалось твоим делом. Что-то, что вы, возможно, исправите, исправьте для меня, чтобы я не боялся каждый раз, когда выхожу из дома в машину ».


Я встал на колени и обнял ее. «Я сделаю все, что в моих силах, шеф».


Она снова закрыла глаза и лежала, легко дыша, держа меня за руку, пока мы ждали Макса и Арта. Я дрожал про себя, представляя ее под нападением, желая, чтобы я мог переделать последние несколько дней и чтобы оказалось, что я сохранил Trans Am, что они остановили меня. Как далеко они зашли бы, если бы не появилась полиция? Оставил ее со сломанными костями? Может, лежать без сознания на улице, с повреждением мозга или мертвым?


Я не мог удержаться от его лихорадочного кружения. Когда Макс позвонил в колокольчик, это было облегчением, хотя это было прелюдией к тяжелой встрече с ним. Он не нашел Арта Джойю, но привел с собой Одри Джеймсон. Она была одной из самых многообещающих молодых домашних врачей Бет Исраэль; Я знал ее, потому что она проводила пятнадцать часов в неделю, помогая Лотти в клинике.


Макс пошел прямо к Лотти, но Одри остановилась, чтобы поговорить со мной, прежде чем пойти посмотреть на пациента. Когда я рассказал ей, что случилось, она нетерпеливо щелкнула языком и последовала за Макс в спальню Лотти. Я сидел под огненно-красной картиной в гостиной Лотти и листал последний выпуск National Geographic. Макс присоединился ко мне через несколько минут.


«Не могу поверить, что ты так поступишь с Лотти. Так рискуешь своей жизнью ".


Я откинулся на кушетке и сжал лоб левой рукой. «Я не хочу слышать об этом, Макс, по крайней мере, не в такой гневной форме. Вы должны знать, что я не стал бы продавать машины Лотти, если бы думал, что есть физический риск. И если ты думаешь, что я бы так поступил, то говорить нет смысла ».


- Тогда зачем ты это сделал?


«За мной следили. Я хотел передвигаться с некоторой свободой. Лотти согласилась обменять со мной машины. Теперь я понимаю, что не должен был этого делать, но тогда я не мог этого знать ».


Кто бы ни следил за мной, не знал меня в лицо, иначе они бы не прыгнули на Лотти. Мог бы Чамферс использовать своих людей вместо детективного агентства? Я подумал о парне, которого встретил на погрузочной платформе на прошлой неделе. Бруно, я ему звонила. Какое имя использовали Chamfers? Я не мог вспомнить - мой мозг царапал по краям, как игла на пластинке, которая не поднималась.


«Я знаю Лотти с пятнадцати лет», - резко сказал Макс. «Иногда она самый приводящий в бешенство человек в мире. Но я не могу представить мир без нее ».


«Я знаю ее с сорока лет, но и без нее не могу представить. В любом случае, ты не можешь винить меня больше, чем я виню себя ».


Макс наконец повернул голову, почти кивнув, не совсем соглашаясь. Он подошел к шкафу, где Лотти хранит бренди, и налил ему немного. Я взял у него стакан, но поставил рядом нетронутым. Мы сидели, не разговаривая, пока Одри не вышла.


«Она подойдет. Я хотел бы отправить ее на рентген - я думаю, что ее рука треснула и должна быть в гипсе, и на всякий случай ей нужно сделать компьютерную томографию ее мозга. Но так будет до утра. Я обернул руку и дал ей что-нибудь, чтобы она уснула. Единственное, она не возьмется за это, если я не пообещаю ей, что Вик останется здесь сегодня вечером. Ладно, Варшавски?


Я кивнул. Макс, обиженный тем, что Лотти не выбрала его, предложил остаться со мной.


"Я согласен. Можешь взять запасную кровать - я собираюсь снять здесь матрас с кушетки и спать на полу ее спальни на случай, если я ей понадоблюсь.


На мгновение зубы Одри показались белыми на фоне ее кожи красного дерева, и она фыркнула. «Не нужно быть викторианской девушкой, Вик. С ней действительно все будет в порядке. Тебе не нужно обтирать ее лавандовой водой или чем-то еще, что они делали для больных лихорадкой.


«Дело не в этом - просто она сильно испугалась. Если она проснется дезориентированной, я хочу быть рядом с ней ». В конце концов, это было меньшее, что я мог сделать.


"Что вы хотите…. Как насчет рюмки бренди, прежде чем я снова пойду под дождь?


22 Прикроватные часы


Перед отъездом Одри напомнила мне, что ей нужно сообщить о нападении в полицию. Она говорила воинственно, как будто ожидая, что я попытаюсь это скрыть.


«Нет, согласен», - сказал я. «Фактически, я хочу позвонить на местную станцию и узнать, что они об этом знают. Вы хотите подождать, пока я это сделаю? Они могут кого-нибудь послать ».


Одри пошла на кухню, чтобы сварить кофе. Как и Лотти, она воздерживается от употребления алкоголя - один стакан бренди наполнил бы ее до конца месяца. Макс был на своем втором снифтере, но тогда Лотти покупает только для него Cordon Bleu.


Мне повезло, когда я позвонил на районный вокзал. Конрад Роулингс, сержант, которого я знаю и люблю, работал в смену с четырех до полуночи. Он пообещал выяснить, что у них было во время нападения, и послать кого-нибудь поговорить со мной и Одри. Через полчаса, когда Одри, Макс и я вели утомительную беседу, лично появился Конрад. У него был еще один офицер, молодая женщина, голова которой едва доходила до его подмышек, на тот случай, если Лотти собирается выступить с заявлением.


«Абсолютно нет», - твердо сказала Одри. «Сейчас она спит, и я надеюсь, что она продолжит это до утра».


«Сколник и Вирц - офицеры, прервавшие атаку, - получили от нее отрывочные показания, - сказал Роулингс. «Так что я думаю, это может подождать до завтра. Но она не позволяла отвезти ее в больницу - все время говорила им, что она врач, и что она будет принимать решения о своем медицинском обслуживании. Они думали, что она была в довольно хорошем шоковом состоянии, возможно, сотрясение мозга, но ее машина была управляемой, и она могла водить ее, поэтому они не могли ее заставить ».


Он махнул рукой молодой женщине. «Это офицер Голуэй. Пока мы разговариваем, она будет вести какие-то записи. Поскольку мы не можем спросить у документа, ты расскажи нам, что случилось, Варшавски, и почему.


Одри принесла приготовленный ею кофе из кухни. По чашке взяли все, кроме меня. Мне просто не хотелось есть или пить, пока Лотти спала от ударов, которые предназначались мне.


Я рассказал Роулингсу все, что знал - о моем визите в Чамферс пятью днями ранее, о докторе Бруно, о хвосте, о смене машины с Лотти. «Я думаю, что нападение было предназначено для меня. Тем более, что ей все время говорили, что, может быть, это научит ее заниматься своими делами. Она сказала, что они бросили машину - чья это была?


Роулингс скривился. «Это одна вещь , которую мы действительно знаем. Он принадлежал Эдди Мору, который сегодня утром сообщил о краже. Он живет на юге, недалеко от Кедзи.


«Любой может заявить о краже своей машины», - сказал я.


Прежде чем Роулингс смог ответить, Макс спросил, как это сделать.


Я пожал плечами. «Вы просто звоните и говорите, что его украли. Он может быть где угодно - на дне гравийной ямы, куда вы его толкнули, или может быть использован вашими друзьями - даже вами - для нападения на людей ».


Макс грустно улыбнулся, подавленный этим взглядом на человеческую природу, и ускользнул, чтобы взглянуть на Лотти.


«Дайте мне перерыв, мисс У.», - запротестовал Роулингс. «Первая мысль в моей голове. Но этому парню семьдесят два года, он на пенсии, ухаживает за своими бегониями или чем-то еще, чем они там занимаются, а в машине определенно было подключено горячее подключение. Нет, должно быть, они поняли, что ты до мозга костей мудр. Им нужна была машина, которую вы не смогли опознать, когда им снова удалось забрать вас.


Но они не знали вас лично. Так что выпускает того Бруно, о котором вы говорили.


Я нетерпеливо сжал плечо. «Он не знает меня - я был для него просто еще одним тупицей. И это правда, что я на восемь дюймов выше Лотти, но по сравнению с ним мы оба похожи на креветок. Я бы не стал его сбрасывать со счетов ».


Одри резко кивнула, соглашаясь; Офицер Голуэй, который молчал во время разговора, подавил улыбку и сделал пометку. Все женщины знали парней, которые относятся к нам, как к множеству взаимозаменяемых деталей.


"Кто-нибудь еще по вашему делу в эти дни?" - спросил Роулингс.


Я рассмеялся. «Да, мой бывший. Он злится на меня, но тогда это его хроническое состояние ».


В конце концов, сегодня днем Дик установил закон железной рукой. Он даже посоветовал мне заниматься своими делами, те же слова, которые головорезы использовали в отношении Лотти. На злую минуту у меня возникло искушение представить Роулингсу изобличающее его дело только из-за неудобства, связанного с тем, что копы копались вокруг его жизни в течение нескольких дней. Но на самом деле я не ненавидел его - не стоило тратить силы на такую злобу.


«Вы знаете, чему нас учат в академии, мисс У. - держитесь подальше от домашних ссор, если только вы не можете их избежать. Ты никогда не говорил мне, что делал, чтобы так взволновать этого Чамферс.


«О, это был мистер Контрерас». Я рассказал о нем и Митче. «Терри Финчли ведет дело по Первой Зоне. Я не разговаривал с ним несколько дней. Может, он нашел кого-то, кто видел, как Митч входил в канал.


«Если Зяблик на нем, неужели ты не думаешь, что можешь оставить его в его руках?» - сухо спросил Роулингс. - Знаете, он вполне способный.


Финчли и Роулингс вместе вели активную деятельность в афроамериканском полицейском сообществе. У каждого был взгляд д'Артаньян-Атоса на пренебрежение друг к другу.


- Ваша очередь дать мне перерыв, сержант. Я знаю, что Финчли хороший детектив, но мне интересно, сколько у него времени, чтобы расследовать дело в пьяном виде. И, похоже, именно так это и закрепилось в департаменте ».


"А ты не знаешь?" - резко спросил Роулингс.


«У меня нет никаких доказательств, сержант, ни о чем».


Но у меня было много назойливых вопросов, во главе списка которых стояла атака на Лотти. Я отчаянно пытался найти какой-нибудь рычаг, чтобы открыть рот Чамферсу. Кто-то там видел Митча, кто-то знал, о чем он бормотал. Что-то, что они не хотели, чтобы я узнал настолько сильно, что наняли головорезов, чтобы они меня избили? Что-то настолько мощное, что они ударили Митча по голове и скатили в канал?


Я поднял глаза и увидел, что Роулингс пристально смотрит на меня. «Лучше не скрывать то, что я хочу знать».


«Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы любить вас, сержант, но недостаточно хорошо, чтобы понять, какие вещи вы хотите знать».


«Да, бейте меня своим детским блюзом. Думаю, я просто свяжусь с Финчем, посмотрю, что он откопал на Крюгере.


Он занялся своим лацкановым микрофоном; Через пару минут зазвонил телефон Лотти. Макс, возвращаясь из спальни, потянулся, чтобы ответить. На его лице отразилось раздражение, когда Роулингс выхватил у него трубку, но он подошел к Одри, ничего не сказав.


Макс и Одри поддерживали тихую беседу, пока Роулингс рассказывал Финчли о нападении на Лотти. Офицер Голуэй поднялся, чтобы посмотреть книги Лотти. Когда внимание Роулингса было сосредоточено на его телефонном разговоре, большая часть ее напряженности покинула ее; она казалась молодой и довольно хрупкой для веса своего пояса с снаряжением.


Я беспокойно двинулся в спальню, чтобы сам посмотреть на Лотти. Она дышала ровно, хотя и глубоко; ее кожа казалась немного горячей от моего прикосновения. Когда я вернулся в гостиную, Роулингс все еще разговаривал по телефону.


«Так ты хочешь проверить этого парня, этого Саймона, фамилии которого Варшавски не знает? Что ты там откопал?


Следующие несколько минут прозвучала серия ворчаний. Прежде чем он повесил трубку, я похлопала его по руке.


- Не возражаете, если я задам вопрос, Роулингс?


Он прикрыл трубку одной большой ладонью. «Я буду рад передать его, мисс В.»


Даже хорошие полицейские любят играть в силовые игры. Я скривил нос и отвернулся. «Так будет до утра. Скажи ему, что я сказал «привет» ».


Роулингс похлопал меня по руке. «Не садитесь на свой высокий конь, мисс У. Уже достаточно дурной воли здесь сегодня вечером…». Терри? Вик Варшавски хочет поговорить с вами ».


«Привет, Терри. Как делишки? Вы нашли сына Митча Крюгера?


«Тебе хорошо сегодня вечером, Вик? Я действительно просил - умолял - оставить расследование мне. Теперь, когда доктор Гершель получил травму, ты не понимаешь, почему?


Я напрягся, но сдержал гнев в голосе. «Я не санкционировал нападение на нее, Терри. Вы передумали насчет Митча? Он ведь не упал пьяным в канал?


«Я рассказал Роулингсу, как продвинулось наше расследование. Если он хочет передать это вам, это его решение ».


«На гражданина напали, и вы, ребята, обернулись против меня. Думаю, связь есть, но это не особенно привлекательно. Прежде чем повесить трубку, весь горячий и взволнованный, вы когда-нибудь находили сына Крюгера?


Финчли тяжело дышал. «Его не было тридцать пять лет. Я не думал, что нам нужно вкладывать ресурсы в его выслеживание. Вы работаете над теорией, что он вернулся в Чикаго и убил своего старика в приступе гнева из-за какой-то боли, причиненной много лет назад? »


Я не мог не рассмеяться над этой идеей. «Черт возьми, я не знаю. Это аккуратно - мне это нравится. Если бы это был Росс Макдональд, я бы даже в это поверил. Просто интересуюсь. Ты хочешь снова поговорить со своим приятелем, прежде чем я положу трубку? "


Роулингс отнял у меня телефон. После еще нескольких ворчаний он закончил: «Ты босс, Финч», и повесил трубку.


«Так что же полиция узнала о Митче Крюгере?» Я попросил.


«Они следят за некоторыми зацепками, мисс В. Дайте им время».


- Ради бога, Роулингс. Я не из местных новостей. Они ничего не сделали по той простой причине, что его смерть не кажется важной. Почему ты не можешь выплюнуть это для разнообразия? Обследовали ли они даже окрестности? »


Его карие глаза сузились, но он ничего не сказал.


Я улыбнулся. «Неделя моей зарплаты против недели твоей, за которую они не разговаривали с соседями».


Его лицо расплылось в неохотной улыбке. «Не искушай меня. Терри разговаривал с вашим мальчиком Чамферсом. Чамферс признает, что Митч пытался найти случайную работу, но сказал, что никогда не видел его сам - только что получил известие от бригадира. Он говорит, что даже если бы они наняли его, он бы не взял на себя такого старого парня, как Крюгер, и пьяного в придачу. Зяблик собирается следить за этим портье, который так на тебя разозлился, но он не видит связи между нападением на доктора здесь и на завод ».


«Так почему он меня перебил?» - потребовал я.


«Может, ему не нравится, что ты катаешься на его хвосте. Никому из нас это не нравится ».


«Ну, есть только один из меня и десять тысяч из вас, так что я думаю, вы, ребята, сможете постоять за себя».


Тихое фырканье офицера Голуэя позади нас заставило Роулингса обернуться. «Вам что-то нужно, офицер?»


Она покачала головой, ее маленькое овальное лицо было настолько лишено выражения, что мне показалось, что я вообразил этот смешок.


Одри похлопала Макса по руке и подошла ко мне. «И я думаю, что все вы тоже можете позаботиться о себе. Вик, ты отвезешь Лотти утром в Бет Исраэль на рентген и прочее? »


«Она в порядке? Мне она показалась лихорадочной ».


«Она, наверное, маленькая. Если ночью ей станет очень жарко или очень беспокойно, позвони мне. В противном случае увидимся утром. Скажите, около десяти? "


Я согласился и проводил ее до двери. Макс решил проводить ее до машины - улица Лотти - не самое приятное место, чтобы побыть одной в темноте.


Я смотрел из окна невидящими глазами, гадая, кто ходил к миссис Полтер, изображающей из себя сына Митча Крюгера. Даже если бы Финчли не пытался найти его, сын мог бы услышать о смерти Митча каким-то другим способом. Может быть, через Джейка Соколовски. Поскольку Джейк и Митч недавно жили вместе, Джейк мог знать, как связаться со старой семьей Митча. Даже в этом случае сыну пришлось бы сотворить чудеса путешествий, чтобы так быстро добраться до миссис Полтер.


«Что у вас на уме, мисс У.?» - резко сказал Роулингс.


Я покачал головой. "Немного. Я хотел бы немного поспать, скажу вам правду.


Он фыркнул. «Скажи это для разнообразия. Я был рядом с вами достаточно долго, чтобы сказать, когда вы внезапно почувствовали, как кролик ерзает в вашей шляпе. Вам не терпится побыть наедине с собой, поэтому вы можете вытащить его и взглянуть на него. Если решишь поделиться своим маленьким фокусом, позвони мне утром. Голуэй, давай упакуем.


После того, как он и офицер ушли, я внезапно почувствовал себя измученным. Макс помог мне перетащить матрас с кушетки в комнату Лотти.


«Ты разбудишь меня, если что-то пойдет не так?» он потребовал.


«Конечно, Макс», - мягко сказал я. В конце концов, им двигало только беспокойство.


Он гладил ее лоб квадратной рукой и пошел в запасную комнату.


23 Обузданный технологиями


Лотти благополучно пережила ночь. Она проснулась около восьми от сильной боли, готовая быть сварливой. Я перенесла матрас обратно в гостиную и помогла ей одеться. Макс принес ей кофе и тосты. Она отвергла первое как слишком слабое, а второе как слишком черное.


Макс поцеловал ее в шею сбоку. - Я не спал прошлой ночью, Лотхен , слишком беспокоился о тебе. Но если ты такой грубый, я знаю, что с тобой все в порядке.


Она искривленно улыбнулась и протянула руку. Я не думал, что был необходим ни для остальной части этой сцены, ни для транспортировки Лотти в больницу - это явно была обязанность, которую Макс стремился взять на себя. Сказав Лотти, что я свяжусь с ней позже, я достал ключи от машины из ее сумочки и ушел.


Сегодня у меня не хватило терпения сэкономить деньги на CTA - я поймал такси на Ирвинг-парке и направился домой. Я не выспался - каждый час или два я представлял, что Лотти вскрикнула и села на мой матрас, не спая. Почистив зубы и приняв душ, у меня возникло искушение залезть в свою кровать, чтобы по-настоящему вздремнуть, но было слишком много дел.


Я позвонил Люку Эдвардсу, который присматривает за моей машиной. Он потрясающий механик, у которого вид гробовщика. Я прервал его мрачные прогнозы по поводу моего Trans Am, прежде чем он смог превратить это в похоронную речь, и сказал ему, что машину верну через час: «Мне нужен взаймы. Вы можете дать мне один? "


"Я не знаю. Нет, если ты врезался в дерево на Trans Am, я не смогу ».


«Да, ну, за рулем был кто-то другой, и человек, который врезался в него, сделал это специально. У вас есть что-нибудь, что я могу позаимствовать? "


"Я предполагаю. Получил старую Импалу. После того, как ты проехал на этом маленьком Понтиаке, тебе это покажется лодкой, но готов поспорить, что двигатель работает лучше.


«Я уверен, что так и будет», - поспешно согласился я. «Увидимся через час».


Затем я объяснил свою печальную историю своему страховому агенту. Она сказала мне, что прежде, чем они смогут разрешить какой-либо ремонт, их собственный инспектор должен осмотреть машину. Не желая тратить время на споры, я дал ей адрес Люка и повесил трубку.


Недостаток сна и количество дел, которые мне нужно было сделать, приводили меня в бешенство. Я продолжал переходить от задачи к задаче, начиная то, что не мог закончить. Я посмотрел на Эдди Мора, парня, чья украденная машина протаранила Trans Am. Прежде чем позвонить ему, я вспомнил, что хотел связаться с Фрименом, и бросил городской справочник, чтобы поискать свою адресную книгу. В разгар своих поисков я подумал, стоит ли мне пойти к мистеру Контрерасу и попросить его проверить, не вызвал ли Джейк Соколовски сына Митча Крюгера в Аризоне.


А как насчет моего пистолета? Если кто-то был настолько зол на меня, что таранил мою машину и напал на водителя, я не должен был выходить без оружия. Я подошел к сейфу, который встроил в шкаф в спальне, и вынул «Смит и Вессон». Это единственное, что я всегда держу в доме в чистоте: автомат, который заклинивает, причиняет гораздо больше горя стрелку, чем стрелку. На всякий случай разобрал его и начал протыкать тряпку через ствол. Методическая работа помогла моему бешеному мозгу успокоиться.


Я собирал пистолет, когда у меня зазвонил телефон. Я забочусь, полностью вставил журнал и потянулся через кровать за телефоном.


«Вик! Фримен здесь. Я оставил сообщение на автоответчике. Разве вы не поняли? »


«Извини, Фриман. Я не проверял их ». Прежде чем он успел порицать мои неопрятные деловые привычки, я объяснил Лотти об аварии. «Вы, должно быть, умеете читать мысли - моей следующей задачей было позвонить вам. Где ты?"


«Заботясь о моем собственном бизнесе в Нортбруке. Какого черта вы хотите от директоров Diamond Head? »


Я растянулась на кровати с тех пор, как дотянулась до телефона, но из-за страсти в его голосе я села прямо. «Материал для расследования, которым я занимаюсь. Почему тебе не все равно?"


«Вы бы не пытались крутить меня, не сказав мне правил игры, в которую вы играете, не так ли?»


«Здесь нет игр, но в конце концов это звучит довольно игриво. Я пошел в твой офис, не зная, что твои приятели заперли за тобой дверь. Когда я увидел Екатерину, она предложила мне поискать. Расскажи, как это тебя вращает ».


«Пора тебе обзавестись собственным компьютером, Варшавски. Я не собираюсь выполнять такое поручение за тебя. Возможно, мы расстались не так, как мне хотелось бы, но я не собираюсь вступать в вендетту с моими партнерами. Бывшие партнеры ».


Я схватился за волосы, пытаясь уравновесить качание в голове. «Почему для меня найти что-то на Лексисе - это вендетта, я имею в виду, чтобы попросить тебя это найти».


«Хотел бы я видеть твое лицо, В.И. Я просто не могу быть уверенным…».


"О чем?"


«О чистоте твоего сердца. Вы не всегда так откровенны со своим собственным адвокатом, как этого хотел бы адвокат. - Возьми свой компьютер, - повторил он. «Это мой лучший совет на сегодня».


Он повесил трубку, пока я все еще искал ответ. Я уставился на телефон, слишком изумленный, даже чтобы злиться. Дик, должно быть, позвонил ему, чтобы прочесть ему акцию о массовых беспорядках, но почему это заставило его относиться ко мне с такой тирадой? Ничто из того, что Дик когда-либо говорил или делал в прошлом, не оказало на него такого воздействия. Расставание с Кроуфордом и Мид, должно быть, было чрезвычайно болезненным.


Я задавался вопросом, что займет больше времени - проехать четыреста миль до Спрингфилда и обратно, чтобы посмотреть бумажные копии файлов корпорации, или купить свой собственный компьютер и выяснить, как дозвониться до Лексиса. Я позвонил Мюррею в « Геральд-стар».


«Вы знаете, что вчера вечером избили Лотти Гершель?» Я сказал без преамбулы.


«Господи, Вик. Я в порядке, спасибо. А Вы как? Рад видеть, что ты не затаил обиду с того дня ».


- Я должен быть… ты съел мой бутерброд, гончая. Тебе небезразлична Лотти?


«Много. Как она? Как ее избили? Где это случилось?" Его голос звучал так, как будто он давил на пончик, пока говорил.


«Я расскажу вам всю историю, когда вы закончите с текущим перекусом. Только мне нужно спуститься и посмотреть что-нибудь на Лексисе ».


«Вы никогда не звоните, чтобы просто сказать привет, Варшавски. Это всегда потому, что ты чего-то хочешь ».


Шум в моем мозгу начал переходить в пульсацию над правым виском. «Может быть, если бы ты не пускал слюни у моей постели каждый раз, когда я был близок к этому в последние несколько лет, я бы больше чувствовал себя другом, а не куском мяса на барбекю, когда мы разговариваем».


Он замолчал на секунду, пытаясь решить, была ли это оправданной жалобой. «Скажи мне, что ты хочешь знать, и я позвоню тебе».


"Нет нет. Вы бы не дали мне время суток по Пичеа и миссис Фризелл. Я расскажу вам, что случилось с Лотти, но остальное мое дело - мое дело ».


«Я могу попросить одного из моих наемников найти историю о Лотти».


«Верно, - сказал я, - но у них не будет никаких внутренних деталей. Например, как она оказалась за рулем моей машины. Вроде того."


«Да пошли вы, Варшавски. Лотти важна для тебя, но она не такая уж большая новость в этом городе. И я знаю, что никто из вас не пустит меня с фотоаппаратом. Но давай сюда. Давай покончим с этим ».


«Спасибо, Мюррей», - кротко сказал я. «Увидимся через два часа, хорошо?»


Он хмыкнул. «Меня здесь не будет, что, может быть, тоже хорошо. Но я свяжу тебя с Лидией Купер. Просто спроси ее, когда перейдешь на второй этаж ».


Трудно иметь профессиональные отношения, которые становятся личными, хотя, может быть, наоборот, хуже. Когда мы с Мюрреем впервые встретились около десяти лет назад, мы почувствовали взаимное влечение и на время стали любовниками. Но наша конкуренция за финансовые преступления, которые мы оба прикрываем, испортила нашу личную жизнь. И теперь память о нашей личной жизни придала кислый оттенок нашим профессиональным отношениям. Может, мне нужно было пригласить его на ужин и обсудить это. Это, безусловно, было бы разумным поступком, но мне было еще год от сорока; Мне еще не нужно было быть зрелым.


Я сунул пистолет в наплечную кобуру и пошел к мистеру Контрерасу. Он был встревожен новостями о Лотти. Я обсуждал с ним детали несколько раз; на третьем концерте он внезапно понял, что я могу быть в опасности.


«И ты просто будешь возиться по улицам, и никто за тобой не ухаживает».


«Никто не может заботиться обо мне», - сказал я. «Даже телохранитель не сможет защитить вас, если кто-то полон решимости схватить вас. Взгляните на это имя - на гангстера, которого застрелили в Линкольнвуде ».


- Алан Дорфман, - добавил он. «Но даже в этом случае, кукла ...»


«Но даже в этом случае я не вижу смысла в том, чтобы тебе тоже приходить и причинять боль. Ты получил тяжелый удар по голове и пулю в плечо из-за того, что слишком близко подошел к моим проблемам. В следующий раз, когда кто-то нападет на вас, мне придется сдать лицензию и найти новую карьеру ».


«Я просто ненавижу сидеть в стороне», - пробормотал он.


Я сочувственно обнял его - я точно знал это чувство. «Есть кое-что, что вы могли бы сделать». Я рассказал ему о парне, который пришел к миссис Полтер и назвал себя сыном Митча. «Вы можете поговорить об этом с Джейком?»


Он немного просветлел. Это было не так хорошо, как возможность ударить кого-нибудь трубным ключом, но, по крайней мере, это было действие. Я сказал ему, что буду отсутствовать весь день, но приеду около пяти.


«Не возражаешь, кукла. Может, ты мог бы позвонить мне по одному или что-то в этом роде - я не хочу тратить весь день на размышления, не догнал ли кто-нибудь тебя с бульдозером ».


Обычно его покровительство вызывает у меня раздражение, но нападение на Лотти потрясло меня. Я мог видеть, как можно сидеть и беспокоиться о том, кого любишь. Я пообещал, поцеловал его в щеку и снял.


Было уже далеко за полдень, когда Люк закончил свою похоронную речь о повреждении Trans Am. Поскольку он не передавал ключи от Импалы, пока не имел возможности сказать все, что хотел, о состоянии производства современных автомобилей в целом, Pontiac в частности и моей машины в качестве конкретного примера, я Я должен был выслушать с какой грацией я мог проявить себя.


Насчет Импалы он был прав: она ехала как автобус после Trans Am. Но его двигатель казался пряденным шелком для управления. Я осторожно маневрировал в пробке, нащупывая боковые стороны и высматривая незваную компанию. Я не думал, что кто-то преследовал меня до гаража, но я не хотел быть безрассудным.


Вспомнив свое обещание мистеру Контрерасу, я позвонил из вестибюля « Геральд-Стар». Когда он не ответил, я решил, что он был с Пеппи, и пошел в редакцию новостей, чтобы поговорить с молодым репортером, которого Мюррей назначил мне.


Лидия Купер, покойница Мюррея, выглядела так, как будто она только что окончила школу журналистики. Фактически, с ее красными круглыми щечками и пушистой черной челкой она выглядела так, как будто она шла в класс средней школы. У нее был сильный звук Среднего Запада; когда я спросил, она усмехнулась и сказала, что приехала из Канзаса.


«И, пожалуйста, не спрашивайте о Тото или обо всем ли там черно-белом. Поверьте, я слышал это уже миллион раз и пробыл в Чикаго всего одиннадцать месяцев ».


Мюррей, очевидно, передала мою просьбу без всякого багажа - она бодро предложила мне подключить систему Lexis, как только мы закончим разговор.


Я рассказал ей подробности нападения на Лотти. Пока Лидия послушно делала записи у меня на плече, я позвонил Макс, чтобы узнать, как прошли тесты Лотти. Как подумала Одри, у Лотти был волосяной перелом левой руки, но компьютерная томография не показала сгустков или других проблем с головой. Кэрол, потрясенная нападением, приходила в клинику на несколько часов в день, но Лотти беспокоилась о том, чтобы самой вернуться к работе.


Лидия тщательно продумала список вопросов, но ей нужно было многое узнать о поиске частичных ответов. Когда она закончила, она подвела меня к компьютеру с модемом и позвонила в Лексис.


«Мюррей сказал, что я должна предупредить вас, что мы не можем использовать эту историю», - протянула она. «Но спасибо, что поговорили со мной. Просто выйдите из системы, когда закончите - вам не нужно видеть меня перед уходом ».


Когда я получил файл Diamond Head, я почувствовал приступ разочарования и прилив иррационального гнева. Единственным названным именем был их зарегистрированный агент Джонас Карвер по адресу на Саут-Дирборн. Совершенно откровенно, поскольку они не были публичной компанией, но я ожидал многого от компьютера. Я вообразил, что найду какого-нибудь близкого соратника Дарау Грэма, который быстро заставит Чамферса поговорить со мной.


Технологии меня подвели. Я собирался выполнить свое обнаружение старомодным способом, взломав и проникнув.


24 Подвиги Геракла


Я снова позвонил мистеру Контрерасу из-за стола Мюррея, прежде чем покинуть газету. Он все еще не ответил. Я старался не беспокоиться об этом - в конце концов, что с ним может быть не так? Но он сделал так, чтобы я сразу позвонил ему, и, в любом случае, он не оставил бы Пеппи одну так надолго. Может, он забыл, что у него был прием к врачу, когда разговаривал со мной. Может быть, у Пеппи была какая-то ветеринарная помощь. Он бы не поскользнулся и не упал, беспомощно валяясь на полу в ванной, как миссис Фризелл. Конечно нет. Я поднялся по лестнице из Мичигана на служебную дорогу под ним по две за раз.


Я незаконно припарковал машину на подземном Ваккере, надеясь, что это место слишком удалено для движения транспорта. Вытащив одно из новых оранжевых посланий города из дворников Импалы, я понял, что должен был знать лучше: когда игра в кости катится против тебя, гаишники всегда найдут тебя. Мне тоже пришлось бы заплатить - зрелища Люка, если бы Импала загрузили, не выдерживали и воображения.


Я испытал неудачу на дороге домой, но сумел добраться до Бельмонт, и меня не остановил бело-голубой - «Импала» не привлекла к себе такого же внимания, как «Trans Am». Однажды на Бельмонте мне пришлось расслабиться из-за пробок. Я нетерпеливо барабанил по колесу на светофоре и глупо рисковал, проезжая дважды припаркованные развозные грузовики.


Только когда я добрался до Расина, я вспомнил, что нужно искать хвосты. На данный момент я не мог быть уверен, что у меня его нет, хотя я не думал, что кто-то пошел за мной к Люку с самого начала. Я определенно не хотел облегчить их работу, припарковав машину возле здания, чтобы они могли видеть, на какой машине я ехал. Я нашел место на Барри и помчался домой через два квартала.


Когда я позвонил мистеру Контрерасу, Пеппи резко залаяла из-за двери, но старик не появился. Я закусил губу в мгновенной нерешительности. У него было такое же право на личную жизнь, которое я требовал для себя. К сожалению, нападение на Лотти заставило меня слишком нервничать по поводу благополучия моих друзей, чтобы оставить место для дебатов по Девятой поправке. Я побежал наверх, к себе домой, вытащил свои современные отмычки из мусора в корзине у входной двери и совершил свой первый незаконный въезд за день.


Пеппи продолжала ровный, чрезвычайно яростный лай, пока я работал с замками. Я надеялся, что она отпугнет настоящего взломщика - хотя у мистера Контрераса было два замка, их было ужасно легко расстегнуть. Как только она поняла, что это я, она небрежно виляла хвостом и вернулась к своему визжащему потомству.


Старика не было в здании. Я проверил заднюю часть на случай, если я выставил себя дураком, пока он кормил свои помидоры, но его тоже не было снаружи. Пеппи подошла со мной к задней двери, пока я смотрел.


«Куда он подевался, а? Я знаю, что он тебе сказал.


Она нетерпеливо лаяла, и я ненадолго ее выпустил. На него не напали и не вытащили из здания силой - никаких признаков боя. Я бросил это. Что-то произошло, и со временем я все об этом узнаю. Я проверил миску Пеппи с водой, затем оставил записку на его телефоне, сказав, что я был здесь и увижу его сегодня вечером.


Заперев его дверь, я остановился у себя дома, чтобы выпить стакан воды и сэндвич. Я также покинул «Смит и Вессон» - я не думал, что кто-то собирается стрелять в меня на Расине.


Марджори Хеллстрем была на заднем дворе, что-то делала с розовым кустом. Кроме меня и миссис Фризелл, квартал кишел фанатичными садовниками. Я не мог выращивать петрушку в оконном ящике, пока двор миссис Фризелл возвращался в родную прерию - родную прерию, изобилующую колпаками и пивными банками, как это было, когда здесь жили индейцы.


Миссис Хеллстрем подошла к забору, отделявшему ее подстриженный вручную газон от свалки. «Вы пойдете в дом Хэт-галстука, мисс… а? Вчера я постирал ее одежду и отвез ее в больницу, но она не знала, кто я. Не думаю, что их стирали с тех пор, как она их купила. Мистеру Хеллстрему не нравилось, что я их стираю, он боялся, что я зацеплюсь за что-нибудь, прикоснувшись к ним, но вы не можете бросить своих соседей в беде, а мы живем по соседству уже тридцать лет ».


"Как выглядела миссис Фризелл?" - перебил я.


«Я не думаю, что она вообще знала, что я был там, если честно. Она просто лежала с полузакрытыми глазами, вроде фыркала, но ничего не говорила, за исключением того, что время от времени зовла собаку. Так что, если бы вы подумывали забрать ей некоторые из ее вещей, я бы не стал беспокоиться, мисс ... ммм.


«Варшавски. Но ты можешь звать меня Вик. Нет, я просто хотел убедиться, что ее документы в порядке.


Миссис Хеллстрем нахмурилась. - Разве это не то, что должна делать Крисси Пичеа, когда она и ее муж берут на себя дела миссис Фризелл? Ужасно великодушно с их стороны взяться за дело, когда у них есть своя работа, хотя я не думаю, что им стоило так спешить, чтобы уложить собак. По крайней мере, они должны были сначала поговорить со мной, они должны были знать, что я за ними присматриваю ».


"Да, я согласен. У меня есть некоторый финансовый опыт, которого не хватает Тодду и Крисси. И я чувствую некоторую ответственность перед миссис Фризелл - я должен был что-то сделать, чтобы защитить собак ».


«Я знаю, что ты чувствуешь, дорогая - Вик, ты сказал? - потому что я чувствую то же самое. Вы входите, но можете открыть окно. Хоть и попробовала немного помыть полы, место, ну, честно говоря, дорогая, пахнет ». На последней фразе она понизила голос, как будто произнесла слово, слишком ужасное для вежливой беседы.


Я зловеще кивнул и вошел в спину. Я почти ожидал, что Тодд и Крисси поменяют замки, поэтому я взял с собой отмычки, но они, должно быть, не чувствовали, что в этом месте есть что-то, что нужно охранять. Так что технически я не ломался, просто входил.


Насчет запаха миссис Хеллстрем была права. Годы скопления собак, немытой посуды и немытых полов создавали густую надоедливую атмосферу, от которой я чувствовал слабость.


Я распахнул окна на кухне и в гостиной, что само по себе было непростой задачей, поскольку веревки и шкивы были жесткими от неиспользования, и быстро осмотрел дом. Миссис Фризелл, казалось, прекрасно обходилась без атрибутов современных технологий: у нее было небольшое радио, но не было телевизора, компакт-диска и даже проигрывателя винила. У нее был фотоаппарат, старый «Кодак», который не принес бы никелевую сумку на улицу.


Вернувшись в гостиную, я поставил шаткий стул перед секретаршей. Это был старый темный предмет мебели с письменной полкой с откидной крышкой посередине, книжными полками вверху и ящиками внизу. Рулонную крышу несколько лет назад заклинило застрявшей в ее краях бумагой. Бумаги были втиснуты в стеклянные дверцы книжных полок и запихивались в ящики. Все было покрыто тонким слоем грязи.


Если бы мне не надоели жабры с Тоддом, Диком, Мюрреем и даже Фриманом, я бы закрыл окна и пошел домой. Было нелепо думать, что что-то ценное, не говоря уже об интересе, могло быть на этой свалке. Но мне нужно было что-то, лом, чтобы оторвать Тодда Пичеа от миссис Фризелл, и у меня не было идей. Все, что мне было нужно, это какой-то документ, который дал бы мне если не лом, то хотя бы клин.


Наблюдая за ужасами передо мной, я не мог не задаться вопросом, в какой степени моя решимость была вызвана заботой о миссис Фризелл, а в какой - моим собственным чувством унижения. Я очень неудачник, и до сих пор Тодд - и Дик - побеждали меня во всех схватках.


«Тебя не преследует месть - ты сражаешься за правду, справедливость и американский путь», - усмехнулся я про себя.


Предположительно миссис Фризелл подала документы по системе LIFO - последней пришла - первой вышла. Уловка будет заключаться в том, чтобы удалить верхний слой - с книжных полок, а также с полки для письма - не нарушая палеозойские области под ним.


Несмотря на работу миссис Хеллстрем, ковер в гостиной - потертый серый коврик, который когда-то мог быть темно-бордовым - все еще был слишком толстым от пыли, чтобы на нем сидеть. Я поднялся наверх и нашел одну из простынь, которую она постирала. Разложив ее на полу, я начал осторожно снимать с секретаря документы и раскладывать их на листе.


Среди кухонного убожества я заметил огромную кучу бумажных пакетов - миссис. Фризелл никогда ничего не выбрасывал. Я внес их и поставил рядышком рядом с секретарем. Я принял произвольное решение исследовать все, что датировано после 1987 года, и складывать более ранние вещи в мешки по годам.


К пяти часам я наполнил две дюжины мешков. Лист подо мной почернел от грязи, которую я стряхнул с бумаг. Миссис Фризелл была в списке рассылки каждой компании по уходу за животными в Северной Америке, и она сохранила все их каталоги. Она также хранила свои ветеринарные счета, начиная с 1935 года - самого раннего года, который до сих пор всплывал наверх, - и газетные вырезки с подробным описанием жестокого обращения с животными. Я не нашел ничего, что касалось ее сына, но большая часть вещей, с которыми я работал, датировалась только концом семидесятых.


Ее собственные финансовые бумаги были зажаты в кучу с ветеринарными счетами и газетными вырезками. Их было не так много. Она ежемесячно оформляла чек социального обеспечения, но, очевидно, фабрика по производству коробок, на которой она работала, не была профсоюзом. Или, по крайней мере, не было никакого пенсионного плана, кроме правительства США. Банк Лейк-Вью заплатил за нее налоги на недвижимость и позаботился о ее скромных сбережениях. Очевидно, они также оплатили ей счета за коммунальные услуги. Я нашел пару копий квартальных отчетов, которые они отправили Байрону Фризеллу в Сан-Франциско, с подробным описанием их транзакций от ее имени.


В Social Security нет системы электронных переводов. Им пришлось отправлять свои чеки самой миссис Фризелл, и она должна была быть достаточно ответственной, чтобы не забыть отнести их в банк. По-видимому, она была достаточно собрана мысленно, чтобы сделать это, поскольку в ее сберегательной книжке, которую я нашел под рекламным проспектом «Драгоценный камень» 1972 года, рекламирующим Purina по десять центов за фунт, были регулярные ежемесячные записи.


Это было слабой соломинкой, чтобы понять, что моя самозваная клиентка была достаточно бдительна, чтобы отнести свои деньги в банк. И это не помогло справиться с болезненным состоянием, в котором она находилась сейчас. Очевидно, никто не мог сказать, что сегодня она способна решать свои собственные дела.


При ближайшем рассмотрении сберегательная книжка тоже не выглядела как союзник. Миссис Фризелл приносила свой чек в банк Лейк-Вью десятого числа каждого месяца в течение восемнадцати лет, но она резко остановилась в феврале, когда на балансе было чуть больше десяти тысяч. Что она с ними сделала с тех пор? Собираюсь ли я найти где-нибудь в этом бумажном море четыре чека?


Я потер шею и плечи грязными пальцами. Я чувствовал себя опустошенным и подавленным. Я не нашел свидетельств яркого психического состояния миссис Фризелл. И уж точно не о кучу активов, ради которых стоит воровать ее поместье.


Я пошел на кухню, чтобы ополоснуться под краном. Несмотря на то, что погода испортилась из-за вчерашнего шторма, я окоченел и вспотел от работы на свалке. Раковина была настолько грязной, что я не хотел пить из-под крана, и мне очень хотелось пить. Надо было подумать привезти из дома термос. Еще полчаса, и я все уложу.


Когда я добрался до гостиной и осмотрел беспорядок более свежими глазами, у меня возникло искушение бросить курить на месте, но мучительное ощущение, что я потратил слишком много времени, чтобы уйти с пустыми руками, подтолкнуло меня вперед. Конечно, это классическая ошибка, которая приводит бизнес к банкротству: «Мы вложили пять лет и пятьдесят миллиардов в этот бесполезный продукт, мы не можем отказаться от него сейчас». Но импульс толкает вас глубже в болото.


Комната выходила на запад. Заходящее солнце давало гораздо больше света, чем сорокаваттная лампочка в одинокой лампе, которую стояла там миссис Фризелл. Я открыл шторы и продолжил поиски. Пока я смотрел только на среднюю часть и застекленные книжные полки. В последний раз я открыл три нижних ящика. Присев на корточки, я начал снимать конверты. Должно быть, было около семи, когда я нашел письмо с Бэнк-оф-Лейк-Вью.


15 марта Уважаемая г-жа Фризелл! Действуя по вашим инструкциям, мы продали ваши депозитные сертификаты и закрыли ваш счет, отправив остаток на ваш новый счет в американском Metropolitan Bank and Trust. Мы с удовольствием обслуживали ваши финансовые потребности в течение последних шестидесяти лет, и мы сожалеем, что вы больше не считаете эти отношения желательными. Если вы передумаете в будущем, пожалуйста, звоните. Мы будем рады бесплатно повторно открыть вашу учетную запись.


Письмо было лично подписано одним из сотрудников банка.


Bank of Lake View - небольшое соседнее учреждение - они обрабатывают мою ипотеку с заботой и вниманием, которые большинство банков уделяют крупным корпоративным клиентам. Они, наверное, единственное место в городе, где все еще работают с небольшими сберегательными книжками. Для их персонажей было характерно написать личное письмо миссис Фризелл.


Что было странно, так это то, что она переводила деньги в «Метрополитен США». Я не нашел от них сберегательной книжки или каких-либо других документов. Либо они соскользнули в юрский слой, либо она хранила их где-то еще. Но это была деталь по сравнению с более серьезным вопросом: почему она перевела счета в банк в центре города? И не просто старый банк, а тот, о котором каждую неделю сообщали в новостях из-за политических связей его директоров в этом районе. Правление округа Дю Пейдж было только последней группой, которая удивила журналистов хранением вкладов до востребования на беспроцентных счетах компании US Met.


Я цеплялся за соломинку и знал это. Вероятно, у US Met была какая-то маркетинговая кампания, которую миссис Фризелл сочла неотразимой. Я поднялся на ноги, мои подколенные сухожилия напряглись от такого долгого сидения. Я не знала, что делать с беспорядком, который создал на полу. Секретарша все еще была переполнена бумагами - я не мог представить себе, как запихнуть все это обратно внутрь. В то же время я с трудом мог оставить их лежать без дела как свидетельство моего труда. Хотя, возможно, Крисси подумала бы, что это была работа миссис Хеллстрем; по-видимому, Пичеи знали, что она немного постирала.


Поворот ключа в входной двери решил проблему для меня. Я сложила письмо из банка в задний карман за секунду до того, как влетели Крисси и Тодд. Они сияли здоровьем: Крисси в комбинезоне с тикающими матрасами, Тодд в коричневых шортах и футболке-поло. Мне даже не хотелось представлять, как я выгляжу - запах, исходящий из моих подмышек, был достаточно неприятным.


«Что ты здесь делаешь, Варшавски?»


- Уборка Авгиевых конюшен, Тодд. Можете звать меня Геракл. Хотя, думаю, ему помогли. В каком-то смысле я превзошел его ».


«Не пытайтесь превратить это в шутку, потому что это не смешно. Когда миссис Хеллстрем сказала нам, что вы были здесь и просматривали финансовые отчеты, моим первым побуждением было вызвать полицию. Знаешь, я мог бы тебя арестовать. Это частная собственность.


Я потер шею сзади. «Но, я думаю, не принадлежащий тебе. Если только вы не использовали свои права опеки, чтобы подписать титул? »


Внезапно меня осенило, что это был единственный ценный документ, который был у миссис Фризелл. Может быть, это было на дне одного из ящиков. Или, может быть, Тодд и Крисси уже сбежали с ним. Мне не хотелось грабить их дом, по крайней мере, сегодня вечером.


«Почему бы тебе просто не уйти отсюда», - отрезал Тодд. «С тех пор, как мы нашли старуху, ты решил подорвать мою заботу о ней, даже назвав ее сына…»


"Какая забота?" - перебил я. «Первое, что вы, два маяка, сделали, это убили ее собак, единственное, что любила миссис Фризелл. Все, что вы сделали с прошлой пятницы, может быть законным, но я бы не стал трогать это шестом для баржи. От тебя воняет хуже, чем вся куча собачьего дерьма, которое миссис Фризелл оставила валяться вокруг.


"Достаточно!" он крикнул. «Вы думаете, ваше моральное превосходство дает вам право нарушать закон? У меня есть документы, подтверждающие мое право контролировать, кто входит в это место, и любой судья в городе согласится ».


Я смеялся. «У вас есть документы? Вы похожи на породистую собаку. Кстати, говоря о документах, где же прилив миссис Фризелл? А где ее сберегательная книжка в Американском Метрополитене? »


«Откуда вы знаете…» - начала Крисси, но Тодд перебил ее.


«У вас есть две минуты, чтобы уйти, Варшавски. За две минуты до вызова полиции.


«Значит, у тебя есть ее банковская книжка», - сказал я, пытаясь придать своему голосу много смысла. Собственно, размышляя о том, что это может изменить, я неторопливо вышел через парадную дверь.


25 Прилипание к ребрам


Мистер Контрерас, очевидно, подыскивал меня: когда я открыл дверь вестибюля, он был уже возле своей квартиры.


«Где ты была, кукла? Ты выглядишь как конец схватки по борьбе с грязью.


Я смущенно погладила свои потные локоны. «Я мог бы спросить вас о том же. Я думал, мы должны поговорить вместе, чтобы убедиться, что никто не напал на меня ».


«Да, я думал, тебе не повредит принять дозу собственного лекарства. Я имею в виду, что не тогда, а позже, когда мне пришло в голову поехать к нему лично. Я подумала, что Вик будет волноваться, когда она позвонит - если она позвонит - и не получит ответа. Но у меня не было никакой возможности связаться с вами, и я думал, что все время, когда вы держали меня в подвешенном состоянии, не сказав ни слова один, вам никому не повредит, если вы попробуете немного похлебки ".


«Что ж, я рада, что ты хорошо провел время». Я слишком устал, чтобы драться. «Кстати, как долго тебя не было? Пеппи, казалось, очень хотела выбраться наружу, когда я зашел в час.


Это был удар ниже пояса; Мне было жаль, как только слова сорвались с моего рта. Одна из прерогатив мистера Контрераса, которую ревностно охраняет, заключается в том, что собака живет с ним на том основании, что я отсутствую слишком много времени, чтобы быть подходящим владельцем.


Его карие глаза затуманились от боли. «Это нечестно, куколка, когда ты знаешь, что я здесь день и ночь для принцессы. Я бы не уходил по нескольку дней, не думая о ее нуждах, ну, в любом случае, я бы не бросил ее в беде ».


Он тоже наносил удары - отрезал себя вместо того, чтобы начать полномасштабную атаку на мои периодические отсутствия. Я похлопал его по плечу и повернулся, чтобы подняться наверх.


«Разве ты не хочешь знать, что я узнал?» он потребовал.


"Ага. Да, конечно, знаю. Просто дай мне сначала вымыть посуду.


«Я жарю ребрышки», - крикнул он мне вслед. «Хочешь, я приберегу для тебя?»


Новости о холестерине и раке толстой кишки никак не повлияли на диету г-на Контрераса. На самом деле, возможно, годы лишних ребер сделали его здоровым и подтянутым человеком, которым он был сегодня. Они определенно казались более утешительными после моего унылого дня, чем обед с низким содержанием калорий и высоким содержанием питательных веществ, который я планировал. Я поблагодарил его, но предупредил, что будет хороший час, прежде чем я буду готов.


Ванна стала черной, как только я вошел в нее. Я не мог пропитаться такой грязью. Погрузившись на несколько секунд, чтобы смыть пот с волос, я вылез из ванны и вылил воду из ванны, вытирая грязное кольцо по мере того, как вода отступала. Я включил душ, но слил воду из обогревателя, наполнив ванну и очистив ее.


Зарычав себе под нос, я завернулась в полотенце и пошла позвонить Лотти, дожидаясь, пока снова наполнится водонагреватель. Не получив ответа, я попробовал набрать номер Макса. Оказалось, что она поехала в Эванстон, чтобы пожить у него несколько дней. У нее все было хорошо, или даже лучше, чем можно было ожидать, но между нами возникла напряженность - чувство вины с моей стороны, страх на ней. Я старался исправить это как мог, но мы не расстались в нашей обычной гармонии.


Когда мы повесили трубку, я дрожал и был рад, что вода снова стала горячей. Я простояла под ним, пока душ не начал остывать, спустя много времени после того, как последние следы грязи миссис Фризелл сошли с моих волос. Тодд и Крисси превзошли меня в еще одной встрече, или я что-то понял? Это правда, что US Met не был большим банком, но миссис Фризелл переместила свой счет четыре месяца назад, задолго до того, как Тодд и Крисси вошли в ее жизнь.


Может быть, Крисси там работала - я представил, как она обходит всех стариков по соседству, заставляя их переводить свои деньги на беспроцентные счета Метрополитена. Я понял, что не знаю, работает ли Крисси вне дома. Что касается пропавшего титула на дом миссис Фризелл, возможно, это было где-то в сейфе. Или у ее кровати. Поскольку она спала с собаками, возможно, она решила, что ее спальня - самое безопасное место для хранения ценностей.


Я вытерла волосы полотенцем и прилегла немного отдохнуть. У меня еще была третья остановка в день кражи со взломом, и я не смог бы справиться с ней в моей нынешней форме. Телефон разбудил меня в девять тридцать: мистер Контрерас, желая узнать, злюсь ли я, наказал его, скрывшись наверху.


Я неуверенно сел. "Я заснул." Я прервал его извинения. «Я рада, что вы позвонили, мне нужно встать. Спускайся через пять минут.


Я надела джинсы и белую хлопковую рубашку с длинными рукавами - мне все еще было холодно, несмотря на теплый летний вечер. Я снова посмотрел на часы и решил уйти прямо от мистера Контрераса. Пристегнув наплечную кобуру, я сунул водительские права, деньги и ключи по разным карманам. Отмычки впивались мне в бедро; Я вынул их и засунул в карман джинсовой куртки, которую надел, чтобы скрыть наплечную кобуру. Теперь мне стало жарко, но ничего не поделаешь.


Когда я спустился вниз, мистер Контрерас открыл для меня дверь. «Ты не ела, кукла? Я сейчас нагреваю твои ребрышки в тостере.


Он помахал мне бутылкой Вальполичеллы, но я отказался. Я не мог позволить себе что-нибудь выпить так поздно ночью, если хотел двигаться быстро. Он поспешил на кухню.


Я пошла в родильное отделение - раньше у меня не было времени, чтобы ворковать над щенками. Их глаза открылись, и они совершали неуверенные вылазки со стороны Пеппи. Она внимательно наблюдала за мной, когда я поднимал их, чтобы погладить их, но это не расстроило ее, как это было, когда они родились.


Мистер Контрерас вернулся с тарелкой ребер, немного чесночного хлеба и - из уважения к моим привычкам в еде - тарелкой салата айсберг. Он развернул мне столик с телевизором и сел с вином. Как только я увидел ребра, я понял, насколько я голоден.


"Расскажи мне о своем дне. Вы ходили к Джейку Соколовски? - спросила я, набив рот.


"Нет. Я только что позвонил ему к Тони Кориолано. Я не предполагал, что он что-нибудь знает о ребенке Митча - никто из нас не знал. Митчу было не до того, чтобы поспевать за мальчиком и Рози, когда они встали и уехали тридцать пять лет назад. Он задумчиво глотнул вина. «Или, может быть, ему было слишком стыдно за то, что он не мог заботиться о них так, как должен делать мужчина, - и не говори мне, что женщины могут позаботиться о себе. Вы женитесь на женщине и рожаете у нее ребенка, вы обязаны за ними ухаживать ».


Посмотрев на меня минуту, чтобы посмотреть, отвечу ли я на вызов в его голосе, он продолжил. «Нет, я пошел к Эдди Мору».


«Эдди Мор?» - повторил я.


«Парень, у которого украли машину. Тот, который парни использовали для избиения документа ».


«Я не знал, что ты его знаешь».


«Ну, я не был уверен в этом, пока не проверил с Джейком. Я имею в виду, что это не обычное имя, но их может быть больше одного ».


Я опустил ребра, сдерживая порыв крикнуть на него. Когда у г-на Контрераса есть горячие новости, он рассказывает их по частям и обычно в обратном порядке.


«Я укушу: кто такой Эдди Мор? Конечно, помимо владения автомобилем смерти.


«Гай раньше был президентом нашего местного отделения. Он на несколько лет моложе нас с Джейком, может быть, ему только исполнилось семьдесят, поэтому он начал после нас и не входил в нашу конкретную группу. Но, конечно, я знал его, поэтому я пошел к нему. У меня хороший домик на Сороковой, к востоку от Кедзи, живет с женой, держит хороший бьюик. Я имею в виду, помимо украденных Olds. «Бьюик» - это машина его жены, посмотри на другую, «Олдс», это его. Г-н Контрерас сиял от удовлетворения от возможности сообщить важные новости.


"Я думаю, что понял. Что он сказал? »


«О, он был очень шокирован. Я просто хотел убедиться, знаете ли, что он действительно не имел никакого отношения к преследованию вашей машины, избиению доктора и тому подобному ".


Я тоже хотел знать эти вещи. Я бы сам хотел задать Эдди Мору эти вопросы. Одна из причин, по которой я занимаюсь бегом, заключается в том, что реакции людей говорят вам больше, чем их настоящие слова. Конечно, я мог бы сам пойти к нему завтра. Я был бы только третьим, кто его допрашивал, после копов и мистера Контрераса. К тому времени он должен будет полностью запомнить свои ответы.


Я начал спрашивать, где Мор припарковал машины - на улице или в гараже? И имело ли логическое значение то, что горячие провода забрали именно Олдс? И не показалось ли странным совпадением то, что президент местного отделения Даймонд-Хед был вовлечен, пусть и косвенно, в попытку сбить Лотти, когда я пытался расследовать смерть старого сотрудника Даймонд-Хед? Но г-н Контрерас не смог бы ответить на эти вопросы, и он только проткнул бы его воздушный шар, если бы я их задала.


«Он был удивлен, увидев вас?» Я сказал вместо этого.


«Ну, естественно, я неожиданно появился через двенадцать лет, конечно, он был удивлен».


«Вы думаете, что смущены?»


Он фыркнул. «Я не уверен, к чему вы клоните. Вы имеете в виду, вел ли он себя так, как будто у него нечистая совесть, да, он поступал - он чувствовал себя виноватым, когда я сказал ему, кто этот доктор и как сильно она пострадала. Но, конечно, он не мог знать, что его машина будет украдена, не говоря уже о том, чтобы ее украли, чтобы напасть на нее ».


«Почему у него две машины, а ты садишься на автобус?»


Он в изумлении открыл глаза. «Вы пытаетесь предположить, что у него больше денег, чем следовало бы? Я мог бы иметь машину, если бы захотел - две мне точно не нужны - но зачем она мне? Пустая трата денег, налоги, бензин, страховка, беспокойство о том, чтобы припарковать машину, украдут ли ее хот-роддеры. Вы думаете, что только потому, что парень отдал свою жизнь профсоюзу, он не может позволить себе иметь машину? »


Я смущенно покачал головой. "Конечно, нет. Просто хватаюсь за соломинку ».


Я сорвал салат айсберг. «Вы знаете, Терри Финчли не пытался найти сына Митча. А Джейк этого не сделал. Но кто-то, назвавший себя молодым Крюгером, действительно пошел к миссис Полтер и обыскал комнату Митча только через день после того, как его тело было найдено. Либо этот парень действительно приехал в город без ведома никого, кроме Митча, либо кто-то хотел чего-то из вещей Митча настолько сильно, что притворился им. Я имею в виду, что в любом случае этот человек знал, где он живет. Это означало, что Митч должен был сказать им, потому что вы, он - и Джейк - были единственными, кто знал.


Мистер Контрерас поднял умный глаз. «Вы хотите, чтобы я спросил Джейка, звонил ли кто-нибудь, пытаясь узнать новый адрес Митча?»


Я нетерпеливо сжал плечо. "Я предполагаю. Я бы хотел сделать несколько фотографий, показать их на улице. Вы знаете, мы не знаем, остался ли сын Митча в Аризоне. Черт, он был бы моего возраста… старше. Он мог быть где угодно. Вы помните его имя? »


- Митч, Джуниор, - сразу сказал мистер Контрерас. «Я всегда помню, как возмущался тем фактом, что у него был младший, а у меня - только Рути. Глупые вещи. Это ничего не значит, теперь я это понимаю, но в то время ... ну, ты не хочешь слышать об этом ».


Я вытер пальцы влажным бумажным полотенцем, которое он дал. Поиск человека, который мог оказаться где угодно, выходил за рамки моих возможностей - это означало посещение государственного автомобильного департамента, написание писем в Пентагон, все виды деятельности, на которые у меня не было ни времени, ни денег. Тем не менее, фотография Митча-младшего была бы очень кстати.


«Вы хотите профинансировать рекламу, так как вы не тратите деньги на машину? Мы могли бы опубликовать некоторые из газет в Аризоне и другие здесь. Знаешь, если Митч Крюгер, когда-то из Чикаго, напишет определенный адрес, он услышит кое-что в свою пользу ».


Мистер Контрерас потер руки. «Прямо как из Шерлока Холмса. Хорошая идея, кукла. Хорошая идея. Хотите, чтобы я позаботился об этом? "


Я милостиво дал свое согласие и встал. «Я иду в центр города, и я хотел бы пойти задней дорогой. На случай, если парни, которые забрали машину твоего приятеля, ждут, а впереди еще один. Вы можете пропустить меня через свою кухню? "


"Центр города?" Его взгляд метнулся к моей левой подмышке. «Что ты делаешь в центре города?»


Я улыбнулся. «Небольшая офисная работа».


«Вот зачем тебе пистолет? Чтобы пробить дырки в письме и надеяться, что оно исчезнет?


Я смеялся. «Пересеките мое сердце и надейтесь умереть, я не собираюсь идти на жестокую конфронтацию. Я надеюсь, что не увижу ни одной души. Но ты знаешь мои методы, Ватсон: парни начинают стрелять в меня или моих друзей, я не хожу по улицам без небольшой защиты ».


Он не был счастлив; он даже не был уверен, что поверил мне. Но он открутил засовы на задней двери и проводил меня в переулок. «Я собираюсь починить тебя одной из тех вещей, которые носят копы, так что, если у тебя будут проблемы, ты можешь подать мне сигнал».


Мысль о круглосуточной пуповине до старика заставила меня сглотнуть. Я спустился по переулку так быстро, как мог, словно желая уйти от того самого воздуха, в котором прозвучало это предложение.


26 плохих девчонок ложатся поздно


Саут-Луп - город-призрак ночью. Его бары закрываются в вечерний час пик. Хотя Аудитория и кинотеатр находятся на его восточной окраине, а Дирборн-парк вырос на юге, небольшая ночная жизнь распространилась к северу от Скоростной автомагистрали Конгресса. Многие из них такого сомнительного качества, что вы бы предпочли столкнуться с настоящим призраком.


Адрес Джонаса Карвера - человека, которого Лексис представила в качестве зарегистрированного агента Даймонд Хед, - оказался к северу от Ван Бурена. Я припарковал «Импалу» на некотором расстоянии, подождал, пока пьяный - или, возможно, дурак - перебегает через улицу, и вошел в вестибюль.


Это было старое здание, которое было поверхностно отремонтировано - краски ровно столько, чтобы оправдать повышение арендной платы соразмерно новому строительству в Дирборн-парке. Одной из косметических особенностей была тяжелая стеклянная дверь с двойным замком: чтобы дверь открывалась, нужно было одновременно держать в них оба рабочих ключа. Это было бы хорошей проверкой ассортимента моих отмычек. Они вернули мне семьсот долларов, но должны были быть в состоянии справиться с такой работой.


Я также с горечью отметил, что адреса жильцов, указанные рядом с телефоном за внешней дверью, были закодированы. Несомненно, полезно для частных лиц, но если вы хотели посетить бизнес, например, у Йонаса Карвера, как вы должны были знать, на какой этаж идти? К счастью, здание было всего одиннадцати этажей - это значительно сократит мое время исследования.


На всякий случай я набрал кодовый номер Карвера. Никто не ответил. В любом случае, зачем кому-то быть здесь в полночь?


Осмотревшись, чтобы убедиться, что на меня никто не смотрит, я принялся за замки. Через полчаса я начал задаваться вопросом, стоит ли мне заночевать в «Импале» и заняться фаллоимитатором первого человека, который придет утром. У меня также было искушение просто вытащить «Смит и Вессон» и взорвать дверь. Не думал, что шум кого-нибудь разбудит.


Это был почти час, когда мои тонкие щупы наконец освободили пружину в верхнем фиксаторе, что позволило мне довольно быстро работать с нижним. От долгого сгибания у меня болела поясница. Я потер его и потянулся к стене, пытаясь облегчить спазмы.


Небольшой ночник давал ровно столько света, чтобы видеть кнопки лифта. Вестибюль был крохотным, достаточно большим, чтобы четыре человека могли ждать вместе. Я вытащил четвертак и перевернул его: головой я проехал наверх и спустился к Карверу; хвосты я бы начал с двух и пошел вверх. В тусклом свете я мог разглядеть только профиль Вашингтона. Я вызвал лифт.


Дверь сразу открылась. Это означало, что последний, кто использовал его, направлялся вниз, хороший знак, хотя я и не ожидал, что встретить кого-нибудь всерьез. Когда дверь закрылась за мной, я увидел адресную доску на стене напротив. Я высунул ногу, открыл дверь и высунулся, чтобы взять номер квартиры Джонаса Карвера. Он был на шестом этаже. Независимо от того, начинал ли я снизу или сверху, это не имело значения. Может, мне немного повезло.


Обойтись замком в офисе Карвера было гораздо проще, чем с вестибюлем. Это хорошо, так как моя спина протестовала, когда я наклонился, чтобы поиграть с ней. Я встал на колени, пытаясь найти удобный рабочий угол, и примерно за пять минут мне удалось сдвинуть засов.


Кабинет Карвера выходил на сторону здания с вентиляционной шахтой. Никакие уличные фонари здесь не гнали. Единственный свет в комнате исходил от назойливо мигающего курсора посередине. Я ощупью подошел к нему, нашел стол, на котором он стоял, и стал шарить вокруг, пока не нашел выключатель лампы. Не знаю, почему я не взял с собой фонарик.


Комната, казавшаяся огромной в темноте, в свете лампы показалась маленькой и строгой. Помимо металлического стола с компьютером, в нем были две картотеки и небольшой столик с электрической кофеваркой. Дверь в дальнем конце вела во вторую комнату, предположительно в личный штаб мистера Карвера. Стол здесь был облицован искусственным деревом; часть пола покрывала имитация китайского коврика. У Карвера тоже был компьютер, готовый к работе.


Информация о компаниях, которыми управляет Карвер, несомненно, ждала за мигающим курсором и будет раскрыта по правильной команде. Мои компьютерные навыки не были моей сильной стороной; выяснить правильную команду было бы утомительно. Вместо этого я попытался найти какую-нибудь бумажную копию в картотеках, но они, похоже, были посвящены налоговому законодательству и правительственным руководствам по управлению закрытыми корпорациями. Я также нашел инструкции по использованию компьютера. Стиснув зубы, я открыл папку и начал читать.


Примерно через полчаса я решил, что знаю достаточно, по крайней мере, для начала. Я вежливо поклонился компьютеру и попросил каталог. Машина повиновалась с такой скоростью и тщательностью, что меня полностью сбило с толку. Строка внизу спрашивала, что я хочу сделать - просматривать, создавать, редактировать, сохранять, выходить - и нахально моргала, когда я колебался.


Я наконец выяснил, какая функциональная клавиша позволяет мне просматривать. Машина, не терпящая моего отставания, едва позволила мне ударить ее, прежде чем потребовала имя файла. Я дал ему «Бриллиантовая голова». Он выплюнул в ответ: «Файл не найден». Я пробовал разные варианты имени, но ни одна из них машине не понравилась.


Наконец я вернулся к каталогу и внимательно его изучил. Что-то под названием «Клиент. Exec »звучало многообещающе. Я возился с разными буквами и сумел - после множества фальстартов - комбинацию, которая нравилась компьютеру. Несколько мигающих лампочек и клиентские файлы лежали передо мной. Не в форме бухгалтерской книги, конечно, а просто еще один набор пунктов меню.


Я посмотрел на часы. Было почти три. На то, чтобы понять, как пользоваться проклятым компьютером, потребовалось больше времени, чем на то, чтобы войти через парадную дверь. После еще одного периода проб и ошибок я нашел записи Diamond Head.


Как только я дошел до списка директоров и должностных лиц, я понял, почему Фримен был так расстроен этим утром. Джейсон Фелитти был председателем, Питер Фелитти - заместителем председателя, а Ричард Ярборо - секретарем. У меня отвисла челюсть. Я не знала, кем был Джейсон, но я встретила Питера на благотворительности, которую оказали Майкл и Ор. Он был тестем Дика и председателем совета директоров Amalgamated Portage.


Я громко рассмеялся, немного истерически. Да, я знал одного из режиссеров, который мог оказать на меня давление на Чамферса, хорошо. Боже, Луиза. Неудивительно, что Фримен подумал, что я пытаюсь втянуть его в частную войну с Диком! Это все еще не извиняло его грубости, но, по крайней мере, я мог видеть его точку зрения.


Я небрежно просмотрел остальную часть файла. Было уже больше четырех, и мои глаза с трудом могли сосредоточиться на мерцающих зеленых буквах. Мне жаль, что я не знаю, как распечатать файл, но я слишком устал, чтобы разбираться в компьютерных махинациях, и мне не хотелось, чтобы раннее прибытие застало меня на работе.


Если Карвер хранил книги Даймонд Хед, они находились в отдельном наборе файлов бухгалтерской книги, и я также не мог понять, как их выследить. Сводные данные, представленные здесь, показывают, что Diamond Head был сильно заемен. Фактически, долг, казалось, превышал нераспределенную прибыль примерно в соотношении 1: 2. И у компании были отношения с Amalgamated Portage, которая держала большую часть долга. Это было уютно - просто храни все в семье.


Кроме того, Diamond Head была связана с Paragon Steel. В файлах Карвера не было сказано, как это сделать, но Paragon, похоже, ответственен за большую часть денежных потоков Diamond Head. Идеальная сталь. Для такого огромного конгломерата участие в такой крошечной компании, как Diamond Head, для меня не имело смысла. Я несколько раз потерла глаза, чтобы убедиться, что читаю правильно.


Paragon была одной из немногих компаний, которые пятнадцать лет назад заметили надпись на стене сталелитейной промышленности США. Они реструктурировали себя таким образом, чтобы они могли производить относительно небольшие партии различных марок стали в очень сжатые сроки; они широко вошли в производство пластмасс; и они также были одной из немногих компаний из Иллинойса, которые вели себя как бандиты во время укрепления обороны Рейгана.


The Wall Street Journal опубликовал о них большую статью всего месяц назад или около того, поэтому подробности были свежи в моей памяти. Я мог видеть, что Paragon владеет Diamond Head - небольшие двигатели, которые производит последний, идеально подходят для их оборонительных операций. Но Paragon обеспечивает поток денег для более мелкой фирмы? Я покачала головой, но время летело незаметно. Завтра мне придется об этом побеспокоиться.


Я порылся в столе Карвера и нашел блокнот. Я оторвал кусок, чтобы на моем письме не оставалось явных вмятин, и записал ключевые моменты. Я больше ничего не мог сделать прямо сейчас. Во всяком случае, мне очень хотелось спать.


К счастью, клавиатура предложила мне выбор выхода. Я так и сделал, и скорее благодаря удаче, чем навыкам, снова оказался на пустом экране с мигающим курсором. Я внимательно осмотрел две комнаты, чтобы убедиться, что не оставил там ничего от себя.


Спускаясь вниз, я почувствовал легкий укол совести. Что сделал со мной Джонас Карвер, что я вторгся в его офис? Если бы он пришел ко мне и стал рыться в моих файлах, я сломал бы ему коленные чашечки; он имел бы полное право сделать то же самое со мной.


Габриэлла определенно не одобрила бы это. Ее лицо застыло в суровых морщинах, сказав мне, что я была очень плохой девочкой, и последовало за мной в мои сны.


27 По улице и через закусочную


Перед сном я осторожно подсунул записку под дверь мистера Контрераса. Я не хотел просыпаться на рассвете от его отчаянной опоры на мой колокольчик. Я также отключил свой телефон. В результате мне удалось поспать почти шесть часов, этого достаточно, чтобы заставить меня взяться за дело, хотя и без особого энтузиазма.


Я не бегал несколько дней и очень нуждался в упражнениях, больше для моего психического, чем для физического благополучия. Поясница у меня больше не болела, но я чувствовал скованность в мышцах, когда делал разминку. Я должен был бы рискнуть парнями, которые избили Лотти, охотясь за меня.


Я оставил свой пистолет дома. Бежать с наплечной кобурой под толстовкой слишком сложно - пистолет неприятно вонзается в грудь. Я выбрал переулки вместо более приятного маршрута к озеру и без происшествий добрался до дома. После душа и позднего завтрака - фруктов, йогурта и бутерброда с жареным сыром, чтобы сделать его еще и на обед - я пытался понять, что делать дальше.


Мне пришлось поговорить с Чамферсом о нападении на Лотти. Копы утверждали, что прикрыли это и что он был чист, как отмытые вручную деньги, но я хотел услышать это от него лично. Мне также нужно было пойти в публичную библиотеку и выполнить компьютерный поиск Джейсона Фелитти. Предположительно он был братом тестя Дика или, может быть, дядей, но мне хотелось бы получить больше информации. Мне было интересно, расскажет ли кто-нибудь в Бэнк оф Лейк Вью о миссис Фризелл. Наверное, нет, но попробовать стоило.


Я посмотрел на часы. Все это подождет. Первое, что мне нужно было сделать, это посмотреть, заговорит ли кто-нибудь в Paragon Steel со мной.


Решение о том, что надеть, было сложным. Для разговора с менеджерами Paragon мне нужно было выглядеть профессионально. Я хотел быть крутым. Мне нужно было носить пистолет. И мне нужно было иметь возможность бегать в случае необходимости. В конце концов я остановился на джинсах с шелковой курткой в гусиные лапки. В Калифорнии это выглядело бы профессионально. Это должно быть достаточно близко.


Перед отъездом я откопал свою адресную книгу и набрал домашний номер Фримена Картера. Я был рад найти его здесь - он легко мог провести неделю в деревне.


«В.И. Варшавски, Фримен. Надеюсь, я не прерываю твой обед ».


«Я иду к выходу, Вик. Может это подождать? »


«Нет, не может, но я буду краток. До четырех часов утра я понятия не имел, что Дик или его тесть связаны с Diamond Head Motors. Думаю, ты должен извиниться передо мной ».


«Четыре сегодня утром?» Фримен выбрал наименее значимую часть моего замечания. «Что вы делали сегодня в четыре часа утра?»


«Изнурительный труд, чтобы выяснить, что ты мог бы мне сказать без потери пота. Вы думали, я пытался заарканить вас в драку с Диком? Было бы любезно с вашей стороны спросить первым.


«Изнурительный труд, а? Ну, я никогда не думал, что тебе будет больно работать, чтобы зарабатывать на жизнь.


«Но неужели вы думали, что я пытался втянуть вас в противостояние с Диком?» Я настаивал.


«Эта мысль действительно пришла мне в голову», - сказал Фриман после паузы. «И это еще не все. Это невероятное совпадение, что ты заинтересовался Даймонд Хед ».


«О, я не знаю. Кроуфорд, Мид, должно быть, связан с множеством средних фирм в Чикаго. Я тоже обычно работаю с ними. У нас просто ... пересекающиеся сферы интересов, вот и все ». Эта фраза, взятая из старого курса политической истории, понравилась мне больше, чем Фримену, который ничего не сказал.


После долгого молчания я двинулся вперед. «Знаешь, я думал. Я имею в виду тебя и Кроуфорда, Мид. Я не могу не задаться вопросом, начали ли они работать над слияниями и поглощениями во времена славы Drexel. Я вспомнил на концерте, что вы сказали, что фирма занимается бизнесом, который вам не нравится - я не думаю, что вы бы остались на борту, если бы это было что-то совершенно аморальное, например, защита отмывателей денег. Но слияния - многие фирмы обнаружили, что хвост начинает вилять собакой, когда они берутся за это, так что похоже, что вы могли иметь в виду именно это. Поскольку Питер Фелитти - тесть Дика, возможно, вы подумали, что при этой конкретной сделке имел место конфликт интересов ».


Фримен издал резкий лай, похожий на смех. «Я должен знать лучше, чем говорить перед вами что-либо, что я не хочу использовать в суде против меня позже. Вы сами придумали эту теорию? Или ты разговаривал с людьми? »


"Я раздумывал. Знаешь, я этим зарабатываю на жизнь. Большая часть моей работы состоит в том, чтобы выяснить, почему люди делают то, что они делают. Diamond Head несет огромную долговую нагрузку - это звучит как мусорное финансирование. Имя Дика на их доске. Похоже, он занимался бизнесом. Ты злился. Похоже, ты знал об этом и чувствовал, что я слишком близко режу к кости.


«Что ж, я все еще не собираюсь обсуждать с тобой дела фирмы, Вик. Вы могли быть правы - или вы могли пускать дым. Это все, что я могу вам сказать об этом - за исключением того, что я сожалею, что недооценил вас на днях - но я чертовски уверен, что вы бы работали над чем-то, кроме Diamond Head. Теперь мне пора: я встаю, друг ».


«Есть еще одна вещь», - быстро сказал я, прежде чем он успел повесить трубку. «Мне действительно нужен кто-то, кто заставит меня поговорить с директором завода Diamond Head. Он не давал мне покоя в течение двух недель. Вот почему мне нужны имена директоров - я думал, что могу знать одного из них ».


«Знаешь, Вик. Вы знаете Ричарда Ярборо. Я все время говорю тебе, что ты недооцениваешь Дика. Он мог бы ответить вам, если бы вы убедились, что спросите его в приятной манере ». Телефон щелкнул мне в ухе.


Это был случай, когда Фриман почувствовал себя достаточно встревоженным из-за неверной оценки меня, чтобы помочь мне увидеть Чамферса. Для этого потребовалось бы, чтобы он притворился, что он все еще с Кроуфордом, Мидом, а он был слишком щепетильным для такого рода махинаций.


«Кроме того, упорный труд укрепляет характер», - сказал я вслух.


Перед отъездом на день я позвонил Лотти. Она все еще была у Макса, но думала, что поправится, чтобы пойти в клинику на полдня утром. Я спросил ее, разговаривала ли она с полицией.


"Да. Сержант Роулингс приехал сюда вчера днем. Они ничего не знают, но он, похоже, думал, что вы препятствуете их расследованию - я думаю, это была его фраза. Вик… - Она замолчала, пытаясь подобрать слова. «Если есть что-то, что вы скрываете от полиции, сообщите им, пожалуйста. Я не смогу водить машину, не оглядываясь через плечо каждые пять секунд, пока мужчины, которые меня избивают, не поймают ».


Мои плечи поникли. «Я рассказал полиции о парне, который угрожал меня подставить под хвост, но они думают, что он чист. Я не знаю, что еще я могу сделать, кроме как провести собственное расследование ».


«Есть рассказ и рассказ. Я наблюдал, как вы действуете годами, и знаю, что вы часто сдерживаете… может быть, ключевой акцент или какую-то мелочь, которая позволит им установить те же связи, что и вы ».


Ее голос, в котором отсутствовала обычная резкая живость, подавлял больше, чем ее слова. Я пытался вспомнить свои разговоры с Конрадом Роулингсом и Терри Финчли. Я не сказал им о человеке, выдавшем себя за сына Митча Крюгера, который забрал его документы у миссис Полтер. Может, мне стоит это сделать. Я не могла вынести мысли о том, что Лотти внезапно стареет из-за страха, особенно страха, который я помогала развить.


Я молчал так долго, что она резко сказала: «Есть что-то, не так ли?»


«Не знаю, есть они или нет. Мне это показалось несущественным, но я позвоню детективу Финчли и скажу ему перед отъездом.


«Сделай это, Вик», - сказала она хриплым голосом. «Притворись, что я важен, что я не просто маленький кусочек твоего плана на игру, который не сработал так, как ты надеялся».


«Лотти! Это несправедливо… - начала я, но она повесила трубку прежде, чем я услышал ее плач.


Неужели мне действительно не хватало чувств? Я любил Лотти. Больше, чем о любом живом человеке, о котором я мог думать. Я обращался с ней как с пешкой? У меня не было плана на игру; это было полбеды. Я метался от действия к действию, не зная, в каком направлении иду. Тем не менее, отвращение, которое я испытал к себе после проникновения в офис Карвера прошлой ночью, вернулось ко мне. Узел отвращения к себе скрутил мой живот.


Я внезапно почувствовал непреодолимое желание вернуться в постель. Мои веки были настолько свинцовыми, что я едва мог открыть глаза. Я откинулся на спинку дивана и позволил волне депрессии окунуться в меня. Через некоторое время, не чувствуя себя лучше, но зная, что мне нужно двигаться, я позвонил в Зону 1, чтобы поговорить с Финчли. Его не было; Я оставил свое имя и номер телефона и попросил его позвонить мне сегодня вечером. По крайней мере, никто не повесил трубку на полуслове. Это было явное улучшение по сравнению с моими первыми двумя звонками.


Я тоскливо спустился по лестнице. Прежде чем выйти на улицу, я постучал в дверь мистера Контрераса. Признаком моего отчаянного состояния было то, что я даже принял чашку его перекипевшего кофе перед тем, как отправиться в путь. Сегодня днем у старика хватило молнии на двоих, может, даже на четверых. Он провел утро, готовя нашу рекламу и обзванивая Аризону, чтобы узнать названия и расценки их крупнейших ежедневных газет; он очень хотел показать мне свою работу. Я попытался вызвать соответствующий уровень энтузиазма, но он внезапно заметил, что мое настроение не соответствовало его.


«Что тебя гложет, кукла? Тяжелая ночь?"


Я смущенно рассмеялся. «О, я просто чувствую, что впустил Лотти в плохие времена и ничего не сделал, чтобы ей помочь».


Мистер Контрерас похлопал меня по колену возбужденной ладонью. «Ваш способ помощи людям не такой, как у большинства людей, Вик. То, что ты не носишься с цветами и тазом супа, не значит, что ты ей не помогал.


«Да, но она считает, что мне следует больше сотрудничать с полицией, и она права», - пробормотал я.


«Да, сотрудничать с ними», - усмехнулся старик. «В девяноста процентах случаев они вас не слушают. Я был там, когда вы разговаривали с тем черным детективом, как его зовут, Финчли, и я видел, как он вас слушал. Что касается копов, Митч ударился головой и упал в канал. Митч, который знал каждый дюйм этой набережной! Их точно не волнует, что за вами следили целую неделю, прежде чем эти головорезы напали на вашу машину и избили доктора. Не думаю, что у тебя есть повод винить себя ни на минуту, куколка. Просто возьми себя в руки и отправляйся делать работу, для которой Бог сделал тебя пригодным ».


Он снова хлопнул меня по колену для выразительности. Я похлопал его по руке и поблагодарил за ободряющую беседу. Странно было то, что я действительно почувствовал себя лучше. Я нацарапал несколько изменений в тексте объявления, но оставил суть сообщения неизменной. Я согласился со своим соседом, что мы попросим молодого Митча связаться с ним, а не со мной, на случай, если он был причастен к смерти своего отца - если бы он был, он мог бы услышать мое имя от кого-то в Даймонд-Хед.


«Вы хотите сделать что-нибудь еще?» - спросил я, вставая, чтобы идти. «Поговорите с некоторыми людьми в квартале - миссис. Может быть, Хеллстрем или миссис Терц. Посмотрим, сможешь ли ты узнать, зарабатывает ли Крисси Пичеа на жизнь ».


Мистер Контрерас охотно согласился, взволнованный тем, что я наконец считаю его полноценным партнером. Он проводил меня до двери, увлеченно разговаривая, пока я не оказался вне пределов слышимости.


Разговор с Лотти заставил меня задуматься о том, кто может преследовать мои шаги. Или ее шаги. Мне было интересно, не на то ли дерево мы лаем - может быть, на нее напали родственники пациента, с которым, как они думали, она плохо обращалась. Придется поговорить с Роулингсом, посмотреть, не рассматривал ли он эту возможность. Я, конечно, не мог рассказать об этом Лотти, если только я не хотел, чтобы была другая сторона печи Trans Am.


К тому времени, как я добрался до конца квартала, я передумал. Когда я уходил, пара парней сидела в Subaru последней модели напротив моего дома. Один из них вылез из машины и стал тащить меня по улице. Я огляделась. «Субару» отъехал от обочины и поплелся за нами. Я продолжил путь от Расина до Бельмона; мой друг остался со мной. «Субару» отошел на полквартала назад. Я подумал о том, чтобы сесть на автобус до Эль и вернуться обратно через Петлю, но это казалось излишне трудоемким. Я вошел в закусочную «Бельмонт».


Обед был уже давно. Место было почти пустым. Официантки, расслаблявшиеся с сигаретами и газетами, встретили меня с легким духом товарищества, которое они вызвали у своих постоянных клиентов. «BLT с картошкой фри, Вик? Тэмми только что вытащила горячую порцию смазки ». Это была Барбара, которая обычно меня обслуживала и знала мои слабости.


«Мне нужно будет сделать пропуск сегодня. Несколько парней меня слишком заинтересовали. Могу я уйти через черный ход? " Я оглянулся и увидел, как мой трейлер открывает дверь. «Фактически, сейчас идет один из них».


«Нет проблем, Вик».


Барбара потащила меня к спине. Мой приятель пошел за ним, когда Хелен уронила прямо перед ним кувшин чая со льдом. Я только что услышал, как она сказала: «О, дорогая, мне так жаль…». Нет, не двигайся, я сниму это прямо с твоих хороших брюк… », прежде чем Барбара открыла заднюю дверь и вытолкнула меня в переулок.


«Большое спасибо», - сказал я с благодарностью. «Я запомню вас, ребята, в моем завещании».


«Давай, Варшавски», - сказала Барбара, ловко проталкивая меня между лопаток. «И сэкономьте мыло: мы все знаем, что тебе нечего оставлять».


28 Образец добродетели?


Я побежал через переулок к семинарии, затем сделал круг длиной в милю вокруг Расина, так что я пришел к Импале с запада. К тому времени, когда я плюхнулся на водительское сиденье, я хватал ртом воздух, и под правым ребром у меня болел болезненный шов. Мои ноги слегка покачивались на педалях, я ехал на запад вдоль Барри, пока улица не кончилась тупиком у реки. После этого я бродил по переулкам в сторону Кеннеди.


Барбара и ее друзья явно пустили моих нападающих под откос. Я бездельничал, просто чтобы отдышаться, пока придумывал, что делать дальше. Мне нужно было поискать в библиотеке Джейсона Фелитти, имя которого всплыло как владелец Diamond Head в моем ночном исследовании. Я также хотел навестить людей, переводящих деньги в Diamond Head — Paragon Steel. Я подбросил мысленную монету: в субботу я всегда могу воспользоваться библиотекой. Я свернул на север, на скоростную автомагистраль.


Раньше у Paragon был свой небоскреб в центре города, но они продали его в дни сокращения расходов пятнадцать лет назад. Их штаб теперь занимал пять этажей одной из скромных башен в Линкольнвуде. Открытая площадка у комплекса была так плотно забита, что мне пришлось припарковаться за квартал от входа в первое здание.


Из своего места на краю стоянки я мог видеть фиолетовый Хаятт, где Алан Дорфман испустил последний вздох. Когда я запирал дверь Импалы, мысль о боевиках, которые взорвали гангстера - по кивку его водителя - напомнила мне о моей собственной слабости. Я похлопал пистолетом для уверенности и вошел в вестибюль.


Ни охранники, ни администраторы не ждали, чтобы направить невежественных людей. Я бродил вокруг в поисках вывески. Видимо, я пришел обратным путем - мне пришлось пройти пару коридоров, прежде чем я нашел справочник. Он указал мне на следующее здание в очереди, где Paragon занимал этажи с четвертого по восьмой.


Весь комплекс казался странно пустым, как будто все машины на стоянке выгрузили своих владельцев в космос. В холлах меня никто не проходил, и я ждал один у лифтов. Когда я добрался до четвертого этажа, я увидел голую стену цвета морской волны с минутной табличкой, ведущей к стойке регистрации. По-видимому, в дни нищеты Paragon они решили не тратить деньги на большие буквы.


Место было настолько пустым, что я начал задаваться вопросом, встретит ли меня мигающий экран компьютера в приемной. Я с облегчением увидел настоящего человека, женщину примерно моего возраста с кудрями до плеч и коричневатым платьем-пиджаком, которое обвисло и потускнело от многолетней носки. Я стал увереннее относиться к своим синим джинсам.


Я улыбнулся, чтобы передать сочувствие и уверенность в себе, и попросил контролера. Она услужливо набрала номер, затем прижала ладонь к мундштуку.


«Кто я могу сказать, что звонит?»


«Меня зовут В.И. Варшавски». Я вручил ей карточку. «Я финансовый следователь».


Она передала информацию, немного споткнувшись о моем имени, как это часто делают администраторы, затем повернулась ко мне. «Они никого не нанимают».


«И я не ищу работу. Будет намного проще объяснить это напрямую контролеру, а не через вас ее секретарю ».


«Это он. Мистер Лоринг. Что ты скажешь ему? »


Я сосчитал по пальцам. «Шесть слов. Diamond Head Motors и долговое финансирование ».


Она повторила мои слова с сомнением. Когда я кивнул, она повторила их в трубку. На этот раз она, похоже, остановилась. Она отвечала на входящие звонки и перенаправляла их, проверяла свою собственную мигающую лампочку и снова ждала. Примерно через пять минут она сказала мне, что я могу сесть: Сьюки будет за меня.


Ожидание растянулось до двадцати минут, прежде чем появился Сьюки. Это была высокая худощавая женщина, обтягивающая юбка которой подчеркивала болезненную костяк ее таза и бедер. Ее бледное лицо было покрыто шрамами от прыщей, но ее голос, когда она попросила меня следовать за ней, был глубоким и сладким.


«Как ты сказал, что тебя зовут?» - спросила она, когда мы вошли в лифт. «Шарлин не очень разбиралась в разговоре по телефону».


«Варшавски», - повторил я, протягивая ей карточку.


Она серьезно изучала маленький прямоугольник, пока не открылись двери на восьмой этаж. Как только мы вышли из лифта, я понял, что нашел секретный тайник сотрудников Paragon. Место представляло собой лабиринт кабинок, в каждой из которых находились по две или три компьютерных станции и люди, которые их обслуживали. Когда мы подошли к концу этажа, кубы уступили место офисам, по-прежнему заполненным компьютерами и их помощниками.


Наконец мы достигли небольшой открытой площадки. Стол Сьюки стоял у открытого углового офиса. Там было написано, что это логово Бена Лоринга, но его не было дома. Сьюки направил меня к одному из сидений с пенопластом и постучал в ближайшую дверь. Я не слышал, что она сказала, когда она просовывала голову из-за косяка. Она ненадолго исчезла, а затем вернулась, чтобы проводить меня.


Конференц-зал был заполнен мужчинами, в основном в рубашках, и все они смотрели на меня с подозрением и презрением. Никто не говорил, но двое или трое из них бросали взгляды на второго парня слева от меня, дородного мужчину пятидесяти лет с густой копной седых волос.


"Мистер. Лоринг? Я протянул ему руку. «Я В.И. Варшавски».


Он проигнорировал мою руку. «На кого ты работаешь, Варшавски?»


Я без приглашения села в свой конец овального стола. «Сальваторе Контрерас».


На этот раз все семеро переглянулись. Обычно, конечно, я держу имена своих клиентов в секрете, но мне хотелось понаблюдать, как они все пытаются выяснить, какой большой финансовый интерес представляет г-н Контрерас. Может, они даже подумали, что он был с мафией.


«И почему он заботится о Даймонд Хед?» - наконец спросил Лоринг.


«Как насчет этого, мистер Лоринг: вы объясните мне, как Paragon связан с Diamond Head, и я расскажу вам, что такое мой клиент».


При этом в комнате послышался небольшой грохот. Я слышал, как мужчина справа от Лоринга пробормотал: «Я же сказал тебе, что это пустая трата времени, Бен. Она просто собирается нас засадить ».


Лоринг отбросил его, как плохую подачу: «Я не могу разговаривать с вами, пока не знаю, кого вы представляете. На карту поставлено колоссальное количество денег. Если вы работаете - ну, на определенных людей - то вы уже все об этом знаете, и наши юридические сотрудники будут подавать документы, чтобы разобраться с тем, что выглядит довольно наивной попыткой шпионажа. И если у вашего клиента - Контрераса, как вы сказали? - есть собственный топор, который нужно заткнуть, я не собираюсь преподносить вам в подарок очень взрывоопасную информацию.


"Я понимаю." Я изучал свои ногти, пока думал. «Я задам вам другой вопрос. Два вопроса. Сколько людей в этой комнате знают, что Paragon финансирует Diamond Head? А многие из вас знают почему? »


На этот раз грохот превратился в рев. Лоринг оставил это на минуту, а затем снова взял встречу под контроль.


«Кто-нибудь из вас, ребята, знает что-нибудь о Даймонд Хед? Или банкроллинг? » В его голосе был легкий сарказм.


Комната откликнулась на его тон. Люди заставляли хохотать, когда давали свои негативы, били друг друга по рукам и украдкой поглядывали на меня, чтобы посмотреть, как проходит шоу.


Я ждал, пока они закончат развлечься. «Хорошо, вы меня убедили: вы слишком наивны, чтобы управлять транснациональной корпорацией. Тем не менее, мне кажется любопытным, что вы согласились принять меня холодным только потому, что я упомянул имя Даймонд Хед в связи с долговым финансированием. И не только ты, Лоринг - все эти парни пришли защитить твою задницу.


«Я согласился с вами встретиться, потому что подумал, что у вас есть для нас деловое предложение, а не обвинение».


"Действительно!" Пришел мой черед легкого сарказма. «Наверное, поэтому журнал бредил вами, ребята, несколько недель назад - потому что вы прерываете свой рабочий день каждый раз, когда какой-то незнакомец входит в дверь без представления, предварительного материала или чего-то еще. Просто в надежде, что у нее будет деловое предложение ».


Человек справа от Лоринга хотел было что-то сказать, но диспетчер помахал ему рукой. «Что тебе нужно, Варшавски?»


«Мы могли танцевать это танго весь день. Мне нужна информация. О тебе и Даймонд Хед ».


«Думаю, мы ясно дали понять, что нам нечего вам сказать». Человек справа от Лоринга проигнорировал заставляющую руку контролера.


"Давайте, ребята. Я знаю, что вы финансируете Даймонд Хед. Я видел их отчеты о наличных деньгах ».


«Значит, вы видели кое-что, в чем я не разбираюсь. Я не могу это комментировать, - сказал Лоринг.


«С кем я мог поговорить, кто мог бы? Ваш генеральный директор или главный операционный директор? »


«Никто из них не сможет вам ничего сказать. И, в отличие от меня, они даже не дадут тебе интервью ».


«Так я должен спросить об этом у федералов?»


При этом вокруг стола снова прокатился шум. Мужчина справа от меня, худощавый, с копной седых волос, хлопнул ладонью по столу. «Бен, мы должны проверить ее добросовестность. И узнай, чего она на самом деле хочет ».


Я одобрительно кивнул ему. "Хорошая идея. Вы можете легко узнать обо мне, позвонив Дарау Грэму в Continental Lakeside. Он председатель; Я много работаю для него ».


Лоринг и человек, который только что говорил, обменялись долгими взглядами, затем Лоринг слегка покачал головой. «Я могу это сделать, Варшавски. Если я это сделаю, я могу вернуться к вам. Но тебе все равно придется объяснить мне, почему ты задаешь вопросы ».


«Думаю, я хочу знать, насколько глубоко вы занимаетесь принятием решений Diamond Head. Потому что , если есть причастные к их внутренней работе, ну, то есть гораздо больше вопросов , которые я хотел бы спросить «.


Лоринг покачал головой. «Вы меня не продаете. Вы антипродюсер. И как вы сразу заметили, мы занятые люди. Нам нужно вернуться к таким поступкам ».


Я встал. «Тогда мне просто придется копать дальше. И я никогда не даю заранее гарантий относительно того, что я сделаю, если моя лопата наткнется на гниющую кучу компоста ».


Мне никто ничего не сказал, но когда я вышел из комнаты, поднялся большой шум. Я хотел прислониться ухом к косяку, но Сьюки смотрела на меня из-за своего стола. Я подошел к ней.


"Спасибо за вашу помощь…. Знаешь, у тебя красивый голос. Ты поешь? »


«Только в церковных хорах. С этим, - она указала на свои шрамы от прыщей, жалко покраснев, - никто не хочет пробовать меня на сцену.


Домофон на ее столе громко зажужжал; Бен Лоринг нуждался в ней в конференц-зале. Я подумал, смогу ли я воспользоваться шансом в ее отсутствие и попытаться заглянуть в ее картотеки, но было бы невозможно объяснить, если бы она выскочила и поймала меня за этим. Кроме того, сейчас было почти три. У меня как раз будет время поехать в центр и проверить Джейсона Фелитти до закрытия библиотеки.


После двух десятилетий бездельничанья Чикаго фактически строит новую публичную библиотеку. Названный в честь покойного великого Гарольда Вашингтона, строящийся мемориал имеет неудачный вид викторианского мавзолея. До открытия город хранит свои коллекции в ряде отдаленных мест. Недавно они переехали из старых бараков недалеко от Мичиган-авеню в еще более пустынную свалку на западном краю Лупа.


К сожалению, этот угол также является краем самой модной новой галерейной и торговой части города. Пришлось пойти на подземные улицы, чтобы найти свободный счетчик. Хотя я был уверен, что потерял хвост, мне все равно было неловко в лабиринте маршрутов грузовиков и погрузочных доков. Кто-то мог бы меня сюда накинуть, и никто бы этого не заметил. Эти жуткие фантазии заставили меня нервничать по пяткам. Я побежал по Кинзи к дневному свету с большей скоростью, чем я думал, что мои ноги оставлены в них.


Час, проведенный со специалистом по компьютерам библиотеки, укрепил мою потребность в покупке собственной машины. Не то чтобы специалист не помогал - она была очень полезной. Но объем информации, доступной в конце телефонной линии, был настолько велик, а моя потребность в ней была такой сильной, что не имело смысла зависеть от часов работы библиотеки.


Я отнес пачку распечаток к переполненному столу в зале для периодических изданий, одном из немногих мест в здании, где действительно можно было сидеть и читать. Среди моих ближайших соседей был невысокий седой мужчина с тонкими усиками, который изучал журнал « Сайентифик Америкэн» и нервно комментировал его слова. Было непонятно, отреагировал ли он на статью или на жизнь в целом. С другой стороны от меня более крупный мужчина читал « Геральд-стар» одно слово за другим, проводя пальцем по предложениям, двигая губами. Я надеялся, что в новой библиотеке будут душевые в туалетах. Это было бы большим подспорьем, если бы не мой сосед, по крайней мере, для всех, кому в будущем придется сидеть рядом с ним.


Избавившись от запаха, я начал читать о Джейсоне Фелитти, владельце Diamond Head Motors. Он был братом Питера, младше на три года (родился в 1931 году), получил образование в Северо-Западном университете (бизнес), занимался политикой и предпринимательством. Питер, как упоминалось в одном ролике, также учился в Северо-Западном университете, получив степень инженера. Джейсон, который никогда не был женат, жил в семейном доме в Нейпервилле, а Питер переехал в Оук-Брук с женой и двумя дочерьми в 1968 году. Знаменательный год в жизни по всему миру - почему не и для тестя Дика?


Семейное предприятие Amalgamated Portage было основано Тьеполо Фелитти в 1888 году. Все начиналось с простой операции - одной тележки для вывоза металлолома. К моменту смерти Тьеполо во время эпидемии гриппа 1918 года Amalgamated стала одной из крупнейших транспортных компаний в регионе.


Первая мировая война очень помогла их железнодорожной линии. В тридцатые годы они видели будущее, и оно выглядело как дальние грузовые перевозки. Они были одними из первых авианосцев, построивших флот. После Второй мировой войны они диверсифицировались в горнодобывающую и металлургическую промышленность, сначала с большим успехом, а затем с тем, что звучало так же великой катастрофой.


Питер продал горнодобывающие предприятия в убыток, когда его отец умер в 1975 году. Теперь бизнес пытался оставаться ближе к своей первоначальной миссии: гужевым транспортом. В 1985 году Питер купил одну из только что зарождающихся служб ночной доставки; казалось, что дела у него неплохие. Amalgamated оставалась закрытой семейной компанией, поэтому информация о ней была отрывочной.


Джейсон унаследовал акции Amalgamated, когда умер его отец, но фирму взял на себя Питер. Фактически, Питер был членом правления в течение многих лет, в то время как Джейсон, казалось, просто сидел в совете. Я задавался вопросом, был ли Джейсон вначале отмечен как некомпетентный, или же семья была так жестко структурирована, что управлять им мог только старший сын. В таком случае, что будет с этим, когда Питер умрет, если у Джейсона не было детей, а у Питера были только дочери? Был ли Дик сияющим рыцарем или другому зятю пришлось драться с ним из-за добычи?


В течение многих лет основная энергия Джейсона уходила в политику округа Дю Пейдж. Он был комиссаром по водным ресурсам, работал над проектом Deep Tunnel и, наконец, проработал двенадцать лет в окружном совете. На последних выборах он решил не баллотироваться на четвертый срок.


Согласно речи, которая получила несколько строк в выпуске метро Herald-Star , Джейсон объявил, что хочет полностью посвятить себя бизнесу. Рэй Гибсон из Trib подумал, что Джейсона беспокоили некоторые истории, которые раскапывал его политический соперник, конфликт интересов между его ролью уполномоченного округа и его положением директора US Metropolitan Bank and Trust. Но Гиб всегда ожидал худшего от выборных должностных лиц Иллинойса - не то чтобы они часто его разочаровывали.


В прошлом году Джейсон приобрел Diamond Head. История не заслуживала большего, чем абзац на бизнес-страницах. Скудное освещение ничего не говорило о финансировании, хотя Sun-Times намекнула, что Питер мог оказать некоторую поддержку через Amalgamated. Похоже, никто не знал, сколько наличных денег было у Amalgamated и накопили ли они тяжелую долговую нагрузку во время своего горнодобывающего фиаско. Это не выглядело так, как будто Дик женился на колоссальной финансовой империи, которую я всегда представлял.


«Американская встреча», - сказал я вслух, забыв, что нахожусь в библиотеке.


Я заставил серого человечка уронить журнал. Он мельком взглянул на меня, бормоча себе под нос, затем побежал к дальнему столу, оставив « Сайентифик Американ» на полу. Я поднял его и положил на стол, похлопывая, как предполагалось, в обнадеживающей манере. Он взял газету и уставился на меня поверх ее края. Когда он понял, что я смотрю на него, он поднял бумагу, чтобы закрыть свое лицо. Он был перевернут.


Я сложил зажимы в аккуратный квадрат, сунул их в сумку и ушел. Я не мог удержаться от взгляда, чтобы увидеть, вернулся ли он к своему журналу, но он все еще прятался за Sun-Times. Мне хотелось так сильно повлиять на Дика или даже на головорезов, охраняющих мою квартиру.


Было уже пять часов, когда я побежал обратно по Кинзи к Импале. Слишком поздно снова взяться за фаски. Я сидел в машине, массируя поясницу; он перевернулся во время моего исследования. Джейсон Фелитти входил в правление US Met и, вероятно, направлял туда средства округа Дю Пейдж. Теперь, три года спустя, миссис Фризелл закрыла свой счет в Bank of Lake View и открыла один в US Met.


«Вы просто хотите, чтобы была связь», - резко сказал я приборной панели. «Но это довольно тонкая нить от Джейсона Фелитти к Тодду Пичеа». Хотя это действительно проходило через Ричарда Ярборо. Может быть, Фриман был прав - я затаил злобу на Дика - за то, что я был суперуспешным, пока я все еще пытался сводить концы с концами. Или за то, что предпочел мне более молодую и красивую женщину?


Я не думал, что возражаю против Тери: она намного больше подходила Дику, сочетая его амбиции и слабость, чем мне. Но, возможно, меня раздражало то, что я был многообещающим выпускником, третьим в нашем классе, с дюжиной предложений о работе, и теперь я не мог позволить себе новую пару кроссовок. Я делал свой собственный выбор, но обиды редко бывают рационально обоснованными. В любом случае, я не хотел рисковать доказать правоту Фримена, начав вендетту против Дика из-за того, что он делал.


На этой высокой моральной ноте я завел машину и присоединился к застывшему потоку машин, выезжая с Кольца. Только когда я обнаружил, что проезжаю мимо западных выходов на Стивенсон, я понял, куда я направляюсь: в Напервилль, к дому семьи Фелитти.


29 Выпивка с богатым праздным


Нэпервилл, примерно в тридцати милях к западу от Лупа, - один из самых быстрорастущих пригородов Чикаго. Он окружен благородными домами на приличных участках - домом для менеджеров среднего звена из Чикаго и удручающим количеством бетона. Мощные платные дороги пересекают юго-западные пригороды, съедая сельхозугодья и оставляя за собой крутые неровные дороги.


Внутри бетонных свай и бесконечной череды торговых центров, заведений быстрого питания и автосалонов находятся остатки города. Сто лет назад это был тихий фермерский поселок, не имевший особой связи с Чикаго, за рекой, по которой между городом и Миссисипи ходили грузы. Многие люди, богатые землей или водой, построили здесь прочные дома в викторианском стиле. Один из них принадлежал Тьеполо Фелитти.


Я нашел дом на Мэдисон-стрит достаточно легко, зайдя в библиотеку и спросив. Тьеполо был одним из выдающихся отцов Напервилля; его дом был местной достопримечательностью. Он был бледно-голубого цвета, с небольшой табличкой спереди, объясняющей его исторический интерес. Кроме этого у него не было никаких примечательных особенностей. На маленькой веранде стояли скамейки-качели, но в доме не хватало свинцовых окон и витражей, которые делали бы некоторые викторианские дома интересными. Сама входная дверь представляла собой деревянную плиту без украшений, выкрашенную в белый цвет в тон остальной отделке.


Дом стоял на крошечном участке земли, типичном для внутреннего города. Я мог понять, почему Питер переехал в Оук-Брук: это давало гораздо больше возможностей для богатства. Влюбился бы Дик когда-нибудь в Тери, если бы ее отец остался в этом скромном месте?


«Но если бы не Тери, был бы кто-то очень похожий на нее», - пробормотала я вслух, подходя к дверному звонку.


"Вы что-то сказали?"


Я слегка вздрогнул от голоса. Я не слышал, чтобы мужчина шел позади меня. Его упитанное, бритое лицо казалось воплощением чикагского политика. Я почему-то всегда думал об этом как о демократичном взгляде, но понял, что это потому, что мне не хватало опыта пригородов.


"Мистер. Фелитти? » Я улыбнулся, как я надеялся, приятно.


"Во плоти. И ты - долгожданный сюрприз, оказавшийся у меня на пороге после долгого тяжелого дня ». Он посмотрел на свои часы. «Долго ждали?»


"Неа. Я надеялся поговорить с тобой ».


«Ну, заходи, заходи и скажи мне, что ты пьешь. Я тебя починю, пока проверю, как там мама.


Я не ожидал такого восторга. Это сделало мою работу труднее и проще.


Он придержал для меня дверь. Напервилль, по-видимому, еще не вырос до такой степени, что ему пришлось его запирать. Я почувствовал приступ зависти, смешанный с гневом, что кто-то может жить счастливой, блаженной жизнью, не нуждаясь в двух или трех засовах между собой и остальным миром.


Джейсон провел меня по длинному холлу без мебели. Стены были оклеены выцветшей золотой печатью, которая, по-видимому, не изменилась с момента постройки дома. Комната, в которую он меня привел, показала первые признаки семейных денег. Это был кабинет с видом на небольшой сад за домом, с персидским ковром ярких красных оттенков на полированном деревянном полу, другим ковром из бледно-золотого шелка, висящим на стене, и чем-то вроде музейной коллекции маленьких статуй, разбросанных среди книг.


«Ты ведь не из тех современных девушек, которые пьют только белое вино, не так ли?»


Моя улыбка стала немного неподвижной. "Нет. Я современная женщина, пью чистый виски. Black Label, если он у вас есть ».


Он засмеялся, как будто я сказал что-то действительно восхитительное, и вытащил бутылку из шкафа под шелковой подвеской. «Это Black Label. А теперь поправь себя, как хочешь, а я пойду проверю, как там мама.


«Она больна, мистер Фелитти?»


«О, несколько лет назад у нее случился инсульт, и она больше не может ходить. Но ее разум все еще работает, о да, по-прежнему остроумен. Все еще могу сказать нам с Питером кое-что, да, действительно. А дамы из церкви любят приходить, так что не думайте, что она одинока ».


Он снова засмеялся и пошел обратно по коридору. Я развлекался, праздно осматривая скульптуру. Некоторые из предметов, миниатюрные бронзовые изделия с идеально вылепленными мускулами, выглядели так, как будто они относились к эпохе Возрождения. Другие были современными, но очень прекрасными современными работами. Я задавался вопросом, во что бы я вложил деньги, если бы у меня были миллионы долларов, которые можно было бы разбросать.


Через пять минут после того, как Джейсона не было, меня осенило, что я могу найти в комнате домашний номер Чамферса. У большого кожаного стола было заманчивое множество ящиков. Я как раз открывал средний, когда вернулся Джейсон. Я притворился, что изучаю миниатюрный глобус, замысловатую модель с вырезанными наверху звездами и причудливыми морскими чудовищами, выглядывающими из океанов.


- Пьетро д'Алессандро, - весело сказал Джейсон, подходя к бару. «Старик был без ума от всего, что было от итальянского Возрождения - доказал, что добился этого в Новом Свете и был достойным преемником Старого. Я думаю, это звучит неплохо, не так ли? "


Я молча кивнул.


«Тогда почему бы не записать это?» Он налил себе мартини, довольно быстро выпил и налил второй.


«Это запоминающаяся фраза - думаю, я ее запомнил». Я задавался вопросом, было ли его яркое настроение незнакомцам признаком психического заболевания или алкоголизма.


«Готов поспорить, хорошие воспоминания очень пригодятся в вашей работе. Если я не запишу все в трех экземплярах, то через пять минут забуду. А теперь сядь на скамейку и скажи мне, что ты хочешь знать ».


Ошеломленный, я сел в зеленое кожаное кресло, на которое он указал. «Речь идет о Diamond Head Motors, мистер Фелитти. Или, в частности, Милтон Чамферс. Я пытался увидеться с ним две недели, и он не разговаривает со мной ».


"Фаски?" Его бледно-голубые глаза, казалось, слегка приоткрылись. «Вы хотите поговорить о фаске? Я думал, что история должна сосредоточиться на мне. Или вы хотели, чтобы я рассказал о приобретении компании? Не могу этого сделать, потому что это семья, и мы не обсуждаем свой бизнес с общественностью. Конечно, у нас был выпуск государственных облигаций, но вам придется поговорить об этом с банкирами. Не то чтобы я хотел разочаровать такую красивую девушку, как ты ».


Так что он не был сумасшедшим - он ожидал репортера. Я уже собирался его разубедить, когда прозвучало последнее предложение. Я такой же тщеславный, как и остальные, но предпочитаю комплименты в адрес моей внешности в правильном контексте и в более точных выражениях.


«Мне нравится раскрывать как можно больше сторон истории, - пробормотал я. «А Diamond Head - это ваше первое личное предприятие, не так ли? Вы можете сказать мне это, не так ли, не нарушая семейной omertà? »


Он снова рассмеялся громким веселым смехом. Я начинал понимать, почему никто никогда не женился на нем.


«Умница! Ты говоришь по-итальянски или откопал это для такого случая? "


«Моя мать была итальянкой; Я достаточно бегло говорю, по крайней мере, подростковой лексикой ».


«Я так и не узнал. Моя бабушка говорила с нами по-итальянски, когда мы были детьми, но после того, как она умерла, мы потеряли его. Конечно, папа не женился на итальянке - бабушка Фелитти была вне себя, вы знаете, как жили люди в те дни, - но короче говоря, мама отказывалась учить язык. Сделал это назло старушке.


Он снова засмеялся, и я невольно вздрогнула.


«Что побудило вас купить Diamond Head, мистер Фелитти?»


«О, ты знаешь, как это бывает», - неопределенно сказал он, глядя в свой стакан. «Я хотел иметь свой собственный бизнес - заниматься своим делом, - скажет ваше поколение».


Я приготовился к веселому перезвону, но на этот раз он сдержался. Мне было все равно, почему он купил компанию; Я искал способы добраться до Chamfers, и у меня не было много идей для наживки.


«Вам повезло, что ваша компания заинтересовала Paragon Steel», - наконец предложил я.


Он изучал мое лицо поверх края своего стакана. «Paragon Steel»? Думаю, это одна из наших учетных записей. Однако не так много людей знают о них. Вы, должно быть, делали уроки, юная леди.


Я широко улыбнулся. «Мне нравится иметь достаточно опыта, чтобы делать вещи интересными, когда я наконец разговариваю с… эээ… предметом».


Его смех снова раздался, но на этот раз он казался немного натянутым. «Я восхищаюсь основательностью. Однако старик всегда говорил мне, что у меня его нет. Так что я должен признаться, что оставляю подробные сведения о бизнесе другим людям ».


«Означает ли это, что ты не будешь говорить о Paragon?» Я по-прежнему улыбалась.


«Я так боюсь. Я ожидал, что это интервью будет о личных вопросах, и я готов поговорить о них ». Он сделал показное дело, глядя на свои часы.


"Хорошо. Если говорить о людях, а не о деньгах, как насчет того парня, которого на прошлой неделе убил Даймонд Хед? Не может быть ничего более личного, чем смерть, не так ли? "


"Что?" Он запрокидывал голову, чтобы слить последние несколько капель из стакана. Его рука дрожала, и джин залил его рубашку спереди. «Никто не сказал мне, что там кто-то умер. О чем ты говоришь?"


«Митч Крюгер, мистер Фелитти. Имя звоните в колокольчик? »


Он смотрел на меня агрессивно. "Должен ли?"


"Я не знаю. Ты все время говоришь мне, что не принимаешь особого участия в деловой стороне дела. Но как насчет личного, раз уж в этом ваша сильная сторона? Вы приказываете им нанять следователей? Избили врачей? Скинуть стариков в Сан? Думаю, я слишком устал для хитрости.


«Да кто ты вообще такой?» он потребовал. «Вы не из« Чикаго Лайф » , это уж точно».


«А как насчет нападения на доктора Гершеля? Это организовал Chamfers? Вы знали об этом заранее? »


«Я никогда не слышал о докторе, и я чертовски уверен, что никогда не слышал о тебе. Какое у тебя имя?"


«В.И. Варшавский. Есть ли что кольцо любых колоколов?»


Его лицо покраснело. «Я думала, ты девушка из журнала, Мэгги. Она выходила сегодня днем. Я был бы чертовски уверен, что никогда не пустил бы тебя в свой дом, если бы знал, кто ты.


«Это помогает, мистер Фелитти, то, что вы знаете, кто я. Потому что это означает, что Chamfers обсуждал меня с вами. А это значит, что вы лишь немного вовлечены в то, чем занимается ваша компания. Все, что я хочу, это поговорить с Чамферсом о Митче Крюгере. Поскольку вы режиссер, вы могли бы облегчить мне задачу ».


«Но я не хочу облегчать вам задачу. Убирайтесь к черту из моего дома, пока я не позвонил в полицию и не заставил вас уйти ».


По крайней мере, он перестал смеяться - огромное облегчение. Я допил виски.


«Я ухожу», - сказал я, вставая. «О, был последний вопрос. О компании US Met. Что вы могли предложить старушке, чтобы заставить ее закрыть свой счет в соседнем банке и перевести его в Мет? Вы, ребята, известны тем, что не платите проценты по своим счетам, но вы, должно быть, ей что-то сказали.


«Ты сошел с ума. Я не буду звать копов - я заставлю мальчиков из Элгина прийти в смирительных рубашках. Я ничего не знаю о US Met и не знаю, почему вы ворвались в мой дом и спрашивали об этом ».


«Вы директор, мистер Фелитти, - укоризненно сказал я. «Я уверен, что их страховая компания хотела бы думать, что вы знаете, чем занимается банк. Вы знаете, по искам об ответственности директоров и должностных лиц ».


Покраснение на его лице утихло. «Вы разговариваете не с тем человеком. Я недостаточно умен, чтобы думать о планах банковского маркетинга. Спроси кого угодно. Но не в моем помещении ».


Я не думал, что смогу добиться какого-либо прогресса, оставаясь. Я ставлю пустой стакан на стол.


«Но вы знаете, кто я», - повторил я. «А это значит, что Чамферс был достаточно обеспокоен, чтобы позвонить вам. А это значит, что мои подозрения, что Митч Крюгер что-то знал о Даймонд Хед, верны. По крайней мере, теперь я знаю, на чем сосредоточить свою энергию. Спасибо за виски, мистер Фелитти.


«Я не знаю, кто вы; Я никогда раньше не слышал твоего имени, - он сделал последнюю попытку хвастаться. «Я просто знаю, что здесь должна была быть девушка по имени Мэгги, а тебя зовут не Мэгги».


«Хорошая попытка, мистер Фелитти. Но мы с тобой оба знаем, что ты лжешь.


Пока я шла по коридору перед ним, раздался звонок в дверь. На ступеньке стояла миниатюрная молодая женщина с кучей вьющихся черных волос.


«Мэгги из« Чикаго Лайф »?» Я попросил.


"Ага." Она ухмыльнулась. "Мистер. Фелитти здесь? Думаю, он меня ждет ».


«Прямо за мной». Я выудил карточку из сумки и протянул ей. «Я частный детектив. Если он расскажет что-нибудь интересное о Даймонд Хед, позвоните мне. И берегись его смеха - это убийца ».


Получение последнего слова приносит определенное эмоциональное удовлетворение, но не помогает расследованию. Я бесцельно ездил по Нейпервиллю в поисках места, где можно было бы выпить безалкогольного напитка перед возвращением в Чикаго. Я не видел ничего похожего на кофейню. Наконец я съехал в парк, граничащий с рекой. Я проходила мимо групп женщин с маленькими детьми, подростков, идущих по дороге, и множества пассажиров, направляющихся домой, пока не нашла пустой деревенский мост.


Глядя через деревянные перила на реку Дю Паж, я попытался интерпретировать разговор Фелитти и мой разговор, не выдавая желаемое за действительное. Я поверил тому, что сказал ему в конце: он действительно знал, кто я. Чамферс был на связи. Это означало, что мне действительно нужно было сосредоточиться на Diamond Head.


С другой стороны, я поверил тому, что он сказал о US Met. Он был не тем человеком, который спрашивал о маркетинговых планах. То, как он это сформулировал, заставило меня подумать, что мне следует поговорить с его братом Петром: «Я недостаточно умен, спросите у кого-нибудь». Несмотря на то, что его тон не был особенно горьким, это было выражение человека, привыкшего к тому, что ему говорили о его собственной глупости. В конце концов, именно Питеру доверили семейный бизнес. Джейсона никогда не приглашали к участию.


Я должен был поискать Питера одновременно с Джейсоном. Я мало что знал о нем, но был готов поспорить, что он был членом правления Метрополитена США.


30 Пансионат Reach


Я сошел с «Стивенсона» у Дамена и поехал в окружную больницу. Мои кости болели от истощения. Я преодолел расстояние от своей машины до здания, а затем по его бесконечным коридорам, используя одну лишь силу воли. Хотя было уже больше семи, Нелл Макдауэлл все еще была на медпункте.


- И вообще, когда ты уйдешь с дежурства? - потребовал я.


Она скривилась. «У нас здесь так мало рабочих рук, что я могу работать сто шестьдесят часов в неделю, и это не повредит. Вы здесь, чтобы увидеть старуху? Хорошо, что некоторые из вас, живущие по соседству, достаточно внимательны, чтобы поддерживать связь. Я вижу, что в Калифорнии у нее есть сын, а он даже не позаботился отправить ей открытку.


«Она еще не говорит?»


Макдауэлл с сожалением покачала головой. - Думаю, Брюс, она все время зовет собаку. Я не знаю, насколько она понимает, что ей говорят, но мы строго приказали всем сменам ничего не говорить об этом ».


«Были ли здесь Тодд или Крисси Пичеа? Это пара, которую назвали ее опекунами. Я боялся, что их природная жестокость может заставить их сообщить миссис Фризелл плохие новости в надежде, что это ускорит ее смерть.


«Горячая молодая пара? Они пришли вчера вечером, вроде бы поздно, может, в десять. К тому времени меня не было, но об этом мне рассказала ночная медсестра Сандра Майло. Похоже, они отчаянно нуждались в ее финансовых бумагах. Право собственности на ее дом или что-то в этом роде. Я полагаю, они полагали, что они нуждались в этом, чтобы оплатить ее медицинские счета или что-то в этом роде, но они были слишком грубыми для нее в том состоянии, в котором она находится - трясли ее плечом, пытаясь заставить ее сесть и поговорить с ними. Сандра довольно быстро их выбросила. Кроме этого, никого не было, кроме одной из соседских дам. Я не мог назвать вам ее имени ».


- Хеллстрем, - механически произнес я. «Марджори Хеллстрем».


Так что у Тодда и Крисси не было ее критических статей. Я просто предположил, что они находились в юрском слое старого секретаря, но Пичеи могли обыскать дом на досуге. Если они не нашли название, где оно было?


«Как долго вы собираетесь держать здесь миссис Фризелл?» - наконец спросил я.


«Она не подходит для переезда прямо сейчас. Бедро заживает не очень быстро. В конце концов, она должна пойти в дом престарелых, понимаете, если опекуны найдут тот, который она может себе позволить, но это решение в будущем ».


Она отправила меня по коридору в тесную кабинку миссис Фризелл. Посмертная маска на лице старухи была более отчетливой, чем раньше, впадины под ее щеками были настолько глубокими, что ее лицо походило на серую замазку, слегка намоченную по черепу. По правой стороне ее рта текла тонкая струйка слюны. Она тяжело фыркнула и продолжала беспокойно метаться на кровати.


В животе судорожно скрутило. Я был рад, что не ел с тех пор, как шесть часов назад приготовил поджаренный бутерброд с сыром. Я заставил себя встать на колени рядом с ней и взять ее за руку. Ее пальцы были похожи на хрупкие веточки.


"Г-жа. Фризелл! » Я громко позвал. «Это Вик. Ваш сосед Вик. У меня есть собака, помнишь?


Ее взволнованные движения, казалось, немного замедлились. Я подумал, что она пытается сосредоточиться на моем голосе. Я повторил свое сообщение, сделав особый акцент на «собаке». При этом ее веки слегка задрожали, и она пробормотала: «Брюс?»


«Да, Брюс - замечательная собака, миссис Фризелл. Я знаю Брюса ».


Ее пересохшие губы бесконечно приподнялись вверх. «Брюс», - повторила она.


Я нежно помассировал ее хрупкие пальцы между своими. Перспектива перевести ее из Брюса в банкинг казалась безнадежной, но я все равно пытался. Ненавидя себя за ложь, я предположил, что Брюсу нужно поесть, а для этого ему понадобятся деньги. Но она не могла ответить достаточно, чтобы поговорить о таком сложном, как ее решение поменять банк прошлой весной.


Наконец она сказала: «Покорми Брюса». Это было обнадеживающим с точки зрения ее психического состояния - это показало, что она связывает то, что я говорю, с правильными синапсами, - но это не помогло мне исследовать ее финансы. Я в последний раз похлопал ее по пальцам и встал. К моему удивлению, позади меня стояла Кэрол Альварадо.


- воскликнули мы в унисон. Я спросил, что она делает на ортопедическом полу.


Она слегка усмехнулась. «Наверное, ты такой же, как ты, Вик. Поскольку я помог найти ее, я чувствую ответственность за нее. Я то и дело захожу к ней, чтобы проверить.


"Но в униформе?" Я попросил. «Вы пришли прямо из« Лотти »?»


«Вообще-то я устроился на работу в отделение ночной травмы». Она застенчиво засмеялась. «Все это время я проводил с Гильермо в отделении для больных СПИДом и, конечно же, разговаривал в магазине с дежурными медсестрами. Здесь всегда не хватает рабочих рук, и это звучало как отличная возможность. Когда Гильермо идет домой, я все еще могу ухаживать за ним в течение дня ».


"А когда ты спишь?" - потребовал я. «Разве это не идет от сковороды к огню?»


«О, я полагаю, в некотором смысле. Я провожу у Лотти только послеобеденные часы в течение нескольких дней, пока ее новая медсестра не решит взять на себя полный рабочий день. Но… я не знаю. Здесь можно по-настоящему ухаживать. Это не похоже на большинство больниц, где все, что вы делаете, это заполняете формы и ведете себя как ворчание для врачей. Здесь вы работаете с пациентами, и я вижу очень много разных случаев. В Lotty's в основном младенцы и старушки, за исключением тех случаев, когда вы приходите с перестроенным телом. В любом случае, прошло всего две ночи, но мне это нравится ».


Она проверила постельное белье миссис Фризелл. «Хорошо, что ты заставил ее сказать что-то еще, еще одно слово. Вам следует приходить почаще: это поможет ей выздороветь ».


Я потер шею сзади. Это звучало как одно из тех добрых дел, которые радуют ангелов на небесах, но становятся бременем для деятеля.


«Да, я мог бы попытаться пережить больше».


Я объяснил информацию, которая мне нужна, и почему. «Не думаю, что вы могли бы придумать, как заставить ее рассказать о своем банке».


Кэрол осторожно осмотрела холл, чтобы убедиться, что никто не находится в пределах слышимости. «Я мог бы, Вик. Не надейтесь, но я могу что-нибудь придумать. Теперь мне нужно вернуться в травмпункт. Проводить вас к лестнице? "


И снова лифты не работали. Это было слишком похоже на мой собственный офис, чтобы я мог жаловаться. Спускаясь вниз, я спросил Кэрол, есть ли у нее в голове конкретный план. «Я бы хотел узнать о ее деньгах, пока у нее еще есть деньги».


- Что… ты думаешь, твои соседи обманывают ее? У тебя есть доказательства? Или они тебе просто не нравятся? » Тон Кэрол был насмешливым.


Я забыл, что Кэрол видела, как я показываю вздор на Тодда Пичеа и Винни. Я покраснел и немного запнулся, пытаясь объясниться. «Может, я устраиваю вендетту. Это из-за собак - мне казалось, что Пичи носились вокруг, чтобы получить права опеки, просто чтобы усыпить собак, чтобы они могли сохранить свои имущественные ценности. Может, они были альтруистами. Но я до сих пор не понимаю, зачем им так напрягаться, убивать собак еще до того, как она ушла из дома на неделю.


Мой голос неуверенно затих. Я должен тратить свою энергию на Джейсона Фелитти и Даймонд Хед; это выглядело так, как будто я мог наткнуться там на что-то горячее. Я должен перестать быть вредителем по соседству и просто позволить Тодду и Крисси решать все, как они хотят. В конце концов, миссис Фризелл - не самый замечательный образец, на котором можно проводить время. Но все мои переборы по этому поводу не могли остановить нытье в моем мозгу, что я должен был сделать что-то еще, чтобы защитить старуху, и что я должен сейчас заботиться о ней.


Кэрол сжала мою руку. «Ты слишком напряжен, Вик. Вы все слишком тяжело воспринимаете. Мир не перестанет кружиться вокруг солнца, если вы не спасете каждое раненое животное на своем пути ».


Я усмехнулся ей. «Ты хороший человек, чтобы читать мне лекцию, Кэрол, после того, как оставила интенсивность Лотти ради непринужденного досуга травматологического отделения округа Кук».


Она засмеялась, ее зубы блеснули белым в полумраке лестницы. «И на этих словах мне лучше вернуться туда. Когда я уходил, было тихо, но сейчас солнце садится, тела потекут внутрь ».


Мы обнялись и пошли в разные стороны. Я припарковал «Импалу» на улице, в нескольких кварталах к западу от больницы. Одна вещь о вождении старой машины с ржавым кузовом: вы не так сильно беспокоитесь о посторонних, помогающих себе с этим. Когда я завел двигатель, я услышал вдалеке сирены. Машины скорой помощи привозят свои первые ночные грузы.


Было время обеда и сна, но я не хотел сейчас идти домой. Я подумал, что смогу получить еще один бесплатный пропуск в здание через переулок, прежде чем парни в Subaru поймут, как я прихожу и ухожу. Я не хотел тратить его на ужин.


Я припарковал машину в переулке рядом с Белмонтом и Шериданом и забрался на заднее сиденье, чтобы ненадолго отдохнуть. Мое ночное посещение офиса Джонаса Карвера в Лупе оставило меня усталым и нервным на весь день. К тому же я добавил походы в северные и западные пригороды. Не говоря уже о том, чтобы убежать от какого-то уродливого мускула.


Еще одна хорошая вещь в Импале, подумал я, корчась в поисках удобного положения, - мой Trans Am никогда не поместит мою раму пять-восемь дюймов на свое крохотное заднее сиденье.


На самом деле я проспал час. Яркие огни сияли мне в глазах и разбудили меня с головокружительной скоростью. Я потянулся за ружьем и сел, опасаясь, что мои преследователи нашли меня. Оказалось, что это просто машина, пытающаяся припарковаться параллельно мне через узкую улочку; ему удалось повернуть под прямым углом к проезжей части. Его фары были направлены прямо на заднее сиденье.


Чувствуя себя довольно глупо, я снова сунул пистолет себе под мышку. Я залезла в сумку в поисках расчески и изо всех сил укладывала волосы в темноте. Когда я слез с Импалы, люди напротив меня все еще не могли маневрировать на своей машине. Доказав, что Кэрол ошибалась, что я могу не заметить кого-то, кто попал в беду, я оставил их наедине с собой.


Ресторан «Дортмундер», одно из моих любимых заведений Лотти, находился всего в нескольких кварталах от отеля. В подвале отеля Chesterton подают бутерброды и сытные ужины в окружении сказочного винного погреба. Обычно я люблю выпить чего-нибудь богатого, Saint-Emilion или чего-то подобного, но это была остановка для дозаправки перед тем, как вернуться к работе.


Я остановился в комнате отдыха вестибюля отеля, чтобы помыться. Я была в джинсах и хлопковом трикотажном топе, а не в элегантной обеденной одежде, но она тоже не испортилась из-за сна в машине. Они пахли немного спелыми.


Персонал Дортмундера с энтузиазмом встретил меня, желая узнать, присоединится ли ко мне доктор. Когда я объяснил, что на днях доктор был ранен в автомобильной катастрофе, они, соответственно, обеспокоились: как это случилось? Как она? Моя совесть терзала меня, когда я объяснял простые контуры ситуации.


Лиза Ветек, внучка хозяина, подвела меня к столику в углу и приняла мой заказ. Пока они делали мне бутерброд из своей знаменитой венгерской салями, я позвонил мистеру Контрерасу. Он был рад услышать от меня.


«Кто-то пришел искать вас около часа назад. Я сказал ему, что тебя нет дома, но мне не понравился его внешний вид.


Я спросил мистера Контрераса, как выглядел посетитель. Его описание было отрывочным, но я подумал, что это мог быть тот человек, который проследовал за мной в «Бельмонт-закусочную» этим утром. Если он хотел меня срочно увидеть, наша конфронтация была лишь вопросом времени. Но, если возможно, я сам выберу и время, и место.


Я постучал пальцами по передним зубам, обдумывая ситуацию. «Я думаю, что собираюсь съехать на день или два. Я приду примерно через час, чтобы забрать кое-что. Я хочу пройти через переулок. Я позвоню прямо перед тем, как приеду - если ты впустишь меня, может быть, они не узнают, что я пришел ».


«Но куда ты пойдешь, кукла? Я знаю, что вы обычно тусуетесь с доктором, но… - он замолчал с необычайной деликатностью.


«Да, я не могу больше вовлекать в это Лотти, даже если бы она мне позволила. Меня просто осенило, что я могу снять комнату, где живет Джейк Соколовски ».


Ему это не понравилось, не по какой-то особой причине, просто потому, что ему не нравилось, что я ухожу так далеко от его орбиты. Я недавно осознал, что он не столько из-за того, что хочет меня контролировать, сколько из-за того, что ему нужны заверения в том, что он может прикоснуться ко мне. В конце концов он согласился с моей программой на том основании, что я звоню ему - «Регулярно, кукла, а не только раз в неделю, когда дух движет тобой», - и повесил трубку только тогда, когда я обещал.


Меня ждали бутерброд и кофе, но я нашла Тонию Кориолано в справочнике. Пока мой кофе остывал, она обильно извинилась, но вакансии у нее не было. Обычно, чтобы услужить другу постояльца, она могла позволить им переночевать на диване в гостиной, но даже он сейчас был занят.


Лиза махнула мне рукой и указала на мой столик. Я кивнул. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я искал миссис Полтер и не знал, испытал ли я облегчение или разочарование, обнаружив ее в списке.


Она ответила на девятом гудке. "Да? Что ты хочешь?"


«Комната, миссис Полтер. Я В.И. Варшавски, детектив, который был здесь в последнее время. Мне нужно место, чтобы переночевать несколько ночей ».


Она хрипло засмеялась. «Мужчины только в моем доме, дорогая. За исключением меня, конечно, но я могу позаботиться о себе ».


«Я тоже могу позаботиться о себе, миссис Полтер. Я бы принесла свои полотенца. Максимум на три ночи. И поверьте, никто из ваших постояльцев меня не побеспокоит.


«Да, но как насчет… ах, какого черта. Вы заплатили за комнату старика, а он никогда ею не пользовался. Думаю, ты можешь спать там, если хочешь. Но не больше двух ночей, слышишь? Я должен думать о своей репутации ».


«Да, мэм», - сказал я ловко. «Я буду около десяти тридцать, чтобы оставить свои вещи и взять ключ».


"Десять тридцать? Как ты думаешь, это «Ритц»? Я закрываю магазин… - она снова оборвала себя. «Ой, какая разница? Во всяком случае, я обычно не ложусь спать до часу ночи и смотрю на проклятую трубку. Проходи.


Когда я вернулся к своему столику, Лиза принесла мне свежий кофе. Быть постоянным клиентом выгодно.


31 Ползание по растению


Я поднялся по темной узкой лестнице за миссис Полтер, споткнувшись ногами о порванный линолеум. Из уважения к запомнившемуся запаху я принесла свои простыни, а также полотенца, но воспоминания не могли конкурировать с реальностью жира и затхлого пота. Дешевый мотель был бы в десять раз чище и приватнее.


Руки миссис Полтер коснулись стен лестничной клетки. Она часто останавливалась, чтобы отдышаться. Наткнувшись на ее тело во время ее первого отдыха, я держался между нами добрых три шага.


«Хорошо, дорогая, вот и все. Как я уже сказал, в комнатах не готовят; проводка этого не выдержит. В номерах курить тоже нельзя. Никаких громких радио или телевизоров. Ничего подобного. Вы можете помочь себе позавтракать в любое время с семи утра до полудня. Вы найдете кухню достаточно легко - она в конце коридора внизу. Постарайтесь утром не вытирать туалет - парням нужно побриться перед работой. Вот ключ от входной двери - ты пойдешь и потеряешь его, ты заплатишь, чтобы поставить новый замок.


Я торжественно кивнул и демонстративно привязал его к одной из петель на поясе. Она сильно поссорилась из-за того, что позволила мне получить ключ. Когда я сказал ей, что выбор был между этим и тем, что я разбудил ее посреди ночи, она начала требовать, чтобы я остался в другом месте. В середине боя она прервалась и посмотрела на меня, затем резко согласилась на ключ. Это был третий раз, когда она добровольно преодолела серьезное возражение против моего присутствия. Я был здесь против обоих наших лучших суждений - это определенно дало нам общую основу для разговора.


Она с явной неохотой включила голую сорокаваттную лампочку. Чтобы сэкономить на электричестве, она как можно больше двигалась в темноте. Она застыла в дверном проеме, глядя на мой чемодан с цифровым замком.


«Вы хотите, чтобы я назвал вам комбинацию?» - весело спросил я. «Или вы хотите выяснить это сами?»


При этом она мрачно пробормотала и вытолкнула свою тушу из входа. Когда я услышал, как она медленно спускается по лестнице, я открыл замок и осмотрел содержимое. Кроме заправочных картриджей для моего пистолета, там не было ничего, что она не могла видеть, ничего, что указывало бы на мой адрес или мой доход. Моя смена белья была из чистого белого хлопка, а не из моих любимых шелков. Я также принесла банку моющего средства для ванной и тряпку, чтобы вытереть раковину так, чтобы стоять и чистить в ней зубы. Позвольте ей сделать из этого то, что она хочет.


Я зачерпнул патроны и засунул их в карманы куртки. Они могли пока остаться в бардачке Импалы. Сдернув с тонкого матраса простыни, я засунула их под кровать и надела свои собственные. Мне показалось немного забавным, что кто-то из моих неряшливых привычек в последнее время вложил столько энергии в уборку других женских домов.


В комнате стояло старинное фанерное бюро, уставленное бумагами, датированными 1966 годом. Зачарованный, я прочитал часть статьи о речи Мартина Лютера Кинга на Soldier Field. Я вспомнил эту речь: я был одним из ста тысяч человек, пришедших его послушать.


Сегодняшний вечер не был подходящим временем для ностальгии. Я оторвал взгляд от грязной страницы и провёл рукой по ящикам, чтобы посмотреть, не оставил ли Митч какой-нибудь разоблачающий документ. Все, что у меня получилось, было черным пятном от скопившейся песка. Я решил оставить свою одежду - на самом деле просто чистую футболку к нижнему белью - в чемодане.


Я внимательно осмотрел комнату на предмет возможных укрытий, отодвигая куски рыхлого линолеума, вглядываясь в кромки хрупких оконных штор. Ни один из них не казался подходящим для скрытия чего-либо большего, чем платок. Небольшая стопка бумаг, которую Митч считал достаточно важной, чтобы взять с собой, должна была быть пределом его священного имущества. А тех уже не было. Его сыну или его факсимиле.


Закончив опрос, я оставил чемодан незапертым. Я знал, что миссис Полтер будет здесь и копаться в ней, как только я уйду; Я не хотел, чтобы она открывала замок, чтобы проникнуть внутрь. Банка Кометы и тряпка, которую я оставил на полу.


На этаже было четыре комнаты для гостей. Бледный свет слабо пробивался из-под одной двери, и радио, настроенное на испанскую станцию, тихо играло. Кто-то громко храпел за дверью второго, а третий казался пустым. Может быть, просто отчаяние из-за наличных денег побудило миссис Полтер разрешить мне остаться - она потребовала еще двадцать сверх того, что я заплатил ей за Митча, как только я поднялся на крыльцо.


Когда я спускался по лестнице, моя квартирная хозяйка смотрела телевизор в гостиной. Большая цветная консоль была настроена на профессиональную борьбу. Свет, исходящий от экрана, намного превзошел жалкие усилия единственной лампы в комнате.


Миссис Полтер почувствовала мое приближение сквозь кричащие фанаты на экране и повернулась ко мне. "Ты взлетаешь, дорогая?" Уменьшать громкость она не стала.


"Ага."


"Куда ты идешь?"


Я вынес первое, что пришло в голову. "Просыпаться."


Она пристально посмотрела на меня. «Какой-то странный час для этого, правда, дорогая?»


«Он был довольно странным парнем. Ожидай меня, когда увидишь меня ». Я повернулся, чтобы уйти.


Она попыталась подняться с кресла. «Если кто-то придет искать тебя, что я должен им сказать?»


Я почувствовал покалывание на коже головы и вернулся в гостиную. «Так почему же кто-то может искать меня, миссис Полтер?»


«Я… твои друзья, я имею в виду. У такой молодой девушки, должно быть, много друзей.


Я прислонился к стене и скрестил руки. «Мои друзья знают, что меня лучше не беспокоить, когда я работаю. Кто может прийти? »


"Кто-нибудь. Откуда мне знать, кого вы знаете? »


«Почему ты решил позволить мне приехать сюда, если это против твоих правил?» Я кричал, чтобы меня услышали по телевизору; теперь мой голос повысился еще на децибел.


Ее рыжие щеки задрожали - от гнева? страх? Сказать было невозможно. «У меня доброе сердце. Может быть, вы не привыкли видеть в своей работе кого-то с добрым сердцем, поэтому вы не знаете этого, когда видите это ».


«Но я слышу ужасно много лжи, миссис Полтер, и я точно знаю их, когда слышу их».


Дверь открылась где-то за телевизором, и мужчина дрожащим голосом закричал: «Ты в порядке, Лили?»


"Да, я в порядке. Но я мог бы использовать пиво ». Она перевела взгляд в сторону голоса и обратно на меня. "Сэм. Он мой самый старший квартирант и как бы проявляет интерес. Ты опоздаешь на поминки своего друга, если будешь болтать здесь всю ночь. И не хлопайте входной дверью, когда входите; Я чутко сплю ».


Она решительно повернулась к телевизору, используя дистанционное устройство, чтобы увеличить громкость. Я смотрел на тяжелые складки ее плеч, пытаясь придумать, что сказать, что могло бы заставить ее сказать правду.


Прежде, чем что-либо пришло мне в голову, вошел Сэм с пивом. На нем были пижамные штаны и выцветший залатанный халат. Его лицо было совершенно равнодушным; он бросил на меня быстрый взгляд, протянул Лили ее пиво и поплелся обратно в любую страну, где он жил. Миссис Полтер проглотила банку одним длинным глотком, затем раздавила ее ладонью. Я знаю, что в наши дни они делают их из более хрупкого материала, но я чувствовал, что мне дали сообщение.


Я оставил Импалу в конце улицы. Прежде чем сесть в него, я повернулся и пошел обратно к дому. Занавеска в крохотном переднем окошке внезапно сдвинулась. Миссис Полтер наблюдала за мной. Но для кого?


Может, сын Митча действительно вернулся в город. Я представил себе человека, выросшего до возмущенной взрослой жизни, не прощающего оскорбления покинутостью, одержимого желанием мести. Пытается поговорить с Митчем, приходит в ярость от его пьяного эгоизма. Ударить Митча по голове и бросить в канал.


Я свернул на Дамен. Если это правда, почему Чамферс так не хотел со мной разговаривать? Кто избил Лотти и почему? И кто был сегодня утром на моей заднице? Одержимый сын, похоже, не подходил под этот профиль.


В это время ночи улицы были почти пусты, хотя движение на шоссе Стивенсона продолжало грохотать. Как только я свернул с Дамена, дороги были предоставлены мне самому. На Тридцать первом месте было достаточно места, чтобы припарковать даже большую старую Импалу без гидроусилителя руля.


Вытащив его на обочину, я вытащил из багажника ремень для снаряжения. Я дважды проверил фонарик, убедился, что отмычки надежно закреплены на поясе, затем надел кепку Детенышей низко мне на лоб, чтобы свет не отражался от моего лица.


С колотящимся сердцем я выскользнул от яркого света уличных фонарей, бьющих над Даменом, на заросшую сорняками землю вдоль канала. Ровная трава и черная вода заставляли мои волосы подниматься с большей нервозностью, чем требовалось от самого дела, хотя в момент входа, когда вы переходите от созерцания поступка к самому поступку, у меня всегда переворачивается живот.


Как можно реже пользуясь вспышкой, я пробрался вдоль сломанного забора, отделяющего меня от канала. В самом деле, Даймонд Хед был так близко к миссис Полтер, что я могла бы пойти пешком. Это могло быть и в голове у Митча, когда он приземлился на пороге ее дома.


Стивенсон стоял позади меня. Бетонные сваи, казалось, усиливали шум грузовиков, делая воздух густым от их рев, маскируя звук моего сердца, бьющегося в груди и ногах, неуклюжего от нервов, от ударов банок или бутылок. Я держал «Смит и Вессон» в руке. Я не забыл слова детектива Финчли о том, что здесь полно наркоманов.


Я не наткнулся ни на какие доперы. Единственными признаками жизни за пределами движения по скоростной автомагистрали были лягушки, которых я потревожил в рыхлой траве, и случайное свечение от проезжающей мимо баржи. Я проскользнул за Gammidge Wire, ближайшего соседа Diamond Head Motor, туда, где узкая цементная губа упиралась в канал.


У Гаммиджа на заднем входе горел единственный ночник. Я прижалась к их двери, сильно запертой на замок, чтобы не отбрасывать тень. Шум скоростной автомагистрали и канала заглушил бы любой звук, издаваемый мною на уступе, но я обнаружил, что на цыпочках цепляюсь за гофрированный металл стен Гэммиджа. Справа от меня вдруг загудела баржа. Я прыгнул и споткнулся. Я видел, как ребята в рубке смеялись и машли руками. Если кто-то и ждал за углом, я надеялся, что они подумали, что сигнал был направлен на них.


Мои щеки пылали, я продолжал красться по краю канала. Когда я добрался до поляны между Гаммиджем и Даймонд-Хедом, я низко спустился в густую заросль прерийной травы, чтобы заглянуть за угол.


Грузовики подключались к трем погрузочным площадкам Diamond Head. Их двигатели работали, но отсеки позади них были закрыты. Свет не горел. Осторожно лежа на сырой земле, я прищурился сквозь траву. С такого расстояния при плохом освещении я не мог разглядеть ни ног, ни других человеческих придатков.


Я не видел там грузовиков с момента моего первого визита туда на прошлой неделе. Поскольку я ничего не знал о бизнес-потоках Diamond Head, я не мог предположить, означает ли это, что заказы были медленными. И я не мог догадаться, почему дизели работали - будь то подготовка к утренней загрузке или ожидание, когда кто-то их опустошит.


У меня возникло искушение подняться на погрузочную платформу в надежде найти путь через отсеки. Мысль о миссис Полтер заставила меня насторожиться. Было совершенно ясно, что она за кем-то смотрит на меня. Если бы это был Чамферс, возможно, он пообещал ей целую пожарную машину, если она позвонит ему, когда я снова появлюсь. Он мог бы заставить Халка, преследовавшего меня в прошлую пятницу, ждать в кузове одного из грузовиков, чтобы наброситься на меня. Однако Халк не казался мне достаточно терпеливым, чтобы заниматься неопределенным наблюдением. Я представил, как один из менеджеров сидит в грузовике с Халком и держит его на поводке: «Вниз, сэр! Я говорю, вниз! » Фотография не заставила меня рассмеяться так громко, как я ожидал.


Мои колени и руки промокли от грязной травы. Я огляделся на канал - я не хотел, чтобы кто-то спугнул меня и упал за борт. Бетонная облицовка канала затруднит возможность выбраться из него. Низко пригнувшись, я перешла от пучка травы к спине Даймонд-Хед. Никто в меня не стрелял и даже не кричал.


Задние двери, которые открывались, открывая доступ для движения барж, были заперты на несколько довольно сложных замков. Я не хотел тратить время на их развязывание: это было довольно незащищенное место, чтобы простоять час или больше. И скоростная автомагистраль была недостаточно громкой, чтобы скрыть звуки кражи со взломом от всех, кто ждал внутри.


Я быстро прошел по дорожке к стене здания и выглянул за край. Окна зала собраний все еще были открыты, их стекла блестели в темноте черным. Нижние пороги стояли примерно в пяти футах над моей головой.


Используя вспышку карандаша, я проверил местность внизу. Эта сторона фабрики была обращена на запад, в сторону от канала, где солнце могло превратить землю в более твердую глину. Высокая трава, покрывающая местность, здесь была более тонкой и коричневой. Я осторожно прокладывал дорожку шириной около ярда под ближайшим окном, вытаскивая пустые банки и бутылки и складывая их за углом здания.


Когда я подумал, что у меня есть зона, свободная от препятствий, я снова привязал фонарик к поясу. Я изучал окно, пытаясь заставить мышцы ног выдержать высоту, которую мне пришлось бы прыгнуть. Это было примерно на расстоянии простоя, и только на прошлой неделе я доказал, что все еще могу играть в баскетбол.


Пальцы покалывали, ладони влажные. Я вытерла их о стороны джинсов. «Хорошо», - прошептала я себе. «Это твой переулок, Вик. На «три».


Я себе под нос сосчитал до трех и бросился к окну по расчищенной дороге. Пройдя примерно четыре фута, я начал свой прыжок, раскинув руки, и тянул себя по воздуху. Мои пальцы зацепились за подоконник. Острые металлические края резали мне ладони. Я заворчал от боли, попытался схватиться за руку и приподнялся. Отойди, Майкл Джордан. Это Эйр Варшавски.


32 Свинг Вечер


Усевшись на металлические полозья у окна, я ненадолго воспользовался вспышкой, чтобы убедиться, что не упаду на веретено или какую-нибудь другую смертоносную машину. За исключением радиаторов, установленных на стенах, пол под ними был чистым. Я повернулся, схватился за подоконник как можно удобнее, опустил ноги в комнату и отпустил.


Я приземлился с мягким глухим стуком, который сотряс колени. Потирая больные ладони, я присела за одним из высоких рабочих столов, ожидая, пока не убедится, что шум моего прибытия никого не разбудил.


Дверь актового зала имела простой замок-защелку, открытый изнутри. На выходе я отодвинул защелку: если мне нужен был быстрый выход, я не хотел бы взламывать даже простой замок. В зале никого не было. Я долго стоял у двери, пытаясь восстановить дыхание или какое-нибудь беспокойное подергивание на цементном полу. Ширина фабрики лежала между мной и грузовиками. В тишине здания я слышал слабую вибрацию их двигателей. В остальном все было спокойно.


Огненные огни, размещенные через большие промежутки, давали этому месту слабое зеленое свечение, как если бы оно находилось под водой. Темнота расстроила мое чувство места; Я не мог вспомнить, как монтажный цех соединялся с кабинетом директора завода. Я ошибся поворотом в смежном холле. Вдруг дизели зазвонили очень громко: я шел в коридор, ведущий к погрузочной платформе.


Я резко остановился и на цыпочках направился к углу. Я смотрел на цементную пещеру, которая выходила прямо на заливы. И снова единственный свет исходил от двух зеленых кострищ. Я не мог ясно видеть, но я не думал, что там кто-то есть.


Хотя гофрированные двери по-прежнему закрывали отсеки, вокруг них просачивались пары дизельного топлива. Мой нос сморщился, когда я пытался подавить чихание. Получился приглушенный взрыв.


Как раз в этот момент над моей головой раздался еще один взрыв. Мое сердце колотилось о ребра, и мои икры дрожали. Я заставил себя стоять на месте, чтобы не выдать свое присутствие, прыгая или убегая обратно в зал. И в следующую секунду я почувствовал себя дураком: двигатель огромного портала ожил, его шестерни звенели, как литейный цех на полном ходу.


Следы порталов пересекали высокий потолок комнаты. Они проходили параллельно между широкой бетонной полкой, построенной примерно на две трети высоты стены, и дверями в отсеки. Два перпендикулярных пути, на каждой из которых свисал гигантский подъемный кран, соединяли их. Предположительно бетонная полка вела к складу.


Когда я был здесь раньше, я заметил железную лестницу у главного входа, ведущую на второй этаж, вероятно, в ту же зону, где находился портал. Мне казалось не очень эффективным держать тяжелую технику на втором этаже, когда вся ваша работа была внизу. Тем не менее, это могло быть лучшее, что они могли сделать с ограничениями на их пространство; конструкция вокруг канала была настолько плотно набита, что не могла расширяться вбок.


Когда я прищурился в тусклом свете, чтобы проследовать по маршруту подъемного крана, я заметил движение надо мной. Кто-то появился из сумрака верхней палубы и спускался по стальной лестнице, встроенной в стену. Он не оглядывался, а направился прямо к отсекам и начал отпирать двери.


Я начал чувствовать себя неловко незащищенным и начал отступать назад по холлу. Как только я вышел из дверного проема, погрузочная пещера была залита светом.


Я нервно оглянулся через плечо. За мной никого не было. Я повернулся и побежал по коридору, держась за южную стену, чтобы держаться как можно дальше от линий обзора.


Вернувшись в главный зал, я остановился, чтобы отдышаться и переориентироваться. Правый поворот приведет меня к Т-образному перекрестку; пара поворотов туда - и я снова оказываюсь в административных помещениях. Или я мог пойти налево, что привело бы меня к главному входу с железной лестницей, ведущей наверх.


Беда в том, что я хотел увидеть оба места. Люди, загружающие грузовики посреди ночи на заброшенной фабрике, заслуживали более пристального внимания. Если я сначала выберу офис, они могли бы закончить то, что делали с грузовиками, прежде чем я вернусь к ним. С другой стороны, если бы кто-то увидел, что я наблюдаю за грузовиками, мне пришлось бы бежать, не увидев файлов Чамферса. Выбор, выбор. Я повернул налево.


Полы были такими толстыми, что сквозь них почти не было шума. Я не слышал голосов надо мной, но каждые несколько минут раздавался глухой стук, когда кто-то ронял тяжелый предмет. Я двигался быстро, не беспокоясь, что кто-нибудь сверху меня заметит мои звуки. Я даже снова чихнул, не пытаясь подавить его.


Я насторожился у двери, отделяющей меня от главного входа. Цельный металл, плотно прилегающий к полу, в нем даже не было замочной скважины, через которую я мог бы смотреть. Его задвижка заперта снаружи, но ее можно было отбросить рукой на мой бок. Двигаясь с бесконечной осторожностью, я открыл задвижку… подождал, считая до десяти. Никто не кричал и не бросался на меня.


Я медленно потянул за тяжелую металлическую ручку, открыв дверь в щель, достаточно широкую, чтобы можно было видеть вокруг. Он был неудобно сконструирован для подкрадывания, так как ручка находилась на уровне груди и закрывала обзор. Я осмотрелся как мог. Берег казался чистым. Такие шумы, которые я слышал, казалось, исходили только этажом выше.


Я приоткрыла дверь пошире и, выскользнув из нее, положила руку и осторожно захлопнула. Замок щелкнул с легким щелчком. Я замерз. Я думал, что вытащил болт, но, видимо, он отскочил, как только я убрал большой палец. Теперь я был заперт на противоположной стороне с тем, кто ждал меня надо мной. Поскольку этот незащищенный вход был ужасным местом для работы со сложным замком, я должен был извлечь из него максимум пользы. Худшее, что можно сделать в такие моменты, - это укорять себя. Вы сделали ошибку, вы должны завязать узел и идти дальше, а не тратить время на взаимные обвинения.


Поскольку дверь за лестницей открывалась, я не мог сказать, был кто на лестнице или нет. Теперь я мог слышать голоса, только ворчание и слабые крики «Держи!» или "Черт!" за которым последовал громкий удар.


Я выполз из своего убежища. Входная дверь была приоткрыта. Через него я мог различить две или три машины, но угол был слишком плохим, а свет слишком тусклым, чтобы сказать, видел ли я какую-нибудь из них раньше.


Дверь наверху лестницы, которая была закрыта во время моего предыдущего визита, была широко распахнута. Снизу я мог разглядеть первый ярд или около того за ним. Казалось, что рядом с входом никого не было. Обняв сторону лестницы, я поднялся как можно тише.


Я поднялся на последние несколько ступенек на четвереньках и лег наверху, чтобы смотреть вперед. Неосвещенная дорожка вела от двери к ярко освещенной открытой площадке за ней. Оттуда доносилось ворчание и стук. Еще я слышал лязг журавлей. Горстка мужчин медленно двигалась мимо входа, маневрируя гигантским обручем.


Сам мостик был выкопан из небольшого складского помещения. По обе стороны от меня вырисовывались гигантские фигуры размером с корову. Вероятно, это были старые машины, но свет из комнаты за ними отбрасывал за ними неуклюжие тени; не коров, а чудовищ из первобытных болот, породивших Чикаго. Эта фантазия заставила меня вздрогнуть.


Я подождал, пока четыре пары ног передо мной закончат движение обручем, затем поднялся и устремился к ближайшей тени. Туша передо мной была определенно металлической, а не плотской, и на ней был толстый слой пыли. Я крепко зажал нос, чтобы подавить еще один чих.


Мои глаза были достаточно привыкли к полумраку, и я мог различать основные формы, но не мелкие обломки, разбросанные по полу. Казалось, что этот район долгие годы был свалкой Даймонд-Хед. Пока я осторожно двигался по полу, я все время натыкался на трубы, обрывки проволоки и другие вещи, о которых я мог только догадываться. Я, наконец, занял позицию, где мог видеть хороший кусок освещенной области.


Я смотрел на большую полку, построенную над погрузочной платформой. Это привело к большому складскому помещению, которое было вне поля моего зрения. Похоже, четыре человека использовали ручные подъемники, чтобы переместить гигантские катушки к краю. Это тоже было вне моей досягаемости, но я предположил, что портал доставил их к доку внизу, где их можно было погрузить в грузовики.


Судя по размеру одной катушки, которую они протолкнули, пока я смотрел, я не мог поверить, что они могут поставить больше одной на грузовик. Фактически, это был вид груза, который обычно перемещали на платформе. Я не знал, как они предложили посадить их в трейлеры, и еще не знал, как их пристегнуть. Я также не знал, что на них было. Что было упаковано таким образом? Какой-то свернутый металл.


Я вытянул шею, пытаясь увидеть, не написано ли что-нибудь сбоку. «Paragon» было выбито такими большими буквами, что я их сначала не заметил. Идеал. Сталелитейная компания, контролер которой не хотел обсуждать Diamond Head. Может быть, потому, что он знал, что автомобильная компания покупает продукцию Paragon и продает ее на черном рынке?


Без предупреждения чихание, которое я подавляла, вырвалось наружу с силой пулеметного выстрела. Я надеялся, что шум пояса утонет меня, но двое мужчин явно находились по другую сторону от входа. Они позвали остальных, их голоса были слишком слышны. Краткий аргумент: они что-то слышали или просто воображали?


Я низко присел за гигантским металлическим самолетом. Страусиный подход. Если бы я не видел их, они бы меня не заметили.


- Ой, Господи, Глисон. Кто здесь будет? »


«Я сказал вам, что позвонил босс, предупредил меня, что здесь шпионит детектив. И он узнал, что она сегодня по соседству.


Первый оратор рассмеялся. «Девушка-детектив. Я не знаю, кто больше дурак - ты или Чамферс. Если это сделает тебя счастливым, мы сможем осмотреться - хочешь подержать меня за руку? » Последние слова прозвучали в некрасивой насмешке.


«Мне плевать. Ты звонишь боссу и говоришь ему, что ты слишком глуп, чтобы искать шпионов ».


Я сунул руку в куртку для «Смит и Вессон». Луч фонарика промышленной мощности пронзил сумрак кладовой. Шаги приближались, отступали, шевеля пыль, от чего у меня невыносимо покалывало в носу. Я затаил дыхание, глаза слезились. Я сдержал чихание, но это движение вернуло меня на пятки; моя рука с пистолетом задела борт металлического самолета.


Луч фонарика ткнул в меня длинным пальцем. Кожа на щеках покалывала, волосы встали дыбом. Я смотрел в пол, ожидая, когда ноги объявят линию атаки. Они пришли слева. Я выскочил направо, в зону погрузки.


Сначала я был ослеплен ярким светом и ничего не мог разобрать. Звук был достаточно громким, чтобы заглушить крики мужчин позади меня. Я облетел катушку Paragon и чуть не врезался еще в двух человек. Они держали вторую катушку на краю платформы и не поднимали глаз, намереваясь обвязать ее петлей. Танцуя по колоде, придумывая макет, я обратил внимание на этикетку на катушке: медный провод, промышленный.


«Останови ее, черт тебя побери!»


Мужчины, покрасневшие меня, набросились на меня. Двое впереди закончили связывать свой груз и подали сигнал крановщику на другом конце комнаты. Они медленно повернулись, удивленные, не веря, что кто-то действительно был в задней комнате.


«А теперь минутку», - спокойно сказал один из них.


Чья-то рука схватила меня сзади за куртку. Я рефлекторно пнул ногой, получая секунду, чтобы вырваться, и замахал «Смит-Вессон» на двоих впереди меня. Один из них протянул руку, когда мужчина позади меня снова схватил меня. «А теперь, милый, давай возьмем пистолет и перестанем играть в игры».


Я выстрелил прямо перед собой, и двое мужчин отскочили в сторону. Половина оборота и еще один сильный удар оттолкнули того, кто схватил меня за куртку.


Катушка находилась примерно в четырех футах от края платформы. Я сунул пистолет в карман куртки и прыгнул. Мои мокрые от пота руки поскользнулись на стальных и брезентовых полосках перевязи. Я сильно пнул ножницами, слишком сильно. Мои ноги откинулись назад, изогнув спину дугой. Я заставил себя расслабиться; позвольте моим ногам двигаться вперед, ожидая, пока сила тяжести их подтянет. На высоте замаха зацепил коленом за стержень, продевающий катушку.


Мои бедра дрожали. Я проигнорировал их слабые жалобы и выпрямился, мои мокрые руки дрожали, когда я схватился за стропы. Я не мог видеть позади себя, не мог сказать, что делали мои четыре приятеля. Я не думал, что у них есть пистолеты, по крайней мере, на платформе с ними.


Я не мог спрыгнуть - пол был на тридцать футов ниже меня. Я посмотрел на портал надо мной. Если бы я мог взобраться на трос крана быстрее, чем они могли бы его намотать, я бы взлетел и пополз по рельсам к стене. Я так сильно дрожала сейчас, что не думала, что справлюсь с гимнастикой.


Пульт управления находился на земле, в дальнем от доков конце помещения. Когда я спустился, мне пришлось бы обогнать человека в будке. И двое мужчин уставились на меня из одного из открытых заливов. Они оба выглядели достаточно большими, чтобы быть Халком, который преследовал меня во время моей первой поездки сюда.


Катушка слегка раскачивалась от моего прыжка. Внезапно он начал сильно раскачиваться. Крановщик безумно ухмылялся. Я схватился за полотно. По мере того, как дуга становилась шире, у меня в животе поднялась тошнота. Мы двигались в сторону здания. Это была старая портальная система, которая могла развивать скорость не более пяти миль в час, что было достаточно медленно, чтобы я мог понять их план: они собирались развернуть груз и врезаться мне в стену.


Два Халка с погрузочных площадок смотрели вверх. Звук не разносился, но по языку их тела я догадался, что они довольно сильно смеялись.


Когда мы подошли к стене, крановщик осторожно постучал по ней, чтобы привести груз в бок. Мы отскочили от стены и с большей силой двинулись назад. Незадолго до того, как мы ударились, я вырвал одну руку из брезентовой перевязки и начал царапать стену позади меня. Я схватился за металл и освободился от груза. На ужасную секунду моя левая рука сомкнулась в воздухе. Передо мной поплыли темные пятна, и я вслепую схватился за стену. Через мгновение после того, как мои ноги соединились с балкой, медная катушка ударилась о здание.


Удар сотряс балку. Я держался мертвой хваткой. Металлические края врезались мне в ладони. Я закрыл глаза и заставил себя отцепить одну руку… согнуть…. Сдвинуть его вниз, переместить мою правую ногу вниз, нащупать новую опору…. Отцепите мою левую руку, опустите. Мои трицепсы дрожали, но тренировки с отягощениями сослужили мне хорошую службу. Пока я держал глаза закрытыми и не думал о том, что меня ждало внизу, я мог поддерживать ритм сжимания и отпускания металлических поперечин.


Примерно каждые двадцать секунд балка дергалась, когда оператор ударял по ней катушкой, следуя за мной по трассе. Тросы имеют встроенные тормоза, чтобы их грузы не соскальзывали слишком быстро. Даже зная это, я прыгнул последние шесть футов и приземлился катящейся кучей как можно дальше от крана и Халков.


Я вытащил пистолет, когда за мной подошли люди. Они размахивали гигантскими гаечными ключами, но, увидев пистолет, немного отступили. Краем глаза я мог видеть других мужчин, спускающихся по лестнице с верхней площадки. Семь человек, восемь пуль. У меня не было бы времени перезагрузить. Я не мог застрелить их всех.


Халки были между мной и погрузочной платформой. Один из них внезапно скользнул гаечным ключом по полу к подкреплению и исчез снаружи. Другой бросился на меня, размахивая гаечным ключом, как факелом. Я выстрелил и промахнулся, выстрелил снова. Подойдя ко мне, он споткнулся. Я выскочил из его гаечного ключа и пробежал мимо него, не останавливаясь, чтобы посмотреть, не крыл ли я его.


Я выбрался наружу до того, как мои преследователи поняли, что произошло. Спрыгнул с платформы и помчался к фасаду здания и дороге. Я свернул за угол, когда загорелись фары, ослепившие меня.


Халк пошел за одной из машин. Двигатель взревел, когда он поставил его на пол. Мои ноги знали, что делать, почти до того, как мой мозг зарегистрировал машину. Я поймал себя на том, что обнимаю фундамент завода.


«Смит и Вессон» приземлился в добрых восьми футах от меня. Задыхаясь, мокрый от пота, я пополз к нему, когда машина двинулась назад. Я добрался до пистолета, когда Халк снова двинулся в путь. Я мог просто почувствовать остальных своих приятелей позади себя, когда увидел, что еще одна пара фар присоединилась к первой. Я не мог бежать за грузовиками: остальная банда прижала бы меня, как крысу в ловушке.


Мои руки так сильно дрожали, что я едва мог поднять пистолет. Я ждал машины столько, сколько осмеливался, выстрелил по одному разу в каждое лобовое стекло, сунул пистолет обратно в кобуру и побежал к каналу. Из последних сил, которые у меня были, я нырнул с пилонов в середину грязной воды.


33 воспоминания о полуночном плавании


«Тебе повезло, Варшавски, чертовски повезло. Что бы вы сделали, если бы не случилось той баржи? » Конрад Роулингс кричал достаточно громко, чтобы я не заснул.


«Я бы не утонул, если вы так думаете. У меня в плечах было достаточно, чтобы взобраться на борт ».


«Тебе просто чертовски повезло», - повторил он. «Та сторона - твердый бетон. Он не предназначен для шиннинга ».


«Из любопытства, что вы делали вдоль канала в три часа ночи?» Это был Терри Финчли, его тон был разговорчивым.


Я моргнул, глядя на него из-под защитного покрова своего полицейского одеяла. Когда « Санта-Лючия» увидела, что я барахтаюсь под мостом на Дамен-авеню, они выловили меня и вызвали водный патруль полицейского управления. К тому времени я потерял сознание и не мог видеть достаточно далеко, чтобы сказать, были ли мои приятели с Даймонд-Хед на дальнем берегу, танцуя вверх и вниз в отчаянии.


Экипаж буксира завернул меня в одеяло и накормил горячим супом, пока мы ждали копов. Когда прибыл речной патруль, команда забрала одеяло, и полиция выдала мне красивую сине-белую работу. Это было похоже на тех, кого конный патруль посадил на своих ухоженных лошадей.


Речные полицейские были приятными, такими приятными, что я внезапно осознал сквозь туман усталости, что они думали, что я пытался убить себя. Они забрали у меня «Смит и Вессон» и все время пытались выяснить, кому им следует позвонить.


«Терри Финчли из Первой зоны», - пробормотала я, вздрагивая, просыпаясь каждый раз, когда они меня спрашивали. «Он может рассказать вам об этом».


Только в третьей или четвертой итерации я понял, что им нужен муж, сестра или кто-то, кому они могли бы передать меня. Я был измучен, но не потерял рассудок. Я знал, что не в форме, чтобы сражаться с кем-либо, кто мог бы меня поджидать, дома или у миссис Полтер. Обычно в такой кризисной ситуации я звонил Лотти, но я тоже не мог этого сделать сегодня вечером. Как бы то ни было, она осталась с Максом. Я просто бормотал имя Финчли и засыпал.


Должно быть, было около четырех, когда один из патрульных пожал мне руку. «Поднимайся, дорогая. Мы нашли для вас Терри Финчли ».


«У нее нет обуви», - услышал я слова одного из патрульных.


«Она крутая». Голос Финчли раздался за несколько миль. «Ее ступни выдержат несколько заноз, но не сломаются».


Я споткнулась позади разбудившего меня патрульного. Когда мы вышли к трапу, он повернулся, поднял меня за борт и поставил рядом с водителем Финчли. Я не привык, что со мной обращаются как с незначительной нагрузкой. К моей усталости это добавило беспомощности.


«Она несла это; Не знаю, есть ли у нее лицензия. Сержант передал мой пистолет Финчли.


«Он нуждается в чистке», - услышал я свой голос. «Очистка и смазка. Видишь ли, это было под водой.


«Ей нужен врач и горячая ванна, но она не сказала нам, кому позвонить». Сержант говорил обо мне так, будто я лежал мертвый в соседней комнате.


Я похлопал себя под одеялом. Кобуру оставили. Но мой пояс с отмычкой по семьсот долларов пропал. Я просто помню, как боролся с этим под водой, когда сбросил куртку и скинул ботинки, пытаясь облегчить свой груз. Кошелек все еще был в заднем кармане. Копы могли легко его подобрать и найти мой адрес, но больше всего их беспокоило то, что я не бросаюсь обратно в парные воды Санитарного канала.


«Хочешь поговорить об этом, Варшавски? Климчак из водного патруля говорит, что вы настаивали на встрече со мной. Я встал с постели, чтобы встретиться с вами - я не собираюсь быть счастливым полицейским, если вы сейчас молчите.


Резкий тон Финчли вернул меня в голую комнату для допросов Первой Зоны. В накрахмаленной рубашке и в складках брюк с острым концом он не выглядел так, будто только что вывалился из постели. Роулингс, которому он звонил в какой-то момент заседания, больше походил на помятую футболку и джинсы. Его глаза были красными, и он казался злым, или нервным, или каким-то сочетанием того и другого. Мне было слишком трудно бодрствовать, чтобы разобраться в нюансах их речи.


«Боюсь, что заболею холерой. Я имею в виду, из канала. Но у меня не было выбора. Если бы я не вошел, они бы меня сбили. Под одеялом мои волосы были спутаны сточными водами.


Финчли кивнул, как будто мои слова имели смысл.


"ВОЗ?" Роулингс взорвался. «Кто бы вас сбил? И что, черт возьми, ты там делал? Климчак волновался, что ты склонен к суициду, но я сказал ему, что на это нет никакой надежды.


«Разберись, ребята». Мои слова выходили медленно, с большого расстояния. Я не мог заставить себя говорить быстрее. «Вы ведь знаете, что происходит в Даймонд-Хед? Я имею в виду, для тебя ничего. Там ничего не происходит. Для меня это место, где убили человека. И руководитель завода со мной не разговаривает. А Джейсон Фелитти, которому он принадлежит, выгнал меня из своего дома. Так что я пошел посмотреть самому. И вуаля! »


Я махнул рукой, как пьяный из комиксов. Казалось, я не мог контролировать такие экстравагантные жесты.


«И вуаля что?» - подтолкнул Финчли.


Я вскинул голову - снова начал падать.


«Они загружали медь Paragon в грузовики посреди ночи».


«Вы хотите, чтобы я арестовал их, Варшавски?» - потребовал ответа Роулингс.


Я посмотрел на него по-совински. «Это мысль. Определенная мысль. Почему у них вообще катушки с медью Paragon? Нет, это простой вопрос. Думаю, они купили его, чтобы делать свои маленькие моторные штуковины. Почему они его отправляют? Тайно в темноте? Это сложный вопрос ».


«Откуда вы знаете, что они делают это тайно? Активный бизнес может отгружать припасы в любое время ». Финчли скрестил ноги и поправил складку.


«Грузили на закрытые грузовики. Катушки ходят по платформам. В любом случае, когда они увидели, что я смотрю на них, почему они не позвонили вам, ребята? Почему они вместо этого загнали меня в канал? »


Призрак улыбки промелькнул на черном лице Финчли. «Если вы поймали кого-нибудь у себя дома, я сомневаюсь, что первым делом вы позвоните мне, Вик. Я полагаю, ты бы поднял пар и сам прогнал их, если бы мог.


Я не мог заставить свой мозг приводить убедительные аргументы. «Я стрелял в них. Кажется, я ударил одного парня. Кто-нибудь сообщил об этом? Может, захотят предъявить обвинения? »


Брови Финчли приподнялись. Он указал на угол, и я увидел, как женщина в униформе встала и выскользнула из двери. До этого я ее не замечал.


«Мэри Луиза Нили», - сказал я вслух.


«Да, это офицер Нили», - сказал Финчли. «Она проверит твоего раненого. Так в чем смысл, Варшавски? Вы пытаетесь возбудить дело против Даймонд Хед, но это не выдерживает критики - простите за выражение. Пьяный старик ударяется головой, умирает и падает или скатывается в канал. Это очень плохо, но это не значит, что каждая корпорация в Чикаго вынуждена делать какие-то трюки, потому что вы в восторге от этого ».


Острие его слов прилило мне кровь к щекам и на мгновение очистило мой мозг. «Верно, Финчли. Я пытался позвонить вам сегодня вечером, потому что вы - нет, здесь был Роулингс, но я полагаю, вы знали об этом - позвонили доктору Гершелю, чтобы пожаловаться, что я сдерживаюсь. Вы получили мое сообщение? »


Он отчаянно кивнул.


«Я хотел вам сказать, что кто-то подошел к пансиону, где жил старик, и собрал все его бумаги. Парень утверждает, что он его сын. Зачем он это сделал? Бумаги, которые таскает с собой заброшенный, бесполезны. Затем, когда я возвращаюсь в пансионат, домовладелица звонит директору завода Diamond Head и сообщает ему, что я снова по соседству. Я слышал, как ребята на заводе говорили это, когда я был там сегодня вечером. Я знаю, что крупная сталелитейная компания тратит деньги, и я вижу, как посреди ночи исчезают медные катушки с названием этой сталелитейной компании, напечатанным на стороне ».


Я смахнул одеяло с глаз и повернулся к Роулингсу. «А тем временем, Эдди Мор, старый местный президент, его машину угнали подонки, которые избили Лотти Гершель тремя способами, начиная с воскресенья. Это было на твоей территории, Роулингс, помнишь? Так вы, ребята, скажите мне, в чем дело! »


«Откуда вы знаете, что это не его сын?» Роулингс пропустил все, что касалось Paragon Steel, и остановился на несущественном.


"Я не. Но сын вырос в Аризоне. Он не слышал от своего старика тридцать пять лет. Финчли здесь не пытался связаться с ним. Как он узнал, что внезапно появится? И вдобавок ко всему, как он обнаружил, что ночлежка, которую Крюгер выбрал для крушения, всего восемь дней назад?


Я остановился на минуту, ловя в глубине усталого разума важную информацию. Он всплыл как раз в тот момент, когда офицер Нили вернулся в комнату и склонился над плечом Финчли.


Я повернулся к Роулингсу. «Мы опознали Митча Крюгера в понедельник. Так называемый сын пришел к миссис Полтер во вторник. Даже если бы кто-то позвонил сыну в Аризоне, как он смог бы добраться сюда так быстро? » Если, конечно, он не был здесь все время после убийства своего отца.


«Успокойтесь, мисс У., расслабьтесь». Роулингс подошел к собравшимся вместе с Финчли и Нили.


Пока они говорили, мой внезапный прилив энергии умер. Я съежился под одеялом, кожа на руках дрожала от усталости. Стройное, мускулистое тело Финчли было неподвижным, как статуя, как один из Будд в Институте искусств.


Я впервые увидел Будд, когда мне было шесть лет, и моя мама отвела меня в центр города, чтобы посмотреть на шедевры итальянского Возрождения. Они сели за пределами главного выставочного зала. Их лица были такими спокойными, такими немигающе доброжелательными, что мне захотелось погладить их. Габриэлла не могла понять моего увлечения ими; мы были там для меня, чтобы испытать славу ее предков, а не таращиться на низшие формы искусства.


Будда вырос и поманил меня. Я отпустил руку Габриэллы и забрался к нему на колени. Одна холодная каменная рука слегка сжала меня, в то время как его успокаивающий голос говорил великие истины.


«Когда ты проснешься, ты все вспомнишь, дочь моя, все важное». Он продолжал гладить меня своей прохладной рукой и повторять мантру, пока я не почувствовал руку Роулингса, обнимавшую меня, и его низкий голос, призывающий меня проснуться.


«Тебе пора спать, Варшавски. Ты никому не нужен. Хочешь, я отвезу тебя домой? »


«Отвези меня в мотель», - пробормотал я. «Вы не верите, что кто-то преследует меня, но они преследовали меня сегодня утром. Вчера утром. Спросите Барбару в Belmont Diner - она скажет вам, что это правда.


«Вы знаете мотель, который позволят вам выглядеть вот так? У тебя даже нет обуви. Лучше позволь мне отвезти тебя домой, Нэнси Дрю. Если ты серьезно беспокоишься, я позову кого-нибудь проезжать мимо тебя каждые двадцать минут.


Я чувствовал себя слабым и беспомощным, оставленным Буддой. Я подавил порыв рухнуть на пол в слезах. «Вам лучше провести меня в мою квартиру. Я не могу справиться с тем, чтобы кто-нибудь прыгнул на меня сегодня вечером ».


«Хорошо, девочка, хорошо. Личный полицейский эскорт. Круглосуточная охрана, по крайней мере, пока вы снова не покинете кроватку. А теперь иди домой. Детектив Финчли должен подумать. Это уродливая работа, и ему не нравится публика ».


Я посмотрел на Финчли. «Так ты мне веришь? Что тебе сказала Нили?


Он позволил себе легкую улыбку. «В больницу Христа пришел человек около двух тридцать с пулей в левое бедро. Утверждает, что его пистолет сработал случайно, когда он чистил его. Может быть ваш парень или… это может быть то, что он говорит.


«Что до остальной части твоей истории - это не рассказ, Вик. Это просто другой взгляд на компанию и смерть. Но я взгляну на это еще раз. А теперь позволь Конраду отвезти тебя домой. Он выпрыгивает из кожи с тех пор, как услышал, что мы вытащили тебя из напитка.


Еще один способ взглянуть на ту же историю. Роулингс не злился на меня, он просто волновался. Может быть, Будда все-таки заботился обо мне.


«Я хочу вернуть свой пистолет, Терри. У меня есть на это лицензия ". Я позволила попону упасть и покопалась в заднем кармане в поисках бумажника. Он был липким от грязи и воды. Я открыл его и попытался отделить различные части удостоверения личности и кредитные карты от промокших щелей.


Финчли наблюдал, как я возился с ним минуту или две, затем смягчился и протянул мне «Смит и Вессон». - Мне нужно получить баллистику, чтобы проверить вас на предмет пули, которую выкопал госпиталь Христа. А потом я должен арестовать тебя за нападение на этого парня.


«А потом мне пришлось бы провести большое судебное разбирательство по делу о самообороне, и его шесть приятелей были бы единственными свидетелями».


«Это заманчиво, Вик, очень заманчиво. Бьюсь об заклад, лейтенант добьется повышения на основе этого. Будьте осторожны, когда будете стрелять из этой штуки в будущем ».


«Да, детектив», - кротко согласился я. Я вынул обойму и засунул ее в карман джинсов, прежде чем положить пистолет обратно в кобуру. Ржавое ружье могло вести себя некрасиво.


Роулингс поднял одеяло и накинул мне на плечи. Я с благодарностью опиралась на силу его руки, когда выходила за дверь.


34 Сильная рука закона


Я был так измотан, что только после того, как несколько минут бесполезно возился с ключами, я понял, что что-то не так. «Кто-то пытался взломать, но все, что они сделали, это взломали замок».


Мои губы опухли от усталости; слова вышли непонятным бормотанием. Роулингс взглянул на дверной косяк и сразу увидел повреждения. Он начал выкрикивать команды в микрофон на лацкане, прежде чем я это осознал.


Я положил руку на динамик. «Не сейчас, сержант, пожалуйста. Мне нужно поспать - сегодня я просто не могу больше встретиться со слугами или защитниками. Мы можем пойти задним ходом, посмотреть, сможем ли мы там пройти. А если нет… Я буду спать на кушетке мистера Контрераса ». Делюсь отдыхом с призраком Митча Крюгера. Эта мысль заставила меня вздрогнуть.


Роулингс с сомнением посмотрел на меня. «Давай посмотрим, что мы обнаружим, когда вернемся назад», - медлил он.


Мои ноги, казалось, вышли из-под моего туловища. Они двигались тяжелыми, как роботы, шагами, но демонстрировали неприятную тенденцию сгибаться без предупреждения. Роулингс с пистолетом в правой руке держал меня за руку после моего первого коллапса. Когда он увидел, насколько я слаб, он проехал квартал до переулка.


Перед тем, как выйти во двор, он осветил ярким пятном вверх и вниз по лестнице и во все углы. Я услышал слабый лай Пеппи из-за двери мистера Контрераса. В спальне в северном углу дома Винни задергалась занавеска.


За эти годы у меня было так много взломов, связанных с работой, что я обшил свою квартиру нержавеющей сталью. Входная дверь, помимо тройных замков, усилена стальной пластиной. Сзади обычные решетки на дверях и окнах. Они были нетронутыми, но к настоящему времени я уже не мог открывать замки. Я передал свой брелок Роулингсу и прижался к решетке окна, пока он выбирал ключи, которые ему нужны.


Все, чего я хотел, - это остаться в покое, чтобы я мог провалиться в сонную нору. Я чуть не закричал от изнеможения, когда Роулингс настоял на том, чтобы обыскать это место.


«Здесь никого нет, Конрад. Они попробовали переднюю часть, но не смогли этого сделать и решили, что задняя часть слишком открыта, чтобы с ней можно было связываться. Пожалуйста ... мне просто нужно поспать.


«Да, я знаю, что вы спите, мисс В. Но я и сам не усну, если просто не бегу быстро».


Я рухнул на кухонный стол, локтями сшиб вчерашние бумаги на пол. Я сразу уехал; Роулингсу пришлось с силой оторвать мою голову от предплечий, чтобы снова разбудить меня.


«Ненавижу поступать так с тобой, Вик, но если твои домашние дела не достигли нового минимума, кто-то наверняка здесь был».


Мой мозг загустел; Я даже не мог придумать ответа, не говоря уже о том, чтобы заставить свои опухшие губы что-то сказать. Я молча последовал за ним в гостиную.


Кто-то разбил одно из моих северных окон, забрался внутрь и разорвал все в клочья. Они не были очень тонкими в этом. На полу под подоконником лежало битое стекло. Одна пьеса перекочевала до скамейки для фортепиано. Сама скамья стояла открытой. Вся музыка лежала на полу или на пианино со сломанными корешками, листы свисали на одной нитке. Каждая книга и газета в комнате выглядели так, как будто с ними обращались одинаково.


«Я должен позвонить», - резко сказал Роулингс.


«Так будет до утра», - сказал я со всей возможной силой.


«Я не подделываю улики сегодня вечером. Но тебе придется отвезти меня в Элгин, если я не пойду спать. Я просто не могу сейчас с этим справиться ».


"Но это окно ..."


«У меня есть молоток и гвозди. В подвале должно быть несколько досок.


«Вы не можете! Могут быть отпечатки пальцев ».


"И что потом? Я никогда не знал еще , когда вы , ребята , были ресурсы для запасных выследить жилую B & E. Дай мне передохнуть, Роулингс.


Он протер глаза. - Ой, Вик, чокнутый. Я мог бы поспать здесь, на твоем диване, но было бы адом заплатить на станции за то, почему я не вызвал команду, как только увидел это. Не говоря уже о том, почему я ночевал здесь. Я получил назвать это. Разве вы не говорите , что вы бы врезаться в ваш сосед?»


«Я сказал это, но я не хочу этого делать. Слушай, позови мальчиков в синем, если нужно, но дай мне лечь спать.


Он согласился после осмотра спальни. Моя одежда была вытащена из ящиков, но мебель не сломалась. Я заглянул в шкаф. Они рылись в одежде, но не попали в маленький настенный сейф сзади. Любители. И злой на это.


«Вы что-нибудь знаете об этом, мисс У.? Зачем кому-то идти на все? Знаешь, если бы они были просто уличными хулиганами, они бы сдались после того, как обнаружили, что не могут выбить входную дверь ».


«Мой мозг не работает, сержант. Позвони своим приятелям, если хочешь, но оставь меня в покое. Мой голос сейчас дрожал, но я не обращал внимания.


Роулингс пристально посмотрел на меня, казалось, решил, что он больше ничего от меня не добьется, даже если побьет меня, и пошел обратно по коридору в гостиную. Я слышал треск его микрофона, когда он шел.


Даже в этом случае я не мог лечь спать, пока не простоял под душем в течение двадцати минут, смывая грязь с канала из своих пор. Когда я вернулся в свою спальню, прибывали войска. Я демонстративно захлопнул дверь, а затем глубоко и крепко уснул, в сновидениях карабкался по стенам, пытаясь добраться до Будды, который всегда сидел вне моей досягаемости, в то время как гигантские люди гнались за мной на грузовиках. В какой-то момент я поскользнулся и упал с высоких лесов. Незадолго до того, как врезаться в бетон, я проснулся от потрясения. Было двенадцать тридцать.


Я сделал нерешительное усилие, чтобы встать, но мои ноги и руки казались слишком толстыми, чтобы двигаться. Я откинулся на матрас и смотрел, как солнечные пылинки танцуют между занавесками и потолком.


Если бы кто-то попросил меня порекомендовать хороший частный сыщик сейчас, мне пришлось бы отправить его в одну из крупных пригородных фирм. Я пытался защищать женщину, глубоко впавшую в дряхлость, чья жизнь в здравом уме была довольно ужасной. После недели уговоров Diamond Head Motors предоставить мне информацию о Митче Крюгере, единственное, что я должен был показать от своих болей, - это больные мышцы, ржавое ружье и разгромленная квартира. О нет. Также счет за ремонт Trans Am в две тысячи долларов. А Лотти Гершель обиделась, напугала и злила в Эванстоне.


«Что за тигр», - произнес я вслух с горькой насмешкой. «Какая вы чертовски бесполезная трата времени. Тебе следует вернуться к вручению повесток в суд. По крайней мере, ты умеешь это делать. Хотя, поднимаясь по лестнице, ты, вероятно, споткнешься и сломаешь шею.


«Ты всегда так громко говоришь сам с собой, Варшавски? Неудивительно, что соседи на вас жалуются ». В дверях появился Конрад Роулингс.


Я вскочил с кровати, когда впервые услышал голос, который дико оглядывал мою спальню в поисках защитного оружия. Когда я увидел, кто это был, щеки у меня загорелись. Я схватил с пола толстовку и пару шорт наугад и натянул их.


«Вы всегда без предупреждения входите в спальни людей? Если бы мой пистолет не нуждался в чистке, ты мог бы умереть. Я должен втащить твою задницу в суд.


Роулингс засмеялся и протянул мне чашку кофе. «Офицер закона, обслуживающий и охраняющий, мисс В. Хотя после того, как вы прошлой ночью отказались сотрудничать, мне не о чем беспокоиться».


«Не удалось сотрудничать? Я рассказываю вам, ребята, на блюде, и все, что вы делаете, это изводите меня из-за тупого разбитого окна…. Вы ночуете здесь или просто расслабляетесь с утра? "


Он сел на край кровати. «Мы закончили здесь около семи. Я видел, что у вас есть запасные ключи; Я собирался одолжить их, чтобы запереться за собой. Потом твой старик внизу перехватил меня на выходе. Он довольно тщательно допрашивал меня, и когда он решил, что я не панк, он дал мне свою версию фактов. Мы решили, что мне нужно вернуться. Я спал на диване. На самом деле было не так уж и неудобно. Кроме того, у меня уже есть четыре или пять часов, прежде чем Финч разбудит меня. Позже ты можешь поблагодарить меня за то, что я забрал бумаги и мыл твою посуду ».


Я подогнула ноги под себя на кровати. «Я положу еще пять в твой конверт с зарплатой. Я так понимаю, твои мальчики почти ничего не нашли?


Он скривился. «Кто бы ни вошел, он был в перчатках и Reebok десятого размера - они нашли отпечаток в пыли у окна. Может, есть что сказать о плохой уборке.


Я натянуто улыбнулся. «Мне не нужны комментарии, сержант. А что с соседями? Должно быть, они видели кого-то на лестнице ».


Он покачал головой. «Кто бы это ни сделал, он рискнул, но не слишком большой. Когда ты ушел отсюда? Десять вчера вечером? Итак, после десяти и до четырех. Это тихий квартал. В любом случае, эта сторона не очень видна с улицы - есть деревья, которые заслоняют вас с севера, а фальшивый фасад защищает вас, если кто-то проходит мимо. Что они искали, Вик?


«Хотел бы я знать», - медленно сказал я. «Я понятия не имею. Я искал какие-то бумаги - у Митча Крюгера они были в пансионе, в котором он жил. Но миссис Полтер говорит, что на следующий день явился его сын и забрал их. Любой, кто с ней разговаривал, знает, что у меня их нет.


Конечно, я также искал документы у миссис Фризелл, и Тодд и Крисси не знали, нашла я их или нет. Им было бы легко узнать, что меня нет, но разве они могли бы взломать предприятие?


«Есть идеи по поводу лестницы?» Я попросил.


«Наверное, новый. Его безопасные ножки оставили хорошее впечатление, и на них все еще были маленькие бороздки - они не использовались в достаточной степени, чтобы их износить ». Он допил кофе и поставил чашку на пол. «Я прошу патрульную машину проезжать здесь то и дело. Просто чтобы убедиться, что посетители не вернутся ».


"Спасибо." Я заколебался, пытаясь подобрать слова. «Я ценю это - действительно ценю. А ты остаешься на ночь - я был мертв для мира. Но, ну, я не просил телохранителя, и я не думаю, что он мне нужен. Наступает день, когда я не могу о себе позаботиться, я уезжаю в Мичиган ».


Свет блеснул на его золотом переднем зубе. «Вероятно, поэтому вы мне нравитесь, мисс У., потому что вы такие злобные. Мне просто нравится смотреть, как ты действуешь другим людям на нервы ».


«Похоже, тебе не слишком понравилось то, что было у Лотти на прошлой неделе».


«Я сказал чужие , Варшавски, а не свой». Я не мог удержаться от смеха. «Это твое хобби?»


«Да, но в последнее время у меня не было слишком много шансов попрактиковаться в этом».


Я поставил свою чашку кофе на тумбочку и протянул ему руку. Мои мышцы внезапно перестали быть такими тяжелыми, как десять минут назад.


«Думал, вы никогда не спросите, мисс У.» Он перегнулся через кровать и скользнул сильными пальцами под мою толстовку. «Я хотел сделать это уже три года».


«Я никогда не считал вас застенчивым парнем, сержант». Я провела вдоль его спины длинную линию шрама на его торсе. «У тебя нет жены, девушки или кого-то, о ком я должен знать, не так ли? Я думал, ты часто видишься с Тессой Рейнольдс ».


Тесса была скульптором, которого мы оба знали.


Конрад скривился. "Прошло много времени. Ей нужно было плечо, на которое она могла бы опереться после смерти Малькольма, и мое было удобно. Я не знаю - может, коп недостаточно классный для артистки. А ты? Что с тобой и с тем газетчиком, с которым я вижу тебя то и дело?


«Мюррей Райерсон? Сейчас мы с ним почти не разговариваем. Неа. Я вижу пару парней, но ни одного особенного ».


«Хорошо, мисс В. Звучит нормально».


Мы подошли ближе и поцеловались. Некоторое время мы ни о чем не говорили. Я протянул руку и нащупал в прикроватной тумбочке диафрагму. После этого я задремал в объятиях Роулингса. Должно быть, мои сны все еще преследовали меня, потому что я внезапно выпалил: «Ты же не Будда, ты же знаешь».


«Да, мисс В. Кто-то мне это уже сказал».


Его рука, поглаживающая мои волосы, было последним, что я помнил на какое-то время. Когда я снова проснулся, было около двух. Роулингс ушел, но он поставил у кофейника записку, в которой объяснил, что ушел на работу. - Я вернул твои запасные ключи старику, так что не бойся, я снова взломаюсь без приглашения. У меня так часто появляется патрульная машина в поисках того «Субару», о котором вы упомянули. Не бросайся лицом к лицу с бандами, не позвонив сначала мне. PS: Как насчет завтрака? "


Одеваясь, я обнаружил, что насвистывает Моцарта себе под нос. Синдром Скарлетт О'Хара. Ретт приходит и ночует, и вдруг ты снова поешь и счастлив. Я скривилась перед собой в зеркало, но эта мысль не испортила мне настроение так, как должно было быть. Конечно, в принципе частный сыщик не должен допускать тесных связей с полицейскими. С другой стороны, где бы я был, если бы мама не залезла в кровать с сержантом полиции? Если это было достаточно для нее, то для меня.


Я продолжил с «Mi tradi quell'alma ingrata», пока чистил Smith & Wesson. Мелодия настолько жизнерадостна, что ария часто приходит мне на ум в счастливые моменты, несмотря на ее отчаянные слова. Однако позже, стирая масло с пальцев, я задавался вопросом, кто же мог быть этот неблагодарный негодяй. Уж точно не Конрад Роулингс или мистер Контрерас. Но это оставило широкое поле деятельности, включая Джейсона Фелитти, Милта Чамферса и моего старого доброго бывшего мужа Дика. В отличие от героини Моцарта, я не испытывал особой жалости к съемочной группе «Даймонд Хед», но некоторая искорка сентиментальности заставила меня надеяться, что Дик не по уши в их гадости.


35 Похмелье после тяжелого ночного дня


К тому времени, когда ружье было чистым, а я оделся, было уже больше четырех. Я позвонил Ларри, парню, который собирает мою квартиру после обыска, и объяснил свою проблему. Он не сможет сделать это до следующей среды, но он направил меня к аварийному стекольщику, который согласился утром позаботиться об окне.


Обсудив этот вопрос, я решил позвонить в охранную компанию, чтобы подключить мои двери и окна. Я получил их машину с инструкциями перезвонить в понедельник утром. Ненавижу жить посреди крепости. Достаточно плохо запечатывать это место каждую ночь - хотя сигнализация могла позволить мне сократить расходы на оборудование - но я просто не мог позволить, чтобы люди лезли через окна вслед за мной.


Остаток дня я прибил доски к разбитому окну и установил грубые скобы на другие. После этого я почувствовал беспокойство и, к моему ужасу, несчастье. Уединение обычно приносит мне чувство покоя, но сейчас я чувствовал себя осажденным. Я не думал, что смогу провести здесь ночь с заколоченными окнами.


Я мог бы позвонить Конраду, но было бы ошибкой начинать отношения в состоянии зависимости. После нескольких минут колебаний я разыскал Лотти у Макса.


«Думаю, я нашел людей, которые напали на тебя», - резко поприветствовал я ее. «Или они нашли меня».


"Ой?" Ее тон был осторожным.


Я объяснил, что произошло прошлой ночью, подчеркнув, что рассказал Финчли и Роулингсу все, что знал о Митче Крюгере и Даймонд Хед. «Но я не думаю, что они относятся к этому очень серьезно. Они думают, что меня загнали в Сан - это моя заслуга за проникновение на завод ».


Я сделал глубокий вдох. «Лотти, я знаю, что ты обиделась на меня, потому что на тебя напали вместо меня. Я тебя не виню. Но ... я просто не могу быть одна сегодня вечером. Слишком много всего… слишком много людей пытаются… »К моему ужасу, я обнаружил, что слезы душат меня; Я не мог продолжать.


«Вик, не надо!» Я вздрогнул от резкости в ее голосе. «Я просто не могу вам помочь прямо сейчас. Мне жаль. Мне искренне жаль, что у тебя вчера была тяжелая ночь. Хотел бы я помочь тебе собрать все воедино, но я сам слишком разбит на части, чтобы помочь тебе ».


«Я… Лотти…», но она вернула телефон Максу.


Когда он подошел к линии, он был неожиданно мягким, даже извинившись за свою резкость в ночь, когда на Лотти напали. «Каждый из вас ожидает непобедимости друг друга; когда вас нет, вы оба страдаете », - добавил он. «Лотти… ну, сейчас она не в хорошей форме. Она не злится на вас, но ей нужно злиться, чтобы сохранять видимость функционирования. Вы понимаете это? Дать ей какое-то время?


«Думаю, мне придется», - с горечью сказал я.


Когда мы повесили трубку, я стоял посреди комнаты, прижав руки к голове, пытаясь не допустить, чтобы кипение внутри не пролилось через мои виски. Я не мог оставаться в этой квартире ни на минуту, в этом я был уверен. Наугад запихивая одежду в сумку для ночевки вместе с лишним зажимом, я спустился вниз. Я добирался на самолете до О'Хара и садился в первый самолет, в котором прилетел, с запасным местом.


Я думал проскользнуть мимо дома мистера Контрераса на пути к выходу, но решил, что это было бы действительно несправедливо по отношению к старику. Мне не нужно было беспокоиться об этом: он открыл дверь прежде, чем я достигла подножия лестницы.


Он смотрел на меня, положив руки на бедра. - Значит, ты пошел и попал в сан, а? После того, как я позволил мне подумать, что ты просто собирался лечь на дно на несколько дней. Я не могу проводить больше ночей, чем прошлый, и это факт. Не думай, что я собираюсь извиняться за то, что заставил сержанта Роулингса вернуться к тебе, потому что это не так. Если ты не можешь ни с кем поделиться своими планами, по крайней мере, я могу заставить полицейских присматривать за тобой.


"Спасибо. Я ценю вашу заботу. Хотя я проспал до полудня, не зная, что на моей кушетке сидит полицейский, я уверен, что подсознательное знание помогло мне отдохнуть ».


Он раздраженно хмыкнул. «О, не надо использовать свою тонкую лексику в отношении меня. Я знаю, что ты делаешь это, только когда злишься, но тебе нечего делать. Это я внезапно узнал в пять утра, что тебя чуть не убили. Снова."


"Не надо!" Я заплакал резче, чем хотел. «Я просто не могу терпеть сейчас домогательства».


Он начал упрекать - что мне придется научиться принимать это, пока я не смогу обратить внимание на то, как он себя чувствовал, оставленный один на то, чтобы беспокоиться, - но моя беда, должно быть, сильно отразилась на моем лице. Через минуту он замолчал и спросил, в чем проблема.


Я попытался вызвать улыбку. «Тяжелая ночь прошлой ночью и слишком много людей на моей заднице прямо сейчас».


«Для меня было бы легче не быть одним из этих людей, если бы я знал, что ты задумал».


Я закрыл глаза на минуту, как будто это могло заставить мир исчезнуть. Но чем раньше я начну свой рассказ, тем скорее смогу его закончить. «Я ворвался в Даймонд Хед. Для этого мне пришлось прыгнуть в окно в добрых десяти футах от земли. Затем я повис на медной катушке, свисающей с крана, сполз по опорам портала, чтобы меня не прижали к стене, и нырнул в Сан, чтобы меня не переехала машина. Я знаю, что ты чертовски классный парень - ты определенно замечательный для меня - но если бы я рассказал тебе о своих планах, ты бы настоял на том, чтобы поехать с тобой. А тебе просто не до действий. Мне очень жаль, но это не так ».


Его глаза неожиданно наполнились глазами. Он повернул голову, чтобы я не могла смотреть, как он смывает слезы. Здорово. Теперь все, кого я знал, плакали в унисон. Включая меня.


«Ах, ты не понимаешь, кукла. Я забочусь о тебе - ах, какого черта, ты же знаешь, я люблю тебя. Я знаю, что у меня есть Рути и мои внуки, но они не являются частью моей повседневной жизни, как ты ». Он говорил, повернув голову от меня; Пришлось напрягаться, чтобы уловить слова.


«Я вырос в другое время, чем ты. Я знаю, что тебе нравится заботиться о себе, но мне больно знать, что я не могу позаботиться о тебе, прыгать вместе с тобой через окна. Двадцать лет назад - ох, какой смысл жаловаться. Когда-нибудь это случится и с вами, и вы поймете, о чем я. По крайней мере, будет, если ты не позволишь кому-нибудь сначала сбить тебя с ног ».


Я осторожно провел его в гостиную и усадил на обтянутое горчицей кресло. Я встал на колени рядом с ним, держа руку на его плече. Пеппи, почувствовав его страдания, на короткое время оставила своих питомцев, чтобы понюхать его колени. Он рассеянно погладил ее. Через несколько тихих минут он улыбнулся с душераздирающей галантностью.


«Итак, ты качался с портала, а? Хотел бы я это увидеть. Кто там был? Что заставило вас это сделать? "


Я дал ему эскиз моего вечера. «Зачем им вывозить столько меди? Финчли говорит «нормальный бизнес», но я не могу этого понять; они не работают в кладбищенскую смену. И то, что они должны разгружать, - это красивые маленькие моторы, а не большие медные катушки ».


«Да, они должны. Во всяком случае, они не используют столько меди. Похоже, кто-то хранит это там. Вы знаете, ту большую старую верхнюю полку, на которой вас загнали в угол, они не использовали ее для производства со времен войны - я имею в виду Второй мировой войны - когда они работали в три смены, пытаясь не отставать. Любой, кто знал завод, знал, что верхняя палуба будет доступна для хранения. Знаешь, если они что-то крали и хотели какое-то время замолчать ».


Я покусывал сустав. Это имело такой же смысл, как и все, что я придумал. «Все катушки были помечены как« Идеал ». Откуда бы они взялись? »


«Идеал?» Его густые серые брови взлетели вверх. «Раньше Paragon владел Diamond Head. Они купили его примерно в то время, когда я вышел на пенсию. Потом они продали его год назад какому-то парню. Я помню, как читал об этом в Sun-Times , но для меня это больше ничего не значит, поэтому я не отслеживал имена ».


«Джейсон Фелитти», - машинально сказала я, но глаза мои горели яростью. Раньше они владели проклятой компанией, но Бен Лоринг не мог сказать мне чушь об отношениях Paragon с Diamond Head? Я в ярости стукнул по подлокотнику стула.


Мистер Контрерас с беспокойством посмотрел на меня, и я объяснил свой неудавшийся разговор с контролером сталелитейной компании. «Вы знаете о каких-либо мошенничествах, в которых могли бы принять участие люди в Diamond Head? Я уверен, что ребята разговаривают в зале - возможно, вы что-то слышали ».


Он с сожалением покачал головой. «Знаешь, кукла, это было давно. И, как я уже сказал, Paragon вошел, когда я собирался уходить ».


Мы оба сидели молча несколько минут. Пеппи вернулась к своим щенкам. Им исполнилось ровно две недели, и они начали исследовать. Ей пришлось собрать пару, которая забрела в столовую, и нести их обратно в гнездо своими мягкими сильными челюстями.


«О, кукла, я забыла тебе сказать. Я действительно спрашивал некоторых дам о Крисси Пичеа. О том, была ли у нее работа, знаете ли.


Я отвлекся от беззаконий Бена Лоринга и попытался подумать о Тодде и Крисси Пичеа. "А она?"


«Нет, насколько они знали. Но миссис Терц и миссис Олсен сказали, что она была супер-хороша, желая помочь им с их инвестициями, поэтому они задались вопросом, выполняла ли она такую работу до того, как вышла замуж ».


Я уставился на него. "Действительно! Помогите с их инвестициями? Надеюсь, никто из них не поддался импульсу ».


Он пожал плечами. «Что касается этого, я не могу сказать. Но что мне действительно показалось интересным, так это то, кто приходил с ней и разговаривал с ними. Предполагать."


Я покачал головой. «По вашему тону голоса я знаю, что это был не ее муж, но… не первый мистер Варшавски, конечно».


"Первое? О, я понял, ты имеешь в виду, твой бывший. Неа. Это был ребенок, живущий через коридор от меня. Винни Баттон, который всегда доставляет тебе столько хлопот.


Я сел на пятки. Винни Банкир. Я всегда так думал о нем. Я просто никогда не задумывался, какой банк. Это должен был быть «Метрополитен-банк и траст» США. Я свистнул сквозь зубы. Винни был привязан к Тодду и Крисси. Так что это связывало их с банком.


Конечно, мне нужно позвонить, чтобы подтвердить это. Но скажу, что я был прав - US Met была связана с Diamond Head, принадлежащей Джейсону Фелитти, который также входил в совет директоров Met. Я чувствовал, как две половины моего мозга пытаются объединиться, пытаясь жонглировать Крисси, Винни и миссис Фризелл с Diamond Head Motors. Я не мог этого сделать.


Я встал.


«Куда ты, кукла? Хочешь поговорить с Винни? Ты думаешь, может быть, он мошенник, пытающийся украсть их деньги? »


Я смеялся. Винни был таким встревоженным, упрямым маленьким хулиганом, что трудно было рассматривать его как преступного вдохновителя. В любом случае, я не собирался встречаться с ним лицом к лицу, пока не получу неопровержимые факты, которыми он мог бы болтаться. Мне надоело обжигаться от нападения на людей без боеприпасов, чтобы заставить их говорить.


Я объяснил это мистеру Контрерасу. «Я направляюсь в О'Хара. Мне нужно уехать из города ».


«Куда ты идешь? Вернуться в Питтсбург? »


"Я не знаю. Детеныши в Аданте в эти выходные. Может, я просто пойду на юг и посмотрю, смогу ли я достать билет ».


Ему это не понравилось. Он ненавидел выпускать меня из поля зрения. Но если бы я остался в городе, в полицейских записях значилось бы еще как минимум одно мертвое тело, а может, и больше.


36 Последняя воля и Завещание


Стадион округа Фултон был большим местом по сравнению с Ригли Филд, и не так много болельщиков вышло поддержать «Брейвз». В воскресенье у меня не было проблем с получением билета. Детеныши победили - само по себе чудо. Ребятам было сложно понять, в какую игру они готовили этим летом.


Я совершил послушное паломничество к месту рождения Мартина Лютера Кинга и выпил газировку с джином Ramos у Бреннана. Просто отделить себя от Чикаго на две ночи было для меня помощью, но я не мог справиться с тупой болью от страданий Лотти: отдалиться от нее - все равно что потерять часть собственного тела.


В понедельник я вылетел полуденным рейсом в Чикаго. Во время поездки обратно в город я попытался вернуть свои мысли к работе, которая была впереди.


Я постучал в дверь мистера Контрераса, чтобы сообщить, что я дома, но его не было - с его помидорами, как я видел из окна кухни. Я забыл про запасного стекольщика, но мой щедрый сосед проглотил свою обиду и впустил человека, о чем мне сообщила записка, приклеенная к новому окну.


Я возился с остатками замазки. Я знаю, что единственный способ сдержать депрессию - это работать. Мне нужно было посетить банк Лейк-Вью, чтобы попытаться выяснить, почему миссис Фризелл переместила свой счет из них. Я также хотел оказать небольшое давление на Бена Лоринга из Paragon Steel. Но сначала я попробовал людей с сигнализацией. Я получил их незадолго до закрытия, но смог запланировать установку на следующее утро.


Было уже слишком поздно идти в банк, но Бен Лоринг, несомненно, все еще боролся с контролем Paragon Steel в Линкольнвуде. Я набрал их номер и услышал глубокий сладкий голос Сьюки. Я понял, что не узнал ее фамилию.


«Это В.И. Варшавский. К вечеру пятницы я должен был поговорить с Беном Лорингом и его приятелями ».


«О да, мисс Варшавски. Я хорошо помню.


«У меня был к нему еще один вопрос. Кое-что я узнал после того, как ушел ».


«Мне очень жаль, но он специально сказал, что не хочет с тобой разговаривать, если ты позвонишь». Ее богатый голос выражал личное сожаление. Кто-то должен пробовать ее на сцену.


«Что ж, я не буду пытаться проложить себе путь мимо тебя. Но не могли бы вы сказать ему, что теперь я знаю, что кто-то в Diamond Head отправляет катушки медной проволоки Paragon посреди ночи? Спросите его, считает ли он, что это любопытно или это обычная часть их бизнеса ».


Она приостановила меня. Через пять минут Бен Лоринг скрежетал на меня, требуя, чтобы я объяснил, о чем я, черт возьми, говорю, на кого я работаю, какого черта я хотел.


«Чтобы поделиться с вами информацией. Вы удивлены, услышав это? "


Он отмахнулся от этого. "Откуда вы знаете? У тебя есть фотографии? Доказательства любого рода? "


«Я видел их собственными глазами. Я цеплялся за одну из ваших катушек, пока она висела на портале. Фактически, это, вероятно, спасло мне жизнь. Так что я звоню из благодарности ».


- Не играй со мной в дурака, Варшавски - ты мне не такой типаж. Расскажи мне подробности. И скажи мне, почему ты звонишь ».


Я дал ему сжатую картину того, что я видел. «Я так устал от людей, связанных с Diamond Head. Если кто-то не заговорит со мной в ближайшее время, я поделюсь своей информацией с федералами. Может быть, даже газеты ».


Я слышал, как он прошептал себе под нос «О, бля», но больше он ничего не сказал. «Нам нужно поговорить, Варшавски. Но сначала я должен поговорить со своей группой менеджеров. Когда ты сможешь вернуться сюда? Завтра утром?"


Подумал об установке сигнализации. «Я очень занят. Если ты не хочешь сюда спуститься? "


«Просто не могу уйти завтра утром. Я тебе позвоню. Но не разговаривай ни с кем, пока не получишь известие от меня.


«Ах, орехи, Лоринг. Я не собираюсь вечно болтаться ради тебя на катушке.


«Я не прошу вас об этом, Варшавски. Буквально пару дней. Я могу даже вернуться к вам сегодня вечером. Дай мне твой номер."


«Да, да, шкипер». Я ловко отсалютовал телефону, когда мы повесили трубку, но, конечно, он этого не заметил.


Ну что теперь? Был ли он вовлечен и пытался выиграть несколько часов, чтобы создать сокрытие или вышибить мне мозги? По крайней мере, патрульная машина Роулингса может снизить вероятность последнего.


Сегодня днем у меня не было достаточно информации, чтобы беспокоиться об этом. Мне нужно было забрать Импалу, забрать свои вещи у миссис Полтер, прежде чем она продаст их на огнетушители, и вернуться домой.


По пути к выходу я постучал в дверь мистера Контрераса. Он снова был внутри и очень обрадовался, увидев меня. Я позволил его волнам информации о стекольщике захлестнуть меня, поблагодарил его, когда прибой прервался, а затем объяснил, что возвращаюсь обратно. «Я возвращаюсь сюда. Наверное, к восьми ».


«Я мог бы приготовить нам обед», - неуверенно предложил он.


Я обнял его ненадолго. «У меня наверху есть курица, которую я должен приготовить сегодня вечером. Почему бы тебе не позволить мне сделать тебе что-нибудь для разнообразия? »


Он проводил меня до двери. - На этот раз держись подальше от Сан, кукла. Я знаю, что ты пьешь много воды, но это тебе нехорошо.


Винни входил, когда я уходил. Мы с мистером Контрерасом уставились на него, пытаясь представить его аферистом. В своем бледно-сером летнем костюме и туго завязанном галстуке он выглядел так утомительно, что мне пришлось отказаться от него.


«Добрый вечер, Винни», - весело сказал я. «Есть какие-нибудь советы по инвестициям?»


Он посмотрел на меня каменным взглядом. «Продай свою долю в кооперативе, Варшавски. Район приближается, и вы не сможете оплачивать налоговые платежи ».


Я засмеялся, но почувствовал, как мистер Контрерас начал вздрагивать. Выйдя за дверь, я услышал обличительную речь, которая начиналась словом «молодой человек» и могла закончиться где угодно.


Я подошел к Белмонту и Холстеду, чтобы поймать эл. Похоже, за мной никто не следил. У меня болели ноги, когда я поднимался по лестнице на платформу. Мистер Контрерас был прав: приближался день, когда я больше не смогу раскачиваться на люстрах - я уже ощущал его тень своими мускулами.


В поезде, который я поймал, не работал кондиционер, и его окна не открывались. «Сокс» играли дома в ночную игру. Счастливые фанаты в отключке присоединились к потоку пассажиров, чтобы сделать поездку одной из удушающих страданий.


Когда я вышел у Тридцать первой, я был так рад снова оказаться на улице, что решил пройтись к Импале. Я набросал волну в сторону автобуса № 31, когда он выезжал со станции, с облегчением оттого, что не оказался одной из стоячих сардин, упакованных в такую душную ночь.


Мои кроссовки были на дне сан. Лоферы, которые я надела, не оказали особой поддержки. Мои ноги начали болеть примерно на полпути к машине, но я проехал мимо автобусных остановок. Вечернее небо снова начало густеть от дождевых облаков. Первые капли начали падать, когда я добрался до Дамена. Я пробежал полквартала до Тридцать первого места, где и оставил машину. Похоже, никто не подвергал его вандализму. По дороге на юг я волновался об этом, гадая, не потрудится ли Люк починить Trans Am, если его драгоценный ребенок будет поврежден.


Ключи были в кармане моих джинсов, когда я вошел в бокал. Кольцо выглядело проржавевшим, но зажигание включилось без сбоев. Еще я спасла ключ от входной двери миссис Полтер. Узел, который я завязал через петлю на поясе, продержался во время моих движений в пятницу вечером.


Когда я добрался до ее дома на Арчере, дождь лил толстой простыней. Я взбежала на полном наклоне по шаткой лестнице, поскользнувшись на изношенном дереве в моих мокасинах. Я промок до того, как добрался до вершины. Мои пальцы, толстые от холода после того, как я залился водой, возились с замком ее входной двери.


К тому времени, как я открыл его, на другой стороне уже ждала миссис Полтер. В холле было так темно, что было трудно разглядеть, но сумерки позади меня блестели от огнетушителя, который она указала на меня. Я согнул голову под предплечья, чтобы защитить глаза, и прыгнул под ее вытянутые руки в ее живот. Это было все равно, что биться головой о матрас. Мы оба хмыкнули. Я повернулся у нее под мышками и вырвал у нее из рук огнетушитель.


"Г-жа. Полтер, - задыхалась я. «Как мило с вашей стороны встретить меня лично».


«Ты мокрый», - объявила она. «С вас капает линолеум».


«Это канал. Твои друзья толкнули меня, но мне удалось выбраться. Хочешь поговорить об этом?"


«Тебе не нужно ворваться сюда и напасть на меня. Я должен вызвать полицию ».


- Делайте, миссис Полтер. Будь моим гостем. Нет ничего лучше, чем мы с тобой поговорим с копами. На самом деле, я ожидал, что кто-то из них позвонит вам. Вы получили известие от детектива Финчли из Зоны 1?


«Он негр-полицейский? Да, он был рядом. Мне нечего сказать никому из них.


«Ниггеры или копы?» Я попытался выговорить слова, но фотография медного торса Конрада Роулингса на моем собственном мелькнула в моей голове и заставила меня задохнуться. Я попытался подавить свой гнев - она не охотнее делится информацией для лекции о пороках расизма.


«Любой из них. Я сказал ему, что он хочет поговорить со мной, он должен получить ордер на обыск. Я знаю свои права, говорю я ему, и он не может меня толкать ".


«Так что это? Вы не хотите звонить на местную станцию и жаловаться на то, что я здесь? Или вы хотите, чтобы я вернул Финчли сюда с ордером? Зубы у меня стучали от холода. Из-за этого было труднее сосредоточиться на разговоре, который в любом случае, похоже, никуда не денется.


В один из своих резких поворотов миссис Полтер сказала: «Почему бы тебе не пойти наверх и не переодеться, дорогая. У тебя там есть что-нибудь, что ты можешь надеть. Тогда мы с тобой сможем немного поговорить. Не втягивая туда копов ».


Я все еще держал в руках огнетушитель. Перед тем как войти в темный подъезд, я передал ее ей. Я не думал, что она собиралась напасть на меня в этот момент.


Под сорокаваттной лампочкой в старой комнате Митча я снял мокрую одежду и вытерся теплым полотенцем из чемодана. Судя по беспорядку в деле, хозяйка действительно пошла рыться.


Я натянул чистую футболку и спортивные штаны и подумал, что мне делать с пистолетом. Куртка, скрывавшая мою наплечную кобуру, была слишком влажной, чтобы ее можно было надеть. В конце концов, я привязал пистолет к своей голой коже, где он неудобно терся.


Пол за дверью скрипел. Я повернулся и открыл его. Один из моих товарищей по пансионе пускал на меня слюни через замочную скважину.


«Да, у меня есть грудь. Теперь у вас есть возможность посмотреть на них, пойти в другое место и поиграть ».


Он нервно моргнул и побежал обратно по коридору. Я закрыл дверь, но не стал пытаться закрыть обзор - я действительно не хотел, чтобы люди смотрели на пистолет, но было уже слишком поздно, чтобы скрывать это.


У меня была смена носков, но без обуви. Мои мокасины были слишком мокрыми, чтобы надеть их снова. Я решила сохранить чистую пару носков на дорогу домой. Я спустилась босиком по лестнице, медленно, чтобы не порезаться о гвозди или свободные края линолеума.


Моя квартирная хозяйка смотрела сцену скоростной погони с участием Клинта Иствуда и шимпанзе. Ее старший постоялец, Сэм, сидел на диване, пил «Миллер» и смеялся над шимпанзе. Когда миссис Полтер увидела меня позади себя, она кивнула Сэму. Он послушно встал, высвободив пружину дивана из своего поношенного костюма.


Она махнула рукой в сторону кушетки. Это было единственное другое место в комнате, кроме ее огромного винилового кресла. Я посмотрел на это с сомнением. Места, где ткань еще закрывала пружины, были завалены крошками от крекеров. Я уселся на одну из рук, которая опасно раскачивалась подо мной.


Миссис Полтер с сожалением приглушила звук, когда Клинт и шимпанзе столкнули с дороги вторую машину. Я, конечно, лучше посмотрю это, чем буду говорить со мной тоже.


«Так вы пошли в канал, а?»


«Разве твои приятели тебе не сказали? У нас был отличный вечер. Когда они попытались использовать мое тело как часть проезжей части, я решил, что она, которая борется и убегает, будет жить, чтобы сражаться в другой день ».


«Кто пытался тебя сбить?» - пробормотала она, не сводя глаз с экрана.


- Милтон Чамферс, миссис Полтер. Вы его знаете: вы позвонили ему, как только получили от меня известие, чтобы сказать, что я возвращаюсь в этот район ».


«Я не понимаю, о чем вы говорите».


- Да, миссис Полтер. Я встал с подлокотника кушетки и выхватил пульт из ее руки. «Почему бы нам не вернуться к Клинту позже? Мои приключения в пятницу вечером были не менее захватывающими, чем его. Я обещаю описать их яркими и яркими цветами, если вы меня просто послушаете ».


Я щелкнул выключателем питания, и гигантский «Митсубиси» погас.


«Эй, тебе нет звонка…» - крикнула она.


«Лили, ты в порядке?» Сэм нервно завис в дверном проеме. Он, должно быть, только что сделал несколько шагов в темный зал, готовый броситься на ее защиту.


«Ой, иди поужинай, Сэм. Я могу позаботиться о ней."


Он попытался поманивать ее. Когда она не двинулась с места, он бочком вошел в комнату и перегнулся через ее стул. «Рон говорит, что у нее есть пистолет. Он видел это, когда она одевалась ».


Миссис Полтер рассмеялась. «Итак, у нее есть пистолет. Ей понадобится пушка, чтобы прорезать мою плоть. Не беспокойся об этом, Сэм.


Когда он снова исчез во мраке, она пристально посмотрела на меня. «Вы пришли сюда, чтобы застрелить меня?»


«Если бы я хотел это сделать, я бы вытащил свой пистолет, когда ты махал мне этим проклятым огнетушителем - тогда копы купили бы самооборону».


«Я не знала, что это ты», - возмущенно сказала она. «Я слышал, как кто-то стоит у моей двери. У меня тоже есть право защищаться, как и у вас, и в этом районе нельзя быть слишком осторожным. Потом ты бросаешься на меня, как бешеный бык, чего ты ждешь? Мэр и приветственная вечеринка? »


Я усмехнулся ее последнему комментарию, но продолжил атаку. - Тебе Чамферс звонил в субботу? Сказать вам, что я был мертв? "


«Я не знаю никого по имени Чамферс», - кричала она. «Продумай это в своей голове».


Я хлопнул ладонью по телевизору. - Не надо мне это дерьмо, миссис Полтер. Я знаю, что вы ему звонили; мне сказали в пятницу вечером на заводе.


«Я не знаю, чтобы кто-нибудь так назвал себя», - упрямо повторила она. «И не надо баловаться по этому телевизору. Я потратил на это много денег. Вы сломаете его, купите мне новый, если мне придется подать на вас в суд за это.


«Ну, ты кому-то позвонил. Кто это был?" Внезапно забрезжил свет. «Нет, не говори мне, ты звонил сыну Митча Крюгера. Он дал тебе номер телефона, когда зашел за вещами Митча, и попросил сказать ему, как только кто-нибудь придет и спросит о его отце. Вы, должно быть, предупредили его, что я был здесь, и он ясно дал понять, что хочет сразу узнать, вернусь ли я ».


У нее отвисла челюсть. "Как ты узнал? Он сказал, что никто не должен знать, что он был здесь ».


"Ты сказал мне. Помните? В прошлый вторник, когда я пришел искать документы Митча?


"Ой." В тусклом свете было трудно прочесть выражение ее лица, но мне показалось, что она выглядела расстроенной. «Я обещал, что ничего не скажу. Я забыл. … »


Я присела на пыльный пол под лампой, чтобы мы могли более отчетливо видеть лица друг друга. «Парень, который проходил мимо, сказал вам, что он сын Митча - он примерно моего роста? Чисто выбритые короткие каштановые волосы зачесаны назад со лба?


Она осторожно посмотрела на меня. "Может быть. Но это могло быть много парней ».


Я согласился. Трудно придумать что-то во внешности корпоративного менеджера, что выделяло бы его из толпы. - Вот что вам сказать, миссис Полтер. Я готов поспорить на хорошую сумму, скажем на сотню долларов, что человек, назвавший себя сыном Митча, на самом деле Милт Чамферс, директор завода в Даймонд Хед. Вы знаете, моторный завод на Тридцать первой у канала. Не могли бы вы поехать со мной утром и взглянуть на него? Доказать, что я прав или нет? "


Ее черные глаза-пуговицы на минуту жадно блеснули, но, когда она подумала, блеск угас. «Скажи, что ты прав. Не то чтобы я тебе верю, просто скажу, что ты верю. Зачем он это сделал? "


Я глубоко вздохнул и тщательно подобрал слова. «Вы не знали Митча Крюгера, миссис Полтер, но я уверен, что вы встречали много таких парней, как он, за эти годы. Всегда ищу легкого заработка, никогда не хочу работать, чтобы продвинуться вперед ».


«Да, я встречала меня такими, - неохотно сказала она.


«Он думал, что он что-то понял в Diamond Head. Не спрашивайте меня, что, потому что я не знаю. Все, что я могу сказать, это то, что он завис вон там, намекнул людям, что он участвовал в мошенничестве, и умер. Чамферс, вероятно, подумал, что у Митча действительно есть доказательства чего-то незаконного. Так что, как только его тело было обнаружено, Чамферс приехал сюда, выдав себя за сына Митча, чтобы просмотреть свои документы ».


Маловероятно, что Митч обнаружил какое-либо письменное доказательство кражи кольца с медью. Хотя кто знает - может, он рылся в мусорных баках в поисках документов, которые могли бы дать ему материал для шантажа. Похоже, это было больше работы, чем я мог себе представить, но я встречал этого парня всего несколько раз.


«Скажем, я позвонил ему в пятницу». Миссис Полтер прервала мои мысли. «Не то чтобы я сделал - просто предположил. Что из этого?"


«Я две недели пытаюсь поговорить с мальчиком о Митче Крюгере, но он меня не увидит. Я пошел на завод в пятницу вечером, надеясь найти способ заставить его поговорить со мной. У него было семь человек, которые поджидали меня. Мы дрались, но они были для меня невыносимы, и, как я уже сказал, когда они попытались меня переехать, я нырнул в канал ».


Я не думал, что должен рассказывать миссис Полтер о медных катушках. В конце концов, если она начнет шантажировать Чамферса по поводу воровского кольца, ее тело может стать следующим, что уплывет в Стикни.


«Семь парней против тебя, а? Пистолет у тебя с собой?


Я улыбнулся про себя. Она действительно хотела версию Technicolor. Я дал ей графическое описание, включая чихание, которое привело к моему раскрытию. И в том числе комментарии о том, что «начальник» предупредил их, что я прихожу. Я умалчал часть о грузовиках и медной кабине, просто позволил ей поверить, что они запустили подъемный кран, когда я прыгнул на него.


Она шумно вздохнула. «Вы действительно спускаетесь с тех крановых лесов? Хотелось бы, чтобы там был кто-нибудь с фотоаппаратом. Конечно, когда-то я был молод. Но не думаю, что когда-нибудь смог бы спрыгнуть с уступа на подъемный кран. Это моя голова - я боюсь высоты.


Несколько минут она размышляла в тишине. «Он определенно обманул меня, этого парня, утверждая, что он сын Митча Крюгера. Я должна была знать, когда он предложил мне столько денег ... » Она неуверенно посмотрела на меня, но расслабилась, когда я не закричал на нее.


«Это моя единственная слабость», - сказала она с достоинством. «Мы были слишком бедными в детстве. Раньше таскала в школу бутерброды с салом. Хорошие дни были, когда у нас было два ломтика хлеба, чтобы накрыть его. Но я хорошо разбираюсь в мужчинах и должен был знать, что он слишком ловок, что у него есть мой номер ».


Она подумала еще немного, затем резко начала подниматься со стула. "Оставайся здесь. Я скоро вернусь."


Я встал. Колени болели от того, что я так долго стояла на линолеуме. Пока она шепотом разговаривала в холле с Сэмом, я сидел на ее скамеечке и делал подъемы на квадроциклах. Я успел по пятьдесят на каждую ногу, прежде чем она вернулась.


«Я вынес их из комнаты Митча, когда его сын или кто бы то ни было, кто он там был. Вы могли бы знать обо мне самое худшее. Я видел, что ему не терпится прикоснуться к бумагам своего старика, и подумал, что, может быть, они чего-то стоят. Но я проходил через них миллион раз, и, хоть убей, не понимаю, что в них было такого важного, что он хотел тащить их за собой по всей южной стороне. Вы можете их съесть. Она сунула мне в руки пачку, обернутую газетой.


37 Курица для мистера Контрераса


Было около восьми тридцать, когда я выключил Кеннеди в Бельмонте. Миссис Полтер хотела перед моим отъездом выпить пару пивка, чтобы показать, что я не испытываю никаких обид по поводу моего купания в канале. Хотя я не особо пью пиво, я считал политическим поддержание лучшего чувства, которое она испытывала ко мне.


Сэм принес упаковку из шести банок и два стакана и с тревогой завис в дверном проеме, чтобы убедиться, что я не собираюсь нападать на нее. К тому времени, как я выбрался из ее разноцветного потока воспоминаний, она хлопнула меня по бедру и сказала, что я далеко не такой заносчивый, как казался поначалу.


Я остановился у телефона-автомата возле Ашленда, чтобы позвонить мистеру Контрерасу, отчасти чтобы сообщить ему, что я все еще жив, хотя и опоздал. Я также хотел получить уверенность в том, что здание не осаждено. Услышав от меня, он с облегчением заговорил; Я прервал его, пообещав все ему рассказать за ужином.


Я подумал, что нет смысла прятать Импалу. К настоящему времени любой, кто хотел знать, где я был, должен иметь довольно четкое представление о каждом моем движении. Я, конечно, не был уверен, что миссис Полтер не позвонит Милту Чамферсу, как только я выйду из ее дома. Я несколько минут сидел напротив своей квартиры, ища на улице всех, кто выглядел неуместно.


Наконец я проскользнул через сиденье и вышел через пассажирскую дверь с пистолетом в руке. Когда я подошел к входной двери, мимо медленно пролетела патрульная машина, демонстративно играя на входе. Я поставил чемодан и помахал левой рукой, надеясь, что тени скроют «Смит и Вессон». Сержант Роулингс занимается этим делом. Я не знала, понравился ли мне легкий проблеск тепла, который дала мне идея: это ошибка - слишком сильно зависеть от кого-то другого в плане собственного благополучия.


Мистер Контрерас ринулся встречать меня в вестибюле. Он настоял на том, чтобы забрать у меня чемодан и отнести его наверх. Я предложил ему выбор между вином и виски, но он принес бутылку собственной граппы. Он устроился за кухонным столом со стаканом, а я переоделась в сухие ботинки и чистые джинсы.


Я не смотрел на пачку газетной бумаги миссис Полтер - просто засунул ее за пояс моих спортивных штанов, когда она протянула мне. Я не хотел казаться слишком нетерпеливым перед ней. Кроме того, я боялся его развернуть - боялся, что собрание бумаг будет значить для меня так же мало, как и для нее. Я кладу сверток на комод, пока переодеваюсь, но продолжал следить за ним. Когда я вернулся на кухню, я глубоко вздохнул и унес его с собой.


Я случайно бросил его перед мистером Контрерасом. «Это личные бумаги Митча. Миссис Полтер украла их из его комнаты после его смерти, но решила передать их мне. Хочешь посмотреть, есть ли в них что-нибудь горячее, пока я начну ужинать? "


Я возился со сковородой и оливковым маслом, нарезая грибы и оливки, как будто этот маленький сверток меня не интересовал. Позади меня я слышал, как гремит газета, когда мистер Контрерас снимает ее, а затем он кропотливо разбирал содержимое. Посыпала курицу мукой и бросила на сковороду. Звук жарки заглушил шум бумаги.


Наконец, подлив бренди на курицу и накрыв сковороду, вымыв руки с осторожностью хирурга и налив большую порцию виски, чтобы покрыть жидкое пиво, от которого у меня продолжала отрыжка, я сел рядом с мистером Контрерасом.


Он посмотрел на меня с сомнением. «Я очень надеюсь, что это не то, за что тебя чуть не убили, куколка. Похоже, куча ничего. «Конечно, это что-то значило для Митча, и кое-что из этого имело сентиментальную ценность, его профсоюзный билет и прочее, но остальное… Это не так уж много, и это не значит дерьмо… Ну, в любом случае, убедитесь сами».


Я почувствовал, как моя диафрагма проваливается. Я слишком многого ожидал. Я поднял стопку документов, запачканных из-за напряженного обращения с ними в последнее время, и просмотрел их по одному.


Профсоюзный билет Митча. Его карточка социального страхования. Форма для отправки в федеральные органы с указанием его смены адреса, чтобы он мог продолжать получать социальное страхование. Другой для местных. Sun-Times история об изменении Diamond Head в собственности, так что носить его было едва разборчивым. Фотография в газете седого человека, который улыбается достаточно широко, чтобы показать свои коренные зубы, обменивается рукопожатием с сытым мужчиной лет пятидесяти. Надпись к нему была перевернута до такой степени, что ее тоже нельзя было прочесть. Взяв его за один из верхних углов, я показал мистеру Контрерасу.


«Есть идеи, кто такие эти джентльмены?»


«О, парень слева - старый президент нашего местного жителя Эдди Мор».


«Эдди Мор?» У меня на шее пробежала колючка. «Человек, чья машина использовалась для нападения на Лотти?»


«Ага… К чему ты, кукла?» Он беспокойно зашевелился на стуле.


«Почему Митч носил свою фотографию со своими самыми заветными вещами?»


Мистер Контрерас пожал плечами. «Наверное, он не привык видеть в газетах людей, которых знал. Знаете, сентиментальность.


«Митч не казался мне сентиментальным. Он потерял из виду своего сына и жену. У него не было ни одного клочка бумаги, который показал бы, что он заботится о душе где-либо на земле. А здесь, наряду со статьей о том, что Джейсон Фелитти покупает Diamond Head, есть фотография старого местного президента Diamond Head. Но если Мора сфотографировали для газеты, он не мог бы делать то, о чем не хотел бы знать, - добавил я больше себе, чем старику.


«Вот и все, кукла. Вы хотите, чтобы это что-то значило. Черт возьми, я тоже. Мы копались почти две недели, но ничего не нашли - я знаю, как сильно ты хочешь, чтобы это было важно ».


Я проглотил виски и оттолкнулся от стола. "Давай поужинаем. Тогда я отнесу это в свой офис. Если я сделаю копию, текст может появиться более четко: иногда так бывает ».


Он неловко похлопал меня по плечу, пытаясь выразить сочувствие к моему желанию преследовать диких гусей. Он помог мне подать курицу и отнести ее в столовую. Я принесла на стол сумочку Митча и разложила бумаги по кругу между мной и мистером Контрерасом.


«Ему нужна была его карточка социального страхования. Думаю, ему тоже был нужен профсоюзный билет для получения пенсии. Или, может быть, это было единственное, чего он добился в жизни, за что, как он чувствовал, мог цепляться. Зачем отслеживать, кому принадлежала Diamond Head? »


Я не ожидал ответа, но неожиданно появился мистер Контрерас. «Когда этот парень Фелитти купил компанию? Год назад? Два года? К тому времени Митч знал, что не сможет сводить концы с концами на своей пенсии. Может, он думал, что сможет пойти к нему по работе ».


Я кивнул про себя. В этом был смысл. «А Эдди Мор? Он тоже мог бы помочь Митчу?


"Сомневаюсь." Мистер Контрерас вытер рот салфеткой. «Замечательный цыпленок, кукла. Вы кладете туда оливки? Мне никогда бы в голову не пришло. Нет, так как Эдди на пенсии, он не будет иметь никакого отношения к тому, кого наняла фирма. Конечно, он мог дать свои рекомендации - они будут нести больше веса, чем просто кто-то, идущий по холодной улице, - но он и Митч не были особенно дружелюбны. Я не могу представить, чтобы он рисковал из-за парня, у которого с самого начала было не так уж много сил ».


«Кто это пожимает руку Эдди?»


Мистер Контрерас достал очки из кармана рубашки и снова внимательно посмотрел на фотографию. «Обыщи меня. Не похож ни на кого, кого я когда-либо видел. Я вижу, вы пытаетесь выбраться отсюда, посмотрите, что вы можете сделать из этого лоха. Мы можем дождаться кофе, когда вернемся ».


Я ухмыльнулся ему. «Не знала, что я такая прозрачная. Ты идешь?»


"Да, конечно. Вы идете в погоню за дикими гусями, я хочу посмотреть, как они выходят. Даже если я больше не могу прыгать с уступа на движущийся подъемный кран. Но держу пари, я мог бы, - пробормотал он себе под нос, пока я аккуратно закрыл все три замка. «Спорим, во мне осталось больше, чем ты думаешь».


Я решил, что наша дружба продлится дольше, если я сделаю вид, что ничего не слышал.


Мы быстро пробежались по центру города. Теперь, когда офисные работники ушли в течение дня, я нашел достаточно большое место для Импалы всего в нескольких дверях от Палтни.


Мне было интересно, прошли ли люди, обыскавшие меня вчера вечером, и мой офис, но дверь была цела. Любители Несмотря на то, что сказал Роулингс, это были люди, которые меня не знали. Если бы они действительно искали то, что, по их мнению, есть только у меня, они бы тоже попробовали мой офис.


Мой настольный компьютер Xerox вошел в жизнь. Увеличив фотографию и увеличив ее контраст, я смог за несколько минут вернуть достаточно надписи, чтобы увидеть, чем Эдди Мор был задуман для пенсионера из Саут-Сайда, поскольку в газете он был написан, он получал награду от размытого имени. Я подумал, что это, вероятно, Гектор Борегар. Гектор, расплывчатый секретарь Чикагского поселения, был в восторге от того вклада, который Эдди внес в его любимую благотворительную организацию.


Мистер Контрерас, следуя за возбужденным пальцем, пока я расшифровывала, присвистнул себе под нос: «Я никогда не представлял Эдди для благотворительной группы Knights of Columbus, может быть, но не для какой-то городской одежды, как, по-моему, Чикаго Сеттлмент».


Я тяжело села на край стола. «Это не просто благотворительная организация в центре города, это любимец моего старого доброго бывшего мужа Дика Ярборо. Сын Макса Левенталя, Майкл, играл для них две недели назад, и я видел там Дика, ведущего атаку в безумном питании. Это не просто любопытно, это просто жутко. Думаю, мне нужно поговорить с мистером Мором. Можешь взять меня с собой? Представить? »


Мистер Контрерас снова снял очки и потер переносицу. «Почему ты хочешь с ним поговорить? Вы же не думаете, что он делает что-то закулисное с этим нарядом из Чикагского поселения, не так ли? Они бы не стали писать об этом в газетах, если бы в этом было что-то подозрительное ».


«Я не знаю, что думаю. Вот почему я хочу с ним поговорить. Это слишком ... слишком много совпадений. Митч носит свою фотографию вместе с рассказом о Даймонд Хед. Мой старый муж Дик действительно сутенерствует в Чикагском поселении. Между тем у тестя Дика есть брат, которому принадлежит Diamond Head. Эдди, Дик и Джейсон Фелитти знают друг друга. Я должен выяснить, почему Митч счел это ценным.


«Мне это не нравится, куколка».


«Мне это тоже не нравится». Я развел руками в апелляции. «Но это все, что у меня есть, так что это то, что я должен использовать».


«Это заставляет меня чувствовать, я не знаю, как уловку. Струп.


Мой рот скривился от несчастья. «Детективная работа такая; Обычно это не гламур и азарт. Часто это тяжелая работа, а иногда и предательство. Я не буду просить тебя пойти с тобой, если ты действительно чувствуешь себя паршой. Но мне придется поговорить с Эдди Мором, будь ты там или нет.


«О, я пойду, если ты настроен на это», - медленно сказал он. «Я вижу, что у меня нет выбора».


38: всплытие старого мужа


Роулингс позвонил вскоре после того, как я вернулся домой. «Просто хотел услышать ваш сладкий голос, мисс У. Убедитесь, что вы не попали под полупустой или что-то в этом роде. Я пытался связаться с вами вчера, но не отправил APB - подумал, если вы умрете, ваш труп продержит еще один день.


«Я уехал за город», - сказал я, раздраженный тем, что предлагаю объяснение. «Прошло почти три дня с тех пор, как меня пытались убить. Жизнь становится скучной. Хотя мне нравятся патрульные машины. Никогда не думала, что вид бело-голубого меня так сильно развеселит ».


«Я полагаю, что классная дама, как вы, ожидает подарков, мисс У., и поскольку я не могу позволить себе бриллианты, я должен предложить вам то, что у меня есть. Как насчет завтрака?


Я немного посмеялся. «Как насчет среды? Завтра я буду работать допоздна ».


В среду он был занят. Мы поселились в пятницу на Коста-дель-Соль, мексиканском местечке на Бельмонте, к западу от окраины яппи. «Если завтра твоя работа связана с борьбой с вооруженными панками, а ты мне об этом не скажешь, я буду только немного рассержен», - добавил он.


Я почувствовал неожиданный прилив гнева, но попытался говорить сдержанно. «Я ценю патрульные машины и заботу, сержант, но я не отдаю вам свою жизнь. Если это так, я бы предпочел рискнуть на улице ». Я не слишком хорошо сочетаюсь с темпераментностью.


- Тебе так кажется, Вик? Он казался удивленным. «Я коп. И как бы вы мне ни нравились, я не хочу, чтобы мирные жители оказались на линии огня - это заставляет полицию работать в десять раз тяжелее. Меня также мучает озноб, когда я думаю о том, как кто-то поднимается по лестнице к твоему окну и врывается в него холодно, как лед ».


«Это тоже вызывает у меня озноб, но я сам забочусь о ситуации. В любом случае, я гражданское лицо - мне не нравится, когда копы говорят мне, как мне делать мою работу. Кроме того, в течение недели вы , ребята , не поверите , там была линия огня там. Теперь я тебе доказал, ты хочешь, чтобы я собрался и пошел домой. Может быть, полицейским и частным лицам не стоит так дружить ». Я пожалел о последней фразе, как только она слетела с моего рта.


«Угу. Удар ниже пояса, мисс У. Удар ниже пояса. Я не считаю, что наша работа должна противоречить друг другу, но, может быть, вы это сделаете ».


«Конрад, я знаю, что есть хорошие копы; мой отец был одним из них. Но копы похожи на любую другую группу людей - когда они собираются вместе, они действуют кланово. Им нравится показывать свои коллективные мускулы людям, не входящим в их клику. А общество дает вам, ребята, много сил, чтобы нарастить мышцы. Иногда мне кажется, что вся моя работа состоит в том, чтобы стоять за пределами разных группировок - полицейских, бизнесменов или кого-то еще - с желтым флагом, чтобы напомнить вам, что ваш удук - не единственный ».


Он помолчал минуту. «Ты все еще хочешь пообедать со мной в пятницу?»


Я почувствовал, как мои щеки покраснели. "Конечно. Да, если только вы не передумали ».


«Что ж, давайте просто оставим все здесь, прежде чем мы так много говорим, что не хотим снова собираться вместе. Я не могу думать достаточно быстро, чтобы вести подобное обсуждение по телефону ». Он поколебался, затем сказал: «Вы пообещаете позвонить мне, если кто-то попытается причинить вам боль? Переехать тебя, пролезть в окно, да ладно? Было бы это нарушением ваших принципов? "


Я довольно любезно согласился, но мои кулаки все еще были сжаты, когда я повесил трубку. Я должен был знать лучше, чем ложиться спать с полицейским. Каждый день последние две недели я играл раньше, чем подумал. И каждый день это доставляло мне неприятности.


Телефон зазвонил снова, когда я шла в ванную готовиться ко сну. У меня было искушение отпустить это - в конце концов, это было после одиннадцати. Но, возможно, это было желание Роулингса уладить ситуацию. Я снял пристройку к спальне на пятом звонке. Это был Мюррей Райерсон. Судя по шуму на заднем плане, он звонил с вечеринки в самом разгаре.


«Ты пьян, Мюррей? Время для звонков давно прошло.


«Вы стареете, Варшавски? Я думал, твоя ночь только что началась.


Я скривилась в телефон. «Да, я старею. Теперь, когда вы это знаете, ваш репортер-расследователь может расслабиться? "


«Не совсем, Вик». Он кричал, чтобы его услышали через музыку. Я держал трубку в нескольких дюймах от уха.


«Почему вы упали в Санитарный канал, не сказав мне об этом? Один из моих наемников только что подошел ко мне с новостями в баре. Конечно, он подумал, что я уже должен знать, так как все считают, что мы с тобой друзья. Из-за тебя я плохо выгляжу.


«Давай, Мюррей, в последний раз, когда я видел тебя, ты сказал мне, что то, что я делаю, не было новостью. Не приходите ли вы играть эту мелодию «все друзья вместе» на своей скрипке. Я этого не потерплю ». Я был так зол, что сломал карандаш, с которым возился, пополам.


«Вы не можете выбирать, какие новости, Варшавски. Пожилая женщина теряет своих собак, потому что она старческая, а они доставляют неудобства - это просто неинтересно. И пьяный бездельник не упадет в канал. Но когда вы входите, люди хотят об этом знать ».


«Да пошли ты на хуй и лошадь, на которой ты ехал, Райерсон». Я изо всех сил ударил по телефону.


Я задыхался от ярости, мое хрупкое спокойствие после поездки в Атланту было полностью разрушено. Что было с этими парнями, которые пытались меня наезжать? Я вытащил баскетбольный мяч из задней части туалета в холле и начал подпрыгивать им вверх и вниз, со злым пренебрежением к семье, пытающейся заснуть внизу, в надежде отбросить часть своей ярости.


Я играл минут пять, когда снова зазвонил телефон. Это был либо Мюррей, который надеялся заставить меня рассказать ему историю, либо моя соседка внизу, миссис Ли. Я поспешно засунул мяч обратно в шкаф, прежде чем взять трубку.


"Вик?" Это был легкий баритон Дика. «Я знаю, что уже поздно, но я уже два часа пытаюсь дозвониться».


Я тяжело сел на скамейку пианино, удивление выбило из меня ярость. «И это дает вам право звонить в одиннадцать пятнадцать?» То, что я перестал злиться, не означало, что Дика бесплатно подвезли.


«Нам с тобой нужно поговорить. Сегодня я оставил два сообщения в вашей автоответчике.


Я понял, что не проверял свою службу с тех пор, как вернулся из Атланты. «Это действительно внезапно, Дик, поэтому у меня нет готового ответа. Тери знает?


«Пожалуйста, не шути сейчас, Вик. Я не в восторге от этого ».


«Ну, вот почему мы и расстались с самого начала, не так ли», - разумно сказал я. «Потому что меня мало заботили те вещи, которые тебе нравились».


"Смотреть. Последние две недели ты совал нос в мои дела. Думаю, я в целом довольно терпеливо относился к этому, но сейчас ты действительно напрашиваешься на неприятности. И как ни странно вам это может показаться, я не хочу видеть вас в большой беде ».


Я скривился у мундштука. «Забавно, что ты сказал это, Ричард. Я недавно подумал о тебе точно так же. Я променяю тебя - ты расскажешь мне, к какой серьезной проблеме, по твоему мнению, я направляюсь, а потом я расскажу тебе о твоей.


Он демонстративно вздохнул. «Я мог знать лучше, чем пытаться оказать тебе пользу».


«Вы должны были знать лучше, чем думать, что призыв к установлению закона будет для меня хорошим поводом», - поправила я.


«Я хочу, чтобы вы пришли завтра ко мне в офис. Я свободен около десяти ».


«Это означает, что я буду пинать пятки в твоей приемной до одиннадцати или двенадцати. Нет, спасибо. У меня очень напряженный день. Почему бы тебе не остановиться здесь на пути к Лупу? Это просто прыжок, прыжок и прыжок с Эйзенхауэра в Бельмонт ».


Ему это не нравилось, в основном потому, что он не контролировал программу. Он пытался заставить меня приехать в центр города, в Enterprise Club, любимый центр бальзамирования лучших юристов и банкиров Чикаго. Я хотел начать свой день по соседству, на берегу озера Вью. В конце концов он согласился встретиться со мной в Belmont Diner, но это должно было быть семь часов: его важные встречи начинались в восемь тридцать. Поскольку Дик знает раннее утро, а я не разговариваю, это позволило ему извлечь из разговора небольшой триумф.


Перед сном я проверила автоответчик. Разумеется, от Дика было два сообщения, в которых подчеркивалась срочность того, что я ему немедленно позвоню . Звонили детектив Финчли, Люк Эдвардс и сержант Роулингс. Я был рад, что скучал по Люку. Я не был в восторге от длинного мрачного рассказа о бедах Trans Am. Я отключил телефон от сети и лег спать.


39 Постбрачное расстройство


Мои сны мучили образы мамы. Она появилась в спортзале, где я играл в баскетбол. Я уронил мяч и побежал с корта в ее сторону, но как только я протянул ей руку, она повернулась ко мне спиной и ушла. Я чувствовал, что плачу во сне, когда я шел за ней по Холстеду, умоляя ее повернуться и посмотреть на меня. Позади меня Будда говорил на английском с сильным акцентом Габриэллы: «Теперь ты сама по себе, Виктория».


Когда меня разбудил будильник в шесть, это был долгожданный выход из ловушки снов. Мои глаза были липкими от слез, которые я пролила ночью. Мне было так жалко себя, что я снова заплакал, когда почистил зубы.


"Что с тобой не так?" - сказал я насмешливо в лицо в зеркало. «Чувствуешь себя обделенным из-за потери любви Дика Ярборо?»


Я включил холодную воду в душе и держал под ней голову. Шок очистил мои веки и прояснил мою голову. Я провел полную тренировку в гостиной, включая полный комплекс силовых упражнений. В конце концов мои руки и ноги дрожали, но я чувствовал себя очищенным от кошмара.


Я оделась с осторожностью, которая заставила меня чувствовать себя немного раздраженной, в мягкий золотой топ с темно-серым брючным костюмом. Я не думал, что хочу похвастаться перед Диком, по крайней мере, в сексуальном плане. Я просто хотел казаться крутым и благополучным. Крупные серьги и массивное колье добавили нотку современности. Куртка была достаточно короткой, чтобы скрыть мою наплечную кобуру.


Прошло почти четыре дня с тех пор, как я погрузился в выпивку. Я начал нервничать из-за того мира, в котором меня оставили друзья. Никаких угроз, никаких зажигательных бомб в окно. Это было не все из-за бдительного взгляда приспешников Конрада. Я не мог избавиться от мысли, что они копят на какой-то ужасный сюрприз.


Я внимательно изучал улицу из окна гостиной, прежде чем уйти. С этой точки зрения было трудно сказать, высматривал ли меня кто-нибудь из машин перед домом, но Subaru, преследовавшего меня на прошлой неделе, там не было. Когда я вышел, в меня никто не стрелял. Всегда желанное начало дня.


Я прошел долгий путь до закусочной Бельмонт, следуя первому правилу для террористических целей: меняйте свой маршрут. Хотя я добрался до закусочной, было несколько минут восьмого, Дик еще не пришел. Стремясь вспомнить правила терроризма, я забыл о правилах энергетического завтрака: заставьте другого человека ждать.


Барбара и Хелен приветствовали меня с энтузиазмом. Дело было тяжелым, но им удалось сообщить мне подробности того, что случилось с моим хвостом после того, как я уехал в пятницу.


«Дорогая, тебе следовало быть здесь», - крикнула Барбара через плечо, кладя короткую стопку и яичницу на стол позади меня. «Хелен здесь практически разделась бедного неряха, рыдая во все его штанины, как ей жаль из-за чая. А потом - ну, через минуту скажу ... Ты хочешь как обычно, не так ли, Джек? А как насчет тебя, Чак - вдвоем легче, дорогая? А оладьи? Она быстро вернулась на кухню.


Хелен, которая разгружала охапку еды в углу, крикнула: «Лучшей точкой была Мардж. Она вышла из кухни, чтобы посмотреть, в чем дело, и бросила банку горячего жира по коридору. Подкрепление бедного неряха ворвалось в комнату. Когда первый крикнул, что вы вышли из тыла, второй пошел задницей над чашкой через жир ». Она расхохоталась.


Барбара вернулась со свежим кофе и налила мне чашку. «Это было здорово, Вик. Боже, как бы мне хотелось взять с собой фотоаппарат. Им потребовалось около часа, чтобы выбраться отсюда, а мы все время бухаем, как будто мы Три марионетки и ничего не можем с собой поделать ... Что у тебя сегодня, дорогая? "


«Я жду кого-то, прежде чем сделать заказ. Вы молодцы. Я бы хотел остаться на шоу. Если бы у меня было состояние, я бы поделил его между вами ».


Большая часть толпы в это время дня составляли завсегдатаи, люди из района, которые приходили годами по дороге на работу. Очевидно, они уже слышали эту историю - они продолжали приукрашивать. На мой комментарий пара из них закричала. «Легко пообещать, когда знаешь, что умрешь сломленным, Вик». «Тебе следует бросить это и передать свой бизнес этим девушкам - они профессионалы».


Шум внезапно утих. Я оглянулся через плечо и увидел, что вошел Дик. Его жемчужно-серая летняя камвольная ткань сияла богатством. Слабое высокомерие, с которым он смотрел на столы из пластмассы со сколами, вызвало волну негодования. Мужчины в рабочей одежде и поношенных куртках занимались едой. Когда Дик увидел меня и нарисовал волну, по толпе разнесся тихий ропот.


«Кто талант?» - прошептала Барбара, наполняя мою чашку кофе. «Вы приземлите его, и у вас все в порядке. И не думай, что я забуду твой сладкий разговор.


Когда Дик сел, она щелкнула перед ним тряпкой. «Хорошо, Вик, если он присоединится к тебе?»


Я почувствовал себя немного смущенным - я не пригласил Дика сюда в надежде, что он будет активно оскорблен. «Он мой гость, Барбара. Дик Ярборо, Барбара Флэннери. Дик был женат на мне, но это было в другой стране ».


Барбара поджала рот, произнеся мудрое «О», что означало, что мы понимаем, что у нас конфиденциальные дела. «Требуется меню, Дик?»


Дик приподнял ледяные брови. Официанты Enterprise Club пробормотали: «Мистер. Ярборо »почтительно посмотрел на него.


«У вас есть свежие фрукты?»


Барбара закатила глаза, но сдержала свой любимый ответ. «Медовая роса, дыня и клубника».


«Клубника. С йогуртом. И мюсли. Обезжиренное молоко с мюсли.


«Фрукты, орехи и хлопья, постное мясо», - пробормотала Барбара. «Твой, Вик?»


Показное хорошее здоровье Дика заставило меня чувствовать себя таким же извращенным, как и все остальное в нем. «Рашат из тушеной говядины и яйцо-пашот. И картошку фри ».


Барбара подмигнула мне и улетела.


«Ты когда-нибудь слышал о холестерине, Вик?» Дик осмотрел свой пластиковый стакан с водой, как будто это была неизвестная форма жизни.


«Это то, о чем вы так срочно хотели со мной поговорить? Вы знаете, что видели пластик раньше - это то, из чего мы пили, когда жили вместе на Эллис.


У него хватило грации выглядеть немного пристыженным. Он напился воды, повозился с запонками и огляделся.


«Наверное, для меня полезно время от времени приходить в такое место».


"Ага. Вроде как в зоопарк. Вы можете чувствовать свое превосходство над существами в клетках, даже если вам их жалко ».


Барбара унесла его еду, прежде чем он смог ответить мне чем-нибудь действительно умным. Он осторожно проткнул клубнику, выбрал четыре или пять, которые явно не соответствовали его стандартам, и добавил немного йогурта к остальному. Именно из-за того, что парни вроде него переехали в этот район, в закусочной начали приносить такие вещи, как йогурт и мюсли. Когда я впервые приехал четыре года назад, вы не могли получить такую артистичную еду.


«Так о чем ты хотел поговорить, Дик? Я знаю, что ваше время ценно.


Он проглотил ягоды. «Вы ходили навестить Джейсона Фелитти в пятницу».


«Спасибо, что поделились со мной этой информацией».


Он нахмурился, но пошел вперед. «Я хотел бы знать, почему ты считал, что должен его беспокоить».


Барбара принесла мою еду. Я разрезал яйцо и взболтал желток с хешем. Картофель фри был золотисто-коричневым и хрустящим; Я съел несколько, а затем перешел к хешу. Мне показалось, что Дик немного завистливо разглядывает картошку-фри.


«Я знаю, что ты в совете директоров Diamond Head, Дик. У меня такое ощущение, что вы занимались юридической работой, когда Джейсон купил компанию. В конце концов, он брат твоего тестя, и даже в Оук-Брук я ожидаю, что семьи будут держаться вместе ». Я изучал его лицо, пока говорил, но он провел слишком много игр в покер с высокими ставками, чтобы выказать хоть какое-то удивление по поводу моих знаний.


Я набросал историю о Митче Крюгере и об отказе Милта Чамферса говорить со мной. «Так что я просто надеялся, что смогу убедить Джейсона пригласить Чамферса на встречу со мной. Твой тесть тебе жаловался?


Дик натянуто улыбнулся. - Вик, хотите верьте, хотите нет, несмотря на всю тряпку, которую вы делаете каждый раз, когда видите меня, я не желаю вам зла. Я даже желаю вам всего наилучшего, если вы не начнете разрушать мою семью или мою профессиональную жизнь ».


Он проглотил кофе и скривился. «Но Питер Фелитти связан с очень влиятельными людьми в этом городе. Он раздражен тем, что вы приставали к Джейсону. Я так понимаю, ты даже пытался проникнуть на завод прошлой ночью. Питер может оказать давление на полицейских, чтобы они преследовали вас каждый раз, когда вы пытаетесь провести расследование. Он даже мог видеть, что вы потеряли лицензию. Я просто говорю с тобой как с другом. Хотите верьте, хотите нет, я бы не хотел, чтобы вы пережили такие страдания ».


«Конечно, если ты действительно заботишься о моем счастье, ты мог бы убедить Питера не делать всех этих подлых поступков - в конце концов, он же твой тесть». Я допила хэш, наслаждаясь сочностью яичного желтка. «Но у меня есть кое-что о тебе, Дик. Что-то ужасное происходит в Даймонд-Хед. Что-то, связанное с Paragon Steel и несколькими машинистами на пенсии, и бог знает что - все остальное.


Я махнул рукой, чтобы показать, какое уродство я задумал. «Я не хочу видеть вас перед SEC или дисциплинарным комитетом адвокатуры или кем-то еще за то, что вы примете участие в неэтичных действиях. Может быть, принуждение людей отдавать деньги вашим любимым благотворительным организациям в обмен на особые юридические услуги ».


С тех пор, как вчера вечером я покинул свой офис, я то и дело думал об Эдди Море и Чикагском поселении. Мне пришло в голову, что у Фелитти могут быть крепкие мускулистые люди Дика для пожертвований в обмен на дорогостоящую юридическую работу. Это казалось относительно неубедительной идеей, но я выжидательно следил за лицом Дика, желая увидеть, не приближаюсь ли я к чему-нибудь.


Он снова сунул ложку в мюсли и мрачно улыбнулся мне. «Это очень серьезные обвинения, Вик. Я понимаю, почему вы не хотели встречаться в моем офисе. Вам было бы трудно отказаться от этих замечаний, если бы у меня был их свидетель ».


«В последнее время вы занимались юридической практикой в очень странном месте, если вы привлекаете свидетелей к подобному разговору. Между прочим, вы заметили, что я не спрашиваю вас, откуда вы знаете, что я был в Даймонд-Хед на прошлой неделе. Это потому, что твой папа Питер, должно быть, тебе сказал. Я уже знаю, что менеджер работает рука об руку с головорезами, которые используют завод как прикрытие для ворованных товаров. Значит, это должно означать, что Питер тоже знает об этом.


Лицо Дика побледнело от гнева настолько, что его глаза вспыхнули на коже, как сапфиры. «В этом штате есть законы о клевете, и они специально разработаны, чтобы не дать таким людям, как вы, произносить подобную чушь. Прикрытие для краденого? Вы не можете предложить мне ни единого доказательства этого. Ты барахтаешься, потому что прошлой ночью тебя поймали со спущенными штанами.


«Дик, я видел, как посреди ночи семь человек загружали катушки с проволокой Paragon на грузовики».


Он фыркнул. «Значит, это кража».


«Они пытались убить меня».


«Они поймали вас на взломе и проникновении».


К настоящему времени я действительно вертелась в руках. «Чамферс рассказал им, кто я. Их предупредили, и они меня ждали. В любом случае, они получают от Paragon намного больше проводов, чем используют в производстве. Как вы думаете, что они с этим делают, когда завод остановят? Отправлять его в Армию спасения? »


«Если - я имею в виду, если - некоторые сотрудники воруют у компании, как вы думаете, Питер это потворствует?» Он жалобно улыбнулся. «Несмотря на всю твою браваду, я не могу избавиться от мысли, что ты чуть-чуть завидуешь Тери. Ее жизнь, должно быть, иногда кажется вам довольно хорошей. Значит, ты пытаешься добраться до нее через ее отца ».


"Мне? Завидуете Тери? Завидуешь тому, кому приходится ехать к Нейман-Маркус, чтобы хоть как-то провести свой день? » Мой голос повысился до фальцета. «Господи, Дик! Получить контроль над собой. Как ты думаешь, чем я занимался последние десять лет: поджидал нас, пока наши пути не пересеклись совершенно случайно, чтобы я мог бросить бусину на твою жену? »


Он покраснел и нахмурился. «Как бы то ни было, я предупреждаю вас, для вашего же блага, держитесь подальше от Даймонд-Хед. Конечно, чтобы прекратить выдвигать возмутительные обвинения вроде воровства. Подобные слова больше не подведут вас, если дело дойдет до серьезной конфронтации. Питер был очень расстроен, когда услышал, что это ты вошел в канал. Фактически, это было для него большим затруднением, учитывая вашу связь со мной. Слава богу, ему удалось убедить газеты не печатать ничего об этом ...


«Ты не родился глупым, Дик». Я отрезал его, мои собственные глаза горели. «Используй свою чертову голову. Я только что закончил говорить тебе, что могу связать головорезов в Даймонд Хед с директором завода. И вы только что соединили Питера Фелитти с менеджером завода и головорезами. На чьей стороне вы хотите оказаться, когда все это выйдет наружу? Даже Питер Фелитти не может подавить это навсегда. Кроме того, я знаю одного парня из Herald-Star, которому не терпится рассказать о том, что я делал в Diamond Head в пятницу вечером.


Дик скривил губу. «О да, ты и твои знакомые. Развод, безусловно, был преимуществом вашего женского образа жизни, не так ли?


Моя рука рефлекторно взметнулась; Я вылила кофе на его рубашку в угольную полоску. Барбара парила поблизости на случай, если мне понадобится защита. Я вытащил двадцать из сумочки и сунул в карман ее фартука.


«Может быть, ты и Мардж сможешь воспроизвести свой образ жизни Доброго Самаритянина для этого таланта. Мальчик не может ходить на все свои дорогостоящие встречи с кофе на рубашке ». Я был на ногах, тяжело дыша.


«Ты пожалеешь об этом, Вик. Мне очень жаль, что ты решил поговорить со мной об этом ». Дик побелел от унижения и ярости.


«Ты созвал встречу, Ричард. Но обязательно пришлите мне счет за химчистку ». Мои ноги дрожали, когда я выходил из закусочной.


40 больше не пропало


Я нашел скамейку на автобусной остановке через дорогу и сел там, вдыхая воздух. Я все еще трясся от ярости, стуча правым кулаком по бедру. Люди, ожидающие автобуса, попятились от меня: еще один сумасшедший на свободе.


Когда я осознал, какое впечатление произвожу на публику, я взял себя под контроль. Конец активной ярости утомил меня. Я равнодушно смотрел, как Дик вышел из закусочной, выключил сигнализацию на своем кабриолете «мерседес» и с сильным ревом выхлопной трубы мчался по дороге. Я даже не заботился о том, чтобы надеяться, что сине-белый остановит его. По крайней мере, не на то, чтобы очень сильно надеяться.


Постепенно я снова перешел улицу и вернулся в закусочную. Место опустело; Официантки собрались за столиком, пили кофе и курили.


Барбара вскочила, когда увидела меня. «Ты в порядке, дорогая?»


"О, да. Мне просто нужно умыться и взять себя в руки. Извините, что угощаю вас детским садом ».


Она злобно ухмыльнулась. «О, я не знаю, Вик. Вы проявили к нам больше действий за пять дней, чем мы обычно видим за весь год. Оживляет это место и дает нам о чем поговорить, помимо нашей больной спины ».


Я похлопал ее по плечу и пошел в крошечную ванную комнату в задней части коридора, куда Мардж бросила смазку в пятницу. Это был еще один хороший поворот, который я им сделал: холл был чище, чем я когда-либо видел.


Я вымыла лицо холодной водой несколько минут. Это не замена дневному сну, но мне нужно было провести весь день. Я накрашиваю помаду под мерцающим неоновым светом. Его бледное сияние подчеркивало плоскости моего лица, оставляя на нем резкие бороздки. Это было предзнаменование того, как я мог бы выглядеть в преклонном возрасте. Я скривился, глядя на свое отражение, подчеркивая его гротескные линии.


«Для меня ты выглядишь успешной, моя девочка». Я отдал честь своему изображению.


Я внезапно вспомнил, как я сегодня утром установил систему безопасности. Я использовал телефон-автомат в ресторане, чтобы позвонить мистеру Контрерасу; он будет дома все утро и будет рад впустить рабочих. Однако в голосе он звучал подавленно.


«Вы уверены, что не против? Я вернусь домой и подожду, если тебе это доставит хлопот ».


«О, нет, кукла, ничего подобного», - поспешно заверил он меня. «Думаю, я боюсь увидеть Эдди».


"Я понимаю." Я протер глаза. «Я не собираюсь заталкивать это тебе в глотку. Тебе стоит остаться дома, если эта идея так сильно тебя огорчает ».


«Но ты все равно собираешься?»


"Ага. Мне действительно нужно с ним поговорить ».


После этого он ничего не сказал, кроме того, что будет высматривать рабочих, и повесил трубку.


Барбара принесла мне чашку свежего кофе, чтобы взять с собой. «Выпив чего-нибудь горячего, ты успокоишься, дорогая».


Я глотнул его, пока шел по Бельмонту. Рефлексивное глотание действительно заставило меня почувствовать себя лучше. К тому времени, как я добрался до берега озера Вью на углу Белмонт и Шеффилд, я почувствовал, что могу хотя бы завязать разговор.


В приземистом каменном здании с железными решетками на окнах банк выглядел сонным и далеким от финансовых круговоротов своих старших братьев в центре города. Зарешеченные окна пропускали мало света; Вестибюль был темным, затхлым местом, которое, вероятно, не мыли с тех пор, как оно открылось в 1923 году. Однако банк серьезно относился к своим обязательствам по соседству, вкладывая средства в сообщество и заботливо обслуживая его жителей. Они отказались от проектов с высокими ставками, которые разрушили многие небольшие учреждения в восьмидесятые годы; насколько я знал, они были в хорошем финансовом состоянии.


Большинство банковских мероприятий проходило в зале с высокими потолками за вестибюлем. Трое кредитных офицеров сели за невысокую деревянную ограду через пол от кассиров. Я мог видеть Альму Уотерс, женщину, которая помогла мне с моей ипотечной ссудой, но я следовал протоколу и предъявил свою карточку секретарю.


Альма поспешила встретить меня. Она была пухленькой женщиной где-то от пятидесяти до шестидесяти, в ярких, обтягивающих платьях, шарфах и ярких украшениях. Сегодня она красовалась в сочетании красного с шокирующим розовым, а также использовала серию черных и серебряных ожерелий из бусинок. Плывя ко мне на остроконечных черных лакированных туфлях, она пожала мне руку так тепло, как будто я занял миллион долларов вместо пятидесяти тысяч.


«Вернись, Вик. Как дела? Как твоя квартира? Вы сделали хорошее вложение. Думаю, я сказал вам в то время, что можно было ожидать, что этот участок Расина начнет подниматься, и это произошло. Я только что пересмотрел условия ипотеки для кого-то на Барри, и, знаете ли, стоимость ее маленькой квартиры с двумя квартирами выросла в восемь раз. Поэтому ты сегодня здесь? " Она вытащила мою папку из ящика, пока говорила.


Иногда для меня было непросто выкладывать семьсот в месяц на свое жилье сверх арендной платы в центре города. Это то, что мне было нужно, хорошо - утроить мою ипотеку.


Я улыбнулся. "Частично. Часть о предстоящем отрывке из Расина. Мне нужна помощь - помощь, которую ты, возможно, не в состоянии мне оказать ».


«Попробуй меня, Вик». Она громко рассмеялась, показав полный рот ярких ровных зубов. «Вы знаете наш девиз:« Расти вместе с сообществом, которому мы служим »».


«Ты знаешь, что я частный сыщик, Альма». Ей следовало: из-за моего неуверенного дохода меня трудно продать ее менеджерам. «Я работаю на старуху, которая живет через улицу от меня, Харриет Фризелл. Миссис Фризелл ... ну, она принадлежит старому Расину. Та часть, которая еще не подошла. А теперь для нее настали тяжелые времена ».


Я дал краткую, но - как я надеялся - трогательную картину тяжелого положения миссис Фризелл. «Раньше она была здесь клиентом, но где-то в феврале переместила свой аккаунт в US Metropolitan. Не могу поверить, что у нее много. Но я также не могу поверить, что пара, которая прыгнула, чтобы действовать как ее хранители, - ангелы-соседки. Я не прошу вас рассказать мне, каковы ее активы - я знаю, что вы не можете этого сделать. Но не могли бы вы сказать мне, дала ли она какую-либо причину своего переезда?


Альма на минуту уставился на меня яркими, веселыми глазами. «Что тебя интересует, Вик?»


Я развел руками. «Назовите это по-соседски. Ее мир вращался вокруг ее собак. Я согласился помочь ухаживать за ними, когда она попала в больницу, но, вернувшись домой из поездки за город, обнаружила, что их уложили спать. Это заставляет меня подозревать людей, которые это сделали ».


Она поджала губы, обсуждая этот вопрос сама с собой. Наконец она повернулась к компьютеру на дальнем конце стола и поиграла с ключами. Я бы отдал недельную зарплату - из хорошей недели - за то, чтобы читать с экрана. После нескольких минут возни она встала с коротким «Я сейчас вернусь» и направилась к задней части банка.


Когда Альма исчезла в офисе, встроенном в дальний конец вестибюля, мои низменные инстинкты пересилили меня: я встал и посмотрел на экран. Единственное, что было видно, было открывающееся меню. Недоверчивая женщина.


Альма довольно долго рассказывала о моем случае своему боссу. Примерно через десять минут телефон зазвонил на столе одного из других кредитных офицеров. Женщина коротко заговорила, затем встала и тоже исчезла в служебном офисе. Я допил кофе, который дала мне Барбара, запомнил оптимистичную брошюру об автокредитовании, нашел богато украшенную дамскую комнату в подвале банка и еще успел изучить брошюру по ипотеке, прежде чем появились две женщины.


Они остановились у второго офицерского стола на время, достаточное для того, чтобы она вытащила папку из своего шкафа. Альма подвела ее ко мне, представив как Сильвию Вулф. Мисс Вулф, высокая худощавая женщина лет шестидесяти, носила аккуратный серый кардиган, больше соответствовавший банку, чем яркость Альмы. Она быстро пожала руку, но позволила говорить Альме.


«Мы долго говорили с мистером Струзерсом о том, что мы могли бы вам рассказать. Сильвия пришла, потому что она действительно работала с миссис Фризелл. Ваша соседка была здесь покупательницей с 1926 года, и потерять ее было большим ударом. Мистер Стратерс решил, что мы можем показать вам письмо, которое нам прислала миссис Фризелл, но, конечно, Сильвия не может позволить вам просмотреть какие-либо ее финансовые отчеты.


Мисс Вулф опытными пальцами пролистала толстую папку и молча передала мне письмо миссис Фризелл с просьбой закрыть ее счет. Старуха писала на куске пожелтевшей линованной бумаги, оторванной от блокнота, который у нее, возможно, был с тех пор, как она впервые открыла счет. Ее письмо было прерывистым, как если бы она писала письмо в течение нескольких дней, не удосужившись проверить, что она сказала в предыдущий раз, но содержание было достаточно ясным.


У меня был счет в вашем банке в течение многих лет, и я никогда не поверил бы, что вы обманываете старого клиента, но люди ужасным образом используют старых женщин. Мои деньги с вами - это все, что у меня есть, но вы платите мне только 8 процентов, но в другом банке я могу заработать 17 процентов, и, конечно же, у меня есть свои собаки, о которых нужно думать. Я хочу, чтобы вы продали мои посевы [sic], закрыли мой сберегательный счет и отправили мои деньги в US Meterpoltan [sic]. У меня есть форма, которую вы можете использовать.


«Семнадцать процентов? О чем, черт возьми, она могла говорить? " Я попросил.


Сильвия Вулф покачала головой: «Я звонила ей и пыталась обсудить это с ней, но она отказалась разговаривать со мной. Я даже попытался зайти к ней, попытался сказать ей, что только тот, кто действительно охотится на стариков, пообещал бы ей семнадцать процентов, но она сказала, конечно, что я придерживаюсь этой линии сейчас, когда было слишком поздно. Мы написали ей и сказали, что повторно откроем ее учетную запись без каких-либо комиссий, если она когда-нибудь решит, что хочет вернуться к нам. На этом мы должны были оставить все как есть ».


«Сколько у нее было в депозитных сертификатах?» Я попросил.


Мисс Вулф покачала головой. «Ты же знаешь, я не могу тебе этого сказать».


Я перевернул письмо в руке, изучая его, но оно мне ни о чем не говорило. Никто другой не написал этих слов, и они не звучали так, как будто она находилась под принуждением, хотя реального способа сказать не было.


"Она держала здесь сейф?" - резко спросил я.


Кредитные офицеры обменялись настороженными взглядами. «Нет, - сказала мисс Вулф. «Я говорил с ней об этом несколько раз на протяжении многих лет, но она предпочитала хранить все важные документы дома. Мне это не понравилось, но она не из тех людей, с которыми можно что-то рассказать: она в значительной степени приняла решение еще до того, как начался разговор ».


Я вернул письмо мисс Вулф. Поблагодарив ее за помощь, я подумал, где же личные дела миссис Фризелл. Тодд и Крисси не стали бы пытаться вырвать у нее информацию, будь она у них.


«Ты получил то, что тебе нужно, Вик?» Альма прервала меня.


Я сгорбился. «Это что-то, но я сбит с толку. Я бы хотел увидеть ее счет в US Met, узнать, что, черт возьми, они ей предлагали за такие деньги. И я хотел бы знать, где право собственности на ее дом, если у нее не было сейфа ».


"Это исчезло?" - спросила мисс Вулф, в ее светло-карих глазах вспыхнула тревога.


«У детей, которые взяли на себя ее дела, этого нет: они явились в больницу в четверг с песнями и танцами о том, что не могут собрать деньги для оплаты счета миссис Фризелл. Конечно, она в округе Кук - ее не выгонят, но, поскольку у нее есть дом, они ожидают, что она заплатит за ее уход ».


Мисс Вулф покачала головой. «Я не знаю, где у нее это, есть титул. Но он должен быть где-нибудь в доме.


Я подумал об огромной куче нетронутых бумаг в секретарше. Но уж точно Тодд и Крисси уже тщательно обыскали это место. Если название было там, они, должно быть, его нашли. Я подумал, может ли миссис Хеллстрем знать. Я еще раз поблагодарил банкиров и вернулся в душный июньский день.


Миссис Хеллстрем была в своем саду, занимаясь чем-то усердным с огромным мешком торфяного мха и мотыгой. Соломенная шляпа закрывала ее лицо от солнца, а перчатки и халат защищали ее руки и одежду. Она выразила свою радость видеть меня, пригласив меня на кухню выпить чай со льдом, хотя, входя, она с тоской посмотрела на двор.


Она осторожно положила перчатки и шляпу на небольшую полку у задней двери. «Прошлой ночью я был в больнице. Мне сказали, что ты был рядом и заставил Хэтти поговорить немного больше, чем обычно.


Очевидно, именно моя рутина ангелов-служителей принесла мне это тет-а-тет. Я не испортил его, сказав, что хотел бы, чтобы миссис Фризелл рассказала о своих финансах.


Миссис Хеллстрем жестом предложила мне сесть за безупречный стол Formica. Она вытащила кувшин из холодильника и достала с полки два янтарных пластиковых стакана, таких же, как Дик скривил губу всего несколько часов назад. Мне было интересно, что он делал со своей залитой кофе рубашкой и своими собраниями. Наверное, у него в офисе была запасная. Или, может быть, его секретарша приехала к Нейман-Маркусу, чтобы купить ему новый.


Я не особо люблю чай, и вещи миссис Хеллстрем явно были распакованы, но я потягивала немного в общительной манере. Щедрая рука подслащала его. Я старался не скривляться, когда глотал.


Мы немного поговорили о миссис Фризель и о некоторых воспоминаниях миссис Хеллстром о ней. «Конечно, она была из поколения моей матери, но мистер Хеллстрем вырос в этом доме и пытался играть с ее сыном, но он - ее сын, я имею в виду - не был из тех парней, которые очень нравились другим детям. . Но когда вы думаете, какая она странная, вы даже не можете задаться вопросом, не так ли? Хотя она всегда была хорошей соседкой, не считая всего этого хлама во дворе и этих собак.


У меня не было четкого представления о том, что миссис Фризелл когда-либо сделала, чтобы заслужить прозвище доброй соседки. Может быть, она просто занималась своим делом. Разговор перешел от этого к эгоизму моего поколения, что я не мог оспаривать, но как счастлива миссис Хеллстрем, обнаружив в квартале молодых людей, которые действительно воплощали старые добрососедские ценности.


«Конечно, я считаю, что эти молодые люди неправильно усыпляли собак, но они все же прыгнули сюда, чтобы позаботиться о делах Хэтти. И им не очень весело играть против такой капризной старушки, как она.


«Нет, конечно», - пробормотал я. «Я полагаю, что они в некотором роде зашли в тупик из-за того, что не могут найти титул на дом миссис Фризелл».


"Право собственности на ее дом?" - резко спросила миссис Хеллстрем. «Зачем им это нужно?»


Я пытался выглядеть невинно, даже наивно. «Я думаю, это для больницы. Им нужно предоставить какое-то доказательство ее финансового положения. Возможно, им даже придется оформить ипотечный кредит, поскольку, похоже, она задержится на долгое время ".


Миссис Хеллстрем беспомощно покачала головой. «К чему мы идем как страна? Вот пожилая женщина, которая всю жизнь много работала, а теперь, может быть, ей придется бросить дом только из-за небольшого падения в ванной? Это действительно пугает тебя, чтобы состариться ».


Я согласился. Через год мне исполнится сорок. Мистеру Контрерасу не нужно было заставлять меня нервничать по поводу того, что происходит с пожилыми, неимущими частными глазами.


- Она ведь не отдала вам свои личные документы на попечение, не так ли?


"О нет. Хэтти не из тех, кто доверяет никому свои ценности. Единственное, что у меня есть, - это коробка с собачьими вещами - их фотографии, родословные и все такое. Я взял его с собой, когда мы нашли ее той ночью, потому что я знал, что это то, о чем она действительно заботилась ».


«Интересно, могу ли я взглянуть на это». Я пытался говорить небрежно.


«Дорогая, если тебе это понравится, ты сможешь изучить каждую фотографию на нем. Ничего особенного, но она взяла себе прекраснейшую коробочку, чтобы хранить в ней свои бумаги. Доверяйте Хэтти, чтобы она уделяла собакам больше внимания, чем своим собственным записям…. Еще чая, милая?


Когда я выключил ее, она ворвалась в переднюю часть дома. Через минуту она вернулась с черной лаковой шкатулкой, примерно восемнадцать дюймов длиной и четырьмя глубинами. Это было красивое произведение, инкрустированное ярким изображением собаки, положившей нос на колени девушке, когда они оба сидели под грушевым деревом. Качество изготовления было настолько хорошим, что крышка плотно входила в коробку, но ее можно было достать только легким рывком. Я обнаружил, что смотрю на расфокусированный портрет Брюса.


«Я хочу вернуться к своим растениям, дорогая. Вы можете просто оставить его на столе, когда закончите смотреть на него. И обязательно угощайся чаем, если хочешь.


Я поблагодарил ее и начал осторожно вытаскивать бумаги из коробки. Под лицом Брюса было групповое изображение четырех других собак, стоящих у заднего забора. Она как-то уговорила их всех встать на задние лапы и положить лапы на перила. Хотя тоже не в фокусе, это был довольно милый снимок. Может быть, ее подбодрит, если он будет рядом с больничной койкой. Я отложил его в сторону, чтобы взять с собой в следующий визит.


Под этими двумя лежала серия фотографий того, что, должно быть, было более ранними собаками, вместе с бумагами Кеннел-клуба Брюса и бумагами для других давно утерянных собак. Горстка желтых новостных клипов рассказывала о годах славы миссис Фризелл, когда она показывала черные лаборатории и выиграла для них призы. Никто никогда не предполагал, что она сделала что-то дисциплинированное.


Наконец, на дне коробки я нашел небольшую пачку личных бумаг. Право собственности на дом. И три облигации номинальной стоимостью десять тысяч долларов каждая. Купонные облигации с выплатой семнадцати процентов, выпущенные Diamond Head Motors.


41 Новое поколение банкиров


Я долго смотрел на облигации, пытаясь заставить их раскрыть нечто большее, чем их номинальная стоимость. Или признать никчемность. В феврале г-жа Фризелл закрыла свой счет в Лейк-Вью, перевела свои средства в US Met и купила бумаги Diamond Head на тридцать тысяч долларов. Поскольку в ее письме к Lake View говорилось, что она собиралась получить 17% процентов в US Met, казалось справедливым, что банк продал ей облигации. А это означало… что-то настолько уродливое, что я надеялся, что это неправда.


Личные бумаги миссис Фризелл хранились на дне лакированной коробки в течение нескольких недель, но я не решился оставить их там. Поскольку миссис Хеллстрем считала Тодда и Крисси милыми и услужливыми соседями, она непременно показала бы им тайник, если бы им пришло в голову спросить ее. Я засунул титул и скрепки в сумку, расположил собачью славу в надлежащем порядке и осторожно вставил крышку обратно в пазы. Чтобы укрепить свою репутацию человека, который всегда готов помочь, я сполоснул стаканы с чаем со льдом и оставил их на сушилке.


Когда я вернулся из кухни, миссис Хеллстрем прополивала руки и колени. «Ты проходишь через все это, дорогая?»


"Ага. Неудивительно, что ее сыну так горько: все ее воспоминания о собаках. Она даже не сохранила его фотографию из детского сада. Но я не знал, что она дрессировала собак для шоу.


«О боже, да». Она села на пятки и вытерла пот со лба. «Думаю, поэтому они не беспокоили меня так сильно, как некоторых других людей здесь. Я помню, когда тот двор был безупречным, и у нее было семь или восемь лабораторий, и все они вели себя безупречно. Только последние несколько лет она перестала управлять ими, как раньше. Майя Терц могла бы рассказать вам об этом. Она покупала собак у Хэтти для своей семьи. У всех ее детей есть лаборатории, происходящие из старых лабораторий Хэтти, боже мой, да, и, полагаю, ее внуки тоже. Я не думаю, что такие молодые люди, как Крисси, оценят это ».


«Крисси, кажется, любит помогать людям другими способами», - рискнул я. «Я слышал, что у нее довольно большой финансовый опыт».


«Может быть, дорогая, может быть, но мы с мистером Хеллстремом предпочитаем принимать собственные инвестиционные решения. Нам нечего терять, поэтому мы не можем позволить себе слушать коммерческие предложения ».


«Я сделал один из снимков ее собак. Я подумала, что, может быть, ей понравится, если он будет рядом с ее кроватью ».


«Итак, почему я не подумал об этом? Замечательная идея. Просто чудесно. И я всегда считал тебя таким снобом - прости, дорогая, это только что ускользнуло. Она смущенно улыбнулась и снова встала на четвереньки, чтобы продолжить собирать невидимые сорняки вокруг своих розовых кустов.


Когда я шел по Расину к Бельмонту, мне показалось, что у меня на сумке есть большой красный крестик, указывающий на местонахождение облигаций. Я нервно высматривал всех, кто, казалось, преследовал меня слишком близко. Автобус подъезжал как раз к тому моменту, когда я добрался до угла. Я поднялся на полмили до берега озера Вью, на всякий случай.


Вернувшись в прохладные, заплесневелые уголки, я снял сейф. Альма разрешила мне использовать ее ксерокс, чтобы скопировать облигации и титул. Я сделал два комплекта копий. Один я сложил и заправил внутрь пиджака; другой я положил в конверт в сумочку. Положив оригиналы в сейф, я вернулся к столу Альмы. Она закончила разговор по телефону и вопросительно посмотрела на меня. В том, что касалось меня, ее теплая улыбка казалась немного тонкой.


«Вы знаете, как Lake View хвастается тем, что является банком с полным спектром услуг? Интересно, оставишь ли ты это для меня. Я протянул ключ от ящика.


Она покачала головой, даже не улыбнувшись. «Я не могу этого сделать, Вик. Это полностью противоречит политике банка ».


Я постукивал пальцами по зубам, пытаясь думать. «Не могли бы вы отправить его мне по почте?»


Она поморщилась. "Я предполагаю. Если вы обратитесь к конверту и запечатаете его сами ».


Она вытащила конверт из ящика. Я взяла горсть душистых салфеток из угла ее стола и завернула в них ключ. Я адресовал конверт себе, заботясь о владельце бара Golden Glow, который часто бываю в центре города, и передал его ей.


«Теперь согласитесь, что мы - банк полного цикла. Расскажи всем своим друзьям ». Она весело рассмеялась и положила конверт в лоток, предназначенный для исходящей почты.


«Подойдет, Альма; ты получил мой голос ».


Я видел телефон-автомат рядом с дамской комнатой в подвале сегодня утром во время моего предыдущего визита. Я спустился вниз, чтобы позвонить Дороти Флетчер, знакомому брокеру.


«Что вы можете сказать мне об облигациях Diamond Head?» - спросил я после того, как мы обменялись любезностями.


"Ничего такого. Хотите, я их найду и позвоню вам? »


«Сегодня я недосягаема. Могу я подождать, пока вы проверяете? "


Она предупредила меня, что мне, возможно, придется долго ждать, но согласилась. В итоге я наблюдал за стенами почти четверть часа. Сильвия Вулф спустилась в дамскую, и мы обменялись машинами. Больше ничего не беспокоило могильный воздух подвала. Шли минуты, и я пожалел, что не взял с собой книгу. Приветствовалось бы даже кресло.


Дороти вернулась на линию, пока я считал количество перегоревших лампочек в подвальной люстре. «Надеюсь, ты не думаешь об этом покупать, Вик. Они торгуются по девятнадцать - разумеется, от ста. Это может показаться выгодной сделкой, но они не выплатили свои проценты за апрель, и никто здесь не верит, что они смогут сделать это и в октябре. Вдобавок они незащищены ».


"Я понимаю. Спасибо, Дороти, я сопротивляюсь порыву.


Я повесил трубку и стал массировать икры, которые болели от долгого простоя на одном месте. Компания US Met убедила миссис Фризелл бросить свои деньги в хлам. Может быть, пришло время нанести им визит.


Банк-оф-Лейк-Вью стоял через дорогу от эл. Вместо того, чтобы возвращаться домой за Импалой, я поднялся по шаткой лестнице и поехал в центр города. Поезд был одной из старых зеленых моделей, с широко открытыми окнами, чтобы окунуть пассажиров порывами горячего воздуха. Эти старомодные автомобили вызывают у меня ностальгию по своему детству, по поездкам в центр города с Габриэллой на старом Иллинойс-Сентрал, она в перчатках и темно-синей шляпе с небольшой вуалью, я стою на коленях рядом с открытым окном и взволнованно рассказываю о том, как Проходящая сцена. Кусты вокруг тропинок, где жили фазаны и кролики; однажды увидел енота.


Сегодня на крышах не было ничего, кроме голубей и битых бутылок. Единственным животным, которого я заметил, был трехдневный мужчина, лежавший рядом с одной из дымоходов. Я надеялся, что он еще жив.


Я вышел в Чикаго и пошел на запад, в штаб-квартиру US Met. Они всегда были инакомыслящими, вне основного финансового потока Чикаго - их расположение в миле к северу от Петли было просто физическим проявлением этого. Однако около десяти лет назад они построили себе современное здание, которое по мерцающей славе соперничало с любой архитектурой Вест-Луп. Всего в десять этажей, в нем все еще сохранился зеленый камень, дымчатые изогнутые окна и латунные инкрустации более крупных современных башен на юге.


Владельцы были проницательными игроками в предположении, где будет происходить рост города, когда они открыли новые офисы - или их политически связанные директора подтолкнули их в правильном направлении. Десять лет назад этот район граничил с Скид-Роу. Теперь здесь располагался элитный торговый район, примыкающий к новому району галерей. Судя по освещению в окнах, все десять этажей сданы в аренду.


Я представился сотруднику по информационным технологиям в углу зеленого и хромированного вестибюля. «У меня назначена встреча с одним из ваших банкиров, Винни Баттоном».


Она провела длинным пурпурным гвоздем по списку телефонов. "Твое имя?"


Я облегченно вздохнул. Я был на девяносто восемь процентов уверен, что Винни здесь, но было приятно, что я оказался прав. «Крисси Пичеа». Я объяснил ей это.


Она вытащила добавочный номер Винни. «Кто-то здесь для мистера Баттона. Крисси Пичеа ». Она наткнулась на фамилию. Я был рад, что не попробовал на ней «Варшавски».


Она сидела молча, возможно, в ожидании, пока секретарь Винни узнает, где он и захочет ли он увидеть Крисси. Он мог быть где угодно - смотреть на соискателей ссуды на стройплощадке или, учитывая клиентуру US Met, работать с соком. К счастью для меня, он оказался в доме и желал видеть своего милого и отзывчивого соседа.


Секретарша направила меня к ряду лифтов, искусно спрятанных за колоннами. Я поехал на четвертый этаж, проверил там у администратора, и меня отправили во внутренние ниши банка.


Зелено-золотое великолепие вестибюля выполнено в приглушенных тонах в верхней части здания: зеленый плюш - с тонким ворсом, как подобает начальству младшего звена, - и стены обтянуты золотой тканевой доской. . Несколько ярких принтов на стенах привлекли внимание и сделали длинный коридор светлее.


Большинство дверей офиса были открыты, открывая фалангу искренних молодых людей в рубашках и галстуках, разговаривающих по телефону. Кабинет Винни в конце коридора был закрыт. Я постучал ниже чопорного черного ярлыка, на котором указывалось, что он помощник вице-президента по коммерческому кредитованию.


«Крисси, привет. Пойдемте сюда… Я думал, нам будет удобнее… - Я повернулся на звук голоса Винни, доносившегося из уголка открытого конференц-зала в его кабинет. Когда он узнал меня, его круглое лицо застыло от удивления, а затем превратилось в гнев.


"Ты! Что ты здесь делаешь? Я должен позвонить в службу безопасности ...


«Я пришел к тебе, Винни. Будучи соседями, мы все хотим делать добро друг для друга в Северном Расине ». Я закрыл за собой дверь и сел на одно из искусственных плетеных стульев.


«Я хочу, чтобы дверь открылась. Я кого-то жду, и в любом случае я не хочу, чтобы ты был в банке ».


«Вы ждете Крисси Пичи, но вы меня понимаете». Я улыбнулся. «Я назвал им ее имя внизу - мне показалось, что это самый простой способ добраться сюда. Нам с тобой нужно так много поговорить, что я просто не думал, что смогу дождаться этой ночи ».


Он перевел взгляд с меня на дверь, затем на телефон в углу маленькой комнаты. «Я дам вам пять минут, затем я позвоню в службу безопасности банка, и вы сможете объясниться с чикагским полицейским. Если ты еще не купил их все ». Он снял с запястья тяжелые золотые часы и демонстративно положил их на стол перед собой.


Я достал из сумки конверт, который приготовил в Лейк-Вью, и положил его перед ним, параллельно ремешку для часов. «Даже если вы надеялись на Крисси и поймали меня, я думаю, вам будет приятно увидеть это. Думаю, вы двое его искали. Это избавит вас от необходимости устраивать еще один взлом ».


Он бросил на меня злобный взгляд, но открыл конверт. Когда он развернул копии титула и скрепы, его лицо снова стало стеклянным, а цвет ускользнул из-под кожи. Он изучал их гораздо дольше, чем заслуживали четыре листка бумаги.


«Испытание будет завтра», - бодро сказал я. «Вы их еще не запомнили?»


«Я не знаю, почему ты думаешь, что меня это интересует», - сказал он, но в его голосе не было уверенности.


«О, я так думаю, потому что ты или кто-то из твоих знакомых ворвался ко мне домой в пятницу вечером, ища их. Если подумать, это, должно быть, были вы - вы бы знали, когда меня не было. Поговорим о полиции - я должен привести их сюда. Я не мог понять, что вам нужно, но когда я нашел их, мне пришлось поверить, что я сорву джекпот ».


Он внезапно поднял бумаги и разорвал их.


«Не очень умно, Винни: ты должен видеть, что это только копии. А теперь вы доказали, что они важны для вас ». Я смотрела, как его губы безмолвно шевелятся. «Давайте поговорим об облигациях Diamond Head. Вы продали их миссис Фризелл?


Он покачал головой, все еще не говоря ни слова.


- Вы уговорили Крисси продать их миссис Фризелл? … Мне греется? »


«У меня не было никого, чтобы продать их ей. Я ничего о них не знаю. Я даже не знаю, что они ее: на облигациях нет имен владельцев ». Его голос становился сильнее, когда он говорил; в последнем предложении он прозвучал положительно помпезно.


«Вам не кажется, что они с названием ее дома наводят на размышления? Или тот факт, что я обнаружил их вместе в ящике самых ценных вещей миссис Фризелл?


«Да, я тебя знаю: ты скажешь что угодно. Например, я только что обвинил меня во взломе твоей квартиры. Но Пичи - законные опекуны старушки. Если бы эти вещи были в ее доме, они бы их нашли ».


Я улыбнулся. «Но их не было в ее доме».


«Где…» - начал он выпалить, но остановился перед тем, как полностью выдать себя.


"Где они были? Ах, вот почему стоит нанять профессионального следователя, когда вы ищете такого рода сокровища. Вы должны знать, где искать.


«Давайте поговорим об инвестиционных советах, которые вы с Крисси распространяли по всему району. Миссис Терц, миссис Олсен, миссис Хеллстрем, все они согласны с тем, что вы приходите полными полезных советов - как они могут превзойти свои показатели CD на десять пунктов. У меня неприятное предчувствие, что, если бы они зацепили вас за это, у них тоже была бы газета с бриллиантовой головкой. Это была ваша собственная идея, или банк послал вас за ней? »


Он взял часы. «У тебя было пять минут. Сейчас я позвоню в службу безопасности. И я встречусь с адвокатом, чтобы поговорить о твоей клевете на меня ».


Я насмешливо усмехнулся. «Только не делай это Диком Ярборо или Тоддом Пичеа. В наши дни у них есть чем заняться. А теперь, если вы позвоните в службу безопасности, я позвоню в федеральные органы. Они очень заинтересованы в вашей помощи в продажах. И они могут вызывать в суд банковские файлы, а я не могу ».


Он с тоской посмотрел на телефон, но не решился набрать номер. «Что ты вообще хочешь?»


«Информация, Винни. Просто информация. Знаете, я вычислил приличную сумму: вы торгуете хламом Даймонд Хед, Тодд и Крисси захватывают активы миссис Фризелл. … Чтобы они могли избавиться от оков до того, как их заметят? Или просто заложить ее дом, а потом продать, чтобы она больше не могла портить Юппивилль? И я полагаю, юридическая фирма Тодда занималась юридической работой, когда Джейсон Фелитти финансировал заемные средства Diamond Head. А поскольку Джейсон входит в совет директоров US Met, он, должно быть, заставил банк взять на себя часть этого барахла. Поэтому он побуждает молодых банкиров вроде вас продавать его в свободное время. Я вижу, как вы ходите от двери к двери, вроде девочек-скаутов.


И где был Дик в этом сценарии? Конечно, не просить Тодда Пичеа продать облигации Diamond Head маленьким старушкам в его районе. Я определенно не мог влюбиться ни разу в кого-то, кто будет так жить.


«Мне нечего тебе сказать. Тебе пора уходить. Голос Винни прозвучал с шипением.


Он не пытался дозвониться до копов банка, но и разговаривать не стал. Я продержался у него полчаса, то уговаривая, то рисуя картину его вероятного будущего в федеральном загоне, но он не двинулся с места. Когда я наконец встал, чтобы уйти, он все еще смотрел вперед остекленевшими глазами.


42 Обращение к четвертому сословию


Вернувшись в душный солнечный свет, меня охватила усталость. Было только полдвенадцатого, но из-за ссоры с Диком и тяжелой работы в двух банках мне захотелось снова лечь в постель. Мне все еще нужно было опросить некоторых из моих соседей и попытаться поговорить с Мюрреем Райерсоном сегодня днем, прежде чем мы с мистером Контрерасом отправимся на встречу с Эдди Мором. И я хотел заполучить Макса Лоэ-гохала. Мое тело не могло позволить себе роскоши изнашиваться так рано.


Я вернулся на Стейт-стрит и начал спускаться по лестнице к эл. Мысль о долгом пути домой из Шеффилда казалась слишком невыносимой. Я повернулся и махнул рукой такси. Водитель, который раскачивался и стучал по рулевому колесу в такт звукам его стереосистемы, совершенно не обращал внимания на любой другой трафик. На коротком отрезке от Ла-Салля до Фуллертона ему удалось подняться до семидесяти. Его гнев на мою просьбу притормозить был настолько угрожающим, что я выскользнул, когда он остановился у светофора на Диверси, и бросил счетчик на сиденье рядом с ним. Его крик, смешанный с грохотом радио, сопровождал меня, когда я переходил улицу, чтобы сесть в автобус Diversey.


Тяжелое путешествие на запад позволило мне упасть в коме в угол. Возможность отстраниться от окружающего меня мира даже на четверть часа была неожиданно освежающей. Когда я слезал с Расина, я не был готов перепрыгивать через высокие здания одним прыжком, но я думал, что смогу справиться с работой после обеда.


Вернувшись к себе домой, я ожидал, что мистер Контрерас выйдет, чтобы поговорить со мной о работе в моей квартире или еще раз возразить против посещения старого местного президента этим вечером. Казалось, что ему повезло, когда он остался в своей квартире, но это заставило меня задуматься, не был ли он слишком расстроен, чтобы говорить со мной. Когда я увидел, что он не возится со своим садом, я даже немного забеспокоился. Однако он заботился о себе уже много лет. Я должен был предположить, что он сможет сделать это еще один день.


Рабочие моей квартиры приходили и уходили. Они поставили электронные отпечатки пальцев на все двери и окна. Записка у моего парадного входа объяснила, как активировать систему. Мистер Контрерас оплатил за меня счета. Это была еще одна тысяча долларов, которую мне нужно было собрать в спешке. Я не понимал, что им нужно платить на месте.


Следуя инструкциям в оставленном ими руководстве, я запрограммировал маленький блок управления рядом с входной дверью. Если кто-нибудь попытается забраться на меня сейчас, лучшее из Чикаго должно быть со мной через несколько минут.


Мое утреннее безумие оставило меня вспотевшим и сморщенным, даже немного пахнущим. Я потратил лишние полчаса, чтобы полежать в прохладной ванне, прежде чем переодеться в джинсы.


Уже двое продолжались. Мюррей Райерсон должен вернуться после своего обычного продолжительного обеда с неизвестными источниками. Приготовив себе бутерброд с остатками вчерашнего цыпленка, я пошел в гостиную и набрал его номер в « Стар». Он сам ответил на звонок.


«Привет, Мюррей. Это Вик.


«Ого, Вик, какое волнение. Дай мне мои асбестовые перчатки на случай, если телефон станет слишком горячим, чтобы с ним можно было обращаться ».


«Хорошая мысль, Райерсон. Чем более саркастичным вы станете, тем легче будет этот разговор ».


«О Она-которую-должна-повиноваться, чему я обязан честь твоего призвания? Или это привилегия? После того, как ты накричал мне гнусные слова и ударил меня телефоном по уху прошлой ночью?


Я съел кусок своего бутерброда, пытаясь понять, как увести нас от боевых действий и к делу.


«Ты все еще там? Это новая форма пыток? Ты звонишь, а потом бросаешь телефон, а я сижу и кричу в него как дурак? »


Я запил бутерброд полным ртом кофе. «Я знал, что это будет нелегкий разговор, прежде чем взял трубку. Но сегодня утром кто-то сказал мне что-то настолько странное, что я подумал, что нам следует попытаться преодолеть наше взаимное отвращение и поговорить ».


«Странно, да? Это не было личным комментарием, вроде твоего расположения или чего-то в этом роде? "


Я неожиданно усмехнулся про себя, вспомнив замечания Конрада Роулингса о моей раздражительности. "Неа. Парни, которые недостаточно сильны, чтобы взять меня, не слишком меня беспокоят. Этот небольшой комментарий имел отношение к свободе прессы ».


«Мы все знаем об этом правду, Варшавски, - что пресса свободна для всех, кто достаточно богат, чтобы владеть ею».


«Так ты не хочешь об этом слышать?»


"Я это сказал? Я просто предупреждаю вас, чтобы вы не ожидали, что я отправлюсь в крестовый поход из-за чего-то, что вас беспокоит ».


«Вот где я пришел», - пожаловался я. «Вы не будете слушать мои рассказы, тогда вы обидитесь, когда я не скажу их вам по команде».


«Хорошо, хорошо, - поспешно сказал он. «Расскажите мне об угрозе моему существованию. Если я внимательно выслушаю и сделаю соответствующие возмущенные замечания, не расскажешь ли ты мне, как вчера вечером ходил в Сан? »


«Это все связано в одну аккуратную упаковку, детка». Я дал ему подробный отчет о моем завтраке с Диком, и Дик обрадовался, что Питер Фелитти смог скрыть мои подвиги в Даймонд-Хеде в газетах.


"Видеть? Вы думали, что это я не говорю с вами, что удерживает вас от сенсации. На самом деле, это Фелитти разговаривал с вашим издателем, - закончил я.


Мюррей помолчал минуту. «Я не уверен, что верю тебе», - наконец сказал он. «Нет-нет, я не сомневаюсь, что разговор состоялся. Я просто сомневаюсь, достаточно ли Фелитти нападающий, чтобы по запросу не упоминать что-то в газетах ».


«Его брат раньше был комиссаром округа Дю Пейдж, и он до сих пор входит в правление US Metropolitan. Через этот банк проходит множество мелких политических связей. Таким образом можно было бы подойти к Маршаллу Таунли. Таунли был издателем Herald-Star .


Мюррей еще немного подумал. "Может быть. Может быть. Я немного покопаюсь. Почему ты мне это говоришь сейчас? »


«Потому что слишком много людей дергали меня за последние две недели. И когда сегодня утром Дик Ярборо пустил в ход это замечание о том, что он может скрыть любое публичное сообщение о том, что я пытаюсь выяснить, это меня очень разозлило ».


«Довольно зол, а? Что-нибудь осталось от парня?


«У него все еще есть одно рабочее яичко», - строго сказал я.


«Ты оставил одну? Мальчик, ты, должно быть, становишься мягким, Варшавски ... Думаю, пора «мне укусить». Что вы пытаетесь выяснить? »


Я дал ему набросок моего бесплодного расследования смерти Митча Крюгера, включая мою встречу с Беном Лорингом в Paragon Steel. «Я должен поверить, что Митч знал о том, что происходило в Даймонд-Хед. Может быть, кража медного провода, в зависимости от того, насколько важно для них сохранить его в тайне. Хотя могло быть что-то еще. Интерес к его скудным бумагам резко возрос, но я наконец достал их вчера вечером, и в них нет ничего, что указывало бы на то, что он знал о краже. Но в них нет ничего, что свидетельствовало бы о том, что он знал еще ни о чем ».


Мюррей пытался уговорить меня взглянуть на бумаги Митча, но я держал Эдди Мора и связь с Чикагским поселением при себе, пока не поговорил с Мором сегодня днем. В последнее время Мюррей не оказал достаточно поддержки, чтобы получить бесплатное специальное предложение с синими тарелками.


«Хорошо, Варшавски», - сказал он наконец. «Может быть, в этом есть история. Хотя я понимаю точку зрения Финчли, что, возможно, им просто не нравится, что вы шныряете в Даймонд-Хед. Я поговорю с некоторыми людьми и свяжусь с вами ».


«Гоша, мистер Хехт, спасибо. Если бы не трудолюбивая, благородная пресса, где бы мы, бедняги, были? »


«В Сан, где ты принадлежишь. Увидимся позже, Варшавски.


Я допила бутерброд, прежде чем набрать номер Макса в больнице. Мистер Левенталь был на встрече; может его секретарь принять сообщение? Я не хотел оставлять свой номер телефона и весь день играть в теги с Максом. Его секретарша наконец разрешила: если я перезвоню в четыре, я, наверное, смогу с ним связаться.


Мысли о Максе заставили меня вспомнить о Лотти из задних уголков, где я ее держал. Я позвонил в клинику и поговорил с миссис Колтрейн. Лотти работала со своей новой медсестрой в одной из кабинетов для осмотра - неподходящее время, чтобы прерывать ее. Миссис Колтрейн заверила меня, что сообщит ей, что я звонил.


Я медленно вернулся в свою спальню. Чем дольше мы с Лотти молча, тем труднее будет снова вместе.


Я сменила тонкую футболку, которую надела после ванны, на бюстгальтер и шелковую рубашку в темно-розовом цвете. Бюстгальтер почти так же плох, как наплечная кобура в душный день, но я не хотел, чтобы мои пожилые соседи так испугались, что они не станут со мной разговаривать. Я начал надевать кобуру, но потом понял, что это была куртка, а это означало, что я буду мокрой развалиной, прежде чем пересечу улицу. Конечно, я мог бы ходить по своему району среди бела дня без оружия. Я оставил пистолет на кровати.


На обратном пути я начал стучать в дверь мистера Контрераса, заколебался, затем ушел, не пытаясь его разбудить. Пеппи издала резкий лай, когда я стоял там: если он хотел меня видеть, он мог открыть дверь.


Меня осенило, что я не видел сегодня чикагских полицейских, патрулирующих мой участок Расина. Может быть, Конрад Роулингс был настолько раздражен моими комментариями прошлой ночью, что снял защитную руку. Мое удовольствие от того, что моя способность заботиться о себе была подвергнута испытанию, было не таким сильным, как могло бы быть. Я почти направился обратно по лестнице за пистолетом.


43 План маркетинга в области высокого напряжения


Миссис Терц так долго отвечала на звонок, что я подумал, что ее нет дома. Когда она наконец подошла к двери, ее лицо покраснело от жары, она извинилась, но сказала, что писала письма на заднем крыльце. «Он выходит на восток, так что к этому времени дня мы получаем легкий ветерок. Я практически живу там летом. Что я могу для тебя сделать, дорогая? »


«Я хотел поговорить с вами о ситуации миссис Фризелл. У тебя есть минутка?


Она тихонько рассмеялась. "Я предполагаю. Но если вы думаете, что взмах вашей руки решит проблемы Хэтти Фризелл, это только показывает, что вам предстоит еще многое сделать. Но заходи.


Я последовал за ней через минутный, отполированный до блеска холл, на кухню. Воздух в доме, насыщенный сосновым солями и полиролем для мебели, на кухне сгустился до невыносимой плотности. К тому времени, как миссис Терц снова отперла заднюю дверь, на шее моей блузки выступили капельки пота. Я с благодарностью последовал за ней на крыльцо.


Это было широкое приятное место с мебелью, покрытой ситцем, цветы которого выцвели за долгие годы использования. В тележке на колесах стояли телевизор, плита и тостер. Когда миссис Терц увидела, что я смотрю на них, она с сожалением покачала головой и объяснила, что их нужно везти на кухню ночью.


«Раньше мы с Эйбом оставляли их здесь на все лето, но сейчас слишком много взломов. Мы не можем позволить себе возвести стены, чтобы обезопасить крыльцо, поэтому мы просто делаем все, что в наших силах ».


«Вы не держите собаку? Миссис Хеллстрем сказала мне, что вы покупали черные лаборатории у миссис Фризелл.


«О боже. да. А мои внуки играют с собаками, происходящими из некоторых из этих лабораторий. Но знаете, чтобы выгуливать такую энергичную собаку, нужно много сил. Когда пять лет назад умер наш последний мальчик, мы с Эйбом решили, что у нас просто не хватит выносливости для нового. Но мы скучаем по ним. Иногда мне хочется, но у Эйба артрит, и моя спина не в порядке. Мы просто не могли этого сделать. Как поживает Хэтти? Марджори сказала мне, что вы приходили к ней.


"Не очень хорошо. Она упорная, но не отзывчивая. Я не знаю, что с ней будет ». Несколько недель в постели могли быть смертным приговором для женщины ее возраста, но миссис Терц не нуждалась в моем объяснении.


«Одна из тревожных вещей - это ее финансы. Ей понадобится долгосрочный уход, если - когда - она выздоровеет достаточно, чтобы покинуть округ Кук. Крисси и Тодд хотят заложить ее дом, но не знают, где находится титул ».


Миссис Терц снова встревоженно покачала головой. «Ненавижу думать о том, что Хэтти потеряла дом, потеряв собак. Не думаю, что она протянет слишком долго, если такое случится - я имею в виду, если она знает об этом. Но я не могу помочь тебе с деньгами для нее, дорогая, если ты этого хочешь: мы с Эйбом просто сводим концы с концами каждый месяц за счет нашего социального обеспечения. А теперь, когда налоги на недвижимость растут… - Она сжала губы, слишком обеспокоенная, чтобы говорить об этом.


Я поспешно ее успокоил. «Но самое страшное в ее финансах - это то, как она вкладывает свои деньги. Это действительно то, о чем я хотел вас спросить. Она продала свои компакт-диски в своем старом банке в феврале, понесла убытки, конечно, из-за штрафов, и вложила деньги в некоторые облигации. Очень высокодоходный - но в наши дни ничего не платит. Вы бы не знали, почему она решила это сделать, не так ли?


Миссис Терц заерзала на стуле. «Мы никогда не говорили о деньгах вместе, дорогая».


Я пристально посмотрел на нее. «Крисси Пичеа и Винни Баттон ходили по району, предлагая людям финансовые советы. Возможно, они убедили ее купить эти облигации ».


«Я уверен, что все, что сделала Крисси, было сделано из лучших побуждений. Я знаю, что вы, две девочки, не встречались во взглядах на собак Хэтти, но Крисси очень добродушная соседка. Если она видит, что я борюсь с продуктами, она всегда подбегает, чтобы помочь мне доставить их в дом ».


Я улыбнулся, пытаясь скрыть враждебность от своего лица и голоса. «Она, вероятно, думала, что делает миссис Фризелл добром, заставляя ее обменять свои компакт-диски на что-то, что будет платить гораздо больше. Предлагала ли она вам когда-нибудь подобную сделку?


Миссис Терц так не хотела обсуждать этот вопрос, что я начал беспокоиться о том, что она и ее муж также вложили свои сбережения в хлам Даймонд-Хед. Однако по мере продолжения разговора стало ясно, что все, что она хотела сделать, это защитить Крисси.


«Я уверен, что Крисси - замечательный человек», - серьезно сказал я. «Но, возможно, она не очень разбирается в рискованных инвестициях. Я занимаюсь расследованием финансовых махинаций почти десять лет. Кто-то мог бы - так сказать, заткнуть ей глаза - убедить ее, что у них есть отличный продукт для стариков. И в своем желании помочь своим соседям у нее, возможно, не было опыта, чтобы увидеть, что с продуктом что-то не так ».


Для меня это прозвучало слишком грубо, но миссис Терц с облегчением подумала, что «вы, девочки», всего лишь помогали друг другу. Сказав мне, что она будет на минуту, она снова исчезла в темном воздухе своего дома.


Я подошел к двери крыльца и выглянул во двор. Либо она, либо ее муж разделяли манию соседства к садоводству: крохотный квадратик травы с одной стороны был засажен цветочными клумбами без сорняков, а с другой - овощами. Мой отец тоже любил заниматься садоводством, но я не унаследовал тягу копаться в земле.


Миссис Терц вернулась примерно через десять минут, ее лицо покраснело, а ее седые кудри превратились в крошечные штопоры из-за влажности. Она протянула мне листовку.


«Я пытался позвонить Крисси, чтобы убедиться, что она не будет возражать, если я покажу это вам, но я не мог с ней связаться. Так что я надеюсь, что поступаю правильно ».


Мое горло сжалось от напряжения. Это то, что мне было нужно, - чтобы Крисси заглянула в этот момент. Хотя я уже протянул руку Винни Баттону. Какая разница, если миссис Терц позвонила Крисси?


Я взял брошюру из рук миссис Терц и пролистал ее с четырех сторон. Она не разрешила мне одолжить его даже на полдень, поэтому я внимательно изучил его, пока она дышала через мою руку.


Достаточно ли для вас ваших

денег?


- крикливо спросила передняя обложка.


Внутренняя панель указала на беды людей, живущих с фиксированным доходом.


«Ваши сбережения в депозитных сертификатах? Может быть, ваш банкир или брокер сказали вам, что это лучшее место для ваших денег сейчас, когда вы вышли из пенсионного возраста. Они, наверное, сказали вам, что никакого риска. Но возврата тоже нет. Ваш банкир может подумать, что раз вы вышли на пенсию, вы не заслуживаете тех же инвестиций, которые получают молодые люди. Но те компакт-диски, которые он продал вам, не вырастут достаточно быстро, чтобы покрыть расходы на дорогостоящую медицинскую помощь, если она вам понадобится. Или взять вас в отпуск своей мечты, если вы этого хотите. Что вам нужно, так это безрисковые деньги, обеспечивающие большую прибыль ».


Фотография пожилой женщины в заброшенной кровати дома престарелых мрачно смотрела с левой панели, в то время как пожилая пара с клюшками для гольфа восхищенно смотрела на океан справа.


«Так же безопасно, как и средства, застрахованные на федеральном уровне», - возвестила копия. «US Metropolitan может предоставить вам инвестиции, приносящие доход до 17 процентов, и избавить вас от забот».


«Так же безопасно, как и средства, застрахованные государством», - повторил я вслух. «Необеспеченная облигация, которая никуда не годится и торгуется по девятнадцать долларов за сотню».


Горечь в моем голосе вздрогнула миссис Терц, которая выхватила у меня листовку. «Если вы собираетесь рассердиться на это, я просто не могу позволить вам взглянуть на это; это было бы несправедливо по отношению к Крисси.


Я попытался улыбнуться, но почувствовал, как мой рот скривился. «Крисси, возможно, хотела это к лучшему, но она была не очень честна с миссис Фризелл. Я надеюсь, что не многие из вас, живущих здесь, купили инвестиции у нее или Винни. В противном случае им двоим вскоре будет принадлежать большая часть улицы.


Она неловко закусила губы, но сказала мне, что думает, что мне пора уходить. Когда она быстро провела меня через дом к входной двери, я слышал, как она тихонько оплакивала ошибку, которую совершила. Думаю, она больше говорила о том, чтобы впустить меня в дом, чем о покупке бросовых облигаций. По крайней мере, я на это надеялся.


К тому времени, как я вышла на улицу, жара немного спала, но моя блузка все еще намокла на шее и подмышками во время короткой прогулки до моего дома. Идеальное обращение к затворнице с чипом на плече - ваш банкир обманывает вас только потому, что вы стары. И ваши новые инвестиции так же безопасны, как и средства, застрахованные государством.


Проходя мимо двери квартиры Винни, я хотел вломиться в нее, чтобы нарушить его дом, как он уничтожил дом миссис Фризелл. В прошлом году я был там несколько раз; Я знал, что он наполнен дорогим современным искусством. Почти такая же хорошая инвестиция, как и компакт-диск с федеральной страховкой. «Подумай, как это заменить», - подумал я, тяжело дыша, когда представил, как крушу его. Я действительно сильно ударил дверь ногой, оставив след на обшивке. Одно это довело бы его до безумия: он лично отшлифовал и покрасил его в белый цвет. Остальные довольствовались темным лаком, нанесенным на здание.


На своем месте я расстегнул замки, забыв о своем новом электронном будильнике, пока меня не прервал пронзительный свист, когда я выпил стакан воды. Я побежал по коридору к входной двери и набрал номера, чтобы выключить систему. Я надеялся, что был достаточно быстр, чтобы предотвратить визит копов.


Я вернулся на кухню и налил под кран еще один стакан. Я пил его медленнее, неся с собой, пока шел в гостиную, чтобы позвать Макса. Я снял обувь и носки и помассировал пальцы ног. Бездельники не давали достаточной поддержки; мои ноги болели от хождения в них.


Поджав под себя ноги, я откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами. Мне нужно было расслабиться, прежде чем я заговорю с Максом. Выведите из головы образ миссис Фризелл, беспокойно движущуюся на своей больничной койке, позвольте моему гневу на Винни и Крисси вырваться из моих плеч и кончиков пальцев. Я никогда не был слишком хорош в таких упражнениях; Через несколько бесплодных минут я сел и набрал номер Макса.


Он только что вернулся с одной встречи и собирался на вторую, но согласился поговорить со мной несколько минут. Я осторожно обменялся с ним приветствиями, на случай, если он снова рассердится на меня из-за Лотти.


«Лотти по-прежнему не разговаривает со мной. Как она?"


«Ей становится лучше. Трещина начинает заживать, и синяков теперь не видно ». Его тон был уклончивым.


«Я знаю, что она вернулась на работу - я просто скучаю по ней, когда звоню в клинику».


«Вы знаете Лотти. Когда она напугана, она злится на себя за свою слабость. А когда она злится, она начинает приводить себя в безумие действия. Это всегда была ее лучшая защита.


Я скривился, глядя на телефон; это тоже была моя броня. «Я слышал, она наняла новую медсестру. Может быть, это немного ослабит ее напряжение ».


«Она украла одну из наших лучших детских медсестер», - парировал Макс. «Я должен отречься от нее за это, но, похоже, это ее развеселило».


Когда пересекаются личная и профессиональная жизнь, возникают проблемы у всех, не только у частных наблюдателей и полицейских. Эта мысль меня успокоила.


«Я метался в собственном безумии, пытаясь понять, что кого-то так сильно волнует, что им пришлось избить Лотти из-за этого. И кажется, что все, что я делаю, это копаю землю, поднимаю грязь и никуда не денусь ».


«Мне очень жаль, Виктория. Хотел бы я помочь, но ты не в моей области знаний ".


«Ваш счастливый день, Макс. Я звонил специально из-за вашего опыта. Вы что-нибудь знаете о Гекторе Борегарде из Чикагского поселения?


«Неет». Макс медленно произнес слово. «Моя жена действительно работала с группой. После ее смерти я продолжал оказывать им финансовую поддержку, но не играл активной роли. Гектор - исполнительный директор - это все, что я о нем знаю. Мы оба принадлежим к группе директоров некоммерческих организаций, и я иногда вижу его там. Похоже, он значительно расширил финансы Чикагского поселения, привлекая важных корпоративных спонсоров - честно говоря, я немного завидовал его умению собирать средства ».


«Вы когда-нибудь думали, что он мог сделать что-то, ну, неэтичное, чтобы собрать деньги?» Я снова потер пальцы ног, пока говорил, как будто пытаясь выжать от них ответ, который я хотел.


«У вас есть доказательства, что он это сделал?» Голос Макса внезапно стал резким.


"Нет. Я же сказал вам, что просто копаю землю лапами. Его имя - единственная необычная вещь, которую я обнаружил ». Помимо катушек с медью от Paragon Steel, но как они могут быть связаны с головой большого благотворительного фонда? Может быть, именно так он заставил крупные компании внести свой вклад? Продавать друг другу ненужные им товары, а потом среди ночи погрузить их в грузовики, потихоньку продать и получить выручку? Слишком надуманно.


«Может ли некоммерческая организация собирать деньги незаконно?» Я попросил.


«У любого, у кого есть такая нехватка денег, как у меня, есть фантазии, - сказал Макс. «Но действительно ли вы могли бы выполнить их без улавливания IRS? Я полагаю, вы могли бы что-то сделать с акциями - подарить их по высокой цене, чтобы ваш жертвователь мог потребовать их для уплаты своего подоходного налога, а затем продать их по низкой цене, чтобы вы могли заявить о убытках, но при этом получить доход. Но разве IRS не узнает об этом? »


Я почувствовал легкое возбуждение в моей диафрагме, крен, который может вызвать горячая идея. «Вы можете найти что-нибудь для меня? Кто входит в правление Чикагского поселения? »


«Нет, если это означает, что один из них будет избит за участие в ваших махинациях, Виктория». Голос Макса вовсе не был шутливым.


«Я не думаю, что даже ты будешь избит. И я тоже надеюсь, что не буду. Я хочу знать, входит ли - давай посмотрим - Ричард Ярборо, Джейсон, Питер Фелитти или Бен Лоринг входят в их правление ».


Макс повторил мне имена, правильно уловив написание. Я понял, что у меня нет генерального директора Paragon Steel - он с большей вероятностью, чем его контролер, будет сидеть на важном совете. Мой Who's Who в Торгово-промышленной палате Чикаго был внизу в моем офисе, но мои старые Wall Street Journals лежали передо мной на кофейном столике. Пока Макс нетерпеливо кричал о том, что ему нужно попасть на следующую встречу, я листал прошлые выпуски, пока не нашел историю о Paragon Steel.


«Теодор Бэнкрофт. Любой из этих пяти. Могу я позвонить тебе домой сегодня вечером? »


«Вы готовы к действию, значит, все остальные тоже должны это сделать?» - проворчал Макс. «Я еду на другую встречу, и когда выйду с нее, я пойду домой, чтобы расслабиться. Я вернусь к вам через несколько дней.


Когда Макс повесил трубку, я продолжал рассеянно тереть пальцы ног. Стоковая парковка. Почему бы не зарезервировать парковку? Что, если Diamond Head заставит Chicago Settlement принять свой барах за чистую монету, а затем позволит им продать его - с большими убытками, но тем не менее, у них будут деньги, которых у них не было раньше?


Это была хорошая, изящная идея. Но как Митч Крюгер наткнулся на это? Для него это было слишком сложно. Но, может быть, не Эдди Мору, старому местному президенту. Пора пойти к нему и спросить.


Я села и снова натянула носки, тонкие розовые браслеты с розами по бокам, красивые на вид, но не обеспечивающие большой подкладки для ног. Я надел мокасины и пошел в спальню, чтобы забрать «Смит и Вессон». Идя по коридору, я увидел себя в зеркале ванной. Моя шелковая рубашка выглядела так, как будто я в ней спала. Я сняла его и вытерла себя губкой под краном в ванной.


Я не стирала две недели. Трудно было найти чистую рубашку, которая выглядела бы достаточно респектабельно, чтобы идти в ней на допрос. В конце концов, мне пришлось вытащить нарядный черный топ из мешка химчистки. Я мог только надеяться, что плечевая кобура не разорвется на нежной ткани - я не уйду из района без пистолета. Черная куртка в гусиные лапки служила верхом наряда и как бы прикрывала пистолет. Он был немного аккуратно обрезан для полного сокрытия.


Мистер Контрерас был настолько подавлен за своей дверью, что я позвонил вниз, прежде чем уйти, чтобы убедиться, что он действительно там. Он ответил на шестом гудке, и звучал как человек, идущий к расстрельной команде, но твердо решивший сопровождать меня. Когда я спустился вниз, он несколько минут ласкал Пеппи и ее подопечных, как будто это было их последнее прощание.


«Мне нужно идти», - мягко сказал я. «Тебе действительно не обязательно приходить».


"Нет нет. Я сказал, что сделаю и сделаю ». Наконец он оторвался от собак и последовал за мной в холл. «Ты не против, чтобы я так сказал, куколка, это вроде очевидно, что ты несешь пистолет. Надеюсь, ты не собираешься стрелять в Эдди.


«Только если он первым выстрелит в меня». Я открыл «Импалу» и придержал для него пассажирскую дверь.


«Если он увидит, что у тебя пистолет, и только идиот может его проигнорировать, ему не захочется говорить. Во всяком случае, вряд ли он много скажет.


"Ой?" Я направил «Импалу» на Бельмонт, к «Кеннеди». "Что заставляет вас думать, что?"


Он ничего не сказал. Когда я взглянул на него, он стал тускло-красным под своим кожаным загаром и повернулся, чтобы посмотреть в пассажирское окно.


«Почему тебя так беспокоит то, что я собираюсь его увидеть?»


Он не ответил, просто продолжал смотреть в окно. Мы пробыли на «Кеннеди» двадцать минут, медленно пробираясь мимо выходов из Петли, когда он внезапно взорвался: «Это просто не кажется правильным. Сначала Митч идет и убивает себя, а теперь вы хотите повесить это на президента моего местного жителя. Я чувствую, что предаю местных, и это факт ».


"Я понимаю." Я позволил полу двигаться впереди меня, прежде чем начать ползать по переулкам к съезду Стивенсона. «Я не хочу ничего навязывать Эдди Мору. Но я не могу заставить ваше старое руководство поговорить со мной. Если в ближайшее время я не поговорю с кем-то, кто связан с Даймонд Хед, мне придется прекратить расследование. Я просто нигде не могу найти рычаг ».


«Я знаю, кукла, я знаю», - жалобно пробормотал он. «Я все это понимаю. Мне все еще это не нравится ».


44 Терминальный вызов


Никто из нас больше не разговаривал, пока не покинул «Стивенсон» в Кедзи. Мы были в районе, где склады и фабрики переходили жилые улицы. Кедзи сильно пострадал от полуфинала, который проходил по нему. Мы прыгнули на юг между двумя быстро движущимися шестидесяти тонниками. Я держал Импалу около пятидесяти, стиснув зубы от толчков и надеясь, что никому не придется быстро останавливаться.


Мистер Контрерас очнулся от своих забот и направил меня к дому Эдди Мора на Олбани, недалеко от Сороковой улицы. Мне удалось выйти, не будучи сбитым с толку. Мы внезапно оказались в оазисе бунгало с ухоженными дворами, одном из тех очагов опрятности, которые делают город похожим на маленький, дружелюбный городок.


В таких кварталах к гаражам можно подходить с переулков, идущих за домами. Я остановился впереди, гадая, не позади ли «Олдсмобиль», который использовался при нападении на Лотти. Я хочу украдкой взглянуть на него перед отъездом. Перед домом сидела сподвижница Ривьера - предположительно, это была машина миссис Мор. Я переместил Импалу за ней.


Мистер Контрерас не спеша вышел из машины. Я с минуту наблюдал за его несчастным маневром, затем повернулся и быстро пошел по дорожке к входной двери. Я позвонил в дверь, не дожидаясь, пока он меня догонит - я не хотел превращать это в ночное бдение, пока он решал, причинял ли он корку, приведя меня к парню.


Сам дом был накрыт плотными шторами. Это было похоже на место, где нет жителей. Спустя несколько долгих минут, в течение которых я размышлял обойтись сзади или просто посидеть в Импале, пока кто-нибудь не появился, я уловил движение в толстом саване рядом с дверью. Кто-то проверял меня. Я старался выглядеть серьезным и искренним и надеялся, что мистер Контрерас, теперь стоящий позади меня, не выглядел слишком огорченным для разговора.


Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Ее выцветшие светлые волосы были спутаны неровными прядями, как будто неопытный парикмахер приклеил ей к голове. Она смотрела на нас выпуклыми тусклыми глазами.


«Мы приехали повидать Эдди Мора, - сказал я. «Вы миссис Мор?»


«Я его дочь, миссис Джонсон. Он не будет готов к просмотру до следующей недели, но вы можете поговорить с мамой, если вы его старые друзья.


«Готовы к просмотру?» Моя челюсть отвисла. "Он… он не мертв, не так ли?"


«Разве вы не для этого пришли? Я задавался вопросом, как ты узнал так быстро. Я подумал, может быть, с тобой был твой отец.


Мистер Контрерас схватил меня за руку, его ноги внезапно пошатнулись. «Я только что разговаривала с ним сегодня утром, кукла. Он… он ждал нас. Я ... Тогда он казался мне прекрасным.


Я повернулся, чтобы взглянуть на него, но все, что я хотел сказать, не было уместным в такой момент. Неудивительно, что он был так подавлен: он знал, что я хочу попытаться застать Эдди врасплох. Возможно, он чувствовал, что предает местных, но, вероятно, думал, что предает и меня.


«Мне очень жаль, - сказал я миссис Джонсон. «Извини, что вторгся в такое время. Должно быть, это было ужасным шоком. Я не знал, что он болен ».


«Это было не его сердце, если вы так думаете. Кто-то выстрелил в него. Так же, как он шел по Олбани. Хладнокровно застрелил его и поехал дальше по улице. Проклятые негры. Не удовлетворены тем, что разрывают Энглвуда и стреляют друг в друга. Они должны подойти и убить людей в парке Мак-Кинли. Почему они не могут просто оставаться на месте и заниматься своими делами? » Ее лицо покраснело от гнева, но слезы текли из выпученных глаз.


"Когда это произошло?" Я сохраняла нежный голос, но только вонзая ногти в ладони.


«Около часа дня. Мама позвонила мне, и я, конечно, сразу подошел, хотя это означало передать регистрацию Мэгги, что всегда является ошибкой. Дело не в том, что она нечестна - она просто не может складывать и вычитать. Школы Чикаго просто не выполняют той работы, которую делали, когда я рос ».


В моменты большой утраты нас беспокоят мелочи. Мэгги у кассы… вы можете думать об этом. Отец застрелен на улице…. Нет, оставь это в покое.


Мистер Контрерас беспокойно шевелился позади меня, не желая, чтобы я зондировал, как упырь. Я проигнорировал его и спросил миссис Джонсон, видел ли кто-нибудь этих негров.


«На улице было всего два человека - миссис. Юалл и миссис Джойс возвращались из магазина. На машину они не обращали внимания. Вы же не ожидаете увидеть кого-то сбитым среди бела дня в вашем собственном сообществе, не так ли? Потом они услышали выстрелы и увидели, как папа упал. Сначала они подумали, что у него сердечный приступ. Только позже они поняли, что слышали выстрелы ».


Она замолчала и повернула голову, прислушиваясь к кому-то позади. «Я сейчас буду там, мама. Это один из старых друзей папы. Он звонил сегодня утром. Ты хочешь его увидеть? … Прошу прощения, минутку, - добавила она нам, возвращаясь в дом.


«Это ужасно, куколка, ужасно», - настойчиво прошептал мистер Контрерас. «Мы не можем вторгаться в этих людей».


Я натянуто улыбнулся ему. «Думаю, было бы неплохо, если бы мы узнали, что он делал на улице. Ведь у него было две машины. Почему он шел вместо того, чтобы вести машину? И почему ты звонил ему, чтобы сообщить, что мы идем? »


Мистер Контрерас покраснел. «Это было справедливо. Я не мог допустить, чтобы ты вмешался, попытался связать смерть Митча с профсоюзом, не предупредив его…


Миссис Джонсон вернулась к двери, и он оборвал себя на полуслове. «Мама ложится. Она с другом, но она хотела бы знать, сказал ли папа что-нибудь особенное сегодня утром, когда разговаривал с тобой. Вы можете войти? »


Мистер Контрерас, побагровевший от мысли поговорить с миссис Мор, пока она лежала, попытался извиниться. Я схватил его за руку и толкнул вперед.


Сцена в спальне на самом деле была максимально целомудренной. Вместо обычного бунгало размером с пинту миссис Мор занимала хозяйскую спальню. Кровать скрывала взъерошенное одеяло. Миссис Мор рухнула в большое ситцевое кресло, поставив ноги на такую же скамеечку для ног. Днем она была одета в чулки и туфли на каблуках, ее лицо было накрашено, так что борозды, прорезанные слезами и ужасом, подчеркивали ее возраст. Соседка села рядом с ней на стул с прямой спинкой. Кувшин холодного чая и стакан стояли у локтя миссис Мор.


Шторы, выполненные в том же ярком цветочном узоре, были отодвинуты, так что окна закрывала только белая марля. Французские двери вели во внутренний дворик. За ним я увидел бассейн. Замечательное дополнение для дома на южной стороне.


«Вот тебе еще друзья, Глэдис», - сказал сосед, вставая. «Я собираюсь пойти домой ненадолго, но потом принесу тебе ужин».


«Тебе не нужно этого делать, Джуди», - сказала миссис Мор в тоне голоса. «Синди может позаботиться обо мне».


Синди, Керри, Ким - все те милые девчачьи имена, которые родители любят давать своим дочерям, которые нам не подходят, когда мы среднего возраста и убиты горем. Я поблагодарил память моей матери за ее жестокое исправление любого, кто называл меня Вики.


Когда Джуди ушла, я подошел к миссис Мор. «Я В.И. Варшавски, миссис Мор, а это мистер Контрерас, который работал с вашим мужем. Мне очень жаль его смерти. И извини, что мы побеспокоили тебя ».


Миссис Мор апатично посмотрела на меня. "Это нормально. На самом деле это не имеет значения. Я просто хотел знать, о чем они говорили сегодня утром. Казалось, что потом он был зол и расстроен, и мне неприятно вспоминать его таким ».


«Похоже, тебе есть по чему его запомнить», - сказал я, указывая рукой на комнату и бассейн за ней. «Кажется, он был прекрасным кормильцем».


«Это было, когда он ушел на пенсию, - объяснила миссис Мор. «Он всю жизнь много работал и зарабатывал себе хорошую пенсию. Сегодня молодые люди жалуются. Как и все эти негры, они просто хотят чего-то даром. Они не понимают, что нужно много работать, как мы с Эдди, чтобы заработать хорошие вещи в жизни ».


«Да, действительно, - сказал я с энтузиазмом. - Я знаю здесь мистера Контрераса, который работал с Эдди… тридцать лет? - хотел бы устроить бассейн у нас на заднем дворе, но наша кооперативная доска ему не позволит ».


«Давай, кукла», - возмущенно сказал мистер Контрерас. «Вы знаете, я не хочу ничего подобного. И даже если бы я это сделал, у меня нет на это денег ».


"Вы не делаете?" - сказал я укоризненно. «Я думал, что ты всю жизнь много работал, как и Эдди Мор. Я знаю, вы сказали, что можете позволить себе машину, если захотите, хотя не обязательно Buick Riviera вместе с Oldsmobile ».


На лице миссис Мор промелькнула тень тревоги. «Эдди долгое время был местным президентом. Он много сделал для них в Diamond Head, и когда он вышел на пенсию, он заключил особое соглашение. Мы не хотели ничего говорить другим мужчинам в зале, потому что знали, что это может показаться несправедливым. Все это мы могли себе позволить только тогда, когда он вышел на пенсию. Они только что закончили работу над комнатой и кухней два месяца назад. Но в этом никогда не было ничего нечестного. Эдди был очень честным человеком. Он был с рыцарями Колумба и входил в приходской совет. Вы можете спросить кого угодно ».


"Конечно." Я сел в кресло, которое освободила Джуди, и успокаивающе похлопал миссис Мор по руке, гадая, не был ли у меня такой же большой струп, как я себя чувствовал. «Какие особенные вещи он сделал для них в Diamond Head?»


Она покачала головой. «Эдди был порядочным человеком. Он оставил свою работу на работе и никогда не беспокоил меня. Когда мы только начинали, когда мы были вдвоем с Синди и ее братьями, мне тоже приходилось работать. Я пекла пироги у Дэвисона. Жаль, что тогда у нас не могло быть части этих денег ».


«Папа мог себе это позволить только потому, что район сильно пострадал», - сказала миссис Джонсон. «Многие дома пустуют. Он мог уехать. Он должен был уйти. Но он хотел остаться здесь, потому что он здесь вырос, поэтому он купил участок позади нас и добавил бассейн. Он только помогал соседям, а потом им пришлось пойти и застрелить его ».


Вдалеке мы услышали звонок в дверь. Синди Джонсон отошла, чтобы ответить на него, похлопывая свои спутанные волосы, казалось, не чувствуя этого.


Слезы навернулись на большие глаза миссис Мор. Она посмотрела мимо меня на мистера Контрераса. "Что он тебе сказал? Или ты к нему? После того, как он повесил трубку, он вернулся в свое логово - мы превратили старую кухню в логово для него, когда поставили новую прошлой зимой - и позвал некоторых людей. Он не сказал мне, в чем проблема, просто вышел и оставил меня, и я больше его не видел. Что ты ему сказал?


Несмотря на кондиционер, мистер Контрерас вытирал пот с шеи, но ответил мужественно. «Он и я - мы никогда не были очень близки, когда работали. Он тусовался с другой толпой, знаете, как это бывает. Но я слышал от одного из мальчиков, что он жертвовал много денег на благотворительность. Я никогда не слышал об этом наряде, но у Вика есть друзья, которые играли на пианино или скрипке или что-то еще в одном из своих преимуществ. Я сказал ему, что мы хотим поговорить с ним об этом. Не знаю, почему его это так расстроило, и это факт ».


"Что он тебе сказал?" - с болью спросила миссис Мор.


«Он поблагодарил меня. Заранее поблагодарил меня за звонок, как он выразился. Если бы я знал… я бы очень хотел, чтобы я не звонил по этому поводу ».


«Вы думаете, он пошел встретить кого-то?» Я спросил миссис Мор.


Она сплела и расплела пальцы. «Я… да, я полагаю, он должен был иметь. Он сказал, что собирается к Барни - это бар, но там можно купить бутерброды, - что ему нужно поговорить с мужчиной, и он не будет обедать со мной ».


«Куда он ходил Барни, когда ему нужно было поговорить с людьми наедине?»


«Мужчинам нужно место, куда они могут пойти и быть с другими мужчинами. Вы, молодые девушки, не всегда это понимаете. Но ты не можешь держать их привязанными к шнуркам фартука весь день, это не пойдет на пользу твоему браку. И я знаю Барни; мы выросли вместе. До него салон владел его отцом. Они уже шестьдесят лет там, на углу Сорок первой и Кедзи. Они подают хорошие бутерброды, хорошую солонину, ничего из того упакованного продукта, который они продают вам в этих заведениях быстрого питания. Это было хорошее место для Эдди. Он тоже мог стрелять в маленькую лужу. Ему это всегда нравилось. Но мне жаль, что я не отпустил его сегодня. Если бы я оставил его здесь и узнал, что его так расстроило, он бы не шел по улице, когда проезжала эта машина. Он все еще будет со мной ».


Синди вернулась и склонилась над своей матерью. - Сейчас впереди негр, мама. Он говорит, что он детектив, и у него есть значок и все такое, но на нем нет формы. Вы хотите с ним поговорить? Или вы хотите, чтобы я позвонил в участок и убедился? »


Миссис Мор покачала головой. «Что он собирается делать? Принести извинения?"


Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло. «У него, наверное, есть вопросы, миссис Мор. Вероятно, это тот же детектив, который ответил на звонок в ночь, когда машина вашего мужа была украдена и использовалась для нападения на врача в северной части города.


Я встал и подошел к входной двери. Как я и думал, это был Конрад Роулингс. Он не выглядел потрясенным, увидев меня, и я почувствовал, как мое лицо становится еще горячее.


«Ну-ну, мисс В. Я могла предположить, что вы меня победите».


«Это не то, что ты думаешь», - пробормотал я. «Я не знал, что он мертв. Я пришел поговорить с ним, чтобы попытаться узнать о Митче Крюгере ».


"Это факт?"


Мистер Контрерас, рад сбежать, прошел по коридору позади меня. Нервные переживания последних получаса сделали его более воинственным, чем обычно.


«Это факт. Я устал смотреть, как вы, копы, преследуете Вика вместо того, чтобы пытаться поймать убийц. Вы никогда не слушаете ее, поэтому она промокает в канале, а затем вы приходите обвинять ее. Собственно говоря, сегодня утром я разговаривал с Эдди Мором. Тогда он был в порядке. Я сказал ему, что мы приедем сегодня днем, и следующее, что я знаю, он был застрелен прямо на улице ».


«Хорошо, хорошо, - сказал Роулингс. «Вы не пытались меня обмануть. О чем вы хотели с ним поговорить? "


"Деньги. А вы?"


«О, я слышал о стрельбе, и я как бы связал его имя с машиной, которая сбила документ. Так что я подумал, может, я немного понюхаю. Я не так быстр, как вы, мисс У., но я все же пытаюсь добраться туда. Сегодня вечером ты работал допоздна; Я помню, как ты вчера сказал мне это.


Синди присоединилась к нам в коридоре, прежде чем я смогла придумать, что сказать, что могло бы немного ослабить горечь в его голосе. Я могла поцеловать его перед мистером Контрерасом, но не перед Синди. Это могло показаться снисходительным и сделать его интервью с ними слишком трудным.


"Ты его знаешь?" спросила она.


"Да. Он мой друг. Хороший друг, даже если он иногда немного поспешно меня осуждает ».


«Думаю, ты можешь поговорить с моей мамой. Но будьте краткими. Сегодня у нее был сильный шок.


«Да, мэм, - сказал Роулингс. «Я буду иметь это в виду…. Осторожно веди эту свою кучу по дороге домой, Вик. Я не хочу слышать, что кому-то из парней пришлось вас тянуть.


45 Новая профессия манит


«Ты думаешь, я убила его, кукла?» - спросил мистер Контрерас, когда мы вернулись в машину.


Его беспокойство лишило меня желания укорять его за предупреждение Эдди Мора сегодня утром. "Конечно, нет. Если кто-то из нас и сделал, это я подталкивал расследование ».


«Вы же не думаете, что его застрелили банды?»


"Неа. Кто-то заставил его пойти к Барни и выстрелил в него, когда он шел домой. Я просто хочу… - я оборвал себя.


«Что, кукла? Что вы хотите?"


«Мне жаль, что я не нашел фотографию Митча. Эдди с Гектором Борегаром. И в то же время я хотел бы знать, кому он звонил сегодня утром. Может быть, Конрад сможет узнать больше, чем мы, хотя это маловероятно, если Синди и Глэдис думают о нем как о малой обезьяне, с трудом выражающей свои мысли ».


«Конрад, да? Если ты начинаешь говорить о нем по имени, ты становишься дружелюбным с полицейским.


Я почувствовал, что краснею. «Посмотрим, расскажет ли нам Барни что-нибудь».


Во время короткой поездки в таверну я предложил мистеру Контрерасу стратегию. Он с готовностью согласился, стремясь как можно лучше исправить свой ужасный телефонный звонок.


Барни был маленьким заведением, с одной комнатой для бильярдного стола и одной комнатой для бара. За двумя измазанными шрамами столиками в баре сидела горстка стариков. Некоторые выпили, но большинство, похоже, были здесь для общения. Когда они заметили среди себя незнакомцев, они замолчали и смотрели прямо перед собой.


Крепко сложенный мужчина лет семидесяти поднялся из-за одного из столов и вернулся в бар. «Могу я помочь вам, ребята?»


Мы подошли к нему, г-н Контрерас взял на себя инициативу. Он попросил пива и немного выпил, затем сделал комментарий о погоде, который Барни поприветствовал молча. Мистер Контрерас осмотрел комнату, изучая мужчин по очереди, в то время как они сидели каменно, время от времени бросая взгляды откровенной враждебности в мою сторону. Это был мужской бар, и что бы либберы ни делали в центре города с такими местами, как Berghoff's, Barney's собирался оставаться чистым.


Наконец мистер Контрерас слегка крякнул в знак признания и повернулся к Барни. «Я Сэл Контрерас. Я и Эдди Мор вместе работали в Diamond Head более тридцати пяти лет ».


Барни слегка отступил, но мистер Контрерас указал на один из столов и сказал: «Разве это не так, Грег?»


Мужчина с огромным пивным животом медленно покачал головой. «Может быть, но… ну, здесь не так хорошо со светом. Посвети ему немного, Барни.


Хозяин облокотился за прилавок за выключателем и включил лампочку. Грег долго, сомневаюсь, смотрел на моего соседа. Его лицо внезапно расплылось в широкой улыбке.


«Верно, Сал. Не видел тебя с тех пор, как вышел на пенсию. Мы все стареем, хотя ты неплохо выглядишь. Я слышал, что ты двинулся на север ».


Остальные мужчины начали двигаться на своих стульях, допивать напитки, бормоча друг другу. В конце концов, мы принадлежали. Им не нужно было формировать отряд.


«Ага, - сказал г-н Контрерас. «После того, как Клара умерла, я просто не мог оставаться в старом районе. У меня есть симпатичное местечко на Расине ».


«Это твоя дочь? Она оказалась очень милой. А я думал, твой ребенок старше.


"Неа. Это мой сосед. Вик Варшавски. Сегодня днем она возила меня навестить Эдди, чтобы мне не пришлось ехать на эл. Потом мы узнали, что он мертв. Думаю, вы, наверное, все об этом слышали.


"Ага." Барни вмешался, желая восстановить контроль над своим баром. «Он был здесь всего пять минут назад. Затем они застрелили его по дороге домой. Кларенс здесь, его жена видела смерть Эдди. Когда копы и все остальные закончили с ней разговаривать, она пришла и забрала его ».


Лысый мужчина рядом с Грегом зловеще кивнул. Либо мистер Юалл, либо мистер Джойс. Утешив жену в ее шоке, он поспешил обратно к Барни, чтобы поделиться этим со своими друзьями.


"Г-жа. Мор думал, что он пришел сюда, чтобы с кем-нибудь познакомиться, - рискнул я, надеясь, что наши добросовестные отношения теперь достаточно укрепились, чтобы я мог говорить.


«Это то, что сказал Эдди», - согласился Барни. «Он ожидал встретить здесь какого-нибудь мужчину за обедом. Он подождал час и наконец решил, что с него достаточно. Он сам съел гамбургер и ушел домой ».


«Он оставил сообщение - на случай, если человек, которого он ждал, все-таки появится?» Я попросил.


«Ага, Барни, - сказал Грег. "Помните? Он сказал, что это был какой-то управленческий сквирт, и он устал ждать сквиртов руководства, так что, если парень появится, чтобы сказать ему, чтобы он позвонил, когда он действительно хотел встретиться ».


"Верно. Его так застрелили, это вышло из моей головы ». Барни почесал свои тонкие седые волосы. «Но какое имя он сказал?»


Я ждал, пока он размышлял. «Милт Фаамферс? Или Бен Лоринг? Я наконец предложил.


Барни медленно кивнул. «Я считаю, что это был один из них. Фаски. Я считаю, что это правильное имя ».


Грег согласился, что Эдди дал имя Чамферс, но для него это ничего не значило. Очевидно, он покинул Diamond Head до того, как к власти пришли новые владельцы. Нет, Эдди никогда не упоминал Милта Чамферса ни ему, ни кому-либо из них.


«Это довольно приятное дополнение, которое Эдди поставил в своем доме», - сказал г-н Контрерас, вспоминая сценарий, которому мы пытались следовать. «Хотел бы я позволить себе бассейн, бьюик и все такое. Я проработал в Даймонд-Хед тридцать восемь лет, не считая войны, но я точно никогда не заключал со мной такого пенсионного соглашения ».


За столами послышался шепот согласия, но Кларенс объяснил, что Эдди получил немного денег. Нет, он не знал, что у Эдди есть богатые родственники. Должно быть, был каким-то дальним родственником в Германии, вспоминая свои бедные отношения с Америкой.


«Раньше было наоборот», - с горечью сказал один из мужчин. «Раньше американцы не должны были быть чужими бедными кузенами».


Разговор перешел на обычные жалобы беспомощных на негров, лесбиянок, япошек и всех, кто губит страну. У мистера Контрераса была кружка пива, чтобы быть общительным. Мы ушли под прикрытием толпы новичков, жаждущих обсудить смерть Эдди. Во всяком случае, я был так же рад уйти до того, как появился Конрад Роулингс. Если предположить, что миссис Мор ознакомила его с новостями о том, что Эдди был здесь прямо перед смертью.


Когда мы вернулись на улицу, я стоял на прогулке, не двигаясь ни минуты.


«Что это, кукла?»


«Что именно ты сказал Эдди, когда позвонил?»


Старик превратился в тусклое красное дерево. «Я сказал, что мне очень жаль. Я знаю, это звучит так, будто я послал его на расстрел. Ты не можешь беспокоиться об этом больше, чем я, куколка, так что дай мне ...


"Это не то, что я имел ввиду. После того, как вы поговорили с ним, он почувствовал себя достаточно расстроенным, чтобы позвонить - очевидно - Милту Чамферсу, который согласился встретиться с ним, просто как предлог, чтобы вытащить его на улицу, чтобы кто-нибудь мог выстрелить в него. Что вы сказали?"


Мистер Контрерас почесал в затылке. - Я сказал ему, кто вы, то есть детектив. И эта фотография Митча из благотворительной организации взволновала всех вас. И что мы ехали вниз, чтобы спросить его, где у него достаточно денег, чтобы поддержать такую большую благотворительную организацию в центре города, когда я с самого начала знал, что он был рыцарем Колумба. И я просто хотел дать ему время сначала подумать об этом. Я просто хочу ...


Я увидел приближающееся такси, что было редкостью на этом участке Кедзи, и схватил мистера Контрераса за руку, чтобы толкнуть его к тротуару.


«Эй, кукла, что ты задумал?»


"Залезай…. Мы сможем поговорить, когда окажемся в менее уязвимом месте ».


Я попросил таксиста следовать за Кедзи, пока мы не дойдем до телефона-автомата, а затем подождать меня, пока я буду звонить. Через несколько кварталов он подъехал к тротуару.


Я позвонил в знакомую мне компанию по аренде автомобилей под названием Rent-A-Wreck. Я получил их машину и сказал, что мне отчаянно нужны колеса, что я буду там через полчаса и надеюсь, что они тем временем заберут свои сообщения. Rent-A-Wreck - это скудная операция, когда пара женщин выбегают из своего дома с автомобилями, припаркованными на заднем дворе. Я надеялся, что они просто сидят за ужином, не отвечают на телефонные звонки, а слушают их звонки.


Вернувшись в такси, мистер Контрерас и водитель, казалось, пришли к счастливому взаимопониманию. Оба были фанатами Sox с заблуждениями, общими для всех любителей бейсбола в Чикаго: оплакивая потерю Айвена Кальдерона, они действительно думали, что в этом году Sox смогут это сделать. Я дал адрес таксиста Rent-A-Wreck и откинулся на спинку сиденья, оставив их на жаркую дискуссию о том, стоит ли Фиску уступить место более молодому человеку.


То, что я остался жив, мне казалось маленьким чудом. Если Милт Чамферс собирался застрелить Эдди Мора только потому, что боялся того, что Эдди мог мне сказать, почему он не стрелял в меня? Что Эдди сделал для Даймонд Хэда, что они финансировали его в таком щедром масштабе - но они не хотели, чтобы он говорил? Я не думал, что Чамферс был вдохновителем ни в расплате с Эдди Мором, ни в его расстреле. Но кто стоял за Chamfers - Бен Лоринг из Paragon Steel? Или тесть Дика и его брат? Или оба, может быть.


К тому времени, как мы добрались до Rent-A-Wreck на Корнелии, мне не терпелось переехать, чем-то заняться, хотя я не знал, что именно. Я расплатился с таксистом, дав ему еще несколько баксов в виде чаевых на случай, если никто не ответит на наш звонок. Когда Бев Каллертон подошла к двери, я помахал такси. Он просигналил и уехал.


«Привет, Вик. Тебе повезло, что мы были дома. Мы с Калли направлялись в кофейню, когда получили твое сообщение. Вы выбрасываете эти свои причудливые колеса? Может быть, мы сможем вылечить их на заднем дворе ».


Я ухмыльнулся. «Это история прошлой недели. Мне просто нужно передвигаться по городу сегодня вечером, чтобы никто не стоял у меня на заднице. У тебя есть кое-что для меня? "


«В такую жаркую погоду всем нужна машина, чтобы добраться до округа Дор. У нас осталась только одна, а ее немного.


Учитывая состояние большей части машин Бев и Кэлли, такая, которая была не особо хороша, могла стать настоящим драндулетом. Однако нищие не могут выбирать . Я дал ей двадцать в качестве первоначального взноса и взял ключи от старой «Новы». Одометр был на втором круге, а рулевое управление было разработано для тренировки болгарской команды по тяжелой атлетике, но Бев заверила меня, что он все равно будет показывать восемьдесят, если понадобится. Она дала нам подушки, чтобы покрыть неровные сиденья, и держала задние ворота открытыми, пока мы не покинули переулок.


«Хочешь домой?» Я спросил мистера Контрераса.


«А теперь послушайте, Вик Варшавски: вы не собираетесь тащить меня по Чикаго, а потом бросать дома, как будто вы думаете, что я стар и не понимаю нескольких английских предложений. Я хочу знать, почему ты оставил эту Импалу у Барни, и в чем вся суета. И если вы сегодня задумали что-то еще, вам лучше либо спланировать, что я поеду с вами, либо просто посидите в машине до восхода солнца, потому что вы не выталкиваете меня отсюда. Если только вы не планируете встречаться с Конрадом ». Последнее слово было пропитано юношеским уродством.


«На самом деле, я был бы так же счастлив, если бы Конрад не догнал меня сегодня вечером». Я резко повернул руль вправо и подъехал к обочине, где я дал ему набросок проблем, над которыми я размышлял во время поездки на такси на север. Вдобавок ко всему мне было интересно, что Винни или Пичеи могли бы делать теперь, когда я открыл для себя их ловкую подачу для стариков по соседству. Это была первая возможность рассказать об этом мистеру Контрерасу. Он был потрясен и рассержен, и нас ненадолго отвлекла проповедь против тех, кто охотится на стариков.


«Винни злобный парень», - сказал я, когда он закончил. «Кто знает, что он может придумать, чтобы отыграться. В любом случае, я не знаю, почему я все еще хожу, если Милт Чамферс выстрелил в Эдди, чтобы он не разговаривал со мной. Я боюсь, что ты тоже можешь оказаться в опасности только потому, что тусовался со мной - звонил Эдди Мору, ходил со мной повидаться с ним и все такое ».


«О, не беспокойся обо мне, куколка», - грубо сказал он. «Не то чтобы я хотел умереть, но если кто-то стреляет в меня, это не значит, что у меня была плохая жизнь. Что ты собираешься делать сегодня вечером? »


«Мне нужно найти место с телефоном. Но что мне действительно нужно, так это попасть в офис Дика ».


«Первый мистер Варшавски», - с удовольствием повторил старик. "Но зачем?"


«Вот где все сходится: облигации Diamond Head, которые миссис Фризелл купила у Крисси Пичи; Чикагское поселение; и сама Даймонд Хед - Дик выполнял юридическую работу. Я просто не понимаю, как еще получить это, не просматривая его файлы. И я не знаю, как туда попасть ».


«Ты не можешь взломать замок?»


«Я потерял свои отмычки в Сане прошлой ночью, но проблема не в этом. В такой большой юридической фирме молодые люди работают круглосуточно. Я не знаю, как попасть внутрь, чтобы меня не поймали. И я не знаю, как еще получить то, что мне нужно знать ».


Некоторое время он обдумывал это. «Знаешь, кукла, у меня есть идея. Я не говорю, что это отличная идея и что над ней нужно поработать, но знаешь, кто попадает в такие места, не обращая на них внимания? »


«Бригады уборки, но ...»


- И рабочие, - торжествующе прервал он. «Они всего лишь часть мебели для брызг руководства».


46 новых глупостей - но не от сакса


Мистеру Контрерасу пришлось пойти домой, чтобы покормить Пеппи и выпустить ее. Мы решили, что я брошу его на Диверси и заберу на Барри, наверху нашего переулка. Я был не очень доволен планом, но был вынужден согласиться с тем, что любой, кто остановит это место, скорее всего, будет стрелять по мне, чем по нему.


Следующие полчаса я провел в страданиях. Я не мог ехать на машине до Расина, если бы у них был кто-то достаточно умный, чтобы искать меня, независимо от того, на чем я ехал. Я прошел долгий путь к Барри и, сгорбившись, сел на водительское сиденье, вытащив пистолет, напрягая уши, чтобы не услышать звуки насилия, чтобы помчаться на помощь мистеру Контрерасу. Когда он появился у входа в переулок, мой живот неудержимо вздрогнул; Меня вырвало желчью, как раз вовремя вылезая из машины.


Мистер Контрерас, разрываясь между волнением и беспокойством, протянул мне свой гигантский носовой платок, чтобы промыть мне рот. Я использовал его с сожалением. Марлоу никогда не позволял себе нервничать.


Мой сосед принес с собой пару выцветших комбинезонов и очень большой ящик для инструментов. Мы сбросили груз в кузов. Я вывернул руль и выехал за пределы квартала. Прежде чем мы сделали что-нибудь еще, мне понадобился стакан воды и что-нибудь поесть - другие телесные потребности, которые, казалось, никогда не беспокоили великих сыщиков.


Мы нашли на Кларке ночную закусочную и остановились, чтобы перекусить. По мере того, как Ближний Северный край становился все более яппиранным, это было одно из немногих оставшихся мест для копов, водителей-доставщиков и других в кладбищенскую смену.


Мистер Контрерас извинился, съев половину бутерброда с ветчиной. «Я просто кое-что придумала, кукла. Оставайся здесь и веди себя естественно ».


Он ушел раньше, чем я успел возразить, оставив меня в смешанном изумлении и гневе. Я определенно не из тех, кто ждет. Это был мой второй шанс сегодня вечером поразмышлять о том, каким злом я был все те раз, когда оставлял своего соседа несчастным шагать по полу по ночам, пока я прыгал с мостков. Я не уверен, что размышления улучшили мой характер или мой характер.


Через пять минут после его ухода я отнес счет в кассу. Я собирался его искать, когда он вошел, и на его лице было такое самодовольное озорство, что мое дурное настроение утихло.


«Ой, вот ты где, кукла. Я думал, ты собираешься меня подождать.


«Я оплатил счет. Кто-то вот-вот заберет остаток вашего сэндвича. Вы хотите его спасти? "


"Неа. Я достаточно съел. Сказать по правде, у меня как бы дёргается живот. У меня есть кое-что, что действительно поможет ».


Я потащил его в Нову, прежде чем он успел объявить об этом всей закусочной. Когда мы благополучно оказались в машине, он поднес мне пригоршню бумаги. Я попытался включить верхний свет, но он погас за первые сто тысяч миль. Я выехал со стоянки и остановился под фонарем. Г-н Контрерас забрал пачку заказов на работу из авторемонтного электромобиля Клосовски.


«Я увидел, что дверь не заперта, когда мы проходили мимо, а потом, пока мы ели, я подумал, а почему бы и нет? Они будут выглядеть более официальными, чем все, что мы могли бы придумать в вашем офисе ».


Мы решили рискнуть, обнаружив, что мой офис все еще не открыт, и пойти туда, чтобы попытаться изготовить документ, который приведет нас в Кроуфорд, Мид. Мистер Контрерас был прав: это было бы намного лучше, чем что-нибудь на моем Olivetti.


«И, - добавил он, его голос немного поскрипывал от возбуждения, - я тоже купил тебе кепку - ты должен прикрыть свои локоны».


Он вытащил из заднего кармана кепку Клосовского.


«Жаль, что ты не нашел мне еще и накладных усов, и бороды. Знаешь, я думаю, нам лучше двинуться на юг. Мне кажется, что кто-то направляется к фургону. Это может быть его любимая шляпа ».


Мы припарковали Нова на Адамсе и обошли пешком, чтобы подойти к Палтни с севера. Вчера я спокойно садился и выходил, я был почти уверен, что мы имеем дело с людьми, достаточно дилетантскими, чтобы не связывать меня с офисом, но не было никакого смысла раскрывать машину, которую мы так изо всех сил пытались заполучить.


Лифт обладал одной из редких функциональных возможностей. Я возьмусь за него, пока мистер Контрерас пойдет пешком. Я дал ему ключ от двери на лестничную клетку с инструкциями: «Сунуть в ад за кожей для полицейских, если я буду атакован, а не прыгать в бой».


Его челюсть упорно стиснулась. «Я не из тех парней, которые убежат в другую сторону, когда женщину избивают. Тебе лучше смириться с этим ».


К моему ужасу, он вытащил из-под комбинезонов трубный ключ. Это было его любимое оружие, которым он пользовался скорее с удовольствием, чем со способностями. Я начал с ним спорить по этому поводу, но потом решил, что времени нет. В любом случае, вероятность того, что меня подпрыгнут, не казалась такой уж большой.


Когда лифт со скрипом остановился на четвертом этаже, я выключил его свет и выскользнул из двери на коленях, упираясь левой рукой в стену для равновесия, держа «Смит и Вессон» перед собой правой. Зал казался чистым; Я использовал свою вспышку карандаша для быстрого обзора и никого не увидел.


Руководство Pulteney не поощряет арендаторов пользоваться помещениями: в коридорах не слышно ночников. Я поднялся на ноги и на цыпочках спустился к своей двери. После двенадцати лет эксплуатации в здании стало легко передвигаться в темноте.


Как я и надеялся, никого не было - ни в холле, ни у меня дома. Когда он вошел, я включил свет и включил один из украденных заказов мистера Контрераса в «Оливетти» - ему потребовалось время, чтобы сообразить, как открыть лестничный пролет в темноте.


- Значит, они могли избить тебя до полусмерти, пока я был там дурачился с этой чертовой дверью. Как будто я уже недостаточно себя чувствую, отправив Эдди Мора на смерть ».


Я уперся руками в клавиатуру. «Этого не случилось. Он решил подписать какую-то сделку с Даймонд Хед - вы не заставили его это сделать. Ваш вызов его тоже не заставил их стрелять в него: вероятно, он только ускорил график. Если бы мы видели его сегодня днем ...


«Вы могли бы вразумить его, и он все еще был бы жив. Тебе не нужно со мной хорошо относиться, куколка, только для того, чтобы спасти мои чувства. Я вижу, что в разговоре с людьми есть нечто большее, чем я предполагал ».


Я встал из машины и обнял его. «Худшее, что вы можете сделать в ходе расследования, - это замедлить процесс перебора того, что вы сделали неправильно. Когда дело будет закончено, вы можете потратить некоторое время и попытаться извлечь уроки из своих ошибок. Но когда ты в центре всего этого - тебе просто нужно быть как герцог Веллингтон - забудь об этом и продолжай ».


- Герцог Веллингтон, да? Он тот парень, который победил Наполеона, верно?


«Тот самый». Я снова сел за пишущую машинку. «Скажите мне что-нибудь дурно звучащее, что может выйти из строя с чьими-то электрическими розетками - что-то настолько плохое, что мы не можем позволить никому смотреть на нас, пока мы работаем, из опасения, что они поджарят себе глаза».


Мистер Контрерас пододвинул одно из моих клиентских кресел к пишущей машинке. «Не знаю, кукла. Все это модное, современное оборудование, которое есть у людей в офисах, я не знаю, что у них было бы, и, честно говоря, я не знаю, что с ним может пойти не так ».


«Не беспокойся об этом. Юные гончие, с которыми мы столкнемся, тоже не узнают. У Дика, вероятно, есть компьютер, а у его секретаря - ЭЛТ для большой системы компании ». Я попыталась представить себе офис моего бывшего мужа. «Может быть, у нее большой принтер, потому что она будет печатать много бланков. Поскольку он один из старших партнеров, ей, возможно, не придется делиться этим ни с кем ».


Мистер Контрерас медленно обдумывал это, рисуя себе схему на клочке бумаги. "Хорошо. Вставьте что-нибудь о коротком замыкании высокого напряжения на крышку машины - может быть, это вырубило оператора, или унесло ее через всю комнату, или что-то в этом роде ».


Я ввел это, добавив дату и время звонка. Затем я сделал поддельную форму для Клосовски, используя заголовок из рабочего задания и чистый лист бумаги в моем копировальном аппарате. По предложению г-на Контрераса я использовал это, чтобы напечатать отчет о более ранней проверке короткого замыкания в кондиционере здания, которое было обнаружено в офисе Р. Ярборо. Все это было настолько фальшивым, насколько я мог вообразить, но это могло привести нас к двери.


47 Короткое замыкание в системе


Несмотря на час, толпа неутомимых молодых юристов сновала по Кроуфорду, офису Мида. Мы вошли через их запертые двери из красного дерева, просто показав наш рабочий приказ ночному охраннику в главном вестибюле и заставив его позвонить в офис для нас.


Никто не сказал ему об опасности на электростанции; он выглядел угрюмым и испуганным и угрожал позвонить своему боссу. Мы заверили его, что проблема была обнаружена в одном офисе из тридцати - что наш босс очень строго предупредил нас, чтобы мы не тревожили людей, поскольку нам нужно было иметь дело с проводкой только в одной комнате.


«Не заставляй нас увольнять, дружище, хорошо?» - умоляла я.


Он нехотя решил, что оставит это при себе, и позвонил нам наверх. «Но тебе лучше предупредить меня заранее, если это место сгорит в дыму».


«Если он уйдет в дым, вы будете единственным, кто будет красиво сидеть», - указал я, следуя за мистером Контрерасом к лифту.


Однажды, в тридцать, господин Контрерас взял на себя ответственность. Несмотря на то, что кепка Кословского закрывала мои волосы и закрывала лицо, мы не хотели рисковать, что кто-то узнает меня. Наихудшей опасностью было то, что Тодд Пичеа, который знал мистера Контрераса не хуже меня, мог работать допоздна. Однако нам не о чем беспокоиться - как старик указал ранее, рабочие в профессиональном офисе считаются такими же людьми, как буйволы, только не такими уж необычными.


Мистер Контрерас продемонстрировал нам порядок работы с молодым человеком в футболке и джинсах, подчеркнув чрезвычайную опасность того, что любой неопытный человек приблизится к опасным электронам, плавающим вокруг офиса Дика. Сжимая для безопасности массивную распечатку, молодой человек проводил нас до самого верха внутренней лестницы.


"Мистер. Офис Ярборо находится в конце коридора. Этот ключ должен открыть его офис. Если ты не против, мне нужно вернуться к работе. Может быть, отсюда вы сами найдете это. Вы можете оставить ключ на стойке регистрации, когда уйдете ».


- Верно, - строго сказал мистер Контрерас. «И проследи, чтобы сюда никто не приходил, пока мы не дадим тебе разрешение. Мы собираемся разрезать одну из линий. Иногда можно заметить тусклый свет, но это не повод для беспокойства ».


Наш гид не мог дождаться, чтобы покинуть этот район. Если повезет, вся команда будет достаточно напугана, чтобы сегодня вечером уйти с работы. Я не хотел, чтобы какая-то более смелая душа пришла и занялась расследованием, пока я копировал файлы Дика.


Когда я открыла кабинет бывшего мужа, я почувствовала некое чувство вины. Это напомнило мне времена, когда я был маленьким и выискивал ящик, где мой отец прятал свой полицейский револьвер. Я знал, что не должен касаться его или даже знать, где он находится, и волнение и стыд довели меня до такого состояния, что мне пришлось бы надевать коньки и несколько раз мчаться вокруг квартала. С тревогой я подумал, не эти ли чувства привели меня к детективной работе. Я вспомнил свой совет мистеру Контрерасу - еще много времени для самоанализа.


Дик оценил люкс с залом ожидания, маленьким прибежищем для своей секретарши и большим офисом, изогнутые окна которого выходили на реку Чикаго. Мистер Контрерас занялся в зоне ожидания, вытаскивая из ящика с инструментами несколько деловых кабелей и протягивая их по полу. Он также принес небольшую отвертку, с помощью которой открыл вентиляционное отверстие на половицах, обнажив интересное гнездо проводов.


«Зайди внутрь и посмотри на бумаги, кукла. Если кто-нибудь появится, я начну болтать с этим парнем ».


Я обнаружил, что на цыпочках иду в офис Дика, как будто мои шаги по его Керману могут всколыхнуть его волосы в Оук-Брук. Комната не дошла до картотеки. У него было несколько полок с журналами судебных дел, которые, как он чувствовал, были ему нужны каждый день, плита из светлого дерева с корнями, которая, по-видимому, была письменным столом, и сложный буфет с немецкой керамикой и барной стойкой. Тери и их трое белокурых отпрысков сияли на меня из-за бурдюка.


Дверь с одной стороны вела в личную ванную. Вторая дверь открылась в неглубоком туалете. Там висело несколько чистых рубашек. Я не мог устоять перед их просмотром; сзади висел тот, в который я налила кофе. Он забыл отнести его домой, чтобы Тери присмотрела за ним. Или, может быть, он не мог заставить себя объяснить ей, как это произошло. Я усмехнулся с довольно детским торжеством.


Я на цыпочках вернулся через Керман в кабинет его секретаря. Харриет Регнер связала свою звезду со звездой Дика, когда он только начинал, и ей приходилось делить секретаршу с пятью другими мужчинами. Она была его исполнительным секретарем уже десять лет и руководила для него небольшим штатом клерков и помощников юристов. Если Дик был замешан в чем-то действительно незаконном, доверит ли он это Харриет? Я подумал об Олли Норт и Фаун Холл. Такие мужчины, как Дик, всегда находят женщин с таким энтузиазмом в своей преданности делу, что считают своих начальников более важными, чем закон. Харриет сама позаботится обо всем, что вызывает сомнение. Канцелярские клерикалы, которыми она руководила, занимались ее обычным делом в другом месте.


Исходя из этой тонкой логики, я подошел к ее картотечным шкафам. Их белокурый капан подходил к столу Дика, хотя я подозревал, что здесь это была просто фанера. Без моих отмычек потребовалось определенное усилие, чтобы отпереть шкафы: мне пришлось заставить мистера Контрераса войти и взорвать их своим силовым драйвером. Впрочем, мне было все равно, знал ли Дик, что я был здесь - я даже не потрудился надеть перчатки. Одно дело - выяснить, что он задумал, и совсем другое - выяснить, как ему противостоять. Если бы он думал, что я ограбил его, это могло бы заставить его руку.


Как только я открыл шкафы, Даймонд Хед выскочила, чтобы поприветствовать меня. Их дела занимали целый шкаф и перекинулись в верхний ящик секунды. Я думал, что буду дома бесплатно, когда нашел файлы. Я забыл количество бумаги, созданной адвокатской конторой; это был единственный способ показать, что они действительно работают. Когда мистер Контрерас услышал, как я ругаюсь, он вошел посмотреть, что случилось. Он сочувственно кудахтал, но ничем не мог помочь. Как бы то ни было, он должен был занять пост наблюдения.


Я пролистал материал в первом ящике. Он касался условий, связанных с продажей компании Paragon Diamond Head. Paragon купил производителя вертолетов, Central State Aviation, Inc.; Министерство юстиции постановило, что им необходимо отказаться от Diamond Head в качестве условия приобретения. Это объясняло, почему они избавились от маленькой моторной компании, что меня беспокоило.


В огромной пачке документов подробно описывался указ о согласии между Paragon и Diamond Head. Я зависал над ними, желая прочитать их внимательно, но мне нужно было добраться до материала, который мог бы объяснить условия соглашения между Даймонд Хед и Эдди Мором. Тщательно сохраняя все в исходном порядке, я положил стопку на пол рядом со мной и повернулся к следующему ящику.


Здесь я нашел документы, касающиеся выпуска облигаций, которые позволили Джейсону Фелитти купить производителя двигателей. Скелеты из семьи Фелитти выскакивали на меня в виде писем Питера Фелитти Дику. Джейсон продал большую часть своих акций Amalgamated Portage много лет назад, очевидно, для финансирования своих политических амбиций в округе Дю Пейдж. Остаток он использовал для приобретения доли в US Metropolitan Bank and Trust.


Когда он захотел продать эту долю, чтобы профинансировать приобретение Diamond Head, Питер отказался. «Пусть Джейсон использует долговое финансирование», - писал он Дику. Это было в 1988 году; Дрексель все еще был на высоте. Было относительно легко найти инвестиционного банкира, готового выпустить долг, который позволил бы Джейсону совершить покупку.


В той же записке объяснялось, почему Джейсон хотел, чтобы Даймонд Хед для начала, или, по крайней мере, приводил версию дела Питера. Джейсон играл в гольф с одним из внешних директоров Paragon, политическим другом, который также входил в совет директоров US Met. Этот приятель знал, что Джейсон хотел добиться финансового успеха отдельно от своего брата - почему бы не купить Diamond Head? Поскольку Paragon должен был выгрузить его за шестьдесят дней, они приняли бы любое предложение, какое только могли получить.


Все это было увлекательно, но не противозаконно. Даже не аморально. Это был следующий ящик, который внезапно показал то, что я искал.


Джейсон, спустя год после покупки, не смог выплатить свои долги. Самолетная промышленность переживала спад. Никому не нужны шлицы, которыми занималась Diamond Head. И даже если бы они это сделали, продажи не начали бы покрывать его процентные платежи, не говоря уже о выплате основной суммы долга.


Но пенсионный фонд для сотрудников Diamond Head в настоящее время оценивается в двадцать миллионов. Если бы Джейсон смог обналичить это, ему стало бы легче дышать. Загвоздка заключалась в том, что неофициальный опрос рядовых членов показал, что он, вероятно, проиграет при переводе фонда на аннуитет. Но Эдди Мор, президент местного сообщества, согласился от имени профсоюза. В обмен на выплату наличными в размере пятисот тысяч долларов он подписал документы, позволяющие Diamond Head продать профсоюзный пенсионный фонд и конвертировать его в аннуитет.


Но как им это сойти с рук? Были такие пенсионеры, как мистер Контрерас. Конечно, они заметят, когда их чеки упадут в цене. Я собирался позвать своего соседа, когда нашел ответ. Аннуитет будет структурирован таким образом, чтобы нынешним пенсионерам платили бы то, что они получают в настоящее время. Платежное учреждение изменится с Ajax Insurance Company, которая управляла профсоюзным фондом, на Urban Life, страховую компанию, принадлежащую директорам US Met, которая также согласилась приобрести значительную часть мусора Diamond Head.


Я почувствовал, что задыхаюсь. Внесите деньги в пенсионный фонд без согласия профсоюза и расплатитесь с Эдди Мором, чтобы это стало возможным. Конечно, он был должным образом избранным представителем профсоюза. Федеральные органы могут постановить, что сделка стала законной. Но Эдди, зная, что Митч Крюгер умер, раздумывая над сделкой, мог почувствовать себя неспособным встретиться с другим старым приятелем из магазина. Когда г-н Контрерас позвонил, возможно, это задело его преданность местным жителям. Может быть, он позвонил Милту Чамферсу и сказал ему, что просто не может продолжать обманывать своих приятелей. Интересно, узнаю ли я когда-нибудь.


Каретные часы в золотой оправе на столе Харриет отбивали час. Я поднял глаза, вздрогнув: два часа, а мне еще оставалось достать три ящика. Мистер Контрерас зашел посмотреть, как у меня дела.


«Я только что вернулся после разведки. Думаю, теперь у нас есть место для себя. Мне нужно что-нибудь сделать? "


«Хотите скопировать некоторые из этих документов? Я думаю, что нашел что-то очень интересное. Не прекращайте читать материал сейчас; это только рассердит тебя, чтобы продолжать.


Он был счастлив помочь, но никогда раньше не пользовался копировальным аппаратом. Ксерокс Харриет был настолько сложен, что ему потребовалось немало времени, чтобы научиться им пользоваться. Было около трех, когда я вернулся к своим бумагам.


Я быстро просмотрел оставшиеся файлы, надеясь найти ссылку на Чикагское поселение. Когда я ничего не нашел, я спрятал бумаги на место и снова обратился к стопке, посвященной Paragon Steel. Мистер Контрерас закончил копирование. Положив копии рядом со мной, он с легким кашлем сказал, что собирается найти мужской туалет. Я рассеянно кивнул, забыв про личный туалет Дика до тех пор, пока он не исчез в коридоре.


Я только что добрался до того, что выглядело как пикантный раздел, касающийся обязательства Paragon по поддержанию работы Diamond Head, когда мистер Контрерас вбежал обратно.


«Кто-то вошел, кукла. Думаю, это могут быть копы. Я как бы побрела на передовую, просто взглянув на это место…


«Собери свои инструменты, а остальное объясни мне позже. Если они придут сюда, я хочу, чтобы они нашли вас в процессе восстановления вентиляционной крышки ».


Он поплелся обратно в комнату ожидания. Я засунул бумаги обратно в папки и по-старому сунул их в ящики. Я посмотрел на фотокопии в мгновенной нерешительности. Если это действительно были копы, и меня обыскали, меня с ними не найти.


Я открыл боковой ящик Гарриет и достал большой конверт из манильской бумаги с Кроуфордом, обратным адресом Мид на углу. Вставив в него свои копии, я обратился к себе с конвертом в свой офис и побежал по коридору. Я крикнул мистеру Контрерасу, уходя, чтобы не волноваться, что я не брошу его.


Мистер Контрерас был прав: у нас были полицейские. Я слышал, как они внизу внутренней лестницы планируют, как обыскать верхние этажи. Слегка запаниковав, я ходил из комнаты в комнату, пока не нашел одну с исходящей почтой в корзине. Я сунул конверт в середину стопки и вернулся в холл, чтобы присоединиться к мистеру Контрерасу.


Я добрался туда как раз в тот момент, когда по коридору прошел один из патрульных с ночным сторожем из вестибюля.


48 С крючка


Фред Ропер, ночной сторож, торжествовал. «Я знал, что с кондиционером не может быть ничего плохого. Не обошлось и без того, чтобы они рассказали мне об этом, когда я пришел на дежурство ».


«Вам потребовалось всего пять часов, чтобы понять это, - сказал г-н Контрерас. «Что бы тебе пришлось сделать - снять обувь и носки и подумать над этим пальцами ног?»


На самом деле нас еще не арестовали, а просто доставили в один из небольших кабинетов для допроса. Уровень адреналина г-на Контрераса был достаточно высок, чтобы отправить зонд "Галилео" пролететь мимо Марса. Я все надеялся, что он успокоится, прежде чем обвинения против нас умножатся - незаконный въезд и шпионство - это уже плохо. Хотя нам удалось вовремя собрать большую часть улик, мистер Контрерас все еще перематывал катушки с проволокой, когда появились полицейские.


Его последний комментарий, безусловно, был оправдан. Это бесконечно раздражало Фреда Ропера. Он в третий раз подробно объяснил, почему у него начались подозрения, когда последний из сотрудников Кроуфорд, Мид, ушел - около часу тридцати - а мы все еще были наверху. В конце концов он решил, что мы, возможно, ничего не добьемся, и позвонил своему боссу. Ночной менеджер охранной фирмы позвонил ночному дежурному инженеру-строителю и подтвердил, что вся бытовая техника и проводка работают нормально. По указанию своего босса Ропер вызвал полицию.


От глухого гнусавого голоса Ропера и его возбужденных повторений мне захотелось вскочить и задушить его. Полиция, несомненно, использовала его как оружие, чтобы заставить меня признаться.


«Что ты вообще здесь делал?» - потребовал старший член патруля. «И больше никакого дерьма о том, что ты электрик, а сосед помогает тебе. Профсоюзы так не действуют. А у ваших обычных соседей нет оружия или лицензий на личную деятельность ».


Офицер Арлингтон был коренастым мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с лысиной, которую он пытался перекинуть через несколько заросших волосков. Как только он втолкнул нас в конференц-зал, прежде чем сказать хоть слово, он снял кепку и причесался.


«Нет, я знаю», - быстро сказал я, прежде чем мистер Контрерас снова смог ступить на циновку. "Мистер. Контрерас просто пытается защитить меня, и это очень мило с его стороны. По правде говоря, об этом больно говорить с незнакомцами ».


«Привыкай к этому, девчонка - ты увидишь много незнакомцев, прежде чем закончишь рассказывать свою сказку». Офицер Минивер, молодой темнокожий мужчина, разделял угрожающее отношение своего партнера к подозреваемым.


«Ну, это так». Я развела руками в пантомиме женской беспомощности. «Человек, в офисе которого мы были, он мой бывший муж. И я не могу заставить его поспевать за выплатой алиментов. У меня нет денег, я не могу позволить себе подать на него в суд - да и вообще, как я мог выиграть у такого крупного адвоката, как он? »


«Многие женщины не могут получить свои алименты, но они не взламывают офисы своих мужей. Что это должно было сделать для вас? "


«Я надеялся найти, ну, наверное, доказательства его платежеспособности. Он все время повторяет мне, что не может себе этого позволить из-за своей ипотеки, новой семьи и всего остального в Оук-Брук ».


«И тебе для этого нужен был пистолет?» - насмешливо сказал Минивер.


«Он угрожал мне в прошлом. Может быть, это было глупо с моей стороны, но я не хотел, чтобы меня снова били ».


«Он ужасный человек, ужасный», - подтвердил г-н Контрерас. «Как он мог обращаться с такой милой девушкой, как Вик, так значит, что я никогда не пойму».


Я не видел, чтобы сердце Арлингтона и Минивера разорвалось из-за этого. Казалось, им было приятно думать, что Дик достаточно умен, чтобы уклоняться от своих обязательств. Они задали мне ряд вопросов о нашем постановлении и о том, как Дику удавалось не платить мне что-либо в течение многих лет.


В конце концов Арлингтон восхищенно присвистнул. «Думаю, все это юридическое образование в конце концов дает тебе кое-что…. Жаль, что ты не потратила деньги на адвоката раньше, девчонка, вместо того, чтобы ворваться сюда. Потому что теперь, когда мы тебя арестовываем, тебе придется заплатить за это ".


«Почему бы нам сначала не позвонить Ричарду Ярборо? Он тот, кто в конце концов должен выдвинуть обвинения ».


«Да, но парень, который не будет платить алименты, наверняка не очень поймет, что ты копаешься в его личных документах», - сказал Арлингтон.


«Пусть он решит это. Единственное, что я знаю о Ричарде Стэнли Ярборо, это то, что он ненавидит других людей, решающих за него ».


Было четыре тридцать. Они чувствовали, что не могут побеспокоить такого важного адвоката посреди ночи. Как бы то ни было, они задыхались, чтобы отвезти меня и мистера Контрераса на станцию и запихнуть нас в камеры на остаток ночи.


«Я получил один телефонный звонок», - сказал я. «И я не стесняюсь беспокоить большого человека дома. Я позвоню ему. Вы можете подслушивать трубку, но ваш вахтенный командир не должен знать, что вы его побеспокоили ».


Прежде чем Минивер или Арлингтон успели возразить, я подошел к телефону, стоявшему в углу, и набрал номер его дома. Это одно из тех психических извращений, что я знаю число Дика наизусть.


Он ответил на пятом гудке, его голос был хриплым от сна.


«Дик, это ВИ».


«Вик! Какого хрена ты сейчас звонишь? Ты хоть представляешь, который час? »


«Четыре тридцать пять. Я в вашем офисе, и пара полицейских хотят арестовать меня за незаконный въезд. Я подумал, ты предпочитаешь сначала вложить свои два цента.


В комнате не было пристройки. Арлингтон послал Минивера бегать по коридору, чтобы найти линию, которую он мог бы подслушивать. Я услышал щелчок как раз тогда, когда он подошел.


«Черт возьми, я верю. Что, черт возьми, ты делаешь в моем офисе? "


«Мне было так плохо из-за того, что я испортил твою рубашку этим утром, что я просто не мог уснуть. Я подумал, если бы я мог отнести его домой и постирать для вас, вы бы меня простили. Конечно, глажка - не моя сильная сторона, но, возможно, это сделает Тери ».


«Черт тебя побери, Вик!» Я услышал приглушенный голос на заднем плане, а затем Дик мягко сказал: «Нет, все в порядке, дорогая. Просто клиентка, которая обманула себя. Извини, что разбудил тебя.


«Женщина говорит, что вы не будете платить ей алименты», - вмешался Минивер в свою очередь.


«Что я не буду?»


«Дик, если ты продолжишь так кричать, бедная старая Тери никогда не заснет. Знаешь, ты должен мне вернуть долг за маленького Эдди и Митча. Но я заглянул в ваше дело Diamond Head и обнаружил, что у вас больше денег, чем я когда-либо мечтал. У меня не было возможности купить себе новые туфли, потому что каждая копейка, которую я зарабатываю, идет на кормление ваших двух маленьких мальчиков, но если бы вы могли сэкономить что-нибудь из Diamond Head, что ж, это имело бы большое значение ».


Последовало долгое молчание, затем Дик потребовал поговорить с офицером, не разговаривая по телефону. Минивер, чтобы убедиться, что он застрял, попросил меня вывести на линию Арлингтона. Дик, казалось, спрашивал, обыскивали ли меня, потому что Арлингтон сказал, что они нашли только пистолет.


«Он хочет снова с тобой поговорить». Арлингтон кивнул мне.


«У вас нет никаких доказательств», - категорично сказал Дик, когда я вернулся на линию.


«Милая, ты всегда меня недооцениваешь. Я вытащил его из здания до того, как появились полицейские. Поверьте, завтра к этому времени я могу показать его своим друзьям-газетчикам ».


Он был таким тихим, что я слышал, как птицы Оук-Брук начали твитнуть позади него. «Вы все еще здесь, офицер?» - сказал он наконец. «Вы можете отпустить ее. Я не думаю, что сейчас хочу выдвигать обвинения ».


Минивер и Арлингтон были настолько разочарованы тем, что не смогли нас арестовать, что мы очистили здание как можно быстрее. Я не хотел, чтобы они придумывали какую-то вторичную зарядку, вроде выдавать себя за электрика. Полиция следовала за нами до «Новы», а затем внимательно следила за мной, пока я не проехал выезд на Ла-Салле на Лейк-Шор-драйв. Наконец они сошли в Фуллертоне.


Мы подъехали к Бельмонту, где я свернул в гавань и заглушил двигатель. Небо на востоке уже было розовым с приближающимся рассветом.


Мы улыбнулись друг другу, а потом оба начали смеяться. Мы смеялись, пока у нас не заболели ребра и не текли слезы по щекам.


"Что же нам теперь делать?" Мистер Контрерас спросил, когда он оправился от припадка.


"Спать. Я ничего не могу сделать, не проведя несколько часов в постели ».


«Знаешь, кукла, я так… я не знаю, что это за слово. Не думаю, что смогу заснуть ».


«Проводной», - предположил я. «Да, но ты очень скоро рухнешь, и тогда ты ни на что не годишься. Кроме того, вы нужны Пеппи. Что я думаю …"


Я покосился на часы. Пять пятнадцать. Было рано никому звонить, но мне не хотелось сейчас возвращаться в наше здание одной. Моя собственная квартира должна быть в безопасности, но если Винни вообще был связан с Чамферсом, он мог впустить целую банду в здание, чтобы подстерегать меня. Или, что еще хуже, мой сосед. Будь я проклят, если собирался взывать о помощи Конраду Роулингсу. Это означало, что мне нужно было обратиться к моим друзьям, братьям Стритерам. Они занимались перевозкой мебели, но подрабатывали небольшую охрану.


Как оказалось, я не разбудил Тима Стритера. Он и его брат Том уже встали, готовились к раннему завтраку перед тем, как приступить к переезду. Если бы я мог подождать до шести, он мог бы привести к моему зданию бригаду из пяти человек по дороге на переезд.


Я был голоден. Мы коротали время в ночной закусочной, где остановились прошлой ночью. Мистер Контрерас, который и не думал, что голоден, уложил три яичницы, картофельные оладьи, ветчину и четыре тоста. Я остановился после двух яиц и картофельных оладий. Я надеялся, что никто нас не бросит: полный желудок - не лучшая подготовка к бою.


Тим и Том Стритер появились в десять минут десятого, слегка насвистывая и шутя со своей командой. Мальчики Стритера оба огромные, превосходят шесть-четыре и обладают мускулатурой, чтобы перемещать пианино вниз на пять лестничных пролетов. Трое других мужчин тоже не были крошечными.


Оставив двоих членов экипажа впереди, остальные пошли назад. Если бы кто-то болтался там на лестнице, мы могли бы заметить его, прежде чем попасть в ловушку. Солнце уже взошло; было очевидно, что местность свободна. Мы проверили мусорные баки у входа в подвал на всякий случай, а затем подошли ко мне. Никто не проник в мою систему безопасности.


Мы осторожно проходили через парадную дверь на главную лестницу, но и там было ясно. Я использовал свою вспышку. Кто-то был здесь прошлой ночью: они оставили на полу мятую сумку «Макдональдс». И помочился на лестнице. По какой-то причине это взбесило меня больше, чем мысль о людях, подстерегающих меня.


«Это просто панки, печенье», - заверил меня г-н Контрерас. «Вы не можете позволить себе так заводиться из-за кучки панков. Я подойду и почищу для тебя.


«Иди и позаботься о Пеппи. Я буду беспокоиться об этом ».


Тим спросил, не хочу ли я, чтобы кто-нибудь провел день - они могли бы переехать с четырьмя мужчинами, если бы им пришлось. Я потерла глаза, пытаясь думать. Изнеможение начало заливать мой мозг в бетон.


«Я так не думаю. Днем у нас должно быть все в порядке. Могу я уточнить у вас сегодня вечером? Есть ли у вас кто-нибудь, если нам понадобится дополнительное тело в бою? »


Тим с готовностью согласился - в последнее время дела шли плохо. Во время рецессии все меньше людей покупали новые места и переезжали в них. Мы вместе спустились вниз, чтобы убедиться, что дом мистера Контрераса свободен. В тот момент у меня почти не оставалось сил, чтобы вернуться на три пролета в мою квартиру. Я знал, что мне нужно вымыть лестничную клетку, но не мог заставить дополнительное воздействие на свое тело. Я просто не забыл снять наплечную кобуру и расстегнуть бюстгальтер, прежде чем рухнуть на кровать.


49 Когда высшее руководство говорит…


Мой сон перемежался сновидениями о худшей работе, на которой я когда-либо работал, - о попытках продавать книги Time-Life по телефону в начале семидесятых, за исключением того, что в моих снах меня преследовал безжалостный телемаркетер. В какой-то момент мне показалось, что я действительно взял трубку и закричал: «Я не хочу ничего покупать сейчас». Я ударил его, и он снова зазвонил.


Я сел в постели. Был час тридцать, и мой рот был похож на фабрику по производству ватных шариков. Телефон звонил. Я недоброжелательно взглянул на него, но, наконец, поднял его.


"Да?"


«Это В.И. Варшавски? Какого черта ты только что повесил трубку? Я пытался дозвониться до тебя все утро ».


«Я не в вашей зарплате, мистер Лоринг. Я не боюсь прыгать достаточно быстро, чтобы ты был счастлив ».


«Не надо мне это дерьмо, Варшавски. В понедельник ты изрядно дернул мою цепочку, предупредил меня, что дела Paragon будут в газетах, если я не поговорю с тобой. Ты не можешь проделать такой трюк, чтобы оставить меня висеть ».


Я скривился по телефону. "Хорошо. Давайте поговорим."


«Не по телефону. Вы можете встретиться со мной в Линкольнвуде через полчаса, если уедете сейчас.


«Да, но я не уезжаю из города сегодня. Вы можете быть здесь через полчаса, если уйдете сейчас.


Он ненавидел это. Все руководители ненавидят, когда вы не прыгаете в первый же момент, когда они выкрикивают приказ. Но я не мог отклониться от своей базы, даже если предположить, что мое окоченевшее тело начнет двигаться. Между Винни и Диком скоро что-то должно было случиться. Я хотел быть здесь ради этого.


Разговор закончился тем, что я дал Лорингу указания, как найти мою квартиру. «И, кстати, как ты получил мой домашний номер? Его нет в списке ».


"Ах это. Я позвонил нескольким людям, чтобы узнать о вас, и они натолкнули меня на Дарау Грэма в Continental Lakeside. Он дал мне это ». Старая исполнительная сеть наносит ответный удар.


Я зашагала в ванную, чтобы очистить зубы от ворса. Если бы у меня было всего полчаса, тренировка мне нужна была бы больше, чем кофе. Поскольку я все еще не сменил кроссовки, я вложил все, что у меня было, в упражнения, работая с гирями гораздо больше, чем обычно. Это заняло целых сорок минут, но мой мозг расслабился, как будто он мог бы сделать небольшую работу, если бы меня потребовали.


Я принял душ и оделся. Я порылся в беспорядке на полу своего туалета в холле и обнаружил старую пару кроссовок. Они были выпущены пять или шесть лет назад и были слишком тонкими для серьезного бега, но облегчили передвижение, чем мокасины, которые я носила.


Поскольку Лоринг все еще не появился, я приготовил кофе и перекусил. После яичницы в шесть часов утра пора было вернуться к более здоровому режиму. Я обжарил тофу со шпинатом и грибами и отнес его в гостиную с Smith & Wesson. Я всерьез не ожидал, что Лоринг нападет на меня, но и здесь я не хотел быть по-настоящему глупым. Я сунул пистолет под стопку бумаг на диване и свернулся, скрестив ноги, рядом с ними.


Я уже наполовину съел тофу, когда позвонил Люк Эдвардс и сообщил, что Trans Am готов. Он дал мне мрачный отчет о клинической смерти пациентки и ее выживании исключительно благодаря своим героическим усилиям.


«Вы можете прийти за ним сегодня, Варшавски. На самом деле, я бы хотел, чтобы вы сделали это - мне нужно вернуть Импалу, у меня есть кто-то, кто хочет ее купить ».


С чувством вины я вспомнил, как оставил «Импалу» за углом от «Барни» на Сорок первой улице. Я искренне надеялся, что ребенок Люка цел и невредим, учитывая то движение грузовиков, которое въезжает на склады и выезжает из них. Я подсчитал время. Если бы Лоринг приехал в ближайшее время, я смогу уехать к четырем, но мне пришлось бы ехать на юг на общественном транспорте - иначе мне просто пришлось бы позже забрать Нову Рент-А-Рэка.


«Не думаю, что смогу дожить до шести, Люк».


«У меня здесь есть чем заняться, Варшавски. Я буду ждать тебя."


Когда он повесил трубку, я снова посмотрел на часы. Было уже почти три - я полагаю, Лорингу нужно было доказать, что он может заставить меня ждать, раз уж я заставил его уйти на юг. Корпоративное эго - гораздо более неприятная черта моей работы, чем случайные головорезы.


Я позвонил своему другу, который был старшим юрисконсультом Министерства труда, и мне посчастливилось найти его в его офисе.


«Джонатан: В.И. Варшавски».


Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Нам пришлось пройти через ритуал обсуждения бейсбола - Джонатан, выросший в Канзас-Сити, испытывал прискорбную привязанность к членам королевской семьи, - прежде чем я смог спросить, что мне нужно знать. Я обрисовал это как гипотетический сценарий: компания хочет преобразовать пенсионный фонд профсоюза в аннуитет и присваивать наличные деньги. Они заставляют должным образом избранных должностных лиц группы по ведению коллективных переговоров подписать план.


«Теперь предположим, что офицеры подписываются, не ставя это на голосование рядовых членов. Посчитают ли суд это законным? »


Джонатан немного подумал. «Крутой, Вик. В рамках ERISA было несколько связанных случаев, и я думаю, они зависят от того, как местные жители ведут свой бизнес. Если офицеры примут другие финансовые решения за местных жителей без голосования, я думаю, они, вероятно, сочтут это законным ».


ERISA - это закон двенадцатилетней давности, якобы разработанный для защиты пенсионных и других пенсионных программ. Он уже создал больше объемов федерального прецедентного права, чем Талмуд.


«Что, если бы офицеры получили, ну, значительную сумму денег за подписание плана?»


«В самом деле, взятка? Я не знаю. Если бы были доказательства намерения обмануть профсоюз ... но если бы это было просто преобразование пенсии в аннуитет, возможно, ERISA сочло бы это неэтичным, но не незаконным. Достаточно ли важно, чтобы я это проверил? "


«Да, это очень важно».


Он пообещал разобраться в этом к пятнице. Когда мы повесили трубку, мне стало интересно, в каком положении на самом деле находится Дик. Он, должно быть, изучил юридический аспект, прежде чем уговорить Эдди Мора подписать договор о пенсионном фонде. Наверняка он не был настолько ослеплен жадностью, что подвергся федеральному тюремному заключению.


Мой шпинат был слишком холодным, чтобы быть аппетитным. Я отнес тарелку на кухню. Предположительно, люди из Diamond Head убили Митча Крюгера, потому что он видел, что Эдди живет хорошо, и выяснял, как он получил деньги от компании. А когда подошел Митч, пытаясь заставить их сделать ставку за него, они ударили его по голове и столкнули в сан. Означает ли это, что они знали, что сделали что-то незаконное? Или просто боялись, что это может быть? Люди паникуют при мысли о разоблачении, когда они сделали что-то постыдное. И если боссы позволят своим паникам проникнуться подчиненными, которых они наняли исключительно для грубых мускулов, может случиться все, что угодно. Тем не менее, Дик здесь шел по очень тонкой грани.


Я обнаружил, что держу тарелку и рассеянно смотрю в окно кухни, когда Лоринг наконец позвонил. Мистер Контрерас был на ногах: я слышал его яростные допросы посетителя, когда открывал входную дверь.


Только тогда я вспомнил мочу в углу лестничной клетки. Зловоние было очевидным, но теперь было уже поздно что-то с этим делать.


Когда он вошел, лицо Лоринга исказилось гневом.


«Кто, черт возьми, этот старик? Какое ему дело до меня расспрашивать? »


«Он мой партнер. Часть его работы - проверять моих посетителей. Люди преследовали меня всю неделю - это заставляет нас обоих нервничать. Кофе? Вино? Тофу? »


"Ничего для меня. Я не хочу здесь находиться и не хочу его продлевать. Ваш партнер, а? Не такая уж и сложная операция.


«Но вы здесь не в качестве моего бизнес-консультанта, не так ли? Мне нужен кофе. Я вернусь через минуту.


Кастрюля, которую я приготовила для обеда, была холодной. На приготовление свежего напитка ушло минут пять. К тому времени, как я вернулся в гостиную, сам Лоринг закипал, что всегда было критическим моментом в приготовлении пищи.


«Что вы пытаетесь сделать со мной, Варшавски? Я управляю финансами крупной корпорации. Я бросил все, чтобы встретиться с членами нашего правления, которые могли дать мне зеленый свет поговорить с вами, - а теперь вы меня просто так дразните. Возможно, мне лучше рискнуть с прессой ».


«Нет, ты бы не стал. И вам не нужно, чтобы я вам это говорил. Всю прошлую ночь я просматривал файлы, относящиеся к Даймонд Хед. Я зашел сегодня в шесть тридцать и лег спать. Теперь я знаю-"


"Где?" он потребовал. «Если у вас был доступ к файлам Diamond Head, какого черта вы со мной возились?»


«Я не знал до прошлой ночи. Я имею в виду, иметь доступ. Это была чистая удача в сочетании с опытом моего партнера. Но я до сих пор не знаю, в чем твоя проблема. Теперь я знаю, что указ о согласии при покупке компании Central States Aviation означал, что вы должны были продать Diamond Head ». Я набросал то, что узнал из бумаг Дика вчера вечером.


«Если ты это знаешь, ты знаешь все», - сказал Лоринг. Его лицо все еще оставалось напряженным.


Я покачал головой. «Что в этом такого секретного? Вам приходилось подписывать какое-то разрешение министерства обороны, что означает, что вы не можете говорить об этом с простыми налогоплательщиками? »


«Нет, ничего подобного. Что вам известно об указе? »


"Не много. Что у вас было шестьдесят дней на продажу, и Джейсон Фелитти пришел к вам с более выгодным предложением, чем вы думали, если вы подождете. А потом нужно было дать какие-то гарантии, что не выгоните их из бизнеса ».


Лоринг рассмеялся. "Если бы! Нет, настоящего постановления вы не видели. Или вы не очень внимательно его прочитали ».


«Я был не так заинтересован в этом, как… ну, в некоторых других вещах. И у меня было всего несколько часов с файлами ».


"Что еще?"


«Вы первый, мистер Лоринг».


Он подошел к окну, чтобы провести внутреннюю дискуссию. Это не заняло у него много времени: он проделал весь этот путь не в рабочий день только для того, чтобы вернуться с пустыми руками.


«Дарау Грэм предупреждал меня о тебе», - прокомментировал он с меньшей враждебностью. «И я полагаю, если он доверяет тебе, я тоже могу».


Я попытался достойно улыбнуться.


«Если вы прочитаете указ о согласии полностью, то увидите, что забота Министерства юстиции о Diamond Head вышла далеко за рамки защиты их от нас: мы должны были гарантировать их выживание, продолжая обеспечивать рынок для их продуктов. И продолжая снабжать их сырьем ».


Лоринг горько улыбнулся, когда увидел, что мой рот открылся. «Это не беспрецедентно. Некоторые другие сталелитейные компании пострадали от такой же сделки. Но Фелитти имел или, кажется, имел хорошие полномочия. Я имею в виду, что все в отрасли в Чикаго знают Amalgamated Portage. Мы ведем с ними дела уже много лет ».


«Но Питер Фелитти не стал бы связывать семейную компанию с Diamond Head».


«Мы узнали это позже. Но это не имело значения. Он был готов помочь и другими способами: он увидел, что Джейсон получил кредитное финансирование. Я полагаю, что большинство сторонников предполагало, что за Diamond Head стоит Amalgamated Portage - в конце концов, мы так и сделали. Если бы Джейсон был честен, это не имело бы значения.


«Так что он делал? Заказываете у вас расходные материалы, которые ему не нужны, а затем перепродаете их на черном рынке? Почему бы тебе не пойти к федералам? »


«У нас не было никаких доказательств. … Есть еще кофе? Боюсь, что раньше я был немного короче ".


Я ухмыльнулся ему. «Я могу приготовить немного свежего, но это заставит вас ждать, если только вы не против выйти на кухню».


Он последовал за мной в конец квартиры. Я поставил тарелку с холодным тофу в раковину и поставил воду, чтобы она снова закипела. Лоринг взял бумаги со стула и положил их на пол, чтобы можно было сесть.


«Когда ты появился в пятницу и начал выставлять напоказ истории о том, что мы финансируем Фелитти, я подумал, что ты работаешь на него, что ты, возможно, пытаешься вытянуть из нас что-то лишнее. Но когда вы позвонили в понедельник и рассказали о медных катушках, я понял, что они делают.


Я залила кофейный рожок кипятком. «Вы могли бы нанять детектива и получить эту информацию год назад. Почему ты этого не сделал? »


Он разочарованно покачал головой. «Мы всегда получали от них полные аудиторские отчеты. И за ними стояла очень уважаемая юридическая фирма. Мне это не понравилось, но я не думал ...


«Детектив быстро сказал бы вам, что старший партнер, занимающийся выкупом, был зятем брата Джейсона Фелитти. Тогда вы могли бы начать беспокоиться о конфликте интересов ».


"Хорошо. Я позову детектива по делу. Что вы взимаете? "


«Пятьдесят долларов в час и любые расходы, не входящие в мои обычные накладные расходы».


«Ты слишком дешев, Варшавски. Но, может быть, я найду тебя ». Я показал ему зубы. «И, может быть, я буду доступен».


"Извините извините. Я сказал это неправильно. Серьезно, завтра я поговорю с правлением. Теперь твоя очередь. Что вас больше всего интересовало - этот мертвец, о котором вы упомянули на днях?


"Правильно." Я дал ему набросок Митча Крюгера и Эдди Мора, а также то, что я узнал прошлой ночью, работая с файлами Дика.


«Джейсон Фелитти просто карабкался», - сказал Лоринг, когда я закончил. «Он был слишком невежественен, чтобы придумать план. Он получал от меня товары и воровал их, выманил профсоюз из пенсионного плана, разместил облигации у благотворительной организации - все это просто вертится вокруг ».


"Да. Не преступный гений. Даже не уличный артист, как я изначально подозревал. Просто некомпетентный шлеп, который хотел доказать, что он такой же большой, как его брат. Проблема в том, что я не понимаю, как я могу пометить их за убийство. И меня это волнует больше, чем твоя проблема с воровством. Меня тоже волнует пенсионный фонд. Я не хочу, чтобы невинные прохожие лишались своих прав ».


Лоринг, конечно, заботился только о защите интересов Paragon. Он хотел, чтобы я все бросил и спланировал засаду, которая предоставит окончательное доказательство того, что Diamond Head перепродает сырье Paragon. В том виде, в каком она стояла прямо сейчас, у меня были только доказательства того, что они погрузили медь в грузовики посреди ночи, независимо от того, перепродавали ли они ее или участвовало ли руководство Diamond Head.


Я позволил ему отстаивать свою позицию, пока пытался найти ответы на свои проблемы, но в четыре тридцать я показал ему дверь. «Вы так поздно пришли сюда, что сделали резервную копию всего моего расписания. Мне нужно идти. Вы можете поговорить со мной завтра, после того как поговорите со своим советом директоров ».


«Тогда вы возьмете дело, если они одобрят вас?»


"Я не знаю. Но я не могу обсуждать это, пока не узнаю, серьезный вы клиент или нет ».


Ему это не понравилось, но когда он увидел, что я не собираюсь сдвигаться с места, он наконец ушел, сморщив лицо от отвращения из-за зловония на лестнице. Я пробыл достаточно долго, чтобы пристегнуть «Смит и Вессон», прежде чем отправиться на эл.


50 Святой Стивенсон и грузовик


Я остановился на выходе, чтобы сообщить мистеру Контрерасу, куда я иду. Как полноправный соучастник преступления он заслужил знать. Кроме того, тот факт, что прошлой ночью кто-то ожидал на лестнице, заставил меня проявить особую осторожность. Я хотел, чтобы он контролировал движение в здании еще более строго, чем обычно.


«Винни может впускать головорезов в это место. Просто следи. Не выставляйте себя напрасно, но если незнакомцы поднимаются на третий этаж, вызывайте полицию. На самом деле, позвони Конраду. Я дал ему домашний номер Роулингса, а также номер на станции, и уехал, прежде чем он успел завалить меня обвинениями в моей близости с офицером.


Во время медленной поездки на юг я задавался вопросом, что я могу сделать с Пичей, Винни и миссис Фризелл. Даже если я докажу, что Винни и Крисси убедили миссис Фризелл купить несколько бесполезных облигаций Даймонд-Хед, я не был уверен, что прокурор штата сочтет это достаточно дрянным, чтобы убрать Пичей из числа ее опекунов. Мне было интересно, можно ли убедить странного отчужденного сына миссис Фризелл принять меры. Поскольку его главные соперники в ее любви, собаки, вышли из строя, возможно, он, по крайней мере, захочет защитить свое жалкое наследство.


Эль выпустил меня в двадцать втором, а Кедзи около пяти тридцать. До Барни оттуда было больше двух миль, но мне очень хотелось прогуляться, чтобы очистить свое тело. Грозы начали затуманивать солнце примерно в то время, когда я пересел на поезд в центре города, но я думал, что смогу идти достаточно быстро, чтобы победить шторм.


Пройдя несколько кварталов в пыли, которую грузовики подбрасывали на узкую проезжую часть, я начал сомневаться в ценности прогулки для здоровья. У моих старых тигров в подошвах тоже не осталось столько, сколько я надеялся. У меня заболели ноги. Каждый раз, когда я подходил к автобусной остановке, я ждал несколько минут, чтобы увидеть, не идет ли кто-нибудь за грузовиками. Мимо проехало множество автобусов, идущих на север, но они, должно быть, падали с края земли, когда добрались до Конгресса: ничто не возвращалось на юг.


Когда пошел дождь, я просто увидел табличку Барни. Я пробежал последние два квартала и свернул за угол на Сорок первый.


Дождь и мои больные ноги сделали меня глупым. Через дорогу от меня был припаркован грузовик с работающим двигателем. Я бегло посмотрел на нее, открыл «Импалу» и начал садиться на водительское сиденье.


Движение из грузовика остановило меня, и я быстрее вошел в машину, потянувшись за своим «Смит и Вессон». Моя ошибка заключалась в том, что я пытался сделать и то, и другое. Дверь распахнулась, и мне в голову ударили пистолет, пока я все еще пытался вытащить свой пистолет. Стараясь не шевелить головой, я закатил глаза как можно выше. Я смотрел на Халка.


Он не говорил и не двигался. У меня вздрогнул живот. Я был рад, что положил туда только половину тарелки тофу. Это уменьшало вероятность полного унижения. Я услышал, как справа от меня разбилось стекло. Я невольно дернулся и почувствовал, как пистолет вонзился мне в шею.


Один из приятелей Халка разбил стекло в пассажирской части Импалы и спокойно отпирал дверь. У него тоже был пистолет. Когда он застрял в моей стороне, Халк забрался на заднее сиденье. Достаточно глупо, единственное, что я мог подумать, это то, как разозлится Люк, когда он увидит разбитое окно на машине, которую хотел продать. «Двигайся», - прорычал Халк.


«Ваше малейшее желание - моя команда. Куда, о царь? " Несмотря на сухость во рту и тяжесть в животе, мой голос звучал без дрожи. Все эти годы практики контроля дыхания в соответствии с критическими стандартами моей матери окупились в кризисной ситуации.


«Спуститесь к углу и поверните налево», - сказал Халк.


Я повернул налево на Олбани. «Вернуться к Эдди Мору?»


«Мы не хотим слышать это от вас». К затылку прикрепился кусок металла. «Прямо на углу».


- Тогда в Даймонд-Хед.


«Я сказал, что мы не хотим слышать это от вас. Остался на Арчере ».


Ехали на завод. Дождь начал проникать через разбитое стекло, забрызгивая человека справа от меня, но также и приборную панель. Еще одна вещь, которая рассердила бы Люка.


Если бы они просто доставили меня на завод, чтобы убить наедине, я не думал, что у меня есть молитва. Мне жаль, что я не видел Лотти до того, как я спустился сюда. Мне жаль, что она не провела последнюю неделю в страхе из-за меня. И мне хотелось, чтобы мои последние минуты не прошли в ужасе.


У меня все еще был пистолет. Но я не мог понять, как добраться до него, если один из моих сопровождающих сначала не застрелит. Когда мы остановились на асфальте перед заводом, Халк выскользнул с заднего сиденья и открыл дверь водителя. Его приятель приказал мне заглушить двигатель. Я сделал, но оставил ключ в замке зажигания. Халк дернул меня за левую руку, выдергивая меня из машины, в то время как его приятель прикрывал меня. Со стороны я слышал стук двигателей грузовиков.


Я крутанулся внутри руки Халка, так что его тело защищало меня от его напарника, и сильно ударил его по голени. Проклятые тигры были слишком мягкими.


Халк хмыкнул, но продолжал держаться. «Не усложняй себе жизнь, девчушка».


Он затащил меня в здание, его напарник накрыл нас. Мы прошли по длинному коридору мимо актового зала, где женщины так сочувствовали моему дяде. Мимо Т-образного перекрестка, который вел к погрузочным площадкам. На небольшом участке коридора, в котором располагались офисы. Халк постучал в дверь Чамферс. Голос сказал нам войти.


Милт Чамферс сидел на стуле напротив своего стола. Перед ним стоял Джейсон Фелитти. За столом сидел старший брат Питер.


«Спасибо, Саймон», - сказал Чамферс. «Вы можете подождать нас снаружи».


Саймон. Почему я никогда не мог вспомнить его имя? «У нее был пистолет, когда она была здесь раньше», - сказал Халк. «Ах… пистолет. Вы ее обыскивали? Это был Питер Фелитти.


Саймон быстро нашел «Смит и Вессон». Его рука задержалась на моей левой груди дольше, чем было необходимо. Я с каменным видом смотрела мимо него, надеясь, что в будущем появится шанс ответить более адекватно.


«Добрый день, мисс Варшавски. Вы ведь вернулись к своей девичьей фамилии после развода? - спросил Питер Фелитти, когда Саймон закрыл за собой дверь.


"Нет." Я массировал плечо в том месте, где Халк выдернул его из розетки.


"Нет, что?" Требовались фаски.


«Я не вернулся к своему имени: я никогда не отказывался от него. Слава Богу, из всех глупостей, которые я делал, когда был молод и влюблен, я никогда не позволял называть себя миссис Ярборо. Кстати, а где же выдающийся советник? »


Джейсон и Питер обменялись сердитыми взглядами.


«Я хотел привести его», - начал Джейсон, но Питер перебил его.


«Я говорю вам, чем меньше он знает, тем лучше». «Вы имеете в виду, если дело дойдет до суда», - сказал Джейсон. «Но ты все время говоришь мне, что мы можем не допустить, чтобы дело зашло так далеко».


- Так сколько из ваших махинаций Дик вообще причастен? Вероятно, это было наименее существенной вещью, о которой можно было беспокоиться прямо сейчас, но казалось важным знать, что Дик не был причастен к покушениям на мою жизнь.


«Мы подумали, что вы могли бы его послушать, - сказал Питер. «По тому, как ты цеплялся за его руку в ту ночь на концерте, я подумал, что ты все еще несешь для него фонарик. Он сказал, что ты не будешь обращать на него внимание через миллион лет. Жаль, что он был прав ».


"Несете факел?" - повторил я. «Никто больше так не говорит. В любом случае, что я должен был слушать?


«Чтобы нос твоего проклятого шпиончика не попал в Даймонд-Хед». Питер хлопнул по столу. Его полый металлический верх прогнулся от удара; он потер руку. «Мы прекрасно справлялись, пока ...»


«Пока я не пришел и не узнал о парковке залога, об ограблении старушек и краже сырья у Paragon. Не говоря уже о том, чтобы дурачиться с пенсионным фондом ».


«Это было совершенно законно, - сказал Джейсон. «Так мне сказал Дик».


«И воровать медь у Paragon? Он тоже в порядке?


«Все было бы хорошо, если бы вы не чувствовали, что вам нужно быстро заработать деньги из-под стола». Питер плюнул на брата.


«Это была идея Милта», - заскулил Джейсон. «Он бы получил сокращение вместо производственного бонуса».


Чамферс сердито заерзал на стуле и начал протестовать, но замолчал по жесту Питера.


«Ты всегда был таким гребаным двухбитным оператором, Джейсон. Вы злились и стонали, потому что папа не оставил вам компанию, но он знал, что вы были слишком глупы, чтобы руководить ею. Потом вы сорок лет злились, пока валялись на обочине большой политики, так что я помог вам создать собственную компанию. А теперь ты все испортил.


«Чья это вина?» Круглое лицо Джейсона выглядело зеленым в неясном свете. «Вам пришлось использовать своего зятя для выполнения юридической работы. Я мог бы получить это ...


«Ты мог бы справиться с этим девятью способами с воскресенья, если бы я оставил это твоим друзьям из совета округа Дю Пейдж. Я убираю для вас после Варшавского, но вы знаете, в каком состоянии. Ты перестанешь уводить припасы от Paragon ».


Мои ноги дрожали от его слов. Я ухватился за дверную ручку позади себя для поддержки. В нем была маленькая кнопка с замком. Я прижал его домой. Это не задержит Саймона надолго, но поможет любая доля секунды.


"Убирать за мной?" Я повторял страшные слова, пытаясь их приручить. "Давайте, ребята. Бен Лоринг из Paragon знает об этом все. Городские полицейские знают, что Чамферс заставил Халка сбить Митча Крюгера в канал. Он также убил Эдди Мора, Милт? Или ты сам это сделал? »


«Я сказал тебе, что она слишком много знала», - сказал Джейсон. «Тебе следовало сделать что-то раньше».


«О, ради Бога, Джейсон. Говорю тебе, это действительно последний раз, когда я вмешиваюсь в твои проблемы ».


«Правильно, здоровяк», - бодро сказал я. «Это, вероятно, займет у тебя остаток жизни, чтобы разобраться».


«Я понимаю, почему Ярборо бросил тебя так быстро, как только мог, - сказал Питер. «Если бы ты был моим, я бы вбил в тебя хоть немного здравого смысла».


Холодная ярость охватила меня, я выпрямил ноги. «Ты мог бы попробовать это один раз, Фелитти, но точно не захотел бы повторить это дважды».


Краем глаза я заметил выключатель света. Впервые с момента прибытия я почувствовал себя способным ясно мыслить, планировать действия.


Фелитти поджал губы. «Вы все, что я рад, что мои дочери нет. Я просто не могу понять, что привлекло такого человека, как Ярборо, в такую дамбу, как ты.


Это было такое слабое оскорбление, и он выглядел так взволнованно, говоря это, что я не мог удержаться от смеха.


«Ага, смейся», - сказал Джейсон. «Ты сделаешь это через минуту с другой стороны рта. Зачем тебе вообще пришлось сюда приходить?


«Митч Крюгер. Он был старым другом моего хорошего друга. И он оказался мертвым в канале. Если все, что вы делали с пенсионным фондом и облигациями, было настолько открытым, почему Чамферс так потерял форму, когда в прошлом месяце появился Митч Крюгер, требуя кусок пирога, чтобы держать язык за зубами? »


«Я сказал тебе, что Эдди Мор будет слабым звеном», - сказал Милт Питеру. «Он утверждал, что никогда не говорил никому из мальчиков ничего, что могло бы заставить их думать, что он получил свои деньги от компании. Но у меня всегда были сомнения ».


«А как насчет Эдди Мора и Чикагского поселения?» Я настаивал. «С какой стати он давал деньги этой компании?»


«Это была идея Дика, - сказал Джейсон. «Я сказал ему, что это ошибка, но он сказал, что они возьмут много облигаций, только мы должны были поощрять людей, которые выиграли от сделки, внести свой вклад».


«И вы должны признать, что этот парень старался сфотографироваться с кучей денег в центре города», - сказал Чамферс.


"Я понимаю." Я улыбнулся. «Мой… эээ… партнер не мог этого понять - он сказал, что Эдди был рыцарем Колумба».


"Твой партнер?" - потребовал ответа Питер. «С каких это пор у тебя есть партнер?»


«С каких это пор мои дела вас беспокоят?» Я нажал на выключатель и упал на пол.


"Саймон!" - кричали они.


Я слышал, как Саймон с другой стороны повернул ручку, выругался и уперся плечом в дверь. Кто-то подошел ко мне сзади, пытаясь добраться до выключателя. Я схватил его за колени и сильно потянул. Он рухнул одновременно с Саймоном, который распахнул дверь ногой. Я вылез из-под тела, с которым боролся. Стоя на четвереньках, я миновала Саймона и вышла за дверь.


За ним вбежал приятель Саймона. Он схватил меня, когда я проходил мимо, но промахнулся. Я побежал по коридору, пытаясь вернуться к входу. Кто-то выстрелил в меня. На бегу я начал двигаться из стороны в сторону, но был слишком уязвим для цели. Когда они снова открыли огонь, я свернул на Т-образный перекресток к погрузочным площадкам.


Та же подавленная индустрия, которую я прервал на прошлой неделе, происходила и на рабочем месте. Пара мужчин наверху держали груз на платформе, а другая пара стояла у открытой задней части трейлера, чтобы принять его.


Я выскочил мимо них в залив и спрыгнул на землю. Я ничего не слышал из-за двигателей грузовика, чтобы знать, был ли Халк рядом или нет, и я не остановился, чтобы посмотреть. Я чувствовал гравий под тонкими подошвами моих Тигров, мог чувствовать мои пальцы на ногах, мокрые от пота или крови. Дождь все еще шел. Я не тратил энергию, вытирая воду с глаз, просто продолжал бежать, пока не добрался до Импалы.


«Не флудить сейчас,» Я ахнул на него, повернув ключ в то время как я захлопнул дверь. Двигатель загорелся, и я с сильным визгом резины повернул назад. Пуля пробила одно из задних окон. Я толкнул машину в драйв без торможения. Шестерни земли, но волшебные пальцы Люка на передаче держали его бесперебоен, и мы прыгнули вперед.


Я поскакал по дороге к Тридцать первое место. Я был почти на перекрестке, когда увидел свет одного из полуфабрикатов, несущийся на меня сзади. Я резко повернул направо, так резко, что машину занесло на мокрой дороге. Я крутилась по кругу, мои руки были холодными от страха, повторяя про себя уроки моего отца по управлению заносом. Я выпрямился, не перевернувшись, но грузовик оказался прямо за мной, почти касаясь задней части Импалы. Я сильно ускорился, но он слишком быстро приближался ко мне.


Мы бежали по подъездной дороге к скоростной автомагистрали, рядом с сваями съезда на Дамен, где пилоны опускали дорогу ступенька за ступенью. Я мог просто разглядеть забор сквозь дождь.


Другой полуавтомат приближался к нам, его огни мигали, его рожок гудел. В последнюю секунду я съехал с дороги в прерийную траву. Перед тем, как съехать с дороги, я открыл дверь. Незадолго до того, как Импала ударилась о забор из циклона, я выскочил и покатился по траве.


Раздался ужасный крик металла о металл, когда грузовик позади меня проехал через Импалу, сбив ее с пути. Я вскарабкался на забор из циклона, шлепнулся животом о его остроконечную вершину, распахнув мою рубашку и живот, и приземлился на цементный пол за ним.


Я заставил себя встать и начать двигаться снова, но красная боль жгучая мои легкие, и я начинаю затемнять. Я споткнулся покрышкой и упал. Лежа на спине, я смотрел на пол плуг через забор, направляясь прямо ко мне, его фара прижав меня.


Я пошатнулся. Моя правая нога зацепилась за выброшенное колесо, и я начал падать обратно на бетон. Мне казалось, что я падаю в свободном падении: я приземлялся достаточно медленно, чтобы смотреть, как трактор мчится ко мне.


Как только я ударился о тротуар, из крыши кабины вырвались искры. Разорвалась пушка, и моя голова завибрировала о бетон. Двигатель разорвана решетка кабины и гейзер антифриза распыляется ночью. Как я вывернул лодыжку свободной шины и голубь прочь я услышал сердце сокрушительного крика. На лобовом стекле грузовика вспыхнула звездная вспышка цвета крови.


Я лежал за пилоном, тяжело дыша. Пандус съезда здесь был слишком низок, чтобы грузовик мог пройти, но Саймон был так полон решимости убить меня, что этого не заметил. Верх грузовика зацепился за край пандуса.


Я посмотрел на потрескавшийся бетон. В тусклом ночном воздухе я мог разглядеть только куски оголенной арматуры. Над головой гудело движение. Это казалось таким странным, что люди метались надо мной взад и вперед, совершенно не обращая внимания на насилие здесь внизу. Миру следовало сделать паузу на мгновение, чтобы отдышаться, сделать какое-то признание. Сама скоростная дорога должна была содрогнуться. Но пилоны неподвижно возвышались надо мной.


51 Справедливость по заслугам - или как там - для виновных


Той ночью я оказался в своей постели, хотя какое-то время казалось, что я туда не доберусь. Водитель грузовика, который направлялся ко мне, вызвал полицию на своем CB, как только он выбрался из своей кабины. Он врезался в бок трейлера Саймона, когда тот перебивался через дорогу. Его собственная кабина перевернулась, но он был пристегнут ремнем безопасности и, к счастью, покинул место происшествия с небольшими синяками. По более поздним сообщениям, он угрожал подать в суд на всех участников, пока не увидел мясистую голову Саймона.


Я оставался на тротуаре под Стивенсоном, пока меня не искали полицейские - конечно, не конкретно меня, а водителя Импалы. К тому времени я был слишком измучен, чтобы двигаться или волноваться о том, что будет дальше. Дрожа на заднем сиденье патрульной машины, я пыталась связно рассказать о событиях вечера.


Патрульные дали мне более четкое представление о том, что случилось с Саймоном. Его инерция была настолько велика, что когда он протаранил крышу скоростной автомагистрали, задние колеса врезались в землю, взорвав их. Этим объяснялся выстрел из пушки, который все еще звенел в моей голове. Эта же сила вытолкнула двигатель из блоков, продвигая его через радиатор. Кабина лихорадочно уселась на задние колеса, пока пожарные вытаскивали останки Саймона с лобового стекла.


После того, как мы поговорили, патрульные связались по рации с их базой и послали кого-то забрать мальчиков Фелитти и Чамферс. Трое из них ждали в офисе Чамферса, по-видимому, чтобы получить известие от Халка, что я пошел за своей меньшей наградой.


Мы все вместе приехали в Четвертую область, Чамферс настаивал, что я был известным художником-взломщиком, которого они удивили прямо на месте. «Я очень опечален смертью Саймона Лезака. Он пытался помочь, выгнать ее из помещения, когда мы удивили ее ...


«И он увлекся своим рвением и переехал Импалу», - вмешался я.


«Я не думаю, что у нас когда-нибудь будет четкая картина того, что произошло сегодня вечером под скоростной автомагистралью». Чамферс обратился к детективу Анджеле Уиллоуби, которая, похоже, вела допрос. «Водители грузовиков не везут маленькие черные ящики, которые есть в Боинге 747, поэтому у нас нет последних мыслей Саймона».


«Ненависть и ликование довольно хорошо подытожили бы их; Я мог видеть лицо мальчика в зеркале заднего вида прямо перед тем, как съехать с дороги, - сказал я. «Вы получили заявление от приближающегося дальнобойщика? Он, вероятно, мог подтвердить, что Саймон изо всех сил старался меня сбить.


Уиллоби посмотрел на меня плоскими серыми глазами, но ничего не сказал. Человек в униформе, который делал заметки, послушно записал мой вопрос и положил ручку на блокнот для нашей следующей вспышки.


Я попробовал еще раз. «Они все еще загружали материалы Paragon Steel в грузовики, когда появились ваши офицеры? Контроллер Paragon может сказать пару слов по этому поводу. И я сомневаюсь, что он каким-либо образом связывает меня с кражей кольца Даймонд Хэд ».


Чамферс и Питер Фелитти присоединились к возмущенному хору. Кто я такой - подлый вор - чтобы подвергать сомнению их бизнес-операции? Когда появился Дик - в конце концов, он был адвокатом братьев Фелитти - я начал думать, что меня арестуют, а честные граждане отправятся домой спать.


Я определенно был тем, кто выглядел негодяем. Помимо разрывов на моей куртке, у меня были сломаны колени в джинсах, когда я скользил в них по тротуару. Мои туфли были в лохмотьях, волосы прилипли к черепу, и я даже не хотел знать, как выглядело мое лицо. Справедливость может быть слепой, но она предпочитает чистый, аккуратный вид.


Фелитти звали Дика с вечеринки, но он остановился дома, чтобы переодеться в строгий темно-синий костюм. Анджела Уиллоуби была явно впечатлена его красивой белокурой внешностью и внушительным богатством: она позволяла ему сидеть в углу со своими клиентами.


Когда он ушел, он с грустью рассказал Анжеле об этой вечерней катастрофе. Подчиненный переборщил с верностью своим работодателям. Было трагично, что Саймон Лезак погиб в бою, но к счастью, я выжил.


Я оскалил зубы на последнем предложении. «Рад, что ты так думаешь, Дик. Твой тесть объяснил тебе, сколько лет Саймону случилось переборщить? Как он набросился на меня, чтобы доставить на завод? »


- Неправильное рвение, - пробормотал Дик. «Они и раньше знали, что вы ворвались на завод - они не знали, как далеко вы зайдете в расследовании».


Я вскочил или попытался - мои мышцы ответили медленным ползанием - и схватил его за руку. "Дик. Нам нужно поговорить. Они не говорят вам правду. Вы будете ошеломлены ».


Он одарил меня превосходной улыбкой, которая приводила меня в ярость пятнадцать лет назад. «Позже, Вик. Мне нужно доставить моих клиентов домой, и я думаю, вы были бы рады быть там сами ».


Было уже около полуночи. Уиллоби как раз соглашался, что Фелиттис и Чамферс могут уйти с Диком, когда появился Конрад Роулингс. Я сказал Уиллоби в начале вечера, что он и Терри Финчли были замешаны в этом деле, но не понимал, что она действительно послала кого-то, чтобы известить его. Как выяснилось, она не знала: он услышал известие от кого-то в своем участке, кто слышал его ранее из полицейского оркестра.


Роулингс оглядел комнату. "РС. В. Я думал, что сказал вам, что буду зол, если вы уйдете бороться с головорезами самостоятельно, не сказав мне. И я даже не слышу историю от вас лично. Мне об этом должен рассказать какой-то незнакомец.


Я поднял руки, чтобы погладить свои грязные локоны. - Детектив Уиллоуби, сержант Роулингс. Я думаю, вы познакомились с Диком Ярборо пару лет назад, сержант. Эти другие парни - Питер, Джейсон Фелитти и Милт Чамферс. Они едут домой. Детектив сожалеет, что ей пришлось беспокоить таких шикарных жителей пригорода.


«Причина, по которой я не позвонил тебе, чтобы сказать тебе лично, заключалась в том, что я был слишком смущен: меня прыгнули. Пошел в Сорок первый и Кедзи, чтобы забрать мою машину, а домашний головорез братьев Фелитти, Саймон, поджидал меня ».


Дик посмотрел на меня яркими жесткими глазами. «Вик, нам не нужно снова слышать эту историю. Я забираю своих клиентов домой. Могу только сказать, что предупреждал вас, чтобы вы не занимались своими делами.


«Дело в том, - продолжил я, обращаясь к Роулингсу, - что ребята здесь настолько возбуждены, что забыли о судебно-медицинских доказательствах».


Дик остановился, выходя из комнаты.


«Отпечатки пальцев, Ричард. Ни Халк - извините, Саймон Доблестный - ни его приятель не носили перчаток. Они набросились на меня на углу Сорок первой и Кедзи, когда я подбирал Импалу. Несмотря на то, что машина в беспорядке, их отпечатки должны быть найдены внутри. Халк сидел на заднем сиденье с пистолетом у меня в голове. Напарник сидел на пассажирском сиденье с другим пистолетом, воткнутым мне в ребра. Так мы оказались в Diamond Head. Они заставили меня поехать туда. В любом случае, ты должен найти их отпечатки в машине ».


- Вы арестовали эту Импалу, детектив? - потребовал ответа Конрад.


- Его отбуксировали, сержант, - сухо сказал Уиллоби.


«Вы берете свой маленький микрофон и говорите им, что это улика по делу об убийстве. Не говоря уже о нападении при отягчающих обстоятельствах. Я хочу, чтобы эта штука была в лаборатории до восхода солнца, детектив. Я работаю над этим делом всю неделю и буду очень разочарован, если проиграю его, потому что мы собрали доказательства ».


Выражение ее лица расплавило бы сталь, но она говорила в микрофон. Дик побледнел во время обсуждения и заговорил со своим тестем яростным тихим голосом. Я не слышал разговора, но Дика ясно понимало, что родственники сажают его на сковороду. Он посмотрел на меня взглядом, который я не мог разобрать, настолько далеким от его обычной дерзости, и прогнал своих клиентов из комнаты.


Пока Уиллоби занимался вызовом подчиненных, Конрад схватил меня за плечи и потребовал подробного отчета о моем вечере. Я дал ему краткий обзор к тому времени, когда Уиллоуби закончил отдавать приказы, чтобы доставить Импалу из полицейского фунта в лабораторию.


Конрад снова повернулся к ней. «Вы пригласите доктора, чтобы осмотреть этого подозреваемого, детектив?» - потребовал ответа Конрад.


Уиллоби потерял часть ледяной выдержки, которая делала ее грозной за четыре часа допроса. «Ее жизни ничего не угрожает. Я пытался убедиться, что у нас нет серьезных обвинений в уголовном преступлении, которые можно было бы предъявить ».


«Поверьте мне: мы этого не делаем. Я отвезу ее к врачу. У тебя проблемы с этим, я дам тебе телефон моего командира вахты.


Уиллоби был слишком профессионален, чтобы драться с другим детективом на глазах у подозреваемого. Я бы тоже разозлился на ее месте, но в данных обстоятельствах у меня не было особого сочувствия к ней.


«Мне действительно не нужна больница, сержант, - сказал я, когда мы уходили со станции. «Я просто хочу вернуться домой и поспать».


"РС. В., Я редко видел кого-нибудь, кто выглядел бы более нуждающимся в серьезной операции. Конечно, это может быть просто ваш элегантный гардероб. Но если вы не хотите погоню на высокой скорости по южной стороне пешком, у вас нет выбора, потому что у вас нет машины, а я за рулем.


Он отвез меня на гору Синай, но даже его мышцы не смогли сразу доставить меня к врачу - впереди меня было восемь огнестрельных ранений и три ножевых ранения. Старшая медсестра выдержала более жесткое давление, чем мог выдержать Конрад.


Пока мы ждали, я попросил Роулингса позвонить мистеру Контрерасу, который к настоящему времени будет расхаживать по залу, если не возьмет закон в свои руки. Около трех, после того как я заснул на узком виниловом кресле, меня наконец поместили в одну из кабинок для лечения. Конрад с тревогой наблюдал, как измученный практикант чистил мои ссадины, делал мне прививку от столбняка и зашивал самые глубокие порезы на моем животе. Еще у меня было пару ожогов на спине от антифриза. В своем общем несчастье я их не замечал.


«Она будет в порядке?» - спросил Конрад.


Стажер удивленно поднял глаза. «Она в порядке - это все поверхностно. Если вы хотите ее арестовать, сержант, она определенно перенесет эти раны в тюрьму.


«Я не думаю, что нам нужно это делать». Роулингс вывел меня из комнаты с пачкой обезболивающих и рецептом на антибиотики. «Тем не менее, мисс У., если вы отправитесь на другую вечеринку, как сегодня, не сообщив мне об этом, - я не уверен. Я могу засунуть тебя в графство на месяц, чтобы протрезветь.


52 завязывания узлов


Я проспал круглосуточно и, проснувшись, обнаружил мистера Контрераса в своей гостиной. Несмотря на то, что Конрад позвонил ему вчера вечером с горы Синай, старик бодрствовал в вестибюле, пока мы, наконец, не появились. Было чуть больше четырех. Я сразу лег спать и понятия не имел, останется Роулингс или нет.


Мистер Контрерас, у которого была связка ключей, вошел в комнату чуть позже двух. «Просто хотела своими глазами увидеть, что с тобой все в порядке, куколка. Вы хотите рассказать мне, что произошло прошлой ночью? Я думал, ты только что получил Импалу.


«Я тоже так думал. Разве Конрад вас не догадал? Я рассказал ему о Халке, прыгнувшем на меня, и его ужасной смерти под Стивенсоном. В конце выступления, после того как мистер Контрерас достаточно подробно рассмотрел события, чтобы развеять самые худшие из его переживаний, я сказал, что думаю, что наши проблемы закончились.


«Единственное, о чем стоит беспокоиться сейчас, - это повестки в суд, и они будут бить нас быстро и быстро. Но вы можете расслабиться. И верни мне ключи, пожалуйста.


«Так ты можешь отдать их Конраду?» Его тон был насмешливым, но на его лице была настоящая боль.


«Ты единственный парень, у которого когда-либо были ключи от моего дома. Я не беру их случайно ».


Он отказался позволить мне облегчить разговор. - Да, но… похоже, прошлой ночью он держал тебя так крепко. Этим утром. И он не ушел отсюда до полудня ».


«Я знаю, тебе не нравится, когда я с кем встречаюсь». Я сохранял нежный голос. «Я сожалею об этом - извини, потому что я люблю тебя, ты знаешь, и мне не нравится причинять тебе боль».


Он сцепил руки вместе. «Это просто ... Признайся, кукла: он черный. Африканец, если тебе так больше нравится. Они сожгут вас обоих в вашей постели в моем старом районе.


Я грустно улыбнулся. - Тогда я рад, что мы не на южной стороне.


- Не шутите, Виктория. Это не смешно. Может, у меня есть какие-то предубеждения. Черт возьми, наверное, да, мне семьдесят семь, ты не изменишь, как ты вырос, а я вырос в другое время. Но мне не нравится видеть тебя с ним, мне от этого неуютно. А если я не… Ну, вы просто не можете себе представить, какими уродливыми могут быть люди в этом городе. Я не хочу, чтобы ты приносил себе много горя, куколка.


«Я только что собственными глазами увидел, насколько уродливыми могут быть люди в этом городе». Я наклонился вперед и похлопал его по ноге. «Послушайте, я знаю, что трудно быть черным и белым вместе. Но мы еще не так далеко. Мы два человека, которые всегда любили и уважали друг друга, и теперь мы пытаемся понять, действительно ли наше влечение - это просто старая дикая лихорадка джунглей или есть что-то более существенное. В любом случае, Конрад не черный. Он какой-то медь.


Мистер Контрерас схватился за уши. «Я могу сказать, просто по твоим словам, что тебе нравится этот парень».


«Конечно, он мне нравится. Но не заставляйте меня делать какие-либо другие заявления. Я еще не готов к ним ».


Он молча протянул мне ключи и поднялся на ноги.


Он попытался стряхнуть руку, которую я обнимал, но я держал его за плечо. «Пожалуйста, не исключайте меня из своей жизни и не исключайте себя из моей. Я не собираюсь говорить глупостей, как будто знаю, что ты в конце концов придешь. Может быть, ты будешь, а может, и нет. Но мы с тобой дружим намного дольше, чем я знал Конрада. Мне было бы очень больно потерять тебя.


Он изобразил глубокую улыбку. «Верно, кукла. Я не могу больше об этом говорить сейчас. Как бы то ни было, я слишком долго был вдали от принцессы. Ей нужно чаще выходить на улицу, пока она кормит грудью ».


Я почувствовал меланхолию после того, как ушел мой сосед. У меня завязался роман с Роулингсом, потому что между нами всегда вспыхивала эротическая искра, а время как-то было подходящим на прошлой неделе. Но мне не нужно было, чтобы Джесси Хелмс или Луи Фаррахан говорили мне, что путь впереди будет тернистым, если мы с Роулингсом будем серьезно относиться друг к другу.


Когда я вяло ковырялся в холодильнике, мне позвонил Мюррей, буквально набившись слюной на телефон, страстно желая услышать мою историю. Сегодня утром в « Геральд-стар» была прекрасная фотография обломков грузовика Саймона и «Импалы», но текст был коротким и двусмысленным. Газета не хотела обвинять мальчиков Фелитти в каких-либо должностных преступлениях, а не в их политических связях. Однако они не хотели брать на себя меня, поскольку я был для них важным источником информации на протяжении многих лет. Я изложил Мюррею свою версию событий: мне нечего было выиграть и все потерять, если я был привязан к нему, пока Фелитти собирали боеприпасы. Когда мы закончили, я отправил его Бену Лорингу в надежде, что Paragon Steel сможет предоставить некоторую убедительную документацию в поддержку моего собственного дела.


К тому времени было почти шесть. Я собрался с духом и позвонил Люку Эдвардсу, чтобы рассказать ему об Импале. Он был в ярости. Тот факт, что его ребенок был в полицейских лабораториях и будет представлен в качестве экспоната в суде об убийстве, только еще больше разозлил его. Он пригрозил отдать Trans Am отбойным молотком, чтобы я знал, что он чувствует. Я разговаривал с ним по телефону почти час. К тому времени, как я повесил трубку, мы снова не были друзьями, но, по крайней мере, он наконец согласился позволить мне забрать Trans Am.


«Варшавски, хотя менее щедрый человек и взял бы его в заложники», - прозвучал его прощальный выстрел.


Я также позвонил Фримену Картеру. Я не был уверен, что хотел, чтобы он представлял меня в судебных процессах и исках, которые были впереди. Фримен был дома, но он слышал довольно полную версию событий от некоторых из своих старых соратников. Он поднял вопрос о представительстве раньше меня.


«Я был слишком близок к этой ситуации, Вик. Я позволил собственному гневу из-за того, что делал Ярборо, затуманил мой разум, и я выкинул его на вас, что непростительно между адвокатом и клиентом. Но настоящая проблема - это потенциальный конфликт интересов. Вам нужен кто-то безупречный, потому что Ярборо может запускать довольно большие ракеты. Я? придумайте несколько имен. И я прослежу, чтобы счета не вышли из-под контроля. А после этого - я не знаю - вы можете не торопиться, чтобы решить, хотите ли вы, чтобы я работал на вас в будущем или нет ».


«Спасибо, Фриман, - тихо сказал я. На этом мы пока не остановились.


Я беспокойно ходил по гостиной, желая поговорить с Лотти, не желая еще одного болезненного разговора, когда неожиданно появился мистер Контрерас. Он пошел в угол за пиццей, которую мы оба любим, с овощами и анчоусами. И он взял бутылку «Руффино», которую я ему часто подаю.


«Я знаю, что мне следовало позвонить, убедиться, что вы не планируете… делать что-нибудь еще на ужин, но я видел, что у вас осталось мало еды. И у нас было довольно хорошее приключение. Я подумал, что мы должны отпраздновать ».


Кэрол Альварадо неожиданно появилась, когда мы были близко к дну бутылки. Она объяснила, что сегодня вечером у нее кладбищенская смена, заменяющая кого-то другого, и просто остановилась на минуту по дороге в больницу. Она прочитала этот краткий рассказ в утренней газете « Геральд-стар» , но хотела поговорить со мной конкретно о миссис Фризелл.


Она отклонила предложение вина. «Не тогда, когда я иду на дежурство. Вы помните, я сказал вам, что думаю, что у меня есть ответ для миссис Фризелл?


За последние несколько дней произошло столько всего, что я забыл о нашем разговоре в больнице. Тогда я не особо ценил ее скрытный оптимизм, но вежливо фыркнул.


«Это были ее лекарства. Я обсудил это с Нелл Макдауэлл, медсестрой, и она согласилась: слишком много валиума может так подействовать на старуху - сделать ее беспокойной и в то же время казаться дряхлой. А в сочетании с демеролом это почти рецепт от старости. Итак, мы прекратили прием наркотиков на семьдесят два часа, и сегодня ей определенно лучше - не полностью, но она способна отвечать на простые вопросы, сосредоточиться на том, кто с ней разговаривает, и тому подобное. Только она все время спрашивает о своей собаке Брюсе. Я не знаю, что мы собираемся с этим делать ».


«Я тоже, - сказал я. «Но это прекрасные новости. Теперь, если только я смогу убрать Пичей из ее жизни, она сможет вернуться домой на днях ».


«Она все еще будет находиться в доме престарелых или лечиться где-нибудь», - предупредила Кэрол. «Еще рано говорить о ее возвращении домой…. Как ты думаешь, ты мог бы прийти к ней? Нелле говорит, что ты на нее хорошо влияешь.


Я поморщился. "Может быть. Я сейчас не в хорошей форме - у меня было несколько тяжелых дней в шахтах обнаружения ».


Кэрол спросила подробности о подвигах прошлой ночи. Когда я закончил, она только сказала: «Гоша, Вик. Жаль, что они не привезли вас в Графство вместо горы Синай. Я мог бы подлатать тебя - все было бы как в старые добрые времена ».


Я покачал головой. «Может быть, твой уход из клиники был полезен для меня так же, как и ты. Пора перестать обращаться к тебе и Лотти каждый раз, когда царапаю колено.


Кэрол покачала головой. «Вы с Лотти не понимаете. Опираться на людей, которые любят тебя, - не грех. На самом деле это не так, Вик.


«Попробуйте рассказать ей», - усмехнулся мистер Контрерас. «Я уже достаточно долго ломал голову об этой кирпичной стене».


Я слегка ударил его по носу, прежде чем проводил Кэрол до двери.


53 Подземный тоскующий по дому блюз


На следующее утро мистер Контрерас помог мне приготовить плетеную корзину. Его дно обшили пластиком, а внутрь положили пару полотенец. У щенков почти трехнедельного возраста были открыты глаза. Со своим мягким, богатым мехом они выглядели восхитительно. Мы выбрали два самых маленьких и положили их в корзину. Пеппи внимательно наблюдала за нами, но не протестовала. К настоящему времени она каждый день проводила какое-то время вдали от своего выводка. Их маленькие ноготки царапали ее живот, и радости материнства начинали улетучиваться.


В окружной больнице меня с неподдельным удовольствием встретила Нелл Макдауэлл. "Г-жа. Фризелл добивается реальных успехов. Она никогда не выиграет приз «Мисс Конгениальность», но замечательно видеть, как кто-то возвращается с обрыва, как она. Приходите и посмотрите сами ».


Она задумчиво посмотрела на плетеную корзину. Один носик продирался сквозь трещину. «Вы знаете, мисс Варшавски, я думаю, что вы нарушаете правила больницы. Но сегодня утром я слишком занят, чтобы увидеть, как вы вошли. Идите по коридору и поговорите с дамой.


Перемена в миссис Фризелл была замечательной. Запавшие щеки, из-за которых она выглядела как труп, наполнились, но более впечатляющим было то, что ее глаза были открыты и сосредоточены.


"Кто ты? Какой-нибудь проклятый добрый человек?


Я смеялся. "Ага. Я твой проклятый сосед, Вик Варшавски. Твоя собака Брюс забеременела от моей собаки Пеппи.


"Ой. Я вспоминаю, как ты приходил жаловаться на Брюса. Он хороший пес, он не бродит по окрестностям, что бы вы ни говорили. Ты не можешь мне доказать, что он стал отцом помета твоей суки.


Я поставил корзину на кровать и открыл ее. Вылетели два черно-золотых меховых шара. Лицо миссис Фризелл слегка смягчилось. Она взяла щенков и позволила им лизать ее. Я сел рядом с ней и взял ее за руку. "Г-жа. Фризелл ... Не думаю, что кто-то сказал тебе, но Брюс мертв. Пока вы были без сознания, кто-то взял всех ваших собак и уложил их спать. Мы с Марджори Хеллстрем пытались спасти их, но не смогли ».


Когда она ничего не сказала, я продолжил: «Это двое детей Брюса. Они смогут оставить свою мать примерно в то время, когда вы будете готовы вернуться домой. Они твои, если ты хочешь их.


Она нахмурилась, как люди, пытающиеся не плакать. «Брюс был одной собакой на миллион. Одна собака на миллион, юная леди. Нельзя просто так заменить собаку ».


Один из щенков укусил ее за палец. Она упрекнула его строго, но со скрытой нежностью. Он склонил голову набок и усмехнулся ей.


- Вы могли бы хоть немного от него взглянуть, сэр. Может, немного.


Я оставил щенков с ней на полчаса и сказал, что вернусь к ним на следующий день.


«Не думаю, что я принял решение по этому поводу; Я не знал. Я могу подать на вас в суд за халатность, позволившую моим собакам умереть. Просто имейте это в виду, юная леди.


"Да, мэм. Я буду."


Вернувшись домой, я сказал мистеру Контрерасу, что почти уверен, что она возьмет двух собак, но ему лучше поторопиться, чтобы найти дома для остальных шести. Прежде чем он смог начать уговаривать меня оставить одного из них, я отвлек его, предложив план для Винни. Как только он уловил детали, старик пришел в восторг.


В ту ночь он подстерегал Винни, когда банкир приходил с работы, затем дважды звонил в мою квартиру, чтобы сообщить, что он готов.


Я спускался по лестнице по два за раз. Круглое смуглое лицо Винни напряглось от неприязни, когда он увидел меня. Он попытался проскользнуть мимо меня, но я схватил его за руку и держался.


«Винни, мистер Контрерас и я заключили для вас сделку. Для тебя, Тодда и Крисси. Так почему бы нам не пойти туда, поговорить и попытаться оставить все это уродство позади ».


Он не хотел этого делать, но я пробормотал слова о полиции, федеральных органах и расследовании, которое увеличивало роль полиции США в разгрузке лишнего хлама Даймонд Хед.


Он раздраженно нахмурился. «Я могу подать на вас в суд за клевету. Но с таким же успехом можно спуститься в Пичеас. Он мой адвокат и подскажет, где выходить.


"Великолепный."


Во всяком случае, Тодд и Крисси были еще менее счастливы видеть меня, чем Винни. Я позволил им кричать несколько минут, но мистер Контрерас не одобрял некоторые из формулировок Тодда и сказал ему об этом. У Тодда отвисла челюсть - наверное, никто никогда раньше не пережевывал его так долго.


Я воспользовался минутной тишиной. «У меня сделка для вас, троих высокопоставленных людей. Назовите это сделкой о признании вины. Тодд, я хочу, чтобы вы с Крисси отказались от опеки над миссис Фризелл. Сейчас она полностью бодрствует, ее бедро начинает восстанавливаться, и через месяц она сможет прийти домой и справиться самостоятельно, с небольшой помощью. Ты ей не нужен. И я не думаю, что ты сможешь ей помочь. Так что, если вы откажетесь от опеки и выкупите у нее три облигации Diamond Head - по номинальной стоимости - я обещаю не говорить ни слова прокурору США о вашей роли в маркетинге этих облигаций по соседству. Конечно, если вы снова начнете их подталкивать, сделка не состоится ».


Все они снова заговорили хором, который включал в себя тот факт, что я должен заниматься своими делами, и в любом случае они не делали ничего противозаконного.


"Может быть. Может быть. Но вы шли по очень тонкой грани, пообещав людям, что мусор - такое же хорошее вложение, как и компакт-диск с федеральной страховкой. Тебя могли лишить права, Тодд, за участие в подобном. US Met может захотеть продвинуть тебя, Винни, за твои усилия, но они, вероятно, бросят тебя, когда общественность накаляется ».


Проблема была в том, что никто из них не мог признать, что сделал что-то не так. Они убедили себя в том, что все, что дает желаемые результаты, по определению является законным. Мне пришлось несколько раз нажимать одну и ту же клавишу, чтобы привлечь их внимание: у меня было достаточно связей с чикагскими СМИ, чтобы взорвать эту историю. И когда это произойдет, их боссы увидят в них жертвенных ягнят.


«Помните Олли Норта? Вы можете подумать, что он был героем, но его боссы без малейшего сожаления бросили его на волю, когда им светил луч прожектора. А у вас, ребята, нет формы морской пехоты, в которой можно было бы расхаживать. Вы будете на улице в поисках той же работы, что и пятьдесят тысяч других детей, и эти выплаты по ипотеке приходят прямо пятого числа месяца ».


В конце концов они согласились с моими условиями, но упорно настаивали, что никогда не переходили границы приличий, не говоря уже о законе. Пятеро из нас - мистер. Контрерас не хотел, чтобы его оставили в стороне - он встретится на берегу озера Вью в четыре часа дня в понедельник. Тодд и Крисси принесут приказ судьи по наследству, свидетельствующий о прекращении их соглашения об опеке. И у них будет кассовый чек на тридцать тысяч, чтобы выкупить облигации Даймонд Хед.


Взамен я пообещал не упоминать их роль в торговле хламом, когда федеральные следователи начали спрашивать о Метрополитене США. Мы с мистером Контрерасом пошли домой измученные. На радостях мы выпили бутылку Veuve Cliquot.


На следующее утро я подумал, не был ли наш юбилей преждевременным. Дверной звонок зазвонил в девять, как раз в тот момент, когда я пытался понять, сколько тренировки выдержит мой желудок. Голос на другом конце коробки для крика объявил себя Диком Ярборо.


Он поднялся по лестнице с Тери, которая была готова к фото-макету в темно-синем брючном костюме от Eli Wacs с идеально накрашенной гладкой персиковой кожей. Дик был одет в костюм для выходных из пригорода, рубашку-поло, мешковатые хлопчатобумажные брюки и спортивную куртку.


«Вик, это нормально, если я тебя так назову, не так ли? Я чувствую, что знаю тебя. Тери протянула руку в интимном жесте, в то время как Дик задержался на заднем плане.


«Да, мне кажется, я тоже тебя знаю». Я проигнорировал ее руку. «Вы двое хотите чего-то особенного? Или я остановка в поездке доброй воли среди бедных? »


Дик вздрогнул, но Тери слабо улыбнулась святой. Она опустилась на скамью пианино и широко открыла глаза на меня.


«Это действительно тяжелый визит для меня. Посмотрим правде в глаза: вы с Диком когда-то были женаты, и я знаю, что между вами все еще должно быть какое-то чувство.


«Но я бы надел свинцовый щит, прежде чем подойти достаточно близко, чтобы рассмотреть его», - сказал я.


«Говорят, что ненависть - это оборотная сторона любви», - объявила она с видом человека, знакомящего первоклассников с законом всемирного тяготения. «Но я знаю, - сказал мне Дик, - что ты потерял собственного отца, поэтому я думаю, ты можешь понять мои чувства».


"Питер мертв?" Я был поражен. «Этого не было в утренней газете».


Дик нетерпеливо махнул рукой. «Нет, Питер не умер. Тери не может добраться до сути. Они с Питером очень близки, и она боится, что может потерять его до длительного тюремного заключения, если не сможет убедить вас отказаться от обвинений.


Я почувствовал, как мои губы сжались от гнева. «Здорово, что они близки. Питеру особенно понадобится серьезная поддержка в следующие несколько месяцев - может быть, даже в следующие двадцать лет. И знание того, что его дочь при его дворе, веры в него на все сто процентов, только поможет ».


Слезы блестели на кончиках блестящих ресниц Тери. Водостойкая тушь не позволяла черным мазкам образовываться под глазами. «Дик сказал, что у тебя странное чувство юмора, но не могу поверить, что ты думаешь, что это смешно».


«Я не нахожу ничего забавного в том, что произошло за последние три недели. Двое стариков были убиты, потому что ваш папа и ваш дядя не хотели, чтобы они визжали о реверсии пенсии, которую назначил ваш муж. По крайней мере, одна пожилая женщина чуть не стала бездомной из-за хитрой маркетинговой схемы, которую ваш дядя организовал, чтобы вырезать из нее сбережения жизни. И я сам не очень счастлив, потому что в меня стреляли и чуть не сбили с ног ».


Я провела пальцами по гребням на животе через хлопковую футболку. Бинты закрывали порезы, но я все время думала, что они сочатся, каждый раз, когда я выкручивала туловище.


«Но папа мне все это объяснил. Ничего из этого не было его делом. Люди на заводе Diamond Head неправильно поняли его и дядю Джейсона. Им никогда не следовало делать то, что они сделали. Все согласны с тем, что это было неправильно. Папа докажет это в суде; Дик это видит. Но если бы ему не пришлось, это сделало бы нашу жизнь намного проще, если бы вы согласились, что все это было большой ошибкой. Я бы не хотел, чтобы Дик нападал на тебя публично. И знаете, в таком случае они наняли бы следователей, чтобы они раскопали ваши секреты - поговорили о вашей личной жизни, о вашем пренебрежении к закону и обо всем этом ».


Ярость держала меня так, что я едва мог видеть. Я сунула руки в карманы, чтобы Дик не видел их дрожи. «Открытие - это обоюдоострый», сладкий. К тому времени, когда я закончу свое дело, вашему мужу повезет, что он получит лицензию, не говоря уже о том, чтобы он гулял за пределами федеральной тюрьмы.


Дик, который никогда не заходил в комнату, подошел к окну во время последнего обмена. Когда он говорил, это было в стекло; мы плохо его слышали.


«Моя единственная роль в этом деле - быть свидетелем».


Мы с Тери замолчали, но она оправилась первой. "Дик! Не могу поверить, что ты был бы таким… таким предателем. После всего, что сделал для тебя папа! Вы обещали мне-"


«Я ничего тебе не обещал». Дик держался к нам спиной. «Я наконец согласился приехать сегодня, потому что тебе очень понравилась эта идея. Я сказал тебе, если ты убедишь Вик выслушать тебя, я обязуюсь составить с ней надлежащее соглашение. Но всю ночь я пытался заставить тебя понять, что я не могу представлять твоих отца и дядю ».


«Но папа рассчитывает на тебя».


Наконец он обернулся. «Мы прошли через это сто раз, но вы этого не услышите. Ли Уилтон очень настойчиво советовал мне не представлять их - видимость неприличия была бы слишком большой, учитывая мое положение в совете директоров Diamond Head. Я причинил бы им больше вреда, чем пользы. И, Тери, я просто не верю в них. Я достаточно поговорил с их сотрудниками за последние несколько дней, чтобы поверить в то, что они хотели убить Вика. Ваш отец подставил меня: он заставил меня предупредить Вик под предлогом защиты меня, чтобы она не подобралась слишком близко к возвращению пенсии. Он, должно быть, знал, что я никогда не допущу нападения на ее жизнь.


Тери вскочила на ноги, под ее румянцем расцвели цветные пятна. «Ты все еще любишь ее! Я этому не верю ».


Дик устало улыбнулся. «Я не влюблен в нее, Тери. Думаю, мне следовало сказать, что я не буду одобрять их попытки убить кого-либо, независимо от расы, вероисповедания, пола или любознательности ».


Глаза Тери наполнились слезами. Она побежала к двери. - Найдите дорогу домой, мистер Хотшот. Я не поеду с тобой ».


Я ожидал, что он побежит за ней, но он замер в комнате, опустив плечи, спустя долгое время после того, как утихло эхо хлопающей двери.


«Мне очень жаль, Дик. Извини за то, что тебя ждет впереди ».


«Я был уверен, что ты с триумфом размахнешь своим ружьем и скажешь, что я должен благодарить только себя».


Я покачал головой, не доверяя своему голосу.


«Вы были бы правы. Мне нужно поблагодарить только себя. Вы всегда знали, насколько я слаб. Тери ... если бы она увидела мой ... мой фасад силы ... не подала бы. Она построила меня. Превратил меня в одно из тех прозрачных зданий ». Он издал резкий смех. «Не то чтобы я часто думал о тебе, но я очень надеялся, что за эти годы, когда ты увидишь, насколько важным я стал, ты пожалеешь. Не жалею, что ты бросил меня, но жаль, что презирал меня ».


Я почувствовал, как мои щеки загорелись от смущения. «Я уличный боец, Дик. Мне пришлось быть ребенком, чтобы выжить, но, боюсь, я так и не перерос. Кто-то вроде Тери подходит тебе больше, чем я. Вот увидишь; вы двое как-нибудь переживете это время.


"Может быть. Может быть. Послушайте, все проблемы начались с этого проклятого пенсионного соглашения. Не все - этот призовой засранец Джейсон, позволивший своей команде обмануть Идеал, никому не помог. Но пытаясь сохранить в секрете реверсию - двое мужчин погибли из-за этого. И когда это выяснится - юридические материалы чистые, но они могут продержать нас в суде на десять лет. Сегодня утром я разговаривал с Беном Лорингом в Paragon. Он готов помочь реструктурировать соглашение, выкупить аннуитет и вернуть деньги по плану, если местный житель захочет проголосовать по нему. Мы бы вывезли его из US Met и вернули Ajax Insurance для управления ».


Я почувствовал облегчение в плечах. Пенсия мистера Контрераса - все местные парни - беспокоили меня всю неделю. «Вы можете себе это позволить? Я думал, что большая часть денег была в хлам Даймонд-Хед ».


Дик кивнул. - Лоринг что-нибудь придумает. И Питеру придется согласиться выставить в залог несколько акций Amalgamated Portage. Он не хочет, но в конце концов он вернется. Это будет его единственная надежда на сделку о признании вины.


"И ты?"


"Я не знаю. Я подал Ли заявление об отставке. Он бы этого не принял. Он согласился с тем, что после этого года нам больше не нужна молодая Пичея в фирме: это должно вас радовать. Но - мне нужен отпуск по закону, и Ли поддержал это - больше потому, что он не хочет, чтобы я ставил фирму в неловкое положение, чем по какой-либо другой причине, но меня все равно не будет на полгода. Если я присоединюсь к ашраму, я дам вам знать ».


Я предложил ему подвезти его к поезду, но он сказал, что ему нужно идти пешком, чтобы прочистить голову. Я спустился с ним вниз.


Он взял мою руку и зажал ее обеими руками. «Мы хорошо провели время вместе, правда, Вик? Это были не споры и не презрение, не так ли?


Я внезапно вспомнил, что Дик ездил со мной каждые выходные, чтобы остаться с моим отцом, когда Тони умирал. Я забыл, что за завесой горечи, которую я накрывал прошлое, но Дик, осиротевший в пять лет, обожал Тони и открыто плакал у его могилы.


«У нас было несколько важных моментов вместе». Я сжала его руку, а затем убрала свою. «А теперь тебе лучше уйти».


Он ушел, не оглядываясь.


54 Вдали от дома


Следующие четыре недели были долгим и медленным периодом юридических открытий, найма людей для ремонта дома миссис Фризелл, поиска кого-то, кто помог бы ей, когда она вернется домой, и согласования с государством оплаты счета. Кэрол Альварадо проделала большую работу для этого.


Я позвонил сыну миссис Фризелл, Байрону, в Сан-Франциско, чтобы сообщить ему, как поживает его мать. Он был почти так же взволнован этим звонком, как и она, узнав, что мы с ним разговаривали.


Примерно в то время, когда миссис Фризелл была готова вернуться домой, мы нашли приют для последнего из щенков. Мистер Контрерас переубедил меня и оставил своего фаворита, полностью золотого кобеля с двумя черными ушами. Он настоял на том, чтобы назвать его Митч.


В тот же день, когда вернулась старушка, Тодд и Крисси выставили свой дом на продажу. Даже при спаде в сфере недвижимости мы не ожидали, что ее продать займет много времени: они прекрасно поработали над ее восстановлением, и Лейк-Вью стала лучшей недвижимостью для яппи.


Мы с Лотти снова заговорили, но Лотти казалась хрупкой, почти хрупкой. Казалось, мы не могли восстановить нашу старую глубокую близость. Она работала яростно, так что плоть начинала отслаиваться от ее костей. Несмотря на ее бешеный темп, ее обычная жизненная искра отсутствовала.


Когда я попытался рассказать ей, что случилось с Саймоном и другими головорезами, которые, скорее всего, напали на нее, она отказалась меня слушать. Ее травмы или страх вызывали у нее отвращение к моей работе. Я волновался, что она чувствовала отвращение, отстраненность от всей моей жизни. Я говорил о ней как с Кэрол, так и с Максом. Они оба были обеспокоены, но не могли дать никакого совета, кроме терпения.


«Она простила меня, - сказала Кэрол. «Она тоже пойдет с тобой. Дай ей время, Вик.


Я ничего не сказал, но мне это показалось более серьезной проблемой, чем это.


Вероятно, самым удивительным событием того периода был день, когда появился сын Митча Крюгера. Митч-младший оказался инженером-нефтяником, обгоревшим после нескольких месяцев в Персидском заливе - он был в Кувейте, помогая возобновить там добычу. Его мать увидела наше объявление в одной из газет в Аризоне и отправила его ему в Кувейт. Митч-младший остановился в Чикаго по дороге домой, чтобы узнать, что мы должны ему сказать.


Он поблагодарил нас за наши усилия по поиску убийц его отца, но добавил удручающе: «Я не могу слишком волноваться по этому поводу - я почти не помню этого парня. Но я рад, что у него были друзья, которые помогли ему, когда он умер ».


Когда я позже рассказал об этом Конраду, он засмеялся. «Не смотрите так безутешно, мисс В. По крайней мере, парень поблагодарил вас. Черт, в девяноста процентах случаев я получаю письма с ненавистью за свои усилия ».


Все это время я упорно работал - не только помогал вести дело против Фелитти и ремонтировал дом миссис Фризелл, но и устраивал работу для реальных клиентов с реальными деньгами. Мой первый гонорар перешел на новые кроссовки. Тем не менее, я проводил с Конрадом столько времени, сколько позволяли наши безумные графики.


Мистер Контрерас, отважно стараясь не вмешиваться, не мог скрыть своего дискомфорта от сержанта. Я был расстроен этим и попытался обсудить это с Роулингсом.


«По крайней мере, он с тобой разговаривает. Моя сестра услышала о тебе от какого-то занятого человека, сидящего на виноградной лозе, и теперь не позволяет мне осквернять ее гостиную.


Я ахнул вслух, а Роулингс немного рассмеялся. «Ага, белая девушка: обоюдоострый. Так что не позволяй старику беспокоить тебя.


Я старался не делать этого и не задавался вопросом, как долго мы сможем оставаться рядом, прежде чем наши карьеры столкнутся, но было трудно просто расслабиться в отношениях.


Несмотря на заграждение на работе, я снова и снова просыпался от кошмаров смерти моей матери, снов, в которых были неразрывно связаны Лотти и Габриэлла.


Конрад был со мной однажды ночью, когда невыносимые призраки нарушили мой сон. Стараясь не разбудить его, я соскользнула с кровати в гостиную и подошла к окну. Я мог просто разглядеть угол дома Пичей. Я хотел выйти ночью и бежать, бежать так быстро и так далеко, что я смогу оторваться от своих кошмаров.


Я пытался представить себе место, где можно было бы безопасно оказаться на улице в три часа ночи, когда Конрад подошел ко мне сзади. «В чем проблема, мисс У.?»


Я положила руки ему на руки, но продолжала смотреть в окно. «Я не хотел тебя разбудить».


«Я чутко сплю. Я слышал, как ты встаешь с постели каждую ночь, которую мы провели вместе в этом месяце. Если ты не хочешь, чтобы я остался на ночь, просто скажи мне об этом, Вик.


"Это не то." Я шептала, как будто темнота наложила тишину.


Он слегка погладил меня по волосам. Мы стояли молча долгую минуту.


Я не планировал рассказывать ему о Лотти или о своих кошмарах, но в темноте, когда тепло его тела касалось моего, я внезапно выпалил: «Это Лотти. Я так напуган, боюсь, что она бросит меня, как это сделала моя мать. Не имело значения, что я любил свою мать, что я делал все возможное, чтобы заботиться о ней. Она все равно бросила меня. Не думаю, что выдержу, если Лотти тоже бросит меня.


«Значит, вы должны постоянно держать всех вокруг на булавках и иголках? Это оно? Значит, парни вроде меня или даже старик внизу не в силах удержать тебя в достаточной степени, чтобы бросить тебя в беде? »


Я обнял его сильнее, но больше ничего сказать не мог. Возможно, он был прав. Может быть, поэтому я так грубо реагировал каждый раз, когда мистер Контрерас, или Лотти, или кто-то еще беспокоился о моей безопасности. Возможно, именно поэтому я снова и снова подталкивал себя на пропасть. Когда мои мышцы замедлились, найду ли я другие силы, чтобы преодолеть эти пропасти? Я дрожал на летнем воздухе.


"--КОНЕЦ--"