# Эллиотт О'Доннелл сборник

Эллиотт О'Доннелл

Оглавление

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Серия электронных книг MEGAPACK╝

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ II

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ III

ДОРОГАМИ ПРИЗРАЧНОЙ ЗЕМЛИ

ПРИЗРАЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ

ПРИЗРАЧНЫЕ МЕСТА В АНГЛИИ

ШОТЛАНДСКИЕ ИСТОРИИ ПРИЗРАКОВ

ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 1)

ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 2)

БАНШИ

ВЕРВОЛКИ


Оглавление

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Серия электронных книг MEGAPACK╝

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ II

ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ III

ДОРОГАМИ ПРИЗРАЧНОЙ ЗЕМЛИ

ПРИЗРАЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ

ПРИЗРАЧНЫЕ МЕСТА В АНГЛИИ

ШОТЛАНДСКИЕ ИСТОРИИ ПРИЗРАКОВ

ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 1)

ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 2)

БАНШИ

ВЕРВОЛКИ


ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

на Elliott O'Donnell Supernatural MEGAPACK ╝ принадлежат Wildside Press, LLC, No 2015. Все права защищены.

* * * *

Название серии электронных книг MEGAPACK╝ является товарным знаком Wildside Press, LLC. Все права защищены.


ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Эллиотт О'Доннелл (1872-1965) был британским писателем, известным прежде всего своими книгами о привидениях. Он утверждал, что видел привидение, описанное как элементарная фигура, покрытая пятнами, когда ему было пять лет. Он также утверждал, что был задушен таинственным призраком в Дублине.

Он был (как он сказал) потомком ирландских вождей древних времен, включая Найла из Девяти Заложников (короля Артура из ирландского фольклора) и Рыжего Хью, сражавшихся с англичанами в шестнадцатом веке. О'Доннелл получил образование в Клифтон-колледже в Бристоле, Англия, а затем в Королевской академии обслуживания в Дублине, Ирландия.

В более позднем возрасте он стал охотником за привидениями, но сначала он путешествовал по Америке, работая на полигоне в Орегоне и став полицейским во время забастовки железнодорожников в Чикаго в 1894 году. Вернувшись в Англию, он работал школьным учителем и обучался в театре. Он служил в британской армии во время Первой мировой войны, а позже играл на сцене и в кино.

Его первой книгой, написанной в свободное время, был психологический триллер " Ради Сатаны" (1904). С этого момента он стал писателем. Он написал несколько популярных романов, в том числе оккультное фэнтези " Волшебный клуб" (1912), но специализировался на том, что считалось реальными историями о привидениях и призраках. Они были чрезвычайно популярны, но его яркий стиль и удивительные истории предполагают, что он совмещал факты с романтическим чутьем к вымыслу.

Когда он стал известен как авторитет в области сверхъестественного, его призвали в качестве охотника за привидениями. Он также читал лекции и транслировал (по радио и телевидению) паранормальные явления в Великобритании и США. В дополнение к его более чем 50 книгам, он написал множество статей и рассказов для национальных газет и журналов. Он заявил: "Я расследовал, иногда в одиночку, а иногда с другими людьми и прессой, многие случаи предполагаемых привидений. Я верю в призраков, но не спиритуалист".

Во многих книгах О'Доннелла есть автобиографические разделы, в которых он раскрывает отчаянную борьбу, чтобы избежать ранней бедности и завязать знакомство с богатыми и влиятельными людьми. Эти разоблачения, в сочетании с тем, что он нанял актеров, таких как Ч. Обри Смит, для помощи в постановке призраков, а также тот факт, что он не оставил после своей смерти никаких заметок, касающихся его учебы, предполагают, что он приукрасил или, возможно, даже выдумал многие из своих предполагаемых переживаний. . Это подтверждается тем фактом, что практически в каждом справочнике по сверхъестественной фантастике О'Доннеллу присваивается статус писателя-фантаста. Конечно, к нему никогда не обращались и не работали с Обществом психических исследований.

Наслаждаться!

- Джон Бетанкур

Издатель, Wildside Press LLC

www.wildsidepress.com

О СЕРИИ

За последние несколько лет наша серия электронных книг MEGAPACK╝ стала нашим самым популярным начинанием. (Может быть, помогает то, что мы иногда предлагаем их в качестве надбавок к нашему списку рассылки!) Нам постоянно задают вопрос: "Кто редактор?"

Серия электронных книг MEGAPACK╝ (если не указано иное) является совместной работой. Над ними работают все в Wildside. Сюда входят Джон Бетанкур (я), Карла Купе, Стив Купе, Шон Гарретт, Хелен МакГи, Боннер Менкинг, Колин Азария-Криббс, Э. Э. Уоррен и многие авторы Уайлдсайда... которые часто предлагают включить истории (и не только свои собственные! )

ПОРЕКОМЕНДУЕТЕ ЛЮБИМЫЙ РАССКАЗ?

Вы знаете великий классический научно-фантастический рассказ или у вас есть любимый автор, который, по вашему мнению, идеально подходит для серии электронных книг MEGAPACK╝? Мы будем рады вашим предложениям! Вы можете опубликовать их на нашей доске объявлений по адресу http://movies.ning.com/forum (есть место для комментариев Wildside Press).

Примечание: мы рассматриваем только истории, которые уже были профессионально опубликованы. Это не рынок новых работ.

ОПЕЧАТКИ

К сожалению, как бы мы ни старались, некоторые опечатки проскальзывают. Мы периодически обновляем наши электронные книги, поэтому убедитесь, что у вас есть текущая версия (или загрузите новую копию, если она находилась в вашем устройстве для чтения электронных книг в течение нескольких месяцев). Возможно, она уже была обновлена.

Если вы заметили новую опечатку, сообщите нам об этом. Мы исправим это для всех. Вы можете написать издателю по адресу wildsidepress@yahoo.com или использовать доски объявлений выше.

Серия электронных книг MEGAPACK╝

Если вам понравилась эта электронная книга, ознакомьтесь с другими томами великолепной серии MEGAPACK╝ издательства Wildside Press... всего более 300 томов!

ЗОЛОТОЙ ВЕК НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ

1. Уинстон К. Маркс

2. Марк Клифтон

3. Пол Андерсон

4. Клиффорд Д. Саймак

5. Лестер дель Рей (том 1)

6. Чарльз Л. Фонтенэ

7. Х. Б. Файф (т. 1)

8. Милтон Лессер (Стивен Марлоу)

9. Дэйв Драйфус

10. Карл Якоби

11. ФЛ Уоллес

12. Дэвид Х. Келлер, доктор медицины

13. Лестер дель Рей (том 2)

14. Шарль Де Вет

15. Х. Б. Файф (т. 2)

16. Уильям С. Голт

17. Алан Э. Норс

18. Джером Биксби

19. Чарльз Де Вет (Vo. 2)

20. Эвелин Э. Смит

21. Эдвард Веллен

22. Роберт Мур Уильямс

23. Ричард Уилсон

24. Х. Б. Файф (т. 3)

25. Раймонд З. Галлун

26. Гомер Эон Флинт

27. Стэнли Г. Вайнбаум

28. Эдвард Веллен

29. Кэтрин Маклин

30. Роджер Ди

31. Сэм Мервин

32. Фредерик Поль

33. Крис Невилл

34. К. М. Корнблут

35. Кит Лаумер

36. Джордж О. Смит

ЗОЛОТОЙ ВЕК СТРАННОЙ ФАНТАСТИКИ

1. Генри С. Уайтхед

2. Джордж Т. Ветцель

3. Эмиль Петая

4. Никцин Дьялхис

5. Дэвид Х. Келлер

6. Кларк Эштон Смит

7. Мужественные перила

НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА И ФЭНТЕЗИ

Первая научная фантастика NOVEL MEGAPACK╝

Первый научно-фантастический MEGAPACK╝

Вторая научная фантастика MEGAPACK╝

Третий научно-фантастический МЕГАПАК╝

Четвертая научная фантастика MEGAPACK╝

Пятая научная фантастика MEGAPACK╝

Шестой научно-фантастический MEGAPACK╝

Седьмой научно-фантастический MEGAPACK╝

Восьмой научно-фантастический MEGAPACK╝

Девятый научно-фантастический MEGAPACK╝

10-й научно-фантастический MEGAPACK╝

11-й научно-фантастический MEGAPACK╝

12-й научно-фантастический MEGAPACK╝

Мегапак A. Merritt╝*

AR Morlan MEGAPACK╝

Чужой МЕГАПАК╝

Аврам Дэвидсон Научная фантастика и фэнтези MEGAPACK╝

Король Артур МЕГАПАК╝

Андре Нортон MEGAPACK╝

CJ Henderson MEGAPACK╝

Рождественский МЕГАПАК Чарльза Диккенса╝

Даррелл Швейцер МЕГАПАК╝

МЕГАПАК╝ Дракон

EE "Doc" Smith MEGAPACK╝

Э. Несбит МЕГАПАК╝

Эдгар Пангборн MEGAPACK╝

Эдмонд Гамильтон MEGAPACK╝

Мегапак Эдварда Беллами╝

Первый Реджинальд Бретнор MEGAPACK╝

Первый Теодор Когсвелл MEGAPACK╝

Первый Котар-варвар MEGAPACK╝

Второй Котар-варвар MEGAPACK╝

Длинная научная фантастика Фрэнка Белкнапа MEGAPACK╝

Длинный научно-фантастический роман Фрэнка Белкнапа MEGAPACK╝

МЕГАПАК╝ катастрофы Фреда М. Уайта

МЕГАПАК Фредрика Брауна╝

Мегапак Fritz Leiber╝

Второй Fritz Leiber MEGAPACK╝

Полная серия Gismo MEGAPACK╝ от Кео Фелкера Лазаруса

H. Beam Piper MEGAPACK╝

Научная фантастика Джека Лондона MEGAPACK╝

Ллойд Биггл-младший МЕГАПАК╝

МЕГАПАК╝ "Затерянные миры"

Mack Reynolds MEGAPACK╝

Безумный ученый MEGAPACK╝

Марсианский МЕГАПАК╝

Научная фантастика Милтона А. Ротмана MEGAPACK╝

Мисс Пикерелл MEGAPACK╝

Первый Мюррей Ленстер MEGAPACK╝

Второй Мюррей Лейнстер MEGAPACK╝

Третий Murray Leinster MEGAPACK╝

Олаф Стэплдон MEGAPACK╝**

МЕГАПАК Филипа К. Дика╝

Второй МЕГАПАК Филипа К. Дика╝

Чума, Мор и Апокалипсис MEGAPACK╝

Криминальное чтиво MEGAPACK╝

МЕГАПАК Randall Garrett╝

Второй Randall Garrett MEGAPACK╝

RA Lafferty Fantastic MEGAPACK╝

Рэй Каммингс MEGAPACK╝

Первый Ричард Уилсон MEGAPACK╝

МЕГАПАК Роберта Шекли╝

МЕГАПАК Роберта Сильверберга╝

Научно-фантастический MEGAPACK╝

Научная фантастика Сиднея Дж. Ван Скиока MEGAPACK╝

Космическая опера MEGAPACK╝

Космический патруль MEGAPACK╝ от Эандо Биндера

Второй космический патруль MEGAPACK╝, Эандо Биндер

Стимпанк МЕГАПАК╝

Мегапак Стивена Винсента Бенета╝

МЕГАПАК╝ "Путешествие во времени"

Второе путешествие во времени MEGAPACK╝

Третье путешествие во времени MEGAPACK╝

Утопия МЕГАПАК╝

Фэнтезийный МЕГАПАК Уиллама П. МакГиверна╝

Первый Уиллам П. МакГиверн Научная фантастика MEGAPACK╝

Второй Уиллам П. МакГиверн Научная фантастика MEGAPACK╝

Мегапак Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Волшебник страны Оз МЕГАПАК╝

Zanthodon MEGAPACK╝ Лин Картер

ЗАПАДНЫЙ

Вестерн-МЕГАПАК Энди Адамса╝

BM Bower MEGAPACK╝

Макс Бренд MEGAPACK╝

МЕГАПАК Buffalo Bill╝

Берт Артур Вестерн МЕГАПАК╝

Мегапак Чарльза Олдена Зельцера╝

Ковбой МЕГАПАКc

Эдгар Райс Берроуз Вестерн МЕГАПАК╝*

Джордж У. Огден Вестерн МЕГАПАК╝

Лесли Эрненвайн Вестерн МЕГАПАК╝

The Lon Williams Weird Western MEGAPACK╝ The Western MEGAPACK╝

Второй Western MEGAPACK╝

Третий Western MEGAPACK╝

Западный роман MEGAPACK╝

Второй вестерн-роман MEGAPACK╝

3-й западный роман MEGAPACK╝

4-й вестерн-роман MEGAPACK╝

Пятый вестерн-роман MEGAPACK╝

Шестой вестерн-роман MEGAPACK╝

Седьмой вестерн-новелла MEGAPACK╝

8-й вестерн-роман MEGAPACK╝

Западный романс MEGAPACK╝

Зейн Грей МЕГАПАК╝

МОЛОДОЙ ВЗРОСЛЫЙ

Близнецы Боббси MEGAPACK╝

Бойскауты MEGAPACK╝

Мальчики-детективы MEGAPACK╝

Приключения для мальчиков MEGAPACK╝

MEGAPACK╝ "Приключения для мальчиков Брайса Уолтона"

Дэн Картер, Cub Scout MEGAPACK╝

Дэр Бойз МЕГАПАК╝

Военные приключения Дэйва Доусона MEGAPACK╝

Кукольная история МЕГАПАК╝

GA Henty MEGAPACK╝

Девушка-детектив MEGAPACK╝

Полная серия Gismo MEGAPACK╝ от Кео Фелкера Лазаруса

Мисс Пикерелл MEGAPACK╝

Э. Несбит МЕГАПАК╝

Пенни Паркер МЕГАПАК╝

Пиноккио МЕГАПАК╝

Мальчики Ровер МЕГАПАК╝

Сэнди Стил МЕГАПАК╝

Второй Кэролин Уэллс MEGAPACK╝

Небесные детективы MEGAPACK╝

Космический патруль MEGAPACK╝

Тахара, мальчик-авантюрист MEGAPACK╝

Том Корбетт, космический кадет MEGAPACK╝

МЕГАПАК Тома Свифта╝

Волшебник страны Оз МЕГАПАК╝

Победители конкурса Young Adult MEGAPACK╝

ОДИН АВТОР

Мегапак A. Merritt╝*

AR Morlan MEGAPACK╝

Мегапак Ахмеда Абдуллы╝

Алджернон Блэквуд МЕГАПАК╝

Второй Алджернон Блэквуд MEGAPACK╝

Мегапак Анатоля Франса╝

Андре Нортон MEGAPACK╝

Анна Кэтрин Грин МЕГАПАК╝

МЕГАПАК Артура Конан Дойла╝: Помимо Шерлока Холмса

Ранние романы Артура Конан Дойля MEGAPACK╝

Научная фантастика Артура Лео Загата MEGAPACK╝

Мегапак Артура Мейчена╝**

Аврам Дэвидсон Научная фантастика и фэнтези MEGAPACK╝

BM Bower MEGAPACK╝

Bjørnstjerne Bjørnson MEGAPACK╝

Брэм Стокер МЕГАПАК╝

Берт Артур Вестерн МЕГАПАК╝

CJ Henderson MEGAPACK╝

Мегапак Чарльза Олдена Зельцера╝

Рождественский МЕГАПАК Чарльза Диккенса╝

Даррелл Швейцер МЕГАПАК╝

Дэшил Хэммет МЕГАПАК╝

Пикантная история E. Hoffmann Price MEGAPACK╝

Э. Несбит МЕГАПАК╝

EF Benson MEGAPACK╝

Второй EF Benson MEGAPACK╝

Эдмонд Гамильтон MEGAPACK╝

Эдгар Пангборн MEGAPACK╝

Мегапак Эдварда Беллами╝

Мегапак Erckmann-Chatrian╝

МЕГАПАК╝ Ф. Скотта Фицджеральда

Первый Р. Остин Фримен MEGAPACK╝

Первый Реджинальд Бретнор MEGAPACK╝

Первая научная фантастика Уильяма П. Макгиверна MEGAPACK╝

МЕГАПАК╝ катастрофы Фреда М. Уайта

Фредерик Дуглас MEGAPACK╝

МЕГАПАК Фредрика Брауна╝

Второй Fredric Brown MEGAPACK╝

МЕГАПАК Джорджа Барра Маккатчеона╝

Мегапак Ги де Мопассана╝

H. Beam Piper MEGAPACK╝

Криминальное чтиво Х. Бедфорда-Джонса MEGAPACK╝

Гарольд Лэмб МЕГАПАК╝

Анри Бергсон MEGAPACK╝

Jacques Futrelle MEGAPACK╝

Джейн Остин МЕГАПАК╝

Тайна Джонстона Маккалли MEGAPACK╝

МЕГАПАК Джонаса Ли

Кэтрин Мэнсфилд MEGAPACK╝

Ллойд Биггл-младший МЕГАПАК╝

The Lon Williams Weird Western MEGAPACK╝

МИСТЕР Джеймс МЕГАПАК╝

Mack Reynolds MEGAPACK╝

Mystery & Suspense MEGAPACK╝ Мэри Форчун

Макс Бренд MEGAPACK╝

Мюррей Лейнстер MEGAPACK╝

Второй Мюррей Лейнстер MEGAPACK╝

Третий Murray Leinster MEGAPACK╝

Второй Murray Leinster MEGAPACK╝***

МЕГАПАК Филипа К. Дика╝

Мегапак Rafael Sabatini╝

МЕГАПАК Randall Garrett╝

Второй Randall Garrett MEGAPACK╝

Рэй Каммингс MEGAPACK╝

Р. Остин Фриман MEGAPACK╝*

Второй Р. Остин Фриман MEGAPACK╝*

Реджинальд Бретнор MEGAPACK╝

Второй Reginald Bretnor MEGAPACK╝

МЕГАПАК Роберта Шекли╝

МЕГАПАК Роберта Сильверберга╝

Саки МЕГАПАК╝

Сельма Лагерлоф MEGAPACK╝

Научная фантастика Сиднея Дж. Ван Скиока MEGAPACK╝

Мегапак Стивена Крейна╝

Мегапак Стивена Винсента Бенета╝

Talbot Mundy MEGAPACK╝

Третий Р. Остин Фриман MEGAPACK╝*

Вирджиния Вулф МЕГАПАК╝

МЕГАПАК Уолта Уитмена╝

Уилки Коллинз МЕГАПАК╝

Мегапак Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Мегапак William P. McGivern Fantasy╝

Научная фантастика Уильяма П. МакГиверна MEGAPACK╝

Зейн Грей МЕГАПАК╝

УЖАСТИК

Ужасы Хэллоуина 2014 МЕГАПАК╝

Ужасы Хэллоуина 2015 МЕГАПАК╝

Ужас МЕГАПАК╝

Второй ужас МЕГАПАК╝

Мегапак Ахмеда Абдуллы╝

Второй Ахмед Абдулла MEGAPACK╝

EF Benson MEGAPACK╝

Второй EF Benson MEGAPACK╝

Алджернон Блэквуд МЕГАПАК╝

Второй Алджернон Блэквуд MEGAPACK╝

Мифы Ктулху MEGAPACK╝

Дьяволы и демоны MEGAPACK╝

Эллиот О'Доннелл Сверхъестественное MEGAPACK╝

Мегапак Erckmann-Chatrian╝

МЕГАПАК╝ "История призраков"

Вторая история о привидениях MEGAPACK╝

Третья история о привидениях MEGAPACK╝

Четвертая история о привидениях MEGAPACK╝

Пятая история о привидениях MEGAPACK╝

Шестая история о привидениях MEGAPACK╝

Готический ужас MEGAPACK╝

Призраки и ужасы MEGAPACK╝

The Lon Williams Weird Western MEGAPACK╝

МИСТЕР Джеймс МЕГАПАК╝

Мрачный МЕГАПАК╝

Второй жуткий MEGAPACK╝

Третий жуткий MEGAPACK╝

Мегапак Артура Мейчена╝**

Монстр МЕГАПАК╝

Мумия МЕГАПАК╝

Оккультный детектив MEGAPACK╝

Penny Dreadfuls MEGAPACK╝

Даррелл Швейцер МЕГАПАК╝

Страшные истории MEGAPACK╝**

Вампир МЕГАПАК╝

Викторианская история о привидениях MEGAPACK╝

Странная фантастика MEGAPACK╝

МЕГАПАК╝ "Оборотень"

Мегапак Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Зомби МЕГАПАК╝

ТАЙНА

МЕГАПАК╝ "Первая тайна"

Вторая тайна МЕГАПАК╝

Третья тайна MEGAPACK╝

Первый мистический роман MEGAPACK╝

Мегапак Ахмеда Абдуллы╝

Анна Кэтрин Грин Тайна MEGAPACK╝

МЕГАПАК╝ The Arthur Train Crime & Mystery╝

Мальчики-детективы MEGAPACK╝

Бульдог Драммонд MEGAPACK╝*

Тайна Кэролайн Уэллс MEGAPACK╝

Чарли Чан МЕГАПАК╝*

Научный детектив Крейга Кеннеди MEGAPACK╝

Роман о преступности и коррупции MEGAPACK╝

Детектив МЕГАПАК╝

Второй детектив МЕГАПАК╝

Dickson McCunn MEGAPACK╝* от Джона Бьюкена

Пикантная история E. Hoffmann Price MEGAPACK╝

Шпионский роман MEGAPACK╝

Отец Браун МЕГАПАК╝

Фантомас МЕГАПАК╝

Тайна Джонстона Маккалли MEGAPACK╝

Леди Сыщик МЕГАПАК╝

Mystery & Suspense MEGAPACK╝ Мэри Форчун

Первый Р. Остин Фримен MEGAPACK╝

Второй Р. Остин Фриман MEGAPACK╝*

Третий Р. Остин Фриман MEGAPACK╝*

Jacques Futrelle MEGAPACK╝

Мошенники и головорезы от James Holding MEGAPACK╝

Убийство и беспредел Джеймса Холдинга MEGAPACK╝

Джордж Аллан Англия MEGAPACK╝

Девушка-детектив MEGAPACK╝

Вторая девушка-детектив MEGAPACK╝

Готический ужас MEGAPACK╝

Крутая тайна MEGAPACK╝

Махбуб Чаудри Тайна MEGAPACK╝

Библиотека Fuzz MEGAPACK╝

Нуар Тайна MEGAPACK╝

Нуар Роман MEGAPACK╝

Пенни Паркер МЕГАПАК╝

Фило Вэнс MEGAPACK╝*

The Pulp Crime MEGAPACK╝

Криминальное чтиво MEGAPACK╝

МЕГАПАК Raffles╝

Тайна красной пальчиковой пульпы MEGAPACK╝, Артур Лео Загат*

Тайна Ричарда Деминга MEGAPACK╝

Шпионский MEGAPACK╝ Ричарда Хэннея, Джон Бьюкен

Тайна Роя Дж. Снелла MEGAPACK╝

Шерлок Холмс МЕГАПАК╝

The Singer Batts Mystery MEGAPACK╝: The Complete Series, Томас Б. Дьюи

Небесные детективы MEGAPACK╝

Пряная тайна MEGAPACK╝

Роман саспенса MEGAPACK╝

The Talmage Powell Crime MEGAPACK╝

Второе преступление Талмейджа Пауэлла MEGAPACK╝

Тайна Thubway Tham MEGAPACK╝

Викторианская тайна MEGAPACK╝

Вторая викторианская тайна MEGAPACK╝

Викторианские разбойники MEGAPACK╝

Викторианские злодеи MEGAPACK╝

Странное преступление МЕГАПАК╝

Уилки Коллинз МЕГАПАК╝

ОБЩИЙ ИНТЕРЕС

МЕГАПАК╝ приключений

MEGAPACK╝ "Энн из Зеленых Мезонинов"

Бейсбольный МЕГАПАК╝

МЕГАПАК╝ "История кошек"

Вторая кошачья история MEGAPACK╝

Третья кошачья история MEGAPACK╝

Рождественский МЕГАПАК╝

Второй Рождественский МЕГАПАК╝

Рождественский МЕГАПАК Чарльза Диккенса╝

Классические американские рассказы MEGAPACK╝, Vol. 1.

Классический юмор MEGAPACK╝

Собачья история MEGAPACK╝

Кукольная история МЕГАПАК╝

Великий американский роман MEGAPACK╝

Лошадиная история MEGAPACK╝

История джунглей MEGAPACK╝

Лесбийская пульпа MEGAPACK╝

МЕГАПАК Максима Горького╝

Военный МЕГАПАК╝

Плохой мальчик Пека MEGAPACK╝

Пиратская история MEGAPACK╝

МЕГАПАК╝ Sea-Story

МЕГАПАК╝ на День Благодарения

Утопия МЕГАПАК╝

МЕГАПАК Уолта Уитмена╝

ЗОЛОТОЙ ВЕК КРИМИНАЛЬНОГО ЧУТСТВА

1. Джордж Аллан Англия

ЗОЛОТОЙ ВЕК ЗАГАДОК И ПРЕСТУПЛЕНИЙ

1. Флетчер Флора

2. Рут Чессман

* Недоступно в США

** Недоступно в Европейском Союзе

***Из печати.

БЕСПЛАТНЫЕ ПРОМО МИНИ-МЕГАПАКЕТЫ╝

Каждый из них был доступен на нашем веб-сайте только в течение одного дня - во вторник бесплатных электронных книг (который с тех пор был заменен на среду "Откройте для себя нового автора"). Поставьте нам лайк на Facebook или присоединитесь к нашему списку рассылки, чтобы узнавать о новых объявлениях.

MINIPACK≥ Пола Андерсона

MINIPACK≥ Джона Грегори Бетанкура

МИНИПАКЕТ Ричарда Деминга "Криминал"≥

MINIPACK≥ Charles V. de Vet

MINIPACK≥ Пола Ди Филиппо

HB Fyfe MINIPACK≥

Лейтенант Джон Ярл из космического патруля MINIPACK≥, автор Эандо Биндер

MINIPACK≥ Фрица Лейбера

MINIPACK≥ Ричарда Уилсона

МИНИПАКЕТ Rufus King Mystery≥

Вторая тайна Руфуса Кинга MINIPACK≥

МИНИПАК Sime~Gen≥

Пряная тайна MINIPACK≥

МИНИПАК Thubway Tham на День Благодарения≥

ДРУГИЕ КОЛЛЕКЦИИ, КОТОРЫЕ МОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ

Великая книга чудес лорда Дансени (она должна была называться "МЕГАПАК Лорда Дансени╝")

Книга фэнтези Wildside

Книга научной фантастики Wildside

Вон там: Первая книга научно-фантастических рассказов Borgo Press

К звездам - и дальше! Вторая книга научно-фантастических рассказов Borgo Press

Однажды в будущем: третья книга научно-фантастических рассказов Borgo Press

Whodunit? - Первая книга криминальных и мистических историй Borgo Press.

Больше детективов - вторая книга криминальных и загадочных историй Borgo Press

X означает Рождество: Рождественские тайны


ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ

ИЛИ, ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ И ПОСЛЕДНЯЯ ЧАСТЬ

Впервые опубликовано в ноябре 1913 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если у людей со всеми их пороками есть будущая жизнь, то, несомненно, у животных, которые характером так часто равны, даже превосходят людей, также есть будущая жизнь.

Те, кто находит в Писании ключ ко всему, не могут найти в нем ничего, что могло бы опровергнуть этот аргумент. Нет такого высказывания Христа, которое оправдывало бы предположение, что человек есть единственное существо, чье существование простирается за пределы могилы.

Допустим, однако, просто ради аргумента, что у нас есть некоторые основания для отрицания будущего существования животных, подумайте о несправедливости такого отрицания. Возьмем, к примеру, случай с лошадью. Никому не причиняя вреда и не думая о награде, она трудится на человека всю свою жизнь, а когда становится слишком старой, чтобы работать, ее предают смерти, не получив даже компенсации в виде заслуженного отдыха. Но если компенсация является Божьим законом, как я, например, верю в это, а также raison d'être потустороннего мира, то, несомненно, Творец, чье главное право на наше уважение и почитание заключается в том, что Он справедливый и милосердный, позаботится о том, чтобы лошадь - кроткая, терпеливая, никогда не жалующаяся лошадь - получила хорошее вознаграждение - вознаграждение в золотом будущем.

Рассмотрим снова случай с другим нашим четвероногим другом - собакой; верная, ласковая, послушная и прощающая собака, собака, которую так часто вынуждают терпеть все виды грубого обращения, и которую застреливают или отравляют, если, спровоцированная невыносимо, она, наконец, бросается на своих преследователей и кусает. И кот - робкий, миролюбивый кот, которого терзают и чуть не раздирают пополам жестокие дети, и избивают до состояния желе, когда он в агонии и страхе царапается. Подумайте еще раз о коровах и овцах, которых кормят только для удовлетворения наших потребностей; кричали на них и пинали, если они, едва не потеряв рассудок, сошли с трассы; и зарезаны алебардой, или умерщвлены каким-либо столь же жестоким образом, когда тошнотворный спрос на мясную пищу достигает апогея.

И все же, вы говорите, у этих невинных, безобидных - и, я говорю, замученных - животных не должно быть ни будущего, ни компенсации. Чудовищный! Абсурд! Это наглость по отношению к здравому смыслу, философии - ко всему, ко всему. Это проклятая ложь, проклятый фанатизм, проклятая чепуха. Весь животный мир будет жить снова; и это будет человек - испорченный, самонадеянный, выродившийся человек - который не будет участвовать в другой жизни, пока он не станет очень лучше.

Подумайте хорошенько об этом, вы, проповедующие евангелие превосходства человека, вы, которые болтают о Боге и ничего о Нем не знают! Лошадь, собака, кошка, даже дикие животные, чьи пороки, быть может, бледнеют перед вашими, могут отправиться на небо раньше вас. Верховный Архитектор не Нерон, не Стюарт и не клоун. Он воздаст всем, кто заслуживает воздаяния, будь они большими или малыми, двуногими или четвероногими.

Именно для того, чтобы засвидетельствовать будущее существование животных и вызвать к ним более широкий интерес, я взялся составить эту книгу; и моя цель, я думаю, лучше всего может быть достигнута моим собственным путем, путем исследователя мест с привидениями. Сам факт существования проявлений "мертвых" людей (простите за парадокс) доказывает некую жизнь после смерти человека; и, к счастью, то же самое доказательство имеется в отношении будущей жизни животных; на самом деле существует столько же животных фантазмов, сколько и человеческих, а может быть, и больше; следовательно, если человек снова живет, то живут и его немые друзья.

Так утешайтесь, вы, кто любит своих питомцев и был добр к ним. Вы снова увидите их всех на мягких бессмертных пастбищах вашего и их Элизиума.

Будьте осторожны, вы - вы, презиравшие животных и жестоко обращавшиеся с ними. Кто знает, может быть, в будущей жизни вы окажетесь такими же, как они сейчас - в подчинении?

* * * *

Моя задача по написанию этой книги была значительно облегчена чрезвычайной любезностью и добротой мистера Ширли, мистера Эвели Нэш и владельцев журнала Review of Reviews , позволивших мне использовать выдержки и цитаты из их наиболее ценных работ. .

- ЭЛЛИОТ О'ДОННЕЛЛ.

ГЛАВА I

КОШКИ

Открывая этот том о животных и их ассоциациях с неизвестным, я начну со случая с привидениями в Старом поместье в Оксенби.

Моим информатором была миссис Хартнолл, которую я вижу мысленным взором так отчетливо, как если бы я смотрел на нее сейчас. Ее личность не могла стереть ни время, ни ничто; личность, которая давала о себе знать мальчикам всех темпераментов, но больше всего, конечно, тем, которые, как и я, были очень нервными и чувствительными.

Она была классической учительницей в L.'s, в то время известной школе для дам в Клифтоне, где в течение трех лет - до перехода в государственную школу - я был хорошо знаком со всеми мистицизмами латинского букваря Кеннеди и первых греческих принципов Смита. .

Сомневаюсь, что она получала что-то большее, чем очень маленькое жалованье - гувернантки в те дни получали баснословное вознаграждение, - и я знаю, бедняжка, ей приходилось чудовищно много работать. Вбить латынь и греческий в такие тупые головы, как наши, было непростой задачей.

Но бывали времена, когда чрезмерное напряжение нервов оказывалось слишком сильным, и миссис Хартнолл крала немного расслабления; когда она позволяла себе болтать с нами и даже улыбаться - Боже! эти улыбки! И когда - я чувствую, как покалывает мой пульс при одном упоминании об этом, - она говорила о себе, утверждала, что когда-то была молода, - заявление настолько поразительное, настолько выше нашего понимания, что мы лишились дара речи, - и сказала нам анекдоты.

Многие из ее рассказов я не помню, но один или два, которые интересовали меня больше остальных, почти так же свежи в моей памяти, как и тогда, когда я их пересказывал. Тот, который понравился мне больше всего и который у меня есть все основания считать абсолютно верным, [1] таков: Ллоус: -- Я излагаю это настолько близко, насколько могу, в ее несколько высокопарном стиле: --

"До девятнадцати лет я жил с родителями в поместье Оксенби. Это было старое здание, построенное, кажется, во времена правления Эдуарда VI и изначально служившее резиденцией знатных семей. Построенный или, вернее, облицованный расщепленными кремнями, окаймленный и подкрепленный тесаным серым камнем, он имел величественный, хотя и очень мрачный вид, и издалека напоминал не что иное, как огромный и гротескно украшенный саркофаг. В центре его нахмуренной и грозной морды находилось изображение кошки, сложенной из черной черепицы, с белыми черепицами вместо глаз; эффект был на удивление реалистичным, особенно в лунные ночи, когда едва ли можно было придумать что-то более реалистичное и зловещее. Художник, кем бы он ни был, обладал более чем человеческими знаниями о кошках - он изображал не только их тела, но и их души.

"По стилю фасад дома был несколько зубчатым. Две полукруглые арки или полубашни, расположенные на подходящем расстоянии друг от друга, поднимались от основания к вершине здания на высоту четырех или пяти ступенек; и были пронизаны на каждом этаже рядами окон с каменными столбами. Плоская стена между ними имела большие окна, освещая большой зал, галерею и верхние помещения. Эти окна были сплошь из витражей, на которых выгравированы всевозможные фантастические узоры - бесы, сатиры, драконы, ведьмы, деревья причудливой формы, руки, глаза, круги, треугольники и кошки.

"Башни, наполовину включенные в здание, были полностью круглыми внутри и содержали винтовые лестницы особняка; и кто поднимался на них во время бушующей бури, казалось, поднимался вихрем к облакам.

"В верхних комнатах даже самые дикие крики урагана тонули в грохоте штурмованных окон. Когда порыв ветра подхватывал здание впереди, он раскачивал его до основания и в такие моменты угрожал его мгновенным разрушением.

"На полпути между башнями возвышалось тяжелое каменное крыльцо с готическими воротами, увенчанное зубчатым парапетом, выполненным в виде фронтона, вершина которого была украшена парой дельфинов, свирепых и враждебных, чьи штопорообразные хвосты казались искривленными - особенно ночью - последними агониями ярости, судорожно конвульсивной. Двери крыльца были открыты, за исключением ненастной погоды; внутренние регулярно закрывались и запирались после всех, кто входил. Они вели в широкий сводчатый и высокий зал, стены которого были украшены выцветшими гобеленами, которые поднимались и опускались и самым таинственным образом шуршали каждый раз, когда подозревалось - а часто едва подозревалось - дуновение ветерка.

"Вперемешку с гобеленом - и резко контрастирующим с его древностью - были вполне современные и очень обычные портреты моей семьи. Общее убранство и мебель как в зале, так и в доме были мрачны и красивы: балки, кронштейны, балки и панели были из чернейшего дуба; и общий эффект всего этого, усиленный, во всяком случае, окнами, которые были слишком высокими и узкими, чтобы пропускать много света, был во многом таким же, как тот, который производил интерьер подземной часовни или склепа.

"Из холла шли дверные проемы и проходы, больше, чем моя память может сейчас описать. Из этих порталов по одному на каждом конце вели к лестнице башни, другие - к приемным и домашним офисам.

"Весь дом был слишком велик для нас, только одно крыло - правое и более новое из двух - было занято, другое - без мебели и вообще заперто. Говорю вообще потому, что бывали времена, когда то ли мать, то ли отец - слуги туда никогда не заходили - забывали запереть двери, и, поддавшись моим дерзким пальцам, я тайком прокрадывался внутрь.

"Повсюду - даже при дневном свете, даже в самое солнечное утро - темные тени висели вокруг углов и ниш комнат, глубоких шкафов, коридоров и безмолвных винтовых лестниц.

"Был один коридор - длинный, низкий, со сводчатым потолком, - где, в частности, собирались эти тени. Я вижу их теперь, как я видел их тогда, как они приходили мне много раз в моих снах, сгруппировались у дверных проемов, порхали туда-сюда по голым унылым доскам и собирались грозными скоплениями во главе надгробная лестница, ведущая в подвалы. Обычно, за исключением тех случаев, когда погода была особенно свирепа, тишина здесь была настолько настойчивой, что я никогда не чувствовал ее вполне естественной, а скорее предполагал, что она предназначена специально для моей пользы - чтобы запугать меня. Если я шевелился, кашлял, почти дышал, весь коридор наполнялся хриплым гулким эхом, которое, на мой испуганный слух, казалось, заканчивалось серией безрадостных злобных смешков. Однажды, в неудержимом очаровании, я прокрался на цыпочках по коридору, на мгновение ожидая, что дверь распахнется и что-то мрачное и ужасное навалится на меня, я был остановлен громким, лязгающим звуком, как будто ведро или какая-то подобная утварь была очень грубо поставлена на каменный пол. Потом послышались торопливые шаги и кто-то торопливо поднимался по лестнице в подвал. В страшном предвкушении того, что я увижу - ведь в звуках было что-то такое, что говорило мне, что они не издаются ничем человеческим, - я стоял посреди прохода и смотрел. Они шли вверх, вверх, вверх, пока я не увидел темную неопределенную форму чего-то очень ужасного, но что я не мог - я не осмеливаюсь - определить. Это сопровождалось лязгом ведра. Я попытался закричать, но мой язык, прилипший к нёбу, не позволил мне произнести ни слова, а когда я попытался пошевелиться, то обнаружил, что временно парализован. Вещь бросилась на меня. Я весь похолодел, как лед, и когда он был в нескольких футах от меня, мой ужас был так велик, что я потерял сознание.

"Придя в сознание, я набрался смелости и открыл глаза только через несколько минут, но когда я это сделал, они остановились только на пустом проходе - вещь исчезла.

"В другой раз, когда я тайно посещал неиспользуемое крыло и поднимался по одной из лестниц, ведущих из коридора, который я только что описал, на первый этаж, раздался звук яростного потасовка наверху, и что-то промчалось вниз по лестнице мимо меня. Я инстинктивно посмотрел вверх, и там, глядя на меня из-за балюстрады, было очень белое лицо. Это был мужчина, но очень плохо сложенный: лоб был низкий и покатый, а остальная часть лица слишком длинная и узкая. Макушка поднималась в виде пики, уши были заострены и посажены очень низко и далеко назад. Рот был очень жестоким и тонкогубым; зубы были желтыми и неровными. Волос на лице не было, а на голове были рыжие и спутанные. Глаза были косо посажены, бледно-голубые, с выражением настолько злобным, что каждый атом крови в моих венах, казалось, застывал, когда я встречался с их взглядом. Я не мог ясно разглядеть тело существа, так как оно было туманным и неясным, но у меня сложилось впечатление, что оно было облачено в какое-то обтягивающее, фантастическое одеяние. Поскольку приземление происходило в полумраке, а лицо, во всяком случае, было отчетливо видно, я пришел к выводу, что оно принесло с собой свой собственный свет, хотя на нем не было того мрачного свечения, которое, как я впоследствии узнал, почти неотделимо от явлений духа, наблюдаемых в подобных условиях.

"Несколько секунд я был так охвачен ужасом, что не мог пошевелиться, но мои способности, наконец, восстановили свои силы, я развернулся и с предельной поспешностью полетел в другое крыло дома.

"Можно было подумать, что после этих переживаний ничто не побудило бы меня рискнуть еще одной такой встречей, однако всего через несколько дней после случая с головой меня снова побудило очарование, которому я не мог сопротивляться, посетить те же кварталы. В болезненном предвкушении того, на что остановятся мои глаза, я подкрался к подножию лестницы и осторожно выглянул вверх. К моей бесконечной радости, там не было ничего, кроме яркого солнечного пятна, которое самым необычным образом пробивалось сквозь одну из щелей окна, находившегося под рукой.

"Посмотрев на него достаточно долго, чтобы убедиться, что это всего лишь солнечный свет, я покинул это место и продолжил свой путь по сводчатому коридору. Как только я проходил мимо одной из дверей, она открылась. Я остановился - испугался. Что бы это могло быть? Шаг за шагом, дюйм за дюймом, я наблюдал, как разрыв медленно расширяется. Наконец, как только я почувствовал, что должен либо сойти с ума, либо умереть, что-то появилось - и, к моему крайнему изумлению, это был большой черный кот! Болезненно хромая, оно странным, скользящим движением приблизилось ко мне, и я с трепетом ужаса понял, что с ним жестоко истязали. Один его глаз выглядел так, как будто он был выколот, его уши были разорваны, а лапа одной из его задних ног была либо оторвана, либо отрублена. Когда я отпрянул от него, он сделал слабую и жалкую попытку дотянуться до меня и потерся о мои ноги, как это бывает с кошками, но при этом упал и, издав полумурлыканье-полубульканье, исчез... словно проваливается сквозь твердые дубовые доски.

"В тот вечер мой младший брат попал в аварию в сарае за домом и умер. Хотя я тогда не связывал его смерть с появлением кота, последнее меня очень потрясло, потому что я очень любил животных. Почти два года я не осмеливался снова подняться в крыло.

"Когда я сделал это в следующий раз, было раннее июньское утро - между пятью и шестью, и никто из семьи, кроме моего отца, который был в поле, присматривая за своими людьми, еще не встал. Я исследовал жуткий коридор и лестницу и уже пересекал этаж одной из комнат, которые до сих пор считал неуязвимыми для призрачных влияний, когда послышался ледяной порыв ветра, дверь позади меня с силой захлопнулась, и тяжелый предмет ударился о меня. меня с большой силой в ложбинку моей спины. С криком удивления и боли я резко обернулся и увидел, что на полу лежит, вытянувшись в последних судорогах смерти, большой черный кот, изувеченный и истекающий кровью, как и в прошлый раз. Как я вышел из комнаты, не помню. Я был слишком охвачен ужасом, чтобы точно осознавать, что делаю, но отчетливо помню, что, когда я дернул дверь, раздался низкий радостный смешок, и что-то проскользнуло мимо меня и исчезло в направлении коридора. В полдень того дня у моей матери случился апоплексический удар, и она умерла в полночь.

"Снова прошло несколько лет - на этот раз почти четыре, - когда, посланный с поручением за отцом, я повернул ключ одной из дверей, ведущих в пустое крыло, и снова оказался в заколдованных стенах. Все было так же, как и во время моего последнего приезда - повсюду царили мрак, тишина и паутина, а в воздухе пронизывало чувство глубокой грусти и депрессии.

"Я сделал то, что от меня требовалось, как можно скорее и уже пересекал одну из комнат, чтобы выйти, когда на пороге двери упала темная тень, и я увидел кота.

"В тот вечер мой отец упал замертво, когда спешил домой через поля. Он долгое время страдал от болезни сердца.

"После его смерти мы, то есть мой брат, сестры и я, были вынуждены покинуть дом и отправиться в мир, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Больше мы туда не ходили и никогда не слышали, испытывал ли кто-нибудь из последующих жильцов подобные проявления".

Насколько я могу припомнить историю миссис Хартнолл. Но так как я не слышал его уже много лет, есть вероятность, что некоторые детали - во всяком случае, более мелкие - ускользнули из моей памяти.

Когда я вырос, я прожил несколько недель недалеко от Оксенби и познакомился на вечеринке в саду с мистером и миссис Уилер, тогдашними обитателями поместья.

Я спросил, верят ли они в призраков, и сказал им, что всегда слышал, что в их доме обитают привидения.

"Ну, - сказали они, - мы никогда не верили в призраков, пока не приехали в Оксенби, но с тех пор, как мы были в Мэнор Хаус, мы видели и слышали такие странные вещи, что теперь мы готовы поверить во что угодно".

Затем они рассказали мне, что они - и многие из их посетителей и слуг - видели призраки очень отвратительного и злобного старика, одетого в обтягивающие средневековые чулки, и искалеченного, истекающего кровью большого черного кота. , которые, казалось, иногда падают с потолка, а иногда бросаются в них. В одном из коридоров были слышны всякие странные звуки, такие как нытье, смысл, визг, лязг ведер и бряцание цепей, в то время как что-то, чего никто никогда не мог видеть отчетливо, но которое всем казалось неописуемо гадким, взбежал по ступеням подвала и пролетел мимо, словно в отчаянной погоне. Действительно, беспорядки носили такой постоянный и мучительный характер, что крыло пришлось освободить, и в конце концов оно было заперто.

Уилеры проводили раскопки в разных частях крыла с привидениями и нашли в подвале на глубине восьми или девяти футов скелеты трех мужчин и двух женщин; в то время как в обшивке прохода они обнаружили кости мальчика, все останки которых они должным образом похоронили на кладбище. По местному преданию, передававшемуся через много веков из уст в уста, изначально дом принадлежал рыцарю, который вместе с женой погиб на охоте. У него был только один ребенок, мальчик лет десяти, который стал подопечным канцелярии. Человек, назначенный Короной в качестве опекуна этого ребенка, оказался бесчеловечным монстром и, жестоко обращаясь с мальчиком всеми мыслимыми способами, в конце концов убил его и попытался заменить его собственным внебрачным мальчиком. Какое-то время мошенничество удавалось, но, когда оно в конце концов было раскрыто, убийца и его отпрыск предстали перед судом и были повешены.

Во время его занятия домом многие люди входили в помещение, но никогда не покидали его, и это место приобрело самую зловещую репутацию. Среди других деяний, приписываемых убийце и его отпрыскам, было изувечивание и варка кота - любимца юного наследника, которому пришлось стать свидетелем всего отвратительного процесса. Спустя годы следующий владелец собственности установил на кладбище памятник в память об этом бедном, оскорбленном ребенке, а на фасаде дома соорудил устройство кошки.

Хотя невозможно определить, какая доля правды может быть в этой традиции, она определенно согласуется с призраками и дает им какое-то объяснение. Призрачная голова на перилах вполне могла быть головой низкого и жестокого стража, чей дух был бы точным аналогом его разума. Увиденная фигура и звуки, слышимые в коридоре, указывают на повторение какой-то трагедии, возможно, убийства наследника или заклания его кошки, в любом из которых ведро вполне могло сыграть весьма мрачную роль. И если у людей-убийц и их жертв есть фантазмы, то почему у животных тоже не должно быть фантазмов? Почему феномен кота, увиденный миссис Хартнолл и Уилерами, не был настоящим фантазмом привязанного к земле кота?

Никакие рассуждения - религиозные или иные - еще не уничтожили возможность того, что все формы земной жизни обладают духами.

Письмо от моей жены

Я слышала это от своего мужа, когда впервые встретила его много лет назад, и я знаю, что это правда. Я видел комнаты и т. д. в Старом поместье в Оксенби, где произошли инциденты, о которых упоминает миссис Хартнолл.

Ада Б. О'Доннелл.

2 июля 1913 года.

Чтобы еще больше обосновать свои взгляды на будущее существование животных, я воспроизвожу (с разрешения редактора) следующие письма и статьи, время от времени появлявшиеся в Occult Review :

Письмо 1

Тот другой кот

Однажды вечером, года четыре тому назад, я был в гостиной с двумя друзьями; мы все встали, собираясь лечь спать, и ждали только, пока старая кухарка заманит к себе на ночь серого персидского кота. Это было иногда трудно, и тогда подходил повар, как в этом случае, и звал его с балкона, а французское окно было распахнуто, когда в окно и в дверь вбежала кошка.

"Что это было?" - сказали мы, глядя друг на друга. Это была не Кити, серая персиянка, а потемнее, и действительно ли это была кошка, что ли? Моя подруга "Рюген" написала отчет о том, что она увидела до того, как увидела то, что я сказал. "Иона" подтверждает наше описание. То, что я увидел, казалось темным и призрачным, но безошибочно кошачьим. Мне она показалась предшественницей Кити, черной персиянкой; у него была такая же привычка заходить ночью через это окно, и он беспрестанно носился по комнате и вниз по лестнице, спеша к своему ужину. Минуту или две спустя в комнату медленно вошла серая кошка, и хотя мы обыскали дом, другой мы не нашли.

"Танет".

Письмо 2

История фройляйн Маллет

Года три-четыре назад мы с Ионой сидели в гостиной воскресным вечером, когда вошел повар и попросил Китти (серебристо-серого персидского кота) поселить его на кухне на ночь. Кити был еще в саду, и кухарка вышла на балкон, зовя его.

Внезапно я увидел черную кошку, которая влетела и исчезла за или под сиденьем. Во-первых, я не придал этому особого значения. Но когда через минуту Китти медленно и торжественно вошла в сопровождении кухарки, мне пришло в голову, что темное что-то не могло быть Китти, и Танет и Иона сделали это замечание одновременно. Теперь мы стали искать темного повсюду, но безрезультатно. Кухарка не видела ни одной кошки, проходящей мимо нее на балконе, кроме Китти, серой. У Танет была черная персидская кошка, которая умерла до появления Китти.

"Рюген".

Письмо 3

Я могу полностью подтвердить отчеты, написанные "Танет" и "Рюген".

Я помню, как увидел что-то вроде темной тени, которая очень быстро двигалась и исчезала перед пианино в коттедже. Я одновременно с друзьями воскликнул: "Что это было?" и разделили их удивление, когда черного кота не нашлось, а серый перс беззаботно вошел в открытое окно.

"Иона".

Письмо 4

Что увидела Китти

Кук сказал: "Я хотел бы, чтобы вы спустились вниз и посмотрели, как странно ведет себя Китти, как только я открываю шкаф. В нем нет ничего, кроме дерева; Я все перевернул, чтобы посмотреть, в чем может быть причина, - я не могу найти даже мышиной норы". За несколько дней до этого кухарка сказала мне, что ничто не может заставить Кити спать в его корзине, и что однажды он не станет есть на кухне, и ему придется кормить его на улице. Так что я пошел вниз, чтобы, пожалуйста, приготовить. Кити взяли на руки, и пока кухарка гладила и гладила его, она опустилась на колени и открыла шкаф. Кити, вытянув шею и глядя большими испуганными глазами в угол шкафа, вдруг обернулась; вырвавшись из рук кухарки и перекинувшись через ее плечо, он вылетел из кухни. Поднявшись, Кук сказал: "Он всегда так делает, как будто видит что-то ужасное!"

На следующий день я уговорил кухарку рассказать о Раффе, бывшем черном коте, который был ее большим любимцем и которого она нянчила, когда он умирал. "О, бедняжка, когда он был болен, он ползал по темным углам, так что я положил его в корзине в шкаф, сделав ему очень удобно, и там он умер", - указывая на тот самый угол, который вызывал такое ужас для Китти.

"Рюген".

Письмо 5

История капитана Хамфриса - Материализованный кот

Мой сын имел следующий опыт в возрасте четырех лет в нашем доме в Вустершире.

Он был единственным ребенком и проводил большую часть своего времени в компании кота, который разделял его вкусы и занятия, вплоть до рыбалки с ним в реке Вейр, причем кот был гораздо более опытен в этом виде спорта, чем мальчик. Когда кот умер, никто из нас не осмелился сообщить об этом ребенку и очень удивился, когда он попросил нас сказать, почему его кот теперь приходил играть с ним только по ночам. Когда мы спросили его об этом, он твердо заявил, что его кошка была там в телесной форме каждую ночь после того, как он ложился спать, выглядя почти так же, но немного похудев.

Примерно в том же возрасте, однажды вечером, пролежав в постели час, я услышал, как он вскрикнул, и, поднявшись наверх (его горничная тоже услышала и подбежала) и спросив его, в чем дело, он сказал, что старый джентльмен с длинным седая борода, как у деда, вошел в его комнату и встал перед его кроватью. В этот самый момент у первого случился припадок в его карете во время движения по улицам Бирмингема, от которого он скончался, не приходя в сознание; позже он узнал фотографию своего деда как человека, которого он видел у изножья своей кровати. Моя жена, горничная и я можем поручиться за точность этих утверждений, а также друзья, которым мы рассказали об этих фактах.

"Мюнстер".

Письмо 6

История миссис Э. Дж. Эллис - "Кошка старухи"

Моя жена, как пишет м-р Эллис, выросшая в Германии и недостаточно уверенная в своем английском, чтобы попытаться записать что-либо для публикации на этом языке, рассказала мне следующую историю для "Оккультного обозрения " :

"Когда я была маленькой девочкой и жила со своей семьей недалеко от Михельштадта в Оденвальде, я помню старую женщину, похожую на старую ведьму, которую звали Луиза и которую звали "Пфайффе Луиза", потому что она выставляла на продажу трубки в своем коттедже. окна, вместе с дешевыми вещами, иголками и нитками, и простыми игрушками для детей, которые были ее товарным запасом. У нее был любимый кот, который был ей предан, но его привязанности, по-видимому, было недостаточно, чтобы сделать ее счастливой, поскольку она вышла замуж за молодого сержанта по имени Лаутеншлагер, который мог быть ее сыном - или даже внуком - и который , как все говорили, ухаживал за ней из-за ее денег. Она умерла еще в 1869 году, и во время ее последней болезни преданный кот всегда был с ней. Он дежурил рядом с телом, когда она была мертва, и не хотел, чтобы его прогнали. В припадке ярости Лаутеншлагер схватил его, унес и утопил в речке Мюмлинг, в том месте, где дорога из Михельштадта в соседнюю деревню Штайнбах проходит у самой кромки воды. Тогда он был окаймлен тополями, а сейчас его затеняют каштаны.

"Вскоре после того, как была похоронена его первая жена, Лаутеншлагер снова женился и открыл закусочную в Штайнбахе, где поселил свою вторую жену. У него была сестра, которую он поселил в коттедже бедной "Пфайф-Луизы". Она продолжала дело, и каждый день Лаутеншлагер приходил из Штейнбаха, чтобы посмотреть, как она поживает, возвращаясь вечером к своей жене, которая рассказывала моей матери, что он часто приходил домой в ужасе и весь в поту, ибо, когда он проходил мимо того места, где утопил кошку, ее призрак выходил из реки и бежал рядом с ним по темной дороге, иногда еще больше пугая его тем, что прыгал перед ним.

"Через несколько лет супружеской жизни вторая жена умерла, а Лаутеншлагер женился на третьей. Небольшой коттеджный бизнес процветал, и вместо него теперь у него был солидный магазин тканей в Михельштадте. Он продолжал идти пешком из Штейнбаха, где теперь в трактире жила третья жена, и призрак кота продолжал пугать его, появляясь с наступлением темноты, когда он шел вдоль реки.

"Я помню, как его третья жена описывала его страх перед этим, и моя мать рассказывала мне, что и сестра, и вторая жена говорили одно и то же, хотя я был тогда слишком молод, чтобы они могли рассказать мне об этом. Лаутеншлагер также жаловался сельским жителям, которые приходили обедать в его закусочную. Он считал себя непутевым человеком и чувствовал, что сверхъестественные силы обращаются с ним очень жестоко и подвергают его настоящему преследованию. У меня есть только разговор его жены и деревенские сплетни, ручающиеся за его искренность, а подлинность явления подтверждается только словом Лаутеншлагера, но его явный гнев и волнение были приняты за подлинные, и никто и не помышлял усомниться в его искренности. его слово. Он вовсе не был мечтательным или изобретательным человеком и не пил. Его страсть была мимолетной. Он был не только торговцем тканями и поставщиком провизии, но и ростовщиком и нажил кое-какое состояние, ссужая деньги под хорошее обеспечение крестьянам и фермерам, которые, как говорили, не считали себя связанными обязательствами, когда подписывали бумаги, которые он им давал. .

"Призрак кошки продолжал преследовать Лаутеншлагера через нерегулярные промежутки времени более двадцати лет, и это заметно изменило его характер. Он стал серьезным и в последние годы своей жизни говорил только о религии и читал священную литературу. Он умер около десяти лет назад".

"Кошачий".

Письмо 7

Спектральный фокстерьер

Два или три года назад я посетил медиума (миссис Дэвис из Лабернум Гроув, 44, Портсмут). Я просидел всего несколько минут, когда ее маленькая собачка посмотрела вверх в направлении моих коленей и вниз к моим ногам, рыча и воя самым странным образом.

- На что он смотрит? - воскликнул я.

"О, - сказал медиум, - у тебя на ногах лежит маленький фокстерьер; одна половина его лица совсем темная, а другая половина белая, но над глазом у него такое своеобразное черное пятно, что можно подумать, будто это черный синяк". Так вот, сэр, у меня была такая маленькая собачка в Индии, но эта дама не знала о нем и никогда бы не узнала, если бы он, как я впоследствии узнал, не умер там. Это не только случай появления животного после смерти, но и случай, когда его видело другое животное, а также медиум. Мне также рассказали, что мопс, у которого было это видение моей собаки, однажды был замечен набрасывающимся на то, что показалось медиуму несколькими кошками, возле котла в судомойне того же дома. Медиум спросил соседа, были ли у предыдущих жильцов кошки. -- О да, -- ответил сосед, -- и плохо обслужили бедняжек, ибо их жестоко бросили в котел, полный кипятка.

"Симла" (М. Кондер).

Письмо 8

Убит трамваем, но входит в парадную дверь

Около пяти лет назад у нас родился маленький щенок около шести месяцев. Я приучил его всегда заходить в дом с черного хода. Однажды он получил травму и был сбит трамваем. Через день или два после аварии я вошел в свою парадную дверь и увидел, как собака поднимается по ступенькам передо мной, так ясно, как я никогда не видел ее в своей жизни. Казалось, он знал, что я научила его не идти впереди, потому что он сделает несколько шагов, а потом оборачивается и смотрит на меня, как будто хочет посмотреть, как я это принимаю, и я положительно видел ему пройти через всю длину зала в дом, расстояние около двадцати футов, прежде чем он исчез. Я видел, как он делал это по крайней мере три раза за два месяца, что мы жили в этой квартире. Я рассказал по крайней мере полудюжине людей об инциденте в то время, когда он произошел, и я могу поручиться за его подлинность.

Я остаюсь, ваш покорный слуга,

"Маджилтон"

(Час. А. Томпсон, Чикаго, Иллинойс, США).

Письмо 9

Опыт миссис Винсент Тейлор. Мурлыканье духа

Однажды февральским вечером 1906 года мы с сыном тихо читали при полном газовом свете о том, как наш маленький серый кот лежал на диване недалеко от того места, где сидел я. Внезапно я увидел у себя на коленях большую рыже-белую кошку, которая принадлежала нам в Индии, которая была очень дорогим другом семьи и любила нас с детства.

Покидая Индию, мы были вынуждены отдать его другу, и в конце концов он разделил обычную судьбу домашних животных в этой стране, приготовив еду для какого-то дикого животного.

"Руфи-Уфи", в своем призрачном обличии, энергично мурлыкал, потирая меня головой и выказывая все признаки радости, увидев нас снова. Я ничего не говорил, но через несколько минут мой сын поднял голову и сказал: "Мама, Руфи-Уфи сидит у тебя на коленях", когда кот-призрак спрыгнул и подошел к нему, чтобы его погладили. Затем он вернулся ко мне и прошел вдоль дивана туда, где спала наша нынешняя кошка Ким. Кот-призрак с выражением почти человеческого веселья погладил Ким по голове, и та вздрогнула, проснувшись. Руфи-Уфи продолжал игриво почесывать Киму уши, Ким следил за каждым движением сверкающими глазами, отчетливо видя и понимая, что еще один кот вторгся в его диван, но ничуть не сердясь на него и вполне готовый играть. Через несколько минут кошка-призрак вернулась к моему колену, после чего земная кошка проявила ревность, на которую возмутился Руфи-Уфи, но прежде чем они перешли к настоящим "словам", кошка-призрак удалилась за завесу.

"Арджуна".

Письмо 10

Сэр,

Следующие заметки о психологическом опыте с животными могут представлять интерес:

У меня была колли, которая дожила до глубокой старости. Она была глуха и немощна, а одна задняя нога была парализована, так что волочила ее при ходьбе. Я заболел, не серьезно и не так, чтобы каким-либо образом повлиять на мой мозг, но поскольку моя бедная старая собака настояла на том, чтобы приходить и лежать в моей комнате, доктор настоял на ее уничтожении. Я чувствовал, что ее жизнь не доставляла ей удовольствия, и ее убили хлороформом. Через три дня после полудня я услышал, как она поднялась наверх, волоча заднюю ногу. Я слышал, как ее шаги шли по длинному коридору, в конце которого находилась моя комната, и потеряли их примерно на полпути. На третий день я позвонил ей и заговорил с ней, протягивая руку, как будто она вот-вот подойдет и подставит под нее голову, и сказал ей, что все в порядке. Я больше никогда ее не слышал.

Я полагаю, что однажды она сказала мне посредством переноса мыслей, что у нее нет воды в кастрюле. Кастрюля всегда была наполнена, и я знал, что она чего-то хочет, но думал обо всем остальном, кроме воды. Она выпучила глаза и пристально посмотрела на меня, и в моей голове мелькнуло слово "вода". Я посмотрел и обнаружил, что кастрюля пуста. Конечно, возможно, что это предположение пришло из моего собственного подсознания. Я никогда не видел ауру человека, но однажды у меня было своего рода видение этой собаки, которое, как сказали мне эксперты, было ее аурой. Я сидел у огня, немного сонный, а он лежал на коврике у очага. Внезапно его золотисто-коричневая шерсть исчезла, и я увидел массу красновато-коричневого или, может быть, я должен сказать, коричневато-красного цвета, а с одной стороны от нее было неправильное пушисто-белое пятно с сапфирово-синей каймой. Мне сказали, что коричневато-красный представляет животные инстинкты собаки, жемчужно-белый - его животную невинность, а сапфирово-синий - его религиозный инстинкт, в его случае обращенный ко мне как к его божеству. Был ли у кого-нибудь из ваших читателей подобный опыт и объяснял ли он его аналогичным образом, я не знаю.

Однажды летом я должен был уехать за границу, и моя собака заболела экземой, и, так как я не очень доверял горничной, которую оставлял присматривать, я отправил ее лечиться к ветеринару. Как только я добрался до места назначения, я написал другу, чтобы он пошел и спросил, как он. Она ответила, что пес совершенно несчастен, что у него огромная рана на спине, что он ничего не ел целую неделю, что он слишком слаб, чтобы стоять, и что если бы он был ее, она бы его выгнала. о его страданиях сразу. Я сразу же написал ветеринару, велел ему телеграфировать "Излечимо" или "Безнадежно" и действовать соответственно. Тем временем я сидел в тот день в Бюргерпарке один и представлял собаку у себя на коленях, а я гладил и исцелял ее. После этого я обнаружил, что полностью верю, что ему станет лучше. Телеграмма, которую я получил, была "Излечима", и мой друг написал второе письмо и сказал, что это чудо, потому что собака полностью поправилась. Он прекрасно выздоровел. Впрочем, здесь опять-таки могло быть то, что он разбивал свое сердце из-за друга и что визит моего друга развеселил его. Или не обе причины возымели действие?

"Амброуз Зейл Мартин".

Вот еще один случай, в правдивости которого я полностью уверен. я позвоню

Безголовый кот ╧ - Лоуэр-Сидли-роуд, Сидли, Манчестер.

Мне рассказал об этом мистер Роберт Дейн, который когда-то был арендатором дома ╧ - Лоуэр-Сидли-роуд, Сидли. Я цитирую это, насколько это возможно, с его слов, таким образом:

"Когда мы - моя жена и я - выбрали ╧ - Лоуэр-Сидли-роуд, нам и в голову не пришло, что это место населено привидениями. В самом деле, призраки были последним, на что мы рассчитывали, поскольку ни один из нас не верил в них ни малейшим образом. Как и большинство адвокатов, я скучен и лишен воображения, в то время как моя жена - самая практичная и практичная маленькая женщина, которую вы встретите за день. В доме также не было ничего, что намекало бы на сверхфизическое. Он был просторный и светлый - без темных углов и зловещих лестниц - и со всеми современными удобствами. Мы начали аренду в июне - самом жарком июне, который я помню, - и до октября нас ничего не беспокоило.

"Это произошло тогда таким образом. Я процитирую из своего дневника:

" Понедельник, 11 октября . - Дик - мой зять - и я в 11 часов вечера сидели, курили и болтали вместе в кабинете. Все остальные домочадцы легли спать. У нас в комнате не было света - у Дика болела голова, - кроме огня, который горел так слабо, что его слабое мерцание едва позволяло нам видеть лица друг друга. После внезапного задумчивого молчания Дик вынул изо рта окурок сигары и бросил его в решетку, где он несколько мгновений тлел во мраке.

"Джек, - сказал он, - вы подумаете, что я сошел с ума, но сегодня в этой комнате есть что-то чертовски странное - что-то в атмосфере, которую я не могу определить, но чего я никогда не чувствовал здесь - да и вообще нигде - прежде. Посмотрите на этот окурок - посмотрите!

"Я так и сделал, и получил шок. То, что я увидел, было, конечно, не культей, которую Дик держал во рту, а глазом - большим, красным и зловещим глазом, - который смотрел на нас с выражением крайней ненависти.

Дик поднял лопату и ударил по ней, но безрезультатно - она по-прежнему смотрела на нас. Тогда нас охватил великий ужас, и, не в силах оторвать взгляда от адской штуки, мы сидели, как приклеенные к стульям, и смотрели на нее. Это продолжалось до тех пор, пока часы в холле не пробили двенадцать, когда глаз внезапно исчез, и мы оба почувствовали, как будто какое-то чрезвычайно злое влияние внезапно исчезло.

"Дику не нравилась идея спать в одиночестве, и он спросил, может ли он не выключать электрический свет в своей комнате на всю ночь. Чрезмерная экстравагантность, но при данных обстоятельствах простительная. Признаюсь, мне искренне хотелось, чтобы наступило утро.

Вторник , 12 октября . В 23:30 меня разбудила Делия, сказавшая мне: "О, Эдвард, на площадке стоял такой ужасный шум, словно кошку до смерти запугивали собаки. Слушай! вот и снова. И пока она говорила, очевидно, из-за двери донесся ряд громких визгов, сопровождаемых диким рычанием и рычанием.

"Не зная, что с этим делать, так как у нас не было своих животных в доме, но заключая, что дверь или окно были оставлены открытыми, а собака и кошка проникли снаружи, я зажег свечу и открыл дверь спальни. Мгновенно звуки прекратились, и наступила мертвая тишина, и, хотя я искал повсюду, не было видно ни следа какого-либо животного. К тому же все двери, ведущие в сад, были заперты и заперты, а окна закрыты. Не желая пугать Делию, я, смеясь, заверил ее, что с котом - черным Томом - все в порядке, что он сидит на крыше беседки и выглядит ничуть не хуже после обращения с ним, и что я послал собаку... терьер - вылетающий из ворот заслуженным пинком. Я объяснил, что это моя вина, что парадная дверь осталась открытой, - мой мозг был немного перенапряжен чрезмерной работой, - и попросил ее ни в коем случае не винить прислугу. Временами я встревожен, когда осознаю, как легко лгать, работая адвокатом.

Пятница , 21 октября . Вчера вечером, идя спать, я столкнулся с потоком ледяного воздуха на первом повороте лестницы. Свеча вспыхнула ярким голубым пламенем и погасла. Что-то - что-то вроде животного - промчалось вниз по лестнице мимо меня, и, выглянув из-за перил, я увидел, смотрящие на меня из колодца тьмы внизу, два больших красных глаза, копии тех, что были у нас с Диком. видел 11 октября. Я бросил в них спичечный коробок, но безрезультатно. И только когда я включил электрический свет, они исчезли. Я самым тщательным образом обыскал дом, но никаких следов животного не было. Присоединился к Делии, чувствуя себя нервным и подкаблучником.

" Понедельник, 7 ноября . - Том и Мэйбл вбежали в комнату Делии сегодня после чая в сильном возбуждении. 'Мать!' они кричали: "Мама! Приходите! Какая-то противная собака завела в запасной комнате кошку и рвет ее на куски. Делия, которая в это время штопала мне носки, швырнула их куда попало и, вскочив на ноги, полетела в запасную комнату. Дверь была заперта, но изнутри доносилось самое ужасное столпотворение визга и рычания, как будто какая-то собака схватила кошку за шею и трясет ее до смерти. Делия распахнула дверь и ворвалась внутрь. Комната была пуста - нигде не было ни следа ни кошки, ни собаки - и звуки прекратились! По возвращении домой Делия встретила меня в саду. 'Джек!' - сказала она. - Наконец-то я разгадала тайну. Дом с привидениями! Мы должны уйти.

" Суббота, 12 ноября . Сегодня сдается дом Джеймсу Барстоу, отставному торговцу нефтью. Он приходит 30-го. Надеюсь, ему понравится!

" Вторник, 15 ноября . Сегодня Кук уехал. - Я не вижу в тебе никаких недостатков, мама, - снисходительно объяснила она Делии. - Дело не в тебе, не в детях и не в еде. Это шумы ночью - визги за моей дверью, похожие на кошачьи, но я знаю, что они не могут быть кошачьими, потому что в доме нет кошки. Этим утром, мама, вскоре после того, как часы пробили два, дело дошло до кульминации. Услышав что-то в углу и сообразив, не мышь ли это, - я совсем не боюсь мышей, мама, - я сел в постели и уже собирался зажечь свет - спичечный коробок был у меня в руке - как вдруг что-то тяжелое прыгнуло. прямо на меня и громко зарычал мне в ухо. Это прикончило меня, мама, - я потерял сознание. Когда я пришел в себя, я был слишком напуган, чтобы пошевелиться, но лежал с головой под одеялом, пока не пришло время вставать. Затем я искал везде, но не было никаких признаков собаки, а поскольку дверь была заперта, никакая собака не могла проникнуть внутрь ночью. Мама, я бы не стал снова проходить через то, что я пережил за пятьдесят фунтов; У меня и сейчас сердцебиение; и я лучше останусь без своего месячного жалованья, чем буду спать в этой комнате еще одну ночь. Делия заплатила ей вовремя, и она пошла сразу после чая.

Пятница , 18 ноября . Когда я выходил из ванной в 11 часов вечера, что-то упало в ванну с громким плеском. Я повернулся, чтобы посмотреть, что это было - там ничего не было. Я побежал вверх по лестнице в постель, по три ступеньки за раз!

Воскресенье , 20 ноября . Утром пошел в церковь и услышал обычное оксфордское тяготение. На обратном пути я размышлял над проповедью и желал исказить Закон так же успешно, как священники искажают Писание, когда Дот - ей сегодня шесть лет - подбежала ко мне с очень испуганным выражением в глазах. - Отец, - закричала она, дергая меня за рукав, - поторопитесь. Мать очень больна. Полный ужасных ожиданий, я помчался домой и по прибытии нашел Делию лежащей на диване в приступе неистовой истерики. Прошел целый час, прежде чем она достаточно оправилась, чтобы рассказать мне, что произошло. Ее рассказ гласит:

"После того, как вы пошли в церковь, - начала она, - я приготовила на обед заварной крем, желе и бланманже, услышала, как дети собирают их, и только что села с намерением написать письмо матери, когда услышала очень жалкое мяуканье, как мне показалось, из-под дивана. Подумав, что это какой-то бродячий кот, забравшийся в одно из окон, я попытался выманить его, крича: "Кот, кот" и издавая обычные глупые звуки, которые делают люди в таких случаях. Кошка не вылезала, а мяуканье все еще продолжалось, я опустился на колени и заглянул под диван. Кота там не было. Будь это ночью, я бы очень испугался, но едва мог примириться с мыслью о привидениях в комнате, залитой солнцем. Вернувшись на свое место, я продолжил писать, но ненадолго. Мяуканье приближалось. Я отчетливо услышал, как что-то выползло из-под дивана; затем была пауза, во время которой можно было услышать, как падает пресловутая булавка, а потом что-то прыгнуло на меня и вонзило свои когти в мои колени. Я посмотрел вниз и, к своему ужасу и огорчению, увидел, что он стоит на задних лапах и лапает мою одежду, большой полосатый кот без головы, с шеей, оканчивающейся искривленным обрубком. Зрелище настолько потрясло меня, что я не знаю, что произошло, но вошла медсестра с детьми и нашла меня лежащей на полу в истерике. Мы не можем выйти из дома сейчас же?

" Среда, 30 ноября . - Левый номер - Лоуэр-Сидли-роуд, 2 часа дня. Пришлось ужасно спешить, чтобы вовремя упаковать вещи, и боялся открыть некоторые из упаковочных ящиков, чтобы не обнаружить, что вся посуда разбита. Как только мы начали, Делия закричала, что забыла свой ридикюль, и меня отправили на его поиски. Я искал везде - до изнеможения, ибо знаю, что такое Делия, - и уже выходил из помещения в полном ожидании, что меня снова отправят, как вдруг в холле поднялся громкий шум, как будто на меня вдруг набросилась собака. кошка, а в следующее мгновение большой полосатый кот с отрубленной головой, как описала Делия, бросился ко мне и попытался вскочить мне на плечи. В этот момент один из слуг осторожно открыл снаружи дверь холла и сообщил мне, что меня разыскивают. Кошка мгновенно исчезла, и, когда я в запыхавшейся спешке и трепете добрался до кареты, Делия сказала мне, что нашла свой ридикюль - она все время сидела на нем!

В последующей заметке в своем дневнике примерно год спустя мистер Дейн говорит: "После бесчисленных расспросов об истории ╧ - Лоуэр-Сидли-роуд до того, как мы на ней заселились, я наконец выяснил тот факт, что двенадцать лет назад Там жили мистер и миссис Барлоу. У них был один сын, Артур, которого они баловали самым возмутительным образом, вплоть до поощрения его к актам жестокости. Чтобы доставить ему удовольствие, они покупали крыс для его собаки - фокстерьера - для беспокойства, а однажды раздобыли бродячую кошку, которую, как позже заявили слуги, изуродовали самым возмутительным образом, прежде чем Артур окончательно уничтожил ее. Вот, на мой взгляд, вполне подходящее объяснение привидений - увиденное явление было фантазмом бедной измученной кошки. Ведь если человеческие трагедии разыгрываются призраками, то почему не трагедии животных? Абсурдно предполагать, что человек обладает монополией на душу или дух".

Кот на посту

В своей книге "Призраки и семейные легенды" миссис Кроу рассказывает о следующем случае, когда призрак кошки поселился:

-- Боюсь, что после рассказа доктора мой покажется слишком пустяковым, -- сказала миссис М., -- но так как это единственное подобное обстоятельство, которое когда-либо случалось со мной, я предпочитаю отдать его вам любой из многих историй, которые я слышал.

"Около пятнадцати лет назад я гостил у друзей в великолепном старом поместье в Йоркшире, и наш хозяин, сильно страдавший подагрой, имел обыкновение разъезжать по парку и окрестностям на низком фаэтоне с пони, и в таких случаях Я часто сопровождал его. Одна из наших любимых экскурсий была к развалинам старого аббатства сразу за парком, и обычно мы возвращались по удивительно красивой сельской улочке, ведущей в деревню или, вернее, в маленький городок С.

"Одним прекрасным летним вечером мы только что вошли в этот переулок, когда, увидев живые изгороди, полные диких цветов, я попросил своего друга позволить мне сойти и собрать немного. Я шел впереди кареты, собирая на ходу жимолость и розы, пока не пришел к воротам, которые вели в поле. Это были обычные деревенские ворота со столбами по бокам, и на одном из этих столбов сидела большая белая кошка, самое красивое животное из тех, что я когда-либо видел; а так как я питаю слабость к кошкам, то остановился, чтобы полюбоваться этим гладким жирным котом, выглядевшим так чудесно удобно в очень неудобном положении, верхушка столба, на которой он сидел, подогнув под себя ноги, была вне все пропорционально его телу, поскольку ни одна Ангола никогда не могла соперничать с ним по размеру.

"Давай осторожно, - крикнул я своему другу; 'вот такой великолепный кот!' ибо я боялся, что приближение фаэтона спугнет его прежде, чем он его увидит.

"'Где?' - сказал он, останавливая лошадь напротив ворот.

"Вот, - сказал я, указывая на столб. 'Разве он не красавчик? Интересно, позволит ли он мне погладить его?

"Я не вижу кота, - сказал он.

"Вот там, на столбе", - сказал я, но он заявил, что ничего не видел, хотя Кот сидел там в совершенном самообладании во время этого разговора.

"Разве ты не видишь кота, Джеймс?" сказал я в большом недоумении жениху.

"'Да, мэм; большой белый кот на том столбе.

"Я подумал, что мой друг, должно быть, шутит или теряет зрение, и подошел к кошке, намереваясь взять ее на руки и отнести в карету; но когда я приблизился, она спрыгнула со столба, что было вполне естественно, но, к моему удивлению, она прыгнула в никуда - прыгнув, она исчезла! Ни кошки в поле, ни в переулке, ни в канаве!

"Куда она пошла, Джеймс?"

"Не знаю, мэм. Я ее не вижу, -- сказал конюх, вставая на своем месте и оглядываясь кругом.

"Я был совершенно сбит с толку; но все же у меня не было проблеска истины; и когда я снова сел в карету, мой друг сказал, что думает, что мы с Джеймсом спали, и я возразил, что думаю, что он, должно быть, слепнет.

- Мне нужно было выполнить поручение, когда мы проезжали через город, и для этой цели я остановился у маленького галантерейщика; и пока меня обслуживали, я упомянул, что видел удивительно красивого кота, сидящего на воротах в переулке, и спросил, могут ли они сказать мне, кому он принадлежал, добавив, что это был самый большой кот, которого я когда-либо видел.

"Хозяева магазина и две женщины, делавшие покупки, приостановили свои действия, переглянулись, а потом посмотрели на меня, видимо, очень удивленные.

"Это была белая кошка, мэм?" сказала хозяйка.

"Да, белая кошка; прекрасное существо и...

"'Благослови меня!' - воскликнули двое или трое, - дама видела белую кошку С-. Его не видели уже двадцать лет.

"Хозяин хочет знать, скоро ли вы закончите, мэм. Пони становится беспокойным, - сказал Джеймс.

"Конечно, я поспешил и сел в карету, сказав моему другу, что кошка хорошо известна людям в С... и что ей двадцать лет.

"В те дни, кажется, я никогда не думал о призраках и менее всего должен был думать о призраке кошки; но два вечера спустя, когда мы ехали по переулку, я снова увидел кошку в той же позе, и снова мой спутник не мог ее видеть, хотя конюх видел. Я немедленно остановился и подошел к нему. Когда я приблизился, она повернула голову и посмотрела на меня своими мягкими кроткими глазами и дружелюбным выражением, как у любящей собаки; а затем, не отходя от столба, он начал постепенно исчезать, как будто это был пар, пока совсем не исчез. Все это жених видел не хуже меня; и теперь не могло быть никакой ошибки относительно того, что это было. В третий раз, когда я увидел его средь бела дня, мое любопытство сильно проснулось, и я решил провести дальнейшие расспросы среди жителей С., но, прежде чем у меня появилась возможность сделать это, меня призвала смерть ребенка, и с тех пор я никогда не был в этой части света.

"Однако я однажды упомянул об этом обстоятельстве одной даме, которая была знакома с этим районом, и она сказала, что слышала о белой кошке С..., но никогда ее не видела".

Это рассказ миссис М., рассказанный миссис Кроу, и после прочтения авторского предисловия к произведению я склонен полностью ему поверить.

Мистические свойства кошек

Наиболее распространенными формами явлений животных, наблюдаемых в домах с привидениями, несомненно, являются кошки. Количество мест, где, как мне сообщили, обитают кошки, почти невероятно: на одной улице в Уайтчепеле их не меньше четырех. Такое положение дел, возможно, объясняется тем, что кошки чаще, чем какие-либо другие животные, живущие в домах, сталкиваются с внезапными и противоестественными концами, особенно в более бедных районах, где учение о доброте к животным еще не прижилось. себя досконально прочувствовал. Теперь, когда я коснусь темы кошачьих привидений, будет уместно воспроизвести следующую мою статью, озаглавленную "Кошки и неизвестное", опубликованную в "Оккульт ревю" за декабрь 1912 года :

"Поскольку во все времена кошка была тесно связана со сверхъестественным, неудивительно узнать, что изображения и символы этого животного фигурировали в храмах солнца и луны соответственно в Древнем Египте. Согласно Гораполлону, кошке поклонялись в храме Гелиополя, посвященном солнцу, потому что размер зрачка кошачьего глаза регулируется высотой солнца над горизонтом.

"Другие авторитеты предлагают гораздо более тонкую - и, по моему мнению, более вероятную - причину, а именно, что связь между солнцем и кошкой не просто физическая, но сверхфизическая, что кошка притягивается к солнцу не только потому, что оно любит тепло, а потому, что солнце отталкивает ужасающие и враждебные оккультные силы, влиянию которых кошка, более всех других животных, особенно восприимчива; факт, полностью признанный египтянами, которые, чтобы показать свое понимание и признательность за эту кошачью привязанность, позаботились о том, чтобы всякий раз, когда храм был посвящен солнцу, изображение или символ кошки помещалось где-то, что хорошо видно, в пределах его стен. .

"Чтобы сделать эту теорию еще более вероятной, изображения и символы кота были посвящены луне, которая повсеместно считалась квинтэссенцией всего сверхъестественного, самой кабиной, по сути, мистики и призраков. Ночные привычки кошки, ее любовь к бродяжничеству в лунные часы и зрелище ее двух круглых блестящих глаз, конечно, могли, как, по-видимому, полагал Плутарх, навести египтян на человеческое влияние и аналогию. таким образом, присутствие его изображения в храмах Исиды частично, во всяком случае, было бы объяснено; хотя, как и прежде, я склонен думать, что есть и другая, более тонкая причина.

"Из бесконечных экспериментов, проведенных в домах с привидениями, я доказал, по крайней мере, к своему собственному удовлетворению, что кошка действует как вполне надежный психический барометр.

"Собака иногда не подозревает о близости Неизвестного. Когда призрак материализуется или каким-либо другим образом демонстрирует свое появление, собака иногда остается совершенно невозмутимой, а кошка - никогда. Со мной еще никогда не было кошки, которая не выказывала бы самых явных признаков ужаса и беспокойства как до, так и во время сверхфизического проявления.

"Теперь, хотя я не буду заходить так далеко, чтобы утверждать, что проявления призраков на самом деле зависят от луны - что они случаются только ночью, когда луна видна, - опыт привел меня к мысли, что луна определенно влияет на них. - что лунные ночи гораздо более благоприятны для появления призраков, чем другие ночи. Отсюда - между луной и кошками так много общего - одна влияет, а другая подвергается влиянию психических явлений - факт, который едва ли могли не заметить такие проницательные знатоки оккультизма, как древние египтяне.

"Таким образом можно объяснить присутствие изображения кошки в храмах Исиды. Снова и снова мы сталкиваемся с кошкой в стране фараонов. Она кажется неотделимой от эзотерической стороны египетской жизни. Богиня Баст изображена с кошачьей головой, держащей в руке систрум, т.е. символ мировой гармонии.

"Один из самых древних символов кошки можно найти в некрополе Фив, где находится гробница Ханы (которая, вероятно, принадлежала к Одиннадцатой династии). Там Хана изображен стоящим прямо, гордым и царственным, со своим любимым котом Борехаки - Борехаки, олицетворением всего странного и сверхъестественного, от которого нельзя не предположить, что он, возможно, выбрал свое оккультное вдохновение - у его ног. Египтяне были настолько уверены в том, что у кошки есть душа, что считали ее достойной тех же похоронных обрядов, что и человека. Кошек бальзамировали, и бесчисленные кошачьи мумии были обнаружены в деревянных гробах в Бубастисе, Спеосе, Артемидосе и Фивах. Когда умирала кошка, египтяне сбривали брови не только для того, чтобы выразить горе по поводу потери любимого человека, но и для того, чтобы предотвратить последующие несчастья.

"Пока кошка была в его доме, египтянин чувствовал себя в безопасности от враждебных сверхъестественных влияний, но если ночью в доме не было кошки, то его мог посетить любой нежелательный из оккультного мира. Действительно, египтяне так высоко ценили кошку, что добровольно шли на самый серьезный риск, когда ее жизнь была в опасности. Никто из них не ценил кошку и не придавал большего значения ее мистическим свойствам, чем султан Эль-Дахер-Бейбас, правивший в 1260 г. н.э., которого сравнивали с Вильгельмом Триполийским за храбрость и с Нероном за жестокость. Дворец Эль-Дахер-Бейбаса кишел кошками, и, если верить традиции, его редко можно было увидеть без сопровождения одного из этих животных. Когда он умер, он оставил доходы от продукции сада, чтобы поддержать своих кошачьих друзей - пример, который нашел много последующих подражателей. Действительно, еще сравнительно недавно в Каире кошек регулярно кормили с полудня до захода солнца во внешнем дворе Мехкеме.

"В Женеве, Риме и Константинополе, хотя обычно считалось, что кошки обладают душой и обладают психическими свойствами, считалось, что они происходят от злых источников, и предубеждение против этих несчастных животных было настолько сильным по этой причине, что на протяжении всей Средние века мы находим их страдающими от таких варварских пыток, которые могли придумать только извращенные умы фанатичных, одержимых священниками людей (которые, без сомнения, частично, во всяком случае, объясняют множество дворцов, домов и т. некоторых странах, где, как утверждается, обитают духи кошек).

"В народе считалось, что дьявол появляется в образе черного Тома, а не в каком-либо другом обличье, и одного лишь факта, что старуху видели раз или два с черной кошкой рядом с ней, было вполне достаточно, чтобы заработать за ней репутация ведьмы. Было бы, конечно, напрасно ожидать, что люди в эти далекие от медитации времена поверят в то, что за этими так называемыми фантастическими предположениями прошлого скрывается самая отдаленная истина; тем не менее, согласно достоверным свидетельствам, в настоящее время во многих домах в Англии обитают призраки в виде черных кошек, столь зловещие и враждебные по виду, что можно только предположить, что если только они не являются настоящими духами кошки, привязанные к земле жестокими и порочными наклонностями, они должны быть вице-элементалами, т. е. духами, которые никогда не обитали ни в одном материальном теле и которые либо были порождены порочными мыслями, либо были привлечены в другое место каким-либо преступлением или порочным акт, когда-то совершенный там. Вице-элементал - это просто современное название дьявола или демона.

"Кроме своих люциферанских качеств, кошка была наделена всевозможными другими качествами, не последним из которых была ее пророческая способность. Если кошка умывалась, дождливая погода считалась неизбежной; если кошка резвилась на палубе корабля, это был верный признак бури; в то же время, если на кошку упадет горящий тлеющий уголек, быстро почувствуется землетрясение. Кошки тоже считались предвестниками удачи и несчастья. Ни один человек в Нормандии, но одно время считал, что зрелище черепаховой кошки, взбирающейся на дерево, предвещает смерть от несчастного случая, а черная кошка, перебегающая дорогу при лунном свете, предвещает смерть от эпидемии. Обычно считалось, что две черные кошки, которых видят на открытом воздухе между 4 и 7 часами утра, предсказывают смерть; тогда как странный белый кот, услышавший мяуканье на пороге, был громко встречен как предвестник приближающейся свадьбы. Согласно традиции, известно, что кошек иногда использовали в медицине; для лечения крестьян от кожных болезней французские колдуны окропляли пораженные места тремя каплями крови, взятой из вены под кошачьим хвостом; в то время как слепоту лечили, вдувая в глаза пациента три раза в день пыль, приготовленную из пепла головы черной кошки, сожженной заживо.

"Разговоры о сжигании кошек напоминают мне об ужасной практике, распространенной на Гебридских островах еще в 1750 году. Там твердо верили, что кошки обладают экстраординарными экстрасенсорными способностями и что верный способ приблизиться к оккультным силам и получить от них способность второго зрения - как у кошки - должна была приносить в жертву бесчисленное количество черных кошек. Процесс был очень простым. К вертелу перед медленным огнем привязывали черную кошку, и как только несчастное животное хорошо прожаривалось, его место занимало другое; жертвы поставлялись без перерыва, пока их громкие крики не привлекли к сцене несколько призрачных кошек, которые присоединились к хору. Желаемая кульминация была достигнута, когда внезапно появился огромный призрачный кот и сообщил оператору, что готов удовлетворить его любую просьбу, если он только воздержится от своего жестокого преследования. Оператор немедленно потребовал способности второго зрения - способности, которая ценится на Гебридских островах больше, чем какая-либо другая, - и в тот же момент, когда она была ему дарована, выпустил на волю оставшихся кошек. Если бы все расы были так же варварски настроены, как эти жадные до оккультизма жители Запада, кошки вскоре вымерли бы; но приятно думать, что в некоторых частях мира их психическим свойствам придавалось совсем иное значение.

"В различных частях Европы (в том числе и в некоторых районах Англии) считалось, что белые кошки привлекают благожелательно настроенных фей, и крестьянин скорее подумал бы об отрезании пальцев или ином жестоком обращении с собой, как о жестоком обращении с животным этой породы. разновидность. В волшебных сказках половины Европы есть примеры кошек, приносящих удачу: каждая страна производит свою собственную версию Кота в сапогах, дамы Митчелл и ее кота, Белого кота, Дика Уиттингтона и его кота и т. д. То же самое и в Азия тоже; ибо нигде такие истории не бывают более плодовитыми, чем в Китае и Персии.

"Подводя итог, можно сказать, что во всех странах и во все периоды прошлой истории кошке приписывали множество склонностей, которые приводили ее в близость и симпатию к сверхъестественному - или, говоря современным термином, - к сверхфизическому миру. Давайте посмотрим сегодня на кошку и посмотрим, насколько оправдано это прежнее отношение к ней.

"Во-первых, в отношении к нему как к предвестнику удачи. Может ли кошка заглянуть в будущее? Может ли это предвещать богатство или смерть? Я склонен полагать, что некоторые кошки могут во всяком случае предвидеть появление последних; и что они делают это так же, как акула, ворона, сова, шакал, гиена и т. д., а именно. их аномально развитым обонянием. Мой собственный и чужой опыт привел меня к мысли, что, когда человек вот-вот умрет, в непосредственной близости от больного или раненого находится какой-то фантом, может быть, дух, особая функция которого - присутствовать в таких случаях. один, ожидающий возможности сопроводить свою душу в мир теней - и что некоторые кошки чуют его приближение.

"В этом-то и состоит - в этом чудесном свойстве обоняния - лежит один из секретов таинственных способностей кошки, у нее есть психическая способность обоняния - нюхать призраков. Некоторые люди тоже обладают этой способностью. В недавнем деле об убийстве на севере Англии деревенский свидетель дал в своих показаниях, что она была уверена, что должна произойти трагедия, потому что она "почуяла смерть в доме", и это очень беспокоило ее. Кошки, обладающие этой особенностью, страдают сходным образом - они беспокойны.

"Перед смертью в доме я наблюдал, как кошка проявляла постепенно нарастающие признаки беспокойства. Он передвигался с места на место, не в силах надолго закрепиться на одном месте, часто дрожал, подходил к двери, нюхал воздух, запрокидывал голову и тихонько жалобно мяукал и выказал величайшее нежелание оставаться одному в темноте.

"Эта способность, которой обладают некоторые кошки, может в какой-то мере объяснить некоторые из суеверий, касающихся их. Возьмем, к примеру, кошку, перебегающую дорогу, предвещающую смерть.

"Кошка притягивается к этому месту, потому что чует призрак смерти и не может сопротивляться его магнетическому притяжению.

"Из этого следует не то, что человек, увидевший кошку, умрет, а то, что смерть настигнет того, кто связан с этим человеком; и именно в связи с последним присутствует дух могилы, использующий в качестве посредника предсказания кошку, которой была дана психическая способность обоняния, чтобы ее можно было использовать таким образом.

"Но хотя я считаю эту теорию очень правдоподобной, я не приписываю кошкам с такой же степенью уверенности способность предвещать удачу просто потому, что сам не имел с этим опыта. Тем не менее, придерживаясь той же аргументации, я не вижу причин, по которым кошки не должны предсказывать добро так же, как и зло.

"Могут быть призраки, представляющие процветание, точно так же, как и призраки, представляющие смерть; у них тоже может быть какой-то отличительный запах (цветы имеют разные запахи, так почему бы не духи?), и он может привлечь некоторых кошек, в частности белых кошек.

"Это становится тем более вероятным, если принять во внимание, насколько кошка очень впечатлительна, насколько чувствительна к доброте. Есть незнакомцы, с которыми кошка сразу подружится, и других, которых она старательно избегает. Почему? Объяснение, как мне кажется, снова лежит в оккультизме - в кошачьей психической способности обоняния. Добрые люди привлекают доброжелательно настроенных фантомов, которые приносят с собой приятно благоухающую атмосферу, которая, в свою очередь, привлекает кошек. Кошка приходит к одному человеку, потому что по запаху окружающей его или ее атмосферы она знает, что ей нечего бояться, что человек по своей сути мягок и доброжелателен. Наоборот, жестокие люди привлекают злобных призраков, различимых и для кошки своим запахом, типичным для жестокости, часто - для смертоносного помешательства (я особенно заметил, как кошки шарахались от людей, впоследствии опасно сошедших с ума). Является ли это обоняние ключевой нотой ореола тайны, который во все времена окружал кошку, что привело к ее жестокому преследованию, что сделало ее героем волшебных сказок, любимцем старых дев? Я полагаю, что да - я полагаю, что в этой психической способности обоняния в какой-то степени лежит решение часто задаваемых загадок - почему кошка сверхъестественна? Убедившись затем в этом пункте, а именно в том, что кошки обладают редкими психическими свойствами, возможно ли, чтобы Неизвестные Силы, наделившие их таким образом, удерживали от них либо души, либо духи? Не противоречит ли разуму, инстинкту и наблюдению предположить, что многие вполне материальные и грубо мыслящие люди - люди, все существо которых погрязло в поклонении деньгам, - которых мы видим вокруг себя каждый день, должны иметь дух, и что хорошенькие, утонченные и артистичные не должны ли кошки, чьи оккультные силы ставят их в самую тесную связь со сверхфизическим? Чудовищно - одно только представление о таком несоответствии в одном случае и о таком упущении в другом немыслимо, совершенно несовместимо с представлением о ком-либо, кроме ряженого над творцом - простого придворного шута над богом".

ГЛАВА II

ЯВЛЕНИЯ СОБАК

Один из самых необычных случаев преследования призраками собак описан в старом рождественском номере "Ревью оф Ревьюз" , издаваемого покойным мистером У.Т. . Стеда и озаглавленный "Настоящие истории о привидениях".

"Самая замечательная, - пишет мистер Стед, - из всех историй, которые я слышал о привидениях, которые осязают, - это история, дошедшая до меня из Дарлингтона. Этим, как и многими другими повествованиями в этом сборнике, я обязан преподобному Гарри Кендаллу из Дарлингтона, чье кропотливое упорство в сборе всех материалов такого рода невозможно переоценить. Г-н Кендалл - служитель конгрегационализма со старым стажем. Он был моим пастором, когда я редактировал " Северное эхо" , и он автор замечательной книги под названием "Все сродни миру" . Следующий рассказ в своем роде уникален, и, к счастью, он смог получить его из первых рук от единственного присутствующего живого человека. Здесь мы имеем призрак, который не только наносит первый удар, попадая человеку в глаза, но и затем натравливает на свою жертву призрачную собаку, а затем исчезает. Повествование было подписано мистером Джеймсом Даремом не позднее 5 декабря 1890 года". Затем г-н Стед продолжает цитировать отчет, который он получил от г-на Кендалла и который я прилагаю ad verbum из Review of Reviews . Вот оно: "Я был ночным сторожем на старой станции Дарлингтон и Стоктон в городке Дарлингтон, в нескольких ярдах от первой когда-либо существовавшей станции. Я был там пятнадцать лет. Я приходил на дежурство около 8 вечера и уходил в 6 утра. Я был там некоторое время - может быть, два или три года - и около сорока лет назад. Однажды зимней ночью, около 12 часов или 12.30, мне стало довольно холодно стоять тут и там; Я сказал себе: "Я спущусь вниз и возьму что-нибудь поесть". Там был подвал привратника, где горел огонь, и к нему примыкала угольная сарай. Итак, я спустился по ступенькам, снял пальто и только сел на скамейку напротив камина и включил газ, когда из угольной амбара вышел незнакомый человек, сопровождаемый большим черным ретривером. Как только он вошел, мой взгляд остановился на нем, а его - на мне, и мы пристально смотрели друг на друга, пока он шел к огню. Там он стоял, глядя на меня, и любопытная улыбка появилась на его лице. На нем был воротник-стойка, отрезное пальто с золотыми пуговицами и шотландская кепка. Внезапно он ударил меня, и мне показалось, что он ударил меня. Я поднял кулак и ударил его в ответ. Мой кулак, казалось, прошел сквозь него и ударился о камень над камином, сбив кожу с костяшек пальцев. Человека словно ударило обратно в огонь, и он издал странный, неземной писк. Тут же собака схватила меня за икру ноги и, казалось, причинила мне боль. Человек вернулся на свое место, отозвал собаку чем-то вроде щелчка языком, а затем вернулся в угольный сарай, а собака последовала за ним. Я зажег свой темный фонарь и заглянул в угольный сарай, но там не было ни собаки, ни человека, и никакого выхода для них, кроме того, через который они вошли.

"Я был удовлетворен тем, что то, что я видел, было призрачным, и это объясняло тот факт, что, когда человек впервые вошел на то место, где он сидел, я не вызывал у него никаких вопросов. На следующий день и в течение нескольких недель мой отчет вызвал настоящий переполох, и множество людей говорили мне об этом; среди остальных - старый Эдвард Пиз, отец железных дорог, и трое его сыновей, Джон, Джозеф и Генри. Старый Эдуард послал за мной к себе домой и расспросил обо всех подробностях. Он и другие задавали мне этот вопрос: "Вы уверены, что не спали и вам приснился кошмар?" Мой ответ был вполне уверен, потому что я не пробыл ни минуты в подвале и собирался взять что-нибудь поесть. Я, конечно, не был под воздействием крепких напитков, ибо был тогда, как и в течение сорока девяти лет, трезвенником. В то время мой разум был совершенно свободен от неприятностей. Волнение усиливало то обстоятельство, что несколько лет назад человек, служивший в конторе станции, покончил жизнь самоубийством, и его тело было перенесено в этот самый подвал. Я ничего не знал ни об этом обстоятельстве, ни о теле этого человека, но мистер Пиз и другие, знавшие его, сказали мне, что мое описание в точности соответствует его внешности и тому, как он одет, а также что у него только что был черный ретривер. как тот, что зацепил меня. Должен добавить, что на том месте, где меня, казалось, схватили, не осталось ни следа, ни следа.

"(Подпись) Джеймс Дарем.

" 9 декабря 1890 года " .

Вслед за приведенным выше заявлением г-н Стед добавляет причины, по которым г-н Кендалл считает, что то, что испытал Джеймс Дарем, было объективным психическим феноменом, а не результатом сна или галлюцинации.

Приведенные аргументы кажутся мне настолько лаконичными и осмысленными, что я думаю, будет не лишним их воспроизвести.

"Во-первых, - говорит мистер Кендалл, - он (Джеймс Дарем) имел привычку не спать всю ночь и, следовательно, вряд ли по этой причине чувствовал сонливость. Во-вторых, он едва пробыл в подвале и, проголодавшись, как раз собирался поесть. В-третьих, если он спал в начале видения, то должен был достаточно бодрствовать во время последней его части, когда сбил кожу с суставов пальцев. В-четвертых, было его собственное уверенное свидетельство. Я твердо склоняюсь к мнению, что у видения была объективная причина, и что оно было действительно призрачным".

Мистер Кендалл был настолько заинтересован этим случаем, что вскоре посетил это место. Его отвели в подвал, где происходили манифестации, и его проводник, старый чиновник станции Норт-Роуд, сообщил ему, что он хорошо помнит клерка - человека по имени Винтер, - покончившего с собой там самоубийство, и показал ему точное место, где он застрелился из пистолета. По одежде и внешнему виду мистер Уинтер точно соответствовал феномену, описанному Джеймсом Даремом, и у него был черный ретривер.

Г-н Кендал ушел более убежденным, чем когда-либо, в правдивости истории Джеймса Дарема, хотя он признает, что она не была доказательной после высокого стандарта SPR. Кендалл должен был бы возражать, если бы они этого не сделали, потому что, в конце концов, нет никаких оснований полагать, что суждения SPR всегда безошибочны.

Г-н Стед не комментирует появление собаки, что наводит на мысль, что случаи животных фантазмов вовсе не были для него редкостью.

Серая собака из -- Хаус, Бирмингем

Согласно истории, распространенной в Мидлендсе, дом в Бирмингеме, недалеко от Римско-католического собора, когда-то был очень опасным. Семья, поселившаяся в нем в восьмидесятых годах, жаловалась на то, что из комнаты за кухней доносились всевозможные сверхъестественные звуки, такие как крики и вздохи. Однажды жена жильца, войдя в гостиную, чуть не потеряла сознание, увидев стоящую перед камином фигуру высокого, тучного человека с большой серой собакой рядом с ним. Больше всего в этом человеке настораживало его лицо - по-видимому, это был просто кусок плоти без каких-либо черт. Дама вскрикнула, после чего раздался страшный грохот, как будто вся посуда в доме вдруг ударилась о каменный пол; а подруга этой дамы, привлеченная шумом, увидела два облака пара, одно похожее на человека, другое на собаку, которые, зависнув несколько секунд над очагом, наконец совсем рассеялись.

Газовщик, работая в доме, видел одни и те же фигуры не менее девяти раз и настолько отчетливо, что смог дать подробное описание и человека, и собаки.

Этот дом, по-видимому, был хорошо известен в Бирмингеме и, несомненно, стоял еще в 1885 году. Относительно его истории было выдвинуто множество теорий, наиболее достоверной из которых была та, что в 1829 году в нем жил человек, поставлявший медицинскую помощь. студенты с человеческими телами.

В то время было замечено, что многие люди, которых видели входящими в дом в сопровождении хозяина, никогда не покидали его, что хорошо согласуется с теорией воскресших людей.

Не было предложено никакого объяснения этому животному, которое вполне могло быть фантомом собаки убийцы или, что менее вероятно, собакой одной из его многочисленных жертв.

Как бы то ни было, объяснение или отсутствие объяснения, факт остается фактом: в доме обитали описанным образом, и Ф. Грей, главный констебль Уорикшира, в своих " Воспоминаниях" , опубликованных в 1821 году, намекает на это.

Собака в шкафу

Мисс Преттимен, с которой я познакомился несколько лет назад в Корнуолле, рассказала мне, что когда-то она жила в доме в Уэстморленде, который часто посещал призрак большой собаки, окутанный голубоватым сиянием, которое, по-видимому, исходило изнутри дома. Собака, появляясь во всех частях дома, неизменно исчезала в большом шкафу в задней части лестницы. Мисс Преттимен, ее семья, несколько посетителей и слуги видели один и тот же призрак и, возможно, были более напуганы его внезапностью, чем его реальным появлением.

Теория заключалась в том, что это был призрак какой-то собаки, которую жестоко убили - возможно, от голода - в чулане.

Как призрак собаки спас жизнь

Когда я был мальчиком, моя пожилая подруга, мисс Лефаню, рассказала мне анекдот, который произвел на меня большое впечатление. Именно для этого.

Однажды мисс Лефаню шла по очень пустынному проселочному переулку, когда вдруг заметила, что в нескольких ярдах позади нее идет огромный ньюфаундленд. Очень любя собак, она позвала их ласковым голосом и попыталась погладить. Однако, к ее разочарованию, он увернулся и повторял этот маневр каждый раз, когда она пыталась прикоснуться к нему. Наконец, потеряв терпение, она остановилась и продолжила прогулку, собака все еще следовала за ней. Так они и шли, пока не пришли к особенно темному участку дороги, где ветви деревьев почти сходились над головой и образовалась лужа стоячей мутной воды, наводившая на мысль об огромной глубине. С одной стороны изгородь была высокой, а с другой была небольшая щель, ведущая в густую рощу. Мисс Лефаню никогда не посещала это место в одиночестве после заката, и ее предостерегали от этого даже днем. Когда она приблизилась к нему, все, что она когда-либо слышала о нем, пронеслось у нее в голове, и она не раз была готова повернуть назад, когда вид большой добродушной собаки, бредущей сзади, успокаивал ее, - продолжала она. Как только она подошла к щели, раздался громкий хруст веток, и, к ее ужасу, два бродяги с необыкновенно зловещими лицами выскочили и хотели ударить ее дубинками, когда собака, издав тихий , зловещий рык, бросился на них. В одно мгновение выражение убийственной радости в их глазах погасло, сменившись выражением низшего ужаса, и, бросив оружие, они побежали, как будто от этого зависело само спасение их душ. Нетрудно догадаться, что мисс Лефаню, не теряя времени, добралась до дома, и первое, что она сделала, приехав туда, - пошла на кухню и приказала кухарке немедленно приготовить очень вкусный обед для ее доблестного спасителя - ньюфаундленда. собаку, которую она надежно заперла на заднем дворе, со смехотворным замечанием: "Ну вот, теперь тебе от меня не убежать". Однако представьте себе ее удивление, когда, когда она вернулась, собака исчезла. Поскольку стены заднего двора были двенадцать футов в высоту, а двери все это время были закрыты - никто не проходил через них, - животное не могло сбежать, и единственная интерпретация, которая могла быть Дело в том, что собака была сверхфизической - вывод, который впоследствии был подтвержден опытом многих других людей. В результате тщательных расспросов мисс Лефаню в конце концов узнала, что много лет назад на том самом месте, где на нее набросились бродяги, были обнаружены убитыми разносчик и его ньюфаундлендская собака.

Если эта история правдива, то есть еще одно звено в цепи свидетельств, показывающих, что у собак, как и у людей, есть духи, и духи, которые могут, по крайней мере, при случае, совершать дела практического служения.

История регента

Покойный г-н В. Т. Стед в своем томе " Настоящие истории о привидениях" рассказывает следующее, что, поскольку оно было засвидетельствовано тремя людьми одновременно, может рассматриваться как весьма доказательное.

В ответ на просьбу мистера Стеда выслушать анекдот регент говорит (цитирую его ad verbum ):

"Я шел, лет девять назад, одной августовской ночью, около десяти часов, и примерно в полумиле от дома, где мы сейчас сидим. Я ехал по дороге общего пользования между деревушками Милл-оф-Холдейн и Баллок. Со мной были две молодые женщины, и мы неторопливо шли, как вдруг вздрогнули, увидев женщину, ребенка лет семи и собаку ньюфаундленда, перепрыгнувших через каменную стену, стоявшую на одной стороне дороги. и быстро идем впереди нас. Я ничуть не испугался, но два моих товарища очень испугались. Меня беспокоило то, что женщина, ребенок и собака вместо того, чтобы естественным образом перепрыгнуть через стену один за другим, как это было бы необходимо, перепрыгнули прыжком, одновременно перепрыгнув через стену, в дороге, а затем спешит, не говоря ни слова. Оставив двух моих товарищей, которые были слишком напуганы, чтобы двигаться, я быстро пошел за троицей. Они шли так быстро, что я с трудом догнал их. Я разговаривал с женщиной, она так и не ответила. Я прошел рядом с ней некоторое расстояние, и вдруг женщина, ребенок и ньюфаундлендская собака исчезли. Я не видел, чтобы они куда-то ушли, их просто больше не было. Я внимательно осмотрел дорогу в том месте, где они исчезли, чтобы увидеть, не могли ли они пройти через дыру в стене с той или иной стороны; но женщине и ребенку было совершенно невозможно перебраться через высокую дамбу с обеих сторон. Они исчезли, и я жалею только о том, что не попытался провести своей палкой прямо сквозь их тела, чтобы посмотреть, оказывают ли они какое-либо сопротивление. Обнаружив, что они ушли, я вернулся к своим подругам, которые были очень расстроены и с трудом уговорили их продолжить путешествие до конца".

Один из его товарищей, продолжает мистер Стед, который слышал, как он рассказывал эту историю в то время, подтвердил тот факт, что она произвела большое впечатление на тех, кто ее видел. Ничего не было установлено относительно какой-либо женщины, ребенка или ньюфаундлендской собаки, которые когда-либо были в этом районе раньше. Добравшись до Баллока, они спросили у смотрителя моста, проходили ли этим путем женщина, ребенок и собака, но он ничего не видел. Привидение исчезло так же внезапно, как и появилось. На этом статья мистера Стеда заканчивается. Конечно, о природе явлений можно только догадываться. Ни один член Общества психических исследований не мог сделать большего, а при отсутствии какой-либо достоверной истории места, где произошли проявления, такое предположение может иметь небольшую ценность. Поскольку феномены наблюдались тремя людьми одновременно, можно с уверенностью предположить, что они были объективны, но невозможно установить закон, были ли они реальными фантазиями умерших - женщины, ребенка и т. Собака породы ньюфаундленд, у которой все трое встретили какой-то насильственный конец - или фантазмы трех живых существ, которые, случайно подумав об этом месте одновременно, спроецировали туда свои нематериальные тела одновременно. Но какая бы из этих альтернатив ни была верна, в любом случае справедливо одно и то же, а именно. что у ньюфаундленда был дух, и то, что применимо к одной собаке, несомненно, должно быть применимо ко всем остальным, если не ко всем.

Пёс-призрак на Саутер-Фелле

Мисс Харриет Мартино в своих "Английских озерах" упоминает о странных явлениях, которые время от времени наблюдаются на Саутер-Фелл.

В 1745 году, например, мистер Рен и его слуга увидели одновременно человека и собаку, преследующих лошадей по остроконечной гряде скал, на которой никакое обычное существо, очевидно, не могло бы удержаться голыми ногами, пусть одна прогулка. Они наблюдали за фигурами до тех пор, пока последняя внезапно не исчезла, когда мистер Рен и его слуга, думая, что человек, собака и лошади действительно упали со скалы, отправились на их поиски. Они искали в другом месте, но, несмотря на всю их бдительность, ничего не нашли, и, убедившись наконец, что то, что они видели, было чем-то сверхфизическим, они ушли озадаченные и, несомненно, несколько напуганные.

Здесь нет никаких предположений, кроме проявлений, которые могли быть фантазмами человека, собаки и лошади, которые когда-то были убиты, случайно или преднамеренно, в этом месте или рядом с ним.

Прыгающий призрак

Г-н Джордж Синклер в своей работе " Обнаружен невидимый мир Сатаны " дает подробный отчет о привидениях в доме в районе Мэри Кингс Клоуз в Эдинбурге.

В то время, когда пишет мистер Синклер, дом занимал мистер Томас Колтхарт, агент закона. Сидя однажды днем дома за чтением, миссис Колтхарт была безмерно поражена, увидев парящую в воздухе и смотрящую на нее голову старика. Она издала какой-то возглас, скорее всего крик, и привидение тотчас же исчезло. Несколько ночей спустя, лежа в постели, она и ее муж видели одну и ту же голову, к которой вскоре присоединилась голова ребенка, и длинную голую руку, пытавшуюся схватить их.

В другой раз член семьи Кольтхартов был сильно встревожен внезапным появлением большой собаки, которая вскочила на стул рядом с ней и так же внезапно исчезла.

Были предприняты все усилия, чтобы заложить призраков. Были призваны служители - а известно, насколько набожны шотландские священники, - но их увещевания, вместо того чтобы рассеять или хотя бы свести к минимуму явления, только усилили их. Это было больше молитв, больше призраков; такое положение дел, как бы оно ни нравилось министрам, едва ли утешало Кольтхартов, которые, не в силах больше выносить странные зрелища и шум, эвакуировали помещение. Поскольку других жильцов найти не удалось, дом в конце концов снесли, и сейчас на этом месте находится ряд прекрасных современных зданий. Поскольку историю этого места никогда нельзя было проследить с какой-либо степенью достоверности, остается только строить догадки о причине беспорядков, которые, я склонен думать, были вызваны фантомами людей и животных, когда-то действительно жил и умер там.

Собаки, увиденные перед смертью

Миссис Кроу в своей " Ночной стороне природы " упоминает случай молодой леди по имени П., которая видела, как большая черная собака дважды внезапно появлялась и исчезала рядом с ней непосредственно перед смертью ее матери.

В "Невидимом мире" также рассказывается история о призраке большой черной собаки, появляющейся на кровати корнуоллского ребенка, обреченного вскоре после этого умереть, причем эта же собака неизменно появлялась перед смертью любого члена семьи ребенка.

Подобных случаев так много - о них можно услышать почти везде, куда бы вы ни пошли, - что начинаешь верить, что по крайней мере некоторые из них должны быть правдой. Оснований полагать, что все рассказчики историй о привидениях лжецы, не больше, чем оснований полагать, что все священники лжецы, - и если это так, то это дает дополнительное доказательство продолжения жизни собаки после смерти; поскольку эти семейные собачьи призраки более чем вероятные призраки собак, которые когда-то принадлежали семьям - может быть, столетия назад - и встретили свою судьбу каким-то жестоким и неестественным образом.

Собака, напуганная собачьим призраком

У моего друга, Эдварда Моргана, был терьер, которого однажды утром нашли отравленным в большой каменной конуре. Вскоре после этого ко мне подошел этот друг и сказал: "У меня есть новая собака - спаниель, - но ничто не заставит ее попасть в конуру, в которой был отравлен бедный Зак. Приди и посмотри!"

Я так и сделал, и то, что он сказал, было правдой. Мак (Морган давал всем своим собакам рифмованные имена - Зак, Мак, Джек, Тэк и даже Вэк и Смак), когда его несли ко входу в конуру, решительно отказывался переступить порог, лаял, скулил и проявлял безошибочные симптомы. страха. Я опустился на колени и, заглянув в конуру, увидел два светящихся глаза и отчетливые очертания собачьей головы.

"Морган!" - воскликнул я. - Тайна легко разрешима; здесь собака".

"Ерунда!" - воскликнул Морган, говоря очень взволнованно.

"Но есть, - возразил я, - смотрите сами".

Морган тут же нагнулся и засунул голову в конуру.

"Что за чушь", - сказал он. - Ты меня разыгрываешь, здесь ничего нет.

"Что!" - воскликнул я. - Вы хотите сказать, что не видите собак?

"Нет!" он ответил: "Его нет!"

"Дай-ка я еще раз посмотрю!" - сказал я и, встав на колени, заглянул внутрь.

- Ты хочешь сказать, что не видишь собачьей морды и глаз, смотрящих прямо на нас? Я спросил.

"Нет, - ответил он, - я ничего не вижу". И чтобы доказать мне правду того, что он сказал, он принес шест и энергично обшарил им конуру. Мы оба попытались заставить Мака войти, и Морган, наконец, схватил его и насильно поместил внутрь. Ужасу Мака не было предела. Он громко взвыл и, вылетев из конуры с откинутыми назад ушами, промчался в палисадник, где мы оставили его в покое. Морган все еще скептически относился к тому, что с конурой что-то не так, но через два дня написал мне следующее:

"Я должен извиниться за то, что сомневался в тебе на днях. Я только что получил подтверждение тому, что вы утверждали, что видели. Сегодня днем заезжала подруга моей жены и, узнав об отказе Мака ночевать в конуре, тут же сказала: "Я знаю, в чем дело. Это запах. Мак чувствует запах яда, который был использован для уничтожения Зака. Тщательно продезинфицируйте конуру, и у вас больше не будет проблем. По просьбе моей жены она пошла во двор посмотреть на него и, как только нагнулась, так закричала, как ты: "А ведь внутри собака - терьер!" Мы с женой смотрели и ничего не видели. Дама, однако, настаивала и, когда я протянул ей палку, ударила фигуру, которую увидела. К ее изумлению, палка прошла насквозь. Тогда и только тогда мы рассказали ей о вашем опыте. 'Хорошо!' - воскликнула она. - Я никогда не верила в призраков, но теперь верю. Я совершенно уверен, что то, что я вижу, это призрак Зака! Как я рад, потому что я, наконец, уверен, что у животных есть духи, и они могут вернуться к нам".

В заключение рассказов о фантазмах мертвых собак позвольте мне процитировать два случая, взятые из моей работы, озаглавленной " Лондонские дома с привидениями" , опубликованной мистером Эвели Нэш из Fawside House, King Street, Covent Garden, London, WC, в 1909 году. Случаи таковы:

Призрачная такса W-- St., London, W.

В письме ╧ 1 мой корреспондент пишет:

"Хотя я отнюдь не слишком снисходителен к собакам, последние вообще очень бурно приветствуют меня, и, кажется, в моей индивидуальности есть что-то особенно привлекательное для них. Раз это так, то я не сильно удивился, когда однажды в непосредственной близости от Х-стрит обнаружил, что меня настойчиво преследует жесткошерстная такса в ярко-желтом ошейнике. Я пытался отпугнуть его, тряся на него зонтом, но все напрасно - он решительно наступал; и я уже отчаивался избавиться от него, когда я пришел на улицу Х---, где мой муж когда-то практиковал окулиста. Там он внезапно изменил свою тактику и вместо того, чтобы следовать за мной по пятам, стал моим проводником, медленно продвигаясь вперед скользящим движением, которое одновременно озадачивало и завораживало меня. Кроме того, я заметил, что, несмотря на температуру - в тени было ничуть не меньше девяноста градусов, - ноги и живот таксы были покрыты грязью и с них капала вода. Подойдя к номеру 90, он остановился и, быстро развернувшись, посмотрел на меня самым странным образом, как будто у него был какой-то секрет, который он рвался раскрыть. Он оставался в таком положении до тех пор, пока я не оказался в двух-трех футах от него - уж точно не больше, - когда, к моему безграничному изумлению, он совершенно исчез - растворился в воздухе.

"Железные ворота, ведущие на площадь, были заперты, так что спрятаться им было некуда, и, кроме того, я в это время чуть не нагнулся над ними, так как хотел прочитать имя на их ошейнике. Так как поблизости никого не было, я не мог получить второго мнения и поэтому ушел, задаваясь вопросом, было ли то, что я видел, на самом деле фантазмом или простой галлюцинацией. В ╧ 90, прибавлю я, судя по медной табличке на двери, жил врач с непроизносимой иностранной фамилией" и т. д. и т. д.

Я думаю, что нельзя не придавать большого значения тому, что говорит эта дама, так как ее язык во всем строго сдержан и потому что она, кажется, не была предвзята какими-либо особыми взглядами на предмет будущего животных.

Корреспондент ╧ 2 (кстати, совершенно незнакомый писателю, чье письмо я только что процитировал) искренне предан собакам, считая их во всех отношениях равными, если не превосходящими, большинством людей. существа. Тем не менее, несмотря на эту пристрастность и, как следствие, изобилие ласковых выражений, которые, несомненно, вызовут у многих отвращение, ее письмо, на мой взгляд, ценно тем, что оно не только относится к упомянутому мною явлению, но и в определенной степени указывает причину его возникновения. Дама пишет следующее:

"У меня когда-то была жесткошерстная такса Роберт, которую я очень любил. Мы жили в то время недалеко от Э...-стрит, которая всегда особенно притягивала дорогого Роберта, который, как я теперь должен признаться, был слишком свободен, даже больше, чем в конце концов оказалось для него полезным. Слуги жаловались, что Роберт правит домом, и я верю, что то, что они говорили, было правдой, потому что мы с сестрой боготворили его, отдавая ему все самое лучшее и никогда не осмеливаясь отказать ему в чем бы то ни было. Вы, вероятно, вряд ли поверите, но я просидел всю ночь, ухаживая за ним, когда он простудился и был нездоров. Можете ли вы поэтому представить себе мои чувства, когда моя дорогая однажды отсутствовала на обеде? Такого еще никогда не случалось, потому что, как ни любил бедный Роберт утренние "конституции", он всегда был душой пунктуальности во время еды.

"Ни моя сестра, ни я и слышать не хотели о еде. Пока его не было, мы не тронули ни крошки, но, надев шляпы и попросив слуг сделать то же самое, вместо этого прочесали окрестности. День прошел без каких-либо признаков Роберта, а когда пришло время спать (он всегда спал в нашей комнате), а нашего питомца по-прежнему не было видно, я подумал, что мы оба сошли с ума. Мы, конечно, рекламировались, выбирая самые популярные и, соответственно, наиболее вероятные бумаги, прибегали и к другим медиумам, но, увы! это было безнадежно. Наш дорогой маленький Роберт был безвозвратно, безвозвратно потерян. Целыми днями мы были совершенно безутешны, только и делали, что хандрили утром, днем и ночью. Я не могу передать вам, в каком одиночестве мы чувствовали себя и как долго мы оставались бы в таком состоянии, если бы не случай, который, хотя и обнажил ужасный характер его смерти, дал нам все основания быть уверенными, что мы не расстались с ним навсегда. , но встретились бы снова в великой будущей жизни. Случилось это так: однажды вечером я шел по улице В., когда, к моей великой радости и удивлению, я вдруг увидел, что мой милый стоит на тротуаре в нескольких футах впереди меня и пристально смотрит на меня из своего жалкого коричневого цвета. глаза. Меня охватило ощущение крайнего холода, и я с некоторым потрясением заметил, что, несмотря на жаркую и сухую погоду, Роберт выглядит так, как будто он уже несколько часов провел под дождем. На нем был ярко-желтый ошейник, который я купил ему незадолго до его исчезновения, так что, если бы возникло какое-либо сомнение в его личности, оно сразу же рассеялось бы. На мой оклик он быстро повернулся и легким движением головы, как бы приглашая меня следовать, скользнул вперед. Моим естественным порывом было броситься за ним, схватить его и задушить поцелуями; но как я ни старался, я не мог сократить расстояние между нами, хотя он, казалось, никогда не менял своего шага. Я совсем запыхался к тому времени, когда мы дошли до Х... улицы, где, к моему удивлению, он остановился у дома ╧ 90 и, снова обернувшись, посмотрел на меня самым умоляющим взглядом. Я не могу описать этот взгляд; достаточно сказать, что никакие человеческие глаза не могли бы быть более выразительными, но что, кроме самой глубокой любви и печали, я не могу, не осмеливаюсь сказать. Я размышлял над ним всю ночь в середине лета, но даже самые серьезные мои умственные усилия не позволили мне решить его удовлетворительно. Если бы я только сделал это, я чувствую, что постиг бы величайшую из всех тайн - тайну жизни и смерти.

"Я не знаю, сколько времени мы стояли, глядя друг на друга, может быть, это были минуты или часы, или, опять же, всего лишь несколько ничтожных секунд. Он перенял инициативу у меня, потому что, когда я прыгнул вперед, чтобы поднять его на руки, он скользнул по каменным ступеням в помещение.

"Теперь, убежденный, что то, что я видел, было привидением Роберта, я решил довести это странное дело до победного конца и, войдя в ворота, также спустился туда. Призрак резко остановился возле низкого деревянного ящика, и когда я по глупости предпринял безуспешную попытку дотянуться до него рукой, он мгновенно исчез. Я тщательно обыскал местность и убедился, что здесь нет выхода, кроме ступеней, по которым я только что спустился, и нет ни дыры, ни закоулка, ни щели, где что-либо размером с Роберта могло бы быть полностью скрыто от глаз. Что все это значило? Ах! Я знал, что у Роберта всегда была слабость к исследованию местности, особенно на Х-стрит, и в ящике, где исчез его призрак, я заметил кусок сырого мяса!

"Существуют способы, при которых кусок сырого мяса может лежать, не вызывая подозрений, но положение этого куска странно наводило на мысль, что он был положен туда осторожно и, несомненно, только для того, чтобы заманить бродячих животных. Решив допросить на этот счет хозяина дома, я постучал в парадную дверь, но слуга, очевидно, немец, сообщил мне, что его хозяин никогда никого не принимает без предварительной записи. Тогда я сделал очень неразумный поступок - объяснил цель своего визита этому человеку, который не только отрицал, что знает о моей собаке, но и заявил, что мясо, должно быть, было брошено в этом районе кем-то из прохожих.

"Никто в этом доме не выбрасывает мясо кишок, как это, - объяснил он, - мы едим здесь все, что можем, у нас есть орехи для животных. Пожалуйста, уходите немедленно, иначе господин очень рассердится. Он не терпит глупостей ни от кого.

- А так как у меня не было другого выхода - ведь, в конце концов, кто стал бы рассматривать призрака в свете улик? - я должен был подчиниться. Однако я узнал от своего друга-медика, что в ╧ 90 жил г-н К., англо-немец, которого считали очень умным парнем в одной лондонской больнице, где он часто занимался вивисекцией.

-- Осмелюсь сказать, -- продолжал мой друг, -- К. делает небольшую вивисекцию в своей частной приемной, ради практики, и -- ну, видите ли, эти иностранцы в некоторых отношениях не так брезгливы, как мы.'

"Но разве его нельзя остановить?" Я спросил. "Это ужасно, чудовищно, что ему позволено убивать наших питомцев".

"Вы не знаете наверняка, что он видел, - был ответ, - вы только предполагаете это на основании того, что, как вы говорите, видели, и свидетельство этой нематериальной природы вовсе не доказательство. Нет, вы ничего не можете сделать, кроме как быть особенно осторожным в будущем, и если у вас есть другая собака, заставьте ее держаться подальше от дома ╧ 90 по Х-стрит.

"Я был достаточно благоразумен, чтобы понять, что он был прав, и дело было решено. Однако вскоре я заметил одну вещь, а именно то, что в коробке больше не было соблазнительно выставленных напоказ кусков мяса, так что вполне возможно, что К. пронюхал о моих расспросах и счел за правило воздерживаться от своих гнусных действий.

"Бедный Роберт! Подумать только, что он перенес такую жестокую и позорную смерть, а я бессилен отомстить за нее. Несомненно, если вивисекция действительно необходима и благополучие человечества не может быть улучшено какой-либо менее варварской системой, то почему бы не оперировать существ, менее заслуживающих нашей любви и жалости, чем собаки? На существах, которые, будучи ближе к человеку по физиологии и анатомии, в то же время намного ниже уровня животных по характеру и складу.

"Например, почему бы не поэкспериментировать над женобойцами и трусливыми уличными хулиганами и, можно было бы резонно добавить, над всеми теми псевдогуманитариями, которые своими постоянными петициями в парламент об отмене бичевания поощряют всякую форму негодяйства и зоофилия?"

На этом заканчивается письмо корреспондента ╧ 2, и с настроением в заключительных абзацах я должен сказать, что полностью согласен, - только я хотел бы добавить к списку еще несколько человек.

Еще один случай такого рода привидений взят из той же моей работы.

"One All Hallow E'en, - писала миссис Себуим, - я остановилась у друзей в Хэмпстеде, и мы развлекались, работая заклинаниями, чтобы отметить ночь. Есть одно заклинание, в котором человек идет один по тропинке, сея конопляное семя, и повторяет какие-то фантастические слова; когда предполагается увидеть тех, кому суждено появиться в жизни в ближайшем будущем. Стремясь испытать это заклинание, я в одиночестве пошел в сад и, смело шагая по дорожке, окаймленной с каждой стороны вечнозелеными растениями, щедро посыпал семенами конопли.

"Ничего не происходит, я уже было собирался воздержаться, как вдруг услышал топот по гравию и, обернувшись, увидел бегущую ко мне уродливую маленькую черно-подпалую дворнягу, виляя коренастым хвостом. Ничуть не огорченный этим существом, потому что мои собственные собаки чистокровные, и, думая, что оно, должно быть, заблудилось во дворе, я уже собирался прогнать его и опустил руку, чтобы оно не прыгнуло мне на платье, когда к моему удивлению, оно исчезло. Он буквально растворился в воздухе прямо у меня на глазах. Не зная, что делать с происшедшим, но чувствуя склонность приписывать его игре воображения, я присоединился к своим друзьям. Я не сказал им, что произошло, хотя и сделал запись в одной из моих бесчисленных тетрадей. Через шесть месяцев после этого случая я был очень удивлен, обнаружив собаку, похожую на ту, которую я только что описал, бегущую по лужайке моего дома в Бате. Как это животное попало туда, было полной загадкой, и, что еще более странно, оно, казалось, узнало меня, потому что бросилось ко мне, отчаянно виляя своим крошечным хвостом. У меня не хватило духу отвергнуть его, так как он казался совершенно бездомным, и поэтому заброшенной маленькой дворняге было позволено поселиться в моем доме, и он оказался очень счастливым домом. Три года все шло хорошо, а потом конец наступил быстро и неожиданно. В то время я был в Блэкхите, а дворняга в Бате. Это был День Всех Святых, но конопляного семени не было, потому что никто в доме, кроме меня, не проявлял ни малейшего интереса к чему-либо, имеющему отношение к сверхфизическому или мистическому. Наступило одиннадцать часов, и я отправился отдыхать; моя кровать была одним из тех старинных балдахинов, увешанных занавесками, которые сияют малиновым в румяном отблеске веселого огня. Все мои приготовления были завершены, я отдернул портьеры и уже собирался проскользнуть между простынями, когда, к моему безграничному изумлению, я увидел сидящего на покрывале черно-подпалую дворнягу. Это он был прав, другого такого уродливого пса быть не могло, хотя, в отличие от самого себя, он не выказывал никаких признаков радости. Наоборот, он выглядел совершенно несчастным. Уши его повисли, рот опустился, а затуманенные глазки были водянистыми и печальными.

"В высшей степени озадаченный, если не встревоженный столь необычным явлением, я, тем не менее, был вынужден протянуть руку, чтобы утешить его, но, как я отчасти ожидал, он тотчас же исчез. Два дня спустя я получил письмо из Бата, и в постскриптуме я прочитал, что "дворняжка" (мы никогда не называли ее никаким другим именем) "была сбита мотором и убита, авария произошла на Дне Всех Святых". en, около одиннадцати часов. "Конечно, - писала моя сестра, - вы не будете сильно возражать - это было ужасно безобразно, и - ну - мы были только рады, что это была не какая-то другая собака". Но моя сестра ошибалась, потому что, несмотря на его неприглядный вид и безнадежное отсутствие породы, я полюбил эту маленькую черно-подпалую собаку больше, чем любого из моих редких и отборных питомцев".

Следующий рассказ, который завершает мои заметки о привидениях собачьих фантазмов, был прислан мне много лет назад джентльменом, тогда жившим в Вирджинии, США. Он звучит так:

Странное исчезновение мистера Джереми Дэнса

- Двадцать фунтов в год за дом с двенадцатью комнатами, большой лужайкой перед домом, хорошими конюшнями и большими огородами. Звучит нормально, - прокомментировал я. - Но почему так дешево?

"Ну, - сказал рекламодатель - г. Болдуин по имени, низенький, толстый джентльмен с проницательными блестящими глазами, ответил: "Ну, видите ли, это довольно далеко от города, и... э-э... большинство людей предпочитают быть поближе, как соседи и все такое прочее". вещи".

"Как соседи!" - воскликнул я. "Я не. Я только что видел достаточно из них. С дренажами все в порядке?

"О, да! Идеальный."

"Вода?"

"Отличный."

- Все в хорошем состоянии?

"Первый курс".

- Одиночество - единственное, против чего люди возражают?

"Это так."

- Тогда я заставлю вас прислать кого-нибудь показать мне дом, потому что я думаю, что это именно то место, которое нам нужно. Видите ли, после того, как вы просидели в театре весь день и вечер, хочется уйти куда-нибудь, где тихо, где можно лежать утром в постели, дыша чистым воздухом и не отвлекаясь от уличного движения".

- Я понимаю, - ответил мистер Болдуин, - но... э... уже довольно поздно; Разве ты не предпочел бы увидеть это утром? В сумерках все выглядит наихудшим, самым наихудшим.

- О, я сделаю поправку на сумерки, - сказал я. - У тебя там не прячутся призраки, не так ли? И он ушел в рев смеха.

"Нет, в доме нет привидений, - ответил мистер Болдуин. - Не то чтобы это имело для вас большое значение, если бы это было так, потому что я вижу, что вы не верите в призраков.

"Верьте призракам!" Я плакал. "Немного. Я бы скорее поверил в патентованные средства для восстановления волос. Дайте мне взглянуть на это сейчас же.

- Очень хорошо, сэр. Я отвезу вас туда сам, - ответил мистер Болдуин с некоторой неохотой. - Вот, Тим, принеси ключи от "Вороньего гнезда" и скажи Хиггинсу, чтобы он принес ловушку.

Мальчик, к которому он обратился, взлетел, и через несколько минут стук колес и позвякивание сбруи возвестили о том, что машина уже у дверей.

Десять минут спустя я и мой эскорт весело катались по земле в направлении Вороньего гнезда. Стояла ранняя осень, и прохладный вечерний воздух, благоухающий сочностью виргинского каравая, был окрашен также грустью, неотделимой от кончины долгого и славного лета. Следы разложения и смерти были повсюду - в коричневых опавших листьях дубов и вязов; в голых и оголенных канавах. Вот гигантское мельничное колесо, наполовину погруженное в темную, неподвижную лужу, стояло праздно и безмолвно; там была лачуга, еще недавно населенная сборщиками хмеля, теперь была безлюдной, ее окна без стекол заколочены досками, а на крошечной тропинке и единственном каменном пороге было много мертвых и гниющих растений.

- Здесь всегда так тихо и безлюдно? - спросил я своего спутника, который то и дело щелкал кнутом, как будто ему нравилось слышать отголоски его эха.

"Всегда, - был ответ, - а иногда и чаще. Вы не привыкли к деревне?

"Не очень. Хочу попробовать в качестве замены. Вы хорошо разбираетесь в крике птиц? Что это было?"

Мы быстро приближались к чрезвычайно мрачному участку дороги, где по обеим сторонам росли насаждения, а деревья соединяли над головой свои причудливо раздвоенные ветви. Мне показалось, что я никогда не видел такого унылого пятна, и внезапное понижение температуры заставило меня плотнее закутаться в пальто.

-- Это... о, какая-то ночная птица, -- ответил мистер Болдуин. "Отвратительный звук, не так ли? Отвратительные вещи, я не могу представить, зачем они были созданы. Вау, стой там, стой.

Лошадь вздрогнула, когда он сказал это, и, резко бросившись вперед, пустилась в дикий галоп. Мгновение спустя, и я издал восклицание удивления. Не отставая от нас, хотя, по-видимому, двигаясь не более чем при обычной ходьбе, шел мужчина среднего роста, одетый в панамку и альбертовское пальто. У него был тонкий орлиный нос, довольно выраженный подбородок, чисто выбритый и поразительно белый цвет лица. Рядом с ним трусили два пуделя, чьи коротко остриженные шкурки выглядывали с удивительной ясностью.

- Кто он, черт возьми? - спросил я, повышая голос до крика из-за громкого стука копыт и колес лошади.

"ВОЗ? что?" - крикнул в ответ мистер Болдуин.

- Да ведь человек, идущий с нами!

"Мужчина! Я не вижу человека!" - проворчал мистер Болдуин.

Я посмотрел на него с любопытством. Может быть, конечно, это было от ужасной скорости, с которой мы ехали, от того, что трудно было удержать лошадь, но щеки у него были пепельно-бледные, а зубы стучали.

-- Вы хотите сказать, -- воскликнул я, -- что вы не видите никакой фигуры, идущей с моей стороны лошади и идущей с ней в ногу?

- Конечно, не могу, - отрезал мистер Болдуин. "Ты больше не можешь. Это галлюцинация, вызванная лунным светом сквозь ветки над головой. Я испытывал это не раз".

- Тогда почему у тебя его нет сейчас? - спросил я.

- Пожалуйста, не задавайте так много вопросов, - крикнул мистер Болдуин. - Разве ты не видишь, что это все, что я могу сделать, чтобы сдержать зверя? Небеса храни нас, мы почти закончили это время.

Капкан поднялся высоко в воздух, пока он говорил, а затем упал с таким рывком, что я чуть не упал и спасся только зубами. Еще через несколько ярдов роща кончилась, и мы оказались в открытом поле, прыгая и галопируя так, словно от этого зависела наша душа. Со всех сторон приветствовали нас причудливые и фантастические тени предметов, не имевших, конечно, материальных аналогов в залитой луной дернине сочных спелых лугов и заполняли переулок своими черно-белыми колеблющимися, эфирными формами. Этот вечер был одним из чудес, для которых у меня не было названия, - чудес, связанных с холодностью, которая была далеко не приятной. Я даже не был уверен, что мне больше нравилось - черная, стигийская, усаженная деревьями часть дороги, которую мы только что покинули, или широкий океан ярких лунных лучей и полосатых намеков.

Фигуры человека и собаки были одинаково ярки в каждом из них. Хотя я уже не мог сомневаться, что они не были смертными, они были совершенно не похожи на тех, кого я представлял себе призраками. Подобно большинству людей, обладающих психическими способностями и никогда не имевших опыта сверхфизического, мое представление о фантазме было "вещью" в белом, издававшей нелепые стоны и еще более нелепый лязг цепей. Но здесь было что-то другое, что-то похожее, если не считать чрезмерной бледности щек, совсем на обыкновенного человека. Я знал, что это был не человек, отчасти из-за его необычайной ловкости - ни один человек, даже если бы он бежал на полной скорости, не мог бы так за нами угнаться; отчасти из-за необычной природы атмосферы - которая была совершенно неопределимой - она принесла с собой; а также из-за моих собственных ощущений - моего сильного ужаса, который, я был уверен, не мог быть порожден чем-либо физическим.

Все это я обдумывал в уме, глядя на фигуру, и, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, я закрывал то один глаз, то другой, прикрывая их попеременно ладонью. Фигура, однако, все еще была там, все еще расхаживая рядом с нами, как обычно, раскачиваясь прирожденным ходячим. Мы продолжали в том же духе, пока не подошли к ржавым железным воротам, ведущим по заросшей тропинке к низкому двухэтажному белому дому. Здесь фигуры покинули нас и, как мне показалось, исчезли у подножия садовой ограды.

- Это дом, - выдохнул мистер Болдуин, с трудом подтягивая лошадь, выказывая явную неприязнь к железным воротам. - А это ключи. Боюсь, вам придется идти одному, так как я не смею оставить животное ни на минуту.

- О, хорошо, - сказал я. "Я не возражаю, теперь, когда призрак, или как бы вы его ни называли, ушел; Я снова стал собой".

Я спрыгнул вниз и, пробираясь по заросшей ежевикой тропинке, добрался до входной двери. Открыв его, я заколебался. Большой старомодный зал с большой хмурой лестницей, ведущей на галерею над головой, множество открытых дверей, из которых виднелись только голые, заброшенные доски, мрачные коридоры, залитые лунным светом и населенные только странными мерцающими тенями, наводили на мысль о том, что было ужасно. Мне почудилось, что я слышу шум, шум, похожий на крадущиеся шаги из комнаты в комнату и на цыпочках по коридорам и вниз по лестнице. Однажды мое сердце почти перестало биться, когда я увидел то, что сначала приняло за белое лицо, смотревшее на меня из дальней ниши, но в конце концов обнаружило, что это всего лишь мазок побелки; и снова мои волосы чуть не встали дыбом, когда одна из дверей, на которую я смотрел, распахнулась, и что-то вышло наружу. О, ужас этого мгновения, пока я жив, я никогда не забуду его. Нечто было котом, просто довольно худым, но в остальном материальным, черным Томом; тем не менее, в том состоянии, в котором были тогда мои нервы, оно вызывало почти такой же ужас, как если бы это было привидение. Конечно, именно фигура идущего человека была причиной всей этой нервозности; если бы мне это не показалось, я, несомненно, вошел бы в дом с величайшим хладнокровием, не обращая внимания ни на что, кроме состояния стен, водостоков и т. д. А так я сдерживался, и только после тяжелой умственной борьбы я набрался смелости, чтобы выйти из дверного проема и исследовать. Осторожно, очень осторожно, с замиранием сердца, я ходил из комнаты в комнату, то и дело останавливаясь в страшном напряжении, когда ветер, гуляя по открытой местности за домом, продувал трубы и опускал окна... кадры дребезжат. В начале одного из проходов я был безмерно поражен, увидев, как темная фигура высунулась вперед, а затем поспешно отскочила назад, и был так напуган, что не осмелился подойти, чтобы посмотреть, что это такое. Проносилось мгновение за мгновением, а я все стоял, холодный пот струился по всему моему телу, а глаза в безобразном ожидании устремились на глухую стену. Что это было? Что там скрывалось? Выскочит ли это на меня, если я пойду посмотреть? Наконец, подгоняемый очарованием, перед которым я не мог устоять, я пополз по коридору, мое сердце болезненно билось, а все мое существо было охвачено самыми болезненными предвкушениями. По мере того, как я приближался к этому месту, я дышал изо всех сил, и мое дыхание стало прерывистым и прерывистым. Шесть, пять, четыре, два фута, и я оказался под ужасным углом. Еще один шаг, сделанный после чудовищнейшей битвы, и... ничего не выскочило у меня из рук. Я столкнулся только с большим листом бумаги, который оторвался от стены и раскачивался взад и вперед каждый раз, когда мимо него шуршал ветерок извне. Реакция после такой агонии неизвестности была настолько велика, что я прислонился к стене и хохотал до слез. Шум откуда-то из подвала, зовущий меня к себе, я спустился вниз и стал разбираться. Снова шок - на этот раз более внезапный, более острый. К оконному стеклу одной из парадных гостиных было прижато лицо человека - с трупными щеками и бледными злобными глазами. Я окаменел - каждая капля моей крови застыла. Мой язык приклеился ко рту, руки беспомощно повисли. Я стоял в дверях и смотрел на него. Так продолжалось то, что казалось мне вечностью. Потом пришло откровение. Это было лицо не призрака, а мистера Болдуина, который, встревоженный моим долгим отсутствием, пришел меня искать.


Мы вместе покинули помещение. Всю обратную дорогу в город я думал: брать или не брать дом? С моей точки зрения, это место выглядело омерзительно - так же странно, как парижские катакомбы, - но, с другой стороны, дневной свет имеет все значение. При солнечном свете он выглядел бы точно так же, как и любой другой дом - простые кирпичи и известковый раствор. Мне понравилась ситуация; это было достаточно далеко от города, чтобы я мог избежать всего дыма и движения, и достаточно близко, чтобы было легко делать покупки. Единственным препятствием были тени - странные, загадочные тени, которые я видел в холле и коридорах, и фигура шагающего. Осмелюсь ли я взять дом, который знал таких посетителей? Сначала я сказал нет, а потом да. Что-то, я не мог сказать что, побудило меня сказать "да". Я чувствовал, что на карту поставлена очень серьезная проблема - что великое зло, каким-то образом связанное с таинственной фигурой, ожидает исправления, и что рука Судьбы указала на меня как на единственного человека, который может это сделать.

- Ты уверен, что в доме нет привидений? - спросил я, когда мы медленно откатились от железных ворот, и я откинулся на спинку сиденья, чтобы зажечь трубку.

"Привидения!" Мистер Болдуин усмехнулся: "Да ведь я думал, что вы не верите в призраков - смеялись над ними".

"Я больше не верю в них, - возразил я, - но у меня есть дети, и мы знаем, какое у детей воображение".

"Я не берусь остановить их воображение".

-- Нет, но вы можете мне сказать, не выдумал ли там еще кто-нибудь что-нибудь. Воображение иногда очень заразительно".

- Насколько мне известно, нет; во всяком случае, я ничего об этом не слышал.

- Кто был последним жильцом?

"Мистер. Джереми Дэнс".

"Почему он оставил?"

"Откуда мне знать? Надоело быть там, я полагаю.

- Как долго он был там?

"Почти три года".

"Где он сейчас?"

"Это больше, чем я могу сказать. Почему ты хочешь знать?

"Почему!" - повторил я. - Потому что мне приятнее услышать о доме от того, кто в нем жил. Он не оставил адреса?

- Не то, чтобы я о нем знал, и прошло больше двух лет с тех пор, как он был здесь.

"Что! Дом все это время был пуст?

"Два года - это не так уж много. Дома - даже таунхаусы - часто пустуют дольше. Думаю, тебе понравится".

Я больше не говорил ни слова, пока не закончилась поездка, и мы подъехали к дому хозяина. Тогда я сказал: "Позвольте мне заключить соглашение. Я решил взять его. Три года и возможность остаться".

Это было похоже на меня. Все, что я делал, я делал под влиянием момента, способ действия, который часто приводил меня к трудностям.

Месяц спустя моя жена, дети, слуги и я все устроились в Вороньем гнезде.

Это было в начале октября. Что ж, месяц прошел, и ноябрь был в самом начале, прежде чем произошло что-то примечательное. Затем это произошло таким образом.

Дженни, моя старшая дочь, своевольная и довольно вспыльчивая девочка лет двенадцати, ускользнув от бдительности матери, запрещавшей ей выходить на улицу, так как она простудилась, подбежала как-то вечером к воротам, чтобы посмотреть, не был везде на виду. Хотя едва было пять часов, луна стояла высоко в небе, и тени больших деревьев уже начали резвиться вдоль обочины.

Дженни вскарабкалась на калитку, как это делают дети, и, оглядевшись, вдруг заметила, что она приняла меня за меня, идущего к дому в прыжке, а за мной следуют два пуделя.

"Папа, - воскликнула она, - как мило с твоей стороны! Только подумать о том, что ты принесешь домой двух собачек! О, папочка, непослушный папочка, что скажет мама? и, перебравшись в переулок с неминуемой опасностью для жизни и здоровья, она отчаянно рванула к фигуре. Однако, к ее ужасу, это был не я, а незнакомец с ужасно бледным лицом и большими остекленевшими глазами, которые он повернул к ней и уставился на нее. Она так испугалась, что потеряла сознание, а минут через десять я нашел ее лежащей на дороге. Из описания, которое она мне дала, человека и собак, я был совершенно уверен, что это были те самые фигуры, которые я видел; хотя я притворился, что этот человек был бродягой, и заверил ее, что она никогда больше его не увидит. Прошла неделя, и я уже начал было надеяться, что ничего не случится, когда один из слуг приказал уйти.

Сначала она не сказала, почему ей не нравится дом, но под давлением заявила следующее:

- Здесь обитают привидения, миссис Б. Я могу мириться с мышами и жуками, но не с привидениями. У меня было странное ощущение, будто вода течет по моему позвоночнику с тех пор, как я здесь, но до прошлой ночи я ничего не видел. Я тогда был на кухне, готовился ко сну. Джейн и Эмма уже поднялись наверх, и я собирался пойти за ними, как вдруг услышал шаги, быстрые и тяжелые, они пересекали гравий и приближались к окну.

"Хозяин, - говорю я себе; "Может быть, он забыл ключ и не может войти в парадную дверь".

"Ну, я подошел к окну и уже собирался распахнуть его, как вдруг испытал ужасный шок. К стеклу, глядя на меня, прижалось лицо - не лицо хозяина, не лицо кого-либо из живых, а ужасное белое существо с отвисшим ртом и широко открытыми остекленевшими глазами, в которых больше не было никакого выражения. чем свинья. Как бы я ни стоял здесь, миссис Б., это было лицо трупа - лицо человека, который умер не своей смертью. А рядом с ним, стоя на задних лапах, тоже смотрели на меня две собаки, оба пудели, тоже не живые, а мертвые, ужасно мертвые. Ну, они смотрели на меня, все трое, может быть, с минуту, уж точно не меньше, а потом исчезли. Вот почему я ухожу, миссис Б. Мое сердце никогда не было слишком сильным. Я всегда страдал от сердцебиения, и если я снова увижу эти головы, это меня убьет".

После этого моя жена серьезно заговорила со мной.

- Джек, - сказала она, - ты уверен, что в нем ничего нет? Я не думаю, что Мэри оставила бы нас без уважительной причины, и описание того, что она увидела, в точности совпадает с той фигурой, которая напугала Дженни. Дженни уверяет меня, что никогда не говорила об этом слугам. Они оба не могли себе этого представить.

Я не знал, что сказать. Меня угрызла совесть. Без сомнения, я должен был рассказать жене о своем собственном опыте в переулке и посоветоваться с ней, прежде чем брать дом. Если бы она или кто-нибудь из детей умер от испуга, это была бы моя вина. Я никогда не должен прощать себя.

- У тебя что-то на уме! Что это такое?" - потребовала моя жена.

Я поколебался минуту или две, а затем сказал ей. Следующие четверть часа я не хочу вспоминать, но когда они закончились и она сказала свое слово, было решено, что я должен навести справки и посмотреть, есть ли какой-нибудь возможный способ избавиться от призраков. С этой целью я поехал в город и после нескольких бесплодных усилий был наконец представлен мистеру Марсдену, клерку одного из банков, который в ответ на мои вопросы сказал:

"Ну, мистер Б., это именно так. Кое-что я знаю, только в таком маленьком месте, как это, надо быть особенно осторожным в том, что говоришь. Несколько лет назад мистер Джереми Дэнс поселился в "Вороньем гнезде". Он явился сюда совершенно незнакомым человеком и, хотя часто бывал в городе, его видели только в компании одного человека - его домовладельца, мистера Болдуина, с которым, если верить местным сплетням, он, по-видимому, был в хороших отношениях. наибольшего знакомства. Действительно, они редко разлучались, гуляли по переулкам рука об руку, посещали дома друг друга по вечерам, называли друг друга "Тедди" и "Лесли". Такое положение вещей продолжалось почти три года, а потом люди вдруг стали комментировать тот факт, что мистер Дэнс ушел или, по крайней мере, его больше не видно. Мальчик на побегушках, возвращаясь однажды поздно вечером обратно в город, поклялся, что по пути попал в ловушку с мистером Болдуином и мистером Дэнсом, которые говорили очень громко, как будто между ними произошла ожесточенная ссора. . Дойдя до той части дороги, где деревья над головой наиболее густы, юноша обогнал их, вернее, мистера Болдуина, приготовившегося забраться в ловушку. Мистера Дэнса нигде не было видно. И с того дня и по сей день о нем ничего не слышно. Поскольку ни один из его друзей или родственников не выступил с расспросами, а все его счета были оплачены - некоторые из них мистером Болдуином, - никто не поднял этот вопрос. Мистер Болдуин высмеял рассказ мальчика на побегушках и заявил, что в ту ночь он был один в совершенно другой части графства и ничего не знал о передвижениях мистера Дэнса, кроме того, что он недавно объявил о своем намерении покинуть "Воронье гнездо" до истечения трехлетнего срока аренды. Он понятия не имел, где находится. Он потребовал мебель в счет причитающейся ему арендной платы".

- На этом дело закончилось? Я спросил.

- В одном смысле слова да, в другом - нет. Через несколько недель после исчезновения Дэнса поползли слухи, что его призрак видели на дороге именно там, где, можно сказать, вы его видели. На самом деле, я сам это видел - и толпы других людей тоже".

- Кто-нибудь когда-нибудь говорил с ним?

- Да, и оно сразу же исчезло. Я пошел туда однажды ночью с намерением положить его, но, когда он появился внезапно, признаюсь, я был так поражен, что не только забыл, что я репетировал сказать, но и побежал домой, не проронив ни слова. "

- И каковы ваши выводы по делу?

- Такой же, как и у всех, - прошептал мистер Марсден, - только, как у всех, не смею сказать.

- У мистера Дэнса были собаки?

- Да, два пуделя, из-за которых, к большому неудовольствию мистера Болдуина (все это заметили), он поднимал самую нелепую возню.

"Хм!" Я заметил. "Это решает! Призраки! И подумать только, я никогда не верил в них раньше! Что ж, я попытаюсь".

"Попробовать что?" - сказал мистер Марсден с ноткой тревоги в голосе.

"Попробуй уложить. У меня есть идея, что я могу добиться успеха".

- Тогда желаю тебе удачи. Могу я пойти с вами?

"Спасибо, нет!" Я вернулся. - Я лучше пойду туда один.

Я сказал это в хорошо освещенной комнате, когда в ушах звучал гул многолюдной улицы. Двадцать минут спустя, когда я оставил все это позади и быстро приближался к самому темному участку исключительно темной дороги, я пожалел об этом. На том самом месте, где раньше я видел фигуры, я увидел их и сейчас. Они внезапно появились рядом со мной, и, хотя я шел очень быстро, потому что лошадь испугалась, они не отставали от меня. Дважды я пытался заговорить с ними, но от ужаса не мог произнести ни слова, и только напрягая себя до предела и отводя от них глаза, я мог удержаться на своем месте и держаться за поводья. Мы мчались все дальше и дальше, пока деревья, дорога, небо, вселенная не были стерты с лица земли одним ослепляющим вихрем, который раздувал мне ноздри, затыкал уши и притуплял меня ко всему, кроме вселяющего ужас, инстинктивного знания, что фигуры в моем стороны, все еще были там, шагая так тихо и неторопливо, как будто лошадь шла черепашьим шагом.

Наконец, к моему большому облегчению - никогда еще поездка не казалась такой длинной - я добрался до Вороньего гнезда и, когда поспешно слез с ловушки, фигуры пронеслись мимо меня и исчезли. Оказавшись внутри дома, в кругу моей семьи, где все было светло и весело, вернулось мужество, и я горько корил себя за эту трусость.

Я признался своей жене, и она настояла на том, чтобы сопровождать меня на следующий день, в сумерках, к тому месту, откуда, по-видимому, возникло привидение. К нашему сильному огорчению, мы пробыли там не больше трех-четырех минут, как Дора, наша младшая девочка, хорошенькая, добродушная восьмилетняя девочка, подбежала к нам с телеграммой, которую просил один из слуг. ее дать нам. Жена, вырвав ее у нее и прочитав, хотела было ее сурово отругать, как вдруг остановилась и, схватив одной рукой ребенка, другой истерически указала на что-то с одной стороны от себя. Я посмотрел, и Дора посмотрела, и мы обе увидели стоявшую прямо и уставившуюся на нас худощавую фигуру мужчины с призрачно-белым лицом и тусклыми, безжизненными глазами, одетого в панаму, альбертовское пальто и маленькое лакированное платье. -кожаные ботинки; рядом с ним два лоснящихся - необыкновенно блестящих - пуделя.

Я попытался заговорить, но по-прежнему боялся произнести хоть слово, и моя жена была в таком же положении. С Дорой, однако, было иначе, и она наэлектризовала нас, подойдя к фигуре и воскликнув:

"Кто ты? Вам, должно быть, очень плохо, раз вы выглядите таким бледным. Скажите мне ваше имя."

Фигура ничего не ответила, но, медленно скользя вперед, подошла к большому отдельно стоящему дубу и, указывая указательным пальцем левой руки на ствол дерева, как бы погрузилась в землю и исчезла из виду.

Несколько секунд все молчали, а потом жена воскликнула:

"Джек, я не должен удивляться, если Дора не была средством разгадки тайны. Внимательно осмотрите дерево".

Я так и сделал. Дерево было дуплом, а внутри него было три скелета!

* * * *

Далее последовала выдержка из местной газеты:

"Сенсационное открытие в лесу недалеко от Мэритауна.

"Во время исследования в лесу недалеко от Мэритауна, как-то вечером, группа по имени Б. обнаружила три скелета - человека и двух собак - в стволе дуба. Судя по остаткам одежды, все еще прилипшим к человеческим останкам, последние оказались принадлежащими человеку, известному как мистер Джеремайя Дэнс, чье странное исчезновение из "Вороньего гнезда" - дома, который он арендовал по соседству, - около двух лет назад, был поводом для многих комментариев. При ближайшем рассмотрении, что удивительно, оказалось, что останки принадлежат ЖЕНЩИНЕ; и судя по некоторым ссадинам на черепе, мало кто сомневается, что она встретила насильственный конец".

Второй отрывок из той же газеты гласит:

"Самоубийство в Мэритауне

"Вчера поздно вечером Перси Болдуин, мужчина, находящийся под арестом по подозрению в убийстве неизвестной женщины, чей скелет был найден в понедельник в стволе дерева, покончил жизнь самоубийством, повесившись на подтяжках к потолку. его ячейка. К его пальто был приколот клочок бумаги со словами: "Она была моей женой - я любил ее. Она запилась - я расстался с ней. Она стала поклонницей собак. Я убил ее - и ее собак".

Фантазии живых собак

Я мог бы привести бесчисленное множество случаев, когда люди либо видели, либо слышали духов мертвых собак. Однако, поскольку место не позволяет этого, я перехожу к часто поднимаемому вопросу: "Проецируют ли себя животные так же, как и люди?" Мой ответ - да; по моему опыту делают.

У некоторых моих друзей есть большой полосатый кот, которого часто видели в двух местах одновременно; например, несколько человек наблюдали, как он сидит на стуле в столовой, и в тот же момент двое или более других людей видели, как он вытянулся во весь рост перед кухонным огнем - последнее фигура оказывается его нематериальным или тем, что некоторые называют его астральным телом, которое исчезает в тот момент, когда делается попытка прикоснуться к нему. Единственное объяснение этого феномена, мне кажется, лежит в проекции - кошка обладает способностью отделять - в данном случае бессознательно - свое духовное от физического тела - первое путешествует куда угодно, невзирая на пространство, время и материальные препятствия. У меня часто был подобный опыт с собакой моего друга. Я сидел в комнате, читал или писал, и, подняв глаза, отчетливо увидел собаку, лежащую на ковре передо мной. Через несколько минут царапанье в дверь или окно, которые все время были закрыты, и, поднявшись посмотреть, что там, я обнаружил собаку снаружи! Если бы я не был так уверен, что увидел собаку на земле передо мной, я мог бы подумать, что это галлюцинация; но галлюцинации никогда не бывают такими яркими и длительными - более того, у других людей были подобные переживания с той же собакой. И почему бы нет? Собаки в целом так же рассуждают и размышляют, как и большинство людей! И насколько благороднее! Сравните на минутку знакомых вам собак - будь то мастифы, ретриверы, таксы, пудели или даже пекинесы - с вашими знакомыми - с людьми, которых вы видите повсюду вокруг себя - фальшивыми, жадными, злобными, любящими скандалы женщинами, корыстолюбивые поверенные, лжецы, мошенники-торговцы, вульгарные выскочки, привередливые священники, грубые грубияны, избалованные, жестокие дети, лицемеры обоего пола - сравните их внимательно - и сравнение всецело в пользу собаки! И если созидающая Сила (или Силы) наделила этих полностью эгоистичных и дегенеративных человеческих существ духами и наделила некоторых из них способностью излучать эти духи, то можно ли на мгновение представить себе, что подобные дары были лишены собаки - превосходящие их во всех отношениях? Тьфу! Вон на это! Думать так значило бы думать о немыслимом, приписывать Богу качества пристрастности, несправедливости и причудливости, которые сделали бы Его немногим, если вообще что-то, лучше, чем Иаков Второй из Англии или Людовик Пятнадцатый из Франции.


Кроме того, по своему собственному опыту и по опыту тех, с кем мне доводилось соприкасаться, я могу с уверенностью утверждать, что существуют призраки (и, следовательно, духи) как живых, так и мертвых собак ровно в той же пропорции, в какой существуют призраки ( и, следовательно, духи) как живых, так и мертвых людей.

Психические свойства собак

Некоторые, но не все собаки, подобно кошкам, обладают психическим свойством чувствовать приближение смерти и выражают свой страх перед ней самым унылым воем. По моему мнению, очень мало сомнений в том, что собаки на самом деле видят некий призрак, который, зная, когда вот-вот наступит смерть, посещает дом обреченного и стоит возле его или ее ложа. Те, кто заявляют, что видели его, описали мне этот призрак как очень высокую фигуру в капюшоне, одетую в темный, свободный, струящийся костюм, лицо которого невозможно различить. Было бы, конечно, глупо говорить, что собака, воющая в доме, неизменно является признаком смерти; есть много других и очевидных причин, которые производят что-то подобное; но я думаю, что можно быть вполне уверенным в том, что, когда вой сопровождается безошибочными признаками ужаса, тогда кто-то, либо в доме в это время, либо связанный с кем-то в доме, скоро умрет.

Собаки в домах с привидениями

Когда я осматриваю дом с привидениями, я обыкновенно беру с собой собаку, потому что опыт научил меня, что собака редко не обращает внимания тем или иным образом - либо скулением, либо рычанием, либо приседая, дрожа у ног, либо прыгать на колени и пытаться зарыться головой в пальто - близости призрака. Со мной была собака, когда я охотился за привидениями не так давно в известном доме с привидениями в Глостершире. Собака - мой единственный спутник - и я сидели на лестнице, ведущей из холла на второй этаж. Около двух часов собака громко зарычала. Я протянул руку и обнаружил, что она дрожит с головы до ног. Почти сразу после этого я услышал откуда-то далеко в подвале громкий стук брандспойтов, хлопнула дверь, и потом что-то или кто-то стал подниматься по лестнице. Вверх, вверх, вверх послышались шаги, пока я не смог разглядеть - сначала голубоватый свет, затем макушку головы, потом лицо, белое и светящееся, смотрящее на меня. Еще несколько шагов, и все это дело предстало перед взором. Это была фигура девицы лет шестнадцати, с копной рыжих волос, на которую нахлобучено торчала грязная старомодная чепчик. Она была одета в хлопчатобумажное платье, грязное и заляпанное, а на ногах была пара резиновых сапог, которые, казалось, разваливались на куски при каждом ее шаге. Но больше всего мое внимание привлекало ее лицо. Оно было поразительно белым и выражало самую безнадежную тоску. Глаза, широко открытые и остекленевшие, были обращены прямо на меня. Я был слишком потрясен, чтобы пошевелиться или издать хоть звук. Фантазм подошел прямо к тому месту, где я стоял, остановился на секунду, а затем медленно пошел дальше; вверх, вверх, вверх, пока внезапный изгиб лестницы не скрыл его из виду. Несколько секунд продолжались шаги, потом откуда-то снаружи и снизу раздался громкий всплеск - и потом тишина - могильная и всемогущая.

Я не стал ждать, произойдет ли что-нибудь дальше. Я бежал, и Дик, мой друг-собака, который, видимо, был напуган даже больше меня, бежал со мной. Мы приехали домой в панике.

Снова и снова в подобных случаях со мной была собака, и случалось одно и то же - собака издавала какой-то звук, свидетельствующий о сильном страхе, оставаясь в состоянии ступора во время фактического присутствия видения.

Психические склонности собак по сравнению с кошками

Хотя собаки, возможно, более встревожены Неизвестным, чем кошки, я не думаю, что они более остро чувствуют его близость. Тем не менее именно по той причине, что они обнаруживают более выраженные - более безошибочные - признаки страха, они являются более надежными психическими барометрами. Психическая способность обоняния у собак, по-видимому, более ограничена, чем у кошек; ибо, в то время как кошки могут не только обнаруживать появление и присутствие приятных и неприятных фантомов по их запахам, немногие собаки могут сделать больше, чем обнаружить приближение смерти. Собаки почти так же легко, если не совсем, дружат с жестокими и грубыми людьми, как и с добрыми, просто потому, что они не могут так же легко, как кошки, различать по своему запаху неприятные типы духов, которых привлекают жестокие и грубые люди; по всей вероятности, они даже не подозревают о присутствии таких духов.

На первый взгляд может показаться, что, поскольку собаки в целом более мягкосердечны, чем кошки, т. е. не столь жестоки и дики, то и призраки собак менее земны. связаны, чем у кошек; но тогда нужно принимать во внимание и другие качества двух животных, и когда они уравновешены, можно не найти большого выбора - в моральном плане - между кошкой и собакой. Как бы то ни было, если принять во внимание тот факт, что неестественной смертью умирает гораздо больше кошек, чем собак, кажется, что существует небольшая численная разница в их преследовании - случаи призраков собак кажутся такими же обычными, как и случаи призраков кошек.

По поводу собак-призраков мой друг доктор Дж. Уэст пишет мне следующее:

"О старых английских университетах рассказывают много историй о странных происшествиях - о дуэлях, драках, самоубийствах и тому подобном - в старину; но о К., досточтимом, прославленном К. Ирландии, очень мало рассказов о подобных происшествиях. Однако это один из них, и он касается призрака собаки:

"Однажды вечером, ближе к концу восемнадцатого века, Джон Келли, декан колледжа (крайне непопулярный из-за его предполагаемого жестокого обращения с некоторыми студентами), собирался приступить к ужину, когда услышал тихий стон. , и, посмотрев вниз, увидел большую желтую собаку, пересекшую пол перед ним и немедленно исчезнувшую под портретом в полный рост, висевшим над старинным камином. Что-то побуждая его, он взглянул на картину. Глаза, смотревшие в его глаза, моргнули.

"Должно быть, это результат перенапряжения мозга, - сказал он себе. "Эти негодяи-студенты действуют мне на нервы".

"Он закрыл глаза; и, снова открыв их, пристально посмотрел на портрет. Это не было заблуждением. Глаза, смотревшие на него в ответ, были живыми - живыми духом насмешки; они улыбались, смеялись, издевались; и когда они это сделали, знание того, что его окружало, было насильственно доведено до его сознания. Комната, в которой он сидел, находилась в конце длинного унылого каменного коридора в западном крыле колледжа. Вдали от всех остальных комнат здания он был абсолютно изолирован; и долгое время пользовался репутацией преследуемой собаки, которая, как говорили, появлялась только перед какой-то катастрофой. До сих пор декан относил эту историю к разряду басен. Но теперь, - теперь, когда он сидел в полном одиночестве в этой большой тихой комнате, освещенной лишь красноватыми лучами быстро заходящего августовского солнца, и вглядывался в блестящие глаза перед собой, - он был вынужден допустить крайнюю вероятность привидения. . Никогда раньше Колледж не казался таким тихим. Ни один звук - даже скрип доски или отдаленный смех студента, довольно обычные звуки большинства ночей - не долетал до его ушей. Тишина была всемогущей, угнетающей, нервирующей; он мог ассоциировать это только со сверхъестественным. Хотя он был слишком зачарован, чтобы отвести взгляд от предмета перед ним, он чувствовал, как комната наполняется тенями, как они прокрадываются сквозь полуоткрытые окна и, соединяясь с теми, кто уже был в углах, бесшумно и тайком скользят к ему. Он чувствовал также, что находится под наблюдением бесчисленных невидимых ликов, все с любопытством осматривающих его, и безмерно радовался виду его ужаса.

"Мгновения проходили в затаившем дыхание состоянии напряжения. Он смотрел в глаза, и глаза смотрели в ответ на него. Раз он попытался встать, но мертвый груз как будто лег ему на плечи и удерживал его; и дважды, когда он пытался заговорить - издать хоть какой-нибудь звук, чтобы нарушить страшную тишину, - его горло сжималось, как будто под давлением жестоких, безжалостных пальцев.

"Но Ultima Thule его эмоций еще не наступила. За полотном послышалось легкое движение, глухой стук, глухой стон, который эхом и повторным эхом разнесся по комнате, как приглушенный удар далекого грома, и глаза вдруг претерпели метаморфозы - они остекленели и остекленели, как глаза Покойник. Холодная дрожь пробежала по Дину, его волосы встали дыбом, кровь превратилась в лед. Он снова попытался пошевелиться, позвать на помощь; снова он потерпел неудачу. Напряжение на его нервах оказалось больше, чем он мог вынести. Внезапное ощущение тошноты нахлынуло на него; его глаза поплыли; его мозг закружился; в ушах сильно гудело; он не знал больше. Несколько мгновений спустя один из слуг колледжа подошел к двери с пачкой писем и, не получив ответа на его стук, вошел.

"'Боже мой! В чем дело? - воскликнул он, глядя на фигуру декана, раскинувшегося на столе головой вниз. - Милосердная Пруденс, джентльмен мертв! Нет, это не так - некоторые из молодых джентльменов будут достаточно сожалеть об этом - он потерял сознание.

"Добрый малый налил в стакан воды и начал окроплять ею лицо декана, когда шум привлек его внимание, и он огляделся на картину. Он выпирал из стены; он падал! И, Боже Боже, что это падало вместе с ним - этот огромный черный предмет? Гроб? Нет, не гроб, а труп! Слуга с визгом подбежал к двери, и не прошло и минуты, как коридор и комната были до отказа заполнены испуганной толпой вопрошающих чиновников и студентов.

"'Что произошло? Что случилось с деканом? У него был припадок или что? А картинка? И... Андерсон? Андерсон лежит на полу! Повредить? Нет, не больно, мертво! Убит!

"В одно мгновение наступила тишина, и белолицая толпа сомкнулась, словно для защиты. Перед ними, рядом с упавшей картиной, лежало тело самого веселого и популярного студента колледжа - Боба Андерсона - Боба Андерсона с струйкой крови, вытекающей из глубокого разреза на его спине, сделанного каким-то острым инструментом, который гнали домой с огромной силой. Он, без сомнения, был убит. Но кем? Тогда один из студентов, смышленый, мальчишеский светловолосый великан по имени О'Фэрролл, пользующийся огромной популярностью как благодаря своим спортивным достижениям, так и благодаря бесчисленному количеству самых дерзких выходок, заговорил:

"Примерно час назад я видел Андерсона, пересекавшего четырехугольник. Я спросил его, куда он идет, и он ответил: "К старой Келли. Я намерен заплатить ему за то, что он "закрыл" меня на прошлой неделе. Я спросил, как, и он ответил: "У меня есть великолепный план. Вы знаете тот портрет, висевший над его каминной полкой? Хорошо! Обшаривая комнату на днях, когда старика не было дома, я обнаружил большую находку. Прямо за картиной находится дверь потайной комнаты, так аккуратно прикрытая рисунками на стене, что ее не различить. Я обнаружил его только по чистой случайности. Я снимал фотографию с идеей "подправить" лицо, когда мои костяшки пальцев ударились о панели стены, коснулись пружины, и дверь распахнулась, открывая квартиру размером шесть на восемь футов. Я сразу же исследовал его и обнаружил, что в него можно попасть через дымоход. И тогда мне пришла в голову идея: я подыграю декану, спрятавшись в этой потайной комнате однажды вечером, пока он кормился, вырезав глаза портрета и глядя на него сквозь щели. И вот что, - продолжал О'Фэрролл, указывая на упавшую картину, - он, очевидно, сделал после того, как я ушел от него. Вы можете видеть, что глаза портрета были удалены".

"Это так, конечно", - воскликнул один из других студентов, Мик Магуайр - шесть футов два дюйма в носках, каждый дюйм. - И, более того, я знал об этом все. Андерсон сказал мне вчера, что он собирается делать, и я хотел присоединиться к нему, но он сказал, что я никогда не полезу в дымоход, я буду там торчать. И, черт возьми, я думаю, что он был прав.

"При этом замечании, несмотря на мрачность момента, некоторые из присутствующих рассмеялись.

"Ну, ну, господа! - воскликнул один из чиновников. - Сейчас не время для легкомыслия. Мистер Андерсон убит, и вопрос в том, кем?

"Тогда, если это единственное, что вас беспокоит, - вставил О'Фэрролл, - я полагаю, что решение прямо здесь, под рукой", - и он многозначительно посмотрел на декана.

Последовала зловещая тишина, во время которой все взоры были устремлены на Джона Келли, кто с тревогой, кто просто с вопросом, но немало и с гневом, ибо Келли, как я уже говорил выше, в тот момент сделался особенно неприятным своим поведением по отношению к школьники-хулиганы; и, как всегда было в К., они составляли немалую часть общины.

"Кажется, декан едва осознавал ситуацию. Должностное достоинство ослепляло его к опасности.

"'Что ты имеешь в виду?' - пробормотал он. - Я ничего не знаю о том, что случилось с мистером Андерсоном! В самом деле, в самом деле, О'Фэрролл, ваше предположение нелепо.

"Здесь не было никого, кроме вас и него, мистер Келли, - хладнокровно возразил О'Фэрролл. - Вполне естественно, что мы должны думать, что вы что-то знаете о том, что произошло!

"По прибытии полиции, за которой послали несколько неохотно, - ибо престиж колледжа в то время был всем очень дорог, - помещение было тщательно обыскано, и, поскольку других виновных найти не удалось, в первую очередь декан Келли был задержан, а затем, в довершение всего, его обвинитель Денис О'Фарролл.

"Весь колледж был взволнован. Никто не мог поверить, что декан был убийцей; и было столь же немыслимо думать, что О'Фэрролл совершил преступление. И все же, если ни один из них не убил Андерсона, кто, во имя Бога, убил его?

"В ночь после инцидента, когда декан и О'Фэрролл все еще находились в тюрьме в ожидании дознания, группа студентов обсуждала ситуацию в комнатах Магуайра, когда дверь распахнулась, и в их среду, почти задыхаясь от волнения, пришел жалкий юноша в очках по имени Брейди - Патрик Брейди.

"Мне ужасно жаль беспокоить вас, ребята, - пробормотал он, - но весь вечер возле моей комнаты раздавались странные звуки, и я только что видел странную собаку, которая исчезла, Бог знает как. Я... я... ну, вы, конечно, назовете меня ослом, но я боюсь оставаться там один, и на этом все.

"Бегорра! - воскликнул Магуайр, - это уже не призрак бедного Боба! Что это были за звуки?

"Шумы похожи на смех!" - сказал Брэди. "Громкие раскаты ужасного смеха".

"Кто-то пытается вас напугать, - заметил один из старшекурсников, - и, право, ему это удалось. Ты вдвое белее любой простыни.

"В любом случае, это несвоевременное веселье, - вставил кто-то еще, - с мертвым телом Андерсона наверху. Я за то, чтобы подавать пример негодяю.

"И я", - "И я", - повторили остальные.

"За этим последовало общее движение, и во главе с Брэди процессия двинулась к северному крылу колледжа. В то время, следует помнить, большая часть К. старшекурсников проживала в общежитии - теперь все иначе. Дойдя до комнаты Брейди, толпа остановилась снаружи и прислушалась. Некоторое время было молчание; а потом смех - тихий, монотонный, невеселый, металлический - как будто из какой-то соседней комнаты, и такой неестественный, такой отвратительный, что всех заворожил. Он замер в реверберации каменного коридора, его эхо, казалось, пробудило хор других смехов, не менее ужасных. Снова наступило молчание, никто не решался высказать свои мысли. Затем, словно по общему согласию, все стремительно повернулись в комнату Брейди и захлопнули дверь.

"Это то, что я слышал, - сказал Брейди. 'Что это значит?'

"Вы хотите знать, что это значит?" - заметил Магуайр. "Конечно, это дьявол, потому что никто, кроме него, не мог поднять такой шум. Я никогда раньше не слышал ничего подобного. У кого есть комнаты по обе стороны от вас?

"'Эти?' Брейди ответил, указывая направо. 'Никто. Они были освобождены на Пасху, и их перекрашивают и украшают. Эти слева - Добсон, который, как мне известно, сейчас находится в графстве Мейо. Он не вернется до следующей недели.

"Тогда мы можем их обыскать", - вмешался студент по имени Хартнолл.

"Конечно, мы можем, - ответил Брейди, - но я сомневаюсь, что вы найдете кого-нибудь".

"Были проведены поиски, и Брейди оказался прав. Ни следа кого-либо обнаружено не было.

Группа Магуайра, сильно озадаченная, готовилась к отъезду, когда Хартнолл, проявлявший самый большой интерес к происходящему, вдруг сказал: "У кого есть комнаты над твоей, Брейди? Звук, как вы знаете, играет любопытные шутки, и вполне возможно, что смех доносился сверху.

"О, я так не думаю, - ответил Брейди. - Человек над головой - Белтон, очень порядочный человек. Скоро он выйдет в финал, и в настоящее время ужасно сильно потеет. Мы могли бы, конечно, спросить его, слышал ли он шум.

"Студенты согласились, Брейди повел их наверх, и в ответ на их зов Белтон поспешно открыл дверь. Это был типичный книжный червь - худощавый, бледный и несколько исхудавший, но с приятным выражением глаз и рта, что все как будто успокаивало.

"Привет! - воскликнул он. - Нечасто мне устраивают вечеринку-сюрприз такого рода. Войдите'; и он прижал их так сильно, что они были вынуждены принять его гостеприимство, и вскоре все уже сидели вокруг огня, потягивая виски и попыхивая сигарами, как будто они собирались провести на этом ночь. В два часа кто-то сказал, что пора подумать о постели, и Белтон поднялся вместе с ними.

"Прежде чем мы ляжем спать, давайте еще раз обыщем", - сказал он. - Странно, что вы все слышите этот шум, кроме меня, - если, конечно, он не доносится снизу.

"Но подо мной ничего нет, - заметил Брейди, - кроме Столовой".

"Тогда давайте обыщем это", - продолжил Белтон. - Мы должны хорошенько поработать над этим, раз уж начали. Кроме того, мне не больше, чем тебе, нравится находиться в этом уединенном месте с этим смехом, который "стучит" вокруг.

"Он пошел с ними, и они весь первый этаж переделали - зал, столовую, кабинеты, переходы, вестибюли, везде, что им не запирали; но в конце своих поисков они были не мудрее, чем в начале; не было ни малейшего намека на автора смеха.

* * * *

"Наутро был новый толчок. Один из слуг колледжа, войдя в комнату мистера Магуайра, чтобы позвать его, обнаружил полуодетого джентльмена лежащим на полу.

"В ужасе сверх всякой меры слуга склонился над ним и обнаружил, что он мертв, очевидно, заколот тем же оружием, которое положило конец Бобу Андерсону.

"Фактотум сразу забил тревогу. Все в колледже толпами ринулись в комнату, и во второй раз за три дня поднялся общий шум и крик. И снова все напрасно - убийца не оставил никаких следов своей личности. Однако по крайней мере одно было установлено, а именно невиновность Дина Келли и Дениса О'Фарролла. Они оба были освобождены.

"Затем Хартнолл, который, кажется, был обычным Шерлоком Холмсом, взялся за работу со всей серьезностью. На полу в комнате Магуайра он подобрал миниатюрный карандаш с серебряным набалдашником, закатившийся под крыло и ускользнувший таким образом от глаз. Он спросил нескольких самых близких друзей Магуайра, помнят ли они, что видели пенал в руках Магуайра, но они покачали головами. Он расспрашивал и в других местах, но без лучшего результата, и в конце концов решил спросить Брейди, который принадлежал совсем к другому кругу, чем он сам. С этой целью он отправился в комнату Брейди вскоре после ужина. Поскольку на его стук не было ответа, он наконец открыл дверь Брейди. Перед очагом в большом мягком кресле сидела фигура.

"Брэйди, ради всего святого, - воскликнул Хартнолл. - Клянусь Юпитером, нищий спит. Вот что получается, если долбить слишком сильно! Брэди!

"Подойдя к креслу, он снова позвал: "Брэди!" и, не получив ответа, нежно похлопал фигуру по спине.

-- Болтайте, спите крепко, дружище! он сказал. 'Как насчет этого!' и он сердечно потряс его за плечо. В тот момент, когда он отпустил, фигура рухнула. Чтобы рассмотреть поближе, Хартнолл зажёг свет огнивом.

"Мерцание пламени свечи упало на лицо Брейди. Он был белым - призрачно белым; в нем не было анимации; челюсть отвисла.

"С криком ужаса Хартнолл отпрыгнул назад, и в этот момент перед ним через очаг промчалась огромная желтая собака, а откуда-то совсем близко раздался смех - протяжный, низкий и насмешливый. Холодный ужас охватил Хартнолла, и на мгновение он был на грани обморока. Однако, услышав голоса на дворе, он взял себя в руки, на цыпочках подошел к окну и, вглядываясь в стекло, к величайшей радости своей увидал прямо под собою двух своих приятелей. - Я говорю вам, ребята, - позвал он тихим голосом, - быстро поднимайтесь сюда - комнаты Брейди. Я видел призрачную собаку. Произошла еще одна трагедия, и убийца уже близко. Подойдите тихо, и мы можем поймать его!

Затем он вернулся в центр комнаты и прислушался. Снова раздался смех - тонкий, протяжный, адский, - и ему показалось, что он должен исходить из комнаты наверху.

Шум в направлении очага заставил его оглянуться. Немного гипса упало, и, пока он смотрел, упало еще больше. Затем до него дошла правда всего происходящего. Убийца был в дымоходе.

"Хартнолл был человеком импульсивным. В волнении момента он забыл об опасности, и подлый характер преступлений придал ему больше, чем обычно, мужества. Он бросился к дымоходу и, несмотря на копоть и темноту, начал импровизированный подъем.

На полпути его что-то ударило - раз, два, три, - резко, и раздался тихий злобный смешок.

"В этот момент два студента вошли в комнату Брейди. Там никого не было - ничего, кроме сгорбленной фигуры на стуле.

"Хартнолл! - шептали они. - Хартнолл! Нет ответа. Позвонили еще раз - ответа нет. Они кричали снова и снова, пока, наконец, из-за явной усталости не остановились и, охваченные внезапной паникой, поспешно сбежали вниз по лестнице и вышли во двор.

"Еще раз была поднята тревога, и снова вся Коллегия, обезумев от волнения, поспешила на место безобразия.

"На этот раз была двойная тайна. Брэди убили, Хартнолл исчез. Была вызвана полиция, и все здание было обыскано; но никто не думал о дымоходе, пока поиски почти не закончились и половина толпы, одолеваемая усталостью, не удалилась. О'Фарролл был первооткрывателем. Бросив взгляд на очаг, он увидел, что что-то упало.

"Ради всего святого, ребята!" он крикнул. 'Смотреть! Кровь! Поверьте мне, в дымоходе труп.

"Дюжина свечей вторглась в очаг, и геркулесов полицейский предпринял восхождение. В затаенной тишине ждала толпа внизу, и через несколько секунд напряженного ожидания на конфорке появились две беспомощные ноги. Мало-помалу остальные части тела последовали за ним, пока, наконец, перед взором не предстала вся фигура Хартнолла, черная, окровавленная, окровавленная.

"Сначала подумали, что он умер; но хирург, который поспешил на место происшествия, объявив, что он еще жив, вызвал огромное аплодисменты. Во всяком случае, на этот раз убийца был побежден.

"Бегорра!" - воскликнул О'Фэрролл. - Хартнолл преследовал убийцу, когда его ударили, и я, конечно, сам буду преследовать его так же. И прежде, чем кто-либо успел помешать ему, О'Фэрролл оказался в дымоходе. Вверх, вверх, вверх, пока он не обнаружил, что идет вниз, вниз, вниз; а потом - черт возьми - он шагнул прямо на пол комнаты Белтона.

"Привет! - воскликнул последний, выглядя ничуть не смущенным, - какой любопытный способ проникнуть в мои владения! Почему ты не прошел через дверь?

"Потому что, - ответил О'Фэрролл, указывая на пятно копоти возле умывальника, - я преследовал вас. Признайся, Дикки Белтон. Ты виноват - ты сделал для них всех. И Белтон рассмеялся.

* * * *

"Да, это было правдой; переутомление перевернуло мозг Белтона, и впоследствии он был отправлен в приют для душевнобольных на всю оставшуюся жизнь. Но были минуты, когда он был сравнительно в здравом уме, и в эти промежутки он во всем сознавался. Андерсон сказал ему, что собирается разыграть декана, и был полон негодования при мысли о такой шутке с чиновником колледжа - ведь он, Белтон, был большим фаворитом среди "Биксов", - он сопровождал Андерсона. под предлогом помощи ему, намереваясь, на самом деле, расстроить его. Только когда он оказался в дымоходе, притаившись позади Андерсона, ему пришла в голову мысль об убийстве однокурсников. Жар его тайника, воздействуя на уже переутомленный мозг, ускорил безумие; и его пальцы сомкнулись на сложенном ноже в одном из его карманов, внушали ему желание убить.

"Работа, начатая однажды, - спорил он с собой, - должна быть продолжена, и он тут же решил, что всех неуправляемых студентов следует истребить.

"С какой мерой успеха было проведено это определение, нет нужды повторять здесь; но относительно призрачной собаки можно добавить несколько слов. Поскольку он появлялся непосредственно перед совершением каждого из трех убийств, которые я только что записал (его видел мистер Келли перед смертью Боба Андерсона, Брэди перед убийством Магуайра и Хартнолл перед убийством Брейди) Я думаю, не может быть никаких сомнений ни в его существовании, ни в цели его визитов.

"Более того, его последнее появление в университете, о котором мне сообщили совсем недавно, предшествовало серьезному возгоранию".

Национальные призраки в образе собак

Одним из самых известных призраков собак является гвиллги в Уэльсе. Это привидение, имеющее особенно устрашающий вид, чаще всего бродит по переулку, ведущему от Мусиада к перекрестку Лисуорни.

Однако вера в призрачную собаку распространена на всех Британских островах. Привидение не принадлежит ни к одной породе, но одинаково часто появляется как гончая, сеттер, терьер, овчарка, ньюфаундленд и ретривер. В Ланкашире его называют "Мусор" или "Страйкер"; Мусор, потому что звук его шагов напоминает человека, идущего по раскисшей, раскисшей дороге в тяжелых ботинках; Нападающий, потому что, как говорят, он издает странный визг, который можно принять за предупреждение о приближающейся смерти какого-нибудь родственника или друга. Когда за ним следуют, призрак отступает, глядя на своего преследователя, и либо проваливается под землю с душераздирающим криком, либо исчезает каким-то столь же таинственным образом.

В Норфолке и Кембриджшире этого призрака называют "Шак", местное название "Шаг", и, как сообщается, он обитает на кладбищах и в других унылых местах.

В округе Оверстранд раньше был переулок под названием "Переулок Шака", названный в честь этого призрака.

В окрестностях Лидса призрачную собаку зовут Бродяга, она размером с осла, с лохматой шерстью и большими глазами, похожими на блюдца. Мой друг мистер Баркер рассказывает мне, что когда-то на Гебридских островах жил призрак по имени Лампер, который был похож на очень большую белую собаку без хвоста. Иногда она бежала прямо, но чаще кругами, и увидеть ее было предвестием смерти. Мистер Баркер, возвращаясь домой по морскому побережью, увидел в живой изгороди Лампера. Он ударил по нему, и его палка прошла прямо сквозь него. Лампер бросился прочь, то скуля, то завывая, и исчез. Мистер Баркер был так напуган, что всю дорогу домой бежал. Наутро он узнал о смерти отца.

В Нортумберленде, Дареме и различных частях Йоркшира собака-призрак, в которую твердо верят, называется Баргест, Баргейст или Богест; в то время как в Ланкашире его называют Боггартом. Его наиболее распространенная форма в этих округах - большая черная собака с горящими глазами; и его появление есть некое предвестие смерти.

Согласно традиции, когда-то в долине между Дарлингтоном и Хоутоном, недалеко от Тростленеста, жил "Баргуест". Другой обитал на пустыре над источником под названием Оксвеллс, между Регхорном и Хедингли-Хилл, недалеко от Лидса. После смерти любого важного человека в округе это существо появлялось, а за ним с лаем и воем следовали все остальные собаки. (Хендерсон ссылается на эти призраки в своем "Фольклоре северных графств ".)

Другой формой этого животного призрака является кейпелтуэйт, который, по общему мнению, мог принимать форму любого четвероногого, но обычно выбирал форму большой черной собаки.

" Мот Дуг "

Одним из самых известных собачьих видений является "Мот Дуг", о котором когда-то говорили - и, я думаю, говорят до сих пор - в замке Пил на острове Мэн.

Его излюбленным местом, как мне сказали, была караульня, где он прятался у очага. Часовые, говорят, так привыкли к этому, что перестали бояться; но так как они считали его злого происхождения, ожидая случая схватить их, они были очень разборчивы в том, что говорили и делали, и воздерживались от ругательств в его присутствии. Мауте Дуг выходил и возвращался через церковный проход, по которому дежурный должен был каждую ночь доставлять ключи капитану. Эти люди, однако, слишком нервничали, чтобы идти в одиночку, и их неизменно сопровождал один из вассалов. Однако однажды один из часовых в припадке пьяной бравады клялся, что ничего не боится, и настаивал на том, чтобы идти один. Его товарищи пытались отговорить его, на что он стал ругаться, проклинал Мауте Дуга и сказал, что черт бы его побрал. Через час он вернулся совершенно обезумевший от ужаса и потерявший дар речи; он не мог даже подавать знаков, по которым его друзья могли бы понять, что с ним случилось. Вскоре после этого он умер - черты его лица были искажены - в жестокой агонии. После этого привидение больше никто не видел.

К какому классу духов относится пес-призрак, сказать невозможно. В лучшем случае мы можем только догадываться, и я думаю, что шансы на то, что это настоящий призрак какой-нибудь мертвой собаки или элементаля, примерно равны. Вероятно, иногда одно, а иногда другое; и его происхождение, весьма вероятно, похоже на происхождение банши.

Призрачные гончие

Как и в случае с собаками-призраками, так и в отношении стай гончих рассказы о них приходят со всех концов страны.

Гервейс из Тилбери утверждает, что еще в тринадцатом веке часто можно было наблюдать, как в полнолуние ночи стая призрачных гончих мчалась по лесу и холмам. В двенадцатом веке стая была известна как "Герлетинг" и обитала главным образом на берегах Уай.

Роби в его Традициях Ланкашира ; Хардвик в его "Традициях, суевериях и фольклоре" ; Гомертон в своих "Островах благоговейного трепета" ; Вирт Сайкс в своих "Британских гоблинах" ; Сэр Вальтер Скотт и другие ссылаются на них. На севере Англии они известны как "гончие Габриэля"; в Девоне как "Wisk", "Yesk", "Yeth" или "Heath Hounds"; в Уэльсе как "Cwn Annwn" или "Cyn y Wybr"; в Корнуолле как "Дьявол и его щегольские псы"; а в окрестностях Лидса как "Гэббл Ретчетс". Они распространены по всему континенту. По внешнему виду их обычно описывают как чудовищных собак с человеческими головами, черных, с огненными глазами и зубами, все забрызганных кровью. Они издают сильный воющий звук, очень пронзительный и скорбный, и, кажется, преследуют какую-то невидимую добычу. Когда они приближаются к дому, это может быть воспринято как верный знак того, что кто-то в этом доме скоро умрет.

По словам мистера Роби, охотник за призраками, известный по имени Габриэль Рэтчетс, в сопровождении стаи гончих-призраков охотится на молочно-белую лань вокруг Орлиного утеса в долине Тодморден каждый канун Дня Всех Святых.

Этих гончих также видели в Норфолке. Знаменитый священнослужитель по пути на побережье был вынужден переночевать в гостинице "Кингс Линн" из-за сильной метели. Отправившись в постель сразу после ужина, он попытался забыть свое разочарование, вызванное чтением тома проповедей, который он купил в секонд-хенде в Бери-Сент-Эдмундс.

"Я думаю, что могу использовать этот", - сказал он себе. "Это пойдет на пользу жителям Эйлешема. Они настолько погрязли в лицемерии, что ничего, кроме насильственного доноса, не поможет им понять его. Это, однако, я думаю, пронзит даже их кожу".

Внезапный шум заставил его вскочить.

"Гончие!" - воскликнул он. "И в это время ночи! Боже мой!"

Он подлетел к окну, а там по двору, лая на бегу, неслись не менее пятидесяти светящихся белых гончих. Вместо того, чтобы перепрыгнуть через каменную стену, они прошли прямо сквозь нее, и тогда епископ понял, что это Гончие Габриэля. На следующий вечер он получил известие о смерти своего сына - единственного сына.

Я слышал, что "гончих йетов" не так давно видел в приходе в Йоркшире старый браконьер по имени Барнс. Однажды ночью Барнс гулял по полю, когда вдруг услышал лай гончих и хриплые крики охотника. В следующий момент вся стая зависла в поле зрения и промчалась мимо него так близко, что он получил порез "хлыста" по ноге. Однако, к его удивлению, это не причинило ему боли, только ледяной холод. Затем он понял, что видел "Гончих Йет".

Призрачная стая гончих в России

Джентльмен по имени Раппапорт, с которым я однажды познакомился в Саутгемптоне, рассказал мне об одном случае, когда он имел дело с призрачной стаей гончих на склонах Урала. "Было около половины одиннадцатого зимней ночью, - сказал он, - и я ехал через густой лес, как вдруг мой кучер откинулся на спинку сиденья и крикнул: "Слышишь?" Я прислушался, и издалека донесся жалобный, скулящий звук. - Это не Волки, не так ли? Я спросил. - Боюсь, барин, - ответил кучер, - за нами идут.

"Но они еще далеко!" Я сказал.

"Это так, - ответил он, - но волки быстро бегают, и наши лошади устали. Если мы сможем добраться до озера первыми, все будет в порядке, но если они настигнут нас прежде, чем мы доберемся до него... -- И он многозначительно пожал своими могучими плечами. - Ни слова! - воскликнул я. Ехать, гонять, как будто это сам черт. У меня наготове ружье, и я застрелю первого волка, который покажется".

"Очень хорошо, хозяин, - ответил он. "Я сделаю все возможное, чтобы спасти вашу и мою шкуру". Он щелкнул кнутом, и лошади понеслись с головокружительной скоростью. Но как бы быстро они ни шли, они не могли опередить звук воя, который постепенно приближался все ближе и ближе, пока из-за поворота, который мы только что прошли, не появился огромный изможденный волк. Я поднял винтовку и выстрелил. Зверь упал, но его место тут же занял другой, потом еще и еще, пока вся стая не показалась в поле зрения, а позади нас не было океана белых, дергающихся, покрытых пеной пастей и красных блестящих глаз.

"Я выстрелил в них из своей винтовки так быстро, как только мог нажать на курок, но это остановило их лишь на мгновение. Несколько щелчков, и от их раненых собратьев не осталось ничего, кроме груды блестящих костей. Затем они ушли, и они снова пустились в погоню. Наконец наш шаг замедлился, но я все еще не видел никаких признаков озера. Огромная серая фигура, сопровождаемая другими, промчалась мимо нас и попыталась добраться до бока лошадей своими острыми блестящими зубами. Еще несколько секунд, и я знал, что мы оба должны сражаться, спина к спине, последняя великая битва за существование. В самом деле, я перестал стрелять и уже начал яростно бить прикладом винтовки, когда мое внимание привлек новый звук. Лай собак! "Собаки!" Я закричал: "Собаки, Иван!" (так звали кучера) "Собаки!" и в безумной радости я размозжил двум волкам столько же ударов. В следующий момент на нас мчалась большая стая огромных белых гончих. Волки не стали ждать, чтобы оспорить поле; все они повернули хвост и с громкими воплями ужаса помчались в том направлении, откуда пришли. Пришли гончие - более красивые собаки, которых я никогда не видел; когда они пронеслись мимо, более одного задели мои колени, хотя я не чувствовал ничего, кроме сильного холода. Когда они были примерно в двадцати ярдах впереди нас, они замедлили ход и сохраняли это расстояние перед нами, пока мы не подошли к берегу озера. Там они остановились и, запрокинув головы, залаяли, как бы на прощание, и вдруг исчезли. Мы знали тогда, что это были не земные псы, а духовные, посланные милостивым Провидением, чтобы спасти нас от жестокой смерти".

ГЛАВА III

ЛОШАДИ И НЕИЗВЕСТНОЕ

Как и в моих главах о кошках и собаках, я предварю эту главу о лошадях примерами предполагаемых мест с привидениями.

Я беру свой первый случай из книги мистера У. Т. Стеда " Настоящие истории о привидениях ", опубликованной в 1891 году. Она называется "Странная история с Индийских холмов", и мистер Стед предваряет ее так: "История рассказана генералом Бартером, к.б. Кэристаун, Уайтгейт, графство Корк. В то время он был свидетелем призрачной кавалькады он жил на холмах в Индии, и однажды вечером, возвращаясь домой, он увидел всадника и сопровождающих, идущих к нему. Остальная часть истории, изложенная со слов генерала, такова:

"В это время подошли две собаки и, присев рядом со мной, издали низкий, испуганный стон. Луна была в полнолуние - тропическая луна - такая яркая, что при ее свете можно было читать газету, и... я видел, как группа передо мной продвигалась так ясно, как в полдень. Они были выше меня примерно в восьми или десяти футах на проселочной дороге, земля с которой сбрасывалась вниз в пределах шага или двух от моих футов. На вечеринку приехали, пока почти передо мной, и теперь я лучше их опишу. Всадник был в парадном парадном костюме, в белом жилете и в высокой шляпе с дымоходом, и он вяло сидел на могучем горном пони (темно-коричневом, с гривой и хвостом), поводья свободно свисали с обеих сторон. Руки. Сайс вел пони с каждой стороны, но их лиц я не мог видеть, тот, что был рядом со мной, стоял ко мне спиной, а тот, что был дальше всех, был скрыт головой пони. Каждый держал уздечку рядом с поводком, человек рядом со мной - правой, а другой - левой рукой, а руки были на бедрах всадника, как бы удерживая его на сиденье. Когда они приблизились, я, зная, что они не могут попасть ни в какое другое место, кроме моего, крикнул на хиндустани: "Quon hai?" (Кто это?). Ответа не последовало, и они продолжали приходить прямо передо мной, когда я сказал по-английски: "Привет, какого хрена тебе здесь нужно?" Мгновенно группа остановилась, всадник, взяв вожжи обеими руками, повернул ко мне лицо, до сих пор отводившее взгляд от меня, и посмотрел на меня сверху вниз. Группа была неподвижна, как в картине, освещенная яркой луной, и я сразу узнал всадника как лейтенанта Б., которого я раньше знал. Однако лицо было другим; вместо чисто выбритого, каким я его знал, теперь оно было окружено бахромой (то, что раньше называлось ньюгейтской бахромой), и это было лицо мертвеца, ужасная восковая бледность в лунном свете его отчетливее выделялась темная бахрома волос, обвивавшая его; тело тоже было гораздо толще, чем когда я знал его при жизни.

"Я отметил это через мгновение; а затем решил захватить вещь, что бы это ни было. Я бросился вверх по берегу, и земля, брошенная в сторону, подалась под мои ноги, я упал вперед по берегу на руки, мгновенно оправившись. Я вышел на дорогу и встал именно на то место, где была группа, но которое теперь было пустым, не было никаких следов; идти им было нельзя, дорога заканчивалась ярдах в двадцати дальше у обрыва, и нельзя было повернуть и вернуться в секунду. Все это пронеслось у меня в голове, и я пробежал затем около 100 ярдов по дороге, по которой они пришли, пока мне не пришлось остановиться из-за одышки, но не было ни следа, ни звука. . Затем я вернулся домой, где нашел своих собак, которые во всех других случаях не шли со мной по дороге, как мои самые верные спутники.

"На следующее утро я подошел к Д., служившему в том же полку, что и Б., и постепенно склонил его к разговору о нем. Я сказал: "Как сильно он располнел в последнее время и что заставило его отрастить свою бороду с этой ужасной челкой?" Д. ответил: "Да, он сильно раздулся перед смертью. Вы знаете, он вел очень разгульный образ жизни и, находясь на больничном, позволил бахроме отрасти, несмотря на все, что мы могли ему сказать, и я думаю, что он был похоронен вместе с ней. Я спросил его, где он взял пони, которого я видел, подробно описав его. "Почему, - сказал Д., - откуда вы знаете что-нибудь обо всем этом? Вы не видели Б. два или три года, а пони никогда не видели. Он купил его в Пешауре и однажды убил, спустившись со своей безрассудной манерой вниз с холма в Трете. Затем я рассказал ему о том, что видел прошлой ночью.

"Однажды, когда звук скачущего был очень отчетливым, я бросился к двери своего дома. Там я нашел своего индусского носителя, стоящего с татуировкой в руке. Я спросил его, для чего он здесь. Он сказал, что послышался звук спускающегося с холма, и "пронесся мимо него, как тайфун", и обогнул угол дома, и он был полон решимости подстеречь его, что бы это ни было".

Комментируя это дело, г-н Стед отмечает: "Такая история, серьезно рассказанная британским генералом в наши дни, помогает нам понять, как наши предки поверили в чудесную историю о Херне-Охотнике". Я не знаю о Херне-охотнике, но это, во всяком случае, хорошее свидетельство того, что у лошадей, как и у людей, есть духи, потому что один из призраков, который видел генерал, несомненно, был призраком пони, убитого Б. Почему он все еще управляемый призраком своего бывшего хозяина - это другой вопрос.

Следующий случай, о котором я рассказываю, также взят из той же работы мистера Стеда. Оно было послано ему одним из знатных горожан Кауза на острове Уайт и гласит:

"Прекрасным апрельским вечером 1859 года писатель ехал с приятелем по проселочной дороге. Сумерки сгущались над нами, когда, помолчав несколько минут, мой друг вдруг воскликнул:

"Никто не знает меня лучше, чем вы, Джей. Как вы думаете, я нервный, легко пугающийся человек?"

"Далеко нет, - сказал я, - среди всех людей, которых я знаю в дикой стране, где я жил и работал, я не знаю никого более бесстрашного и более решительного".

"Ну, - сказал он, - я думаю, что я тоже такой, и хотя я проехал по этим дорогам много часов, летом и зимой, в течение двадцати лет, я никогда не встречал ничего, что могло бы меня испугать или что я не мог бы счет, до вечера прошлого понедельника. Примерно в это время было. Верхом на старом Фанье (гнедой кобыле) здесь, на этой перекрестке (четырехсторонней) дороге, рядом со мной ехал человек на сером коне, идущий с этой левой дороги. Мне пришлось спустить повод, чтобы дать себе возможность обойти его; он шел под прямым углом ко мне. Проходя мимо головы лошади, я крикнул: "Спокойной ночи". Не услышав ответа, я повернулся в седле в другую сторону, чтобы посмотреть, не спит ли он, когда ехал, но, к своему удивлению, я не увидел ни человека, ни лошади. Я был так уверен, что видел такое, что развернул старого Фэна и поехал обратно к середине креста, и ни на одной из четырех дорог я не увидел ни человека, ни лошади, хотя было достаточно света, чтобы увидеть двух сто или триста ярдов, как мы можем сейчас. Ну, тогда я проехал через эти ворота (ворота на одном углу, выходящие в травяное поле), думая, что он мог пойти туда; глядя вниз у каждой изгороди, я не мог видеть ни своего человека, ни лошадь; и тогда - и только тогда - я почувствовал, как затрепетал и вздрогнул от ощущения, что я видел что-то сверхъестественное, и, Юпитер! Я спустил кобылу с холма, на котором мы сейчас находимся, в ее лучшем темпе. Но самое странное в моей истории еще впереди, - продолжал он.

"После того, как я сделал свои дела на ферме здесь, у подножия этого холма, я рассказал старому фермеру и его жене о том, что я видел, как я теперь сказал вам. Старик сказал:

"Много лет я знаю тебя, М..., на этой дороге, и разве ты никогда не видел подобного раньше на этом кресте?"

"Что раньше видели?" Я сказал.

-- Да ведь человек в светлых одеждах на сером коне, -- сказал он.

-- Нет, никогда, -- сказал я, -- но клянусь, сегодня вечером.

"Фермер спросил: "Разве я никогда не слышал о том, что случилось с Мельником из Л-Миллса около сорока лет назад?"

"Нет, ни слова, - сказал я ему.

"Ну, - сказал он, - лет сорок назад этого мельника, возвращавшегося с базара, задержали и убили на перекрестке, у него были обшарены карманы с деньгами и часами. Лошадь побежала домой, примерно за милю. Двое слуг вышли с фонарями и нашли своего хозяина мертвым. Он был одет, как часто делают мельники в этой части страны, в светлую одежду, а лошадь была серой. Убийц так и не нашли. Это факты", - продолжил фермер. "Я взял эту ферму вскоре после того, как все это случилось, и, хотя я знал все это и проходил через этот крест несколько тысяч раз, сам я никогда не знал там ничего необычного, но было много людей, которые рассказывали та же самая история, которую вы рассказали матери и мне, M..., и опишите внешний вид, как вы сделали с нами сегодня вечером.

Далее мистер Стед добавляет: "Через четыре вечера после того, как все это произошло, мой друг рассказал мне об этом, когда мы ехали по одной и той же дороге. Он продолжал проходить там много раз в год в течение десяти лет, но ни разу не видел ничего подобного".

Мой следующий случай, репродукция письма из "Оккультного обозрения" за сентябрь 1906 года, гласит:

" Призрачная лошадь и всадник - миссис. История Гаскина Андерстона

"Следующая история, я думаю, очень примечательна, и я передаю ее в точности так, как она была мне рассказана и записана в то время.

"Несколько членов джентльменского клуба говорили и обсуждали, среди прочего, возможность существования будущего состояния животных. Один из участников сказал:

"Я твердо верю, что есть. В ранней юности я работал врачом в одном из графств Мидленд. Один из моих пациентов был очень богатым человеком, владевшим большими участками земли и имевшим конюшню, полностью состоящую из гнедых лошадей с черными точками, - это было его хобби, и других у него никогда не было. Однажды пришел посыльный, зовя меня к мистеру Л., так как он только что попал в очень тяжелую аварию и был на грани смерти. Я сел на лошадь и без промедления отправился в путь. Проезжая через парадные ворота к дому, я услышал выстрел, и, к моему изумлению, тот самый человек, к которому я собирался навестить, промчался бешеным шагом верхом на убогом гнедом с одной белой передней ногой и белой звездой. на его лбу. Придя в дом, дворецкий сказал:

"Он ушел, сэр; им пришлось застрелить лошадь - вы бы услышали выстрел - и в тот же миг умер мой барин".

"Он отправил эту лошадь на утверждение; пока он ехал на нем, он слетел с пропасти, смертельно ранив мистера Л., и, когда его отвели в конюшню, было сочтено необходимым выстрелить в него ". "Альфа".

Следующий случай, который я привожу (я опубликовал его в еженедельнике несколько лет назад), был рассказан мне капитаном Боклерком.

Белая лошадь Истовера

Когда я однажды утром спустился к завтраку, я обнаружил среди нескольких ожидающих меня писем одно от полковника Онслоу, командира моего полка, когда я только поступил. Он всегда был неравнодушен ко мне, и дружба между нами продолжалась и после его выхода на пенсию. Я получал от него весточки регулярно, через более или менее продолжительные промежутки времени, и то на Рождество, то на Пасху неизменно получал приглашение провести с ним несколько дней. В этом случае он очень хотел, чтобы я согласился.

"Приходите к нам на Пасху", - написал он. "Я уверен, что это место вас заинтересует - здесь обитают привидения".

Хитрый парень! Он знал, что я очень увлечен работой в области психических исследований и пойду почти куда угодно, лишь бы увидеть привидение.

В то время я был весьма непредубежденным, я не пришел к определенному выводу относительно существования или отсутствия призраков. Но, по правде говоря, я очень сомневался, можно ли в данных обстоятельствах полагаться на слово полковника. У меня были серьезные подозрения, что это "преследование" было не чем иным, как выдумкой, чтобы доставить меня в Истовер. Однако, так как я вполне мог ошибиться, что привидение действительно было, и так как я давно не видел полковника Онслоу и предавался чувству самого теплого отношения как к нему, так и к его жене, я решил идти.

Соответственно, я отправился рано утром в Страстную пятницу. Погода, которая в Лондоне была душной, становилась все холоднее и холоднее по мере того, как мы продвигались вдоль линии фронта, и к тому времени, когда мы достигли Истовера, были все шансы на шторм.

Как я и ожидал, навстречу мне был послан закрытый экипаж; ибо полковник, доводя консерватизм - возможно, больше консерватизма, чем здравого смысла - до тонкости, лелеял глубоко укоренившееся отвращение ко всякого рода новшествам и, следовательно, ненавидел моторы. Его дом, Истовер-Холл, находится в трех милях от станции, у подножия крутого хребта Чилтернов.

Территория Истовер-холла была обширной; но, в обычном смысле, далеко не красиво. Однако для меня они были более чем красивы; в них было величие - величие, привлекавшее меня гораздо больше, чем просто красота, - величие запустения, величие Неизвестного. Когда мы проходили через массивные железные ворота вигвама, я смотрел на бесчисленные акры увядшей волнистой травы; на нескольких высокорослых осоках; на десятке или около того сгнивших деревьев; на доме - огромном, голом, сером и массивном; на унылых стенах; на пустых, похожих на глаза окнах; на грубую, сценическую негостеприимность, сам размах которой одолел меня. Я сказал, что было холодно; но над поместьем Истовер висел ледяной холод, принесший с собой оживление, тошноту и тоску, которая, хотя и угнетала до крайности, была в то же время возвышенной. Возвышенный и таинственный; таинственный и неразрешимый. Тысячи фантазий роились в моем уме; все же я не мог бороться ни с одним; и мне не хотелось признавать, что, хотя существуют комбинации очень простых материальных объектов, которые могли бы иметь силу воздействовать на меня таким образом, все же любая попытка проанализировать эту силу была бы за пределами - далеко за пределами моих умственных способностей.

Дом, хотя и старый, с его панелями из черного дуба, бесшумными лестницами, темными коридорами и общей мрачной атмосферой, определенно наводившей на мысль о привидениях, не действовал на меня в такой степени. Страх, который он внушал, был обычным страхом, вызванным обычным сверхфизическим, но страх, который я чувствовал на земле, был страхом, созданным чем-то извне - чем-то гораздо более странным, чем просто призрак мертвеца.

Полковник спросил меня, испытывал ли я какие-нибудь необычные ощущения, когда вошел в дом, и я сказал ему: "Да".

"Почти все так делают, - ответил он, - и все же, насколько мне известно, никто никогда ничего не видел. Шумы, которые мы слышим по всему дому, в последнее время стали более частыми. Я не буду их описывать; Я хочу сначала узнать ваше непредвзятое мнение о них.

Затем мы выпили чаю, и, пока все остальные - была большая вечеринка - предавались музыке и картам, мы с полковником мило поболтали о былых временах. Я лег спать с твердым намерением не спать по крайней мере до двух; но я очень устал, и сильный холод сделал меня чрезвычайно сонным; поэтому, несмотря на мои героические усилия, я постепенно задремал и не знал ничего, пока не рассвело, и дворецкий не вошел в мою комнату с чашкой чая. Спустившись к завтраку, я застал всех в самом лучшем расположении духа. Онслоу - "отличные руки" в оригинальных развлечениях, и объявление о том, что этим вечером будет бал-маскарад, было воспринято с огромным энтузиазмом.

"Сегодня мы танцуем, а завтра кушаем пасхальные яйца и куличи", - смеясь, прошептал один из гостей. "Какая хорошо организованная программа! Я также слышал, что у нас будет настоящий старомодный пасхальный день - вздымание и вздымание, и табуретка. Эгад! Полковник заслуживает рыцарского звания!

Вскоре после завтрака в Ситон и Динстейбл толпами бросились покупать подарки; ибо в этом отношении Онслоу снова придерживались старых обычаев, и в пасхальное утро происходил общий обмен подарками. Сделав покупки, я присоединился к одной или двум вечеринкам за обедом в Ситоне, вернулся один на велосипеде в Истовер как раз к чаю; и в пять часов начались мои первые исследования территории. Небо заволокло облаками, и я продвигался несколько медленно. Сначала я сделал Парк, и я не ушел очень далеко, прежде чем обнаружил то же самое присутствие, которое я так остро почувствовал накануне днем. Подобно запаху дикого зверя, он имел определенный определенный след, по которому я проницательно следовал, в конце концов полностью остановившись перед каменной стеной. Затем с помощью нескольких прерывистых лучей подавленного света, которые время от времени успешно пробивались сквозь черную гряду облаков, я увидел зияющую пасть большой пещеры, с крыши которой свисали бесчисленные сталактиты. Теперь я вдруг понял, что нахожусь в очень одиноком, уединенном месте, и стал безмерно смущенным. Неведомое Нечто в атмосфере, которое внушало мне столько страха, сгустилось здесь - оно больше не было простой сущностью - это было целое Вещь. Все Вещь, но что это было за Вещь? Отвратительное очарование заставило меня не отрывать взгляда от зияющей дыры напротив меня. Сначала я ничего не мог разобрать - ничего, кроме зубчатых стен и крыши, и пустой тьмы; затем вдруг в самых сокровенных уголках пещеры появился слабый отблеск малинового света, который рос и рос, пока с поразительной резкостью не растворился в двух огромных глазах, красных и угрожающих. Зрелище было настолько неожиданным и, по причине его крайней злобности, настолько ужасающим, что я был просто ошеломлен. Я ничего не мог сделать, кроме как смотреть на Существо - парализованный и безмолвный. Я сделал отчаянную попытку вернуть себе самообладание; Я изо всех сил старался вразумить себя, уверить себя, что это была высшая минута моей жизни, минута, которой я так долго и страстно желал. Но это было напрасно; Я был напуган - беспомощно, безнадежно напуган. Глаза двигались, приближались ко мне все ближе и ближе и становились все более и более враждебными. Я открыл рот, чтобы позвать на помощь, и почувствовал, как мои легкие разрываются от напряжения; не было ни звука; и тогда -- тогда, когда глаза закрылись на мне, и я почувствовал, как холодная, липкая тяжесть давит на меня, -- в пронзительном и резком воздухе весеннего вечера раздался, громко и отчетливо, целый хор голосов -- деревенское хоровое общество.


Я не особенно люблю музыку - уж точно не деревенскую музыку, как бы хорошо она ни была обучена; но я могу честно заявить, что в тот момент никакие звуки не могли быть для меня более желанными, чем эти старые народные песни, исполняемые деревенскими жителями, ибо в тот момент, когда они начали заклинать меня, чары, которые так тесно держали меня в плену, были разрушены, мои способности вернулись. , и вырвавшись из лап ненавистного Существа, я радостно повернулся и убежал.

Я рассказал о своем приключении полковнику, и он сказал мне, что пещера, как правило, считается самым посещаемым местом в округе, что никто не решается отправиться туда в одиночку после наступления темноты.

"Я сам много раз бывал в пещере ночью - в компании других, - сказал он, - и мы неизменно испытывали ощущения крайнего ужаса и отвращения, хотя ничего не видели. Должно быть, это дьявол".

Я тоже так думал и с некоторой горячностью воскликнул, что правильный путь для него - засыпать пещеру или взорвать ее. В ту ночь я проснулся около часа с очень сильным чувством, что что-то бродит под моим окном. Некоторое время я боролся с желанием встать с постели и посмотреть, но в конце концов сдался. Был яркий лунный свет - каждое препятствие на территории было ясно видно - и прямо из-под окна на меня смотрели глаза - красные, зловещие, сатанинские. Залаяла собака, и они исчезли. В ту ночь я снова не спал, пока не рассвело, когда я едва закрыл глаза, как меня разбудил явно материальный стук в дверь и гипер-шумные поздравления с Пасхой.

После завтрака некоторые из группы пошли в церковь, некоторые в детскую, чтобы возиться с детьми, а остальные разошлись в разные стороны. За завтраком все снова собрались, и было много веселья за пижмовыми пирожными, - очень глупого, без сомнения, но для меня, по крайней мере, очень приятного и, может быть, мудрого занятия, иногда даже для самых прозаичных. Днем полковник отвез меня в очаровательно живописную деревушку в Чилтернах, откуда мы отправились в обратный путь только с наступлением сумерек.

Полковник был хорошим кнутом, а лошадь, хотя и молодая и резвая, была, по его словам, в целом очень надежна и никогда не доставляла ему хлопот. Мы мчались бодрой рысью - последняя деревня, отделявшая нас от Холла, была уже позади, и мы были на высоком холме, почти в пределах видимости дома, когда вдруг стало заметно поразительное изменение в атмосфере - стало ледяным. Я сделал какое-то замечание полковнику, и при этом лошадь шарахнулась.

"Привет!" - воскликнул я. - Она часто это делает?

"Нет, не часто, только когда мы едем по этой дороге примерно в это время", - последовал мрачный ответ. "Держи глаза открытыми и сиди крепко".

Теперь мы были среди пейзажей того же пустынного типа, который так впечатлил меня в день моего приезда. Изможденные, бесплодные холмы, дикие, невозделанные равнины, мрачные долины, населенные лишь гротескными загадочными тенями, пришедшими бог знает откуда и окружившими нас со всех сторон.

Большая каменоломня, наполовину заполненная водой и частично заросшая ежевикой, приковала мое внимание, и, пристально вглядываясь в нее, я увидел или мне почудилось, что я вижу, что-то большое и белое - ярко белое - поднимается со дна.

Однако мельком я его увидел лишь на мгновение, потому что мы двигались вперед с большой скоростью, и едва я успел разглядеть его в последний раз, как добыча осталась позади, и мы начали спускаться по длинному и постепенному склону. Ветра было мало, но холод сковывал; никто из нас не говорил, и тишину не нарушал только монотонный стук копыт по твердой дороге.

Мы были, я бы сказал, примерно на полпути вниз по холму, когда в глубине нашего тыла, со стороны каменоломни, раздалось громкое протяжное ржание. Я тотчас же оглянулся и увидел, что на гребне холма, с которого мы только что спустились, очень ярко вырисовывается на фоне окутывающей тьмы гигантская лошадь, белая и светящаяся.

В этот момент наша собственная кобыла испугалась; нас резко рвануло вперед, и, если бы я, памятуя о предупреждении полковника, не "сидел смирно", меня, несомненно, выбросили бы вон. Мы мчались вниз с невероятной скоростью, наша кобыла обезумела от ужаса, и, выглянув через плечо, я, к своему ужасу, увидел, что белый конь мчится менее чем в пятидесяти ярдах позади нас. Теперь я был в состоянии получить яркое впечатление от чудовищного зверя. Несмотря на то, что ночь была темной, сильное зловещее свечение, которое, казалось, исходило отовсюду, позволило мне отчетливо разглядеть ее широкую, мускулистую грудь; его задыхающиеся, дымящиеся бока; его длинные изящные ноги с волосатыми путами и босыми блестящими копытами; мощная, но выгнутая спина; его высокая, колоссальная голова с развевающимся чубом и широким, массивным лбом; его фыркающие ноздри; его раздутые, пенящиеся челюсти; его огромные блестящие зубы; и его губы, окутанные дикой ухмылкой. Он мчался все дальше и дальше, его огромные шаги, его могучая грива вздымалась и опускалась и развевалась вокруг него в безудержном беспорядке.

Промах - один-единственный промах, и мы должны быть полностью в его власти.

Наша собственная лошадь вышла из-под контроля. Серия резких прыжков, которые почти сбили меня с седла, позволили ей зажать удила между зубами, так что оно стало совершенно бесполезным; и тогда она рванулась со скоростью, которую я могу сравнить только с полетом. К счастью, мы были теперь на более или менее ровном месте, и дорога, каждый дюйм которой был знаком нашей лошади, была гладкой и широкой.

Я взглянул на полковника, судорожно сжимавшего вожжи; он изо всех сил цеплялся за свое место, без шляпы. Я хотел заговорить, но знал, что это бесполезно - свистящий воздух, проносившийся мимо нас, заглушал все звуки. Раз или два я выглянул из-за борта ловушки. Быстрота, с которой мы двигались, вызывала отвратительное заблуждение - казалось, что земля ускользает из-под нас; и я испытал ощущение покоя ни на чем. Однако, несмотря на опасность, вызванную естественными причинами - опасность, которая, как я знал, не могла быть более острой, - мои страхи были полностью сверхфизическими. Я боялся не ужаса быть разбитым на куски, а ужаса призрачного коня, его зловещего, враждебного вида, его неведомых сил. Что бы он сделал, если бы настиг нас? С каждым последующим вздохом я чувствовал, что роковое событие - долгожданный кризис - наступило.

Наконец-то мои ожидания оправдались. Зубы гигантского коня сомкнулись на мне, его ноздри шипели, сопротивляясь, - я качнулся, пошатнулся, упал; и когда я опустился на землю, мои чувства покинули меня.

Придя в себя, я обнаружил, что стою на полу крошечной комнаты, и кто-то вливает мне бренди в горло. К счастью, помимо сильного потрясения, я не получил никаких травм - достаточно удивительное обстоятельство, так как двуколка потерпела крах, не сумев открыть ворота вигвама, лошадь ободрала колени, а полковник сломал плечо. Призрачного коня не было видно ни мельком. Даже полковник, как ни странно, хотя и успел выглянуть, но не заметил этого. Он слышал и чувствовал Присутствие, вот и все; и, выслушав мой опыт, он признался, что искренне благодарен за то, что он всего лишь яснослышащий.

"Подарок, подобный твоему, - сказал он скорее искренне, чем с добротой, - это проклятие, а не благословение. И теперь у меня есть ваше подтверждение, я мог бы также сказать вам, что мы давно подозревали, что призрак был лошадью, и приписали его появление тому факту, что некоторое время назад, исследуя пещеру, несколько доисторических останков лошадей были найдены, один из которых мы сохранили, а другие подарили соседнему музею. Осмелюсь сказать, что есть куча других.

"Несомненно, они есть, - сказал я, - но последуйте моему совету и оставьте их в покое - перезахороните останки, которые вы уже раскопали, - и таким образом прекратите привидения. Если вы продолжите раскопки и сохраните найденные кости, беспорядки, по всей вероятности, увеличатся, и призраки станут не только многочисленными, но и разнообразными".

Излишне говорить, что полковник буквально выполнил мой приказ. Далеко не продолжая свою работу по раскопкам, он, не теряя времени, вернул кости, которые он сохранил, на их первоначальное место упокоения; после чего, как я и предсказывал, призраки прекратились.

Этот случай, на мой взгляд, очень удовлетворительный, так как он свидетельствует о том, что, несомненно, был действительным фантазмом мертвого - мертвой лошади, - хотя эта лошадь была доисторической; и такие лошади с большей вероятностью будут привязаны к земле из-за их дикой, неукротимой природы.

Вот еще один отчет о призрачной лошади, взятый из " Настоящих историй о привидениях" мистера Стеда . Это написано африкандером, который в письме мистеру Стеду говорит:

"Я не верю в призраков и никогда не верил; но видя, что вы хотели провести их перепись, я не могу не поделиться с вами своим замечательным опытом. Это было года три назад, и я был с отрядом бурских охотников. Мы пересекли северную границу Трансвааля и расположились лагерем на хребтах Сембомбо. Я вышел с восходом солнца и возвращался в сумерках со шкурой прекрасного черного страуса, брошенной через седло передо мной, в самом лучшем настроении на мою удачу. Направляясь прямо к лагерю, едва я вошел в густой куст, как мне показалось, что кто-то слышится позади меня. Оглянувшись, я увидел человека верхом на белом коне. Вы можете себе представить мое удивление, потому что моя лошадь была единственной в лагере, и мы были единственной партией в стране. Не задумываясь, я ускорил шаг и перешел на галоп, и мой последователь, похоже, сделал то же самое. При этом я потерял всякую уверенность и бросился бежать, а мой спутник преследовал меня по горячим следам, как это представлялось моему воображению; и я действительно побежал за ним (шкура слетела примерно через две минуты, и моя винтовка сделала бы то же самое, если бы не была пристегнута к плечу). Так я и продолжал, пока не въехал в лагерь прямо среди приятелей, готовивших ужин. Буры в лагере поспешили расспросить меня о моем плачевном состоянии, и, обретя уверенность, я старался оттягивать их, как только мог, когда старый босс (старый бур лет шестидесяти восьми или семидесяти), взглянув на из огня сказал:

"Белая лошадь! Англичанин видел белую лошадь.

"Это я отрицал, но напрасно. И в ту ночь у костра я потрудился навести справки о происхождении белой лошади. И старый Бур, скомандовав молчать, начал. Он сказал:

"Англичане не храбрые, а глупые. Мы обыграли их в Маджубе примерно двадцать пять сезонов назад. Здесь был англичанин вроде вас; он привел с собой лошадь, вопреки нашему совету, чтобы убить ее мухой, такой же, как ваша будет через день или два. И он, как и ты, пошел бы туда, куда ему запретили идти; и однажды он пошел в кусты (тот самый куст, через который вы проезжали сегодня ночью), и он застрелил семь слонов, а на следующий день он пошел за слоновой костью, а около ночи его лошадь пришла в лагерь без всадника и была умер от мухи до захода солнца. Англичанин сейчас в кустах; во всяком случае, он так и не вернулся. И теперь любого, кто отважится войти в этот куст, преследует белая лошадь. Я бы не пошел в тот куст за всю слоновую кость в земле. Англичане не храбрые, а глупые; мы победили их в Маджубе".

"Здесь он столкнулся с потоком брани всех англичан вообще и в частности. И я воспользовался возможностью завернуться в свои одеяла на ночь, чтобы лучше выспаться для моего приключения.

- Так вот, мистер Стед, я не верю в призраков, но я был твердо убежден во время своего пробега и могу поручиться за его точность, так как не слышал ни слова об англичанине или его белой лошади до того, как опрометчиво вернуться в лагерь той же ночью. Я надеюсь вскоре снова оказаться рядом с этим кустом, но, подобно старому буру, я могу сказать, что не пойду снова в этот куст ни за всю слоновую кость в этой земле.

"PS - Через несколько дней после того, как мы наткнулись на стаю слонов, не заходя в роковой куст, нам удалось поймать семерых, которых я сфотографировал и буду рад послать вам для осмотра, если хотите".

Не может быть никаких сомнений в том, что фантом, который увидел африкандер, был настоящим духом мертвой лошади.

Художник из Челси рассказал мне о другом опыте преследования того же животного, который заверил меня, что это абсолютная правда. Я добавляю его, насколько это возможно, его собственными словами.

Вестники смерти

"Много лет назад, - начал он, - с тех пор, как я вошел в свою собственность, Хизерли-холл, недалеко от Карлайла, Камберленд. Его оставил мне мой двоюродный дед, генерал Уимпол, которого я никогда не видел, но который сделал меня своим наследником, а не другим своим племянникам, из-за моего сходства с теткой, к которой он был очень привязан. Конечно, мне очень завидовали, и, осмелюсь сказать, обо мне говорили немало недобрых слов, но мне было все равно - Хизерли-холл был моим, и я имел на него такое же право, как и любой другой. Я приехал туда совершенно один: два моих брата, Дик и Хэл, один солдат, а другой моряк, оба были в дипломатической службе, а Берил, моя единственная сестра, гостила у семьи своего жениха в Бате. Никогда не забуду своих первых впечатлений. Изобразите день - октябрьский полдень. Воздух мягкий, листья желтые, а солнце золотисто-красное. Ни облачка, ни ветра нигде. Все безмятежно и тихо. Широкое шоссе; дерево; домик посреди леса; большие железные ворота; широкая подъездная дорога, обсаженная по обеим сторонам высокими соснами и вязами, чьи корявые и раздвоенные ветви отбрасывали на бледный гравий причудливые и не совсем приятные тени.

"В конце аллеи, по крайней мере, в четверть мили длиной, широкие просторы мягкой, бархатистой травы, через равные промежутки чередующиеся с участками цветов - георгинов, маргариток, - уже не в первом цветении, - хризантем и т. д. За лужайкой - дом, и еще за ним, и по обеим сторонам - большие старомодные сады, полные фруктов - фруктов всех видов, одни, например, виноград и персики, в гигантских оранжереях, другие - сочные. груши, бленхеймские апельсины, золотистая тыква и т. д. - в большом изобилии на открытом воздухе, все окружено высокой и прочной кирпичной стеной, увенчанной слоем известкового раствора и битого стекла. Дом, построенный или, вернее, облицованный колотым кремнем, обшитый и подкрепленный тесаным серым камнем, имел величественный, но мрачный вид. Его передняя часть, высокая и красивая, была несколько зубчатой по стилю, две полукруглые арки или полумесяцы, расположенные на подходящем расстоянии друг от друга, поднимались от основания к вершине здания; они были пронизаны на каждом этаже рядами окон с каменными столбами, поднимающимися на высоту четырех или пяти этажей. Плоская стена между ними имела большие окна, освещая большой зал, галерею и верхние помещения. Эти окна были обильно украшены витражами, изображающими оружие, почести и милостыню семьи Уимпол.

"Башни, наполовину включенные в здание, были полностью круглыми внутри и содержали винтовую лестницу особняка; и кто поднимался по ним, когда дул зимний ветер, казалось, поднимался торнадо к облакам. На полпути между башнями было тяжелое каменное крыльцо с готическими воротами, увенчанными зубчатым парапетом, сделанным в виде фронтона, вершина которого была украшена парой дельфинов, свирепых и враждебно настроенных, чьи штопорообразные хвосты, казалось, были искривлены последними муками. ярости конвульсии.

"Двери крыльца, распахнутые, чтобы принять меня, вели в зал, широкий, со сводчатым потолком и высокий, украшенный кое-где остатками гобеленов и мрачными портретами Уимполов. Одна картина особенно привлекла мое внимание. Подвешенный в темном углу, куда редко проникал свет, он представлял собой голову и плечи молодого человека с поразительно красивым лицом - чертами мелкими и правильными, как у женщины, - волосами желтыми и курчавыми. Больше всего меня поразили глаза - они следовали за мной повсюду, куда бы я ни шел, с настойчивостью, которая определенно настораживала. В них было что-то такое, чего я никогда не видел в холстовых глазах, что-то более глубокое и бесконечно более запутанное, чем может быть произведено простой краской, что-то человеческое и все же не человеческое, дружелюбное и все же не дружелюбное; что-то непонятное, загадочное, навязчивое. Я спросил престарелую экономку моей покойной родственницы, миссис Гримстон, которую я нанял, чей это портрет, и она испуганно ответила: "Гораций, младший сын сэра Алджернона Уимпола, который умер здесь в 1745 году".

"Лицо меня завораживает, - сказал я. - С ним связана какая-нибудь история?

"Да, сэр! - ответила она, устремив глаза в пол, - но покойный хозяин никогда не любил упоминать об этом.

"Неужели все настолько плохо?" - сказал я, смеясь. 'Скажи мне!'

-- Ну, сэр, -- начала она, -- говорят, что сэр Алджернон, порядочный сельский сквайр, очень любивший охоту, стрельбу и всякие мужские упражнения, никогда не любил мистера Горация, хрупкого и щеголеватого. - то, чем в те времена люди украшали макароны. Кульминация наступила, когда мистер Гораций связался с якобитами. Сэр Алджернон больше не хотел иметь с ним ничего общего и бросил его на произвол судьбы. Однажды в окрестностях поднялось большое смятение, правительственные войска рыскали по этому месту в поисках мятежников, и кто мог мчаться по улице с парой солдат, преследующих их по горячим следам, кроме мистера Горация. Шум привлек сэра Алджернона, и он был так взбешен при мысли, что его сын был причиной беспорядков, "постыдный молодой детеныш", как он называл его, что, несмотря на мольбы мистера Горация о защите, он проткнул его насквозь. меч. Это был ужасный поступок для отца, и сэр Алджернон горько раскаивался в этом. Его жена, которая была предана мистеру Горацию, ушла от него, и, наконец, в припадке уныния он повесился - там, на одном из вязов, тянущихся вдоль аллеи. Он все еще стоит. С тех пор они говорят, что в лесу обитают привидения и что перед смертью кого-либо из членов семьи мистера Горация видели скачущим галопом по старой каретной аллее.

"Приятно, - хмыкнул я. - А как насчет дома - в нем тоже есть привидения?

"Не смею сказать, - пробормотала она. "Некоторые скажут вам, что это так, а некоторые скажут, что это не так".

"К какой категории вы относитесь?" Я спросил.

"'Хорошо!' - сказала она. - Я живу здесь счастливо и комфортно сорок пять лет послезавтра, и это говорит само за себя, не так ли? И с этими словами она поковыляла прочь и показала мне дорогу в столовую.

"Что это был за дом! Из зала шли дверные проемы и проходы, больше, чем могла удержать обычная память. Из этих порталов по одному на каждом конце вели к лестнице башни, другие - к приемным и домашним конторам. В правом крыле, кроме множества спален, находилась высокая и просторная картинная галерея; слева - часовня; ибо вимполы прежде были католиками. Общее убранство и мебель, как в холле, так и в доме в целом, были солидными, почтенными и убедительно подтверждали то, на что намекала миссис Гримстоун, - они предполагали призраков.

"Стены, облицованные панелями из черного дуба, или темные драпировки, которые таинственно трепетали при каждом дуновении ветра, были поистине траурными; и такими высокими и узкими были окна, что сквозь них можно было разглядеть лишь перекрещенные участки неба. Одно место особенно взволновало меня - длинный каменный сводчатый проход, ведущий из утренней комнаты к подножию черной лестницы. Здесь голос и даже шаги отзывались глухим, тихим откликом, и часто, когда я торопился по нему - я никогда не осмеливался идти медленно, - мне чудилось - а может быть, это было больше, чем фантазия, - что меня преследуют.

"Прошло время, и из того, что я просто привык к своему новому окружению, я стал гордиться им, полюбить его. Я познакомился с несколькими соседями, которых считал самыми желанными, и, вернувшись с заграничной зимовки, привез домой невесту, молодую польку, которая придавала блеск обстановке и в немалой степени способствовала рассеянию мрак. В самом деле, если бы не картина в зале, да не сумеречные тени и сумеречные шаги в каменном коридоре, я скоро перестал бы думать о привидениях. Призраки, верно! Когда все вокруг меня вибрировало звуками девичьего смеха, а летнее солнце, сверкая на золотых кудрях моей дочери-жены, миллионократно отражалось в манящей глубине ее лазурных глаз. В такие безмятежные дни, как эти, кто думает о призраках и смерти?

"И все еще! Именно в такие времена ад ближе всего. Наступила августовская ночь, когда воздух был так жарок и душен, что я едва мог дышать, и, не в силах больше выносить атмосферу дома и сада, я искал прохлады леса. Ольга - моя жена - не поехала со мной, так как страдала легким - слава богу, легким - солнечным ударом. Была близка полночь, и вокруг царила мертвая тишина, которая, казалось, должна быть всеобщей, как будто она окутывает всю природу. Я пытался воплотить Лондон - изобразить Стрэнд и Пикадилли, сияющие искусственным светом и сотрясаемые шумом бесчисленных машин и топотом миллионов ног.

"Я потерпел неудачу. Несоответствие подобных представлений здесь, здесь, среди всемогущей тишины, делало такие мысли невозможными. Зашелестел лист, и его шелест прозвучал для моих ушей, как тихое закрывание какой-то гигантской двери. Упала ветка, и я резко обернулся, уверенный, что увижу груду сломанных обломков. Я люблю все деревья, но больше всего я люблю их днем - мне кажется, что ночь совершенно преображает их - выявляет в них более тонкую, более темную сторону, о которой и не подозреваешь. Вот, например, в этом дубе был пример. Утром в нем не видно ничего, кроме спокойного достоинства, почтенной старости, благожелательности, а благодаря обильной защите его ветвей от солнца - милосердия и человеколюбия. Его листья яркие, изящные, красивые; его ствол предлагает не что иное, как уютное и успокаивающее место для студентов и влюбленных. А теперь - посмотрите, как иначе! Эти огромные, раскидистые, узловатые ветки - руки, когти - чудовищные и грозные; эти потускневшие листья напоминают мне перья катафалка; их шорох - шелест и переключение завесы или полотна. Ствол, черный, извилистый, возвышающийся, несомненно, не кусок дерева, а что-то мясистое, что-то неосязаемое, что-то антагонистическое, мистическое, дьявольское. Я отворачиваюсь от него и вздрагиваю. Затем мои мысли возвращаются к вязу - вязу, на котором повесился сэр Алджернон. Я помню, что это не более чем в двадцати ярдах от того места, где я стою. Я гляжу на землю, на скопления хохлатого собачьего хвоста и разбросанные листочки сочной плевелы; Я обращаю внимание на поганку, чья мягкая и приземистая головка болезненно белеет в лунном свете. Я перевожу взгляд с него на спящий закрытошапочный одуванчик, с него на чертополох, с него опять на поздний кустарник, а потом, волей-неволей, на проклятый вяз. Боже мой! Какая перемена. Это было не так, когда я проходил его в полдень. Тогда это было обычное дерево, но теперь, сейчас - и что это - этот зловещий пучок - висит на одной из его вьющихся ветвей? Меня прошибает холодный пот, колени дрожат, волосы начинают вставать дыбом. Развернувшись, я готов броситься прочь - слепо броситься - туда, туда, куда угодно - куда угодно, вне поля зрения этого дерева и всех отвратительных возможностей, которые оно обещает материализовать для меня. Однако я не делаю и пяти шагов, как меня резко дергает вверх звук копыт лошади - копыт по твердому гравию вдалеке. Они быстро приближаются. Лошадь мчится, мчится ко мне по широкой каретной аллее. Ближе, ближе и ближе он приближается! Кто это? Что это такое? Меня одолевает смертельная тошнота, я сворачиваю, шатаюсь, шатаюсь, и только своевременное вмешательство сосны удерживает меня от падения. Сотрясение от его левиафанового хобота проясняет мои чувства. Все мои способности становятся удивительно и болезненно бдительными. Я бы отдал всю свою душу, если бы это было не так, если бы я только мог заснуть или потерять сознание. Стук копыт теперь стал намного ближе, настолько близко, что я могу увидеть человека - дай бог, чтобы это был всего лишь человек - в любой момент. Ах! мое сердце болезненно дергается. Что-то попало в поле зрения. Там, менее чем в пятидесяти ярдах от меня, где дорога изгибается, а просвет в листве пропускает большой поток лунного света. Я сразу узнаю "вещь"; это не человек, это ничего человеческого, это картина, которую я так хорошо знаю и которой так боюсь, портрет Хораса Уимпола, который висит в главном зале - и он восседает на угольно-черном коне с дико развевающейся гривой и с пеной во рту . Они приходят снова и снова, стук, стук, стук! Мужчина одет не как наездник, а в костюме, как на картинке, т.е. в костюме макарон! Орех! Больше подходит для женской семинарии, чем для прекрасного старинного английского особняка.


"Что-то рядом со мной шуршит - сердито шуршит, и я знаю, я чувствую, это узел на ветке - жуткая, стонущая, скрипящая, каркающая карикатура на сэра Алджернона. Всадник подходит ко мне - наши глаза встречаются - я смотрю в глаза мертвого - давно умершего человека - у меня стынет кровь.

"Он проносится мимо меня - тук, тук, тук! Изгиб дороги, и он исчезает из виду. Но я все еще слышу его, все еще слышу бешеный стук копыт его лошади, когда они несут его вперед, бездыханного, бесплотного, невесомого, к его древнему дому. Боже, сочувствуй душам, не знающим покоя.

"Как я вернулся в дом, я не знаю. Кажется, это было с закрытыми глазами, и я уверен, что бежал всю дорогу.

"Около четырех часов следующего дня я получил телеграмму с Мальты. Интуиция подсказывала, что нужно готовиться к худшему. Его содержание было неприятно кратким и лаконичным: "Хэл утонул сегодня в два часа ночи. Дик".

"Прошло два года - опять августовская ночь, по-прежнему жаркая и тягостная, и опять - правда, против моей воли, если хотите, моего здравого смысла - я побывал в лесу. Копыта лошади такие же, как и раньше. Тот же галоп, та же фигура, те же глаза! тот же безумный, панический бегство домой, а в начале следующего дня такая же телеграмма - на этот раз из Сицилии. Дик умер в полночь. Дизентерия. Эндрюс.

- Джек Эндрюс был приятелем Дика - его закадычным другом. Итак, призрачный всадник снова принес свое ужасное послание - сыграл свою омерзительную роль. Оба моих брата были уже мертвы, и осталась только Берил. Пролетел еще один год, и в последнюю ночь октября - в понедельник - я снова увидел меня, влекомого очарованием, которому я не мог сопротивляться, в лесу. До определенного момента все происходило как прежде. Когда монотонные церковные часы пробили двенадцать, издалека послышался стук копыт. Ближе, ближе, ближе, а затем с поразительной резкостью в поле зрения появился всадник. И теперь, смешанный с ужасным, неописуемым ужасом, который всегда вызывала эта фигура, пришло чувство сильной ярости и негодования. Должна ли Берил - Берил, которую я любил больше всего на свете после жены, - быть оторванной от меня, как Дик и Хэл? Нет! Десять тысяч раз нет! Раньше я бы рискнул чем угодно. Внезапное вдохновение, исходившее то ли от шелеста листьев, то ли от вяза, то ли от таинственного мерцания лунных лучей, пронеслось во мне. Не мог бы я перехватить фигуры, отогнать их? Сделав это, что-то подсказывало мне, что Берил можно спасти. Страшная борьба тотчас же произошла во мне, и только после самых отчаянных усилий мне, наконец, удалось побороть свой ужас, и я бросился на середину аллеи. Никакие мои слова не могут описать всего, через что я прошел, пока стоял там, ожидая прибытия призраков. Наконец они подошли прямо ко мне; и когда я с неистовой решимостью набрался храбрости, чтобы встать прямо на их пути, и посмотрел в глаза всаднику, огромный конь остановился, пронзительно заржал и, повернувшись, снова поскакал назад, исчезнув там, где появился. .

"Два дня спустя я получил письмо от своего зятя.

"У меня были ужасные времена, - писал он. "Моя дорогая Берил ужасно больна. В понедельник вечером мы потеряли всякую надежду на ее выздоровление, но в двенадцать часов, когда доктор велел нам готовиться к концу, случилось самое необыкновенное. Перевернувшись в постели, она отчетливо выкрикнула ваше имя и собралась. И теперь, слава богу, она полностью вне опасности. Доктор говорит, что это самое удивительное выздоровление, которое он когда-либо знал.

* * * *

- Это было двадцать лет назад, и с тех пор я не видел призрачного всадника. И я не думаю, что он появится снова, потому что, когда я смотрю в глаза изображению в зале, они уже не блуждают, а отдыхают".

* * * *

Возможно, один из самых интересных рассказов о призраке лошади, который у меня есть, записан К. Э. Г., другом моего детства. Несколько месяцев назад он написал мне из Соединенных Штатов:

- Зная, как вас интересуют все случаи привидений, и особенно те, которые связаны с призраками животных, я посылаю вам отчет об "опыте", который произошел с моим дядей, мистером Джоном Дейлом, около шести месяцев назад. Он возвращался в свой дом в Бишопстоне, недалеко от Хелены, штат Монтана, вскоре после наступления темноты и достиг особенно пустынного участка дороги, где деревья почти сходятся над головой, когда его лошадь проявила признаки беспокойства. Он ослабел, остановился, вздрогнул, заржал и продолжал такую серию выходок, что мой дядя спустился из ловушки, чтобы посмотреть, не случилось ли с ним чего-нибудь неладного. Он подумал, что, может быть, у него будет какой-нибудь припадок или приступ лихорадки, что не редкость среди животных в его части страны, и готовился дать ему дозу хинина, когда вдруг он сильно вздрогнул и, прежде чем он успел его остановить, помчался по дороге с молниеносной скоростью. Мой дядя был теперь в довольно беспорядке. Он застрял в лесу без фонаря, по крайней мере, в десяти милях от дома. Чувствуя себя слишком подавленным, чтобы что-либо делать, он сел на обочину и серьезно подумывал остаться там до рассвета. Однако приступ ревматизма напомнил ему, что земля немногим теплее льда, и заставил его осознать, что лежать на ней - значит ухаживать за смертью. Поэтому он встал и, мрачно сжав губы, направился в сторону Бишопстона. С каждым шагом след становился темнее. Тени деревьев и бесчисленное множество других вещей, для которых он не мог видеть аналога, расползались и делали почти невозможным для него определить, куда идти. Какой-то особенный, не поддающийся описанию страх тоже начал ощущаться, и мрак показался ему совершенно новым характером. Он брел дальше, время от времени переходя на рысь и насвистывая ради товарищества. Тишина была гробовая - он напряг слух, но не мог уловить даже звука тех крошечных зверюшек, которые обыкновенно слышны по ночам в зарослях и дроках; и все его движения были преувеличены, пока их эхо не разнеслось по всему лесу. На повороте дороги он увидел нечто такое, что заставило его сердце биться от восторга. У обочины стояла огромная карета с четырьмя огромными лошадьми, нетерпеливо копавшими землю копытами. Дядя бросился к кучеру, который был так закутан, что не мог видеть его лица, и дрожащим от волнения голосом просил милости подвезти если не к самой Елене, то хотя бы в ту сторону, на ехал тренер. Водитель ничего не ответил, но рукой жестом пригласил дядю садиться. Дяде не потребовалось повторных торгов, и в тот момент, когда он сел, машина тронулась. Это было большое вместительное транспортное средство, но в нем царила удушливая атмосфера, которая показалась моему дяде крайне неприятной; и хотя он никого не видел, он интуитивно чувствовал, что он не один и что за ним наблюдает не одна пара глаз.

"Карета ехала не так быстро, как ожидал мой дядя, а двигалась странным скользящим движением, и колеса не издавали никакого шума. Это усилило опасения моего дяди, и он почти решился открыть дверцу кареты и выпрыгнуть. Однако что-то, чего он не мог объяснить, удержало его, и он удержался на своем месте. Снаружи все еще было очень темно. Деревья были едва различимы, как более глубокие массы тени, и узнавались только по смолистому запаху, который время от времени вяло вливался в открытое окно, когда карета катилась дальше.

"В конце концов они догнали какую-то другую повозку, и впервые за несколько часов мой дядя услышал стук твердых колес, который был для него столь же желанным, как любые радостные колокольчики. Едва они проезжали повозку - маленькую повозку, запряженную парой лошадей, последняя испугалась; раздались громкие крики и давка, и мой дядя, высунувшийся из окна кареты, мельком увидел повозку, мчащуюся впереди них с ужасающей скоростью. Водитель дилижанса, по-видимому, совершенно равнодушный, продолжал свой путь в том же размеренном, механическом темпе.

Вскоре мой дядя услышал шум журчащей воды и понял, что они, должно быть, приближаются к Уску, притоку Баттла, который находился всего в пяти милях от его дома.

"Теперь лес кончился, и они пересекли дорогу по мосту в ослепительном свете луны. Примерно через милю или около того карета остановилась, и, к удивлению моего дяди, он оказался перед домом, который не помнил, что видел раньше. Он вышел и, к своему ужасу, увидел, что вместо кареты он едет в катафалке, а у лошадей на головах гигантские соболиные перья.

"Пока он стоял, глядя на необыкновенное снаряжение, дверь дома медленно открылась, и вышли две фигуры с небольшим гробом, который они поместили в машину. Затем он услышал громкие раскаты безумного веселого смеха, и карета и лошади тут же исчезли. Дядя благополучно добрался домой, но шок от пережитого продержал его в постели несколько дней. Он узнал, что призрачную карету, подобную той, в которой он ехал, видели в лесу двадцать лет назад, и что это должно было быть предсказанием какого-то большого несчастья, и это предположение, по крайней мере, в случае моего дяди, подтвердилось. , так как его жена умерла от апоплексического удара через несколько дней после этого приключения".

Еще один случай преследований в виде лошадиных призраков сообщил мне один джентльмен из Марселя, который рассказал мне об этом так:

"Было 9 часов вечера, когда я покинул отель моего друга Мейтленда в Шатоборне и, повернувшись лицом на север, направился в Лиффр, где последние две недели находилась моя штаб-квартира. Лиффр находится в горах, и дорога, отделяющая его от Шатоборна, дикая и достаточно пустынная днем и в хорошую погоду, зимой почти непроходима. Ночью, о которой идет речь, был канун Рождества; днем выпал сильный снег, а с северо-востока дул ледяной ветер, и были все шансы на новый обвал. Мейтленд убедил меня остаться в его отеле. "Это просто безумие, - сказал он, - пытаться вернуться домой в такую погоду. Там кромешная тьма, вы не знакомы с маршрутом, и если вы не собьетесь с трассы и не кувыркнетесь в пропасть, то попадете в сугроб. Будьте благоразумны - спите здесь!

"Однако, как бы мне ни хотелось последовать его совету, я не чувствовал себя вправе поступать так, так как у меня было много корреспонденции, и я понял, что мне крайне необходимо вернуться в Лиффр без любая дальнейшая задержка.

"Это правда, ночь была чернильно-черной; но с помощью лампы я не сомневался, что смогу найти дорогу. Мейтленд выменял у своего хозяина фонарь со свечой, и, вооружившись им, кувшином бренди с водой и толстой палкой, я попрощался с Шатоборном.

"Пара сотен ярдов вывели меня за окраину города, где я был единственным пешеходом, и царила тишина. Я брел все дальше и дальше, слабый желтый свет моего фонаря только мешал мне - но только что - не сбиться с пути. Дорога, которая около первой мили была сносно ровной, постепенно начала подниматься, и при этом я впервые заметил смутные образы гигантских голых деревьев, которые становились все более и более многочисленными, все ближе и ближе. вместе, наконец, соединив свои длинные и причудливой формы ветви над головой, я очутился в глубине обширного леса. Снег, который до сих пор сдерживался, теперь снова начал падать, и вскоре ветер, который с некоторых пор медленно набирал силу, с неимоверной яростью завыл среди деревьев, и первый же порыв ветра выбил фонарь из-под земли. руки и швырнуло меня с большой силой в заросли терновника и ежевики, из которых я выбрался с немалым трудом.

"Теперь я был в ужаснейшем положении - со всех сторон окутанный стигийской тьмой, я не мог обнаружить свой фонарь и, таким образом, был полностью во власти безжалостной стихии. Передо мной было только два пути: либо я должен оставаться на месте и замерзнуть насмерть, либо, угадывая маршрут, я должен идти вперед и рискнуть кончить свою жизнь на дне оврага. Я выбрал последнее. Ощупывая ногами, пока наконец не нашел то, что, по моему мнению, должно было быть правильным путем, я двинулся вперед и, спотыкаясь и спотыкаясь, сумел продвинуться вперед, хотя и ужасно медленно. Ослепляющая тьма снежной ночи, напряженная тишина и полное уединение этого места в сочетании с сознанием того, что со всех сторон от меня лежат ямы и пропасти, расхолаживали мой дух и вызывали в моем воображении странные призраки. Ветер теперь усилился, и унылые вздохи деревьев быстро переросли в ряд самых тревожных визгов, когда ветви и стволы качались взад и вперед, как тростники перед неистовством урагана.

"В этот момент я счел себя проигравшим и, остановившись по колено в снегу, уже готовился лечь и умереть, как, к великой моей радости, впереди меня вдруг появился свет, и следующий В этот момент ко мне бесшумно подъехал мужчина на большом белом коне. Он был закутан в лохматое пальто, а широкополая шляпа, надвинутая на глаза, совершенно скрывала от меня его лицо. В свободной руке он держал фонарь.

"Ей-богу!" Я воскликнул: "Я рад вас видеть, потому что потерял связь с Лиффром. Не подскажете ли, а еще лучше, покажете мне дорогу к какому-нибудь дому, где я смогу переночевать?

"Незнакомец ничего не ответил, но, поманив меня мановением руки, молча поехал впереди меня, и хотя я старался не отставать от него, но не мог; и странность заключалась в том, что, не увеличивая шага, он всегда сохранял дистанцию. Пройдя таким образом, может быть, минут десять, мы вдруг свернули налево, и я очутился на большой поляне в лесу, напротив меня стоял длинный приземистый дом.

"Мой проводник остановился и, указывая выразительным жестом руки на входную дверь дома, вдруг, казалось, растворился в воздухе, потому что, хотя я огляделся со всех сторон, пытаясь найти какие-нибудь признаки его присутствия, ни ни его, ни его лошади нигде не было видно. Считая это довольно странным, но вполне готовым приписать это естественным причинам, я подошел к зданию и, пользуясь костяшками пальцев вместо молотка, громко постучал по дереву. Ответа не последовало. Я снова постучал, и дверь медленно открылась, и я увидел пару сияющих темных глаз. 'Что ты хочешь?' - спросил резкий голос с варварским акцентом. - Ночлег, - ответил я. "И я готов заплатить за это хорошую цену, потому что я более чем наполовину заморожен".

"В этот момент дверь открылась шире, и я оказался перед женщиной со свечой. У нее было не самое приятное выражение лица, хотя ее волосы, глаза и черты лица были определенно хороши. Она была одета с безвкусной элегантностью - серьги, колье, кольца и туфли на очень высоких каблуках с пряжками. В самом деле, ее костюм настолько не соответствовал простоте ее окружения, что казался совершенно необыкновенным. Этот факт сразу же поразил меня, как и ее пальцы, которые, хотя и были лопатообразными и некрасивыми, были наманикюрены и, конечно, для эффекта чрезмерно наманикюрены. Если бы это было не так, я, вероятно, не заметил бы их. Но неестественный блеск на них, преувеличенный светом свечи, заставил меня вглядеться, и меня тотчас же поразило преступное построение пальцев - булавовидные концы обозначали что-то очень плохое - что-то убийственное, - руки к морде, я с трепетом ужаса увидел, что уши были посажены низко и далеко назад на голове, а глаза сверкали зловещим волчьим блеском.

"Тем не менее, я должен рискнуть - женщина или дерево - должно быть одно из двух. - Если вы войдете внутрь, мсье, - сказала она, - я посмотрю, что можно для вас сделать. Мы только недавно приехали сюда, и дом так или иначе в настоящее время. Тем не менее, если вы не возражаете, мы можем предоставить вам постель, и вы можете быть уверены, что она чистая и хорошо проветривается. Я жадно последовал за ней, и она повела меня узким проходом в большую комнату с низким потолком, пересекаемую тяжелой дубовой балкой, почерневшую от дыма бесконечных торфяных пожаров.

"Перед тлеющими хворостами на очаге сидел дородный человек в синей блузке. Когда мы прибыли, он встал, и, когда его огромная фигура возвышалась надо мной, я подумал, что никогда не видел никого столь безобразного и столь непохожего на ортодоксального француза. Повинуясь его указанию - ибо я едва ли могу назвать это приглашением - сесть, я сел у огня и, согревая свои полузамерзшие члены, с нетерпением ждал, пока женщина заправит мне постель и приготовит ужин.

"Буря достигла теперь циклонических размеров, и под ее колоссальной яростью весь дом, хотя и крепкий, качался на своем фундаменте. Завывание ветра в грубой старомодной трубе и в коридоре и бешеный стук снега в ромбовидные оконные стекла заглушали все прочие звуки и делали всякую попытку разговора совершенно бесплодной. Так что я ел молча, делая вид, что не замечаю едва заметного обмена взглядами, который постоянно происходил между странно подобранной парой. Были ли они мужем и женой, чем мужчина зарабатывал на жизнь, - вот вопросы, которые постоянно приходили мне в голову, и я обнаружил, что мои глаза постоянно блуждают по многочисленным упаковочным ящикам, грудам ковров, бочонкам и другим предметам, которые подтверждали мнение женщины. заявление о том, что они только недавно "въехали". Однажды я попытался вылить кофе (черный и особенно горький) под стол, но вынужден был воздержаться, так как увидел, что дьявольские глаза человека испытующе устремлены на меня. Затем я отодвинул чашку и, когда женщина спросила, не нравится ли она мне, крикнул, что совсем не хочу пить. После этого инцидента тайные просмотры стали более многочисленными, и соответственно возросли мои подозрения.

"При первом же удобном случае я встал и, сигнализируя о своем намерении лечь спать, уже собирался покинуть свое место, когда мой хозяин, подойдя к буфету, достал бутылку коньяка и, налив стакан, протянул мне ее. с выражением лица, от которого я не смею отказаться.

Затем женщина провела меня по расшатанным деревянным ступеням в комнату, похожую на могилу, в которой не было никакой другой мебели, кроме длинной, узкой, железной кровати, ветхого умывальника, очень шаткого, обычного соснового стола, на котором было зеркало, запонка для воротника и стул с тростниковым дном. Поставив подсвечник на туалетный столик и еще раз заверив меня, что постель хорошо проветрена, моя хозяйка удалилась, заметив, что, выходя из комнаты, приготовит мне вкусный завтрак и позвонит в семь. В семь! Как бы я хотел, чтобы сейчас было семь! Когда я стоял посреди пола и дрожал, - комната была ледяная, - я вдруг увидел, как из дальнего угла комнаты появилась темная тень и незаметно скользнула к двери, где и остановилась. Затем мой взгляд упал на замок, и я понял, что ключа нет. Нет ключа! И эта зловещая парочка внизу! Я должен как-то забаррикадировать дверь. И все же с чем? В комнате не было ничего весящего! Ничего! Я почувствовал ужасную усталость и сонливость - такую сонливость, что только с величайшим усилием я мог не сомкнуть веки. Ах! У меня было это - клин! У меня был нож. Дерева было много - кусок от умывальника, стола или стула. Хватило бы чего угодно. Я попытался с трудом добраться до стула, мои конечности дрожали, веки были закрыты. Потом тень от дверного проема двинулась навстречу и СКВОЗЬ меня, и холодом ее прохождения я ожил! С отчаянной энергией я отрезал пару кусков от умывальника и, обрезав их, в конце концов сумел просунуть их в щель двери и сделать невозможным открытие снаружи. Сделав это, я, шатаясь, доковылял до кровати и, одетая, упала на покрывало и погрузилась в глубокий сон. Сколько я спал, я не могу сказать. Внезапно я услышал громкое ржание лошади, которое, казалось, доносилось как раз из-под моего окна, и, как в видении, увидел рядом с собой в постели нечто, постепенно превратившееся в фигуру человека, двойника таинственного быть в лохматом пальто, которое привело меня к дому. Он был полностью одет, крепко спал и тяжело дышал. Пока я смотрел, на лицо спящего упала темная тень, и, взглянув вверх, я, к своему ужасу, увидел что-то черное, ползающее по полу. Он подходил все ближе и ближе, пока не достиг края кровати, когда я сразу узнал злое, ухмыляющееся лицо моей хозяйки. В одной руке она держала лампу, а в другой нож с роговой ручкой. Поставив лампу на пол, она хладнокровно расстегнула воротник спящего, и я увидел, как шпилька, аналог той, что была на туалетном столике, с резким стуком упала на голые доски и исчезла в окружающей темноте. . Тогда женщина почувствовала острие ножа своим отталкивающим большим пальцем и спокойно перерезала горло беспомощному мужчине. Я вскрикнул - и убийца, и ее жертва мгновенно исчезли - и я понял, что я один в комнате и совсем не сплю. Было ли все, что произошло, сном, я не могу сказать с уверенностью, хотя и склонен так думать.


"Несколько минут мое сердце болезненно билось, а потом, по мере того как звук его биения становился все слабее и слабее, я услышал вне своей комнаты странный шум - кто-то поднимался по лестнице. Я хотел было встать, но не мог - страх, ужасный, неукротимый страх сковывал меня. Шаги остановились у двери, ручка которой была осторожно повернута. Потом наводящая тишина, потом шепот, потом еще поворот ручки, а потом - мое коматозное состояние резко кончилось, и я бесшумно встал с постели и подкрался к окну. Меня услышали. - Остановите его, - закричала женщина, - он пытается убежать. Используй пистолет. Говоря это, она бросилась к двери, а мужчина помчался вниз.

"Теперь это были секунды, малейшая случайность, колебание, и я пропал. Распахнув окно, я вскарабкался на уступ и, не помня о расстоянии, - упал! Воздух быстро пронесся, и я приземлился - в целости и сохранности - на снег. Благословенный снег! Если бы не снег, я бы, по всей вероятности, поранился! Я соскочил не сразу, потому что едва коснулся земли, как мое гигантское войско рвануло из-за угла стены с фонарем в одной руке и ружьем в другой. Я тотчас же бросился прочь и, благодаря густой утренней тьме, поскольку было, должно быть, два часа, без труда уклонился от преследователя, который выстрелил два раза подряд.

"Я шел и шел, иногда падая по подмышки в сугроб, а иногда ударяясь о низко свисающую ветку дерева. Однако с первыми лучами солнца мои неприятности закончились. Снег перестал падать, и я быстро вышел на тропу, которая привела меня в деревню, откуда я получил перевозку в Лиффр.

"Я сообщил о происшествии в местную полицию, и группа жандармов немедленно отправилась арестовывать злодеев. Но, увы, они разбежались. Дом был снесен, и на раскопанной земле в разных частях помещения были обнаружены дюжина или более скелетов мужчин и женщин - все с явными признаками нечестной игры - вместе с останками лошади. Место было настоящей Голгофой. Я полагаю, что призрачная лошадь и всадник явились мне с единственной целью - сообщить об их судьбе. Если это так, то они во всяком случае частично достигли своей цели, хотя тайна, окружающая их личность, так и не была разгадана. Все останки, как человеческие, так и животных, были вывезены в другое место и достойно захоронены. Однако место их первоначального захоронения, я полагаю, все еще посещается призраками и, возможно, останется таковым до тех пор, пока злодеи не будут привлечены к ответственности".

Краткое содержание

После небольшого размышления я склонен думать, что существует столько же подлинных случаев появления призраков лошадей, как и призраков кошек и собак. Бесчисленное количество лошадей умирает неестественной смертью. Помимо тех, кто погиб на войне, многие, в особенности, правда, в старые времена, были убиты на больших дорогах вместе со своими хозяевами; в то время как всех, кроме сравнительно немногих, когда они больше не нужны своим владельцам, убивают на бойне, а затем отправляют в зоологические сады на съедение львам и тиграм. Вот вам и христианство, и человеческая благодарность. Насколько лучше было бы использовать сторонников Закона о торговле белыми рабынями, если бы вместо того, чтобы пытаться принять закон, который, очевидно, не может излечить зло, на которое он направлен, но может только, отклонив течение этого зла, поставить тысячи беззащитных, хотя и заблудших женщин, - они должны были трудиться, чтобы обеспечить мирный конец нашим четвероногим труженикам, которые работают на нас всю свою жизнь, никогда не бастуют, никогда не думают о пенсии по старости и никогда даже мечта о голосовании. Увы! Если бы только наши бедные лошади могли голосовать, какое другое отношение тотчас же заняли бы к ним наши фарисейские политики!

Фантазии живых лошадей

Из того, что я испытал и что мне рассказали, я пришел к выводу, что лошади обладают такой же способностью отделять свое нематериальное от своих материальных тел, как кошки и собаки. Я знал женщину из Вирджинии, у которой была пегая лошадь, которая часто появлялась одновременно в двух местах. Она жила в старом загородном доме недалеко от Уинчфилда, и однажды утром, войдя в столовую, она с удивлением увидела пегую лошадь, которая стояла на гравийной дорожке за окном и смотрела на нее. Когда она назвала его по имени, оно тут же растворилось в воздухе. Обойдя конюшню, она нашла лошадь в стойле, и на запрос ей сообщили, что она была там все время.

То же самое часто случалось, другие домочадцы, кроме нее самой, были свидетелями этого, и во всех деталях это было так похоже на нематериальную лошадь на материальную, что они часто не могли сказать, что есть что. Феномен, происходящий иногда, когда настоящая лошадь бодрствовала, а иногда и когда она спала, доказывает, что животное обладало способностью проецировать свое духовное Я - астральное тело, или как бы вы его ни называли, - как сознательно, так и бессознательно. Я знаю много подобных случаев.

Лошади и психический факультет запахов

Лошади в несколько меньшей степени, чем кошки, и почти в той же степени, что и собаки, обладают свойством учуять приход и присутствие духов. Не раз, когда я ехал верхом после заката, моя лошадь внезапно резко останавливалась и показывала безошибочные признаки ужаса. Я не смог увидеть ничего, что могло бы объяснить его поведение, но при последующем расследовании я узнал, что либо известно, что там действительно произошла трагедия, либо что это место издавна имело репутацию населенного привидениями. И мой опыт - это опыт бесчисленного множества других людей.

Перед смертью лошадь часто многократно ржет вне дома обреченного и нередко проявляет признаки ужаса, проходя рядом с ним, из чего я заключаю, что лошадь во всяком случае может учуять близость призрака смерти. Однако, как и собака, я думаю, что она лишь в ограниченной степени обладает этим своеобразным психическим свойством. Он может, например, легко определить местонахождение призраков, преследующих местность, но не так легко - призраков, преследующих людей.

Он показывает мало или совсем не различает с виду жестоких и грубых людей и добрых, предоставляя одинаковое пространство для прохода одним и другим. Но, с другой стороны, я видел ночью лошадей, которые стояли в поле с запрокинутой головой, с замирающим, отрешенным выражением в глазах, нюхали воздух - и нюхали его так, что это сильно напоминало мне они вели посредством какого-то безмолвного тайного кода разговор с каким-то сверхфизическим присутствием, которое они либо видели, либо чуяли, а возможно, и то, и другое.

Я убежден, что запах является средством общения не только между сверхфизическими животными, но и между материальными животными, и если мы когда-нибудь захотим общаться с духами, мы должны нанять кошек, собак и лошадей, чтобы они учили нас.

Призрачные тренеры

Есть несколько частей Британских островов - несколько стран в Европе, - где нет своих призрачных вагонов. Возможно, самыми известными являются те, что обитают на дороге недалеко от Ньюпорта в Южном Уэльсе и на старом шоссе в Девоне.

Тренер-призрак и лошади в Пембрукшире

Мисс Мэри Л. Льюис в статье под названием "Еще несколько валлийских призраков", появившейся в " Оккульт ревью" за декабрь 1907 года, пишет следующее:

"Как и в некоторых других округах Великобритании и Ирландии, в Пембрукшире есть хорошая легенда о "карете-призраке", локализованная в южной части графства, в месте, где встречаются четыре дороги, под названием Сэмпсон-Кросс. В прежние времена запоздавший фермер, возвращавшийся домой в двуколке с рынка, имел обыкновение бросать нервный взгляд через плечо, когда его пони медленно взбирался на последнюю веревку, ведущую к Кресту. Ибо предание гласит, что каждую ночь некая дама З. (которая жила в семнадцатом столетии и памятник которой находится в соседней церкви) приезжает из Тенби, находящегося в десяти милях отсюда, в карете, запряженной обезглавленными лошадьми, ведомая обезглавленным кучер. У нее также нет головы, и, прибыв к полуночи на Сэмпсон-Кросс, вся повозка, как говорят, исчезает в пламени огня с громким звуком взрыва".

Мисс Мэри Л. Льюис продолжает:

"Священнослужитель, живший в непосредственной близости, который рассказал писателю эту историю, сказал, что некоторые люди полагали, что призрачный путешественник был благополучно "положен" много лет назад в водах озера неподалеку. Он добавил, как бы то ни было, странный факт, что его степенный и пожилой козел, когда его везут домой мимо Креста с наступлением темноты, неизменно вздрагивает там, как будто испуганный, чего никогда не бывает при дневном свете.

Что это за призрачные лошади, никто сказать не может. В лучшем случае - несмотря на то, что теософы и оккультисты могут заявлять об обратном - можно только теоретизировать - и предположения одного человека, кем бы он ни был, кажутся мне не более важными, чем предположения другого.

Со своей стороны, я склонен думать, что в то время как в некоторых случаях призрачные каретные лошади являются фантомами лошадей, убитых на больших дорогах, в других они являются либо вице-элементалами, либо элементалами, чья особая функция состоит в том, чтобы предсказывать будущее. смерть - либо смерть тех, кто их видит, либо смерть того, кто связан с теми, кто их видит.

Призрачная лошадь и полицейский

По словам одного из моих корреспондентов, мистера Т. П., в Канаде видели сравнительно современного призрачного всадника. В письме ко мне из С., где он живет, он говорит: "Говорят, что в этом городе периодически появляется призрак высокого светловолосого полицейского верхом на белом коне, одетого в мундир сороковых годов, а именно , фрак, узкие брюки и высокая шляпа. Его "фантомный" ритм простирается от ворот в начале Cod Hill, вдоль парковой стороны Pablo Street до Sutton Street и Adam Street, вниз по Dane Street и обратно, через Pablo Street, до ворот Cod Hill".

Один хорошо известный в мире искусства джентльмен, который, чтобы избежать огласки, желает называться мистером Бейтсом, поделился со мной своим опытом относительно этого явления следующим образом:

"Да, я видел призрачного полицейского и его молочно-белую лошадь. Однажды серым ноябрьским днем я шел по улице Пабло со стороны парка с явным намерением встретиться с другом в моем клубе на Ройял-стрит, когда, к моему удивлению, как раз в сотне ярдов от ворот на Тресковой Хилла, меня обогнал высокий светловолосый мужчина на белом коне. Он был так одет, что я в изумлении уставился на него. На нем был костюм семидесяти-восьмидесятилетней давности, и он напомнил мне полицейских с иллюстраций Круикшанка к Диккенсу. Я не испугался, потому что подумал, что он, должно быть, кто-то маскируется; и, желая увидеть его лицо, я ускорил шаги, чтобы догнать его. Я потерпел неудачу; ибо, хотя он, казалось, ехал медленно, почти не двигаясь, я не мог приблизиться к нему ни на дюйм. Это заставило меня задуматься, и я рассмотрел его более критически. Затем я заметил в нем кое-что, что сначала ускользнуло от моего внимания. Вот они: (один) что, хотя он и был верхом, но был одет в прогулочную одежду - на нем были длинные штаны и толстые неуклюжие сапоги; (2) что его уши и шея были совершенно бесцветными, неестественного и поразительно белого цвета; (три) что, несмотря на несоответствие его одежды, никто, кроме меня, казалось, не видел его. Он ехал, не глядя ни налево, ни направо, пока не выехал на Саттон-стрит, где, не обращая ни малейшего внимания на движение, начал переходить дорогу. В это время проезжали толпы машин, и одна из них бросилась прямо на него. Убедившись, что его убьют, я издал восклицание ужаса. Судите же о моем изумлении, когда вместо того, чтобы увидеть его лежащим на земле, растерзанным, я увидел, что он все еще едет так неторопливо и беззаботно, как если бы он ехал по проселочной дороге. Автомобиль проехал прямо через него. Хотя до сих пор я насмехался над привидениями, теперь я был уверен, что видел одно из них, и вдруг осознал, насколько было очень холодно, я рванул вперед, не чувствуя себя комфортно, пока не достиг теплых, веселых и вполне материальных помещений мой клуб".

В подтверждение показаний "г. Бейтс", я добавляю рассказ, устно переданный мне мисс Хартли, которая, как и мистер Бейтс, до того времени, когда ее пережили, изображала из себя ярко выраженного и несколько ожесточенного скептика. Она была подчеркнутой свободомыслящей и тогда вообще не верила в будущую жизнь. Теперь она верит "взгляду" больше, чем большинство людей.

"Однажды днем в феврале 1911 года, - рассказывала она, - как раз в сумерках я вышла из парка, где тренировала свою собаку, и свернула на Пабло-стрит и направилась к Брайт-стрит. На углу Волчьей улицы я увидел нечто настолько странное, что невольно остановился. Медленно ехал на большом белом коне, в нескольких шагах впереди меня, ехал громадный полицейский в причудливом наряде сороковых годов - цилиндре, фраке, узких брюках, как я часто видел в старых книгах. Он ехал скованно, как бы отвыкнув от седла, и все сурово смотрел перед собой. Подумав, что это кто-то делает это ради шутки или на пари, я сильно обрадовался и продолжал говорить себе: "Ну, ты спорт, спорт А1". Я пытался догнать его, посмотреть, как он гримировался, но не мог, ибо, хотя лошадь, казалось, никогда не ускоряла шага, а только ползла, и я бежал, она тем не менее сохраняла точно такое же расстояние передо мной. . Когда мы продвинулись таким образом примерно на сотню ярдов, я заметил приближающегося к нам городского полицейского.

"Ну ладно, - сказал я себе, - мы увидим кое-что забавное: медник 1911 года встретится с чистильщиком 1840 года. Интересно, что он подумает о нем".

Однако, к моему сильному удивлению, они даже не мельком взглянули друг на друга, а прошли невозмутимо и, по-видимому, совершенно не замечая друг друга.

"Несколькими ярдами дальше я заметил негра, пристально смотрящего в витрину магазина. Как только незнакомый полицейский подошел к нему, он вздрогнул, обернулся и посмотрел на него, задохнулся, пепельно-бледные щеки, выпучив глаза, издал какой-то непонятный мне восклицание и, промчавшись мимо меня, побежал. Тогда и только тогда мне стало смешно. Еще дальше мы подошли к переправе. Карета и пара с короной на дверных панелях стояли в ожидании. Как только полицейский подошел, обе лошади так резко вздрогнули, что чуть не сбросили кучера с козла. Один из мужчин закричал: "Боже мой, Билл, что это?" Но другой, старший из двоих, изо всех сил вцепившийся в поводья, только выругался.

"Убежденный теперь, что я иду по следу чего-то нечеловеческого - чего-то, по всей вероятности, сверхфизического, и, движимый очарованием, которому я не мог сопротивляться, я последовал за ним.

"В конце Волчьей улицы полицейский остановился, затем, медленно перейдя дорогу, свернул на улицу Дейн, по которой продолжал ехать с той же механической и автоматической поступью. Наконец, когда в нескольких футах от одного магазина, над которым находится квартира, издавна считавшаяся местом обитания привидений, лошадь остановилась, и лошадь со всадником, медленно поворачиваясь, смотрели на меня. То, что я увидел, я никогда не забуду. Я видел лица МЕРТВЫХ - ДАВНО МЕРТВЫХ. Несколько мгновений они стояли передо мной, а потом - исчезли, исчезли там, где стояли. Я видел их снова, точно в тех же условиях, два дня спустя, и с тех пор я видел их еще раз. Я не человек с богатым воображением и не вспыльчивый, а наоборот, чрезвычайно практичный и практичный, и лучшего доказательства этого я не могу привести, чем тот факт, что я обручена с квебекским поверенным! "

Ирландское привидение

Мистер Реджинальд Б. Спэн в весьма интересной статье под названием "Некоторые взгляды на невидимое", опубликованной в " Оккульт ревю " за февраль 1906 года, пишет следующее:

"Еще один странный случай, который также произошел в Ирландии, рассказал мне кучер, нанятый моим двоюродным братом в Килпиконе, недалеко от Лимерика. Этот человек ранее был смотрителем парка у лорда Донейла в графстве Корк. В одну яркую лунную ночь он шел по парку лорда Донерайла, посмотрев, закрыты ли ворота, когда его внимание привлек далекий лай собак, и он остановился, прислушиваясь, так как звуки, казалось, доносились изнутри. стены парка, и он знал, что в поместье не держат гончих. С ним был его маленький сын, который тоже слышал шум, который становился все громче и отчетливее и, по-видимому, быстро продвигался в их сторону. Его первой мыслью было, что стая гончих, которые содержались в охотничьих конурах в нескольких милях отсюда, сбежала и каким-то образом попала в парк, хотя он видел, что ворота были закрыты, и действительно не было никакой возможности, чтобы они мог бы войти. Лай гончих, как бы в "полном крике", звучал все ближе и ближе, и вдруг из тени каких-то деревьев в ясном свете луны показалась группа гончих, несущихся во весь опор. Они промчались мимо изумленных зрителей (их целая стая), а за ними пожилой мужчина на большом коне. Хотя они подошли очень близко, не было слышно ни звука, кроме лая одной или двух гончих. Скака лошади совсем не было слышно. Они неслись по траве с огромной скоростью и скрылись из виду за концом плантации. Смотритель парка знал, что все ворота заперты и что стая гончих не сможет выйти наружу, и думал, что загадка может быть раскрыта на следующий день. Однако это так и не было объяснено какой-либо естественной причиной. Ни собак, ни всадников в парке не было. Особняк был закрыт, лорд Донейл отсутствовал, и никто не имел права входить на территорию за стенами парка. Позже он услышал, что по соседству ходили слухи о "призраке" бывшего лорда Донейла, "бродящего" по парку, и, возможно, призрачным всадником был он. Я подробно расспросил этого человека и его сына об этом и убедился, что они не были обмануты галлюцинациями и что их рассказ совершенно верен".

К этому счету г-н Спэн добавляет следующее примечание:

"Появление гончих и охотника было замечено в поместье, принадлежащем лорду Донерайлу, на юге Ирландии (Парк Донерайл); человек, который рассказал мне об этом инциденте, был кучером на службе у моего кузена недалеко от Лимерика. Его маленький сын подтвердил версию своего отца, поскольку он тоже видел это.

"Искренне Ваш,

"Реджинальд Б. Спэн".

Чтобы пролить дополнительный свет на этот вопрос, мистер Ральф Ширли, редактор "Оккультного обозрения" , опубликовал следующее письмо, написанное ему лордом Донейлом:

"Дорогая Ширли,

- Довольно любопытно, что ни леди Каслтаун, ни леди Донейл никогда не слышали истории о лунном видении лорда Донейла и стаи гончих. Однако в Донерале есть человек по имени Джонс, химик, увлеченный антиквар и любитель оккультных наук, и он проявляет величайший интерес ко всему, что касается Сент-Леже. Леди Каслтаун написала ему, и ответ пришел от его брата (полагаю, он в отъезде) и что я посылаю вас.

- Леди Донрейл говорит, что это, должно быть, относится к третьему лорду Донрейлу из первого творения, который впоследствии был убит на дуэли; и, кажется, есть много историй, которые Джонс выведал или рассказал. Конечно, я не знаю, насколько вы можете сказать, что Джонс был подлинным. Все, что я могу сказать, это то, что он сам верит во все это.

"Искренне Ваш,

"Донерайл".

" 27 декабря 1905 года".

- Я должен объяснить, - добавляет мистер Ширли, - что леди Каслтаун - дочь покойного лорда Донейла и нынешняя владелица дома Донейлов. Далее следует вложение, т. е. выдержка, сделанная Уолтером А. Джонсом, Донейлом, из его рукописи. заметки о "Легендах о крестьянстве" в связи с ветвью Донерайла семьи Сен-Леже. От 21 декабря 1905 года.

"Я слышал, - говорится в нем, - следующую историю о лорде Донерейле, который преследует из Баллидинина через Глоун-на-гот Уилкинсон-Лоун, через Библокс, через брод Шанах, ага Кил-ахбублин, в Уоскин-Глен и старый Олений парк в Старом дворе, оттуда в Конный двор, а оттуда в парк. Судя по традиции, ему особенно нравится Уилкинсон-Лоун, потому что именно там благородный олень был потерян из виду, и, конечно же, именно там его больше всего искали. Только прошлой осенью, как я слышал, два джентльмена шли на ярмарку и вели за двуколкой прекрасную лошадь. Ночь была ясная и лунная, и они остановились у железных ворот, чтобы раскурить свои трубки, когда какой-то джентльмен, одетый по старинному стилю, в лосиных крагах, прошел через железные ворота, хотя и закрытые, и потрепал ведомую лошадь по шее. Они оба согласились, что он больше всего похож на джентльменов из семьи Сен-Леже, которых они знали. Здесь также появляется Сияющий Мальчик, и в начале прошлого века никто не проходил там после наступления темноты. Лорд Донерейл, которого крестьяне считают стоящим под дубом лорда Донерейла, как мне достоверно сказали, был третьим виконтом.

"Здесь находится старик по имени Рирдон, который среди дня увидел джентльмена, едущего на могучем черном коне по дороге лорда Донерейла, а его сестра, которая была с ним, не заметила всадника, хотя ее брату пришлось тащить ее. с его пути.

"Прошлой зимой я поднялся на Шафран-Хилл, чтобы увидеть призрак, похожий на страуса, и услышал громкий гул, будто мимо меня проносились собаки и лошади. Пэдди Ши, покойный сын лорда Донейла, тоже мог поклясться, что часто видел призрака лорда Донейла, преследующего его. Я слышал, что Джеймс Маллейн тоже видел его на лужайке Уилкинсона, но никаких дополнительных доказательств у меня нет.

"Очень немногие признаются, что видели такие вещи. Джордж Бакли, нынешний смотритель парка Донейл, однажды ночью сильно испугался, возможно, по той же причине.

В данном случае кажется более чем вероятным, что охотник, лошадь и гончие были настоящими фантазиями мертвых.

Дикий Даррелл

Литтлкота, как всем известно, преследуют духи пресловутого "Дикого Уилла Даррелла" и лошади, на которой он неизменно ездил, и которая в конце концов сломала ему шею.

Но есть много Диких Дарреллов; вся Европа захвачена ими. Каждую ночь они мчатся на своих конях-призраках над немецкими и норвежскими лесами и вересковыми пустошами, которые эхом отзываются их хриплыми криками и скорбным лаем их ужасных гончих.

Многие путешественники в России и Германии, проезжая по ночным лесам, улавливали звуки воплей, - стонов, которые, начавшись издалека, постепенно подходили все ближе и ближе. Потом они услышали звук рожка, крики и проклятия егеря и увидели, как на пронизывающем холодном ветру пронеслась целая кавалькада.

По мнению различных авторитетов в этом вопросе, эта призрачная погоня носит разные названия. В Тюрингии и других местах это "Хакельнберг" или "Хакельнбаренд" - история гласит, что Хакельнберг, немецкий рыцарь, посвятивший всю свою жизнь охоте, на смертном одре сказал исполняющему обязанности священнику, что ему все равно. йота для неба, но только для охоты; священник потерял терпение и воскликнул: "Тогда охотьтесь до Судного дня".

Итак, в любую погоду, в снегу и на льду, Хакельнберг, его лошадь и собаки гоняются за воображаемой дичью.

Подобные истории ходят в Нидерландах, Дании, России и практически по всей Европе, и не только Европе, но и во многих государствах и департаментах Нового Света. Если это так, то я думаю, что должен быть существенный субстрат истины, лежащий в основе верований, какими бы фантастическими они ни казались, и тем не менее они не более фантастичны, чем многие истории, которым нас просят полностью доверять Библии.

В Старой Кастилии дух мавританского вождя, одержавшего множество побед над испанцами и утонувшего из-за своих тяжелых доспехов в болотах реки Дуэро, до сих пор бродит по месту своего захоронения, участку болотистой местности близ Бургоса. Там слышны странные звуки, такие как звук охотничьего рога и ржание лошади, и виден призрак мертвого мавра верхом на белом коне, за которым следуют двенадцать огромных черных гончих.

В Швеции многие крестьяне говорят, когда среди ночи слышится шум, похожий на шум кареты и лошадей: "Это Белый Всадник", тогда как в Норвегии о тех же звуках говорят: "Это охота на Дьявола и его четырех лошадей". В Саксонии всадником считается Барбаросса, знаменитый герой былых времен. Говорят, что недалеко от Фонтенбло Хью Капет ехал на гигантской черной лошади во дворец, где он охотился перед убийством Генриха IV; а в Ландах всадником считается Иуда Искариот. В других частях Франции дикий охотник известен как Арлекин или Хенекин, а в некоторых частях Бретани он - "Ирод, преследующий святых невинных". (Увы, такой Ирод не посещает Лондон! Как же он был бы желанен, если бы только издевался над несколькими скандальными мальчишками, которые, которым позволено идти куда угодно, превращают в ад каждую дорогу, на которой они хотят играть.)

На этом мои заметки о лошадях заканчиваются; и хотя приведенные мною доказательства, возможно, не убедили многих, я сам вполне убежден, что эти благородные и незаменимые животные не прекращают своего существования в этом мире, а переходят в иной и, будем искренне надеяться, куда более счастливые. , самолет.

ГЛАВА IV

БЫКИ, КОРОВЫ, СВИНЬИ И Т.Д.

С Гебридских островов до меня дошел случай с призраком черного быка, который в определенные ночи в году слышен ревом в сарае, где он был убит.

Есть много ак множество призрачных коров слышали "мычание" в вересковых пустошах и болотах Шотландии и Ирландии, соответственно, и немало случаев видели целые стада призрачных коров, скользящих одна за другой тихой, бесшумной поступью. Хотя у меня никогда не было возможности экспериментировать с коровами, чтобы увидеть, чувствительны ли они к сверхфизическому, я не вижу причин, почему бы им не быть, и я совершенно уверен, что они будут участвовать в "будущей жизни".

По поводу свиней г-н Дайер в своем " Мире призраков " говорит: "Еще одна форма животного-призрака - кирк-грим, который, как полагают, обитает во многих церквях. Иногда это свинья, иногда лошадь, а навязчивый призрак - дух животного, заживо закопанного на кладбище с целью отпугнуть святотатцев".

Г-н Дайер продолжает, что в старых христианских церквях был обычай хоронить агнца под алтарем; и что если кто-нибудь входил в церковь вне времени службы и случалось видеть, как маленький ягненок прыгает через клирос и исчезает, то это было верным предзнаменованием смерти какого-нибудь ребенка; и если это привидение увидит могильщик, смерть наступит немедленно. Г-н Дайер также сообщает нам, что считалось, что датский кирк-грим прячется в башне церкви, а не в любом другом месте, и что считалось, что он защищает священные здания. Согласно тому же писателю, на улицах Кроскьоберга часто видели могильную свиноматку, или, как ее называли, "серую свиноматку", и говорили, что это призрак свиноматки, ранее заживо погребенной; его появление предвещает смерть или бедствие.

Призрак козла

Миссис Кроу в своей "Ночной стороне природы " рассказывает об одном случае дома недалеко от Филадельфии, США, который преследовали различные явления, в том числе призрак, похожий на козла.

"В доме происходили и другие необычные вещи, - пишет она, - который имел репутацию населенного привидениями, хотя сын не поверил этому и после этого не упомянул об этом отчете отцу.

"Однажды дети сказали, что гонялись за "такой странной вещью в подвале; оно было похоже на козла, и не на козла, а казалось, что оно похоже на тень".

Это объяснение кажется не очень удовлетворительным, но, поскольку я слышал об одном или двух других случаях, когда помещение посещали призраки, которые, несомненно, были козлиными фантазиями, я считаю весьма вероятным, что это был призрак козла в этом доме. экземпляр тоже.

Свиньи-призраки Чилтерн-Хиллз

Много лет назад ходил слух о необычном привидении стада свиней. Главным авторитетом в этом вопросе был фермер, который был очевидцем явлений. Я буду звать его мистер Б.

Мистер Б. в детстве жил в маленьком домике под названием Ровная Мыза, который располагался в очень уединенном месте возле четырех перекрестков, соединяющих четыре города.

Дом, получивший свое название от того факта, что его окружал ров, стоял недалеко от места слияния четырех дорог, где находилась виселица, а тела преступников были зарыты во рву.

Так вот, Б... недолго прожили на ферме, как однажды ночью проснулись от ужасных звуков, отчасти человеческих, отчасти животных, доносившихся, по-видимому, из соседней рощицы и подходивших к длинному переднему окну. выйдя на перекресток, они увидели множество пятнистых существ, похожих на свиней, которые кричали, дрались и рвали землю на месте кладбища преступников.

Зрелище было настолько неожиданным и тревожным, что Б...и были потрясены, а мистер Б. уже собирался зажечь огниво, когда самое дьявольское белое лицо прижалось к наружной стороне оконного стекла и уставился на них.

Это был кульминационный момент, дети завизжали от ужаса, а миссис Б., упав на колени, начала молиться, после чего лицо в окне исчезло, а стадо свиней, прекратив свое беспокойство, яростно снесло одну из ветвей. шоссе и исчезли из поля зрения.

Подобные явления впоследствии наблюдались и слышались так часто, что Б... в конце концов были вынуждены покинуть ферму, а последующие расследования привели их к выводу, что это место издавна носило репутацию населенного привидениями, а призраки предположительно были землей. Связанные духи казненных преступников. Так это было или нет, можно, конечно, только догадываться - стадо свиней вполне могло быть фантазмом реальных привязанных к земле свиней, привлеченных к месту своего рода сочувствием к преступникам, чьи грубая и плотская натура, без сомнения, понравится им.

Улица в Хартфордшире была - и, возможно, до сих пор - преследуется призраком большой белой свиньи, которую случайно сбили и убили. Изредка слышно было, как оно хрюкает и имеет неприятную способность бесшумно подходить сзади и издавать самый неземной шум прямо за спиной.

Овца

Ягнята и овцы, обладая более тонкой природой, чем козы и свиньи, кажутся менее привязанными к земле и, по всей вероятности, лишь временно обитают в тех местах, где их обычно варварски кончали.

Они населены большинством скотобоен, как, впрочем, и многими другими животными. Шотландская пустошь долгое время носила репутацию места, где обитает призрачное стадо овец, которые перед сильным штормом всегда слышно, как жалобно блеют.

Предполагалось, что это были призраки стада, погибшего в памятную суровую погоду Рождества 1880 года. Вот случай, который можно рассматривать как типичный для преследования овцами, предположительно привязанными к земле духами овец, подавленными в какой-то степени. сильный шторм или неожиданная катастрофа.

" Призрачное стадо овец в Германии "

"Во время семилетней войны в Германии, - пишет миссис Кроу в своей " Ночной стороне природы ", - погонщик погиб в пьяной ссоре на большой дороге.

"Некоторое время здесь стояло что-то вроде грубой надгробной плиты с крестом на ней, чтобы отметить место, где было погребено его тело, но оно давно упало, и теперь его место занимает веха. Тем не менее сельские жители, а также различные путешественники продолжают обычно утверждать, что они были введены в заблуждение в этом месте, увидев, как им кажется, стада зверей, которые при исследовании оказываются просто видениями. Конечно, многие люди смотрят на это как на суеверие; но очень регулярное подтверждение этой истории произошло в 1826 году, когда два джентльмена и две дамы проезжали мимо этого места в почтовой карете. Один из них был священником, и никто из них никогда не слышал о явлении, которое, как говорят, связано с этим местом. Они обсуждали перспективы министра, направлявшегося к викарию, на который он только что был назначен, когда увидели большое стадо овец, растянувшееся прямо через дорогу, в сопровождении пастуха и длинношерстная черная собака. Так как встретить скот на этой дороге не было чем-то необычным, и действительно, в течение одного дня они встречали несколько стад, то в тот момент не было сделано никаких замечаний, пока вдруг каждый не посмотрел на другого и не сказал: "Что сталось с овцами?" ? Весьма сбитые с толку их внезапным исчезновением, они крикнули форейтору, чтобы тот остановился, и все вышли, чтобы взобраться на маленькую возвышенность и оглядеться, но так и не найдя их, подумали теперь спросить у форейтора, где они; когда, к своему бесконечному удивлению, они узнали, что он их не видел. После этого они велели ему ускорить шаг, чтобы обогнать проехавшую мимо карету и спросить, не видели ли эти овцы. но не было.

"Через четыре года почтмейстер по имени Ж. ехал по той же дороге в карете, в которой находились священнослужитель и его жена, когда увидел около того же места большое стадо овец. Увидев, что они очень хороши, и предположив, что они были куплены на овечьей ярмарке, проходившей в то время в нескольких милях отсюда, Д. натянул поводья и остановил лошадей, повернувшись в то же время к священнику, чтобы сказать: что он хочет узнать цену овец, так как сам собирается завтра идти на ярмарку. Пока министр спрашивал его, каких овец он имеет в виду, Д. спустился и очутился среди животных, размеры и красота которых поразили его. Они прошли мимо него с необычайной скоростью, пока он пробирался сквозь них, чтобы найти пастуха; когда, подойдя к концу стада, они вдруг исчезли. Тогда он впервые узнал, что его попутчики вообще их не видели".

Так пишет миссис Кроу, и я цитирую этот случай в поддержку своего аргумента, что овцы, подобно лошадям, кошкам, собакам и всем другим видам животных, обладают духами и, следовательно, имеют будущее состояние существования.

Я еще не экспериментировал с овцами, козами или свиньями, но не сомневаюсь, что они более или менее чувствительны к сверхфизическим воздействиям и обладают психической способностью учуять Неизвестное, хотя, быть может, и не в такой степени. как и любые другие животные, которых я перечислил.

[1] У меня есть сабвуферы Вскоре встретил несколько человек, которые испытали те же явления в доме, который стоял недавно.


ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ II

ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ И НЕИЗВЕСТНОЕ

ГЛАВА V

ДИКИЕ ЖИВОТНЫЕ И НЕИЗВЕСТНОЕ

Обезьяны

Автоматическим письмом был записан следующий случай преследования животных:

"Я устало опустился в кресло перед огнем, который пылал с припадком. Унылое и угрюмое свечение в крошечной решетке моей единственной комнате - голой и заброшенной, какой может быть только комната неудачливого автора.

"Мое состояние было плачевным. За последние двенадцать месяцев я не заработал ни цента, а из моего небольшого капитала теперь оставалось всего два фунта, чтобы отогнать собаку голодной смерти от моей двери. В лунном свете я мог видеть всю пустоту квартиры. Ехала бы богиня ко мне на этом лунном луче и вдохновляла бы меня! Это было действительно странно - эта серебряная эфирная дорожка, соединяющая луну с землей, и чем больше я смотрел на нее, тем больше мне хотелось покинуть свое тело и убежать в звездные своды. Конечно, из беседы, которую я когда-то имел с членом Нового Оккультного Общества, я полагал возможным, сосредоточив всю умственную деятельность в одном канале, чтобы преодолеть барьеры, которые мешают душе посещать сцены эфирного мира, как и проход материализуется в то место, на котором фиксируются идеи. Но хотя я и пытался - сколько раз, не хочу признаться, - обрести ту степень концентрации, которая необходима для отделения души от тела, до сих пор все мои попытки были безрезультатны. Несомненно, было что-то - слишком незначительное даже для определения - что прервало мою самоабстракцию - что-то, что разрушило мою затею как раз тогда, когда я почувствовал, что она близка к завершению. И неужели теперь, когда мои мысли были туманны и смутны, я добьюсь большего успеха? Я хотел разорвать жестокие оковы природы и стать свободным - свободно бродить и бродить. Но где?

"В конце концов, когда я смотрел на лунный свет, я потерял всякое представление о предметах вокруг меня, и мои глаза остановились на лунных горах, которые, как я внезапно обнаружил, больше не были точками. К моему изумлению, я обнаружил, что покинул свое тело и быстро мчусь сквозь пространство - бесконечное пространство. Передо мной открылся хребет, простирающийся далеко и широко, извилистый, черный и ужасный - их торжественное величие терялось в том ужасном запустении, которое заставляет луну казаться отвратительным кошмаром. Я мог видеть с удивительной ясностью склоны гор; там были огромные черные трещины, некоторые из них были шириной в сотни футов, и чем больше я смотрел, тем больше меня впечатляла тишина. Не было жизни. Не было ни морей, ни озер, ни деревьев, ни травы, ни вздохов, ни стонов ветра, ничего, что напоминало бы мне о земле, которую я теперь, к своему ужасу, обнаружил, которую фактически покинул. Все вокруг меня было черным - небо, горы, огромные ямы, высохшие устья которых уныло зияли.

"Движениями человека в припадке я попытался помешать окончанию моего безумного прыжка. Я яростно махал конечностями, брыкаясь и визжа в агонии страха. Я проклинал и молился, плакал и смеялся попеременно, делал все, но ничего, что могло бы спасти меня от соприкосновения с одинокой пустыней, столь ужасающе близкой. Я подходил все ближе и ближе, пока, наконец, мои ноги не уперлись в твердую слежавшуюся землю. Первые несколько минут после моего прибытия я был так переполнен страхом, что не мог ничего сделать, кроме как оставаться неподвижным. Земля под моими ногами кишела мириадами мерзких длинноногих насекомых, тварей с неуклюжими клешнями и выпученными глазами; вещи, покрытые чешуйчатыми панцирями; гибриды жуков и скорпионов. Я отчетливо помню, как одна многоножка с огромными суставами злобно вцепилась мне в ногу; ему не удалось сцепить зубы ни в чем осязаемом, и, издав ядовитое шипение, исчез в круглой яме.

"Пока я был жертвой свирепости этого насекомого, горизонт был затемнен теневым очертанием огромной обезьяньей формы. Я хотел убежать, но не мог и вынужден был против своей воли стать свидетелем его приближения. Никогда я не забуду агонии сомнения, которую я испытал во время ее продвижения. Ни человек в берлоге тигра, ни олень, привязанный к дереву, ожидающий своего истребителя, не могли бы страдать больше, чем я тогда, и ужас мой удесятерился, когда я узнал в чудовище - Неппоне - молодую гориллу, находившуюся под моим присмотром и доставил мне немало хлопот, когда я был главным хранителем Зоологического сада в Берне.

"Я никогда ничего не ненавидел так сильно, как ненавидел этого бабуина. В моих руках он претерпел тысячу тонких мук. Я щипал его, тыкал, таскал за волосы, пугал, надев маски и издавая разные странные звуки, и, наконец, тайком отравил его. И вот мы стояли лицом к лицу без преград между нами. Никогда я не забуду выражение глубокого удовлетворения в его отвратительных глазах, когда его взгляд встретился с моим.

"В этом странном заброшенном мире мы столкнулись друг с другом; Я, когда-то тиран, теперь каменоломня. В безумии своего ликования он скакал, как сумасшедший, проделывая самые преувеличенные выходки, которые усиливали мой ужас. Каждую секунду я предвкушал нападение, и знание своих страхов придавало его прыжкам дополнительную ярость. Внезапная перемена в моем отношении наконец заставила его прекратиться. Использование вернулось к моим конечностям; мои мускулы дрожали, и, прежде чем это могло остановить меня, я бежал! Затем последовала самая дикая погоня. Я бежал со скоростью, которая посрамила бы рекордсмена на земле. С необычайной ловкостью я перепрыгивал через титанические глыбы скал; перескакивал через дамбы бесконечной глубины, мчался, как молния, по полосам неровной, терзающей земли, и ни на мгновение не чувствовал себя ослабевающим.

"Внезапно, к своему ужасу, я резко остановился, и крик какого-то затравленного зверя сорвался с моих губ. Невольно я столкнулся с огромной гранитной стеной, и теперь убежать было невозможно. Снова и снова я царапал твердый камень, пока кожа клочьями не свисала с моих пальцев, а кровь не капала на темную почву, которая, по всей вероятности, никогда прежде не ела влаги. Все это очень забавляло моего преследователя; он наблюдал с неторопливостью того, кто знает, что его рыба будет благополучно выброшена на берег, и вдруг через мои обонятельные нервы ко мне пришло знание, что он говорит со мной на языке запахов - языке, который я никогда не понимал до сих пор. был языком всех животных.

"Поднимись немного выше, - сказал он. - Там есть ниши, и вы должны размяться. Ха! ха! Помнишь, как ты заставлял меня растягивать свои? Вы делаете! Ну, тебе не нужно дрожать. Объясни мне, как я нашел тебя здесь.

"Я не могу понять, - выдохнул я с гротескной жестикулировкой.

"Большой зверь рассмеялся мне в лицо. 'Как же так?' - спросил он. "Ты придирался ко мне за мой тупой ум; Должен ли я теперь вернуть комплимент? Ха! На твоих руках кровь. Кровь! Я буду слизывать его. И с насмешливой ухмылкой двинулся вперед.

"Отстань! Держись! Я закричал. "Боже мой, неужели этот сон никогда не прекратится?"

"Сон, как вы его называете, - усмехнулась горилла, - только начался; кульминация ваших ужасов еще не наступила. Если вы не можете сказать мне цель вашего визита, я скажу вам свою. Может ли ваша светлость уделить время, чтобы выслушать?

"Я ничего не ответил. Я вцепился в стену и издал бессвязные крики, как какой-нибудь испуганный сумасшедший.

"Горилла почувствовала мускулы на волосатых пальцах и показала свои огромные зубы. Я жадно посмотрел на своего врага.

"Ну, ты еще не отгадал мою загадку; тебе сегодня скучно, - сказал он легкомысленно. - Это твое старое вино слишком крепко заснуло. Не позволяй мне беспокоить тебя. Я объясню. Эта луна теперь мой дом - я делю его с духами всех животных и насекомых, которые когда-то были на вашей земле. И теперь, когда мы свободны от таких, как вы, - можем бродить где угодно, не опасаясь быть застреленными, пойманными и запертыми в клетке, - мы счастливы. И что делает нас еще более счастливыми, так это знание того, что у большинства мужчин и женщин никогда не будет такого радостного состояния, как у нас. Они будут прикованы к земле в своем жалком мире и вынуждены оставаться в своих старых пристанищах, пугая до смерти своими уродливыми лицами всех, кто имеет несчастье их видеть. Однако вас ждет другая судьба. Вы знаете, что это такое?'

"Оно остановилось. Ни один звук, кроме звука его ударов о землю, не нарушал впечатляющую тишину.

"'Вы знаете?' - снова сказал он. - Что ж, я скажу вам. Я убью тебя сейчас же, чтобы твой дух - о душах говорить ерунда, как будто у тебя нет души - был прикован к земле здесь - здесь навеки - и был вечным источником забавы для все мы призраки животных.

"Затем он начал яростно бормотать и, пригнувшись, приготовился к прыжку.

"Ради бога, - завопил я, - ради всего святого!

- Но с таким же успехом я мог бы воззвать к ветру. В нем не было чувства милосердия.

"Он, он!" оно кричало. - Какая шутка, какая великолепная шутка. Твое остроумие, кажется, никогда не вырождается, Хьюгессон! Мне интересно, будешь ли ты таким же забавным, когда станешь призраком. Приготовься. Я иду, иду", и по мере того, как небо сгущалось до ужасающей черноты, а звезды становились больше, ярче, свирепее; и великие одинокие пустыни обратились ко мне с непревзойденной силой, она пронеслась по воздуху.

"Пение в моих ушах и большой кровавый туман поднялся перед моими глазами. Вой и визг миллионов душ громким, протяжным эхом отдавались в барабанах моих ушей. Мужчины и женщины со злыми лицами поднимались со скал и валунов, чтобы плевать и рвать меня. Я видел существ столь убийственно уродливых, что моя душа громко кричала от ужаса. И тогда с горных вершин вырвалась молния небесная. Каждый дух был сметен, как мякина, перед порывом ветра, который с визгом и швырянием обрушился на меня. Я считал себя потерянным. Я чувствовал все муки удушья, мои легкие вырывались из трепещущего тела; мои ноги выворачивались в суставах; мои ноги кружились вверх в этом порыве дьявольского воздуха. Все - мучительная, убийственная боль - и pro tempore - больше я ничего не знал.

* * * *

NB. Впоследствии мой друг, покойный мистер Саптон, установил, что человек по имени Хагессон, который некоторое время был главным смотрителем Зоологического сада, был найден мертвым в постели своей квартирной хозяйкой с выражение его лица было таким ужасным, что она с криком выбежала из комнаты. Смерть, конечно, была приписана обмороку, но мой друг, который, между прочим, никогда не слышал о Хагессоне до того, как получил вышеизложенное через планшетку, сказал мне, и я согласился с ним, что от подобного случаи, которые попадали в его опыт, весьма вероятно, что Хьюгессон действительно спроецировал себя и погиб описанным образом.

Не более неправдоподобной, чем приведенная выше история, является история, которую мне прислал мой старый школьный друг Мартин Тристрам, умерший в прошлом году.

Я называю это "Дело Мартина Тристрама". Она воспроизведена из журнала, изданного около трех лет назад.

После того, как Мартин Тристрам однажды занялся спиритизмом, его визиты ко мне стали очень беспорядочными, и я не только никогда не знала, когда его ожидать, но и не всегда была уверена, когда он действительно приходил, что это был он.

Звучит необычно: увидеть человека - значит узнать его! Не всегда - далеко не всегда!

Бывают обстоятельства, при которых человек теряет свою идентичность, когда его "я" вытесняется другим "я", когда он перестает быть самим собой и принимает индивидуальность, совершенно отличную от него самого.

Это, несомненно, имеет место при сумасшествии, имбецильности, эпилепсии, так называемой полной потере памяти при поражении головного мозга, гипнозе, иногда в проекции при задержании астрального тела, а также нередко при исследовании особых случаев психических феноменов.

Но если астральное тело изгнано из плотского дома, то куда оно делось? и какова природа того, что заняло его место?

Ах! Это действительно загадки - загадки, решению которых я посвящаю всю жизнь.

Бывали моменты, когда невидимые руки постепенно начинали сдергивать затемняющую завесу, когда личность духа-узурпатора казалась мне вот-вот раскрытой, и я был готов быть посвященным в величайшее и наиболее ревностно охраняемое всех секретов.

Были времена, говорю я, когда мои оккультные исследования действительно доводили меня до этой кульминации; но до сих пор я неизменно разочаровывался - завеса вдруг опустилась, эзотерическое эго сжалось в своей скорлупе, а окружавшая его тайна осталась непроницаемой.

Это всего лишь один, хотя, возможно, и самый поразительный из многих методов, с помощью которых сверхфизическое пытается войти в непосредственный контакт с физическим.

Я с неприятным огорчением вспомнил об этом, когда плотское тело Мартина Тристрама однажды ночью навестило меня несколько лет назад. Я знал, что это был не Тристрам. Его манеры остались прежними, голос не изменился; но выражение его глаз говорило о совсем ином духе, чем тот, что обитал в этом теле Мартина.

Поскольку ночь была холодной, он осторожно закрыл дверь и, пройдя через комнату к тому месту, где я сидел у огня, бросился в кресло и задумчиво посмотрел на меня.

Мои комнаты в Блумсбери не были одинокими. У них было больше, чем их доля "дерущихся парней" с обеих сторон; не было ни мрачных закоулков, ни наводящих призраков чуланов, и я ни разу не испытал в них ни малейшего опасения внезапных сверхфизических проявлений, однако не могу не сказать, что, встретив этот взгляд псевдо-Тристрама, я почувствовал, как моя плоть начинает ползать мурашками. .

Он так долго сидел молча, что я начал задаваться вопросом, собирался ли он когда-либо говорить.

"Секрет успеха в видении определенных классов призраков, - сказал он наконец, - в очень большой степени заключается в сочувствии. Сочувствие! А теперь моя история. Я скажу это вам в "третьем лице".

Я с тревогой посмотрел на лицо Тристрама. "Третье лицо!"

-- Да, третье лицо, -- серьезно возразил он, -- и при данных обстоятельствах единственное лицо. Вы видите, что сейчас близится полночь.

Я посмотрел на часы. Великие небеса! То, что он сказал, было правильным. Целый вечер пролетел без моего ведома. Ему, конечно, придется остаться на ночь. Я предложил это ему.

- Дорогой мой, - ответил он со странной улыбкой, - не беспокойтесь обо мне. Я не зависим ни от каких поездов. Я буду дома к двум часам.

Я вздрогнул - сквозняк холодного воздуха, вероятно, пробрался сквозь щели плохо пригнанных оконных рам.

- У тебя одно из твоих странных настроений, Мартин, - возразил я. "Чтобы быть дома к двум часам, вы должны лететь! Но продолжайте - во что бы то ни стало, историю".

Тристрам поднял бровь, верный признак того, что за этим последует что-то особенно интересное.

- Ты знаешь Брюгге? он начал.

Я кивнул.

- Тогда очень хорошо, - продолжил он. "Ровно неделю назад туда из Антверпена приехал Мартин Тристрам. Час был поздний, погода стояла неистовая, Тристрам устал, и любой ночлег был лучше, чем ничего.

"Окликая квадроцикл, он попросил Ииуя отвезти его в какое-нибудь приличное общежитие, где простыни чистые, а тариф умеренный; и этот парень, подобрав вожжи, понес его черепашьим шагом в средневековую таверну на улице Круассанте. Ты помнишь ту улицу? Возможно нет! Это довольно глухая улочка, чрезвычайно узкая, очень извилистая и скудно освещенная несколькими газовыми фонарями обычного старинного бельгийского образца.

"Тристрам, однако, слишком устал, чтобы быть привередливым; он чувствовал, что может лечь и заснуть где угодно, и все сомнения, которые у него могли быть, совершенно рассеялись при появлении очаровательной девушки, которая открыла дверь.

"Нецелесообразно останавливаться на ней - она играет очень незначительную роль, если вообще играет какую-либо роль в рассказе. Мартин Тристрам просто считал ее хорошенькой, и это, как я уже сказал, полностью примирило его с тем, что он поселился в доме.

"У него, как вы, несомненно, знаете, слабость к ярким краскам, и ее ярко-желтые волосы, карминовые губы и алые чулки произвели на него впечатление, когда она вела его в спальню, где она с некоторой неохотой рассталась с ним с слегка привлекательная улыбка.

"Предоставленный самому себе, Мартин сонно осматривал окрестности. Комната, обшитая дубовыми панелями, была длинная, низкая и мрачная; огромный, старомодный, пустой камин занимал центр одной из стен; с одной стороны от него стоял дубовый диван, с другой - такой же массивный сундук из черного дуба.

"Тяжелые дубовые балки пересекали потолок, а мрачный, траурный характер комнаты еще более усиливался колоссальной старинной балдахином, стоявшим ровно посередине зала и обращенным к гигантскому зеркалу, прикрепленному к гротескно вырезанным и чрезмерно высоким соболиные опоры.

"При слабом, колеблющемся свете свечи последние казались наделенными какой-то особенной и подчеркнуто странной жизнью - их блестящие полированные поверхности отбрасывали на доски дюжину и одну причудливую, но странно человеческую тень, так как в то же время они появлялись в сбивающем с толку чередовании. увеличиваться и уменьшаться в росте.

"Тристрам поспешно разделся и, растянувшись между одеялами, приготовился ко сну. Как и вы, и по той же причине, он никогда не спит на левом боку. Соответственно, он занимал только правую часть огромной кровати.

"Почему он тотчас не уснул, он объяснить не мог; ему показалось, что это может быть оттого, что он переутомился. Это, несомненно, имело к этому какое-то отношение, равно как и примечательные звуки - шаги, скрипы и вздохи, - доносившиеся из каждого угла квартиры, как только выключался свет.

Он прислушивался к этим необъяснимым звукам с нарастающей тревогой, пока звонкие часы откуда-то снаружи не пробили "один", когда он совершенно необъяснимо уснул, проснувшись ровно в два часа от кошмарного сна.

"К его сильному изумлению и ужасу, он больше не был один в постели - кто-то или что-то лежало рядом с ним с левой стороны кровати.

"Сначала его мысли вернулись к барышне в алых чулках; затем ощущение ледяного холода, быстро успокоив его насчет нее, поразило его крайним ужасом. Кто или что это может быть?

"Несколько секунд он лежал в бездыханном молчании, слишком напуганный, чтобы даже пошевелиться, и охваченный паникой, как бы сильное биение его сердца не разбудило таинственного посетителя. Но наконец, движимый непреодолимым порывом, он сел в постели и открыл глаза. Комната сияла фосфоресцирующим светом, и в глубине сверкающего зеркала он увидел поразительную репродукцию фантасмагорической балдахина.

"Он инстинктивно чувствовал, что в опорах произошли какие-то необычайные изменения и что подозрения, которые он вначале питал относительно их получеловеческих свойств, подтвердились; но, к счастью для его здравомыслия, он не мог смотреть. Его внимание сразу же было приковано к стоявшему рядом с ним предмету, в котором он с трепетом удивления узнал бронзового бородатого мужчину несколько старше среднего возраста, который, казалось, погрузился в крепчайший сон.

"Картина была так живо изображена в стекле, что Тристрам мог видеть легкое вздымание постельного белья каждый раз, когда спящий дышал.

"Чрезмерно очарованный столь непредвиденным зрелищем и желая рассмотреть его поближе, Тристрам с величайшим усилием сумел оторвать глаза от зеркала и бросить взгляд на кровать, где, к своему неподдельному изумлению, никого не видел.

"Совершенно не зная, что делать с этим явлением, он снова направил свой взор на стекло, и тут же лежал спящий.

"Теперь по Тристраму пробежала холодная дрожь - он больше не мог скрывать от себя то, что на самом деле все это время думал, что в комнате обитают привидения!

"Обычные симптомы, сопровождающие оккультные проявления, быстро дали о себе знать. Тристрам был вынужден в беспомощном ожидании смотреть на сияющий блеск перед собой; чтобы спасти свою душу, он не мог ни пошевельнуться, ни произнести ни малейшего восклицания. Он увидел в зеркале, как дверь спальни медленно отворилась, и безобразное, обезьянье лицо украдкой заглядывало не на него, а на спящего.

"Затем он наблюдал, как фигура, коричневая, мохнатая и зловещая - фигура какой-то огромной обезьяны - вползала в комнату на четвереньках, и следил за каждым ее предательским движением, когда, подбираясь боком к своей спящей жертве, она внезапно бросился на него, задушив его своими длинными пальцами.

"Это был кульминационный момент - Тристрам больше не видел. Фосфоресцирующий свет померк, зеркало потемнело, и, откинувшись на подушку, он с дичайшим восторгом понял, что он снова один - его товарищ по постели ушел!

Тристрам был так расстроен всем случившимся, что решил покинуть дом на рассвете, но это решение было изменено появлением солнца и очаровательной девочки в красных чулочках.

Позавтракав, Тристрам прогулялся по городу и случайно встретил на улице Мермадотт старого школьного приятеля по имени Гериот.

"Эриот только недавно приехал в Брюгге; он был недоволен своим жильем и с готовностью согласился с предложением Тристрама "копать" вместе.

"Служанка с желтыми волосами была приятнее, чем когда-либо, Гериот отчаянно влюбился в нее, и было около полуночи, когда его удалось уговорить пожелать ей спокойной ночи и проводить Тристрама в спальню.

"Интересно, почему она сказала мне не спать на левой стороне кровати?" - сказал он Мартину, когда они начали раздеваться.

Тристрам виновато взглянул в зеркало. По своим собственным причинам он даже не намекнул Хериоту на то, что видел там прошлой ночью, и теперь он совсем не был уверен, что это не мог быть кошмар или галлюцинация; во всяком случае, он хотел бы проверить это, прежде чем говорить об этом кому-либо, а Гериот, который, как он знал, скептически относился к привидениям, был настолько силен и крепок физически, что, что бы ни случилось, у него не было никаких опасений. все, что касается его.

"Сожалея о том, что ему пришлось ослушаться желания дамы, Гериот заявил, что предпочитает левую сторону кровати, добавив, что, если дева так сильно влюблена в него, она должна доставить себе неудобства из-за нескольких лишних ярдов. . "Одержимость, подобная ее, - утверждал он, - несомненно, должна преодолеть все препятствия".

"Ничего, Тристрам уступил ему, и не прошло много минут, как оба мужчины погрузились в глубокий сон.

"Ровно в два часа Тристрам проснулся, ужасно вспотев. Комната снова озарилась фосфоресцирующим светом, и он почувствовал рядом с собой присутствие чего-то холодного и липкого.

"Не в силах смотреть куда-то еще, он снова был вынужден смотреть в зеркало, где увидел, к своему изумлению и ужасу, не Гериота, а на его месте человека с бронзовым лицом и густой бородой.

Едва он оправился от шока, вызванного этим открытием, как дверь тайком отворилась, и фигура обезьяны бесшумно скользнула внутрь.

"Снова он был временно парализован, его конечности потеряли всякую силу действия, а язык прилипал к нёбу.

"Движения призрака полностью повторяли движения прошлой ночи. Подойдя к кровати на четвереньках, он прыгнул на свою жертву, причем трагедия сопровождалась на этот раз самыми реальными удушьями и бульканиями, которые Тристрам был вынужден слушать в агонии сомнений и ужаса. Драма кончилась, Тристрама одолел внезапный приступ сонливости, и, откинувшись на подушку, он проспал до рассвета.

Стремясь спросить Хериота, не был ли он тоже свидетелем этой призрачной сделки, он легонько тронул его за плечо. Ответа не последовало. Он снова дотронулся до него, но ответа по-прежнему не было. Он дотронулся до него еще в третий раз, и так как ответа по-прежнему не последовало, он перегнулся через его плечо и заглянул ему в лицо.

- Хериот был мертв!

* * * *

"Это уже четвертая смерть в этой постели за последние двенадцать месяцев, в которой я могу поклясться, - сказал английский доктор Тристраму, когда они вместе шли по улице, - и всегда от одной и той же причины - сердечной недостаточности из-за к внезапному шоку. Если вы последуете моему совету, вы немедленно уберетесь отсюда.

- Тристрам тоже так думал, но перед уходом он поговорил с девушкой в красных чулках.

"Я не могу рассказать вам все, что знаю, - сказала она ему, когда он поцеловал ее; - Но я и за целое состояние не стал бы спать в этой комнате, хотя я считаю, что это совершенно безопасно, если вы держитесь с правой стороны кровати. Я бы хотел, чтобы твой друг сделал то же самое, он был так красив", и Тристрам, немало обиженный, отпустил ее руку и принял меры к похоронам.

* * * *

- И это все? - спросил я, когда материальное тело Тристрама остановилось.

"Может быть, - был ответ, - но именно поэтому я пришел к вам. Не позволяйте Тристраму вести какие-либо расследования в этом доме. Энтузиазм по поводу его исследовательской работы делает его бессознательно черствым, и если он однажды заставит вас туда, он может, даже вопреки вашему здравому смыслу, убедить вас спать на левом боку! Спокойной ночи!"

Я пожал ему руку, и он ушел. На следующий вечер я снова услышал все это от самого Тристрама - настоящего Тристрама.

Излишне говорить, что его заключительные замечания существенно отличались. С безграничной сердечностью он уговаривал меня снова сопровождать его в Брюгге, а я - отказался!

* * * *

Позже он написал мне, что узнал историю этого дома - человек, артист мюзик-холла, соответствующий описанию фигуры в постели, - когда-то жил там с танцующей обезьяной, орангутангом. , и однажды, когда он разозлил животное, последнее убило его. В конце концов зверь был застрелен!

"Этот мой опыт, - добавил Тристрам, - имеет величайшую ценность, поскольку он полностью убедил меня по крайней мере в одном - а именно в том, что у обезьян есть духи! И если это так, то должны быть и все другие виды животных. Конечно, должны.

Фантазии кошки и бабуина

Сестра известного писателя рассказала мне, что раньше был дом под названием "Ласточки", стоявший на двух акрах земли недалеко от деревни недалеко от Бейзингстока.

В 1840 году мистер Бишоп из Тринга купил дом, который долгое время пустовал, и поселился там в 1841 году. Пробыв там две недели, двое слуг уведомили об уходе, заявив, что в этом доме обитают большая кошка и большой бабуин, которого они постоянно видели крадущимся по лестницам и переходам. Они также свидетельствовали о том, что слышали звуки, как будто кого-то душили, исходившие из пустого чердака рядом с тем местом, где они спали, а также крики и стоны людей, которых жестоко пытали в подвалах прямо под молочной фермой. Когда я пошел посмотреть, в чем причина беспорядков, ничего не было видно. Постепенно подобные проявления стали беспокоить и других членов семьи. Новость облетела деревню, и толпы людей пришли к дому с фонарями и палками, чтобы посмотреть, не увидят ли они чего-нибудь.

Однажды ночью, около двенадцати часов, когда несколько наблюдателей стояли на страже в пустом дворе, все они увидели фигуры огромного кота и бабуина, поднимающиеся из закрытой решетки большого подвала под старой молочной фермой. пронеситесь мимо них и исчезните в темном углу стен. Эти же фигуры впоследствии неоднократно видели многие другие лица. В начале декабря 1841 года мистер Бишоп, услыхав страшные крики, сопровождаемые глубоким и хриплым бормотанием, доносившиеся, по-видимому, с крыши дома, бросился наверх, после чего все мгновенно стихло, и он ничего не мог обнаружить. После этого мистер Бишоп принялся избавляться от дома, и ему посчастливилось найти в качестве покупателя отставного полковника, который, однако, вскоре испугался этого дома. Это было в 1842 году; вскоре после этого его снесли. Земля использовалась для возведения коттеджей; но привидения были переданы им, они были быстро освобождены, и никто никогда не осмелился заселить их, в конце концов они были снесены, а место, на котором они стояли, было превращено в наделы.

Было много теорий относительно истории "Ласточек"; во-первых, разбойник с большой дороги, известный как Бег с препятствиями Джок, сын шотландского вождя, когда-то занимался здесь своим ремеслом и убил много людей, чьи тела должны были быть похоронены где-то на территории или рядом с ней. Говорили, что у него был ужасный, хотя и явно неортодоксальный конец - он упал в чан с кипящей смолой, бредя сумасшедшим. Но что представляли собой фантазмы обезьяны и кошки? Были ли это привязанные к земле духи разбойника и его лошади или просто духи двух животных? Хотя возможна любая из теорий, я склоняюсь к первой.

Психические медведи

Эдмунд Ленталь Свифт, назначенный в 1814 году хранителем драгоценностей короны в лондонском Тауэре, ссылается в статье в Notes and Queries 1860 года на различные необъяснимые явления, происходящие в Тауэре во время его пребывания там. Он говорит, что однажды ночью в Офисе Драгоценностей один из часовых был встревожен фигурой, похожей на огромного медведя, выходящей из-под двери Комнаты Драгоценностей. Он ударил его своим штыком, который, пройдя сквозь него, застрял в дверном проеме, после чего он упал в припадке и был без чувств отнесен в караульное помещение. Когда на следующий день г-н Свифт увидел солдата в караульном помещении, его товарищ-часовой также был там, и последний показал, что видел своего товарища перед тревогой, тихим и деятельным, и в полном владении своими способностями. Теперь он, как добавил мистер Свифт, изменился почти до неузнаваемости и умер на следующий день.

Г-н Джордж Оффер, ссылаясь на этот случай, намекает на странные звуки, которые были слышны в то время, когда фигура появилась. Предполагая, что часовой не был жертвой галлюцинации, возникает вопрос, что за дух он видел. Медведь, судя по рассказанным мне случаям, отнюдь не редкое оккультное явление. Трудность состоит в том, как классифицировать его, поскольку нельзя догматизировать ни один вопрос, относящийся к психическому. Цитировать остроумное стихотворение, появившееся в январском номере " Оккультного обозрения" , притворяться, будто кто-то знает что-то определенное о нематериальном мире, - все это "чванство". В лучшем случае мы - Парсоны, священники, теософы, христианские ученые, профессора психических исследований - можем только строить догадки. Ничего, вообще ничего, кроме того факта, что есть явления, необъяснимые физическими законами, до сих пор не открыто. Все время, энергия и пространство, которые ученые посвятили исследованию спиритуализма и проверке автоматического письма, по моему мнению - и я думаю, что говорю от лица обывателя - безнадежно бесполезны. Никто из тех, кто когда-либо действительно переживал спонтанные призрачные проявления, не мог ни на мгновение поверить в подлинность феноменов, происходящих на сеансах. Они никогда меня не обманывали, и я придерживаюсь мнения, что духов нельзя призвать к порядку ни через так называемого медиума, впадающего в так называемый транс, ни через переворачивание столов, ни через автоматическое письмо, ни через что-либо другое. Если дух придет, то он придет либо добровольно, либо повинуясь какой-то Неведомой Силе, и уж точно не для того, чтобы удовлетворить любопытство толпы любящих ощущения мужчин и женщин, и не для того, чтобы быть проанализированным каким-нибудь холодным, расчетливым, самонадеянным профессором науки. Физика, собственно сферой которой является лаборатория.

Но продолжить. Феномен большого медведя, если опять же он был действительно объективен, мог быть фантазмом какого-то доисторического существа, кости которого погребены под Башней; ибо мы знаем, что долина Темзы была наводнена гигантскими рептилиями и четвероногими всех видов (я склоняюсь к этой теории); или это мог быть вице-элементаль, или - фантазм человека, который жил чисто животной жизнью и чей дух естественным образом принимал форму, наиболее похожую на него.

* * * *

Судя по многочисленным случаям, связанным со мной, привидения призрачных зайцев и кроликов кажутся далеко не редкостью. Однако между привидениями двух видов животных есть разница: призрачные зайцы обычно предвещают смерть или какую-нибудь серьезную катастрофу либо самому свидетелю, либо кому-либо, непосредственно связанному с ним; тогда как фантомные кролики редко бывают пророческими и обычно могут рассматриваться просто как привязанные к земле духи некоторых бедных кроликов, которые встретили безвременный конец.

Призраки белого кролика

Мистер У. Т. Стед в своих "Настоящих историях о привидениях " рассказывает о привидениях призрачного кролика в доме на -- Роуд. Однако он не упоминает ни одного места. Описав несколько явлений, взволновавших различных обитателей этого места, он продолжает словами миссис А., которая рассказывает об этом происшествии:

"Собака, которая лежала на ковре, тоже слышала звуки, потому что навострила уши и залаяла. Не медля ни минуты, она бросилась к двери, позвав за собой собаку, намереваясь при этом открыть дверь передней и позвать на помощь, но собака, хотя и превосходная домашняя собака, присела у ее ног и заскулила, но не пошла за ней по лестнице, так что она несла его на руках и, дойдя до двери, позвала на помощь; когда, однако, двери столовой были открыты, в комнатах царила полная тишина и не было никаких признаков жизни".

Поведение собаки здесь точно соответствует поведению собак, которых я держал в домах с привидениями, и подтверждает мою теорию о том, что собаки - превосходные психические барометры.

"После того как семья пробыла в доме несколько недель, появился белый кролик. Это сверхъестественное животное внезапно появлялось в комнате, в которой сидели члены семьи, и, скользя вокруг и проскальзывая под стульями и столами, исчезало сквозь кирпичную стену так же легко, как через открытую дверь".

Это неизменная уловка призраков; однако они редко открывают двери. Миссис А. добавляет:

"Прошло уже несколько лет с тех пор, как произошел случай, о котором я сейчас рассказал, и снова, в ответ на приказ предприимчивого хозяина, давно закрытые двери и окна были распахнуты, и маляры и обойщики принесли свои умение обращаться с ужасными комнатами и залами; в доме снова живут, на этот раз вдова и несколько взрослых сыновей. Эти жильцы приходят издалека и совершенно чужды ни окрестностям, ни прежней истории дома, но, по ее собственным словам, хозяйка "не может понять, что с домом", ее сыновья настаивают на том, чтобы спать вместе в одном доме. комнату, а тишину в доме постоянно нарушают беспорядочные появления большого белого кролика, которого обитатели часто преследуют, но никак не могут найти".

Мистер Стед не дает никаких объяснений. Однако я не вижу другого вывода, кроме того, что этот призрак был настоящим призраком какого-то кролика, который был убит в доме, вероятно, мальчиком, чье привидение было среди других проявлений, увиденных там.

Призрак Джона Уэсли

В своей статье "Больше проблесков невидимого" (" Оккультное обозрение ", октябрь 1906 г.) м-р Реджинальд Б. Спэн пишет:

"Во время необычайных явлений, происходивших в доме Джона Уэсли в Эпворте, появились призрачные формы двух животных, одно из которых было большим белым кроликом, а другое - животным, похожим на барсука, которые появлялись в спальнях и бегали по комнате. а затем исчезнуть, в то время как различные удары и постукивания были самыми громкими".

Это единственный случай, когда я когда-либо сталкивался с призраком барсука. Я думаю, он должен быть уникальным. Г-н Спан добавляет: "В этом доме происходило много странных и необъяснимых вещей, которые не были вызваны какой-либо естественной причиной или причиной. Я помню, что по ночам в моей комнате раздавался громкий стук, даже когда у меня горел свет. Меня часто будил стук по полу моей спальни, который затем звучал по стенам и мебели, и его слышали другие люди, занимающие комнаты на некотором расстоянии". Это, опять же, очень интересно, так как призраки редко посещают освещенные комнаты. Мистер Спэн продолжает:

"Это было днем, средь бела дня, когда мой брат увидел это загадочное животное.

"Он был в гостиной один, и когда он стоял в конце комнаты, глядя на картину на стене, он услышал шум позади себя и, оглядевшись, обнаружил, что диван, который обычно стоял напротив одна из стен была поднята какой-то неведомой силой на середину комнаты, в то же время он видел, как животное, похожее на кролика, выбежало из-под дивана через всю комнату и исчезло в стене. Он повсюду искал животное, которое не могло убежать из комнаты, так как двери и окно были закрыты, но не смог найти ни одного признака или какой-либо дыры, через которую можно было бы потерять сознание".

Психический факультет в "Зайцах и кроликах"

Зайцы и кролики очень восприимчивы к сверхфизическому, присутствие которого они чуют так же, как лошади и собаки.

Я знаю, что они проявляли величайшие признаки ужаса, когда их приводили в дом с привидениями.

ГЛАВА VI

ОБИТАТЕЛИ ДЖУНГЛЕЙ

Слоны, львы, тигры и т.д.

Слоны, несомненно, в значительной степени обладают способностью чуять духов. Труднее всего заставить слона пройти мимо места, где, как известно, появляется какой-либо фантом. Большой зверь сразу останавливается, дрожит, трубит домашних животных и повернуться, могут быть подстрекаемы вперед только самыми нежными уговорами.

Джунгли полны призраков убитых людей и животных и предлагают больше разнообразия привидений, чем любые другие места. Духи таких жестоких существ, как львы, тигры, леопарды, очень привязаны к земле, и их можно увидеть или услышать ночь за ночью, блуждающие по местам их прежних нападений.

Следующий случай с призраком тигра рассказал мне много лет назад джентльмен, которого я буду называть мистером Де Сильва, PWD. Я опубликовал его отчет в популярном еженедельнике следующим образом:

Белый тигр

"Кран! кран! кран. Кто-то шел позади меня. Я остановился и увидел в ярком лунном свете фигуру, ковылявшую то одной тонкой ногой, то другой, всегда одним и тем же размеренным шагом, под одно и то же постукивание палкой. Я не хотел его компании, хотя дорога была пустынной, и я боялся присутствия тигров, поэтому я торопился, и чем быстрее я шел, тем ближе он, казалось, приближался. Кран! кран! кран! Этот человек был слеп и прокажен, и так отвратительно уродлив, что негры в поселке относились к нему с суеверным благоговением. У меня был ужас перед тиграми, но перед прокаженными еще больше. И я любил свою жену необыкновенной любовью. Поэтому я поспешил дальше, и он быстро последовал за мной.

"Ночь была блестящей, даже более яркой, подумал я, чем обыкновенная, и самое сияние наводило на меня страх, ибо моя тень, тень деревьев, тени, для которых я не знал названия, мелькнули через дорогу, исчезли. чтобы зрение вернуться снова, и джунгли приближались. Открытая местность по обеим сторонам исчезла, одна за другой высокие травинки в джунглях покачивали головками на легком ветру, и тишина темноты за ними начала давать о себе знать. Мимо меня пронеслась ночная птица, выкрикивая мрачное заклинание из своей черной глотки; что-то, на что я не хотел смотреть, лязгнуло из-под камня, который я расшатал ногой, бросился в тень и поспешил дальше.

"Кран! кран! кран! Все быстрее, быстрее и быстрее шел слепой. Я чувствовал запах масла на его теле, слышал его дыхание.

"Кто бы вы ни были, сахиб, остановитесь!"

Когда он выкрикивал эти слова, в его голосе звучал страх, страх, который усиливал мой собственный; но я сделал вид, что не слышу, и поторопился.

"Сгущалась тьма; высоко над моей головой по обеим сторонам дороги колыхалась трава, шурша взад и вперед и напевая усыпляющим насекомым, гнездившимся на ее зеленых стеблях, свою старинную песню джунглей.

"Трава впереди меня медленно расступалась; сердце мое забилось быстрее, стук позади меня прекратился - это был всего лишь какой-то зверек. Что это было? Маленькая гиена? Нет. Шакал, хромой шакал, и он смотрел на меня такими глазами, что я почему-то вздрогнул. Я не знал, что в шакале отличалось от того, что я видел в любом другом шакале, но что-то было. И пока я смотрел на него с трепетом, он исчез - растворился в воздухе.

"Мгновение спустя второй шакал появился как раз там, где стоял другой, но в этом не было ничего примечательного, и когда я нагнулся, делая вид, что ищу камень, чтобы бросить в него, он молча и украдкой крался назад, откуда он пришел, и я поспешил быстрее, чем когда-либо, зная, что тигр был рядом.

"Кран! кран! кран! Я благословил присутствие слепого.

"Ради бога, сахиб, остановитесь! Ради Аллаха, сахиб, остановитесь! (Вы знаете, как они разговаривают, О'Доннелл.) "Шакалы, вы их видели? Я узнал их по запаху, запаху живых и мертвых. Иди со мной, сахиб, ради Аллаха".

- Вскоре, О'Доннелл, я услышал шорох в траве, более сильный, чем ветер; шорох, который не отставал от меня и шел рядом со мной, никогда не останавливаясь, а все быстрее, быстрее и быстрее.

"Недалеко впереди меня было пятно яркого света, где сходились перекрестки. Еще несколько ярдов, и трава джунглей кончится.

- Я думал об этом, О'Доннел: нищий может не так хорошо знать дорогу, как я. У него не было ни жены, ни ребенка; он был прокаженным, только прокаженным - и у меня стучали зубы.

"Тут полковник остановился и вытер лоб.

"Я замедлил скорость, шорох рядом со мной замедлился, а постукивание усилилось. Я был рядом с побеленной дорогой.

"Сахиб, благословение Аллаха за то, что вы остановились. Сахиб, позволь мне пройти рядом с тобой.

(До конца своих дней, О'Доннелл, я никогда себе не прощу, и все же я хочу, чтобы вы поняли, что это было ради моей жены и ребенка.) Я скрылся в тени. Еще два шага, и постукивание пройдет мимо меня. Палка ударилась о землю в дюйме от моей ноги; мое сердце почти перестало биться; Я зачарованно смотрел на место в джунглях напротив. Тяжелый шорох прекратился; только тихое вздыхание ветра продолжалось. Два шага были сделаны, слепой остановился на перекрестке. Он был ужасен в лунном свете. Я вздрогнул. Глаза его вопросительно огляделись во все стороны; он искал меня; он сбился с пути; он боялся тигра.

"Вдруг что-то огромное, как стрела, выстрелило из темноты напротив меня. Я склонил голову, О'Доннел, и пробормотал молитву, ибо думал, что пришел мой конец.

"Страшный крик раздался в ясном ночном воздухе. Я был спасен.

"Аллах проклянет тебя и твоих, сахиб".

"Я открыл глаза; огромный тигр склонился над прокаженным, выискивая самое удобное место в его теле, чтобы крепко схватить его.

"Незрячие глаза человека были обращены к луне, его зубы сияли белыми и ровными; с полосатым ужасом, мурлычащим в его лице, он думал о мести мне.

"Я не смел пошевелиться. Я не мог пройти, О'Доннелл. У меня не было пистолета. Большой зверь нашел хорошее место, чтобы зацепиться. Он открыл рот так, что я мог видеть его блестящие зубы. Она посмотрела на свои лапы, где блестели жестокие когти, и они, казалось, доставляли ей острое удовлетворение - это была тигрица и тщеславие, - затем она опустила голову, и прокаженный завизжал. Я смотрел, как он поднял его, как будто он был одним из его детенышей; увидел, как кровь стекает по его мягкому белому горлу на пыльную дорогу, а затем он грациозно потрусил прочь и затерялся во мраке джунглей. После этого повисла гробовая тишина. Я подождал несколько минут, а потом встал.

"Мне оставалось пройти совсем немного, и я больше не боялся присутствия людоедов - другого вряд ли найдется. Несколько часов спустя, О'Доннелл, когда я лежал в своем гамаке, в безопасности, как в крепости, мне почудилось, что я слышу крик мертвеца, мне казалось, что я слышу его проклятия. Никто не был так предан жене, как я своей. Наш брак был чисто любовным, и я не хотел, чтобы она сопровождала меня в такое захолустье, как Секони. Я рассказал ей о своем приключении, подавлении проклятия прокаженного; и я был рад, что сделал это, так как она была очень огорчена.

"Слава богу, ты сбежал, Чарли, - сказала она. "Мне очень жаль бедного прокаженного. Я полагаю, вы не могли ему помочь.

"Я мог бы взять свою винтовку, - ответил я, - и, конечно, попытаться спасти его. Но я боюсь, что это не принесло бы большой пользы, так как к тому времени он был бы сильно покалечен".

"Жена вздохнула. "Ах, ну, - сказала она, - любовь эгоистична! Это заставляет забыть о других. Тем не менее, я бы не хотел иначе.

"Хотелось бы, чтобы эта железнодорожная работа закончилась", - пробормотал я, сидя, уперев локти в колени и глядя на плоскую землю, выжженную солнцем и бесплодную, в сторону темных джунглей и возвышающихся над ними еще более темных гор; и пока я смотрел, какая-то тень, казалось, затуманила мое зрение, и голос прошептал мне на ухо: "Остерегайтесь моего проклятия".

"Я доверился Кушаю, одному из туземных слуг.

"Теперь, Кушай, - сказал я, - ты знаешь все суеверия страны - сглаз и прочее. Скажи мне, что может сделать предсмертное проклятие прокаженного?

"Кушай побледнел под кожей.

"Не из Нахры!" - пробормотал он, размахивая в руке ножом, которым резал маис, - не Нахры, прокаженной из Футтебы. Сахиб, если он тебя проклял, берегись. Он был сведущ в черных искусствах; он мог исцелять язвы повторением молитвы, мог вызывать лихорадку".

"При этом, О'Доннелл, я похолодел. Я долго жил в Индии. Я видел их так называемое жонглирование, испытал также странные случаи телепатии и достаточно знал об их близости со сверхъестественными элементами, чтобы бояться.

"Вы должны охранять молодого сахиба, - сказал Кушай, - и белую даму. Хотел бы я, чтобы это была не Нара.

"Я последовал его совету. Мой мальчик, Эрик, находился под более пристальным наблюдением, чем когда-либо, а что касается моей жены, то я умолял и умолял ее не выходить из дома, пока тигр не будет мертв, и я искал его повсюду.

"Сухой сезон прошел, наступила дождливая погода, а работа все еще удерживала меня в Секони. Время от времени до нас доходили слухи о людоеде - о другой жертве, - но он никогда не посещал нашего бунгало, где в ожидании его стояло прислоненное к стене яркое ружье.

"Я, конечно, встречал небольшие несчастья, которые более робкие могли бы списать на действие проклятия.

"Мой мизинец был раздавлен при укладке перил, и у Эрика было несколько приступов тошноты.

"Прошел почти год после смерти прокажённого, когда вокруг нас поползли тревожные слухи о том, что людоед снова заработал. Несколько негров были унесены или сильно искусаны, а у раненых проявились симптомы отвратительной болезни, столь хорошо известной и страшной для всех нас, - проказы.

"Я понял, что это должен быть тот самый тигр.

"Тигр близко", - выкрикивал кто-то, и среди местных рабочих начиналась давка.

"Почему белый тигр?" - спросил я Кушая.

"Потому что, сахиб, - ответил он, - проказа сделала это таким! Тигры, как и люди, и все другие животные белеют даже до волос. Я не рассказал им эту историю, сахиб; они только знают, что он, должно быть, заразился проказой. Для них Нахра все еще жива.

- Затем, О'Доннелл, когда я подумал о том, что было поставлено на карту, и обо всех ужасных возможностях, которые создавало присутствие этого зверя, я взял свою винтовку и отправился на ее поиски. По вечерам, когда с гор спускались темные тучи и ветер свистел в траве джунглей, я брел вместе со своим винчестерским репетиром в поисках, всегда в поисках проклятого тигра. Я нашел его, О'Доннел, наткнулся на него как раз в разгар трапезы - обедал туземец - и дважды выстрелил в него, прежде чем он оправился от удивления, увидев меня. Второй выстрел подействовал - в этом я могу поклясться, потому что я обратил особое внимание на красные брызги крови на его лбу в том месте, где вошла пуля, и подошел вплотную, чтобы удостовериться. Поскольку Бог над нами, ни одно животное не было более мертвым.

"Проклятие не придет сейчас, Кушай, - сказал я, смеясь. "Я убил белого тигра".

"Убил белого тигра, сахиб! Да благословит вас Аллах за это!" - ответил Кушай.

"Но не смейтесь слишком рано. Нахра был умным человеком, удивительно умным; он не говорил пустых слов", и когда его глаза снова скользнули по темным холмам, мне показалось, что по небу пронеслась тень, и проклятие снова донеслось до моих ушей.

"Однажды днем я наблюдал за линией; спины негров согнулись пополам под тяжестью огромных железных прутьев, когда я услышал ужасный крик.

"Белый тигр! белый тигр! С грохотом упали удочки, за ними последовали лопаты, хор криков наполнил воздух, и ноги разбежались во все стороны. Я был в пятидесяти ярдах от своей винтовки, и между ней и мной медленно приближалось огромное существо.

"Я едва мог поверить своим глазам - белого тигра, тигра, которого я знал, что убил! Вот оно! Здесь передо мной! То же во всех деталях, и все же каким-то странным, неопределимым образом не то же самое. На него налетело огромное светящееся белое пятно, бесшумно, крадучись - след от пули был хорошо виден на его большом плоском лбу. Шаг за шагом он приближался ко мне, его лапы уже не цвета здоровья, а тусклые и изношенные. И когда он пришел, холодная тень запустения, казалось, опустилась на него. Ничего не шевелилось; не было никакого шума, не было даже звука его ног, раздавивших разрыхленную почву. Все ближе, ближе, ближе и ближе.

"Отвергаемый всеми, избегаемый своими собратьями из джунглей, губитель для всех и вся, он стал со мной в одном ряду. Ни разу его глаза не встретились с моими, О'Доннелл; ни разу не взглянула на туземцев, прятавшихся на берегу выемки; но он молча крался по дороге, и в его движениях было что-то такое, что не оставляло сомнений, что он был занят не случайным предприятием. Я вспомнил, О'Доннелл, что моя жена обещала пойти с Эриком, чтобы встретить меня на вырубке, так как она была уверена, что тигра там не будет. Я бежал так быстро, как только мог, и все же мои ноги почему-то казались тяжелыми. Я проклинал свою глупость за то, что не запретил жене приходить.

"До поворота я шел в гору, и это могло быть горой, настолько крутой она казалась. Я знал, что если бы существо, которое я видел, встретило их немного дальше, они были бы загнаны в угол, так как проход очень сильно сужался, оставляя не более двадцати ярдов, а это была щедрая оценка. Наконец, по прошествии, казалось, вечности, я достиг вершины склона; тигр был просто пятнышком вдоль линии. Я бросился за ним так быстро, как только мог, спотыкаясь, полупадая, собираясь с силами и мчась вперед, и чем быстрее я шел, тем быстрее двигалась большая белая фигура. Чувство отчаяния охватило меня; вся моя любовь к жене удесятерилась и открылась мне тогда в своей истинной природе; она была единственным большим галстуком, который сделал жизнь дорогой для меня. Даже моя любовь к Эрику померкла перед ослепляющей привязанностью, которую я испытывал к ней. Я рванул вперед, крича в то же время, что угодно, только бы белый тигр заметил мое присутствие, чтобы он не увидел ее. Другой изгиб дороги скрыл его из виду. Тот же отвратительный страх охватил меня сильно и быстро, пока я напрягал каждый мускул в безумной погоне. Наконец я обогнул поворот и увидел перед собой картину, которой боялся. Тигр пригнулся, готовый броситься на группу из трех человек - Еву, Эрика и ая. Они были парализованы страхом и стояли на рельсах, глядя на него, не в силах пошевелиться и издать ни звука. Я хорошо понимал их чувства и знал, что они размышляют над тем, было ли существо, стоящее перед ними, существом из плоти и крови, или чем оно было на самом деле. Они не могли оторвать от него глаз и, как следствие, не видели меня. Теперь белый тигр проделывал серию действий, настолько правдоподобных, что я не мог не поверить, что он настоящий, и что я ошибся, думая, что убил его. Его бедра задрожали, он приготовился к прыжку, и моя винтовка прилетела мне на плечо. Я видел, как это отметил Эрик, и читал усилившуюся агонию в глазах моей жены. Наступил критический момент. Еще секунда, и вещь, будь она материальной или сверхъестественной, подпрыгнет. Я должен стрелять любой ценой. Если он смертен, я должен его убить, если призрак, то звук моей винтовки может дематериализовать его. И, как Бог мне судья, О'Доннелл, в тот момент я не имел ни малейшего понятия, кто это был - тигр или призрак. Он прыгнул - мой мозг закружился - мои пальцы онемели, и когда моя жена внезапно прыгнула вперед, призрачная фигура Нары, казалось, поднялась с земли и насмехалась надо мной. С огромным усилием я отдернул палец и выстрелил. Хлопнуть! Звук взрыва подействовал как предохранительный клапан на сдерживаемые чувства всех, и раздался хор визгов. Я бросился вперед - айя лежал на земле лицом вниз и не шевелился. Моя жена держала Эрика, которого трясло всем телом. От тигра не было никаких следов. Оно полностью исчезло.

"Слава Богу, - воскликнул я, лихорадочно целуя жену. 'Слава Богу! Это был всего лишь призрак! но это было очень тревожно, не так ли?

"Тревожно! моя жена ахнула, 'это было ужасно! Я уж думал, что это реально! то же самое сделал и Эрик, и тоже... '...затем ее взгляд упал на айю, и она сильно вздрогнула. 'Чарли!' - вскричала она. - Ради бога, посмотрите на нее! Смею не! С ней все в порядке?

"Я перевернул айю - она была мертва! Страх убил ее!

"Тогда я рассказал жене о проклятии Нахры и о призраке, который, как мне казалось, я видел от него, когда прыгал белый тигр. Когда я закончил, моя жена уткнулась лицом мне в плечо.

"'Чарли!' она сказала: "Я сделала что-то ужасное. Я увидел то, что я тогда принял за настоящего белого тигра, выделившего Эрика, и, стремясь спасти его от зверя, толкнул перед ним ая. И вместо этого эта штука прыгнула на нее. Это было не что иное, как убийство! И все же... ну, были же смягчающие обстоятельства, не так ли?

"Конечно, были", - сказал я, ибо я искренне полагал, О'Доннелл, что страх на какое-то время затуманил ее мозги.

"По дороге домой она вдруг привлекла мое внимание к Эрику.

"Чарли, - воскликнула она, - что это за отметина у него на щеке? Он ранен!

"Взглянул я - и сердце мое во мне заболело. На щеке мальчика была слабая красная царапина, точно такая же, как от легкого, очень легкого контакта с когтем какого-нибудь животного.

"Сахиб! - прошептал мне Кушай, когда увидел его и услышал о нашем приключении. "Сахиб! Остерегаться! Нара был умным человеком. Он, должно быть, использовал дух белого тигра как свое орудие. Пусть знахарь осмотрит шрам.

"Я так и сделал. Я отвел Эрика к доктору Николсону, который жил неподалеку.

Несколько мгновений он с любопытством смотрел на рану, а затем сказал мне - он был известен своей прямолинейностью: Де Сильва, нет смысла ходить вокруг да около и без нужды продлевать агонию для вас и вашей жены. У мальчика проказа - одному богу известно, как! В лучшем случае он может прожить шесть недель.

"Шок, конечно, был страшный. Эрика пришлось изолировать от всех - даже от тех, кто любил его больше всего - и он умер в течение месяца.

"Сахиб, я знал!" Кушай сказал мне в день похорон: "Я знал, что тебя постигнет какая-то беда. Нахра был замечательным человеком, и его проклятие должно было исполниться. Однако вы можете быть уверены, что с вами больше ничего не случится, потому что сегодня утром я видел Нахру в видении, и он сказал мне, что его дух и дух белого тигра теперь в дружеских отношениях и больше не будут вас беспокоить.

"Мы с женой немедленно покинули это место, и я долгое время жил в адском ожидании, как бы она не заболела адской болезнью. По милостивому провидению, однако, она не сделала этого, а, напротив, выздоровела самым чудесным образом; на самом деле, она сказала мне только вчера, она чувствовала себя лучше, чем в течение многих лет. Я рассказал вам эту историю, О'Доннелл, и она правдива во всех деталях, потому что она во многом подтверждает вашу теорию о том, что у животных, как и у людей, есть будущая жизнь.

- Я абсолютно уверен, что они есть! Я ответил.

Животные джунглей и экстрасенсорные способности

Конечно, нельзя сказать, обладают ли животные джунглей психическими способностями, не подвергая их испытанию, а это по понятным причинам чрезвычайно трудно. Но так как я обнаружил, что такими свойствами обладают - в той или иной степени - все животные, которых я тестировал, кажется слишком вероятным, что медведи, тигры и все хищные звери также наделены.

Было бы интересно поэкспериментировать с хищником в месте с привидениями; наблюдать, в какой степени оно будет осознавать пришествие Неизвестного, и отмечать его поведение в реальном присутствии феноменов.


ПРИЗРАКИ ЖИВОТНЫХ, ЧАСТЬ III

ПТИЦЫ И НЕИЗВЕСТНОЕ

ГЛАВА VII

ПТИЦЫ И НЕИЗВЕСТНОЕ

Как предположил Эдгар Аллан По в своей бессмертной поэме "Ворон", существует прочная связь между определенными видами птиц и Неизвестным.

Все мы знаем, что стервятники, коршуны и вороны чуют трупы издалека, но не все знают, что эти и другие виды кроме того, птицы обладают психическое свойство учуять приход не только призрака смерти, но и многих, если не вообще всех других духов. Насколько мне известно, были случаи, когда перед смертью в доме вороны, галки, канарейки, сороки и даже попугаи выказывали безошибочные признаки беспокойства и беспокойства. Ворон каркнул в высокой, ненормальной тональности; галка и канарейка притихли и уныли, время от времени вздрагивая; сорока даже притворилась мертвой; попугай не переставая кричал. Совы тоже являются верными предвестниками смерти, и их можно услышать самым заунывным уханьем возле дома любого, кто обречен на скорую смерть.

В статье, озаглавленной "Психические записи", редактор "Оккультного обозрения " (в августовском номере 1905 г.) приводит следующие анекдоты о призраках птиц, переданные ему его корреспондентами.

"Осенью 1877 года мой муж тяжело болел ревматизмом, и я просидела несколько ночей. В конце концов врачи настояли, чтобы я ложился спать; и очень неохотно я удалился в свободную комнату. Раздеваясь, я с удивлением увидел, как из камина вылетела очень большая белая птица, сделала круг вокруг меня и, наконец, поднялась на верх большого двойного комода. Я слишком устал, чтобы беспокоиться об этом, и решил оставить его до утра. На следующее утро я сказал горничной:

"Прошлой ночью в комнате для гостей была большая птица, которая залетела на верх ящиков. Смотрите, чтобы он погас.

"Медсестра, которая присутствовала, сказала:

"О, милая, сударыня, я боюсь, что это предзнаменование и означает, что хозяин не будет жить", и в своем мнении ее подтвердила горничная, сказавшая, что она обыскивала, и никаких следов не было. птица.

"Я была очень зла, так как моему мужу стало явно лучше, он проспал всю ночь, и мы думали, что кризис миновал. Я подошел к его постели и нашел его спокойно спящим, но он так и не проснулся и примерно через час тихо скончался.

"Я больше не думал о птице, думая, что ошибся, потому что переутомился.

"Через несколько месяцев после смерти моего мужа родился мой младший сын; он прожил двенадцать месяцев, а потом у него случился приступ бронхита. Он спал на койке в моей комнате, и однажды ночью я раздевался, когда эта же большая белая птица вылетела из его койки, облетела меня и исчезла в камине. В то время я ни на мгновение не думал об этом как о странном совпадении и никак не связывал это с болезнью ребенка.

"На следующее утро я сидела у камина в гостиной с младенцем на коленях. Пришел врач, осмотрел его, прощупал грудную клетку и констатировал, что ему стало намного лучше. Так как он был другом семьи, он сел по другую сторону камина и болтал по-обыкновенному, как вдруг вскочил с восклицанием: "Что это значит?" и взял ребенка из моих рук совершенно мертвым!

"В течение двух лет мы больше не видели белую птицу и переехали в другое место.

"Однажды я был в своей комнате, а две мои маленькие девочки, шести и восьми лет, стояли у окна, наблюдая за котенком в саду, как вдруг младшая закричала:

"О, мама! Взгляните на эту большую белую птицу, - она протянула руки, словно желая поймать ее, именно так, как она летит вокруг одного из них.

"Я ничего не видел, и старший ребенок сказал: "Не глупи, Джесси; нет никакой птицы.

"Но есть, - сказал ребенок. - Разве ты не видишь? Вот, смотри! Вот оно!

"Я посмотрел на часы. Было двадцать минут третьего.

"Через два дня после того, как мы получили известие, что моя племянница умерла в двадцать минут третьего. Дети никогда ничего не знали о прежних явлениях, так как мы никогда не говорили об этом до них. С тех пор мы ничего не видели от птицы, но в течение нескольких лет в семье не было ни одной смерти".

Так гласит статья в "Оккультном обозрении" , и я могу подтвердить ее аналогичным опытом, который произошел с моими друзьями и со мной.

Несколько лет тому назад, например, умер большой друг моей жены, и в день похорон большая птица пыталась влететь в окно комнаты, где лежал труп; а вскоре после этого точно такая же птица залетела в окно моей и моей жены в доме в нескольких сотнях миль от нас. Если это было всего лишь совпадение, то очень необычное.

Опять же, этой весной, как раз перед смертью одного из родственников моей жены, большая птица яростно прилетела к оконному стеклу, за которым сидела моя жена, - инцидент, который никогда прежде не случался с ней в этом доме.

Несомненно, духи в облике птиц - скорее всего, это призраки птиц, действительно когда-то живших на материальном плане, - являются вестниками смерти.

Случай с привидениями птиц на востоке России

Несколько лет тому назад окрестности Орской на востоке России всколыхнулись весьма примечательным делом. Тело красивой молодой крестьянки, по имени Марта Попенкова, было найдено на пустынном участке дороги, между Орской и Оренбургом, с ужасающе разорванной и разорванной кожей лица и тела, но без каких-либо ран, достаточно глубоких, чтобы причиной ее смерти, которую врач объяснил обмороком.

Жители Орской, не удовлетворившись этим приговором, заявили, что Марта убита, и подняли такой шум, что редактор местной газеты, наконец, выразил их мнение в "Восточнорусской хронике " . Тогда-то М. Дюран, смышленый молодой французский инженер, временно проживающий в тех краях, заинтересовался делом и решил тщательно его расследовать. С этой целью он написал своему другу М. Херсанту, увлеченному исследователю оккультизма, в Саратову, чтобы тот присоединился к нему, и через три дня после отправки письма встретил последнего на вокзале Орская. Мсье Дюран продавал чемоданчик по дороге к его дому.

"Это замечательное дело во всех отношениях, - сказал он. "Женщина вела вполне респектабельную семейную жизнь; она была трудолюбивой и трудолюбивой, и помимо того факта, что она была чрезмерно снисходительна к своим детям, похоже, не имела серьезных недостатков. Насколько я могу судить, у нее не было врагов.

- И тайных любовников? - спросил М. Херсант.

"Нет; она была совершенно прямолинейна".

- И вы уверены, что ее убили?

"Я делаю. Общественное мнение так решительно поддерживает эту точку зрения".

- Вы видели следы на женщине?

- Я знал и ничего не мог с ними поделать. После ужина я отведу вас к ней в морг.

- Что, она еще непогребена?

- Да, но в этом нет ничего необычного. В этих краях тела часто держат по десять дней, а иногда и дольше".

М. Дюран сдержал свое слово; после того, как они немного поспешили поесть, они отправились в морг, где тщательно осмотрели останки бедной женщины.

Месье Херсант очень внимательно рассмотрел следы на теле женщины с помощью своего увеличительного стекла.

"Ах!" - воскликнул он вдруг, нагибаясь и почти касаясь носом трупа. - Ах!

- Вы сделали открытие? - спросил месье Дюран.

- Я предпочитаю пока не говорить, - ответил месье Херсант. - Я хотел бы увидеть место, где было найдено это тело - сейчас же.

-- Мы немедленно отправимся туда, -- возразил месье Дюран.

Местом трагедии была Оренбургская дорога, у подножия двух пригорков; и по обеим сторонам были наклонные поля, желтые от кивающей кукурузы.

-- Именно там она и лежала, -- сказал месье Дюран, указывая пальцем на темное пятно на деревянном мостике через ручей, в двух шагах от ветхой мельницы, заросшей плющом и лишайниками. Месье Херсант огляделся и понюхал воздух ноздрями.

"В этом месте чувствуется одиночество, - заметил он, - что само по себе наводит на мысль о преступлении. Если бы это было обычное убийство, то можно было бы представить себе, что убийце помогала в его дьявольской работе конфигурация земли, которая, уступая, сползает в узкую долину, чтобы исключить любую возможность побега со стороны жертвы. Место кажется специально задуманным Провидением как смертельная ловушка. Давайте взглянем на интерьер этого здания".

"Полиция тщательно его обыскала, - сказал мсье Дюран.

- Не сомневаюсь, - сухо ответил месье Эрсант. "Никто лучше меня не знает, что такое тщательность полиции".

Входили в помещение осторожно, так как крыша была в расшатанном состоянии, и малейшее сотрясение могло сбить лавину камней и штукатурки. Пока месье Дюран стоял, нетерпеливо оглядываясь вокруг, месье Эрсан внимательно осматривал стены.

- Хм, - сказал он наконец. - Как вы правильно заметили, Анри, это замечательный случай. Я закончил свое расследование на сегодня. Пойдем домой. Завтра я хотел бы посетить дом Марты.

Этот разговор произошел незадолго до полуночи; Часов через шесть вся Орская звенела известием, что трое детей Марты Попенковой найдены мертвыми в своих кроватях, лица и тела их изранены точно так же, как у их матери. Казалось, уже не осталось сомнений в том, что Марта была убита, и народ стыдился полиции; ибо убийца все еще был на свободе. Они сошлись во мнении, что убийцей мог быть не кто иной, как Петр Попенков, а редактор местной газеты, повторявший эти заявления, Петр Попенков был должным образом обвинен в преступлениях и арестован. Он был признан виновным всеми, кроме г-на Херсанта; и, конечно, г-н Херсант тоже считал его виновным; только ему нравилось думать не так, как все.

"Я не хочу связывать себя обязательствами", - это все, что они смогли от него добиться. - Возможно, мне будет что сказать позже.

Месье Дюран рассмеялся и пожал плечами.

-- Это, несомненно, Петр Попенков, -- заметил он. "У меня была идея, что он был преступником все время".

Но через день или два Петра Попенкова нашли мертвым в тюрьме с разодранными в клочья кожей на лице и руками.

"Там! Разве мы не говорили об этом? закричала непоследовательная толпа. "Петр Попенков был невиновен. Один из полицейских сам является убийцей".

"Послушайте, вы должны признать, что мы сейчас на правильном пути - это один из полицейских", - сказал месье Дюран своему другу.

Но месье Херсант только покачал головой.

"Я ничего подобного не признаю, - сказал он. - Пойдем со мной сегодня вечером на мельницу, и тогда я скажу тебе, что думаю.

На это предложение г-н Дюран охотно согласился и в сопровождении своего друга и деревенского священника отправился в путь. По их прибытии г-н Херсант достал большой циркуль и начертил на земляном полу мельницы большой круг, в котором белым мелом начертил различные знаки и символы. Затем он сел посреди нее и велел своим спутникам стоять в дверях и смотреть. Ночь становилась все темнее и темнее, и вскоре в воздух ворвалось что-то сверхъестественное, что все трое сразу поняли. Месье Херсант нервно кашлянул, священник перекрестился, а месье Дюран воскликнул: "Это уже смешно. Эти средневековые процессы слишком абсурдны. Пойдем домой". В следующий момент издалека начали бить церковные часы. Была полночь, и на трио воцарилась впечатляющая тишина. Затем раздался шум, похожий на взмах крыльев, громкий, леденящий кровь крик, получеловека-полуживотного, и огромная черная сова, слетев с крыши здания, села в круг прямо перед М. Херсант.

"Молись, Отец! Молись скорее, - прошептал месье Эрсант. "Помолись за умерших и окропи круг святой водой".

Священник, насколько позволяли его дрожащие конечности, повиновался; после чего птица мгновенно исчезла.

"Ради бога, - выдохнул месье Дюран, - скажите нам, что все это значит".

- Только это, - торжественно сказал месье Герсант, - призрак, который мы видели, стал причиной гибели семьи Попенковых. Это дух совы, которого дети, поощряемые родителями, убили самым жестоким образом. Как только я осмотрел тело Марты, я понял, что увечья были нанесены птицей; и когда я посетил эту мельницу накануне моего приезда, я знал, что когда-то здесь жила птица; что его поймали известью и убили, и что он часто посещал это место".

- Откуда ты мог это знать? - в изумлении воскликнул священник.

"Я ясновидящая. Я видел призрак птицы таким, каким он только что явился нам. Потом я осведомился у соседей Попенковых, и собранные мною сведения вполне подтвердили мои подозрения, что несчастную птицу казнили самым варварским образом. Смерть троих детей развеяла все мои сомнения относительно сверхфизической роли в смерти Марты. Затем, когда ее вторая половинка была обслужена таким же образом, я был уверен, что все пять псевдоубийств были целиком и полностью актами возмездия и что они были совершены - я склонен думать невольно - духом самой совы. Поэтому я решил провести сеанс здесь, здесь, в его старом пристанище, и, если возможно, положить конец приземленному состоянию и блужданиям души несчастной птицы. Благодаря отцу Микледову мы это сделали, и так называемых убийств под Орской больше не будет".

Призраки фантазмов птиц

Один из самых любопытных случаев появления призраков птиц произошел в конце восемнадцатого века в церкви менее чем в двадцати милях от Лондона. Пономарь пустил слухи, заявив, что он слышал странные звуки, очевидно исходящие из неких склепов, содержащих гробницы двух старых и знатных семей. Шумы, которые обычно происходили в пятницу вечером, чаще всего принимали форму насмешек, внушая одним слушателям инсценировку убийства, а другим просто хлопанье крыльев.

Дело вскоре привлекло большое внимание, люди стекались в церковь со всей округи, и вскоре выступили некоторые лица и заявили, что установили причину беспорядка. Церковный староста, пономарь, его жена и другие клялись, что видели огромную ворону, клевавшую и царапавшую гробы в склепах, летавшую над церковным алтарем и садившуюся на поручни. Когда его попытались захватить, он тут же исчез.

Старая дама, происходившая из семьи зажиточных йоменов и жившая примерно в то время рядом с церковью, рассказала, что горожане в течение многих лет были убеждены, что в церкви обитает призрак птица, которую они считали привязанной к земле душой убийцы, который из-за своего богатства был похоронен на кладбище, а не на перекрестке с обычным деревянным колом, вбитым в середину его тела. . Это мнение деревенщин получило некоторое подтверждение от соседнего оруженосца, который сказал, что видел призрак, и был совершенно уверен, что это была привязанная к земле душа преступника, чья семейная история была ему известна и чьи останки покоятся на кладбище. .

Это вся информация, которую я смог собрать по этому вопросу, но ее достаточно, чтобы, по крайней мере, предположить, что в церкви когда-то обитал призрак птицы, но была ли привязанная к земле душа убийца, принявший этот облик, или дух настоящей мертвой птицы, сказать невозможно.

Призрак злой птицы

Генри Спайсер в книге "Очень странные дела среди нас " рассказывает историю капитана Моргана, благородного и жизнерадостного джентльмена, который, прибыв в Лондон в 18..., остановился на ночь в большом старомодном отеле. Комната, в которой он спал, была заставлена тяжелой антикварной мебелью, напоминающей дни короля Георга I, один из худших периодов преступности в современной английской истории. Однако, несмотря на мрачно-наводящую обстановку, капитан Морган быстро лег в постель и вскоре уснул. Его резко разбудил звук хлопанья, и, подняв глаза, он увидел огромную черную птицу с распростертыми крыльями и огненно-красными глазами, сидящую на перилах у изножья кровати с балдахином.

Существо бросилось на него и попыталось выклевать ему глаза. Капитан Морган сопротивлялся и после отчаянной борьбы сумел загнать его к дивану в углу комнаты, где он устроился и смотрел на него с большим страхом в глазах. Решив уничтожить его, он бросился на него, когда, к его удивлению и ужасу, тот тут же рухнул в небытие. На следующее утро он вышел из дома рано утром, убежденный, что то, что он видел, было привидением, но мистер Спайсер не дает никаких объяснений того, как следует классифицировать это явление.

Это мог быть привязанный к земле дух преступника или злонамеренного человека, который когда-то жил там, или это мог быть призрак настоящей птицы. Любая альтернатива осуществима.

Я слышал, что недалеко от Пула, в Дорсете, есть старый дом, и еще один в Эссексе, где прежде обитали призрачные птицы, и что еще в 1860 году призрак птицы, во много раз превышающей размер ворона, так часто видели обитатели дома на Дин-стрит в Сохо, и в конце концов они к нему вполне привыкли. Но привидения птиц не ограничиваются домами, и гораздо чаще их можно встретить на открытом воздухе; действительно, очень мало лесов, вересковых пустошей и пустынь, которые им не подвержены. Я постоянно видел духов всевозможных птиц в парках Дублина и Лондона. В частности, в Гринвич-парке их полно.

Дополнение к "Птицам и неизвестному"

Хотя их непривлекательный внешний вид и уединенный образ жизни могут в какой-то мере объяснить предубеждение и подозрительность, с которыми всегда относились к сове, ворону, ворону и одной или двум другим птицам, несомненно, есть и другие, более тонкие причины их непопулярности. .

Древние без исключения приписывали этим птицам экстрасенсорные свойства.

-- Ignarres bubo dirummortalibus omen, -- сказал Овидий. говоря о роковых предсказаниях вороны, Вергилий писал:

"Saepe sinistra cava praedixit ab ilice cornix".

Утверждается, что несколько ворон порхали над головой Цицерона в день его убийства.

Плиний говорит: "Эти птицы, вороны и грачи, все они много болтают и полны болтовни, которую большинство людей принимают за несчастливый знак и предвестие несчастья".

Рамсей в своей работе "Эльминтология" (1688 г.) пишет:

"Если ворона пролетит над домом и трижды каркает, как они боятся, что они или кто-то другой в семье умрет".

Выпь также является птицей дурного предзнаменования. Ссылаясь на эту птицу, епископ Холл однажды сказал:

"Если над головой этого человека ночью пролетит выпь, он составит свою волю"; в то время как сэр Хамфри Дэви писал:

"Я знаю человека очень высокого достоинства, который был чрезвычайно тронут приметами и который никогда не выходил на охоту без когтя выпи, прикрепленного к его петлице лентой, которая, как он думал, обеспечивала ему "удачу".

И вороны, и ласточки иногда предвещают смерть. В " Иерусалимских хитростях" Ллойда (1602 г.) он говорит:

"Ласточки, садящиеся на палатки Пирра и садящиеся на мачту корабля Мар. Антония, плывущего вслед за Клеопатрой в Египет, прорицатели предсказали, что Пирр будет убит в Аргосе в Греции, а Мар. Антоний в Египте".

Он намекает на ласточек, следовавших за Киром из Персии в Скифию, от которых "мудрецы" предсказали его смерть. Вороны последовали за Александром Македонским из Индии в Вавилон, что было расценено всеми, кто их видел, как роковой знак.

"Недаром ворон поет теперь слева от меня и, каркая, когда-то царапал землю ногами", - писал Плавт.

Другие ссылки на ту же птицу следующие:

"Сам ворон охрип

Это каркает роковой вход Дункана

Под моими зубчатыми стенами. - (Макбет.)

"Это приходит мне на память

Как ворон над зараженным домом,

Предчувствие для всех. - (Отелло.)

"Это звонит

Паспорт больного в ее дупле,

И в тени тихой ночи

Стряхивает заразу с ее черных крыльев".

- (Еврей Мальты.)

"Разве это не зловеще во всех странах, где вороны

и вороны каркают на деревьях?" (Худибрас).

"Предчувствующий ворон на своей избушке сидел,

И хриплым карканьем предупредил нас о нашей судьбе".

- (Похороны.)

"В Корнуолле, - пишет м-р Хант в своей работе о народных верованиях и т. д. Западной Англии, - считается, что карканье ворона над домом сулит кому-нибудь из семьи зло. Следующий случай, рассказанный мне очень умным человеком, иллюстрирует это чувство:

"Однажды нашу семью очень раздражало постоянное карканье ворона над домом. Некоторые из нас считали это знаком; другие высмеивали эту идею. Но одна добрая дама, наша ближайшая соседка, сказала:

"Просто отметьте день и посмотрите, не выйдет ли из этого что-нибудь".

"День и час были тщательно отмечены. Прошли месяцы, и неверующие громко хвастались и расспрашивали о знамении. Наступил пятый месяц, а вместе с ним и письмо с черным обрезом из Австралии, извещавшее о смерти одного из членов семьи в этой стране. При сравнении дат смерти и карканья ворона оказалось, что они произошли в один и тот же день".

В старом номере "Заметок и вопросов" корреспондент сообщает, что в Сомерсетшире появление одной галки считается верным предвестником зла. Далее он добавляет, что люди, работавшие в каменоломнях в ущелье Эйвон, Клифтон, Бристоль, не раз замечали галку, сидящую на цепи, перекинутой через реку, до какой-то катастрофы среди них.

Мертвых сорок когда-то вешали над дверями домов с привидениями, чтобы отпугивать призраков; почти повсеместно считалось, что все призраки разделяют один и тот же страх перед этой птицей. Однако сами призраки сорок далеко не редкость; на Дартмуре и Эксмуре, например, я видел несколько из них, как правило, в непосредственной близости от болот или глубоких ям.

Ведьмы были очень привязаны к этой птице и, как говорили, часто принимали ее форму после смерти.

"Сороки, - говорит м-р Уильям Джонс в своей книге "Доверчивость, прошлое и настоящее ", - повсюду таинственны. Женщина, живущая недалеко от Карлстада в Швеции, жестоко оскорбила фермерскую женщину, которая пришла во двор ее дома и попросила еды. Женщине сказали "взять эту сороку, висевшую на стене, и съесть ее". Она взяла птицу и исчезла, бросив злобный взгляд на даму, которая так опрометчиво оскорбила финна, чьи волшебные силы, как известно, далеко превосходят силы цыган". (Другие авторитеты подтверждают это заявление, и я слышал, что финны могут превзойти даже знаменитые уловки индейцев.) Мистер Джонс в том же рассказе говорит: сначала забавлялся, смущался и всякими ухищрениями пытался отогнать их. Все было бесполезно. Она не могла двигаться без большой компании сорок; и в конце концов они осмелились запрыгнуть ей на плечо". (Это похоже на галлюцинацию. Однако, поскольку я слышал о подобных случаях, в которых не было сомнений в объективности явлений, я не вижу причин, по которым эти сороки тоже не должны были быть объективными.) "Тогда она взяла к ее постели в комнате с закрытыми ставнями, хотя и это не было надежной защитой, ибо сороки день и ночь стучали в ставни". Г-н Джонс добавляет: "Смерть женщины не зарегистрирована; но вполне ожидаемо, что, когда она умрет, все сороки Вермланда будут присутствовать на ее похоронах".

На Грейт-Рассел-стрит, туалет, есть дом, где призраки принимают форму сороки, которая стучит в одно из окон каждое утро между двумя и тремя, а затем появляется в комнате, взгромоздившись на что-то похожее на огромную альпийскую палку. , подвешенный горизонтально в воздухе примерно в семи футах от пола. В тот момент, когда издается звук, призрак исчезает. Считается, что это дух сороки, которую жестоко убили в этой комнате много лет назад. Ходит легенда о том, что одна дама, посетив однажды Британский музей, сделала пренебрежительное замечание об одном из ящиков с египетскими мумиями (не самом известном), и что, выходя из здания, она почувствовала резкое поцеловать ее в шею. Она приложила руку к ушибленному участку и почувствовала на нем отчетливый отпечаток птичьего когтя. Однако она ничего не могла видеть. В ту ночь - и каждую последующую ночь в течение шести недель - ее будил в два часа призрак огромной сороки, порхающей над кроватью и ясно видимой ей и ее сестре. Это явление обеспокоило ее настолько, что она заболела, и в конце концов ее выписали за границу. Она поехала в Каир и наслаждалась короткой передышкой; привидения, однако, возобновились, и на этот раз стали такими настойчивыми, что она в конце концов потеряла рассудок, и ее пришлось привезти домой и поместить в частный приют, где она вскоре умерла. Хотя я не могу поручиться за правдивость этой истории, я думаю, что высмеивать некоторые египетские реликвии в Музее довольно рискованно. Их может преследовать что-то бесконечно более тревожное, чем призраки сорок. Есть много поговорок о сороке как о предвестнике несчастья. В Ланкашире, например, есть такой стишок:

"Один на гнев, два на веселье,

Три на свадьбу, четыре на рождение,

Пять для богатых, шесть для бедных,

Семь за ведьму, больше я тебе сказать не смею.

С дальнего севера доносится это двустишие:

"Сорока, сорока, болтай и беги,

Подними свой хвост, и удача упадет на меня".

Грачи, опять же, очень экстрасенсорные птицы; они всегда покидают свои прибежища около старого дома незадолго до того, как в нем происходит смерть, потому что их высокоразвитая психическая способность обоняния позволяет им обнаруживать появление призрака смерти, которого они испытывают величайший ужас. Ладья очень полезна при исследовании домов с привидениями, так как почти всегда предупреждает о появлении Неизвестного сильным взмахом крыльев, громким карканьем и другими безошибочными признаками ужаса.

Совы, хотя и не менее чувствительны к сверхфизическому воздействию, не боятся его; они и летучие мыши, единственные среди многих видов животных, которых я испытал, поселяются в местах с привидениями и с предельным хладнокровием, кажется, наслаждаются присутствием Неизвестного, даже в его самой ужасающей форме.

Сова ассоциировалась с темной стороной Неизвестного дольше, чем любая другая птица.

"Solaque, culminibus ferali, карминовый бубон. Saepe queri et longas in fletum ducere voces", - пишет Вирджил.

Плиний, описывая эту птицу, говорит: "bubo funebris et maxime abominatus"; в то время как Чосер пишет: "Сова похожа на предвестие смерти".

В семье Арундел белая сова считается верным признаком смерти.

То, что Шекспир придавал немалое значение роковому крику птицы, видно из сцены в " Макбете" , когда убийца спрашивает:

-- Разве ты не слышал шума? и леди Макбет отвечает:

"Я слышал крик совы и крик сверчка"; и сцена в "Ричарде III" , где Ричард прерывает вестника злых вестей словами:

"Вон вы, совы! Ничего, кроме песен смерти?

Грей говорит о "хандрящих" совах; Чаттертон восклицает: "Слушай! сова громко делает пение"; в то время как Хогарт вводит ту же птицу в сцену убийства своих четырех стадий жестокости .

Вера в зловещие пророческие свойства совы не ограничивается только белыми расами; мы находим его повсюду - у краснокожих индейцев. Западноафриканцы, сиамцы и аборигены Австралии.

В Корнуолле и в других уголках страны крик петуха в полночь прежде считался признаком прохождения смерти над домом; также, если петухи кричали в определенный час в течение двух или трех ночей подряд, это считалось верным признаком ранней смерти кого-то из домочадцев. В "Заметках и вопросах" корреспондент замечает, что кукареканье кур не редкость, что их крик очень похож на крик совсем молодого петуха, и его следует воспринимать как определенное предвестие какого-то страшного бедствия.

Обычно считалось, что во всех местах с привидениями призраки сразу же исчезают - чтобы появиться снова только на следующую ночь - с первым криком петуха после полуночи. Я полагаю, что в этом есть доля правды - во всяком случае, петухи, как я сам доказал, неизменно чувствительны к присутствию сверхфизического.

Вистлер также очень экстрасенсорная птица. Спенсер в своей "Королеве фей" (книга II, песнь xii, стр. 31) намекает на это так:

"Свистун пронзительный, тот, кто слышит, умирает";

в то время как сэр Вальтер Скотт ссылается на него в том же смысле в своей " Даме озера" .

Раньше желтый молот был объектом многочисленных преследований, так как считалось, что каждое майское утро он получал три капли дьявольской крови на свое перо и никогда не появлялся, не предвещая несчастья. Попугаи, по-видимому, не очень восприимчивы к влиянию Неизвестного и почти не боятся сверхфизических проявлений.

Голуби, крапивники и малиновки - птицы с добрым предзнаменованием, и многие суеверия, связанные с ними, связаны с удачей. В частности, я обнаружил, что голуби являются очень надежными психическими барометрами в домах с привидениями.

Почти повсеместно считается, что убить малиновку не повезло. Корреспондент Notes and Queries (Четвертая серия, том viii, стр. 505) отмечает:

"Я взял из уст молодого горняка следующее:

"Мой отец убил малиновку, и после этого ему ужасно не повезло. В то время у него была свинья, готовая к проклевыванию; у нее было семь пометов, и все они умерли. Когда свинью убили, обе ветчины испортились; Вскоре у трех членов семьи поднялась температура, и мой отец сам умер от нее. Соседи сказали, что все из-за убийства малиновки".

Джордж Смит в своих "Шести пастырях" (1770 г.) говорит:

"В нашем сарае я нашел гнездо малиновки,

А в амбаре расплодился крапивник;

Я никогда не забираю их гнездо и не пытаюсь

Чтобы поймать старых, чтобы друг не умер.

Дик взял гнездо крапивника со стороны коттеджа,

И не прошло и двенадцати месяцев, как умерла его мать!

В Йоркшире когда-то твердо верили, что если малиновку убить, то коровы, принадлежащие к семейству истребителя птиц, какое-то время будут давать только кровавое молоко. Когда-то - а может быть, и сейчас - малиновки и крапивники из чистой жалости прикрывали тела погибших в лесу листьями.

Вебстер в своей "Трагедии Виттории Коромбоны" (1612 г.) так описывает эту трогательную привычку этих птиц:

"Позовите малиновку красногрудую и крапивника,

Так как над тенистыми рощами они парят,

И листьями и цветами покрываю

Одинокие тела непогребенных мужчин".

Не так уж безобиден и буревестник, на появление которого моряки смотрят как на верный признак надвигающейся бури, сопровождаемой большим количеством человеческих жертв.

Стервятник и орел, очевидно, из-за их свирепого нрава, после смерти часто остаются привязанными к земле и обычно выбирают места, редко посещаемые человеком. Из того, что я слышал, они, безусловно, самые злобные из всех птичьих призраков, и даже известно, что они наносят телесные повреждения тем, кто имел несчастье провести ночь в отведенных им пределах.


ДОРОГАМИ ПРИЗРАЧНОЙ ЗЕМЛИ

Первоначально опубликовано в 1911 году.

ГЛАВА I

НЕИЗВЕСТНЫЙ МОЗГ

Все ли, что составляет духовную природу человека, то есть весь его разум, нераздельно слито с беловатой массой мягкой материи, заключенной в его черепе и называемой его мозгом, - вопрос, который, как предполагается, всегда должен оставаться открытым для обсуждения. .

Известно, что это беловатое вещество является центром нервной системы и вместилищем сознания и воли, и из постоянного изучения характера по типам или с помощью френологии можно даже прийти к выводу, что в этом протоплазматическом веществе - в каждой из многочисленных клеток, на которые она делится и подразделяется, - расположены человеческие способности. Отсюда, казалось бы, можно разумно заключить, что вся жизненная сила человека, все, что составляет его ум, т. е. та сила в нем, которая воспринимает, запоминает, рассуждает, желает, настолько погружена в фактическую материю его головного мозга, что быть неспособным существовать отдельно от него; и что в качестве естественного следствия, при растворении мозга разум и все, что относится к уму, умирает вместе с ним - будущей жизни нет, потому что нечему выживать.

Такое состояние, если так можно назвать полное уничтожение, является единственным выводом к учению о том, что разум - грубый, недиагностированный разум - зависит от материи, учению, подтвержденному очевидными фактами, что повреждение черепа сопровождается потерей сознания. и длительной потерей памяти, и что психическое здоровье человека полностью зависит от состояния его мозгового вещества - сгусток крови в одной из мозговых вен или нездоровое состояние клетки сами по себе достаточны, чтобы вызвать полная ментальная метаморфоза и, в просторечии, порождающая безумие.

И в самом глубоком сне, когда крови в мозговых венах меньше, а мышцы вообще расслаблены, а пульс медленнее, а дыхательных движений меньше, сознание уходит, и человек как бы впадает в состояние абсолютного небытия, которое материалисты небезосновательно полагают сродни смерти. Таким образом, может показаться, что наши умственные способности полностью регулируются и, следовательно, полностью зависят от материала, содержащегося в клетках нашего мозга, и что при определенных условиях этого материала мы обладаем сознанием, и что без этих условий у нас нет сознания - другими словами, "наши умы перестают существовать". Следовательно, нет такой вещи, как отдельное духовное существование; Разум есть лишь возможность материи, и когда погибает последняя, погибает и первая. Здесь нет вещь, абсолютно ничего, что может существовать отдельно от физического.

Это утверждение - бесспорно догматическое - которое представители материализма считают логически неопровержимым. В настоящее время опровергнуть это может быть непростой задачей; но тем не менее я убежден, что существует мир помимо материи - сверхфизический план, с которым, по крайней мере, часть нас каким-то образом связана, и я опровергаю догму материалиста, отчасти потому, что что-то в моей природе принуждает меня к противоположный вывод, и отчасти потому, что некоторые явления, которые я испытал, не могут, я уверен, быть вызваны какой-либо физической силой.

В поддержку моей теории о том, что мы не только материальные, но и частично физические, и частично сверхфизические, я утверждаю, что сознание никогда полностью не теряется; что даже в обмороках и снах, когда все ощущения кажутся поглощенными чернотой тьмы, остается какое-то сознание - сознание существования, впечатления. Мы оправляемся от обморока или пробуждаемся от самого глубокого сна и не помним, что видели сон. Однако, если мы думаем с достаточной концентрацией, наша память внезапно возвращается к нам, и мы вспоминаем, что во время обморока или сна вся мысль не стиралась, но что мы сознавали, что находимся где-то и что-то переживаем .

Только в более легком сне, когда дух пересекает сверхфизические планы, более тесно связанные с материальным, мы помним все , что происходило. Большинство из нас согласится с тем, что существуют две различные формы ментального существования. ch мы осознаем чисто сверхфизическое и то, в чем мы осознаем только физическое. В первом из этих двух ментальных существований, т. е. при обмороках, сне и даже смерти, сознание никогда полностью не теряется; мы все еще думаем - мы думаем нашим духовным или неизвестным мозгом; и когда в последнем состоянии, то есть в нашем физическом бодрствовании и жизни, мы думаем нашим материальным или известным мозгом.

Неизвестные мозги существуют со всех сторон от нас. Многие из них являются привязанными к земле духами тех, чей духовный или неизвестный мозг, находясь на земле, голодал, чтобы питать их материальный или известный мозг; или, другими словами, привязанные к земле духи тех, чьи страсти, будучи в плотской форме, были полностью животными. Именно они, вместе с разнообразными элементарными формами сверхфизической жизни ( т. е . фантазмы, которые никогда не обитали ни в каком земном теле), постоянно окружают нас и своим оккультным мозгом внушают нашему известному мозгу всевозможные основания и основания. нечистая мысль.

Что-то, трудно сказать что, обычно предупреждает меня о присутствии этих оккультных мозгов, и в определенное время (и в определенных местах) я могу ощущать своим сверхфизическим разумом их тонкие гипнотические влияния.

Именно неведомый мозг производит явления, обычно приписываемые призракам, и чаще всего обладатели неведомого мозга в постоянной деятельности, т. е. обитатели надфизического мира , передают нашим органам слуха либо по внушению или фактическому представлению ощущения сверхъестественных ударов, грохота, шр. иэкс и др.; и для наших органов зрения всевозможные сверхъестественные визуальные явления.

Все явления, которые мы видим, не объективны; но агенты, которые "желают", чтобы мы их увидели, объективны - это неизвестные мозги. Ошибочно думать, что эти неизвестные мозги могут оказывать влияние только на некоторых из нас. Мы все им подвержены, хотя и не все видим их проявления. Если бы не низший уровень духовных мозгов, было бы сравнительно мало пьяниц, игроков, прелюбодеев, блудников, убийц и самоубийц. Именно они возбуждают животные чувства человека, вызывая в воображении соблазнительные картины выпивки, золота и сексуального счастья. С помощью духовных мозгов высшего типа (которые, вечно соперничая с низшими формами духовных мозгов, действительно являются нашими "ангелами-хранителями"), я получил возможность воспринимать атмосферу, окружающую питейные притоны и публичные дома, полные всякого рода звериных влияний, от элементалов, которые манят людей, представляя их разуму всевозможные привлекательные картины, до приземленных духов пьяниц и развратников, превращенных в ужасы дочеловеческого, доживотного порядка фантазмов - вещей с раздутые, обнаженные тела и морды свиней, лохматые медведи с налитыми слезами глазами; паршивых собак и т. д. Я наблюдал за этими существами, которые все еще обладают - и обладают в гораздо большей степени - всеми воплощенными страстями своей жизни, вдыхая грязный и испорченный воздух публичных домов и борделей и натирая самые отвратительные в своей неспособности удовлетворить свои похотливые желания более существенным образом. Мужчина продвигается по т Он шел медленным шагом, не думая пока свернуть с курса и войти в трактир. Он попадает в радиус действия зловещих влияний, которые я могу видеть и ощущать в салуне. Их теневая, безмолвная сила мозга сразу же вступает в игру и берет верх над его более слабой волей. Он останавливается, потому что он "хочет" это сделать. Перед ним встает заманчивая картина питья, и он сразу же воображает, что хочет пить. Мягкие и чарующие стихийные руки смыкаются над его и нежно отводят в сторону. Взгляд звериного удовлетворения наполняет его глаза. Он причмокивает, убыстряет шаги, дверь бара закрывается за ним, и в оставшиеся часы дня он барахтается в выпивке.

Но неведомый мозг не ограничивается окрестностями трактира - он может быть где угодно. Я интуитивно чувствовал его присутствие на пустынных болотах Корнуолла, между Сент-Айвсом и Лендс-Эндом; в серых корнуоллских церквях и часовнях (последних очень много); вокруг холодных и мрачных устьев заброшенных шахтных стволов; все вдоль скалистого побережья Северного Корнуолла; на море; в разных местах на разных железнодорожных линиях как в Соединенном Королевстве, так и за рубежом; и, конечно же, во многих местах Лондона.

Примерно год назад я посетил миссис де Б., известную светскую даму, в то время проживавшую в Кадоган Гарденс. В тот момент, когда я вошел в ее гостиную, я ощутил оккультное присутствие, которое, казалось, витало вокруг нее. Куда бы она ни двигалась, оно двигалось вместе с ней, и я чувствовал , что его странные, бездонные, загадочные глаза устремлены на нее, замечая и направляя ее. с неумолимой настойчивостью вникая в ее самые сокровенные мысли и каждое ее действие.

Около шести месяцев спустя я встретил леди Д., общую подругу, и в ответ на мои расспросы о миссис де Б. мне сообщили, что она только что развелась. "Дороти" ( то есть миссис де Б.), продолжала объяснять леди Д., "была в порядке, пока не занялась спиритизмом, но как только она начала посещать сеансы, все, казалось, пошло с ней не так. В конце концов она поссорилась со своим мужем, а кульминация была достигнута, когда она страстно влюбилась в гвардейского офицера. Результатом стал декрет ниси с большими затратами". Я выказал, пожалуй, больше удивления, чем чувствовал. Но тот факт, что миссис де Б. посещала сеансы, все объяснял. Очевидно, она была женщиной со слабой волей от природы и попала под влияние одного из самых низменных и самых опасных типов земных духов, тех, которые так часто посещают сеансы. Этот оккультный мозг привязался к ней и, сопровождая ее домой, намеренно разрушил ее семейное счастье. Без сомнения, он останется с ней до бесконечности . Действительно, почти невозможно избавиться от этих сверхфизических мозгов. Они цепляются за кого-то с такой пиявкоподобной цепкостью, и их редко можно заставить уйти, пока они не достигнут своих целей.

Могильники, по-видимому, имеют большую привлекательность для этого класса духа. Один человек, которого я однажды встретил в Булони, рассказал мне замечательную историю, в правдивости которой у меня нет оснований сомневаться.

"Я испытал, - начал он, - опыт, хотя, к сожалению, далеко не уникальный, но в наши дни более редкий. бывший. Однажды меня чуть не похоронили заживо. Это случилось в маленькой деревушке, в самом очаровательном месте, недалеко от Местеля, в долине Роны. Я остановился в единственной гостинице, имевшейся в этом месте, и однажды утром, выезжая на велосипеде, я попал в аварию: мою машину сильно занесло, когда я спускался с крутого холма, в результате чего я ударился головой о кирпичную стену. Последний был значительно тверже моего черепа, после чего последовало сотрясение мозга. Какие-то селяне подобрали меня в бессознательном состоянии, отвели на постоялый двор и вызвали ближайшего доктора - негодяя без диплома. Он мало знал о трепанации; к тому же я был иностранцем, немцем, и это не имело значения. Он пустил мне кровь, это правда, и применил другие обычные средства облегчения; но это не произвело видимого эффекта, он объявил меня мертвым, и сразу же были сделаны приготовления к моим похоронам. Так как в гостиницу то и дело приходили посторонние люди, а размещение было строго ограничено, хозяин был сильно возмущен тем, что ему приходится тратить комнату на труп. Соответственно, он без промедления приказал завернуть меня в гроб и положить на кладбище среди могил, пока общественный могильщик не выделит несколько минут, чтобы похоронить меня. Тряска, которую я испытал во время моего перехода (ибо мужья были чрезвычайно грубы и неуклюжи), вместе с холодным ночным воздухом, который, к счастью для меня, нашел легкий доступ через бесчисленные щели и трещины в плохо пригнанной крышке гроба. , действуя как общеукрепляющее тонизирующее средство, я постепенно оживал, и тот ужас, который я испытал при осознании своего положения, лучше, пожалуй, вообразить ред, чем описано. Когда сознание начало вновь заявлять о себе, мне просто показалось, что я пробуждаюсь от особенно глубокого сна. Затем я изо всех сил пытался вспомнить, где я был и что произошло. Сначала ничего не возвращалось ко мне, все было пусто и пусто; но по мере того как я продолжал упорствовать, постепенно, очень постепенно ко мне возвращалось воспоминание о моем несчастном случае и о последующих событиях. Я с предельной отчетливостью вспомнил, как ударился головой о стену и увидел , как меня несут головой вперед два крестьянина - один с копной рыжих волос, другой смуглый, как даго, - в гостиницу. Я вспомнил, что видел почти смешное выражение ужаса на лице горничной, когда она бросилась извещать хозяина, и смятение всех и каждого во время обсуждения того, что следует делать. Хозяйка предлагала одно, муж другое, горничная другое; и все они объединились, чтобы обшарить мои карманы - к моему большому смятению - в надежде найти картотеку или письмо, которые могли бы дать им ключ к моему домашнему адресу. Я видел, как они все это делали; и казалось, будто я стою рядом с собственным телом, смотрю на него сверху вниз, и что со всех сторон от меня и, видимо, невидимые для остальной компании, странные, непроницаемые бледные глаза, посаженные среди серого, бесформенные, призрачные вещества.

"Тогда доктор - маленький худощавый человек с узкой грудью, остроконечной бородой и большими ушами - подошел, поднес к моему рту зеркало, вскрыл одну из моих вен и наговорил много тарабарщины, в то же время произнося бесчисленное количество прятать глаза овцы на хорошенькая горничная, которая воспользовалась его прибытием, чтобы освежить мой рюкзак и достать из моей сумочки. Я отчетливо слышал приготовления к моим похоронам и голос хозяина, говорящего: "Да, конечно, доктор, это справедливо; вы взяли с ним без конца хлопоты. Я оставлю себе его часы (часы были из чистого золота и обошлись мне в 25 фунтов) и одежду, чтобы покрыть расходы на похороны и заплатить за его недавнее питание" (я рассчитался с ним только сегодня утром). И пронзительный голос хозяйки отозвался эхом: "Да, это только справедливо, только правильно!" Потом все вышли из комнаты, а я осталась наедине со своим телом. Дальнейшее было более или менее размыто. Больше всего меня поразили бесчисленные и всегда настороженные серые глаза. Я вспомнил, однако, появление людей - тех самых двоих, которые привели меня в гостиницу, - чтобы унести меня в гробу, и я живо вспомнил, как шел рядом с ними по темной и безмолвной дороге и желал, чтобы я мог освободи мое тело. Потом мы остановились у железных ворот, ведущих на кладбище, гроб с грохотом рухнул на землю, и - остальное было пусто. Ничего, ничего не вернулось ко мне. Сначала я был склонен приписать свою память сну. "Абсурд!" Я сказал себе. "Таких вещей не могло быть. Я нахожусь в кровати; Я знаю, что я! Затем я попытался пошевелить руками, чтобы нащупать одеяло; Я не мог; мои руки были связаны, крепко привязаны к бокам. Меня покрыл холодный пот. Боже! это правда? Я попробовал снова; и случилось то же самое - я не мог пошевелиться. Снова и снова я пытался, стра втягивал и дергал меня за бока, пока мышцы на руках не были на грани разрыва, и я был вынужден прекратить это из-за полного истощения. Я лежал неподвижно и прислушивался к биению своего сердца. Затем я сжал пальцы ног и попытался ударить. Я не мог; мои ноги были безжалостно скреплены вместе.

"Одежды смерти! Обмоточный лист! Я чувствовал, как оно цепляется за меня всем телом. Он сжимал воздух в моих легких, замедлял кровообращение и вызывал у меня мучительные судороги и покалывание. Страдания мои были так сильны, что я застонал и, пытаясь размять челюсти, обнаружил, что они затянуты тугими липкими бинтами. Неимоверными усилиями мне в конце концов удалось обрести некоторую свободу для головы, и это давало мне утешение, что, если бы я ничего не мог делать, я мог бы хотя бы выть-выть! Как совершенно бесполезно, ибо кто, во имя Бога, услышит меня? Мысль обо всем, что было надо мной, обо всех кучах земли и травы, - ибо мысль, что я на самом деле не погребен, никогда не приходила мне в голову, - наполняла меня самой низменной печалью и отчаянием. Полная беспомощность моего положения дошла до меня с убийственной силой. О спасении не могло быть и речи, потому что единственные, кто знал, где я, считали меня мертвым. Для моих друзей и родственников моя судьба навсегда останется загадкой. Сознание того, что они тотчас же пришли бы мне на помощь, если бы я только мог общаться с ними, было до крайности жестоко; и слезы унижения потекли по моим щекам, когда я понял, в каком блаженном бессознательном состоянии они были моя судьба. Самые яркие и манящие образы дома, моих родителей, братьев и сестер мучительно проносились передо мной. Я видел, как они все сидели на своих привычных местах в гостиной, мой отец курил свою пенковую пенку, моя мать вяжет, моя старшая сестра описывает оперу, в которой она была сегодня днем, моя младшая сестра слушает ее с полуоткрытым ртом и с поглощающим интересом. в ее голубых глазах мой брат изучает работу часового механизма, который он только что разобрал; а из комнаты над головой, где жил граф, ветеран, отличившийся в кампаниях 1964 и 1966 годов, доносились мелодии из "Стражи на Рейне". Время от времени моя мать откидывалась на спинку стула и закрывала глаза, и я интуитивно понимал, что она думает обо мне. Майн Готт! Если бы она только знала правду. Эти картины исчезли, и ужасный ужас моего окружения обрушился на меня. Влажный зловонный запах, наводивший на мысль о гнилостном разложении, ударил мне в ноздри и заставил меня чихнуть. я задохнулся; слюна текла потоками по моему подбородку и горлу! Мое лежачее положение и связки мешали мне восстановить дыхание; Я почернел в лице; Я представил, что умираю. Я резко, чудесным образом выздоровел, и все было тихо, как прежде. Тихий! Боже мой! Нет тишины по сравнению с могилой.

"Я жаждал звука, любого звука, скрипа доски, хруста веточки, тиканья насекомого - не было ни звука - тишина была каменной тишиной. Я думал о червях; я представлял с бесчисленные легионы их пробиваются ко мне из окружающих разлагающихся гробов. Время от времени я вскрикивал, когда что-то холодное и слизистое касалось моей кожи, и мой желудок сжимался, когда запах чего-то особенно неприятного обдувал мое лицо.

"Внезапно я увидел глаза - те самые серые непостижимые глаза, которые я видел раньше, - прямо над моими собственными. Я пытался понять их, найти какой-то след выражения. Я не мог - они были неразрешимы. Я инстинктивно чувствовал, что за ними стоит тонкий мозг, мозг, который исподтишка анализирует меня, и пытался уверить себя, что его намерения не были враждебными. Сверху и по обеим сторонам глаз я увидел тень чего-то белого, мягкого и губчатого, в чем, как мне показалось, я мог обнаружить отчетливое сходство с человеческим мозгом, только в крупном масштабе. Имелись мозговые доли, или самая большая часть переднего мозга, чрезвычайно развитые и нависающие над мозжечком, или большой долей заднего мозга, и полностью покрывающие доли среднего мозга. На головном мозге я даже думал, что смогу обнаружить - поскольку имею поверхностное представление об анатомии - обычные извилины и борозды, разделяющие мозг на два полушария. Но было кое-что, чего я никогда раньше не видел и чего не мог объяснить, - две штуки, похожие на усики, по одной с каждой стороны головного мозга. Пока я смотрел на них, они удлинялись и укорачивались в такой быстрой последовательности, что у меня закружилась голова, и мне пришлось отвести глаза. Что они были я не могу думать; но тогда, конечно, мозг, будучи оккультным, несомненно, обладал свойствами природы, о которых я совершенно не подозревал. . В тот момент, когда я отвел взгляд, я испытал - на этот раз на лбу - такое же холодное, слизистое ощущение, которое я чувствовал раньше, и я сразу связал его с мозговыми щупальцами. Вскоре после этого меня таким же образом коснулись правого бедра, затем левого и одновременно обеих ног; затем в полудюжине мест одновременно. Я посмотрел краем глаза, сначала с одной стороны от себя, а затем с другой, и увидел смутное подобие мозга в каждом направлении. Поэтому я был вынужден заключить, что атмосфера в гробу была буквально пропитана психическими мозгами и что каждый мой внутренний орган подвергался самой тщательной проверке. Мой разум быстро наполнился всеми гнусными и похотливыми желаниями, и я громко закричал, чтобы мне дали пять минут свободы, чтобы привести в действие самые низкие и самые грязные действия. Таким образом, мои мысли были заняты, когда, к моему изумлению, я вдруг услышал звук голосов - человеческих голосов. Сначала я слушал с недоверием, думая, что это, должно быть, просто игра моего воображения или еще какое-то хитроумное, дьявольское ухищрение со стороны призрачных мозгов, чтобы мучить меня. Но голоса продолжались и приближались все ближе и ближе, пока я наконец не смог разобрать, о чем они говорят. Говорили двое мужчин, Франсуа и Жак, и они обсуждали задачу, которая привела их сюда, - задачу похоронить меня. Похоронишь меня! Значит, меня еще не было под землей! Отвращение к моим чувствам, когда я обнаружил, что все еще есть искра хмеля е неописуемо; кровь бурлила в жилах огненными волнами, глаза плясали, сердце стучало, и - я смеялся! Рассмеялся! Меня было не остановить - звон следовал за звоном, все громче и громче, пока булыжники и надгробия не загрохотали и не загрохотали в ответ на звук.


"Эффект на Франсуа и Жака был обратным тому, что я хотел. Когда они впервые услышали меня, они внезапно и мертвенно замолчали. Тогда их сдерживаемое чувство ужаса не выдержало, и с диким криком они бросили кирку и лопату и побежали. Смех мой прекратился, и, наполовину залитый слезами тоски, я слушал, как их башмаки стучали по гравийной дорожке и по твердому шоссе, пока не стихли звуки и снова не наступила всеобщая и внушающая благоговение тишина. Опять глаза и щупальца, опять тоска по низменным и постыдным делам, и опять - о, блаженный перерыв! звук человеческих голосов - Франсуа и Жак возвращаются с толпой людей, все очень взволнованы, все говорят одновременно.

"Я призываю Бога в свидетели, я слышал это, и Жака тоже. Не так ли, Жак? - закричал голос, который я опознал как голос Франсуа. И Жак, без сомнения, так же жаждущий быть услышанным - ведь ни разу в жизни никто в его положении не имел такой возможности для известности, - как он должен был прийти на помощь своему товарищу, заорал; "Ай! Ошибки в звуках не было. Пусть я никогда больше не доживу до ужина, если бы он не был смехом. Слушать!' И все сразу замолчали.

"Теперь был мой о возможность - моя единственная возможность. Один-единственный звук, пусть даже самый тихий, самый тривиальный, и я буду спасен! Крик поднялся в моем горле; еще мгновение, и оно сорвалось бы с моих губ, но тут дюжина щупалец рванулась вперед, и я замолчал. Отчаяние, какого ни одна душа не испытывала более остро, даже на пороге ада, теперь охватило меня и велело мне сделать последнее судорожное усилие. Собрав, нет, даже собрав воедино каждый атом силы воли, еще остававшейся в моем ослабевшем теле, я раздул свои легкие до предела. По моему пересохшему языку пробежала какая-то ржавая вибрация; челюсти мои скрипели, скрипели и напрягались на шарнирах, губы надувались и принимали размеры пузырей, и - только и всего. Звука не было. Тяжесть, мягкая, липкая, острая и подавляющая, окутала мой мозг и, подобно траве, с ошеломляющим холодом заглушила крик, прежде чем он покинул пределы моей гортани. Надежда умерла во мне - я потерялся безвозвратно. Вавилон голосов теперь возник вместе. Франсуа, Жак, деревенский кюре, жандарм, доктор, горничная, мой хозяин и хозяйка и другие, голоса которых я не узнал, требовали, чтобы их услышали. Некоторые, среди которых прежде всего были Франсуа, Жак и мальчик, были за то, чтобы гроб открыли; в то время как другие, особенно доктор и горничная (которая дерзко заявила, что насмотрелась на мое уродливое лицо), высмеяли эту мысль и сказали, что чем скорее меня похоронят, тем лучше будет. В тот день погода была более чем обычно жаркой, и труп, который был очень опухшие, ибо, как и все гурманы, у меня была хроническая болезнь печени, я, по их мнению, уже стал антисанитарным. После этого мальчик разрыдался. Он сказал, что всегда было верхом его амбиций увидеть кого-то мертвым, и он считал подлым позором со стороны доктора и горничной желание отказать ему в этой возможности.

"Жандарм, думая, что он, без сомнения, должен сказать в этом деле, пробормотал что-то вроде того, что дети в наши дни слишком задиристы и что мальчику будет достаточно времени, чтобы увидеть труп, когда он разобьется. сердце его матери, что, вслед за всеми избалованными мальчиками, он обязательно сделает рано или поздно; и это мнение нашло готовое одобрение. Мальчик подавился, мое дело стало выглядеть безнадежным, и острота моего ожидания стала такой, что я подумал, что должен был сойти с ума. Франсуа уже уговорили взяться за кирку, и меня, несомненно, быстро похоронили бы, если бы не подоспевший деревенский шутник, который, незамеченный, пристроился за надгробным камнем рядом с моим гробом и лопнул. смеяться самым надгробным образом. Влияние на компанию было электрическим; большинство, в том числе и женщины, поспешно бежали, а остальные, преодолевая слабые протесты доктора, сорвали с гроба крышку. Чары, наложенные на меня оккультным мозгом, теперь были разрушены милостивым провидением, и я смог объяснить свое состояние ошеломленным лицам вокруг меня.

"В Скажу только в заключение, что конфуз доктора был полным и что я позаботился о том, чтобы везде, где бы ни появлялся, высказывать свое мнение о нем. Несомненно, многим несчастным повезло меньше, чем мне, и, будучи объявлены мертвыми неквалифицированными врачами, они были преждевременно преданы земле. Помимо всей агонии, вызванной удушьем, они, должно быть, претерпели адские муки с помощью духовного мозга".

Этот анекдот относится ко мне и служит иллюстрацией моей теории о том, что неизвестный мозг объективен и что он может при данных обстоятельствах - т. е. когда физическая жизнь, так сказать, приостановлена - и ощущается известным мозгом. При рождении и особенно при смерти присутствие неизвестного мозга наиболее заметно. И здесь не будет неуместным отметить, что, по крайней мере, по моему опыту, час полуночи ни в коем случае не является самым благоприятным временем для оккультных явлений. Я видел гораздо больше проявлений в сумерках и между двумя и четырьмя часами ночи, чем в любое другое время дня - время, я думаю, соответствует тем временам, когда человеческая жизненная сила находится на самом низком уровне и чаще всего происходит смерть. Несомненно, упадок человеческих жизненных сил и возможность смерти привлекают прикованных к земле мозгов и других различных типов стихийных гарпий. Они чуют смерть в десять раз острее, чем акулы и стервятники, и со всей поспешностью устремляются на место, чтобы быть там вовремя, чтобы окончательно отсосать, на вампирский манер, духовный мозг умирающего; замена вместо того, что они извлекают, вещества - в форме грязных и похотливых мыслей - для материального или известного мозга, которым он питается. Эти вампиры тщетно воображают, что украденная еда позволит им подняться на более высокий духовный уровень.

В связи с этим вопросом о двух мозгах возникает вопрос: что образует связующее звено между материальным или известным мозгом и духовным или неизвестным мозгом? Если неведомый мозг существует отдельно и может время от времени отделяться (как в "проекции"), почему он должен ждать смерти, чтобы полностью освободиться? Мой ответ на этот вопрос таков: что связующее звено состоит из магнетической силы, в настоящее время не поддающейся определению, размах или бледность которой варьируется в соответствии с относительными размерами двух мозгов. В случае, например, когда физический или известный мозг гораздо более развит, чем духовный или неизвестный мозг, радиус притяжения будет ограниченным, а связующее звено прочным; с другой стороны, в случае, когда духовный или неизвестный мозг более развит, чем физический или известный мозг, магнетическая бледность пропорционально широка, и связующее звено будет слабым.

Таким образом, в обмороке или глубоком сне человека, обладающего большим преобладанием физического, чем духовного мозга, сознательное я все еще будет занято чисто материальными вещами, такими как еда и питье, мелкие споры, деньги, сексуальные желания и т. д. однако из-за недостатка концентрации, что является заметной чертой тех, кто обладает грубо материальным мозгом, мало или совсем ничего из этого сознательного "я" не было бы вспомнил. Но в обмороке или глубоком сне человека, обладающего избытком духовного мозга, неизвестный мозг частично освобождается от известного мозга, и, следовательно, сознательное я находится далеко от материального тела, в пределах чисто духовного плана. . Конечно, переживания этого сознательного я могут быть запомнены или не запомнены, но в этом случае всегда есть возможность, благодаря способности к концентрации, которая неизменно является свойством всех, кто развил свой духовный или неведомый мозг, последующих воспоминаний.

В момент смерти, и только в момент смерти, магнитная связь разрывается. Тогда неведомый мозг полностью освобождается от известного мозга, и последний вместе с остальным материальным телом гибнет от естественного распада; в то время как первый, уже не ограниченный рамками своей земной белизны, волен парить до бесконечности .

ГЛАВА II

ОККУЛЬТ В ТЕНИ

Многие из теней, которые я видел, не имели материи. все аналоги. Они неизменно оказывались сверхфизическими сигналами опасности, верными индикаторами присутствия тех серых, непостижимых, нечеловеческих мозгов, о которых я упоминал; призраков мертвых и элементалей всех видов. Есть в них что-то неописуемое, что сразу отличает их от обычных теней и настораживает меня. Я видел их в домах, которые, судя по всему, менее всего населены привидениями - в домах, полных солнечного света и радости человеческих голосов. Среди веселья они затемняют стену напротив меня, как мистические письмена во дворце Навуходоносора. Они внезапно появлялись рядом со мной, когда я стоял на богатом новом ковре или на залитом солнцем газоне. Они вплывали в мое присутствие с солнечными и лунными лучами, через окна, двери и занавески, и за их появлением неизменно следовала та или иная форма оккультной демонстрации. Этим летом я провел несколько недель в Уортинге и, прогуливаясь однажды днем в Даунс, выбрал светлое и уединенное место, чтобы вздремнуть с комфортом. я наслаждаюсь snatchi Вздремнуть под открытым солнцем, и это место показалось мне идеально подходящим для этой цели. Он находился на краю невысокого пригорка, поросшего свежей красивой травой особенно ярко-зеленого цвета. Сзади и по обе стороны от него земля в приятном чередовании поднималась и опускалась на почти бесконечном расстоянии, а перед ним был пологий склон (по которому я взобрался), заканчивающийся широкой ровной дорогой, ведущей к Стоит. Здесь, на этих широких просторах Даунса, была волшебная страна мягкого морского воздуха, солнца и отдыха - отдыха от людей, от пронзительных немузыкальных голосов грубого и грубого продукта школ графства.

Я присел; Я ни на мгновение не думал о фантазмах; Я заснул. Я проснулся; горячие шлюзы безоблачного неба были еще открыты, воздух был прозрачным надо мной и вокруг меня, когда прямо передо мной, на великолепно позолоченный клочок травы, упала тень - тень из незримой субстанции, как для воздуха, так и для Земля была свободна от препятствий, и, кроме меня, в ближайшем ландшафте не было ни одного живого предмета. И все же это была тень; тень, которую я не мог диагностировать; колеблющаяся, колеблющаяся тень, неприятно наводящая на мысль о чем-то неуловимом и ужасном. Я инстинктивно понял, что это тень оккультизма; еще несколько мгновений, и развитие, по всей вероятности, произойдет. Голубое небо, золотое море, тонкие струйки дыма, лениво ползущие из мириад дымовых труб, белые кровли, красные кровли, шпиль церкви, железнодорожная ветка. е, пыхтящий, гудящий, шаркающий товарный поезд, блестящие белые дороги, дышащие, занятые фигуры и яркая и улыбающаяся миля за милей изумрудного газона восставали против возможности появления призраков - и все же была тень. Я отвел взгляд от него, и когда я это сделал, на мое плечо упало ледяное прикосновение. я не смел повернуться; Я сидел неподвижно, окаменевший, застывший. Прикосновение перешло ко моему лбу, а оттуда к подбородку, моя голова резко повернулась, и я увидел - ничего - только тень; но как иначе, ибо из хаотических пятен теперь показался хорошо - замечательно четкий абрис, абрис головы и руки, голова фантастического зверя, отвратительного зверя и рука человека. Над головой кружилась стая ласточек, стрекотал кузнечик, пела коноплянка, и с этим внезапным пробуждением природы прикосновение и тень исчезли одновременно. Но пригорок потерял для меня свою привлекательность, и, поспешно поднявшись, я рванулся вниз по склону и поспешил домой. Я не нашел никакой другой причины, кроме одиночества и возможного места захоронения доисторического человека, для присутствия оккультизма; но в следующий раз, когда я посетил это место, произошло то же самое. С тех пор я был там дважды, и всегда одно и то же - сначала тень, потом прикосновение, потом тень, затем появление той или иной формы радостной животной жизни и внезапное исчезновение Неизвестного.

Однажды я практиковал шары на лужайке очень старого дома, все остальные обитатели которого были заняты в помещении. Я взял миску и хотел бросить ее, как вдруг В конце концов, на пустом пространстве перед собой я увидел тень, кивающую, колеблющуюся, непроницаемую, неразборчивую тень. Я огляделся, но не было видно ничего, что могло бы хоть как-то объяснить это. Я бросил миску и повернулся, чтобы войти в дом. Когда я это сделал, что-то слегка коснулось моего лица. Я протянул руку и коснулся холодного липкого вещества, странным образом напоминавшего облиственную ветку дерева. Но ничего не было видно. Я снова ощупал, и мои пальцы блуждали по более широкому пространству чего-то корявого и неровного. Я продолжал исследовать, и моя хватка сомкнулась на чем-то болезненно колючем. Я ловко отдернул руку и при этом отчетливо услышал громкий и сердитый шелест листьев. В этот момент один из моих друзей позвал меня из окна. Я повернулся, чтобы ответить, и тень исчезла. Больше я его никогда не видел, хотя у меня часто возникало странное ощущение, что он там. Я не рассказал о своем опыте своим друзьям, так как они были заведомо неверующими в сверхфизическое, но тактичный запрос привел к тому, что я по крупицам узнал, что на том же самом месте, где я ощущал явления, когда-то стоял конский каштан, который был срублен из-за сильного отвращения к нему семьи, отчасти из-за странного нароста на стволе, неприятно напоминающего рак, отчасти потому, что на одной из веток повесился бродяга.

В Парках, в Двухпенсовом метро и вдоль Набережная Темзы. В десять часов утра 1 апреля 1899 года я вошел в Гайд-парк через одни из боковых ворот Мраморной арки и, перейдя на остров, сел на пустую скамейку. Небо было серым, погода зловещей, и редкие тяжелые капли дождя заставляли меня радоваться обладанию зонтиком. В такой день парк предстает не в лучшем виде. Арка выглядела унылой, грязной, желтовато-серой; все сиденья были забрызганы грязью; в то время как, чтобы сделать общий вид еще более непривлекательным, деревья еще не надели свои зеленые мантии, а стояли, уныло поникнув своими безлистными ветвями, как будто смущенные своей наготой. На скамейках вокруг меня сидели или лежали лондонские бездомные - жалкие люди в длинных рваных пальто, мешковатых брюках без пуговиц, потрескавшихся ботинках без шнурков и бесформенных котелках, слишком ослабевшие от голода и отдыха, чтобы даже думать о работе. , почти не способные вообще думать - дышащие трупы, не более того, с преждевременными признаками разложения в их грязном запахе. А женщины - женщины были, если возможно, побогаче - слабо пульсирующие, слабо пульсирующие, отвратительно вонючие, гнилые, живые мертвецы. Ни мыло, ни еда, ни тепло не могли теперь вернуть их. Неумолимый закон природы - выживает сильнейший, слабейший к стенке - проявился здесь во всей своей грубой силе, и, когда я смотрел на слабейшего, сердце мое сжалось во мне.

Время шло вперед; один за другим отползала армия оборванцев, один бог знал как, один бог преклонял колени. ж где. По всей вероятности, Богу было все равно. Почему Он должен? Он создал Природу и законы Природы.

На смену этому мусору пришел другой тип человечества: аккуратные и щеголеватые девушки, идущие по делам; черные котелки, безупречная кожа, клерки, зарабатывающие по гинеи в неделю, бросая тоскливые взгляды на бледную траву и бесчисленные деревья (их единственное воспоминание о стране), ускоряя шаг, чтобы не опоздать ни на минуту их ненавистное рабство; полицейский с характерной походкой и размахиванием руками; быстрый и коротконогий почтальон; апоплексический вид, подержанный комбинезон; истощенная вдова; типичная уборщица; два механика; обычный чернорабочий с грубым лицом; один из праздных богачей в блестящей шляпе, с высоким воротом, с вырезом в пальто, скачущий мимо на угольно-черном коне; и стайка нянек.

Чтобы показать, что мои мысли не сосредоточены на оккультизме, - шнурки для ботинок, заклепки на воротничках, две пуговицы на спине женских пальто, крашеные волосы, ноги прислуги и дюжина и одна другая тема, совсем не сверхфизическая, последовательно занимали мои мысли. Вообразите же мое удивление и шок, который я испытал, когда, взглянув на гравий перед собой, я увидел две тени - две загадочные тени. По тропинке проковыляла собака, оскалила зубы, зарычала, вскочила набок и, ощетинившись, спасалась бегством. Я осмотрел участок земли позади меня; не было ничего, что могло бы хоть как-то объяснить тени, ничего похожего на них. Что-то тёрлось о мою ногу. Я невольно опустил руку; это был фут - липкая глыба льда, но безошибочно фут. Но чего? Я ничего не видел, только тени. Я не хотел открывать больше; самая душа моя сжалась во мне при одной мысли о том, что может быть, что есть. Но, как это всегда бывает, сверхфизическое не оставило мне выбора; моя рука, невольно двигаясь вперед, остановилась на чем-то плоском, круглом, причудливом, ужасном, на чем-то, что я принял за лицо, но лицо, которое, как я знал, не могло быть человеческим. Потом я понял тени. Соединяясь, они образовывали очертание чего-то гибкого и высокого, очертание чудовища с таким ростом, каким я его ощущал, - плоским, круглым, гротескным и ужасным. Был ли это фантазм одного из тех бедных беспризорников и заблудших людей, у которых преувеличены все их зверства и болезни; или это был дух дерева какой-то необычайно ядовитой природы?

Я не мог угадать и ушел неудовлетворенным. Но я верю, что тень все еще там, потому что я видел ее только в последний раз, когда был в парке.

ГЛАВА III

Одержимость, обладание

Часы, сундуки и мумии

Как я уже заметил, дух или неведомое n мозги часто присутствуют при рождении. Мозги младенцев очень восприимчивы к впечатлениям, и в них мыслезародыши оккультного мозга находят себе уютное место. Со временем эти зародыши развиваются и становятся общеизвестными как "вкусы", "чудаки" и "мании".

Ошибочно думать, что гениальные люди особенно склонны к мании. Наоборот, оккультному мозгу очень трудно отобрать зародыши мысли, достаточно тонкие, чтобы поселиться в клетках мозга гениального ребенка. Практически любой зародыш плотских мыслей обязательно будет воспринят протоплазматическими клетками мозга ребенка, которому суждено стать врачом, адвокатом, солдатом, лавочником, чернорабочим или рабочим любой обычной профессии; но мыслительный зародыш, который найдет вход в клетки мозга будущего художника, писателя, актера или музыканта, должен отражать какую-то склонность более или менее экстраординарного характера.

Все мы таим в себе эти оккультные снаряды, все мы в какой-то степени безумны: гордая мамочка, которая отдает своего единственного сына в церковь или делает из него адвоката, и безмятежно наблюдает, как у него появляется багровое лицо, двойной подбородок и чудовищное брюхо, выдал бы сотню и одно возмущенное опровержение, если бы кто-нибудь предположил, что у него мания, но это было бы правдой; чревоугодие было бы его манией, и ничуть не менее ограничивающей его шансы на достижение духовного плана, чем пьянство или сексуальная страсть. Любовь к еде - действительно самая распространенная форма навязчивой идеи, которая развивается быстрее всего. Девять из десяти детей - особенно современные дети, чьи любящие родители поощряют каждое их желание, - больше любят зубрить живот, чем играть в крикет или прыгать; игры быстро их утомляют, а булочки и шоколад - никогда. Правда в том, что они одержимы булочками и шоколадом. Они думают о них весь день и мечтают о них всю ночь. Это булочки и шоколадки! куда и когда ни повернутся, ни посмотрят - булочки и шоколадки! Эта жадность вскоре разовьется, как и предполагалось оккультным мозгом; принудительный физический труд, или атлетика, или даже сидячая работа могут на какое-то время затмить его рост, но в среднем и пожилом возрасте он возобновляется, и булочки и шоколадки становятся таким большим количеством готовых обедов и ужинов. Их мир состоит из меню, ничего, кроме меню; их единственное умственное усилие - изучение меню, и я не сомневаюсь, что "утиные" магазины и рестораны осаждаются вечно голодным духом прикованного к земле обжоры. Хотя зародыш напитка обычно развивается позже (и его более поздний рост неизменно ускоряется морем алкоголя), он нередко подпитывает свой первоначальный рост обильными потоками имбирного пива и лимона. кали.

Работники физического труда , т. е. землекопы, угольщики, горняки и т. д., естественно, более или менее жестоки. Клетки их мозга при рождении так мало сопротивлялись злым оккультным влияниям, что они получили в полном объеме все низшие зачатки мысли, привитые оккультным мозгом. Пьянство, чревоугодие, жестокость - все это пришло в их младенческий мозг одновременно. Зародыш жестокости развивается первым, и кошки, собаки, ослы, меньшие братья и даже младенцы чувствуют превосходство в физической силе первых носителей гвоздей. Он одержим манией навредить чему-либо и с его сильно врожденным инстинктом самосохранения неизменно выбирает то, что не может причинить ему вреда. Ежедневно он осматривается в поисках новых жертв и наконец решает, что жалкие отпрыски ненавистных высших классов - самая легкая добыча. В компании с другими представителями своего вида он уничтожает мальчика в Итоне по пути в школу и из школы, и воспоминания о окровавленном носу и слезах слабака для него как нектар. Зародыш жестокости быстро развивается. Кровавые носы хорошо одетых классов теперь его мания. Он видит их на каждом шагу и даже мечтает о них. Он взрослеет и либо копает дорогу, либо копает кирку и лопату под землей. Механические, однообразные упражнения и убогость его домашней обстановки способствуют развитию зародыша, а минуты его досуга заняты воспоминанием о тех славных временах, когда он дрался с кем-то, и он чувствует, что отдал бы все, лишь бы получить еще один удар. . К черту полицию! Если бы не они, он бы он мог полностью отдаться своему увлечению. Но дюжий, услужливый человек в синем всегда на сцене, и избиение тщедушного клирика или пилообразных едва ли компенсирует месячный каторжный труд. И все же его мания должна быть как-то удовлетворена - она беспокоит его вдребезги. Он должен или разбить кому-нибудь нос, или сойти с ума; альтернативы нет, и он выбирает первое. Общество по предотвращению жестокого обращения с животными запрещает ему снимать шкуру с кошки; Национальное общество по предотвращению жестокого обращения с детьми немедленно набросится на него, если он ударит ребенка, и поэтому у него не остается другого средства, кроме жены, - он может выбить ей все зубы, размозжить ей ребра и прыгнуть. на ее голове к его сердцу содержание. Она никогда не посмеет преследовать его, а если и осмелится, то какое-нибудь гуманитарное общество обязательно проследит, чтобы он не был наказан по закону. Таким образом, он находит безопасный простор для снисходительности своего чудака, и когда от его собственной жены ничего не остается, он обращает свое непривлекательное и малодушное внимание на кого-то другого.

Но оккультные мыслезародыши этого элементарного типа процветают только там, где духовный или неизвестный мозг младенца совершенно не развит. Там, где духовный или неведомый мозг младенца частично развит, зародыш-мысль, которая должна поселиться в нем (особенно если это зародыш-мысль о жестокости), должна быть более тонкой и утонченной природы.

Я проследил рост одержимости жестокостью у детей, в которых нельзя было бы заподозрить какую-либо сильную склонность к анимализму. Утонченная любовь причинять страдания другим привела их к тому, что инквизиторские пытки они изливали на насекомых, а мания отрывать им ноги. мухи и поджаривание жуков под подзорными трубами постепенно расширились до топления мышей в клетках и наблюдения за убитыми свиньями. Время развивает зародыш; жестокий мальчик становится бессердечным доктором или "проницательным" адвокатом, а жестокая девушка становится жестокой матерью и часто хилой разведенной женщиной. Выпивка и карты - одержимость некоторых; жестокость в такой же степени является одержимостью другими. Но изобретательность оккультного мозга поднимается до более высоких вещей; она достигает тончайшей формы изобретательности, когда речь идет о художественном и литературном темпераменте. Я был близко знаком с авторами - хорошо известными в популярном смысле этого слова, - которые были одержимы самыми странными и часто самыми болезненными способами.

Постоянное возвращение к дверным ручкам, сидение в причудливых и неудобных позах, пристрастие к прикосновению к каким-либо гладким и блестящим предметам, например перламутру, перерастают в манию перемен - смены обстановки, занятий, перемен. привязанности людей - перемены, которые неизбежно влекут за собой страдания; за нарушение - нарушение обещаний, контрактов, семейных уз, мебели - но нарушение, всегда нарушение; для чувственности - чувственности иногда простительной, но часто самой грубой и непростительной природы.

Я знал музыканта, который был одержим особенно отвратительным образом. Мало кто знал о его несчастье, и никто не ненавидел его больше, чем он сам. Он пел божественно, обладал самым очаровательным характером, был всем, чего можно было желать в качестве мужа и отца, и все же втайне был мономаном высшей степени. радующий и необычный заказ. Днем, когда все было светло и весело, его мания забывалась; но как только наступали сумерки и он видел, как крадущиеся к нему ночные тени, безумие его возвращалось, и если он был один, то тайком выходил из дома и с величайшим упорством искал случая осуществить свое намерение. скотские обычаи. Я видел, как он привязывал себя к столу, окружал себя Библиями и прибегал ко всем вообразимым уловкам, чтобы отвлечь свой разум от своей страсти, но все напрасно; знание того, что снаружи все было тьмой и тенями, оказалось непреодолимым. С бьющимся сердцем он надел пальто и шляпу и, украдкой отворив дверь, выскользнул наружу, чтобы удовлетворить свою ненавистную похоть. Неизвестно! он прошел через ад.

Однажды я наблюдал женщину, одержимую неестественной и совершенно чудовищной манией к своей собаке. Она брала его с собой, куда бы ни шла, в театр, в магазины, в церковь, в вагоны, на корабль. Она одела его в богатейшие шелка и меха, украсила браслетами, подарила часы, обнимала, целовала и ласкала, брала с собой в постель, мечтала о нем. Когда он умер, она погрузилась в тяжелый траур по нему и за невероятно короткий промежуток времени зачахла. Я видел ее за несколько дней до ее смерти и был потрясен; ее жесты, манеры и выражение лица стали совершенно собачьими, и когда она улыбалась - улыбалась натянуто и неестественно, - я мог поклясться, что видел Ланселота, ее любимца!

Был еще человек, блестящий писатель, который с детства была одержима помешательством на всевозможных блестящих вещах, особенно на пуговицах. Мания росла; он все время бегал за девушками с маникюром или с блестящими пуговицами, а когда женился, умолял жену пришивать пуговицы ко всем предметам ее одежды. В конце концов, как говорят, он проглотил пуговицу только для того, чтобы насладиться ощущением ее гладкой поверхности на оболочках своего желудка.

Этот несколько преувеличенный случай навязчивой идеи служит для того, чтобы показать, что каким бы необычным ни был зародыш мысли, он может проникнуть в наш разум и в конце концов превратиться в страсть.

То, что большинство людей одержимы, хотя и в разной степени, является общепризнанным фактом; но то, что оккультные мозги могут владеть мебелью, хотя и не является общепризнанным фактом, я полагаю, в равной степени верно.

В предыдущей работе, озаглавленной " Некоторые дома с привидениями в Англии и Уэльсе" , опубликованной мистером Эвели Нэшем, я описал, как дедовские часы из мореного дуба вселились в особый тип элементаля, которого я впоследствии классифицировал как бродягу или своего рода гротеск. дух, населяющий дикие и уединенные места, а нередко и места, где есть останки доисторических (и даже современных) людей и зверей. В другом томе, озаглавленном "Лондонские дома с привидениями" , я рассказал о привидении дома на Портман-сквер дедушкиными часами, одержимый духом заставляющий их предсказывать смерть, отбивая определенное время; и с тех пор я слышал о призраках явлений более или менее подобный характер.

Ниже приведен пример. Мой очень дорогой друг заболел незадолго до Рождества. Никто в то время не подозревал, что с ней что-то серьезное, хотя здоровье ее в последнее время было далеко не в порядке. Как раз в это время я находился в доме и обнаружил, что по той или иной причине не могу заснуть. Я нечасто страдаю бессонницей, так что происшествие показалось мне несколько экстраординарным. Моя спальня выходила на большую темную площадку. В углу стояли очень старые дедушкины часы, тиканье которых я отчетливо слышал, когда в доме было тихо. Первые две или три ночи моего визита часы шли как обычно, но в ночь перед тем, как мой друг заболел, они стали тикать странно неравномерно. То звучало слабо, то наоборот; то медленно, то быстро; пока, наконец, в пароксизме любопытства и страха, я осторожно не открыл дверь и не выглянул. Ночь была светлая, и стеклянный циферблат часов с поразительной яркостью отражал лунные лучи. Мрачная и приглушенная тишина повисла над лестницами и лестничными площадками. Тиканье стало низким; но по мере того, как я внимательно прислушивался, он постепенно становился все громче и громче, пока, к моему ужасу, колоссальная рама не начала сильно раскачиваться взад и вперед. Не в силах больше выносить это зрелище и опасаясь того, что я могу увидеть дальше, я удалился в свою комнату, тщательно запер дверь, зажег газ и лег в постель. В три часа тиканье снова стало нормальным. На следующую ночь произошло то же самое, и я обнаружил, что некоторые другие члены семьи также слышали это. Моему другу быстро становилось хуже, а нарушения хода часов становились все более и более выраженными, все более и более тревожными. Потом наступило утро, когда между двумя и тремя часами, не в силах больше лежать в постели и слушать тиканье, я встал. Непреодолимое влечение повлекло меня к двери. Я выглянул, и там, с лунным светом, сконцентрированным на его циферблате, как прежде, покачивали часы, назад и вперед, назад и вперед, медленно и торжественно; и при каждом движении изнутри раздавался глухой, агонизирующий голос, аналогичный голосу моего больного друга, восклицавший: "О, дорогой! О, Боже! Оно приближается! Оно приближается!"

Я был так очарован, так испуган, что не мог оторвать взгляда, а принужден был стоять и смотреть на него; и все это время было глухое, механическое повторение слов: "О, дорогой! О, Боже! Он идет, он идет!" Так прошло полчаса, и стрелки показывали без пяти три, когда скрип на лестнице заставил меня оглянуться. Мое сердце похолодело - там, на полпути вниз по лестнице, стояла высокая черная фигура, ее полированная черная кожа блестела в лунных лучах. Сначала я увидел только его тело, потому что был слишком удивлен, чтобы даже взглянуть на его лицо. Однако, когда он бесшумно скользил ко мне, повинуясь неконтролируемому импульсу, я посмотрел. Лица вовсе не было, только два глаза - два длинных, косых, полуоткрытых глаза - серые и зловещие, невыразимо, адски зловещие, - и, встретив мой взгляд, улыбаются. д радостно. Они прошли, дверца часов распахнулась, фигура вошла внутрь и исчезла! Теперь я мог двигаться и, вернувшись в свою комнату, заперся, включил газ и зарылся под одеяло.

На следующий день я вышел из дома и вскоре получил печальное известие о смерти моего дорогого друга. По крайней мере, на данный момент часами владел стихийный дух смерти.

Я знаю также случай, когда протяжное, протяжное нытье, похожее на визг собаки, исходило от дедушкиных часов, предшествующих какой-либо катастрофе в известной семье; другой случай, когда перед смертью в дедушкиных часах слышались громкие удары; и еще один случай, когда вместо циферблата часов иногда можно было увидеть циферблат с капюшоном.

Во всех этих случаях часами, несомненно, временно владел один и тот же тип духа - тип, который я классифицировал как "кланогрианский" или семейный призрак, - оккультные феномены, которые, привязавшись в прошлые века к определенным семьям, иногда цепляются за мебель (часто неуместно часам), принадлежавшим этим семьям; и, все еще цепляясь, в различных его проявлениях, за ту часть, которой они "обладали", продолжают выполнять свою первоначальную гризли функцию предсказания смерти.

Конечно, эти могильные пророки - не единственные фантомы, "владеющие" мебелью. Например, я однажды слышал о случае "одержимости" непророческим фантазмом в связи с сундуком - старинным дубовым сундуком, который, как я полагаю, утверждал, что он родом из Лимерика. . Пережив множество перипетий в своей карьере, сундук попал в руки миссис Макнил, которая купила его по довольно непомерной цене у торговца подержанными товарами в Корке.

Сундук, поставленный в столовой своего нового дома, вызвал преждевременную лесть. Пробуждение наступило однажды днем, вскоре после его прихода, когда миссис Макнил была одна в сумерках в столовой. Она провела очень утомительное утро за покупками в Трали, ближайшем к ней рыночном городке, и поэтому заснула в кресле перед камином сразу после завтрака. Она проснулась с ощущением крайнего озноба и, думая, что окно не может быть плотно закрыто, встала, чтобы закрыть его, когда ее внимание привлекло что-то белое, торчащее из-под крышки сундука. Она подошла, чтобы осмотреть его, но отшатнулась в ужасе. Это был длинный палец с очень выпуклой фалангой, но без признаков ногтя. Она была так потрясена, что несколько секунд могла только стоять и смотреть на него, немая и беспомощная; но звук приближающихся каретных колес разрушил чары, она бросилась к камину и сильно потянула за колокольчик. Когда она это сделала, из сундука донесся громкий смешок, и все стены комнаты, казалось, затряслись от смеха.

Конечно, все рассмеялись, когда миссис Макнейл рассказала о случившемся. Сундук был тщательно осмотрен, и, поскольку в нем не было ничего, кроме нескольких циновок, которые были спрятаны в нем накануне, палец был немедленно объявлен оптической иллюзией. n, а миссис Мак-Нейл до поры до времени высмеивали ее, заставляя поверить, что это она сама. Следующие два или три дня ничего не происходило; на самом деле ничего, пока однажды ночью миссис Мак-Нейл и ее дочери не услышали внизу страннейший шум, доносившийся, по-видимому, из столовой - тяжелые, шлепающие шаги, удары, как будто тело таскали взад и вперед по полу, треск. точно вся посуда в доме была свалена на пол, громкие раскаты злобного смеха, а потом - тишина.

На следующую ночь, когда беспорядки повторились, миссис Макнейл набралась смелости, чтобы спуститься вниз и заглянуть в комнату. Шум еще продолжался, когда она подошла к двери, но как только она открыла ее, он прекратился, и ничего не было видно. Через день или два, когда она опять была одна в столовой и стали появляться вечерние тени, она тревожно взглянула на сундук, и - там был палец. Вмиг потеряв самообладание и поддавшись припадку самого дикого, самого неудержимого ужаса, она открыла рот, чтобы закричать. Ни звука; крик, возникший в ее легких, затих, не долетев до гортани, и она снова впала в своего рода каталептическое состояние, при котором все ее способности были настороже, но ее конечности и органы речи парализованы.

Каждую минуту она ожидала, что крышка сундука распахнется и зловещее существо, таившееся внутри, прыгнет на нее. Пытка, которую она перенесла от таких ожиданий, была почти ад, и еще больше сводила ее с ума из-за случайного дрожания крышки, доводившего все ее ожидания до кульминации. Теперь, теперь, во всяком случае, уверяла она себя, настал момент, когда на нее обрушится высший предел ужаса, и она либо умрет, либо сойдет с ума. Но нет; ее агония снова и снова возрождалась, а ее предсказания не сбывались. Наконец скрипы резко прекратились - ничего не было слышно, кроме тряски деревьев, отдаленного визга собаки и далеких шагов одного из слуг. Несколько оправившись от потрясения, миссис Мак-Нейл была занята размышлениями о появлении скрытого ужаса, когда услышала дыхание, едва уловимое, крадущееся дыхание затаившегося нападающего. И снова она была очарована. Наступал вечер, и из всех закоулков и закоулков комнаты, из-за стульев, дивана, буфета и стола, из-под подоконника и из-за занавесок крались тени, всевозможные любопытные тени, которые приносили с собой атмосферу бесплодные, продуваемые ветром утесы и темные, пустынные горы, атмосфера, которая добавляла новых ужасов в и без того более чем обезумевший разум миссис Макнейл.

Комната теперь была полна оккультных возможностей, притягиваемых со всех сторон и несомненно притягиваемых туда сундуком, действовавшим как физический магнит. Стало поздно; до сих пор никто не пришел ей на помощь; и еще больше теней, и еще, и еще, и еще, пока комната не наполнилась ими. Она действительно видела, как они скользили к дому косяками по залитой лунным светом луне. ость и каретный привод. Тени всякого рода - какие-то безошибочно узнаваемые призраки мертвецов, с лишенными кожи лицами и остекленевшими глазами, их тела либо завернуты в саваны, покрытые черной илом болот, либо с них капает вода; некоторые целые, тощие и костлявые; у некоторых отсутствует рука или нога; у некоторых нет ни конечностей, ни туловища, только головы - сморщенные, обескровленные головы с широко открытыми вытаращенными глазами - желтыми, кровоточащими глазами - блестящими, дьявольскими глазами. Элементали всех мастей - некоторые высокие и худые, с круглыми головами и бессмысленными чертами лица; некоторые с прямоугольными мясистыми головками; некоторые с головами животных. Они наступали бесчисленными легионами, все дальше, дальше и дальше, один за другим, каждый соперничая с другим в ужасающей ужасности.

Ряд потрясающих потрясений, которые испытала миссис Макнейл во время продвижения этой длинной и, казалось бы, бесконечной череды всевозможных отвратительных абортов, в конце концов вымотал ее. Пульсация ее от природы сильного сердца временно прекратилась, и, когда ее сдерживаемые чувства нашли выход в одном задыхающемся крике о помощи, она бесчувственно упала на землю.

Той же ночью сундук был безжалостно кремирован, а столовая миссис Макнейл перестала быть местом встречи призраков.

Всякий раз, когда я вижу теперь старый сундук, я всегда смотрю на него с подозрением, особенно если это сундук из мореного дуба. Дело в том, что последние, скорее всего, "одержимы" элементалями, что вряд ли должно вызывать удивление, если вспомнить, что болота - особенно ирландские болота - с незапамятных времен населены самыми неотесанными и неотесанными существами. фантастический тип духов.

Но мумии, мумии даже чаще, чем часы и сундуки, "одержимы" обитателями оккультного мира. Конечно, все слышали о "несчастливой" мумии, расписной футляр которой только что находится в Восточном отделе Британского музея, а связанная с ней история настолько известна, что было бы излишне распространяться о ней. здесь. Поэтому я перейду к примерам других мумий, "одержимых" более или менее подобным образом.

Во время одного из моих приездов в Париж я встретил француза, который, как он мне сообщил, только что вернулся с Востока. Я спросил его, привез ли он какие-нибудь диковинки, такие как вазы, погребальные урны, оружие или амулеты. "Да, много, - ответил он, - два полных ящика. Но никаких мумий! Мон Дьё! Никаких мумий! Вы спросите меня, почему? Ах! Там висит сказка. Если наберешься терпения, я скажу тебе".

Вот суть его повествования:

"Несколько сезонов назад я путешествовал вверх по Нилу до Асьюта, и там мне удалось ненадолго посетить великие руины Фив. Среди различных сокровищ, которые я увез с собой, не представляющих большой археологической ценности, была мумия. Я нашел его лежащим в огромном саркофаге без крышки рядом с изуродованной статуей Анубиса. По возвращении в Асьют я поместил мумию в свою палатку и больше не думал о ней, пока что-то не разбудило меня ночью с поразительной внезапностью. Затем, повинуясь своеобразному импульсу, я перевернулся на бок и посмотрел в сторону своего сокровища.

"Ночи в Судане в это время o f года блестящие; можно даже видеть, чтобы читать, и каждый предмет в пустыне виден почти так же ясно, как днем. Но меня поразила белизна свечения, лежавшего на мумии, лицо которой было прямо напротив моего. Останки Мет-Ом-Каремы, госпожи из Коллегии бога Амен-ра, были замотаны бинтами, некоторые из которых частично разошлись или развязались; и фигура, ясно различимая, была стройной женщиной с элегантным бюстом, хорошо сложенными конечностями, округлыми руками и маленькими кистями. Большие пальцы были тонкими, а пальцы, каждый из которых был перевязан отдельно, длинными и сужающимися. Шея полная, череп довольно длинный, нос орлиный, подбородок твердый. На одеяниях были нарисованы поддельные глаза, брови и губы, и производившийся таким образом эффект, в фосфоресцирующих сияниях лунных лучей, был очень странным. Я был совершенно один в палатке, единственный другой европеец, который сопровождал меня в Асьют, предпочел остаться в городе, а мои слуги расположились лагерем в сотне или около того ярдов от меня на земле.

"Звук распространяется далеко в пустыне, но тишина теперь была абсолютная, и, хотя я внимательно прислушивался, я не мог уловить ни малейшего шума - человек, зверь и насекомое были ненормально неподвижны. В воздухе тоже было что-то необычное; странный липкий холод, который сразу напомнил мне парижские катакомбы. Однако едва я понял это сходство, как всхлип - тихое, нежное, но очень отчетливое - пробудил во мне дрожь ужаса. это было риди абсурдно, абсурдно! Этого не могло быть, и я боролся с мыслью, откуда исходил звук, как с чем-то слишком совершенно фантастическим, слишком совершенно невозможным! Я пытался занять свой ум другими мыслями - легкомыслием Каира, казино Ниццы; но все напрасно; и вскоре до моего нетерпеливого, пульсирующего уха снова донесся этот звук, это тихое и нежное всхлипывание. У меня волосы встали дыбом; на этот раз не было никаких сомнений, никаких сомнений - мумия жива! Я ошеломленно посмотрел на это. Я напряг свое зрение, чтобы обнаружить любое движение в его конечностях, но ничего не было заметно. И все же звук исходил от нее, она дышала, дышала, и пока я бессознательно прошипел это слово сжатыми губами, грудь мумии вздымалась и опускалась.

"Страшный ужас охватил меня. Я пытался кричать своим слугам; Я не мог произнести ни слога. Я попытался сомкнуть веки, но они были открыты, как в тисках. Снова раздался всхлип, за которым тотчас же последовал вздох; и дрожь пробежала по фигуре с головы до ног. Одна его рука тут же задвигалась, пальцы судорожно сжимали воздух, потом напрягались, потом медленно сгибались в ладони, потом вдруг выпрямлялись. Повязки, скрывавшие их от глаз, спали, и моему мученическому взору открылись предметы, которые показались мне странно знакомыми. Есть что-то в пальцах, ярко выраженная индивидуальность, которую я никогда не забуду. Не бывает двух одинаковых рук. И в этих пальцах, в их чрезмерной белизне, круглых костяшках и синих венах, в их сужающемся строении и совершенных лещинных наях лс, я читал подобие, прототип которого, изо всех сил, я не мог вспомнить. Постепенно рука двинулась вверх, и, достигнув горла, пальцы тут же принялись за снятие бинтов. Мой ужас был теперь возвышенным! Я не смею представить, я не смею ни на мгновение подумать, что я увижу! И от этого никуда не деться; Я не мог сдвинуться ни на дюйм, ни на долю дюйма, и ужасное откровение произошло бы в пределах ярда от моего лица.

"Одна за другой бинты слетели. Мерцание кожи, бледной, как мрамор; начало носа, весь нос; верхняя губа изысканно, изящно очерчена; зубы белые и ровные в целом, но кое-где блестящие золотые пломбы; нижняя губа мягкая и нежная; рот, который я знал, но - Боже! - где? В моих снах, в диких фантазиях, не раз посещавших мою подушку по ночам, - в бреду, наяву, где? Мон Дьё! Где?

"Распаковка продолжалась. Следующим был подбородок, подбородок чисто женский, чисто классический; затем верхняя часть головы - волосы длинные, черные, пышные - лоб низкий и белый - брови черные, тонко подведенные; и, наконец, глаза! -- и когда они встретились с моим исступленным взглядом и улыбнулись, улыбнулись прямо в самую глубину моей багровой души, я узнал их -- это были глаза моей матери, моей матери, умершей в моем детство! Охваченный безумием, которое не знало границ, я вскочил на ноги. Фигура поднялась и столкнулась со мной. Я распахнул руки, чтобы обнять ее, женщину из всех женщин в мире, которую я любил больше всего, единственную женщина, которую я любил. Сжавшись от моего прикосновения, она прижалась к краю палатки. Я упал перед ней на колени и поцеловал - что? Не ноги моей матери, а ноги давно не погребенных мертвецов. С отвращением и страхом я взглянул вверх, а там, наклонившись и глядя мне в глаза, было лицо, бесплотное, разлагающееся лицо грязного и едва узнаваемого трупа! С воплем ужаса я откатился назад и, вскочив на ноги, приготовился к полету. Я взглянул на мумию. Он лежал на земле, застывший и неподвижный, все бинты были на своих местах; над ним стояла фигура Анубиса, зловещая и угрожающая, с дьявольским ликованием в светлых собачьих глазах.

"Голоса моих слуг, уверявших меня, что они идут, нарушили тишину, и в одно мгновение призрак исчез.

"Надоело мне, однако, палатку, по крайней мере, на эту ночь, и, ища убежища в городе, я коротал часы до утра с душистой сигарой и романом. Как только я позавтракал, я отвез мумию обратно в Фивы и оставил ее там. Нет, благодарю вас, мистер О'Доннел, я собираю много диковинок, но больше никаких мумий!

ГЛАВА IV

ОККУЛЬТНЫЕ ХУЛИГАНЫ

Судя по моему собственному опыту и опыту других людей, существует особый тип оккультного феномена, единственное занятие которого заключается в boi бурные оргии и манифестации исключительно ради того, чтобы вызвать раздражение. Этому фантазму немцы дали название полтергейст , в то время как в предыдущих моих работах я классифицировал его как Ваграрианский Орден элементалей . Эта форма сверхфизического, быть может, до сих пор пользуется наибольшим доверием - она известна во все века и во всех странах. Кто, например, не слышал о знаменитом призраке Стокуэлла, который произвел такую сенсацию в 1772 году и о котором миссис Кроу подробно рассказывает в своей " Ночной стороне природы "? или, опять же, о "Переулке Черного Льва, Призраке Бэйсуотера", упомянутом много лет назад в " Морнинг Пост" ; или об "Эпвортском призраке", который так непрестанно мучил семью Уэсли; или о "Демоне Тедворта", который не давал покоя Джону Момпессону и его семье, и о бесчисленном количестве других хорошо подтвержденных и зарегистрированных случаев такого же типа оккультного явления? Полтергейстов в вышеупомянутых случаях никогда не видели, а только ощущали и слышали; но каким неприятным и часто болезненным образом! Демон Тедворта, например, разбудил всех ночью. ht, стуча в двери и имитируя бой барабана. Он гремел каркасами кроватей, царапал пол и стены, словно обладая железными когтями, стонал и издавал громкие крики: "Ведьма! Ведьма!" Не удовлетворялось оно и этими слуховыми демонстрациями, ибо прибегало к гораздо более энергичным методам физического насилия. Мебель была сдвинута со своего места и опрокинута; детская обувь была снята с ног и накинута на голову; их волосы были подправлены, а одежда стянута; одного маленького мальчика даже ударили по больному месту пяткой; слуг подняли с кроватей и бросили падать; в то время как несколько членов семьи были лишены всего, что у них было, насильно задержаны и забросаны обувью. Судебные процессы в Стоквелле, Блэк Лайон Лейн и Эпворте, хотя и были более причудливыми, не были менее жестокими.

Приведем еще один пример такого рода преследований: профессора Шуппарта в Грессене, в Верхнем Гессене, в течение шести лет преследовал полтергейст самым неприятным образом; камни со свистом летели по закрытым комнатам во все стороны, разбивая окна, но никому не причиняя вреда; его книги были разорваны на куски; лампу, при которой он читал, отодвинули в дальний угол комнаты, и хлопали его по щекам, и хлопали так беспрестанно, что он не мог заснуть.

По словам миссис Кроу, в 1910 году у мистера Чава в Девоншире был случай подобного рода, когда перед судом были даны показания под присягой, подтверждающие факты, и было предложено большое вознаграждение за обнаружение; но тщетно, явления продолжались, и духовный агент часто видели в образе какого-то странного животного.

По-видимому, для полтергейстского хулиганства нет предела, если не считать тяжких телесных повреждений - и даже этот предел иногда нарушался. Прошлым летом преподобный Генри Хакон, штат Массачусетс, из дома викария Серли, Северный Келси-Мур, очень любезно прислал мне оригинальную рукопись, касающуюся полтергейста очень своеобразного характера в старом пасторском доме Сайдерстоун близ Факенхема. Я опубликовал отчет ad verbum в моей работе, вышедшей осенью, под названием "Призрачные явления" , и интерес, который она вызвала, побуждает меня ссылаться на другие случаи, связанные с явлениями того же рода.

На юге Англии есть пасторский дом, откуда слышен не только шум, но и предметы, которые таинственным образом исчезают и не возвращаются. Одна дама уверяет меня, что, когда джентльмен, с которым она была близко знакома, однажды был один в одной из приемных, он положил несколько монет, по-моему, на пятнадцать шиллингов, на стол рядом с собой и случайно что его внимание было обращено на огонь, который догорел, был удивлен, посмотрев еще раз, чтобы обнаружить, что монеты исчезли; и он никогда не восстанавливал их. Таким же непостижимым образом и, по-видимому, той же зловредной невидимой силой были взяты и другие вещи, по большей части тривиальные. Верно, что один из бывших жильцов дома в последние годы своей жизни был по уши в долгах, и склонность к займам, возможно, сопровождала его. в оккультный мир; но хотя такое объяснение вполне допустимо, я скорее склонен приписать исчезновения проказам какого-нибудь озорного бродяги.

Я сам не раз сталкивался с подобным. Например, я помню, как в одном доме в Норвуде я быстро потерял два стилографа, нож и пояс. В каждом случае я помнил, как клал статью на стол, затем мое внимание привлек какой-то довольно необычный звук в дальнем углу комнаты, а затем, вернувшись к столу, обнаруживал, что статья исчезла. Больше в доме никого не было, так что об обычной краже не могло быть и речи. Но куда делись эти предметы и какая польза от них полтергейсту? Только однажды я мельком увидел злодея. Было около восьми часов теплым июньским вечером, и я сидел и читал в своем кабинете. Комната находится немного ниже уровня дороги, и летом деревья снаружи, действуя как эффективный экран от солнечных лучей, отбрасывают свои тени на пол и стены слишком густо, погружая углы в тяжелый мрак. Днем эта тьма скорее приветствуется; но днем он становится немного тягостным, а в сумерках иногда хочется, чтобы его не было. Именно в сумерках природа теней обычно претерпевает изменения и там сливается с ними то Нечто, то особенное, неопределимое Нечто, что я могу ассоциировать только со сверхфизическим. Здесь, в моей библиотеке, я часто наблюдаю, как он прокрадывается с угасанием солнечного света или, откладывая его приход а позже - прокрасться через окно с лунным светом, и я чувствую его присутствие так же уверенно и инстинктивно, как я могу чувствовать и обнаруживать присутствие враждебности в аудитории или отдельном человеке. Я не могу описать как; Я могу только сказать, что да, и что моя проницательность редко вводит в заблуждение. В тот вечер я был в доме один. Среди теней, сгустками лежащих на полу и стенах, я заметил это загадочное Нечто. Это было наиболее заметно; но я не связывал это с чем-то особенно ужасающим или антагонистическим. Может быть, потому, что книга, которую я читал, меня глубоко заинтересовала - это был перевод Гейне, а я предан Гейне. Позвольте мне процитировать отрывок. Оно из "Флорентийских ночей" и гласит: "Но не безумие ли желать озвучить внутренний смысл какого-либо явления вне нас, когда мы не можем даже разгадать загадку собственной души? Мы едва ли знаем даже, действительно ли существуют внешние явления! Мы часто не в состоянии отличить реальность от простых лиц во сне. Был ли это образ моего воображения или ужасная реальность, которую я услышал и увидел в ту ночь? Я не знаю. Я только помню, что, когда в моем сердце текли самые дикие мысли, до моего слуха донесся странный звук". Я зашел так далеко, поглощающе, духовно заинтересованно, когда услышал смех, протяжный, низкий смешок, который, казалось, исходил из самого темного и самого отдаленного угла комнаты. Холодный пароксизм заморозил мое тело, книга выскользнула из моих рук, и я выпрямился на своем стуле, все мои способности были остро насторожены и активны. Смех повторился, на этот раз от beh найдите письменный стол в совсем другой части комнаты. Что-то, звучавшее как дождь из тинта, затем упало в решетку; после чего последовала долгая пауза, а затем страшный толчок, как будто какое-то тяжелое тело упало с большой высоты на пол прямо передо мной. Я даже слышал шипение и свист, производимые телом при спуске, когда оно разрезало себе проход в воздухе. Снова наступила пауза тишины, нарушаемая только звуками прохожих на дороге, торопливыми шагами девушки, стуком человека в гвоздях, быстрой, резкой поступью фонарщика и топотом бегущей своры. дети. Затем последовала серия ударов в потолок, а затем звук падения чего-то в зияющую бездну, которая, как я интуитивно чувствовал, тайком открылась у моих ног.


В течение многих секунд я слушал отзвуки объекта, когда он мчался о стены неизвестной пропасти; наконец раздался всплеск, за которым последовало глухое эхо. Дрожа всем телом, я откинулся назад, насколько это было возможно, в своем кресле и схватился за подлокотники. Сквозняк, холодный и влажный, словно идущий с почти бесконечного расстояния, дул вверх и раздувал мне ноздри. Затем раздался самый жуткий, леденящий кровь смешок, и я увидел руку - зловещую серую руку с длинными узловатыми пальцами и черными изогнутыми ногтями - нащупывающую свой путь ко мне сквозь тонкую тьму, словно какая-то огромная, невкусное насекомое. Ближе, ближе и ближе он приближался, его пальцы шевелились в воздухе, как антенны. Для момент он остановился, а затем, с молниеносной быстротой вырвал книгу из моих колен и исчез. Сразу после этого я услышал звук вставленного в входную дверь ключа, в то время как голос моей жены, спрашивающей, почему дом был в темноте, разрушил сверхфизические чары. Повинуясь ее зову, я поднялся по лестнице, и первым, что предстало моему взору в холле, был так бесцеремонно отобранный у меня том Гейне! Наверняка это дело рук полтергейста! Полтергейст, который до сих пор обращал внимание только на меня, и никто в доме не слышал и не видел его.

В моем кабинете есть глубокая ниша, скрытая зимой тяжелыми портьерами; и часто, когда я пишу, что-нибудь заставляет меня поднять взгляд, и холодный ужас нападает на меня, когда я вижу, как шуршат занавески, шуршат, как будто они смеются, смеются вместе с каким-то скрытым оккультным чудовищем; какой-то серый - большинство фантазмов, которые приходят ко мне, серые - и блестящее чудовище, которое наслаждалось богатой шуткой за мой счет. Время от времени, чтобы подчеркнуть свое присутствие, этот полтергейст царапал стену, или стучал, или бросал невидимую стрелу над моей головой, или вздыхал, или стонал, или булькал, и я был напуган, ужасно, ужасно напуган. Потом что-то произошло - жена позвала меня, или кто-то позвонил в колокольчик, или почтальон от всей души ударил молотком, и полтергейст "убрался", и меня не побеспокоили это снова на оставшуюся часть вечера.

я Я не единственный человек, которого посещают полтергейсты. Судя по моей переписке и отчетам, которые я вижу в письмах различных журналов по психическим исследованиям, они покровительствуют многим людям. Их modus operandi , охватывающий широкий диапазон, всегда бурный. Несомненно, они были дурно воспитаны - их домашнем влиянии и воспитательной подготовке явно недоставало дисциплины. Или наоборот? Являются ли их грубые замыслы и безумные, мальчишеские шалости просто реакционными и единственными средствами, которые у них есть, чтобы найти выход своему природному приподнятому настроению? Если так, я искренне желаю, чтобы они выбрали для своей игровой площадки какое-нибудь другое место, кроме моего кабинета. Тем не менее они интересуют меня, и хотя я ужасно дрожу, когда они присутствуют, в другое время я получаю бесконечное удовольствие, размышляя об их raison d'être и любопытных - возможно, сложных - конституциях. Я не верю, что они когда-либо населяли какое-либо земное тело, будь то человеческое или животное. Я думаю, что вполне вероятно, что они могут быть пережитками ранних экспериментов с животной и растительной жизнью на этой планете, до отбора каких-либо определенных типов; духи, которые никогда не были ничем иным, как духами, и которые, без сомнения, часто завидовали человеку его плотскому телу и предоставленным ему возможностям достичь в конце концов более высокого духовного плана. Быть может, зависть сделала их озорными и породила в них ненасытную жажду мучить и пугать человека. Другое вероятное объяснение их состоит в том, что они могут быть жителями одной из других планет, обладающих дарованной силой, при определенных условиях. в настоящее время нам неизвестно, чтобы их видели и слышали некоторые жители земли; и, конечно, возможно, что они являются лишь одним из многих типов духов, населяющих сверхфизическую сферу, которая окружает нашу собственную или вторгается в нее. Они могут быть лишь другой формой жизни, формой, которая не является ни плотской, ни бессмертной, но существование которой должно зависеть от сверхфизической пищи. Они могут рождаться способом, который, помимо своей своеобразности и экстравагантности, имеет некоторое сходство с зарождением физической животной жизни; и они могут умереть так же, как умирает человек, и их смерть может быть всего лишь переходом от одной стадии к другой, а может быть и навсегда.

Но довольно о возможностях, о вероятных и невероятных теориях. В настоящее время не только полтергейсты, но и все другие фантомы видятся как бы сквозь темное стекло, и, в ожидании открытия каких-либо определенных данных, мы лишь барахтаемся в море широких, безграничных и бесконечных предположений.

ГЛАВА V

СИЛЬВАНСКИЕ УЖАСЫ

Я верю, что у деревьев есть духи; Я верю, что все, что растет, имеет дух, и что такие духи никогда не умирают, но переходят в другое состояние, состояние пленка и тень, живут вечно. Призраки растительной жизни повсюду, хотя различимы лишь немногими из нас. Часто, бродя по улицам, запруженным пешеходами и машинами, пропитанным паром, дымом и всеми нечистотами, возникающими от перенаселенности человечества, я вдруг ощущал иную атмосферу, холодную атмосферу сверхфизической лесной земли. Я остановился и, прислонившись к какой-то двери, с благоговейным изумлением уставился на покачивающуюся листву левиафана-лепидодендрона, призрак одного из тех гигантских плаунов, которые процветали в каменноугольный период. Я наблюдал, как он раскачивал свои призрачные руки взад и вперед, словно отбивая такт какой-то призрачной музыке, и ветерок, который он таким образом создал, шелестел в моих волосах, а сладкий аромат его смолы приятно щекотал мои ноздри. Я видел также внезапно открывшиеся передо мной темные, мрачные проходы, обсаженные огромными соснами и покрытые коврами с высокой пышной травой, гигантскими папоротниками и другой чудовищной первобытной флорой, номенклатура которой мне совершенно неизвестна; Я смотрел в холодном восхищении на черные стволы tw ист, изгибается и корчится, словно под влиянием неконтролируемого приступа смеха или по велению какого-то психического циклона. Временами я останавливал свои шаги, когда шел по городским тротуарам; лавки и люди были уничтожены, а их место заняла оккультная листва; огромные грибы заблокировали солнечные лучи, и под прикрытием их слизистых блестящих головок я был взволнован, увидев извивающиеся, скользящие формы бесчисленного множества более мелких сапрофитов. Я чувствовал холодное прикосновение отвратительных поганок и нюхал горячую сухую пыль полного спелого слоеного шарика. На набережной Темзы, вверх по улице Челси, в сумерках я наблюдал удивительные метаморфозы. В компании с тенями природных объектов ландшафта молча росли гигантские тростники и камыши. Я чувствовал их ледяной холод, когда они, дуя туда и сюда в бреду своего свободного, беспрепятственного существования, скользили по моему лицу. Видения, настоящие видения, изысканные фантазии живого воображения. Так говорит мудрец. Я так не думаю; Я оспариваю его полностью . Эти объекты, которые я видел, не были иллюзиями; иначе почему я не вообразил себе других вещей; почему, например, я не видел, как ходят скалы и столы входят в мою дверь? Если бы эти фантазии были всего лишь игрой воображения, то воображение не останавливалось бы ни перед чем. Но это не воображение и не праздные фантазии сверхактивного мозга. Они объективны - настолько же объективны, как и запахи опознанных физических объектов, которые могут уловить те, у кого остро чувствительные органы обоняния. d те, у кого менее чувствительное обоняние, не могут обнаружить; люди с острым слухом могут слышать, а люди с менее острым слухом не могут слышать. И все же люди не спешат верить, что видение оккультизма - это такая же способность, как обоняние или слух.

Я слышал, что в глубине угольных шахт некоторые рабочие видели чудеса; что когда они были одни в сугробе, они слышали дуновение ветра и шелест листьев и вдруг оказывались окруженными со всех сторон голыми стволами огромных первобытных деревьев, лепидодендронов, сигиллярий, папоротников и других растения, сияющие фосфоресцирующим величием среди чернильной черноты подземного эфира. У ног завороженных наблюдателей выросли густые стебли бробдингнегской травы и лианы, из которых выползли с мрачными глазами огромные многоножки, тараканы, белые муравьи, многоножки и скорпионы, к стонам и вздохам деревьев. было жужжание веснянок, стрекоз и саранчи. Галереи и шахты вторили и вторили этим шумам старого мира, который еще живет и будет жить, может быть, до скончания веков.

Но осознают ли физические деревья, деревья, которые мы все сегодня видим распускающимися и прорастающими в наших садах, о присутствии оккультизма? Могут ли они, подобно некоторым - не всем - собакам, лошадям и другим животным, обнаруживать близость неизвестного? Трепещут ли они и трясутся от страха при виде какой-то психической растительности, или же они совершенно лишены всякого подобного фа? культ? Могут ли они видеть, слышать или обонять? Есть ли у них вообще какие-либо чувства? И если у них есть одно чувство, то не другое ли? Да, есть пища для размышлений.

Лично я считаю, что у деревьев есть чувства - конечно, не на такой высокой стадии развития, как у животных; но, тем не менее, чувства. Следовательно, я считаю вполне возможным, что некоторые из них, как и некоторые животные, чувствуют присутствие сверхфизического. Я часто гуляю в лесу. я не люблю одиночества; Я люблю деревья, и я не думаю, что в природе есть что-то, кроме человека, я люблю гораздо больше. Дуб, ясень, вяз, тополь, ива для меня больше, чем просто имена; они друзья, друзья моего отрочества и зрелости; спутники в моих одиноких странствиях и добровольных изгнаниях; хранители моих сиест; утешители моих скорбей. Мягкое помахивание их ветвями успокоило мой мучимый болью лоб и дало мне столь необходимый сон, в то время как хлорофилл их листьев подействовал как бальзам на мои веки, воспаленные после долгих часов занятий. Я прислонился головой к их стволам и услышал или мне показалось, что я услышал фантастический ропот их мирных умов. Так бывает днем, когда жаркое летнее солнце окрашивает мятлик в золотисто-коричневый цвет. Но с сумерками приходят перемены. Страна-призрак пробуждается, и к теням деревьев и кустов, лениво распускающихся со стволов и ветвей, примешиваются самые темные тени, придающие лесу атмосферу унылого холода. Обычно я поспешно ухожу на закате, но бывают случаи, промедлил дольше, чем собирался, и понял свою ошибку только тогда, когда было слишком поздно. Затем я, охваченный непреодолимым очарованием леса, ждал и наблюдал. Я хорошо помню, например, как меня таким образом поймали в Гэмпширской роще, в то время одном из моих самых посещаемых мест. День был необыкновенно тесный и душный, и жара в сочетании с тяжелой утренней работой, - а я писал бог знает сколько времени, не переставая, - нагоняли на меня страшную сонливость, и, придя на излюбленное место под высокая сосна, я спал до тех пор, пока, от стыда, мои веки не могли больше оставаться закрытыми. Было тогда девять часов, и метаморфоза заката началась с торжественной серьезностью. Вечер был очаровательный, идеальный для середины лета; воздух мягкий, сладко пахнущий; небо без пятен голубое. Мирная тишина, нарушаемая только перезвоном каких-то далеких церковных колоколов, да обморок, очень слабый лай собак, окутывала все и внушала мне ложное ощущение безопасности. Передо мной была крохотная поляна, поросшая пуховой травой, превратившейся в бледно-желтую под блестящими лучами теперь уже заключенного в багряный цвет солнца. Красноватое сияние становилось все слабее и слабее, пока от него не осталось ничего, кроме бледно-розовой полосы, тонкие краевые линии которой все еще отделяли голубизну неба от быстро сменяющейся серости. Едва уловимый туман постепенно окутывал траву, а мрак среди листвы на противоположной стороне поляны усиливался. Не было теперь ни звона колокольчиков, ни лая собак; и тишина, тишина с оттенком грусти, столь характерной для летними вечерами, был везде первостепенным. От внезапного порыва ледяного воздуха у меня застучали зубы. Я сделал усилие, чтобы пошевелиться, чтобы вырваться, прежде чем гротескные и неосязаемые ужасы леса могли поймать меня. я позорно потерпел неудачу; подошвы моих ног примерзли к земле. Потом я почувствовал, как стройное, изящное тело сосны, к которому я прислонился спиной, дрожит и дрожит, и моя рука - рука, покоившаяся на ее коре, - становится влажной и липкой.

Я постарался отвести глаза от открытого пространства перед ними. Я потерпел неудачу; и когда я смотрел, полный предвкушения проклятых, вдруг в поле зрения со всей ужасающей живостью, присущей только оккультизму, возникла высокая фигура - безрукая, безногая - похожая на корявый ствол дерева - белая, поразительно белые местами, где кора истерлась, а в целом яркая, жутко яркая, желто-черная. Сначала я успешно сопротивлялся мощному импульсу поднять глаза к его морде; но так как я слишком хорошо знал, что так будет, я был вынужден наконец посмотреть, и, как я и ожидал, испытал сильнейшее потрясение. Вместо лица я увидел ободранный и блестящий полип, массу колеблющихся, мечущихся, мясистых корешков, из центра которых сияли два длинных, косо посаженных, бледных глаза, пылающих бесовством и злобой. Вещь, по природе всех ужасающих фантазмов, была наделена гипнотическими свойствами, и как только глаза ее остановились на мне, я оцепенел; мои мускулы спали, в то время как мои способности оставались бодрствующими, остро бодрствовали.

Дюйм за дюймом существо приближалось ко мне; его незаметное скользящее движение напоминает мне о тигре, тонко и безжалостно преследующем г свою добычу. Он подошел ко мне, и каталепсия, державшая меня в вертикальном положении, прошла. Я упал на землю в поисках защиты, и, когда великое неизвестное изогнуло свою призрачную фигуру надо мной и коснулось моего горла и лба своими пышными щупальцами, меня охватила нервная дрожь; смертельная боль сжала мои внутренности, и, содрогаясь от агонии, я перевернулся навзничь, яростно царапая папоротник. В таком состоянии я продержался, наверное, одну или даже две минуты, хотя мне это казалось гораздо дольше. Мои мучения закончились громким выстрелом огнестрельного оружия, и, медленно придя в себя, я обнаружил, что привидение исчезло, а шагах в двадцати от меня стоит мальчик с ружьем. Я сразу узнал в нем сына моего соседа, деревенского учителя; но, не желая больше там задерживаться, я поспешно пожелал ему спокойной ночи и, выйдя из рощи гораздо скорее, чем вошел в нее, поспешил домой.

Что я видел? Призрак какого-то мертвого дерева? какой-то особенный вид духа (в другом месте я назвал его бродягой), привлеченный сюда одиночеством местности? какой-то порочный, злой фантазм? или вице-элементал, чье присутствие там было бы связано с каким-то особо злостным преступлением или серией преступлений, совершенных на месте или рядом с ним? Не могу сказать. Возможно, это был либо один из них, либо что-то совсем другое. Однако я совершенно уверен, что в большинстве лесов обитают призраки и что тот, кто видит духовные феномены, может быть вполне уверен, что видит их там. е. Снова и снова, проходя после наступления темноты по опоясанным деревьями ущельям, лесам или аллеям, я видел всевозможные любопытные формы и образы, бесшумно передвигающиеся с дерева на дерево. Фигуры в капюшонах с мертвыми головами тайно скользили по залитым лунным светом пространствам; ледяные руки тронули меня за плечи; Между тем, шагая рядом со мной, я часто слышал шаги, легкие и тяжелые, хотя ничего не видел.

Мисс Фрэнсис Синклер рассказала мне, что однажды, прогуливаясь по проселочной дороге, она заметила какой-то странный предмет, лежащий на земле у подножия дерева. Она подошла к нему и, к своему ужасу, обнаружила, что это человеческий палец, плавающий в луже крови. Она обернулась, чтобы привлечь внимание своих друзей, и когда она снова посмотрела, палец исчез. На этом самом месте, как ей впоследствии сообщили, произошло убийство ребенка.

Я полагаю, что на деревьях часто обитают духи, свидетельствующие о преступлении. Я не сомневаюсь, что множество людей повесились на одном и том же дереве точно так же, как бесчисленное множество людей совершили самоубийство, перепрыгнув через определенные мосты. Почему? По той простой причине, что вокруг этих мостов витают враждебные человеческому роду влияния, духи, чье главное и дьявольское наслаждение состоит в том, чтобы внушать мысли о самоуничтожении в мозг прохожих. Однажды я слышал о человеке, признанном вменяемым с медицинской точки зрения, который часто жаловался, что его мучает голос, шепчущий ему на ухо: "Застрелись! Застрелись!" - совет, которому он, в конце концов, был обязан следовать. . И о человеке, также признанном вменяемым, который преодолел значительное расстояние, чтобы перепрыгнуть через пресловутый мост, потому что его вечно преследовал призрак необычайно красивой женщины, которая велела ему это сделать. Если у мостов есть свои зловещие духи, то, несомненно, у деревьев есть духи, всегда стремящиеся заманить в магнетический круг своего пагубного влияния кого-либо из рода человеческого.

Многие рассказы о том, что деревья преследуют таким образом, пришли ко мне из Индии и с Востока. Одно я процитировал в своих "Призрачных явлениях" , а следующее рассказала мне дама, с которой я недавно познакомился во время визита к родственникам моей жены в Мидлендс.

"Я ехала с мужем по очень пустынной горной дороге в Ассаме, - начал мой информант, - когда вдруг обнаружила, что потеряла свой шелковый шарф, который оказался довольно дорогим. У меня была довольно проницательная мысль о том, где я могла его уронить, и, упомянув об этом моему мужу, он тут же повернулся и поехал обратно, чтобы найти его. Вооруженный, я ничуть не нервничал от того, что остался один, тем более что в нашем уезде за много лет не было случаев нападения на европейца; но, увидев большое манговое дерево, стоящее совершенно отдельно в нескольких ярдах от дороги, я повернул свою лошадь, намереваясь подъехать к нему и сорвать несколько его плодов. Однако, к моему большому неудовольствию, зверь отказался уходить; кроме того, хотя во все времена он был самым послушным, теперь он встал на дыбы, брыкался и демонстрировал несомненные признаки испуга.

"Я быстро пришел к выводу, что моя лошадь почувствовав присутствие чего-то - вероятно, дикого зверя, - я не мог видеть себя и тотчас же спешился и, привязав дрожащее животное к валуну, осторожно подошел с револьвером в руке к дереву. На каждом шагу я ожидал прыжка пантеры или другого хищника; но, не боясь ничего, кроме тигра, - а их, слава богу, не было! в этой непосредственной близости - я смело продолжал. Подойдя к дереву, я заметил, что почва под ветвями была необыкновенно темна, точно выжжена и почернела от пожара, и что воздух вокруг нее вдруг сделался очень холодным и тоскливым. К моему разочарованию, фруктов не было, и я с отвращением собирался уйти, когда увидел странного вида нечто прямо над моей головой, полускрытое листвой. Я раздвинул листья кнутом и посмотрел на них. Моя кровь застыла.

"В этом не было ничего человеческого. У него было длинное, серое, обнаженное тело, похожее на человеческое, только с ненормально длинными руками и ногами и очень длинными и кривыми пальцами. Его голова была плоской и прямоугольной, без каких-либо черт, за исключением пары длинных и тяжелых светлых глаз, которые смотрели на меня с выражением адского ликования. Несколько секунд я был слишком потрясен, чтобы даже думать, а потом меня охватило самое безумное желание убить себя. Я поднял револьвер и уже собирался приставить его ко лбу, как вдруг сзади раздался громкий крик. Это был мой муж. Он нашел мой шарф и, поспешив назад, прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как я нацелил на него револьвер - как ни странно! В двух словах поясняю Он рассказал ему, что произошло, и мы вместе осмотрели дерево. Но не было никаких признаков ужасающего явления - оно полностью исчезло. Хотя мой муж заявил, что я, должно быть, сплю, я заметила, что он выглядел особенно серьезным, и по возвращении домой он умолял меня никогда больше не подходить к дереву. Я спросил его, не подозревал ли он, что здесь обитают привидения, и он сказал: "Нет! но я знаю, что есть такие деревья. Спроси Дингана. Динган был одним из наших туземных слуг - которого мы больше всего уважали, так как он прожил с моим мужем почти двенадцать лет - с тех самых пор, как он поселился в Ассаме. - Манговое дерево, мем-сахиб! - воскликнул Динган, когда я обратился к нему по этому поводу. - Манговое дерево на Юка-роуд, как раз перед тем, как вы доберетесь до моста через реку? Я это хорошо знаю. Мы называем его "дьявольским деревом", мем-сахиб. Никакое другое дерево не будет расти рядом с ним. Есть дух, свойственный некоторым деревьям, который живет в его ветвях и убеждает любого, кто отважится приблизиться к нему на несколько футов, либо убить себя, либо убить других людей. Я видел троих мужчин только из этой деревни, висевших на ее проклятых ветвях; их оставили там, пока веревки не сгнили и шакалы не унесли их в джунгли. Я видел три самоубийства и три убийства - двое были женщинами, чужими в этих краях, и оба лежали в тени ствола манго, с разбитыми, как яйца, затылками! Трижды проклятое дерево, мем-сахиб. Излишне говорить, что я согласился с Динганом и в будущем обходил манго стороной".

Ваграрианцы, древесные дьяволы (разновидность элементалей порока) и призраки мертвых деревьев - вот некоторые из оккультных ужасов, которые бродят по лесам и, по сути, по всей сельской местности! К ним добавляются фавны и сатиры, эти причудливые существа, несомненно, бродяги, получеловеки-полукозлы, которые, по мнению древних, обладают большим весельем и, прискорбно добавить, большим похотливостью. Об этих духах есть упоминание в Писании, а именно, Исайя XIII. 21, где читаем: "И наполнятся дома их скорбными тварями, и будут жить там совы, и будут плясать там сатиры"; а в "Исторических размышлениях" Баддели , опубликованных примерно в начале семнадцатого века, есть описание Плутарха сатира, захваченного Суллой, когда тот направлялся из Диррахия в Брундизий. Существо, которое оказалось очень материальным, было найдено спящим в парке недалеко от Аполлонии. Когда его привели к Сулле, он заговорил резким голосом, который представлял собой причудливую смесь ржания лошади и крика козла. Поскольку ни Сулла, ни кто-либо из его последователей не могли ни в малейшей степени понять, что означало это чудовище, они опустили его, и никаких дальнейших упоминаний о нем нет.

Теперь, если предположить, что это сообщение не является "фальшивкой" и что такой зверь действительно существовал, естественно предположить, что бродяги, пикси и другие гротескные формы фантазмов, в конце концов, являются лишь духами подобных типов. материальной жизни, и что, по всей вероятности, земля, современная доисторическому и даже более позднему человеку, изрядно кишела такими существами. Однако это, как и все остальное, связанное с этими ранними временами, является просто предметом спекуляций. Другая объяснительная теория состоит в том, что, возможно, сверхфизические явления были раньше гораздо более распространены, чем теперь, и что различные типы сверхчеловеческих и полуживотных призраков (которые тогда постоянно видели многие, но которые теперь видны лишь немногим). ) дошли до нас в образе сатиров и фавнов. Во всяком случае, я думаю, что их можно справедливо отнести к категории бродяг. Связь духов с деревьями почти универсальна. В сказках юности мы встречаем частые аллюзии на них. На Кавказе, где население неславянского происхождения, есть бесчисленные истории о священных деревьях, и в каждом из этих камней главная мысль одна и та же, а именно, что человеческая жизнь зависит от существования дерева. В славянской мифологии растения, как и деревья, являются магнитами для духов, и в душистых сосновых рощах, в темных, одиноких сосновых рощах живут "псипольницы", или лешие, досаждающие жнецам; и "лееши", или лесные демоны-мужчины, тесно связанные с сатирами. В Исландии существовало красивое суеверие, согласно которому, когда невинного человека предают смерти, над его могилой вырастает рябина или рябина. В тевтонской мифологии сорб должен иметь форму лилии или белой розы, и на стулья умирающих невидимые руки кладут тот или иной из этих цветов. Белые лилии также символизируют невинность и имеют свойство таинственно стрелять на могилах тех, кто был несправедливо казнен. Несомненно, это была бы работа духа, как и действие Эглантина, которая так очаровательно проиллюстрирована в трогательной истории Тристрама и Изольды. Предание гласит, что из могилы Тристрама выросла эглантина, которая обвилась вокруг статуи прекрасной Изольды и, несмотря на то, что она была трижды срублена, снова выросла, всегда обнимая один и тот же прекрасный образ. Среди североамериканских индейцев существовало и, может быть, до сих пор существует поверье, что духи тех, кто умер, естественным образом возвращались к деревьям - к высоким соснам горных лесов, - где они вечно обитали среди ветвей. Индейцы верили также, что духи некоторых деревьев ходят по ночам в облике красивых женщин. Счастливые индейцы! Если бы мое переживание лесных фантазмов было хотя бы наполовину таким захватывающим. Современные греки, австралийские бушмены и аборигены Ост-Индии, как и я, видят только уродливую сторону сверхфизического, ибо духи, населяющие их растительность, безнадежно уродливы, ужасно ужасны и дьявольски мстительны.

Идея о том, что мертвые часто переходили в деревья, хорошо проиллюстрирована в классиках. Например, Эней во время своих странствий ударяется о дерево и наполовину напуган до потери сознания большой струей крови. Глухой голос, типичный для фантазмов и, по-видимому, исходящий откуда-то из ствола, затем умоляет его воздержаться, продолжая объяснять, что это не обычное дерево, а метаморфизованная душа несчастного существа по имени Полидор (он, должно быть, был не повезло, если только иметь такое имя). Излишне говорить, что Эней, который, несмотря на свои аристократические притязания, был строго джентльменом, в Он уронил топор и выразил свое сочувствие бедному духу, привязанному к дереву, обильными слезами, которые, должно быть, удовлетворили даже Полидора. В шведском фольклоре есть очень похожая история. Голос в дереве обратился к человеку, который собирался срубить его, со словами: "Друг, не руби меня!" Но человек на этот раз не был джентльменом и, вместо того чтобы выполнить скромную просьбу, только от души замахнулся топором. К его ужасу - справедливому наказанию за его варварство - раздался ужаснейший стон агонии, и из проделанной им в сундуке дыры хлынул фонтан крови, настоящей человеческой крови. Что произошло потом, я не могу сказать, но думаю, что дровосек, охваченный угрызениями совести, поднял с земли свою бандану и сделал все, что было в его силах - хотя он и не имел преимущества уроков оказания первой помощи - чтобы остановить кровотечение. Эти дивные истории не могут не позабавить, но ведь они не намного более чудесны, чем многие из наших собственных призрачных переживаний. Во всяком случае, они служат иллюстрацией того, насколько широко распространена и почитаема вера в то, что деревья - возможно, в особенности деревья - тесно связаны с оккультизмом.

Пикси! Что такое пикси? Боюсь, что это не те милые, очаровательные, причудливые людишки, которых Шекспир так неподражаемо изображает в " Сне в летнюю ночь" , слишком легко признают. Мне говорят, что их можно увидеть и сейчас, и я знаю тех, кто говорит, что видел их, но что они всего лишь тени тех утонченных существ, которые резвились в лунном свете и помогали бедным и бедным. устали от домашних дел. Нынешние пикси, которых мне не хочется воображать, являются потомками пикси старого мира - хотя, конечно, с другой стороны, они могут быть просто дегенератами, гораздо более приятной альтернативой - я думаю, что они все еще изредка встречается в уединенных изолированных районах; такие, например, как горы на западе Ирландии, Гебриды и другие более или менее пустынные острова, а также на одном или двух холмах и болотах Корнуолла.

Как и большинство призраков, современные пикси молчаливы и неуловимы. Они появляются и исчезают с одинаковой внезапностью, довольствуясь тем, что бесшумно скользят от камня к камню или от куста к кусту. Они не грациозны, не хороши собой и только ростом напоминают эльфов из сказок; в остальном они настоящие бродяги, гротескные и часто мучительные.

В моих "Призрачных явлениях" я дал один или два описания их появления на западе Англии, но ближе всего к пикси, которые я сам видел, были призраки, явившиеся мне в 1903 году на холмах Уиклоу, недалеко от Брея. Я вышел на прогулку во второй половине дня в четверг, 18 мая; погода была угнетающей, и серое опускающееся небо грозило дождем, что объясняло малочисленность пешеходов. Покинув мою временную штаб-квартиру в Брее, в половине второго я прибыл в красивую деревню у подножия холмов и сразу же начал восхождение. Выбрав извилистый путь, который постепенно поднимался вверх, я, наконец, достиг вершины хребта.

Вкл и Я шел, не обращая внимания ни на время, ни на расстояние, пока внезапная сухость в горле не напомнила мне, что сейчас, должно быть, примерно тот час, когда я обычно пью чай. Я повернулся и начал возвращаться домой. Место было совершенно безлюдным; ни следа человека или животного нигде, и глубочайшая тишина. Я подошел к краю небольшой возвышенности, когда, к моему удивлению, я увидел на крошечном плато внизу три необычные фигуры. Они стояли не более чем в двух футах от земли, у них были самые совершенные человеческие тела, но уродливые головы; лица их имели свинцово-синий оттенок, как у трупов; их глаза были широко открыты и остекленели. Они медленно и торжественно скользили индейской гуськом, их седые, растрепанные волосы и свободная белая одежда шуршали на ветру; и, достигнув небольшого углубления в земле, они тонули и тонули, пока совсем не исчезли из виду. Затем я спустился со своего насеста и тщательно осмотрел место, где они исчезли. Это была твердая, твердая, спекшаяся почва, без ям, без покрытия или чего-либо, в чем они могли бы спрятаться. Я был несколько шокирован, как и всегда после встречи со сверхфизическим, но не так сильно, как должен был бы быть, если бы фантазмы были больше. Впоследствии я посетил то же место, но другого проявления не видел.

Вернуться к деревьям - очаровательным, преследующим деревьям. Когда-то с большим доверием относились к преданию о том, что дерево, на котором был распят Иисус Христос, было осиной, и что с тех пор все осины были поражены. со странной дрожью. Ботаники, учёные и прозаичные люди всякие фу-фу на эту легенду, как, впрочем, и многие нынче тьфу-тьфу на само существование Христа. Но что-то - вы можете назвать это интуицией - я предпочитаю называть это моим Духом-Хранителем - побуждает меня верить и тому, и другому; и я верю в традицию осины не меньше, чем в существование Христа. Более того, эта интуиция или влияние - работа моего Духа-Хранителя - независимо от того, имеет ли дело с вещами психическими, психологическими или физическими, никогда не подводила меня. Если оно предупреждает меня о присутствии фантазма, я впоследствии переживаю тот или иной духовный феномен; если оно велит мне остерегаться кого-либо, я неизменно обнаруживаю впоследствии, что намерения этого человека были враждебны мне; и если оно заставляет меня воздерживаться от путешествия по определенному маршруту или в определенный день, я всегда впоследствии обнаруживаю, что мне очень повезло, что я прислушался к его предупреждению. Вот почему я придаю большое значение голосу моего Духа-Хранителя; и именно поэтому, когда оно говорит мне, что, несмотря на многие очевидные несоответствия и нелепости в Писании, несмотря на характер ветхозаветного Бога, который меня скорее отталкивает, чем привлекает, несмотря на все это, был Иисус Христос, Который на самом деле был великий и благожелательный Дух, временно воплотившийся и действительно страдавший на кресте так, как это описано в последующих манускриптах, - я безоговорочно верю всему этому. Я поддерживаю тихий, тихий голос моего Духа-Хранителя против всех аргументов, которые может привести скептицизм.

Тогда очень хорошо. Я верю в существование и духовность Иисуса Христа по велению моего Духа-Хранителя, и по той же самой причине я доверяю преданию о дрожании осины. Скептик объясняет тряску этого дерева, показывая, что это происходит из-за своеобразного образования в строении листвы осины. Это может быть так, но эта особенность структуры была создана сразу после распятия Христа и была создана как память на все времена об одном из самых непростительных убийств в истории.

В пепле тоже есть что-то особенно странное; что-то, что наводит меня на мысль, что оно особенно восприимчиво к сверхфизическим влияниям. Я часто сидел и слушал его стоны и не раз в сумерках различал смутные очертания какой-то фантастической фигуры, корчившейся вокруг его стройного ствола.

Джон Тимбс, FSA, в своей книге " Популярные заблуждения" , опубликованной Crosby, Lockwood & Co. в 1880 году, цитирует письмо от 7 июля 1606 года: "Говорят, что в Брамптоне, недалеко от Гейнсборо, в Линкольншире, ясень трясется телом и ветвями его, вздыхая и стонет, как человек, тревожащийся во сне, как будто чувствует какую-то ощутимую муку. Многие поднимались на его вершину, кто слышал стоны легче, чем внизу. Но один из прочих, находясь на его вершине, заговорил с деревом; но вскоре сошел в ужасе и, ползая по земле, три часа потерял дар речи. В конце концов, очнувшись, он сказал: "Брэмптон, Брэмптон, ты обязан молиться!" Линкольн приказал отрубить одну из рук ясеня и просверлить в теле отверстие, после чего звук или глухой голос стал слышен более отчетливо, чем раньше, но на языке, который они не могли понять. Это второй чудесный пепел, созданный прошлыми веками в этом районе - согласно традиции, расцветающий посох Этельреды выстрелил в первый. Так говорится в письме, и исходя из моего собственного опыта общения с пеплом, я вполне готов приписать ему особые психические свойства, хотя не могу сказать, что когда-либо слышал, как он говорит.

Я полагаю, что оно притягивает фантазмы точно так же, как некоторые люди, в том числе и я, и определенные виды мебели. Его стоны по ночам постоянно привлекали, пугали и пугали меня; они сильно отличались от тех звуков, которые я слышал днем; и часто я мог бы поклясться, что, когда я слушал его стоны, я слышал стоны какого-то умирающего и, что еще более мучительно, кого-то из знакомых.

Я также слышал, что самые ужасные крики и бульканье доносились из ясеней, посаженных на месте убийств или самоубийств или рядом с ним, и пока я сижу здесь и пишу, передо мной открывается сцена, и я могу посмотрите на равнину с одним одиноким деревом - ясенем - стоящим у лужи с водой, на краю которой растут три группы тростника. По небу мчатся темные тучи, а луна показывается лишь изредка. Это очень дикое и уединенное место, а холодный сырой воздух, дующий через бесплодные пустоши, делает его еще более негостеприимным. Нет один, ни живого существа, ни объекта не видно, кроме пепла. Внезапно он шевелит своим багровым хоботом, сильно, неестественно раскачивается взад и вперед - раз, два, три; и оттуда исходит крик, самый пронзительный, мучительный крик, наполовину человеческий, наполовину животный, который замирает в воплях и придает атмосфере ощущение льда. Я слышу крик, когда сижу здесь и пишу; моя память репетирует это; это был один из самых ужасных, леденящих кровь, адских звуков, которые я когда-либо слышал; и сцена была на холмах Уиклоу в Ирландии.

Наркотическое растение, мандрагора, также приписывают стоны, хотя я не могу сказать, что когда-либо слышал это. Хотя в гамамелисе нет ничего особенно экстрасенсорного, в руках некоторых медиумистов он укажет точное место, где вода находится под землей. Людей, обладающих этой способностью обнаруживать местонахождение воды с помощью орешника, называют лозоходцами, и меня удивляет только то, что их бесспорно полезная способность не более развита и развита.

На мой взгляд, нет предела возможностям этой способности; ведь если один вид дерева обладает влечением к определенному объекту в природе, то не может быть причин, по которым другие виды деревьев не должны обладать таким же влечением к другим объектам в природе. И если они обладают этим притяжением к физическому, то почему не к сверхфизическому - почему, в самом деле, "призраки" не должны входить в радиус их магнетизма?

Пальмы и платаны неизменно ассоциировались с духовным и использовались символически, как дерево жизни. На иллюстрации на стеле в Берлинском музее изображена пальма, от ствола которой отходят две руки, одна из которых дает фигуре, стоящей на коленях внизу, плод или хлеб жизни; другой, льющий из вазы воду жизни.

На другой, более поздней египетской стеле, древом жизни является смоковница. Нет сомнения, что египтяне и ассирийцы считали эти два дерева восприимчивыми только к хорошему психическому влиянию, поскольку они так часто фигурируют в изображениях доброжелательных божеств. Не отставали и евреи и христиане в признании исключительных свойств этих двух деревьев, особенно пальмы. Мы находим его символически представленным в убранстве Храма Соломона - на стенах, мебели и сосудах; в то время как в христианских мозаиках оно фигурирует как древо жизни в раю ( см. Откр., XXII, 1, 2, и в апсиде С. Джованни Латеранского). Его даже считают синонимом Иисуса Христа, что можно увидеть на иллюминированном фронтисписе Евангелия в библиотеке Британского музея, где символы четырех евангелистов, помещенные над соответствующими колонками уроков из их евангелий, изображены так, словно до пальмы, поднимающейся из земли, на вершине которой находится крест с символическими буквами альфы и омеги, свисающими с его ветвей.

Я, конечно, говорю только из своего собственного опыта, но могу поручиться за то, что я никогда не слышал о том, чтобы пальма была одержима злым духом, тогда как я слышал о нескольких случаях, когда пальмовые листья или кресты с но из ладоней использовались, и, по-видимому, с успехом, в качестве профилактики травм, вызванных злонамеренными оккультными демонстрациями; и если бы я был вынужден провести ночь в каком-нибудь уединенном лесу, я думаю, я предпочел бы, рассматривая ситуацию исключительно с точки зрения психических возможностей, чтобы этот лес частично или полностью состоял из пальм.

Прежде чем закончить эту главу, я должен сделать краткий намек на другой тип духа - Барроувиан, - который похож на бродягу и пикси, поскольку он наслаждается уединенными местами. Всякий раз, когда я вижу курган, курган или друидский круг, я чую вероятность фантазмов - фантазмов особого рода. В большинстве древних захоронений обитают и преследуются два вида одного и того же рода: во-первых, там покоятся духи любых доисторических форм животной жизни; и другие, гротескные фантазмы, часто очень похожие на бродяг по внешности, но с отчетливыми омерзительными наклонностями и закоренелой ненавистью к живым людям. В своих "Призрачных явлениях" я упомянул о нападении друидов на севере Англии, а также на нападении жителей курганов на дом, который я когда-то арендовал в Корнуолле, недалеко от замка на Динасе; Я также слышал о многих случаях подобного рода. Я, конечно, часто наблюдал всю ночь возле курганов или кромлехов, но никаких проявлений не происходило; иногда даже не ощущая присутствия Неведомого, хотя такие случаи были редкостью. Однажды около двух часов ночи, когда я нес свою вахту у кургана на юге Англии, я увидел феномен в форме га. й - только рука, большая, туманная, светящаяся синяя рука, с длинными кривыми пальцами. Я мог, конечно, только догадываться о владельце руки, и должен признаться, что откладывал эти предположения до тех пор, пока не окажусь в целости и сохранности и купаюсь в солнечных лучах в дверях собственного жилища.

Призраки этого типа обычно возникают там, где были произведены раскопки, взорван курган или удален дольмен; проявления обычно принимают форму фантазмов мертвых, доисторических мертвецов. Но явления, которые там видны, чаще всего представляют собой вещи, которые мало или совсем не похожи на людей; ненормально высокие, тонкие существа с маленькими причудливыми головами, круглые, прямоугольные или конусообразные, иногда полу- или полностью животные, всегда выражающие крайнюю злобу. Иногда, я бы даже сказал часто, явления совершенно звериные, как, например, огромные, голубые или пятнистые собаки, лохматые медведи и чудовищные лошади. Дома, построенные на месте таких захоронений или рядом с ними, нередко нарушаются странными звуками, и проявления, когда материализуются, обычно принимают ту или иную из этих форм. Я обнаружил, что в случаях такого рода экзорцизм практически не действует; или, если таковые имеются, это то, что явления становятся еще более выразительными.

ГЛАВА VI

СЛОЖНЫЕ ПРИЗРАЧИЯ И ОККУЛЬТНЫЕ ЗВЕРЬЯ

Что такое оккультные зверства? Являются ли они духами людей, которые, обитая в материальных телах, вели совершенно преступную жизнь; это призраки мертвых зверей - кошек и г собаки и др.; или они вещи, которые никогда не были воплощены? Я думаю, что они могут быть либо одним, либо другим - любая из этих альтернатив допустима. Например, на одной из лондонских площадей есть дом, в котором призрак обнаженной женщины с длинными, желтыми, кудрявыми волосами и лицом свиньи. Сходство безошибочно: глаза, морда, рот, челюсти, челюсти - все по-свински, а внешний вид существа ужасно напоминает все звериное. Что же это такое? Тот факт, что, по всей вероятности, когда-то в этом доме жила очень чувственная женщина с животным складом ума, заставляет меня предположить, что это может быть ее фантазм - или - только один из ее многочисленных фантазмов. И в этом последнем предположении много пищи для размышлений. Физический мозг, как мы знаем, состоит из множества клеток, которые мы можем с полным основанием считать вместилищем наших соответствующих способностей. Теперь, как каждая материальная клетка имеет своего репрезентативного нематериального обитателя, так и каждый нематериальный обитатель имеет свой репрезентативный фантазм. Таким образом, каждый репрезентативный фантазм при растворении материального мозга будет либо прикован к земле, либо поднят на высший духовный план. Следовательно, один человек может б Он представлен десятком фантазмов, и вполне возможно, что дом населен множеством совершенно разных явлений одного и того же человека. Я знаю, например, дом, который преследуют собаки, чувственный священник, раздутое очертание неописуемого чего-то и матрос со свирепым лицом. До моего расследования у него был только один арендатор, отъявленный повеса и обжора; ни один священник или матрос никогда не входил в дом; и поэтому я пришел к выводу, что многие видения были всего лишь фантазиями одного и того же человека - фантазиями его нескольких, отдельных и отчетливых личностей. У него были грубые наклонности, священнические (не духовные) наклонности, обжорство и морские наклонности, и во всем его характере преобладали плотские влечения, при растворении его материального тела каждая отдельная склонность оставалась бы привязанной к земле, представленной фантазмом наиболее точно. напоминающий это. Я полагаю, что эта теория может объяснить многие двойные призраки, и она верна в отношении случая, который я привел, случая привидения с головой свиньи. Призрак не обязательно должен быть духом мертвой женщины в целом , а просто фантазмом одной из ее более грубых личностей; ее более духовные личности, представленные другими фантазмами, переселились на высший план. Возьму в качестве другого примера дело, которое я расследовал лично и которое меня глубоко заинтересовало. В доме тогда обитала (и, насколько мне известно, до сих пор обитает) нечеткая фигура, наводившая на мысль о чем-то малочеловеческом и крайне противном, которая прыгала вверх по лестнице через две шаги за раз; большим злобным глазом - только глазом, - появившимся в одной из верхних комнат; и фантазмом, напоминающим даму в явно современном костюме. Дом старый, а так как, по преданию, много лет назад в его стенах было совершено какое-то преступление, то дело действительно может быть примером отдельных призраков - прыгающей фигуры и глаза (последний либо принадлежит фигуре, либо другой фантазм) являющийся фантазмом главного или главных героев античной трагедии; дама, либо фантазм кого-то, кто умер там сравнительно недавно, либо кого-то еще живого, кто сознательно или бессознательно проецирует свое сверхфизическое эго на это место. С другой стороны, три различных феномена могут быть тремя разными фантазмами одного человека, причем этот человек либо жив, либо мертв, - ведь можно, несомненно, время от времени проецировать фантомы различных личностей перед физическим растворением. Таким образом, можно видеть, что вопрос об оккультных явлениях гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд, и это естественно, поскольку вся природа сложна от начала до конца. Как минералы состоят не из одного атома, а из бесчисленного множества атомов, так и человеческий мозг состоит не из одной клетки, а из многих; и как с материальным мозгом, так и с нематериальным - отсюда сложность. Что касается феноменов сверхфизических зверей, таких как собаки, медведи и т. д., почти невозможно сказать, будет ли это фантазм мёртвого человека или, скорее, фантазм, представляющий одну из нескольких личностей какого-нибудь мёртвого человека - фантазм мёртвого человека. настоящее животное, бродяги или какого-то e Другой тип элементаля.


Можно только догадываться об идентичности таких фантазмов, ознакомившись с историей местности, в которой появляются такие проявления. Случай, о котором я упоминал в своих предыдущих работах " Некоторые дома с привидениями в Англии и Уэльсе " и "Призрачные явления" , а именно случай появления обнаженного мужчины, увиденного возле заброшенного могильника в Гилсборо, Нортгемптоншир, представляет собой хороший пример. альтернатив. Рядом с этим местом, по крайней мере в двухстах или трехстах ярдах от него, находился курган, недалеко от которого был выкопан жертвенный камень; следовательно, фантазм мог быть обитателем курганов; и опять же, поскольку местность очень лесистая и малонаселенная, она могла быть бродягой; и опять же, поскольку место захоронения находилось в такой непосредственной близости, явление вполне могло быть фантазмом одной из различных личностей человека, погребенного там.

Однажды ночью, когда я сидел и читал в одиночестве в уединенном коттедже на холмах Уиклоу, я наполовину потерял сознание, услышав громкий, угрожающий крик, получеловеческий-полуживотный, и, очевидно, в воздухе: прямо над моей головой. Я взглянул вверх и, к своему ужасу, увидел, что в нескольких футах надо мной висит морда далматина - давно мертвого далматина, с остекленевшими, ничего не выражающими глазами и желтой, разинутой пастью. Явление продолжалось не более полуминуты, и с его резким исчезновением последовало повторение крика. Что это было? Я расспросил хозяйку коттеджа, и она сообщила мне, что у нее всегда было ощущение что-то сверхъестественное ходило здесь ночью, но никогда ничего не видело. "Однако это сделал один из моих детей", - добавила она; - Майк - он утонул в море двенадцать месяцев назад. Прежде чем он стал матросом, он жил здесь со мной и часто видел собаку - большого пятнистого кратура, вроде того, что мы называли сливовым пудингом. Это было противное, нездоровое на вид существо, говорил он мне, и бегало по его комнате - комнате, где ты спишь, - по ночам. Хотя, как правило, достаточно смелый парень, это всегда пугало его; и он приходил и рассказывал мне об этом с белым, как полотно, лицом: "Мама!" он говорил: "Я снова видел пятнистого кратура ночью, и мне не удавалось ни на миг уснуть". Иногда он бросал в нее сапогом, и всегда с одним и тем же результатом - сапог проходил насквозь". Она тогда рассказала мне, что бывшая жильица дома, имевшая в деревне дурную славу - крестьяне единогласно объявили ее ведьмой, - умерла, как говорили, в моей комнате. "Но, конечно, - добавила она, - Майк видел не ее призрак". Тут я с ней не согласился. Однако если она не могла прийти к какому-либо заключению, то и я тоже; ибо хотя, конечно, собака могла быть привязанным к земле духом какого-нибудь особенно плотского обитателя коттеджа - или, другими словами, фантазмом, представляющим одну из нескольких личностей этого плотского человека, - она могла был фантазмом бродяги, курганника или какого-то другого элементаля, привлеченного к этому месту своим крайним одиночеством, и нынешним оттуда, о чем человек не подозревал, какие-то древние останки человека или животного. Оккультные собаки очень часто бывают светящегося, полупрозрачного голубовато-серого цвета - голубовато-серого, который является общим для многих других видов сверхфизических явлений, но которого я никогда не видел в физическом мире.

Я слышал о нескольких домах в Уэстморленде и Девоне, всегда в непосредственной близости от древних захоронений, где обитают голубые псы, а иногда и голубые псы без голов. Действительно, безголовые призраки всех видов отнюдь не редкость. Одна дама, хорошо мне знакомая, пережила очень неприятный случай в одном доме в Норфолке, где однажды ночью ее разбудила царапина на оконном стекле, которое находилось на некотором расстоянии от земли, и, выйдя из дома, кровать, чтобы посмотреть, что там, уловил огромную фигуру лохматого пса, без головы, прижатого к стеклу.

К счастью для моего информатора, манифестация была недолгой. Высота окна над землей совершенно исключала возможность того, что привидение могло быть какой-либо естественной собакой, и впоследствии моей подруге сообщили, что то, что она видела, было одним из многих обезглавленных призраков, обитавших в доме. Из этого, конечно, не следует, что поскольку головы на самом деле не видно, то головы объективно нет - она может быть в значительной степени там, только не материализованной. Историю об одном из этих, казалось бы, безголовых призраков однажды рассказала мне миссис Форбс дю Барри, с которой я познакомился в доме леди Д. на Итон-сквер. Я особенно хорошо помню тот дом, о котором я говорю, потому что развлечения по этому случаю были полностью доверены мисс Лилии. Севера, который как чтеец и рассказчик, по моему мнению, так же превосходит любого другого чтеца и рассказчика, как звезды превосходят землю. Те, кто не слышал ее рассказов, не внимал ее красноречивому голосу, обращенному не только к сердцу, но и к душе, достойны сожаления. Но тут - я отвлекся. Позвольте мне продолжить. Повторяю, именно по упомянутому выше вдохновляющему случаю меня представили миссис Форбс дю Барри, на которую, должно быть, возложена ответственность за следующую историю.

-- На днях я читала одну из ваших книг, мистер О'Доннел, -- начала она, -- и кое-что из вашего опыта напоминает мне одно из моих собственных -- то, что пришло мне в голову много лет назад, когда я жила в Уортинге. , в старой части города, недалеко от того места, где сейчас стоит Публичная библиотека. Сразу после того, как мы сняли дом, моему мужу было приказано отправиться в Индию. Однако он не собирался отсутствовать надолго, поэтому, так как мое здоровье в то время было не очень хорошим, я не поехал с ним, а остался с моим маленьким сыном Филипом в Уортинге. Кроме Филипа и меня, в моем доме были только няня, кухарка, горничная и кухарка. Призраки начались еще до того, как мы пробыли в нашем новом жилище много дней. Все мы слышали странные звуки, царапанье и нытье, и слуги жаловались, что часто, когда они обедали, что-то, чего они не могли видеть, но могли поклясться, что это была собака, обнюхивало их, вскакивало и прикладывало свои невидимые лапы на коленях. Часто тоже, когда они лежали в постели, то же самое входило в их комнату, говорили они, и прыгало на т оп из них. Все они были очень напуганы и заявили, что, если призраки продолжатся, они не смогут оставаться в доме. Я, конечно, пытался смеяться над их страхами, но последние были слишком глубоко укоренены, и я сам, кроме слышанных мною шумов, не мог не чувствовать, что в доме есть какое-то странное неприятное влияние. Кульминацией стал Филипп. Однажды днем, услышав, как он очень громко плачет в детской, я побежала наверх, чтобы узнать, в чем дело. На лестничной площадке возле детской я едва избежал столкновения с гувернанткой, которая выбежала из комнаты с полувытаращенными от ужаса глазами и белыми, как полотно, щеками. Она ничего не сказала - и в самом деле, ее молчание производило гораздо большее впечатление, чем слова, - но, промчавшись мимо меня, бросилась вниз, через полдюжины шагов, и побежала в сад. В агонии страха - мне было страшно подумать о том, что случилось, - я ворвался в детскую и нашел Филипа, стоящего на кровати и лихорадочно бьющего воздух руками. - Уберите - о, уберите! воскликнул он; 'это ужасная собака; у него нет головы! Затем, увидев меня, он спрыгнул и, подбежав ко мне, прыгнул в мои объятия. Когда он это сделал, что-то пронеслось мимо и исчезло в открытом дверном проеме. Это была огромная борзая без головы! На следующий день я покинул дом - к счастью, мне удалось сдать его в субаренду - и отправился в Борнмут. Но знаете ли, мистер О'Доннелл, что эта собака преследовала нас! Куда бы мы ни пошли, оно тоже пошло, и оно никогда не покидало Филиппа до самой его смерти, которая произошла в Египте на его двадцать первый день рождения. Что теперь ты думаешь об этом?

"Я думаю, - ответил я, - что фантазм, скорее всего, был реальной собакой, и что она действительно привязалась к вашему сыну. Я не думаю, что он был безголовым, но по какой-то пока неизвестной причине его голова так и не материализовалась. Какова была история дома?"

"Насколько я могу судить, у него не было истории", - сказала миссис Форбс дю Барри. "Когда-то там жила дама, которая была предана собакам, но никто не думает, что у нее когда-либо была борзая".

- Тогда, - задумчиво ответил я, - вполне возможно, что безголовая собака была фантазией самой дамы или, по крайней мере, одной из ее личностей!

Миссис дю Барри выглядела несколько шокированной, и я ловко сменил тему разговора. Впрочем, я бы не удивился, если бы это было так.

Маловероятность захоронения каких-либо древних останков под домом или рядом с ним исключает возможность существования курганов, в то время как густонаселенность окрестностей и полное отсутствие одиночества делают вероятность существования бродяг столь же маловероятной. Если это так, то стоит только рассмотреть возможность того, что это был элементаль порока, привлеченный в дом порочными жизнями и мыслями какого-то бывшего жильца, и я, в конце концов, склоняюсь в пользу теории о том, что фантазм был фантазмом. самой старой собаколюбивой дамы, по-собачьи привязавшейся к маленькому Филиппу.

Самая популярная среди духов форма животного - форма, которую они принимают чаще, чем какая-либо другая, - это, несомненно, собака. Я слышу об оккультной собаке чаще, чем о никакого другого оккультного зверя, и во многих местах до сих пор существует твердое убеждение, что души нечестивых прикованы к этой земле в виде чудовищных собак. По словам мистера Дайера, в его "Мире призраков " человек, повесившийся в Брумфилде, недалеко от Солсбери, проявил себя в облике огромного черного пса; в то время как леди Говард во времена правления Якова I за свои многочисленные проступки, не последним из которых было избавление от мужей, после своей смерти была превращена в собаку и вынуждена бегать каждую ночь, между полуночью и петухами. - промчаться от ворот Фитцфорда, ее бывшей резиденции, до Окхэмптон-парка и вернуться на то место, откуда она отправилась, с травинкой во рту; и это покаяние она обречена продолжать до тех пор, пока из парка не будут убраны все травинки, чего она не сможет совершить до конца света. Г-н Дайер также продолжает, что в деревушке Дин Комб, Девон, когда-то жил ткач большой славы и мастерства, которого на следующий день после его смерти видели сидящим за ткацким станком, как обычно. Вскоре был вызван священник, и состоялся следующий разговор.

"Ноулз!" - скомандовал священник (не без, я проницательно подозреваю, некоторого страха): - Слезай! Здесь тебе не место!" "Я буду!" - сказал ткач. - Как только я выработаю свое перо. -- Нет, -- сказал викарий, -- вы достаточно долго были на работе; сходи немедленно". Затем дух спустился и, когда пастор забросал его землей и бросил на землю, превратился в черную гончую, которая, по-видимому, и была его окончательной формой.

Несколько лет назад, Мистер Дайер говорит, что на шахте в Корнуолле произошел несчастный случай, в результате которого несколько человек погибли, и вместо того, чтобы их родственники были потрясены видом их изуродованных останков, какой-то прохожий из самых лучших побуждений бросил тела в огонь, в результате чего шахту с тех пор преследует стая маленьких черных собак.

Согласно Книге Дней , ii. п. 433, в большей части Англии широко распространено мнение о призрачной собаке, "большой, лохматой и черной", но не ограниченной каким-то одним конкретным видом. Считается, что этот призрак преследует места, ставшие свидетелями преступлений, а также предсказывает катастрофы. Жители Ланкашира, согласно Харланду и Уилкинсону в их "Ланкаширском фольклоре" , называют его "штукер" и "мусор": последнее название дано ему из-за его тяжелой, неряшливой походки; и прежнее название из-за его странного визга, который является верным признаком приближающейся смерти или бедствия. Крестьянам Норфолка и Кембриджшира он известен как "шелуха", призрак, который бродит по кладбищам и другим уединенным местам. Говорят, что на острове Мэн похожий вид призрака, называемый "собакой Мауте", бродил по замку Пил; в то время как многие из валлийских переулков - особенно та, что ведет от Моусиада к перекрестку Лисуорни, - по словам Вирта Сайкса " Британские гоблины" , населены гвиллги, большой черной собакой самого ужасающего вида.

О случаях преследования стаями призрачных гончих время от времени сообщалось из всех частей Соединенного Королевства; но в основном из Нортумба Эрланд, Йоркшир, Ланкашир, Камберленд, Уэльс, Девон и Корнуолл. В северных районах их называют "гончими Габриэля"; в Девоне - "гончие виск, еск или пустошь"; в Уэльсе "Cwn Annwn или Cwn y Wybr" (см. Призрачный мир Дайера ); а в Корнуолле - "дьявол и его щегольские псы". Мой собственный опыт полностью совпадает с традиционным верованием, что собака - это очень распространенная форма духовного феномена; но я могу только повторить (то же замечание относится и к другим животным проявлениям), что невозможно решить с какой-либо степенью уверенности, к какой категории фантазмов, помимо общего порядка оккультных животных, принадлежит собака. Кажется вполне допустимым думать, что духи дам, охваченных всепоглощающей манией собачьих питомцев, в конце концов должны быть привязаны к земле в виде собак - судьба, в которой, как уверяли меня многие представительницы прекрасного пола, будет "абсолютно божественной". и гораздо предпочтительнее ортодоксального рая.

Я не понимаю, почему форма собаки должна быть присвоена менее желанными обитателями оккультного мира. Но то, что это так, не подлежит сомнению, как показывает следующая иллюстрация. Как только закончился суд над печально известным убийцей X- и приговор о смерти стал общеизвестным, вся цивилизация вздохнула с облегчением, за исключением, конечно, тех псевдогуманистов, которые всегда жалеют убийц и женщин-бьющих и которых, если бы закон был вообще разумным и справедливым, следовало бы повесить вместе с их звероподобными протеже . Из всех классов людей, повторяю, за исключением тех, зловредных чудаков, послышались возгласы: "Ну! он улажен. Какая хорошая вещь! Я рад! Мир избавится от него!

Затем я улыбнулась. Мир избавился от него! Избавиться от него? Нет, если бы я знал что-нибудь об оккультных явлениях. В самом деле, земная карьера такого знатока убийств, как X., только начиналась; на самом деле, едва ли можно сказать, что оно началось до физического распада. Последняя капля - этот провал на шесть футов или около того между мрачными лесами - может в случае некоторых преступников, простых новичков в торговле, навсегда разорвать их связь с этим материальным планом; но нет, решительно нет, в случае с этим закадычным товарищем элементалей порока.

С психологической и сверхфизической точек зрения этот случай заинтересовал меня с самого начала. Мне не терпелось увидеть этого человека, потому что я был уверен, что даже если бы он не выказывал каких-либо обычных физиономических сигналов опасности, наблюдаемых у многих звероподобных преступников, тем не менее в нем или вокруг него было бы что-то, что немедленно предупредило бы, как острое. изучающий оккультизм, как и я, о его тесной связи с низшим порядком фантазмов. Мне, однако, не разрешили взять интервью, и поэтому я должен был основывать свои выводы на описаниях его личности, данных мне из первых рук двумя экспертами в области психологии, и на фотографиях. В последнем я распознал - хотя и не с той готовностью, которую должен был сделать в живом прототипе фотографии, - присутствие неизвестного мозга, серого, безмолвного, крадущегося, вечно бдительного, вечно таящегося оккультного мозга. Когда я смотрел на его изображение, оно, как в кристалле, померкло, и я увидел материальный человек сидит в одиночестве в своем кабинете перед пылающим огнем. Из него выползла тень, тень чего-то большого, раздутого и ползающего. Дальше я ничего не мог различить. Подойдя к двери, он остановился, и я почувствовал, что он с тревогой смотрит на него - или, скорее, на его материальное тело. Возможно, он боялся, что какая-то другая тень, такая же зловещая, такая же хитрая и хитрая, захватит его дом. Его колебания были, однако, мгновенными, и, пройдя через дверь, он скользнул через тускло освещенный зал и вышел на свободу открытого воздуха. С большой скоростью представляя следующую картину, я следил за ней, пока она вилась и ластилась над надгробиями более чем на одном кладбище; странным образом вразвалочку двигался по грязным переулкам, останавливаясь там, где скопилось больше всего мусора, ласково терся о окровавленные полы скотобоен и, наконец, вошел в темный, пустой дом на дороге, которая если не Юстон-роуд, то была дорога, во всем напоминающая ее.

Атмосфера этого места так наводила на мысль об убийстве, что во мне заболела душа; и до такой степени, что когда я увидел несколько жутких фигур, скользящих по мрачным лестницам и по темным узким проходам, где нематериальная личность Х... останавливалась, по-видимому, чтобы приветствовать ее, я не мог больше смотреть, но закрой глаза. Несколько секунд я держал их закрытыми и, открыв их снова, обнаружил, что картина изменилась - материальное тело до пожара оживилось, и в глубине затуманенных выпученных глаз я увидел ползущую, ползущую, ковыляющая, загадочная тень, вибрирующая от убийства. Аг Сцена изменилась, и я увидел физического человека, стоящего посреди спальни и слушающего, слушающего с побелевшим лицом и приоткрытым ртом стальной отблеск сверхфизического, злобного, дьявольского сверхфизического в его расширенных зрачках. Чего он предвидит, я не могу сказать, не смею думать, если только... если не повторение крика; и оно приходит - я не слышу его, но я его чувствую, чувствую его эхо через стены, поцелованные преступлением, и порочную, испорченную атмосферу.

Что-то стоит у двери - давит на нее; Я могу мельком увидеть его голову, его лицо; у меня стынет кровь - это ужасно. Он входит в комнату, серый и молчаливый, кладет руку на рукав мужчины и тащит его вперед. Он поднимается в комнату наверху и со всей жестокостью тех, кто привык к мертвым и умирающим, тащит... Но я не буду продолжать. Серое неизвестное, оккультное что-то сурово отдает свои указания, и чисто физическое им подчиняется. Все кончено; замысел элементалей порока восторжествовал, и когда они радостно отступают один за другим, похлопывая своего материального товарища по плечу, мрак, адский мрак той гнусной ночи светлеет, и в окна вкрадываются холодные серые лучи раннего утра. Я уверен; Я имел достаточно; Я швыряю фотографию в решетку. Наступает вечер - вечер после казни. Чувство величайшего, незавидного любопытства влечет меня пойти посмотреть, действительно ли произойдет то, что я предполагаю. Я покидаю Джипси-Хилл ранним послеполуденным поездом, провожу несколько часов в литературном клубе, обедаю в тихом - в высшей степени спокойном месте. et - ресторан на Оксфорд-стрит, и в одиннадцать часов я стою возле места, которое, как я полагаю - у меня нет убедительных доказательств - я просто полагаю, что его часто посещал X--. Прошло более двенадцати часов с тех пор, как он был казнен; придет ли что-нибудь - я предполагаю, что форма, личность - появится? Ночной воздух становится холоднее; Я все глубже и глубже съеживаюсь в складках своего пальто и желаю - искренне желаю - снова оказаться у своего очага.

Минуты текут медленно. На улицах сейчас очень тихо. За исключением случайного гуканья такси и пронзительного свиста товарного поезда, никаких других звуков не слышно. Это час, когда почти весь материальный Лондон спит, а улицы монополизированы тенями, перемежающимися чем-то более существенным, а именно полицейскими. В нескольких шагах от меня проскальзывает мужчина в синем саржевом костюме; а затем, на цыпочках, исподтишка позади него, засунув одну руку в карман брюк, а в другую с подозрительно выглядящей черной сумкой, появляется молодой человек с бледным лицом, одетый в поношенную имитацию вест-эндской шишки; плохо сидящий сюртук, который даже при неуверенном мерцании газовых фонарей выдает себя готовым, и типичная шелковая шляпа продавщицы, слегка сдвинутая набок. Идет ли эта ночная птица по жизни на цыпочках, как это делают многие люди, или же он принимает эту моду только в данном конкретном случае, является загадкой, не лишенной интереса к исследователям характера, для которых походка человека многое значит.

Надолго улица пустынна, и тут появляется замызганная фигура в шали, с большим бумажным пакетом под мышкой. , бесшумно пробирается мимо и исчезает за соседним поворотом. Потом еще один длинный антракт, прерываемый пафосными часами, звонко отбивающими два. На меня накатывает чувство сонливости; мои веки опускаются. Я начинаю терять сознание вокруг и представлять себя в каком-то далеком месте, когда сильно холодный поток воздуха резко возвращает меня к себе. Интуитивно я узнаю сверхфизическое; это тот же вид холода, который неизменно предвещает его приближение. В конце концов, я был прав в своих предположениях; этому месту суждено быть преследуемым. Мои глаза теперь достаточно широко открыты, и каждый нерв в моем теле покалывает от острейшего ожидания. Что-то грядет, и если это что-то не является фантазмом того, кого я считаю привязанным к земле, то чей это фантазм? Откуда-то рядом со мной слышно легкое царапанье. Может быть, это ветер шуршал листьями о каменную кладку, а может быть, - я оглядываюсь и ничего не вижу. Звук повторяется и с тем же результатом - Ничего! В третий раз я слышу это, и тогда с темной дороги сбоку от меня идет вперевалку - я сразу узнаю вразвалку - тень, которая, постепенно становясь чуть более отчетливой, превращается в довольно расплывчатую форму собаки - изможденная, голодная дворняга. Через несколько секунд оно останавливается и смотрит на меня большими опухшими глазами, в которых блестит что-то на самом деле не звериное и не дикое, что-то странное, но не совсем странное, что-то загадочное, но не совсем загадочное. я в замешательстве; это было, и все же это не было, w шляпа, которую я ожидал. Беспокойными, неторопливыми шагами он крадется мимо меня, исчезая в закрытых воротах рядом со мной. Затем, удовлетворенный, но все же слегка озадаченный, я ухожу, недоумевая, недоумевая - недоумевая, с какой стати собаки должны быть осквернены таким образом.

Вопреки тому, что можно было бы предположить, исходя из тесной связи кошек с ведьмами и магией, фантазмы в кошачьей форме сравнительно редки, и их внешний вид редко, если вообще когда-либо, бывает таким отталкивающим, как у оккультной собаки. Я несколько раз видел призрачных кошек, но, хотя они были ненормально большими и пугающими, только однажды - и я стремлюсь забыть тот раз - они были столь же оскорбительны, как и многие призрачные собаки, явившиеся мне. В моих "Домах с привидениями в Англии и Уэльсе" я привел пример двойного привидения, в котором одним из феноменов был большой черный кот с дьявольским выражением глаз, но в остальном нормальный; а по поводу кошек мне вспоминается история, которую мне когда-то рассказали на Дальнем Западе - в Золотом штате Калифорния. Я возвращался в Англию после короткого, но несколько горького отсутствия и остановился на ночь в маленьком отеле в Сан-Франциско. Человек, который рассказал этот анекдот, был австралийцем, родившимся и выросшим, возвращавшимся на родину после многолетнего пребывания в Техасе. Я сидел на диване в курилке и читал, когда он опустился на стул напротив меня, и мы постепенно разговорились. Было уже поздно, когда мы заговорили, и другие посетители один за другим зевнули, встали и удалились на улицу. спальни, пока мы не оказались одни - абсолютно одни. Ночь была необычайно темной и тихой.

Склонившись над маленьким, покрытым изразцами столиком, за которым мы сидели, незнакомец вдруг сказал: "Вы что-нибудь видите у меня? Смотри внимательно". Очень удивленный его просьбой, ибо, признаюсь, до сих пор я принимал его за весьма обыкновенного человека, я взглянул и, к моему бесконечному изумлению и благоговению, увидел парящего в воздухе ярдах в двух от него , а на уровне его стула смутные очертания чего-то похожего на огромного кота - кота с очень короткой шерстью и неприятными глазами - определенно неприятными глазами. Моя плоть поползла!

"Хорошо?" - сказал незнакомец, который, между прочим, называл себя Галлахером, очень озабоченным тоном.

"Кошка!" Я задохнулся. "Кот - и кот в воздухе!"

Незнакомец выругался. "Блин!" - вскричал он, стукнув кулаком по столу с такой силой, что спичечный коробок отлетел футов на дюжину вверх по комнате. адская вещь! Я догадался, что он рядом со мной, я почувствовал его ледяное дыхание!" Говоря, он резко огляделся и швырнул кисет в фигуру. Он прошел насквозь и мягко упал на землю. Галлахер взял его с присягой. -- Я расскажу вам историю этого кота, -- продолжал он, снова садясь на свое место, -- и это очень странная история.

Налив себе стакан виски и снова набив трубку, он откашлялся и начал: "Мальчишкой я всегда ненавидел кошек - боже мой! теперь почему - но вид кота меня тошнил. Я терпеть не мог их мягкий, гладкий мех; ни их глупые, бессмысленные лица; ни их запаха - запаха их кожи, который большинство людей, кажется, не в состоянии обнаружить. Я мог, однако; Я мог распознать этот проклятый запах за версту и всегда мог сказать, не видя его, когда в доме была кошка. Если кто-нибудь из мальчишек в школе хотел подшутить, они выпускали на волю с полдюжины облезлых табби в нашем дворе, или присылали мне отвратительного "Тома", связанного, как курица в корзине, или издавали кошачьи звуки в мертвых. ночь под моим окном. Все в деревне, от булочника до костоправа, знали о моей ненависти к кошкам, и, следовательно, у меня было много врагов, главным образом среди старух. Однако я должен сказать вам, что, как бы я ни ненавидел и ненавидел кошек, я никогда не убивал их. Я бросал в них камни и палки; Я вылил на них кувшины, бидоны и много ведер воды; Я забросал их репой; Я швырял в них подушки, валики, подушки, все, что попадалось под руку; и, - тут он украдкой взглянул на тень, - я щипал и наступал им на хвосты; но я никогда не убивал ни одного. Когда я вырос, мое отношение к ним осталось прежним, и где бы я ни был, я завоевал репутацию закоренелого, самого ожесточенного закоренелого врага кошек.

"Когда мне было около двадцати пяти, я поселился в той части Техаса, где не было кошек. Это было на ранчо в верхней части долины Колорадо. Я занимался разведением крупного рогатого скота и, хорошо разбираясь в этом деле еще до отъезда из дома, вскоре добился успеха и, между нами говоря, приятель, потому что в этих городских отелях живут могучие "крутые парни" - приличная куча долларов. У меня никогда не было приключений, которые выпадают на долю большинства мужчин на Западе, только один раз, и я сразу к этому приду.

"Я продавал около ста голов крупного рогатого скота и примерно столько же свиней в городке примерно в двадцати милях от моего ранчо и чувствовал, что после стольких месяцев однообразия - жизнь в пустыне - я зашел в театр - деревянную лачугу, - где выступала труппа гастролирующих музыкантов, в основном янки. Рядом со мной сидел парень, который быстро заговорил со мной и заверил меня, что он австралиец. Я не поверил ему, потому что у него не было стрижки австралийца, пока он не упомянул одну или две улицы, которые я знал в Аделаиде, и это меня успокоило. Мы тут же выпили за здоровье друг друга, и он пригласил меня поужинать в его гостинице. Я принял; и как только спектакль закончился и мы обменялись приветствиями с полдюжиной артистов, выпив виски, он взял меня под руку, и мы вместе пошли прогуляться. Конечно, это было очень глупо с моей стороны, видя, что у меня пояс, полный денег; но тогда у меня давно не было прогулок, и я жаждал приключений, как жаждал виски, и одному богу известно, сколько из этого я уже выпил. Мы прибыли в отель. Это было невзрачное местечко в зловещем районе, изобилующем злобными даго и головорезами всех мастей. Тем не менее я был молод, силен и хорошо вооружен, потому что никогда не выходил из дома в те дни без шестизарядного. Мой спутник провел меня в низенькую комнату в задней части помещения, злодейски пахнувшую вонючим табаком и столь же вонючим алкоголем. Перед нами поставили несколько полусырых ломтиков бекона и подозрительно выглядевшую яичницу, которые вместе с огромными кусками хлеба и бутылкой хайлендского виски с маркировкой - слишком маркированной - завершали трапезу. Но это было слишком неприятно даже для моего спутника, чьи голодные глаза и круглые челюсти свидетельствовали о его неукротимом аппетите. Однако он ел сало, а я хлеб; яйца мы опорожняли в цветочный горшок. После ужина, о котором он заставил меня так много думать, мы наполнили свои стаканы, или, по крайней мере, он налил обоим, потому что его руки были более твердыми, - даже в моем полуопьяненном состоянии я заметил, что они были устойчивее, чем мой. Затем он принес мне сигару и отвел в свою спальню, голую, грязную квартиру наверху. Мебели не было, кроме кровати с несомненными признаками того, что на ней кто-то лежал в грязных ботинках, небольшого прямоугольного соснового столика и одного стула.


"В изумленном состоянии я колебался, какую из альтернатив выбрать - стул или стол, ибо, как ни странно, я никогда не думал о кровати, когда мой хозяин разрешил вопрос, насильно поведя меня вперед и швырнув на пол. матрас. Затем он вынул из кармана деревянный клин и, подойдя к двери, сунул его в щель, сильно дернув за ручку, чтобы проверить, выдержит ли дверь испытание. - Ну вот, приятель, - сказал он с ухмылкой - ухмылкой, которая, казалось, намекала на что-то в моем пьяном мозгу. Он не мог понять: "Я только что запер нас в уюте и безопасности, чтобы мы могли болтать, не опасаясь, что нас прервут. Выпьем за комфортный ночной сон. Уверяю вас, здесь вы будете спать спокойно! Он протянул мне стакан, когда говорил. 'Напиток!' - сказал он с ухмылкой. "Ты не наполовину австралиец, если не можешь это удержать!" Видеть!' и, налив себе стакан спирта и воды, он уже собирался его проглотить, когда я издал восклицание ужаса. Свет единственной газовой струи над его головой, падавший на его лицо, когда он поднял его, чтобы выпить виски, высветил в его широко раскрытых выпученных зрачках отражение кошки - могу поклясться, что это была кошка. Мгновенно мое опьянение испарилось, и я почуял опасность. Как вышло, что я раньше не замечал, что этот человек был типичным хулиганом - обычным уличным бродягой, поджидающим, как ястреб, чтобы наброситься и ободрать первого же состоятельного незнакомца, которого он увидит. Конечно, теперь я увидел все это как вспышку молнии: он видел меня в городе в начале дня, узнал, что я был там по делам, что я австралиец, и еще кое-что... Удивительно, как скоро в маленьком городке обсуждаются дела, и, догадавшись, что у меня при себе квитанции с продаж, решил меня ограбить. Соответственно, с этой целью он последовал за мной в театр и, заняв место рядом со мной, сломал лед, притворившись австралийцем. Затем он напоил меня и привел меня, уже более чем наполовину пьяного, в это головорезное логово. И я обязан открытием ок. т! Моей первой мыслью было нащупать револьвер. Я сделал это и обнаружил, что его больше нет. Мои надежды рухнули до нуля; хотя я мог бы быть более чем достойным противником для этого жилистого незнакомца, если бы мы оба были безоружны, у меня не было бы ни малейшего шанса с ним, если бы он был вооружен, а он несомненно был вооружен моим револьвером, а также своим собственным. Хотя это требует некоторого времени, чтобы объяснить это, все это пронеслось у меня в голове за несколько секунд, прежде чем он выпил. - Сейчас, приятель! - сказал он, ставя на стол свой стакан, первый целый стакан даже виски с водой, который он выпил за эту ночь, - это моя доля, теперь твоя.

"'Подожди немного!' - пробормотал я, делая вид, что икаю, - подожди немного. Я пока не чувствую, что могу пить больше! Может быть, я сделаю это через несколько минут. Мы сели, и я увидел торчащий из его заднего кармана приклад револьвера. Если бы я только мог получить его! Решив попробовать, я слегка придвинулся к нему. Он тотчас же отстранился, в уголках его губ затаилась любопытная, украдкой, звериная улыбка. Я небрежно повторил маневр, и он так же небрежно повторил свой. Затем я взглянул на окно - дверь, которую я знал, была безнадежной, - и она была заперта железной решеткой. Я снова посмотрел на мужчину, и его глаза зло ухмыльнулись, встретившись с моими. Без сомнения, он хотел меня убить. Отвратительность моего положения ошеломила меня. Даже если бы я закричал о помощи, кто бы меня услышал, кроме отчаянных, по всей вероятности, ничуть не менее готовых убить меня, чем мой компаньон.

"Ужасное оцепенение начало проявляться, и когда я напрягся, чтобы не сомкнуть веки, Я с ужасом наблюдал, как на бледном, сияющем лице незнакомца мелькнуло дьявольское выражение ожидания. Я слишком остро понял, что он ждал, пока я засну, чтобы удобнее было ограбить и убить меня. Этот человек был убийцей по инстинкту - об этом говорил весь его вид - само его дыхание было пропитано болезненным желанием убивать. Физически он был идеальным убийцей. Странно, что я не заметил этого раньше; но в этом свете, в этом желтом, пронзительном блеске, с убийственной ясностью обнаружилась вся преступность его черт: высокие скулы, светлые, навыкате глаза, ненормально развитый лоб и височные области, маленький, слабый подбородок, грубо неправильные зубы, ядовитое дыхание, булавовидные кончики пальцев и толстые ладони. Где можно найти большее сочетание типично криминальных характеристик? Человек создан для того, чтобы уничтожать себе подобных. Когда он приступит к работе и как?

"Я не ограничен, я умею признавать заслуги даже в своих врагах; и хотя мне предстояло так скоро стать его жертвой, я не мог не восхититься чисто профессиональной манерой, свидетельствующей о прошлом мастерстве, с которой он приступил к своему делу. До сих пор все его планы, рожденные с молниеносной быстротой, увенчались успехом; теперь он показывал, насколько он предан своему призванию и как высоко оценивает ситуацию, предавшись короткому периоду жадного, сладострастного предвкушения, полностью выраженного в его пристальных глазах и тонких губах, прежде чем испытать восхитительное ощущение разрезая мою победу dpipe и расчленить меня. Моя сонливость, которая, как я искренне полагаю, была в значительной степени вызвана его особым очарованием, которое он испытывал ко мне, неуклонно усиливалась, и только с самыми отчаянными усилиями, побуждаемыми сознанием того, что само мое существование зависит от этого, я может помешать моим векам смыкаться и быстро слипаться. Наконец они сомкнулись так близко, что обманули моего спутника, который, украдкой поднявшись на ноги, оскалил зубы в широкой улыбке удовлетворения и, выхватив из кармана блестящего ножа с роговой ручкой, провел своим грязным, лопатообразным большим пальцем. над лезвием, чтобы убедиться, что оно острое. Ухмыляясь еще больше, он теперь на цыпочках подошел к окну, опустил штору до упора и, приложив ухо к дверному полотну, чтобы убедиться, что никого нет рядом, весело плюнул себе на ладони и: с мягким сардоническим смешком медленно подкрался ко мне. Если бы он двинулся с военным кличем, это не имело бы большого значения или не имело бы никакого значения - этот человек и его атмосфера парализовали меня - я был прикован к креслу железными путами, которые обвивали руки, ноги и язык. Я не мог ни шевельнуться, ни издать ни звука, - только смотреть, смотреть со всеми сдерживаемыми муками души моей сквозь жгучие, дрожащие ресницы. Ярд, фут, дюйм, и вспотевшие пальцы его левой руки ловко развязали пестрый шарф, скрывавший мое горло. Секундой позже я почувствовала, как они ловко переносятся на мои длинные вьющиеся волосы. Они сжались, и моя шея была на грани того, чтобы дернуться назад, когда между дрожащими веками я увидел на грубая поверхность его выпученных глазных яблок - кот - проклятый, ненавистный кот. Эффект был волшебный. Волна ужаснейшей, самой неуправляемой ярости захлестнула меня. Я нанес удар вслепую, и один из моих кулаков, коснувшись лица потенциального убийцы, заставил его отшатнуться и выронить нож. В одно мгновение оружие было моим, и прежде чем он успел выхватить свой шестизарядный револьвер - внезапность столкновения и мой удар сильно ошеломили его, - я бросился на него и повалил на землю.

"Сила, с которой я его швырнул, вместе с моим ударом оглушили его, и я бы оставил его в таком состоянии, если бы не кот - проклятый кот, - который, выглядывая из каждой частички его распростертое тело подстрекало меня убить его. Мое сильное восхищение его гением выражалось теперь в том, как я подражал всем его движениям, от визита к двери и окну, до плевка ему на ладони; и с ухмылкой - ближайшей копией той, которая так очаровала меня, которую я смог получить после неимоверных усилий, - я подошел к его лежащей фигуре и, наклонившись над ней, снял с него шейный платок. Я сидел и любовался несколько секунд нежно пульсирующей белизной его горла, а потом, обрушив на кота залп проклятий, приступил к своему роману и отнюдь не безынтересному делу. Боюсь, я неудачно напортачил, потому что посреди всего этого меня потревожил звук царапанья, яростного и неистового царапанья какого-то животного по верхним панелям двери. Звук взволновал меня, и моя рука дрожала в результате С тех пор я не сделал это так аккуратно, как мне хотелось бы. Однако я сделал все, что мог, и во всяком случае убил его; и я испытал величайшее удовлетворение от осознания того, что убил его - убил кота. Но радость моя была недолгой, и теперь я горько сожалею о своем необдуманном поступке. Куда бы я ни пошел днем, призрачная фигура кота сопровождает меня, а ночью, присев на мое постельное белье, он наблюдает - наблюдает за мной с выражением глаз и рта моего несостоявшегося убийцы в ту памятную ночь".

Когда он закончил, на мгновение, только на мгновение, тень рядом с ним стала яснее, и я увидел кошку, увидел, как она смотрит на него с убийственным видом, в его глазах таится жуткое убийство. Я чиркнул спичкой, и, как я и предполагал, явление исчезло.

- Он вернется, - мрачно сказал австралиец. "Это всегда так. Я никогда не избавлюсь от него!" И так как я полностью согласился с этим утверждением и не имел никаких предложений, я поблагодарил его за рассказ и пожелал ему спокойной ночи. Но я не оставил его одного. У него еще был кот. Я видел, как оно вернулось к нему, когда я проходил через дверной проем. Конечно, у меня не было возможности проверить его рассказ; это могло быть правдой, а могло и нет. Но это был кот! Совершенно объективный и совершенный образец кошачьего оккультного зверства, какой я когда-либо видел или хотел бы увидеть снова.

То, что дух появляется в образе свиньи, не должно казаться примечательным, если мы вспомним, что те, кто живет нечистой жизнью, т. е. чувственные и жадные, должны после смерти принять облик, который я наиболее подходящие для них; действительно, в этих обстоятельствах можно было бы скорее удивиться тому, что фантазм в форме свиньи не является более частым явлением.

Имеются многочисленные случаи преследования явлениями такого рода, в некоторых случаях видения были полностью животными, а в других случаях полуживотными.

То, что я сказал относительно фантазмов собак, а именно, трудность, практически невозможность решить, вызвано ли проявление элементалом или духом мертвых, справедливо и в случае "свиньи". как и всякий другой звериный феномен.

Фантазм в виде коня я склонен приписать некогда реально материальному коню, а не элементалам.

Что касается фантомных птиц - а существует бесчисленное множество случаев оккультных птичьих феноменов, - то мне кажется, что дело обстоит иначе и что большинство привидений птиц вызываются либо духами умерших людей, либо злобными формами элементалей.

Хотя известно о нескольких случаях оккультных зверств в образе тигров, львов или любых других диких животных - спасение медведей и волков, призраки которых кажутся обычным явлением, - я тем не менее полагаю, по слухам, что их можно встретить. с некоторыми из джунглей и пустынь на Востоке, и что по большей части они являются призраками самих мертвых животных, все еще жаждущих быть жестокими - все еще жаждущих убивать.

ГЛАВА VII

ВАМПИРЫ, ОБОРОТНИ, ЛИСИЦЫ-ЖЕНЩИНЫ И Т.Д.

Вампиры

Согласно работе Джоса Энна emoser под названием "Призрачный мир " Венгрия когда-то была полна вампиров. Между рекой Тейсс и Трансильванией жили (и, я думаю, до сих пор живут) люди, называемые гейдуками, которых сильно донимали эти особенно пагубные призраки. Приблизительно в 1732 году некий Гейдук по имени Арно Поль был крестом. его насмерть сбила повозка. Через тридцать дней после его погребения стало умирать множество людей, и тогда вспомнили, что Павел сказал, что его мучил вампир. Было проведено совещание, и было принято решение о его эксгумации. При выкапывании его тела было обнаружено, что оно было все красное и буквально распирало от крови, часть которой проделала ход наружу и намочила его пелену. Кроме того, его волосы, ногти и борода значительно отросли. Эти явные признаки того, что труп вселился в вампира, вызвали местного смотрителя, и начались обычные процедуры по изгнанию нежелательного фантома. Кол, заостренный на одном конце, был передан судебному приставу, который, подняв его над головой, изо всей силы вонзил его в сердце трупа. Тогда из тела вырвались самые страшные крики, после чего оно было тотчас же брошено в специально приготовленный для него огонь и сожжено дотла. Но, хотя это был конец конкретного вампира, это ни в коем случае не конец призраков; ибо число смертей далеко не уменьшилось, а продолжало быстро с успехом ции, и не менее семнадцати человек в деревне умерло в течение трех месяцев. Теперь возник вопрос, какие из других тел на кладбище были "одержимы", поскольку совершенно очевидно, что там покоится не один вампир. Пока этот вопрос был в разгаре обсуждения, решение проблемы было достигнуто таким образом. Девушка по имени Станоска проснулась посреди ночи, издав самые душераздирающие крики и заявив, что сын человека по имени Милло (умерший девять недель) чуть не задушил ее. На кладбище тотчас же была совершена спешка, и в ходе общего эксгумации семнадцать из сорока трупов (в том числе и сын Милло) имели явные признаки вампиризма. Со всеми ими обращались в соответствии с описанным способом, а их пепел бросали в соседнюю реку. Комитет по расследованию пришел к выводу, что распространение вампиризма произошло из-за поедания определенного скота, от которого Пол съел первым. Беспорядки прекратились со смертью девушки и уничтожением ее тела, и полный отчет о привидениях, засвидетельствованный офицерами местного гарнизона, главными хирургами и наиболее влиятельными жителями округа, был отправлен в Имперский военный совет в Венеции, который потребовал провести строгое расследование по этому поводу и впоследствии, по словам Эннемозера, убедился, что все было добросовестно .

В другой работе, "История магии" , Эннемозер также упоминает случай в деревне Кисилова в Венгрии, где тело старика через три дня после его смерти ч, являлся сыну две ночи подряд, требуя еды, и, получив немного мяса, жадно ел его. На третью ночь сын умер, а на следующий день умерло еще пять или шесть человек. Об этом было сообщено в Белградский трибунал, который незамедлительно направил двух офицеров для расследования дела. По их прибытии могила старика была вскрыта, и его тело было полно крови и естественного дыхания. Затем в его сердце вонзили кол, и призраки прекратились.

Хотя их гораздо меньше, чем раньше, и они больше, чем когда-либо, ограничены определенными местами, я совершенно уверен, что вампиры ни в коем случае не вымерли. Их манеры и привычки - они больше не общительны - изменились вместе с манерами и привычками их жертв, но тем не менее они вампиры. Я их видел? Нет! но то, что я не был таким удачливым или, скорее, несчастным, не делает меня настолько неучтивым, чтобы не верить тем, кто говорит мне, что они видели вампира - ту особую, неопределенно своеобразную форму, которая, извиваясь по земле от одного надгробия к другому, переползает через стену кладбища и, добравшись до ближайшего дома, исчезает в одном из его верхних окон. В самом деле, я не сомневаюсь, что если бы я наблюдал за этим домом несколько дней спустя, то увидел бы, как из него выходит бледное, анемичное существо с торчащими зубами и совершенно идиотским выражением лица. Я считаю, что большой процент идиотов и слабоумных эпилептиков обязан своим плачевным положением вампирам. которые в младенчестве они имели несчастье привлечь. Я не думаю, что, как в старину, вампиры приходят к своей добыче, помещенной в украденные тела, но что они посещают людей полностью в духовной форме и своими сверхфизическими ртами высасывают мозговые клетки досуха из интеллекта. Младенец, ставший, таким образом, жертвой вампира, вырастает в нечто гораздо более низкое по уровню интеллекта, чем немые животные, более звероподобное, чем обезьяны, и более опасное (гораздо более опасное, если бы общественность только осознала это), чем тигры; ибо, в то время как тигр довольствуется одним сытым приемом пищи в день, голод вампиризма никогда не утоляется, а полуголодные, уродливые клетки мозга, добыча вампиризма, находятся в постоянном состоянии всасывания, всегда пытаясь насытиться. черпают ментальную поддержку из окружающих их здоровых клеток мозга. Идиоты и эпилептики - это головоногие наземные, только более гнусные, прожорливые и ненасытные, чем их водные прототипы. Они никогда не должны быть на свободе. Если не уничтожать в раннем младенчестве (что, как невольно думать, было бы самым милосердным планом как для идиота, так и для общества в целом), то мозги этих полипов следовало бы держать в каком-нибудь уединенном месте, где они могли бы питаться только друг другом. на. Когда я вижу идиота, разгуливающего по улицам, я всегда стараюсь обходить его стороной, так как не желаю, чтобы вампир, погребенный в его иссохших мозговых клетках, питался за мой счет. Тот факт, что некоторые города вблизи кромлехов, древних могильников, лесов или болот полны идиотов, наводит меня на мысль, что вампиры десять часто встречаются в тех же местах, что и курганы, бродяги и другие типы элементалей. В то время как, с другой стороны, поскольку многие густонаселенные центры имеют свою долю идиотов, я склоняюсь к мысли, что вампиров в равной степени привлекают густонаселенные районы, и что, короче говоря, в отличие от горожан и бродяг, их можно встретить с довольно симпатичными людьми. почти везде. А теперь примеры.


Один мой знакомый, проводящий большую часть своего времени в Германии, однажды пережил странный случай, когда остановился в окрестностях гор Харц. Одним знойным августовским вечером он гулял за городом и заметил детскую коляску, над которой склонилась белая фигура, которую он принял за фигуру необыкновенно высокой няни. Однако, подойдя ближе, он обнаружил, что ошибся. В фигуре не было ничего человеческого; у него не было конечностей; он был цилиндрическим. Слабый, болезненный звук сосания заставил моего друга рвануться вперед с восклицанием ужаса, и при этом призрак выскользнул из коляски и исчез среди деревьев. Мой друг заверил меня, что младенец был просто мешком костей с ужасным, ухмыляющимся анемичным лицом. Опять же, во время гастролей по Венгрии у него был подобный опыт. Он шел по глухой улочке большого, густонаселенного города, когда увидел младенца, лежащего на раскаленной и липкой мостовой, над которым склонился какой-то странный предмет. Удивляясь, что же это за существо, он быстро двинулся вперед и, к своему неослабевающему ужасу, увидел, что это был призрак с безногим цилиндрическим телом, огромной плоской мясистой головой и выдающимися светящимися губами, которые были плотно приклеены к ушам младенца; и снова мой друг услышал слабый, болезненный звук сосания, и более отвратительного тошнотворного звука, как он сообщил мне, невозможно вообразить. Он был слишком ошеломлен, чтобы действовать; он мог только смотреть; и призрак, попродолжив свое отвратительное занятие несколько секунд, неторопливо поднялся и, скользя, удалился, исчез во дворе соседнего дома. Ребенок не был похож на человека, а был смесью полдюжины крошечных зверей, и пока мой друг смотрел на него, слишком зачарованный, чтобы оторваться, он улыбнулся ему голодной, злобной улыбкой вампира. и идиотизм.

Вот вам и вампиры в сельской местности и в многолюдных городах, но, как я уже заметил, они вездесущи. В качестве иллюстрации говорят, что в отдаленной части Англии есть приморский город, который, помимо того, что полон причудливости (не всегда приятного рода) и неприятных запахов, также полон более чем полудикими рыбаками и идиоты; идиоты, которые часто выходят в сумерках и сильно пугают незнакомцев, бегая за ними.

Несколько лет назад один из этих идиотов зашел в чужой дом, вытащил из кроватки шумного младенца и, хорошенько выкупав его (что, я думаю, свидетельствовало о некоторой наблюдательности идиота), отрубил ему голову, бросив нарушителя в огонь. Родители, естественно, возмутились, как и некоторые жители; но дело было быстро забыто, и, хотя убийца был заключен в сумасшедший дом, ничего не было сделано, чтобы избавить город от других идиотов, которые прежде чем коллективно причинить вред гораздо более серьезного характера, чем недавно совершенное убийство.

Дикое и изрезанное побережье, на котором расположен город, было некогда охотничьим угодьем вредителей, и я боюсь, что нынешняя порода рыбаков, несмотря на их лицемерные притязания на религию, слишком явно доказывает свою отвратительную жестокость по отношению к птицам и негостеприимность. обращение с незнакомцами, что они на самом деле ничем не лучше своих предков. Только эта унаследованная от рыбаков черта жестокости может объяснить присутствие вампиров и любого другого вида злобных элементалей; но у города есть еще одна достопримечательность, а именно доисторический могильник на широком пространстве малонаселенной вересковой пустоши в его тылу.

По поводу вампиров моя подруга миссис Саут пишет мне следующее (цитирую ее письмо ad verbum ): "Прошлой ночью я обедала со своим очень старым другом, которого не видела много лет, и во Во время паузы в разговоре он вдруг спросил: "Ты веришь в вампиров?" Я на мгновение подумал, не сошел ли он с ума, и, кажется, по-своему деловито выпалил что-то в этом роде; но я тотчас же увидел по выражению его глаз, что он хочет мне что-то сказать и что он вовсе не в настроении быть высмеянным или непонятым. слушаю. "Ну, - ответил он, - несколько месяцев назад у меня было необычайное переживание, и я не сказал ни слова о нем ни одной живой душе. Но иногда ужас перед этим настолько одолевает меня, что я чувствую, что должен поделиться своим секретом с некоторыми один; а ты... ну, мы с тобой всегда были такими приятелями. Я ничего не ответил, но нежно пожал его руку.

"Закурив сигарету, он начал свой рассказ, который я передам вам, насколько это возможно, его собственными словами:

"Прошло около шести месяцев с тех пор, как я вернулся из путешествия. Как вы знаете, до того времени я отсутствовал в Англии почти три года. Примерно через пару ночей после моего возвращения я обедал в своем клубе, когда кто-то похлопал меня по плечу, и, обернувшись, я увидел своего старого друга С.

"Поскольку я понятия не имел, что он в Лондоне, вы можете себе представить мою радость. Он присоединился ко мне за ужином, и мы вместе вспомнили старые времена. Он спросил меня, слышал ли я что-нибудь о нашем общем друге Г., к которому мы оба были очень привязаны. Я сказал, что около полугода назад получил от него несколько строк с извещением о его женитьбе, но с тех пор ничего о нем не слышал и не видел. Он поселился, я полагаю, в самом сердце страны. Затем С. сказал мне, что не видел Г. со времени его помолвки и ничего о нем не слышал; на самом деле он писал ему раз или два, но его письма не получили ответа. Ходили слухи, что он выглядит больным и несчастным. Услышав это, я узнал адрес Г... от С... и решил, что сбегаю и повидаюсь с ним, как только смогу выбраться из города.

"Примерно через неделю после того, как я проехал бесконечное расстояние, как мне казалось, по девонширским улочкам, я остановился возле красивого дома. д., который оказался полностью изолированным от любого другого жилища.

"Еще несколько минут, и я уже стоял перед пылающим камином в красивом старом зале, с нетерпением ожидая приема, который, как я знал, окажет мне мой старый друг. Я не ожидал долго; меньше времени, чем нужно, чтобы сказать об этом, появился Г. и медленными, мучительно медленными шагами пересек зал, чтобы поприветствовать меня. Он превратился в тень, и я почувствовал, как комок подступил к горлу, когда я подумал о великолепном спортивном мальчике, которого я когда-то знал. Он не извинился перед своей женой, которая не сопровождала его; и хотя мне, естественно, не терпелось ее увидеть, я был рад, что мы с Джеком остались одни. Мы болтали вместе совершенно независимо от времени, и только когда прозвучал первый гонг, я подумал о том, чтобы одеться к ужину. Совершив несколько торопливый туалет, я спешил вниз по лестнице, как вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Я огляделся и никого не увидел. Затем я услышал низкий, музыкальный смех прямо над головой и, подняв голову, увидел фигуру, склонившуюся над перилами. Красота лица ослепила меня на мгновение, а прелесть глаз, которые смотрели в мои и, казалось, сияли красным золотом, очаровали меня. Вскоре голос, столь же прекрасный, как и лицо, сказал: - Так вы приятель Джека? Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, медленно спустилась по лестнице и, взяв меня за руку, повела меня в столовую. Когда ее рука легла на рукав моего пальто, я заметил, что пальцы у нее длинные, тонкие и заостренные, а ногти настолько отполированные, что они почти сияли красным. В самом деле, я не мог не чувствовать себя несколько озадаченным тем фактом, что все вокруг нее сияло красным, за исключением ее кожи, которая с таким же блеском сияла белым. За обедом она была весела, но ела и пила очень скупо и как будто еда была ей противна.

"Вскоре после обеда я почувствовал себя таким чрезвычайно усталым и сонным, что было для меня совершенно необычно, что совершенно невозможно было бодрствовать, и поэтому я попросил у хозяина и хозяйки извинить меня. На следующее утро я проснулся с чувством вялости и головокружения и, бреясь, заметил любопытную красную отметину у основания шеи. Я вообразил, что, должно быть, порезался, торопливо бреясь накануне вечером, и больше не думал об этом.

"На следующую ночь, после обеда, я испытал такое же ощущение сонливости и чувствовал себя почти так, как будто меня накачали наркотиками. Мне было невозможно бодрствовать, поэтому я снова попросил прощения! На этот раз, после того как я вышел на пенсию, произошла любопытная вещь. Мне снилось - или, по крайней мере, я полагаю, что мне снилось, - что я вижу, как моя дверь медленно отворяется и фигура женщины, держащей в одной руке свечу, а другой тщательно прикрывающей пламя, бесшумно скользит в мою комнату. Она была одета в свободное красное платье, а через одно плечо свисала длинная прядь волос. Снова эти красно-золотые глаза посмотрели в мои; опять я услышал этот низкий музыкальный смех; и на этот раз я чувствовал себя бессильным ни говорить, ни двигаться. Она наклонялась ко мне все ближе и ближе; глаза ее постепенно приняли дьявольское и страшное выражение; и с сосущий звук, который было ужасно слышать, она приложила свои багряные губы к маленькой ранке на моей шее. Больше я ничего не помнил до утра. Место на моей шее, подумал я, выглядело более воспаленным, и когда я посмотрел на него, мой сон живо вспомнился мне, и я начал думать, не был ли это все-таки сон. Я чувствовал себя ужасно гнилым, таким гнилым, что решил в тот же день вернуться в город; и все же я поддался какому-то странному очарованию и решил, в конце концов, остаться еще на ночь. За обедом я пил мало; и, под тем же предлогом, что и в прошлые ночи, я легла спать в ранний час. Я не спал до полуночи, ожидая не знаю чего; и только подумал, какой же я сумасшедший дурак, как вдруг дверь мягко отворилась, и я снова увидел жену Джека. Она медленно подошла ко мне, скользя незаметно и бесшумно, как змея. Я подождал, пока она наклонится надо мной, пока не почувствовал ее дыхание на своей щеке, а потом... потом обнял ее. Я только успел увидеть безумный ужас в ее глазах, как она поняла, что я не сплю, и в следующее мгновение, как угорь, выскользнула из моих рук и исчезла. Больше я ее не видел. Я ушел рано утром следующего дня, и я никогда не забуду лицо милого старого Джека, когда я прощался с ним. Прошло всего несколько дней с тех пор, как я узнал о его смерти".

оборотни

Близким родственником вампира является оборотень, который, однако, вместо того, чтобы пожирать интеллект людей, питается только их плотью. Как и вампир, оборотень принадлежит к отряду элементалей; но, в отличие от вампира, он ограничен очень ограниченной сферой - дебрями Норвегии, Швеция и Россия, и появляется только в двух обличьях: человека днем и волка ночью. Я тщательно расспрашивал многих людей, путешествовавших по этим местам, но очень немногие из них - максимум один или двое - действительно вступали в контакт с теми, для кого существование оборотня - не сказка, а факт. Один из этих путешественников, просто знакомый, которого я встретил в отеле в Латинском квартале Парижа, уверил меня, что достоверность истории, которую он мне расскажет об оборотне, заключается в том, что район, через который он путешествовал, , ни на секунду не сомневался.

Мой информатор, высококультурный русский, говорил по-английски, по-французски, по-немецки и по-итальянски так же свободно, как я говорил на своем родном языке, и я считал его совершенно искренним. Случай, который он рассказал мне и которому приписывалось единодушное мнение, произошел с двумя молодыми людьми (которых я буду называть Гансом и Карлом), которые ехали в Нижний Новгород, город Тобольской губернии. Маршрут, который они выбрали, был непроторенным и вел их через необычайно дикую и пустынную местность. Однажды вечером, когда они машинально бежали рысью, их лошади вдруг остановились и как будто очень испугались. Они осведомились у возницы о причине такого странного поведения, и он указал хлыстом на пятно на льду - они тогда пересекали замерзшее озеро - в нескольких футах впереди них. Вылезли из саней и, прим. прощупав указанное место, нашел тело мужика, лежащего на спине, с перегрызенным горлом и вырванными внутренностями. "Волк, без сомнения", - сказали они и, сев в сани, поехали дальше, тщательно следя за тем, чтобы их ружья были готовы к немедленному действию. Едва они прошли милю, как лошади снова остановились, и был обнаружен второй труп, труп ребенка с полностью объеденными лицом и бедрами. Они снова поехали дальше и проехали еще несколько миль, когда лошади остановились так резко, что возницу выбило из колеи; и прежде чем Карл и Ганс успели спешиться, звери пустились в галоп. В конце концов их удалось взять под контроль, но с большим трудом они были вынуждены развернуться и вернуться назад, чтобы подобрать горе-водителя. Чем дальше они шли, тем беспокойнее они становились, и когда, наконец, они приблизились к тому месту, где был брошен возница, они внезапно и решительно остановились. Поскольку никакая порка теперь не заставит их идти дальше, Ганс выбрался из машины и, пройдя несколько шагов, заметил что-то, лежащее поперек пути немного впереди них. С пистолетом в руке он сделал еще несколько шагов, как вдруг остановился. К своему крайнему изумлению, он увидел, склонившуюся над телом, которое он сразу опознал как тело их возницы, фигуру женщины. Она вздрогнула, когда он подошел, и, поспешно вскочив, повернулась к нему. Странная красота ее лица, ее длинные, гибкие конечности (она была ростом целых шесть футов) и стройное тело, красота последнего, усиленная белым шерстяным покрывалом. платье, в которое она была одета, произвело на Ганса необычайное впечатление. Ее сияющие массы золотых волос, вьющиеся густыми пучками у нее на лбу и вокруг ушей; совершенная правильность ее черт и блестящая синева глаз приводили его в восторг; а выражение и в лице ее, и в фигуре - в блестящих глазах и твердо сложенном рту; в ее красных губах и даже в жемчужных зубах отталкивала и почти пугала его. Он пристально смотрел на нее, и при этом невольно сжал винтовку. Затем он перевел взгляд с ее лица на руки и с судорогой ужаса заметил, что с кончиков ее длинных и красивой формы ногтей стекает кровь, и что кровь также была на ее коленях и ступнях, кровь покрывала ее всю. . Затем он посмотрел на водителя и увидел, что одежда несчастного мужчины была частично содрана, а в его горле и животе были огромные кровавые дыры.

- О, я так рада, что вы пришли! - воскликнула женщина, обращаясь к нему каким-то странным, особенным голосом, взволновавшим его до мозга костей. "Это волки. Приходите и посмотрите, что они сделали. Я видел издалека, как они напали на этого беднягу, и, оставив свои сани, потому что мои лошади остановились как вкопанные, и я ничего не мог сделать, чтобы заставить их двинуться с места, я побежал к нему на помощь. Но увы! Я опоздал!" Тогда, взглянув на свое платье, от которого Ганс едва мог оторвать взгляд, она вскрикнула: "Ух! Какая гадость - кровь! Мои руки и одежда покрыты ею. Я пытался остановить кровотечение, но это было бесполезно"; и она продолжила вытирать пальцы о снег .

- Но почему ты отправился сюда один? Ганс спросил: "А почему без оружия? Как безрассудно! Волки быстро расправились бы с вами, если бы вы столкнулись с ними!

- Значит, вы не могли слышать выстрел из моей пушки! - воскликнула женщина в притворном удивлении. "Как странно! Я стрелял оттуда по волкам"; и она указала одним из своих тонких молочно-белых пальцев на точку на льду ярдах в пятидесяти от нее. "К счастью, все убежали, - продолжала она, - а я поспешила сюда, бросив ружье, чтобы бежать быстрее".

- Я не вижу никакого оружия, - воскликнул Ганс, прикрывая глаза рукой и пристально вглядываясь.

Женщина рассмеялась. "Что за неверующий еврей!" она сказала. "Пистолет там; Я это ясно вижу. Вы, должно быть, близоруки". И тогда, устремив взор вдаль, она взвизгнула: "Великие небеса! Мои сани ушли! Ой! что мне делать? Что мне делать?"

Поддавшись каждому жесту отчаяния, она выглядела такой несчастной и прекрасной, что Ганс был бы полон жалости к ней, если бы в его сердце не зародились некоторые смутные подозрения, которых он не мог ни объяснить, ни преодолеть. Сильно сбитый с толку, он не знал, что делать, и стоял, глядя на нее в критическом молчании.

- Ты не пойдешь со мной? - сказала она, умоляюще всплеснув руками. "Пойдем со мной искать его. Лошади, возможно, отклонились лишь на небольшое расстояние, и мы могли бы без особого труда догнать их".

Когда она говорила это, ее пронзительный, серьезный взгляд взволновал его до глубины души, и сердце его затрепетало. в бунте против своего разума. Он видел много прекрасных женщин, но, несомненно, ни одной такой прекрасной, как эта. Какие глаза! Какие волосы! Какой цвет лица! Какие конечности! Ему казалось, что она не похожа на обыкновенных женщин, что она не из той же плоти и крови, что и все женщины, которых он когда-либо встречал, и что она в действительности была чем-то гораздо выше; что-то, порожденное первобытным очарованием звездной ночи, большого сверкающего, покрытого льдом озера и одиноких заснеженных пиков за ним. И в то время, как он так думал и бессознательно подпадал под обаяние ее странной красоты, женщина продолжала умоляюще смотреть на него из-под длинных ресниц, обметавших ее щеки. Наконец он больше не мог ей отказывать - он пошел бы с ней к черту, если бы она попросила об этом, - и, крикнув Карлу, чтобы он оставался на месте, приказал ей идти вперед. Начав с больших, быстрых шагов, которые снова заставили Ганса удивиться, она вскоре увеличила значительное расстояние между собой, компаньоном и Карлом. Теперь Ганс заметил перемену; небо темнело, облака тяжелели, и чем дальше они шли, тем заметнее становилась эта перемена. Яркость и ощущение радости в воздухе исчезли, и с их рассеиванием пришел холодный и меланхолический ветер, который поднялся из лона озера и пронесся вокруг них, стоная и вздыхая, как легион потерянных душ.

Но Ганс, происходивший из военного рода, мало чего боялся и, имея рядом свою прекрасную проводницу, с радостью встретил бы тысячу дьяволов. У него не было глаз ни на что, кроме нее, n Он думал о чем угодно, только не о ней, и когда она подошла к нему бочком, игриво перебирая его пистолет, он позволил ей взять его у себя и делать с ним все, что ей заблагорассудится. В самом деле, он был так поглощен созерцанием ее дивной красоты, что не заметил, как она ловко разрядила его ружье и бросила его от нее на лед; и он не обратил никакого внимания, кроме как счел это очень милой игривой выходкой, когда она, смеясь, поймала две его руки и надежно связала их за его спиной. Он все еще упивался дивной красотой ее глаз, как вдруг она просунула одну из своих хорошеньких стройных ног между его и быстрым, тонким движением сбила его с ног и швырнула на землю. Раздался глухой грохот, и среди сотен и одного звука, которые эхом отдавались в его голове, когда она соприкасалась со льдом, он, казалось, слышал далекий топот копыт. Потом что-то восхитительно мягкое и прохладное коснулось его горла, и, открыв глаза, он увидел, что его прекрасная спутница склонилась над ним и своими красивыми пальцами распутывает складки его шерстяного шейного платка. За такой опыт он упадет и потеряет сознание до дальнейших распоряжений. Он искал ее глаза и чуть не потерял сознание снова - выражение в них ужаснуло его. Это были уже не женщины, а дьявол, ужасный, грязный дьявол, который жаждал не только своей души, но и своей плоти и крови. Потом, в секунду, он все понял - она была оборотнем, одним из тех жутких существ, которых он до сих пор насмешливо приписывал праздным крестьянским суевериям. Именно она изувечили тела, мимо которых проезжали по дороге; это она убила и наполовину съела их возницу; это была она, - но он не мог больше думать, все это было слишком ужасно, и отвращение его чувств к ней засоряло ему мозг. Ему хотелось схватиться с ней, задушить ее, и он ничего не мог сделать. Простое прикосновение этих пальцев - этих холодных, белых, заостренных пальцев с длинными блестящими ореховыми ногтями, готовых и стремящихся разорвать и разорвать его плоть на куски, - лишило его конечностей всей жизни, и он мог только смотреть слабо на нее и проклинать ее от самой глубины своей души. Одну за другой, теперь еще быстрее, она расстегивала пуговицы его пальто и жилета, а затем, обнажая свои жестокие зубы с тихим бульканьем возбуждения и причмокивая красными блестящими губами, приготовилась съесть его. Как ни странно, он не почувствовал боли, когда ее ногти вонзились в плоть его горла и груди и разорвали их на части. Он был онемевшим, онемевшим от гипноза или паралича - только некоторые его способности проснулись, живо, поразительно проснулись. Его резко вывел из этого состояния глухой треск винтовки и мучительный, леденящий кровь крик, после которого он ничего больше не помнил, пока не обнаружил себя сидящим прямо на льду, глотающим бренди, с горлом, перевязанным массой бинтов. , и Карл на коленях рядом с ним.

"Где она?" - спросил он, и Карл указал на предмет на льду. Это было тело огромного белого волка с оторванной половиной головы.

- Разрывная пуля, - мрачно сказал Карл. - Я думал, что удостоверюсь в звере, даже рискуя причинить вам боль; и, майн Готт! это было почти бритье! У вас есть потерял часть волос, но не более того. Когда я увидел, что ты ушел с женщиной, я догадался, что что-то не так. Мне совсем не нравился ее вид; она была великаншей, выше любой женщины, которую я когда-либо видел; и то, как она держала тебя на буксире, заставило меня чувствовать себя некомфортно. Следовательно, я следовал за вами на расстоянии, и когда я увидел, что она сбила вас с ног, я привязал наших лошадей и пришел вам на помощь так быстро, как только мог. К сожалению, мне пришлось спешиться, когда я был еще на некотором расстоянии, так как никакие стежки не заставят лошадей приблизиться к вам, и после того, как я оказался в пределах досягаемости, мне потребовалось несколько секунд, чтобы подготовить винтовку и выбрать наилучшую позицию для выстрела. выстрел. Но, слава богу! Я как раз вовремя, и, если не считать нескольких царапин, с тобой все в порядке. Оставить зверя здесь или взять его с собой?

-- Мы не будем делать ни того, ни другого, -- сказал Ганс с содроганием, в то время как в его глазах появилось новое печальное выражение. "Я не могу забыть, что когда-то это была женщина! и, боже мой! Ах какая женщина! Мы похороним ее здесь, во льду".

На этом история закончилась, и, поскольку я слышал другие истории подобного рода, я пришел к выводу, что в этой есть некоторая доля правды. Оборотни, конечно, не всегда производят впечатление; они значительно различаются. Более того, они не ограничиваются одним полом, а с такой же вероятностью встречаются в облике мальчиков и мужчин, как и девочек и женщин.

Лисы-женщины

Сильно отличается от этого оборотня, хотя тоже принадлежит к большому семейству элеме. нталы - женщины-лисицы Японии и Китая, о которых много написано, но о которых, по-видимому, известно очень мало.

В Китае считалось (и в отдаленных уголках до сих пор) лиса достигает возраста восьмисот или тысячи лет. В пятьдесят лет он может принять облик женщины, а в сто лет - молодой и прекрасной девушки по имени Као-Сай, или "Богоматерь". Достигнув предела в тысячу лет, он попадает в Рай без физического растворения. Я расспрашивал многих китайцев об этих женщинах-лисах, но так и не смог получить какой-либо конкретной информации. Однако один китаец заверил меня, что его брат действительно видел, как происходило переселение лисы в женщину. Имя этого человека я забыл, но я буду звать его Чинг Канг. Итак, Чинг Кан однажды пробирался через прекрасную долину гор Тапа-линг, когда он наткнулся на серебристую (то есть белую ) лисицу, присевшую на берегу ручья в такой странной позе, что внимание Чинг Канга было приковано к ней. однажды арестован. Подумав, что животное больно, и обрадовавшись возможности оказать ему помощь, поскольку чернобурые лисицы считаются в Китае добрым предзнаменованием, Чинг-Кан подошел к нему и собирался внимательно его осмотреть, но, к своему удивлению, обнаружил, что может не двигаться - он был загипнотизирован. Но хотя его конечности были парализованы, его способности были удивительно активны, и его сердце почти перестало биться, когда он увидел, что лис медленно начинает становиться все больше и больше. э, пока, наконец, его голова не оказалась на одном уровне с его собственной. Затем раздался громкий треск, его кожа лопнула, и из него вышла девушка такой очаровательной красоты, что Чинг Кан подумал, что он должен быть на небесах. Она была красивее большинства китаянок; ее глаза были голубыми, а не карими, а красивые руки и ноги были молочно-белыми. Она была ярко одета в голубой шелк, с серьгами и браслетами из голубого камня, а в одной руке держала синий веер. Взмахом своих тонких ладоней она освободила Чинг Канга от чар и, приказав ему следовать за собой, нырнула в густую заросль кустов. Безумно увлеченный, Чинг Кан не нуждался в повторных уговорах, а, держась по пятам, бесстрастно проталкивался сквозь заросли ежевики, которые, поддавшись ее прикосновениям, сомкнулись на нем и били его по лицу и телу так безжалостно, что в очень короткое время он был едва узнаваем, будучи буквально залит кровью. Однако, несмотря на то, что его раны увеличивались и множились с каждым шагом, который он делал, и, естественно, причиняя ему самую мучительную агонию, Чинг Кан ни на мгновение не подумал о том, чтобы повернуть назад; он всегда держался на расстоянии касания синей формы перед ним. Но в конце концов человеческая природа не выдержала; силы его угасли, и когда он с безумным воплем отчаяния умолял ее остановиться, его чувства покинули его, и он рухнул на землю. Когда он пришел в себя, то лежал один, совсем один посреди дороги, как раз против того места, где впервые увидел лису, а рядом с ним был веер, голубой веер. . Печально подняв его, он положил его у сердца (где он оставался до самого дня своей смерти) и, бросив последний долгий взгляд на берег ручья, продолжил свое одинокое путешествие.

Это была история Чинг Канга. Его брат не думал, что когда-нибудь снова встретится с женщиной-лисой. Он считал, что Чинг Кан все еще искал ее, когда умер.

ГЛАВА VIII

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СМЕРТИ И ПРИЗРАКИ СЕМЬИ

Свечи очень подвержены психическим воздействиям. Много лет назад, когда я был мальчиком, я сидел в комнате с очень дорогими моими друзьями, когда один из них, внезапно побледнев, указал на свечу и, выпучив глаза из орбит, закричал: Обмоточный лист! Обмоточный лист! Видеть! он указывает на меня!" Мы все были так напуганы внезапностью ее поступка, что несколько секунд никто не говорил, а все сидели, замерев от ужаса, глазея на свечу. "Должно быть, это мой брат Том, - продолжала она, - или Джек. Разве ты не видишь?" Потом, один за другим, мы все рассмотрели свечу и убедились, что она сказала чистую правду: в воске была безошибочная обмотка, и она подчеркнуто указывала в ее сторону. И ее догадки были не напрасны: на следующее утро она получила телеграмму, в которой сообщалось, что ее брат Том внезапно скончался. К некоторым проявлениям я отношусь скептически, но в это я, конечно, верю, и часто с тревогой смотрю на свою свечу, опасаясь, что не увижу в ней тряпку.

Зажжение трех свечей одновременно является также предзнаменованием смерти, и, поскольку я знаю, что оно сбывается в нескольких случаях из моего собственного опыта, я не могу не считать его одним из самых верных.

Иногда меня узнают о появлении оккультизма очень поразительным образом - моя свеча горит синим. Он сделал это, когда я сидел один в своем кабинете ночью и писал. Я был занят составлением описаний призраков, которых я и другие видели, когда я Я был поражен тем фактом, что моя бумага, изначально белая, вдруг стала цвета неба, и, поспешно взглянув вверх, чтобы выяснить причину, были в немалой степени потрясены, увидев, что моя свеча горит ярко-голубым. Неизменно следовали своего рода оккультные проявления. Меня часто таким же образом предупреждают о скором пришествии оккультизма, когда я занимаюсь расследованием в доме с привидениями - пламя свечи горит синим перед появлением призрака. Между прочим, ошибочно думать, что разные типы фантазмов могут проявляться только в определенных цветах - цветах, которые им свойственны. Я видел, как одно и то же явление проявляется в полудюжине различных цветов, и синий так же часто принимается высшими типами духов, как и низшими, и фактически является общим для обоих. У меня мало терпения к оккультистам, которые проводят жесткие и быстрые линии и, игнорируя чужой опыт, берутся ставить диагнозы в узких пределах своего собственного. Никто еще не может сказать ничего определенного относительно сверхфизического, и утверждения самого скромного исследователя психических явлений, при условии, что он имел действительный опыт и является искренним, столь же заслуживают внимания, как и утверждения самых выдающихся толкователей теософии или спиритуализма, или любого ученого члена обществ психических исследований. Оккультизм открывается не богатым, а бедным, и для проявления он не более пристрастен к профессору физики и права, чем к профессору ничего, кроме острого интереса и здравого смысла.

Труп-свечи

В Уэльсе есть ар е труп-свечи. Согласно отчету преподобного мистера Дэвиса в работе Т. Чарли, озаглавленной "Невидимый мир" , трупные свечи названы так потому, что их свет напоминает материальный свет свечи и может быть ошибочно принят за него, за исключением того, что, когда кто-нибудь приближается к ним, они исчезают и вскоре появляются снова. Если свеча-труп маленькая, бледная или синеватая, это означает смерть младенца; если он большой, предвещается смерть взрослого человека; и если есть две, три или более свечи разного размера, то предсказывается смерть соответствующего числа младенцев и взрослых. "В последнее время, - продолжает преподобный мистер Дэвис (цитирую его ad verbum ), - жена моего пономаря, престарелая, понимающая женщина, увидела с постели маленькую голубоватую свечу на своем столе: через два или три дня после входит какой-то парень, осведомляющийся о ее муже, и, вытащив что-то из-под его плаща, шлепнул прямо на край стола, где она видела свечу; и что это было, как не мертворожденный ребенок? В другой раз та же женщина видела такую же другую свечу на другом конце того же стола: через несколько дней в дом пономаря принесли слабого ребенка, только что крещенного мной, где он вскоре и умер; и когда жена пономаря, бывшая тогда за границей, вернулась домой, она застала женщин, закутывавших ребенка, на том другом конце стола, где она видела свечу. Однажды мы с егерем возвращались из нашей школы в Англии и, не успев добраться до дома часа на три-четыре, увидели такое свет, который, исходя из хорошо знакомого нам дома, направлялся (но не прямо) по дороге к церкви: вскоре после этого старший сын в этом доме умер и держал тот же курс... Лет тридцати четырех или тридцати. Пять лет с тех пор некая Джейн Уайатт, сестра моей жены, кормившая трех старших детей баронета Руда, и (женщина умерла) хозяйка дома, зашедшая поздно в комнату, где лежали служанки, видели там не меньше чем пять из этих огней вместе. Случилось так, что вскоре после того, как комната была только что оштукатурена и в ней разожжена большая угольная решетка, чтобы ускорить высыхание штукатурки, пятеро служанок легли туда, как обычно, спать; но наутро все они были мертвы, задохнувшись во сне парами только что закаленной извести и угля. Это было в Ллангатене в Кармартене.

Так писал преподобный мистер Дэвис, и в старом номере " Журнала Фрейзера" я наткнулся на следующий отчет о знаках смерти, которые, хотя и не совсем трупные свечи, определенно могут быть отнесены к той же категории. Это работало так:

"В диком и уединенном районе Северного Уэльса, к великому изумлению альпинистов, произошло следующее происшествие. Мы можем поручиться за правдивость утверждения, поскольку многие из наших теуту или клана были свидетелями фактов. Темным вечером несколько недель назад некоторые лица, с которыми мы хорошо знакомы, возвращались в Бармут на южном или противоположном берегу реки. Когда они подошли к переправе в Пентрине , который находится прямо напротив Бармута, они заметили свет возле дома, который, как они предположили, был произведен костром, и были очень озадачены, чтобы узнать причину, по которой он должен был быть освещен. Однако когда они подошли ближе, оно исчезло; и когда они осведомились в доме об этом, то с удивлением узнали, что люди там не только не показывали света, но даже не видели его; и не могли они заметить никаких признаков этого на песках. По прибытии в Бармут это обстоятельство было упомянуто, и этот факт был подтвержден некоторыми из находившихся там людей, которые также ясно и отчетливо видели свет. Поэтому некоторые из старых рыбаков решили, что это предзнаменование смерти; и действительно, человек, содержавший в то время паром, несколько ночей спустя утонул во время паводка на том самом месте, где был виден свет. Он спускался с лодки, когда упал в воду и так погиб. Той же зимой жители Бармута, а также жители противоположного берега были поражены появлением множества маленьких огней, которые пляшут в воздухе в месте под названием Бортвин, примерно в полумиле от города. Множество людей вышло посмотреть на эти огни; и через некоторое время все они, кроме одного, исчезли, а этот медленно двинулся к кромке воды к небольшой бухте, где были пришвартованы несколько лодок. Люди на шлюпе, стоявшем на якоре недалеко от этого места, видели, как свет приближался, они также видели, как он на несколько секунд завис над одной конкретной лодкой, а затем полностью исчез. Через два-три дня мужчина Тот, кому принадлежала эта лодка, утонул в реке, когда плыл по гавани Бармута на этой самой лодке.

Поскольку трупная свеча, очевидно, является фантазмом, который неизменно предсказывает смерть, я думаю, ее следует отнести к той разновидности элементалей, которую я назвал - за неимением более подходящего названия - кланогрианскими . Кланогрианцы охватывают все виды национальных и семейных призраков, таких как Белая Сова из Арунделов, Барабанщик из Эйрли и Банши из О'Нилов и О'Доннеллов.

О происхождении трупных свечей, как и всех других кланологов, можно только догадываться. Силы, управляющие сверхфизическим миром, хранят в тайне многое из того, что они категорически отказываются раскрыть смертному человеку. Предполагая, однако, что трупные свечи и всякого рода семейные призраки аналогичны, я должен сказать, что первые суть духи, прикрепившиеся к определенным местам либо вследствие какого-нибудь крупного преступления или преступлений, совершенных там в прошлом, либо потому что в какой-то еще более отдаленный период жители тех мест - милетцы и немедийцы, первые предки ирландцев, занимались колдовством.

Огненные гробы

Кто не видел всевозможных картин в огне? Кто не видел или не воображал, что видел огненный гроб? Огненный гроб - это кусочек раскаленного угля, который таинственным образом выскальзывает из решетки в грубой форме гроба и предвещает смерть, не обязательно смерть смотрящего, но кого-то знающего. вон к нему.

Дозор смерти

Хотя это предзнаменование в комнате, несомненно, связано с присутствием в деревянной отделке стены крошечного жука-древоточца рода Anobium , странный факт, что его тиканье можно услышать только перед смертью того, кто, если не живет в доме, то связан с тем, кто в нем живет. На основании этого факта можно предположить, что этот крошечный жук обладает интуитивным знанием о надвигающейся смерти, как это бывает с некоторыми людьми, а также с некоторыми животными.

Говорят, что шум производится тем, что жук поднимается на задние лапы (см. " Популярные заблуждения" , объясненные Джоном Тимбсом), с несколько наклоненным телом и с большой силой и ловкостью бьет головой по плоскости положения; и его удары настолько сильны, что их можно услышать на небольшом расстоянии. Обычно он постукивает от шести до двенадцати раз подряд, затем останавливается, а затем возобновляется. Было бы ошибкой полагать, что оно тикает только весной, ибо я знаю тех, кто слышал его тиканье в другое время и во все времена года.

Совы

Сов всегда считали экстрасенсами, и они зловеще фигурируют в фольклоре многих стран. Я сам могу засвидетельствовать тот факт, что они часто являются предвестниками смерти, так как я несколько раз присутствовал при крике совы, прямо за окном, га. Это произошло почти одновременно со смертью кого-то, почти связанного либо со мной, либо с одним из моих товарищей. То, что совы обладают способностью "чуять приближение смерти", на мой взгляд, не является простым праздным суеверием, поскольку мы постоянно читаем о том, что они парят вокруг виселиц, и нередко известно, что они доводят до конца гнев Неба, вырывая глаза у все еще живые убийцы и питающиеся их мозгами. То, что у них также есть вкусы, общие с наименее желательными из оккультного мира, можно заключить из того факта, что они явно предпочитают места обитания бродяг, курганов и других видов элементалей; и даже достойный Исаия доходит до того, что связывает их с сатирами.

Иногда также, как в случае с Арунделами из Вардура, где перед смертью одного из членов семьи видят белую сову, они выполняют функцию кланогрийцев.

Вороны

Близким соперником совы по психическому значению является ворон, коварный, хитрый, призрачный ворон, который стучит в оконные стекла и уныло каркает перед смертью или болезнью. Я люблю воронов - они вызывают у меня наибольшее восхищение. Много лет назад у меня был ворон, но, увы! только на время, очень короткое время. Оно пришло ко мне одной хмурой ночью, когда дул ветер и дождь лил катарактой. В то время я, как обычно, писал сказки. Я подумал про себя, что этот ворон как раз то, что мне нужно; Я стану с ним большим другом, он будет сидеть за моим столом, пока я пишу, и вдохновлять меня своими глазами - его эзотерическими глазами и мистическим голосом. Я впустил его, накормил и приютил, и мы поселились вместе, ворон и я, оба любители оккультизма, оба любители уединения. Но она оказалась негодной птицей, мелкой, пустой, бессовестной птицей, и все, что я почерпнул из нее, было - праздность. Это сделало меня вялым и беспокойным; оно наполняло меня тягой не к работе, а к природе, к темному открытому ночному воздуху, к бескрайнему одиночеству гор, глубоким уединенным долинам, к бурлящему, пенящемуся течению ручьев и к лесам - ах! как я люблю лес! Лес, полный рослых дубов и серебристых буков, полный безмолвных, залитых лунным светом полян, нимф, сирен и пикси. Ах! как я жаждал всего этого, и сверх того, всего и всего, что не относилось ни к человеку, ни к его произведениям. Тогда я попрощался с вороном и, взяв его с собой на вершину высокого холма, отпустил. Каркает, каркает, каркает он улетел, не дав мне ни одного прощального взгляда.

Русалки

Кто бы, если бы мог, не поверил в русалок? Наверняка все, кроме тех, у кого нет чувства прекрасного - поэзии, цветов, живописи, музыки, романтики; все, кроме тех, кто никогда не строил волшебных замков в воздухе и не видел волшебных дворцов в огне; все, кроме тех, чьи умы, погрязшие в зарабатывании денег, одновременно грязны и чахлы. То, что русалки действительно существовали, и более или менее в легендарной форме, я считаю вполне вероятным, потому что я уверен, что они существовали. время в истории Земли, когда человек был в гораздо более тесном контакте со сверхфизическим, чем в настоящее время. Я думаю, их можно отнести к пикси, нимфам, сильфам и другим приятным типам элементалей, которые перестали дружить с человеком, когда он стал более многочисленным, и отказались от простого образа жизни в пользу искусственного.

Пикси, нимфы, сильфиды и другие подобные виды фей - все безобидные и доброжелательные элементали, и я полагаю, что все они любили посещать эту землю, но теперь они редко посещают ее, лишь изредка появляясь перед избранными.

Бродячий еврей

Ни одна история не очаровывала меня больше, когда я был мальчиком, чем рассказ Артаксеркса, бродячего еврея. Как живо я видел его - в моем мысленном видении - с крючковатым носом и дикими, темными глазами, блестевшими ненавистью, жестокостью и ужасом, изрыгавшим свои проклятия на Христа и лихорадочно велевшим ему уйти! И Христос! Как ясно я видел и Его, купающегося в поту агонии, спотыкающегося, шатающегося, шатающегося и шатающегося под крестом, который Он должен был нести! А затем кульминация - спокойная, едкая, убийственная кульминация. "Потерпи, пока я приду!" Как отчетливо я слышал, как Христос произнес эти слова, и с каким облегчением я наблюдал, как бледность болезненного страха и суеверия прокралась в глаза еврея и залила его щеки! И говорят, что он жив! Периодически он появляется в той или иной части земного шара, производя большую сенсацию. И многие люди, которые o утверждают, что встречались с ним - человеком, которого никакая тюрьма не может удержать, никакие оковы; кто может изложить историю последних тысяча девятьсот с лишним лет с мельчайшей беглостью и с глубоким знанием людей и вещей, давно умерших и забытых. Артаксеркс, по-прежнему, всегда, всегда Артаксеркс - неважно, назовем ли мы его Иосифом, Картафилом или Салафиилом, его прекрасное имя и преступная жизнь остаются с ним - он не может избавиться ни от того, ни от другого. На все времена он есть и должен быть Артаксерксом, бродячим евреем - проклятым евреем Христом.

Сопровождающие духи

Я верю, что с момента нашего рождения большинство, если не все из нас, имеют своих сопровождающих духов, а именно духа, посланного высшими оккультными силами, которые способствуют духовному прогрессу человека, чья функция состоит в том, чтобы направлять нас. на пути добродетели и охраняют нас от физической опасности, и дух, посланный высшими оккультными силами, враждебными духовному прогрессу человека, чья функция состоит в том, чтобы вести нас ко всякого рода умственному, моральному и духовному злу, а также причинить нашему пути телесные повреждения. Первый - доброжелательный элементаль, хорошо известный многим и именуемый ими "Наш Ангел-Хранитель"; последний - элементаль порока, возможно, столь же хорошо известный многим и именуемый ими "Наш Злой Джинн". Благотворные творческие силы и злые творческие силы (на службе которых соответственно заняты наши сопутствующие духи) вечно борются за сверхфизическое тело человека, и, может быть, только в той мере, в какой В зависимости от нашей реакции на влияние этих сопутствующих духов мы либо развиваемся на более высокий духовный план, либо остаемся земными. Я сам, пройдя через многие превратности судьбы, чувствую, что своим моральным и физическим сохранением от опасности я обязан всецело бдительности моего сопровождающего духа-хранителя. Однажды я путешествовал по Соединенным Штатам во время большой железнодорожной забастовки. Забастовщики задержали мой поезд в Краун-Пойнт, в нескольких милях от Чикаго; и так как я был вынужден бежать и оставить свой багаж (в котором, к несчастью, были все мои наличные деньги), я прибыл в Чикаго поздно ночью, не имея при себе ни цента. Кроме одежды, в которой я был, у меня не было ничего; следовательно, когда я явился в гостиницу с просьбой о ночлеге, мне был дан краткий отказ. Я пробовал один отель за другим, один дом за другим, но всегда с одним и тем же результатом; не имея багажа и не имея возможности внести залог, меня никто не брал. Наступала ночь; улицы становились все грубее и грубее, потому что Чикаго как раз кишел отбросами земли, хулиганами всех мастей, которые с радостью перерезали бы глотку любому человеку просто ради его одежды. Вокруг меня было море смуглых лиц с наглыми, зловещими глазами, которые блестели и блестели в газовом свете. Меня толкали, толкали и проклинали, и одна только мысль о том, что придется провести целую ночь среди такой грязной, головорезной толпы, приводила меня в смятение. Но что я мог сделать? Явно ничего, до утра, когда я смогу объяснить свою позицию. о Британский консул. Сознание того, что во всех кризисах, через которые я до сих пор проходил, мой дух-хранитель никогда не покидал меня, давало мне надежду, и я искренне молился, чтобы теперь он пришел мне на помощь и помог мне добраться до какого-нибудь убежища.

Прошло время, и так как мои молитвы не были услышаны, я повторял их с еще большей силой. Потом совершенно неожиданно из темного подъезда на переулок вышел человек и, слегка тронув меня за руку, сказал: "Что-нибудь не так? Я смотрю на вас некоторое время, и меня охватывает чувство, что вам нужна помощь. В чем дело?" Я внимательно посмотрел на говорившего и, убедившись, что он честен, рассказал ему свою историю, после чего, к моему удовольствию, он тут же сказал: "Думаю, я могу вам помочь, потому что мой друг держит небольшую, но очень респектабельную гостиницу недалеко от сюда, и, если вы хотите довериться моему руководству, я отведу вас туда и объясню ваше бедственное положение. Я принял его предложение; то, что он сказал, оказалось правильным; хозяин отеля поверил моему рассказу, и я провел ночь в приличии и комфорте. Утром хозяин одолжил мне необходимую сумму на телеграмму в Европу. Мой банк в Англии связался с банком в Чикаго, и хозяин отеля великодушно взял на себя ответственность за мою личность; вексель был обналичен, и я снова смог продолжить свое путешествие. Но что заставило человека на улице заметить меня? Что побудило его оказать мне помощь? Наверняка мой дух-хранитель. Опять же, когда в Денвере, в старом Денвере, прежде чем он вырос во что-либо похожее на нынешний город, меня охватил сильный приступ дизентерии, и хозяин гостиницы, в которой я остановился, полагая, что это холера, выгнал меня, ослабевшего и обессилевшего, на улицу. . Я везде пытался укрыться; ужасная бледность и изможденность моего лица пошли против меня - никто, даже за подкуп, ибо я тогда был богат, не хотел принять меня. По всей вероятности, я остался бы на всю ночь, если бы ко мне вдруг не подошел негр и с сочувственным выражением лица не спросил, не может ли он мне помочь. "Некоторое время назад я проходил мимо вас, - сказал он, - и заметил, как вы плохо выглядите, но я не хотел с вами разговаривать, опасаясь, что вы можете обидеться на это, но я не успел уйти далеко, как почувствовал себя вынужденным повернуть назад. Я пытался сопротивляться этому порыву, но это было бесполезно. Что с тобой?" Я сказал ему. Секунду или около того он молчал, а затем, его лицо просветлело, он воскликнул: "Думаю, я могу вам помочь. Пойдемте со мной, - и, мягко помогая мне подняться на ноги, провел меня в свой собственный дом, правда, не очень величественный, но безупречно чистый и ухоженный, и я оставался там до тех пор, пока полностью не оправился. соответствовать. Негры, как правило, не импульсивны, и здесь я снова почувствовал, что обязан своим спасением любезному вмешательству моего духа-хранителя.


Трижды я чуть не утонул, и в обоих случаях меня спасло чудо, или, другими словами, мой сопровождающий дух-хранитель. Однажды, когда я купался один в Scotch loch и проплыв на значительное расстояние, я вдруг обессилел и с ужасом понял, что вернуться на берег мне совершенно невозможно. Я делал последнюю тщетную попытку ударить, когда что-то подпрыгнуло против меня. Это было весло! Откуда оно пришло, знали только Небеса, потому что только Небо могло послать его. Слегка опершись на него подбородком и плавно отталкиваясь конечностями, я без труда удержался на плаву и в конце концов благополучно добрался до земли. Местом моего следующего чудесного спасения от утопления была река. Нырнув в воду с лодки, я запутался ногами в густом зарослях водорослей. Лихорадочно пытаясь освободиться и слишком остро сознавая серьезность своего положения, ибо мои легкие были на грани разрыва, я горячо просил помощи у своего духа-хранителя, и не успел сделать это, как мне почудилось, что я чувствую мягкие руки. прижаться к моей плоти, и в следующий момент мое тело поднялось на поверхность. В поле зрения не было ни одного живого человека, так что моим спасителем мог быть только, как обычно, мой дух-хранитель.

Несколько раз мне чудилось, что я видел ее, белую, светящуюся и призрачную, но при всем этом наводившую на мысль о великой красоте. И однажды, в самые дикие минуты моей юности, когда я помышлял о необдуманных поступках, я услышал ее вздох, и вздох этот, проникнув в самые дальние уголки моей души, потопил все мои мысли о необдуманных поступках в тысяче звучных эхов. Незнакомцы неизменно предостерегали меня от ложного шага, который, несомненно, привел бы к тяжелейшим несчастьям. я встречаю незнакомца, и ж без малейшего намека с моей стороны, он затрагивает самое главное, что волнует меня, и в нескольких серьезных и незабываемых словах увещевания удерживает меня от моего плана. Откуда приходят эти незнакомцы, по всей видимости, из плоти и крови, подобные мне? Были ли они моим духом-хранителем во временном материальном обличье, или это были человеческие существа, которые, подобно другу владельца отеля в Чикаго и негру, побуждались моим духом-хранителем разговаривать со мной и с их дружеской помощью спасать меня? Я считаю, что многие из лиц, которые мы видим вокруг себя каждый день, являются сопутствующими духами и фантазмами каждого вида, принявшими физическую форму для какой-то конкретной цели.

банши

Было высказано предположение, что банши - это духи-хранители и злые духи; но я так не думаю, поскольку в то время как тот или иной из двух последних призраков (иногда оба) постоянно сопровождают человека, банши посещают определенные семьи только перед катастрофой, которая должна произойти в этих семьях, или перед смертью члена семьи. из тех семей. Об их происхождении мало что можно сказать, так как в настоящее время мало что известно. Некоторые говорят, что их привязанность к семье связана с каким-то преступлением, совершенным членом этой семьи в далеком далеком прошлом, в то время как другие приписывают это тому факту, что определенные классы и расы в былые времена баловались колдовством, таким образом привлекая элементалей, которые с тех пор преследуют их. Другие, опять же, утверждают, что банши - это просто материализация мысли, переданная из поколения в поколение. на другой. Но хотя никто не знает происхождения и природы банши, утверждения тех, кто действительно испытал эти привидения, безусловно, должны иметь гораздо больший вес и привлекать больше внимания, чем утверждения тех, кто говорит только понаслышке; ибо, в конце концов, только ощущение действительного опыта может направлять нас в изучении этого предмета; и, может быть, только через наши "ощущения" когда-нибудь будет найден ключ к нему. Фантазм производит на нас воздействие, совершенно непохожее на то, что может быть произведено физическим действием - по крайней мере, таков мой опыт - поэтому для тех, кто никогда не вступал в контакт с неизвестным, чтобы вынести ему какой-либо приговор, я считаю, что бесполезно и абсурдно. По крайней мере, в одном я уверен, а именно в том, что баньши являются материализацией мысли не в большей степени, чем кошки, и они никоим образом не связаны с телепатией или внушением; они полностью обусловлены объективными духовными формами. Я основываю это утверждение не на знании, полученном из опыта других людей - и, конечно же, полученная таким образом информация не может быть правильно названа знанием, - а на ощущениях, которые я сам, как член старого ирландского клана, испытал от призраков банши - банши, которая на протяжении долгих звеньев моей кельтской родословной, через все превратности судьбы, через все перемены судьбы следовала за нами и будет следовать за нами до скончания веков. Поскольку об ирландском семейном призраке принято говорить по его общему названию банши, не следует полагать, что каждую ирландскую семью, обладающую призраком, преследует один и тот же призрак - один и тот же призрак. банши.

В Ирландии, как и в других странах, семейные призраки разнообразны и различны, и, следовательно, существует множество различных форм банши. Для члена нашего клана единственный вопль означает пришествие банши, которая, когда материализуется, выглядит некрасиво. Банши не обязательно знаменует свое появление одним воплем - клан, союзный нам, воет трижды. Другая банши вовсе не воет, а стонет, а третья возвещает о своем приближении музыкой. При материализации, если процитировать лишь несколько примеров, одна баньши принимает форму красивой девушки, другая - в форме отвратительной доисторической ведьмы, а третья - в форме головы - только голова с грубыми спутанными волосами и злобным выражением лица. , звериные глаза.

Шотландские призраки

Если вспомнить, что предки горцев, т. е . пиктов и скоттов, пришли из Ирландии и имеют формозское и милетское происхождение, то легко понять, что их старые гордые кланы - и справедливо гордые, ибо кто, как не пресмыкающийся стяжатель не скорее произойдёт от воина, избранного вождем благодаря его всесторонней доблести, чем от какого-нибудь ничтожного наёмника, чьи инстинкты полностью корыстны? - обладают призраками, почти родственными банши.

Семью Эйрли, штаб-квартира которой находится в замке Кортачи, преследует фантазия барабанщика, отбивающего татуировку перед смертью одного из членов клана. Нет никаких сомнений в подлинности этого хауна. д., его актуальность не подлежит сомнению. Дотошная и любознательная публика выдвинула всевозможные теории о происхождении этого призрачного барабанщика, но крайне сомнительно, чтобы хоть одна из них была близка к истине. В других семьях есть волынщики, исполняющие мрачную панихиду, и конькобежцы, которые катаются на коньках, даже когда нет льда, и всегда перед смертью или великим бедствием.

Английские семейные призраки

Есть также несколько старых английских семей, семей, которые, по всей вероятности, могут указывать на кельтскую кровь в какой-то отдаленный период своей истории, в которых есть фамильные призраки. Я, например, останавливался в одном доме, где перед смертью видели, как лодка бесшумно скользила по ручью, протекающему по территории. Гребец неизменно обречен на смерть. Один мой друг, который очень скептически относился к таким вещам, однажды поздно вечером ловил рыбу в этом ручье, когда вдруг увидел, как из-за поворота пронеслась лодка. Крайне удивленный - он знал, что это не может быть никто из дома, - он бросил удочку и стал смотреть. Он подходил все ближе и ближе, но ни звука; весла шевелились и в абсолютной тишине плескались в пенящейся воде. Убедившись теперь, что то, что он увидел, не было чем-то физическим, мой друг сильно испугался, и, когда лодка пронеслась мимо него, он увидел в гребце младшего сына своего хозяина, который тогда сражался в Южной Африке. Он не сообщил об этом происшествии своим друзьям, но почти не удивился, когда в течение следующих нескольких дней была получена телеграмма с известие о том, что материальная копия его видения была убита в бою.

Белый голубь - предвестник смерти для Арунделей из Вардура; белого зайца не менее известной семье в Корнуолле. В замке Корби в Камберленде есть свой "Сияющий мальчик"; в то время как миссис Э. М. Уорд в своих воспоминаниях рассказывала, что в одной комнате в Небуорте когда-то обитал призрак мальчика с длинными желтыми волосами, которого звали "Желтый мальчик", который никогда никому не являлся в ней, если только они не умереть насильственной смертью, способ которой он указал серией ужасных пантомимов.

Другие семьи, как мне сказали, претендуют на кареты-призраки, часы, кровати, дам в белом и множество призрачных явлений, проявления которых всегда являются зловещим предзнаменованием.

Уэльские призраки

Вдобавок к трупным свечам и голубым огням, валлийцы, согласно г-ну Вирту Сайксу в его работе " Британские гоблины" , стр. 212-216, обладают видом зловещего призрака, который, однако, не ограничивается ни одним из них. семьи, но который беспорядочно посещает любой дом или деревню перед смертью. Иногда он хлопает кожаными крыльями по окну комнаты, в которой находится больной, и прерывистым воющим тоном призывает последнего расстаться с жизнью; в то время как в других случаях, согласно мистеру Дайеру в его " Мире призраков" , он на самом деле материализуется и появляется в виде старой карги с развевающимися волосами и голубым пальто, когда его называют "Эллиллон", и, подобно банши, , предвещает смерть криком.

Опять же, когда Называется она "Кигираэт", и никогда не бывает видна, предвещает смерть душевнобольных, или давно больных, стонами, стонами и дребезжанием ставней в непосредственной близости от обреченного.

ГЛАВА IX

"СУЕВЕРИЯ И СУДЬБЫ"

Тринадцать за столом

Нет сомнения, что было много случаев, когда тринадцать человек садились за обед, и все они к концу года были живы и здоровы; нет сомнения также, что было много случаев, когда тринадцать человек садились обедать, и первый из них, кто вставал, умирал в течение двенадцати месяцев. Поэтому я предпочитаю не рисковать и садиться обедать в любом количестве. но тринадцать.

В связи с этим суеверием рассказывают любопытную историю. Одна дама присутствовала на званом обеде, устроенном графом Д. в Буда-Пеште, когда выяснилось, что компания, собиравшаяся сесть, насчитывает тринадцать человек. Немедленно раздался громкий протест, и бедный граф был в отчаянии, не зная, как выйти из затруднения, когда в комнату поспешно вошел слуга и что-то прошептал ему на ухо. Мгновенно лицо графа просветлело. "Какое счастье!" - воскликнул он, обращаясь к своим гостям. "Мой очень старый друг, которого, по правде говоря, я считал мертвым, только что объявился. Поэтому мы можем сесть с миром, потому что нам теперь будет четырнадцать. Волна облегчения прокатилась по собравшимся, и среди поздравлений вошел желанный гость, высокий, густобородый молодой человек, со странно застывшим выражением глаз и рта, без единого признака румянца в глазах. его щеки. Было замечено, что, отвечая на приветствия графа удивительно глухим тоном, вызывавшим дрожь у ближайших к нему людей, он не принимал участия в разговоре и не принимал ничего, кроме гла сс вина и немного фруктов. Вечер прошел как обычно; гости, за исключением незнакомца, разошлись, и, наконец, граф остался наедине с другом своего детства, другом, которого он не видел много лет и которого считал мертвым.

Удивляясь необычайной сдержанности своего старого приятеля, но приписывая это застенчивости, граф, увидев, что теперь у него есть возможность поболтать, и желая услышать, чем занимался его друг за долгое время, прошедшее с момента их последней встречи, , сел рядом с ним на кушетку и так начал: "Как странно, что вы пришли сегодня ночью! Если бы ты не пришел как раз вовремя, я не знаю, что бы случилось!

"Но я делаю!" был тихий ответ. "Вы бы первыми встали из-за стола и, следовательно, умерли бы в течение года. Вот почему я пришел".

Тут граф расхохотался. - Давай, давай, Макс! воскликнул он. - Ты всегда был немного шутником, и я вижу, ты не стал лучше. А теперь будь серьезен, умоляю тебя, и скажи мне, что заставило тебя прийти сегодня вечером и что ты делал все эти годы? Да ведь прошло, должно быть, шестнадцать лет, если не день, с тех пор, как я видел вас в последний раз!

Макс откинулся на спинку сиденья и, серьезно глядя на графа своими темными, проницательными глазами, сказал: - Я уже сказал вам, зачем я пришел сюда сегодня ночью, и вы мне не верите, но постойте ! Теперь о том, что со мной произошло с тех пор, как мы расстались. Могу ли я ожидать, что вы поверите в это? Едва ли! В любом случае я поставлю тебя к тесту. Когда мы расстались, если вы правильно помните, я только что сдал выпускные экзамены и, будучи избранным младшим хирургом в моем госпитале Святого Кристофера в Брюнне, поселился там. Я пробыл в больнице Св. Кристофера два года, как раз достаточно, чтобы заслужить отличие в операционной, когда получил более выгодную должность в Кракове. Там у меня вскоре появилась собственная практика, и я был на пути к славе и богатству, когда мне не повезло, и я влюбился".

"Несчастливый!" рассмеялся граф. "Молитесь, что с ней случилось? У нее не было приданого, или она была наследницей людоеда по отцу, или уже была замужем?

- Женат, - ответил Макс, - женат на обычном солдафоне, который, обращаясь с ней так же сурово, как и со своими солдатами, - он был полковником линейного полка, - был ревнив до безумия. Когда я лечил его от легкого заболевания горла, я встретил ее, и мы влюбились друг в друга с первого взгляда".

"Как романтично!" вздохнул граф. "Как очень романтично! Еще стакан мозеля?

- Какое-то время, - продолжал Макс, не замечая перерыва, - все шло гладко. Мы встретились тайно и провели вместе много часов, неизвестные больному. Мы пытались удержать его в постели как можно дольше, но его телосложение, как у быка, было против нас, и его выздоровление было поразительно быстрым. Неосторожное замечание со стороны одного из домочадцев сначала заставило его заподозрить ct, и, наблюдая за своей женой, как кошка за мышью, он поймал ее однажды вечером, когда она протягивала мне руку для поцелуя. С яростным криком он бросился на нас, и в последовавшей потасовке...

- Вы убили его, - сказал граф. "Хорошо! Я прощаю тебя! Мы все тебя прощаем! Любовью Неба! у тебя было какое-то оправдание.

"Вы ошибаетесь!" - продолжал Макс все тем же холодным, невозмутимым акцентом: - Это я был убит! Он посмотрел на графа, и кровь графа превратилась в лед, когда он вдруг понял, что действительно смотрит на труп.

Несколько секунд граф и труп сидели лицом друг к другу в полной тишине, а затем последний, торжественно поднявшись со стула, поднялся на подоконник и, выразительно взмахнув рукой на прощание, исчез во всепоглощающей тьме снаружи. Теперь, когда Макса больше никто не видел и было без труда установлено, что он действительно погиб именно так, как он описал, есть все основания полагать, что графу угрожала реальная опасность и что дух Макс в своем земном обличии действительно появился на званом обеде с единственной целью спасти своего друга.

Разлив соли

Всем известно, что, чтобы избежать несчастья от рассыпавшейся соли, надо лишь часть ее перекинуть через левое плечо; но никто не знает, почему такой поступок является сдерживающим фактором для несчастья, равно как и почему несчастье, если его не предотвратить, должно произойти из-за разлива.

Что это суеверие восходит к традиции, которую исповедовал Иуда Искариот. Превратить солонку в солонку просто нелепо, ибо мало кто сомневается, что она была в моде задолго до пришествия Христа и, несомненно, распространена сегодня среди племен и народов, которые никогда не слышали о "Тайной вечере".

По всей вероятности, это суеверие происходит от того факта, что соль из-за ее использования в древних жертвоприношениях когда-то считалась священной. Следовательно, небрежное проливание чего-либо рассматривалось как святотатство и оскорбление богов, чтобы умилостивить их, было введено средство перебрасывать его через левое, более психическое плечо.

Зеркала

Разбить зеркало считается дурным предзнаменованием, и я, конечно, знаю много случаев, когда одно несчастье за другим случалось с человеком, имевшим несчастье разбить зеркало. Некоторые думают, что, поскольку зеркала когда-то использовались в колдовстве, они обладают определенными психическими свойствами, и что в силу их психических свойств всякое повреждение, нанесенное зеркалу, должно быть чревато опасностью для того, кто причинит это повреждение, но так ли это? или нет - вопрос догадок.

экстрасенсорные дни

"Дитя Пятницы полно горя". Из всех дней пятница повсеместно считается самой неудачной. Согласно Сомсу в его работе " Англо-саксонская церковь" , Адам и Ева съели запретный плод в пятницу и умерли в пятницу. А так как Иисуса Христа распяли в пятницу, то естественно неудивительно, что пятница проклята.

Путешествие в пятницу обычно считается несчастным случаем; жениться в пятницу, ухаживать за разводом или смертью. Немногие моряки хотят отплыть в пятницу; несколько театральных менеджеров поставят новую пьесу в пятницу. В Ливонии большинство жителей настолько предубеждены против пятницы, что никогда не решают никаких важных дел и не заключают сделки в этот день; кое-где даже детей не одевают.

Со своей стороны, я настолько верю в это суеверие, что никогда не отправляюсь в путешествие и не начинаю новую работу в пятницу, если у меня есть выбор в любой другой день. Четверг всегда был несчастливым днем для меня. Большинство моих несчастных случаев, разочарований, болезней произошло по четвергам. Среда была моим самым счастливым днем. Понедельник, четверг, пятница и суббота - дни, когда я больше всего переживал оккультные явления. В День Всех Святых полагается ходить духам умерших. Я помню, как ребенок услышал из уст родственницы, как в девичестве она набралась смелости запереться в темной комнате на Всех Святых и съела яблоко перед зеркалом; и что вместо того, чтобы увидеть лицо своего будущего мужа, заглядывающее ей через плечо, она увидела, как падает земля. Ей сообщили, что это было предсказание смерти, и, конечно же, в течение года, когда умер ее отец. Я также слышал о девушке, которая в День Всех Святых мрачная садовая дорожка, разбрасывающая конопляное семя для ее будущего любовника, и, услышав, что кто-то ходит на цыпочках позади нее и воображая, что это розыгрыш, резко обернулась и столкнулась со скелетом, одетым точно так же, как она сама. Она умерла, не дожив до года, в результате несчастного случая на льду.

Я часто выливал кипящий свинец в воду на День Всех Святых, и она принимала странные очертания: однажды - ботинок, однажды - гроб, однажды - корабль; и я положил все вырезанные из картона буквы алфавита у своей кровати и однажды (моя дверь была, кстати, заперта, и я вполне убедился, что никто не прятался) нашел, проснувшись утром , из них вышло следующее слово: "Меривейл". Только через несколько дней я вспомнил ассоциации с этим словом, а потом все сразу вспомнилось - это было имя человека, который однажды хотел, чтобы я присоединился к нему в одном предприятии в Британской Западной Африке.

В канун Нового года одна семья, с которой я очень близко знаком, часто видит призраки будущего, а также призраки мертвых, и, когда я остаюсь у них, что я часто делаю на Рождество, я всегда рад когда эта ночь закончится. Однажды один из них увидел, как по садовой дорожке прошла дама и исчезла на пороге. Она отчетливо видела лицо дамы; каждая черта в нем, вместе с одеждой, которая была на ней, выделялась с поразительной ясностью.

Примерно через шесть месяцев она познакомилась с материальным аналогом фантома, которому суждено было сыграть важнейшую роль в ее жизни. фе. В канун другого Нового года она увидела призрак собаки, к которой она была глубоко привязана, вошедшей в ее спальню и запрыгнувшей на ее кровать, как это было при ее жизни. Ничуть не испугавшись, она опустила руку, чтобы погладить его, когда он исчез. Я привел несколько других примеров такого рода в своих " Лондонских домах с привидениями " и "Призрачных явлениях " - все они, я думаю, имеют тенденцию доказывать будущее существование бессловесных животных.

28 декабря, День Чайлдермасса, или Праздник Святых Невинных, день, когда царь Ирод заколол так много младенцев (если они были не лучше воспитаны, чем большинство сегодняшних детей графства, вряд ли можно винить его), считается неблагоприятным для начала любого нового предприятия теми, кто в нежном возрасте.

Рыбаки, живущие на Балтийском море, редко используют свои сети между Днем Всех Святых и Днем Святого Мартина или в День Святого Власия; если бы они это сделали, то, по их мнению, они бы не ловили рыбу целый год. В Пепельную среду женщины в тех краях не шьют и не вяжут из страха навлечь несчастье на свой скот, а в День святого Лаврентия не пользуются огнем, чтобы обезопасить себя от огня на весь остальной год.

В Моравии крестьяне не охотились в дни Святого Марка или Святой Екатерины, опасаясь, что им не повезет в остальное время года. В Йоркшире когда-то было принято наблюдать за мертвыми в день Святого Марка (24 апреля) и в канун Иванова дня. В обе эти ночи (так говорит мистер Тимбс в своих "Тайнах жизни и будущего ") люди сидели и смотрели в церкви. крыльцо с одиннадцати часов ночи до часу ночи. Говорят, что на третий год (ибо это должно быть сделано трижды) наблюдатели видят, как призраки всех тех, кто должен умереть в следующем году, входят в церковь.

Я совершенно уверен, что в этом есть большая доля правды, потому что я слышал, как скептики проверяли это, и как они "пели совсем на другую мелодию", когда призраки тех, кого они хорошо знали, внезапно вырывались из-под земли и , проскользнув мимо них, скрылся у порога церкви. Иногда мне также сообщали о случаях, когда наблюдатели видели себя в ужасной процессии и вскоре после этого умирали.

Гадание

Прежде чем высмеивать возможность гадания на картах, скептикам стоило бы поинтересоваться историей карт и причиной, по которой их называют картонными досками дьявола. Их происхождение можно проследить до тех дней, когда человек, несомненно, был в тесном контакте с оккультизмом, и каждая карта, т.е. оригинального рисунка, имеет психическое значение. Следовательно, предсказания судьбы некоторыми людьми - теми, кто имел реальный опыт работы с оккультными явлениями - заслуживает серьезного отношения; и я убежден, что многие из предсказанных таким образом состояний сбываются.

Хиромантия

То, что в хиромантии много правды - хиромантии тех, кто тщательно изучил этот предмет, - к настоящему времени, я думаю, должно стать установленным фактом. Я могу честно сказать, что мне рассказали мою руку с абсолютной точностью и таким образом, который совершенно исключает возможность совпадения или случайности. Многие события и необычные события моей жизни прочитаны в моих строках с полной достоверностью, мой характер обрисован с такой же точностью, а будущее изображено именно таким, каким оно наступило... и все это незнакомцем, который никогда не видел и не слышал обо мне до того, как он "раскрыл мою руку".

Пытаться отрицать положительное - верх глупости, но глупцы будут отрицать все и вся, кроме собственного остроумия. Из этого не следует, что из-за того, что один хиромант ошибся, виноваты все хироманты. Я верю в хиромантию, потому что видел ее подтверждение в сотне и одном случае.

Однако, кроме линий, в руках есть богатство характера: я никогда не устаю их изучать. Для меня самыми красивыми и интересными руками являются чисто психические и драматические: первая с тонкой, узкой ладонью, тонкими, сужающимися пальцами и ореховыми ногтями; последний образец симметрии и изящества, с коническими кончиками пальцев и ореховыми ногтями - действительно, ореховые ногти более или менее ограничиваются этими двумя типами; редко увидишь их в чужих руках.

Кроме того, есть литературные и художественные руки со смешанными типами пальцев, некоторые конические и некоторые с квадратными кончиками, но всегда с какой-то искупительной чертой утонченности и элегантности в них; и музыкальная рука, иногда видоизмененная версия психической, а иногда совсем другая, с короткими гибкими пальцами и квадратными кончиками. И еще - если бы не было ist! - деловая рука, гораздо более распространенная в Англии, где у большинства людей коммерческий склад ума, чем где-либо еще. У него нет искупительной черты, но он короткий, квадратный и толстый, с короткими пальцами и отвратительными лопатообразными ногтями, один вид которых заставляет меня содрогаться. В самом деле, я слышал, и не без основания, что за границей говорили, что, помимо других мелких особенностей, таких как выступающие вперед зубы и большие ступни, у англичан два набора пальцев на ногах! Когда я смотрю на пальчики английских детей и вижу, насколько повсеместен обычай грызть ногти, я чувствую себя совершенно уверенным, что настанет день, когда не останется гвоздей, которые можно было бы грызть, - что день, в самом деле, недалек, когда вымрут ногти, а не зубы.

Ирландцы, французы, итальянцы, испанцы и датчане, гораздо более драматичные и экстрасенсы, чем англичане, имеют гораздо более красивые руки, и на один набор ореховых ногтей в Лондоне мы можем насчитать дюжину в Париже или Мадриде.

Руки убийц часто примечательны узловатыми суставами и булавовидными кончиками пальцев; самоубийцы - из-за тонкости больших пальцев и сильного наклона указательного ко второму пальцу; воров - за остроту кончиков пальцев, длину и гибкость пальцев. Властные, грубо мыслящие люди и люди, оказывающие чрезмерное влияние на других, обычно имеют широкие, плоские большие пальцы. Руки солдат и матросов обычно широкие, с короткими толстыми пальцами с квадратными кончиками; руки у священнослужителей тоже чаще широкие и грубые, чем тонкие и конические, что можно объяснить тем, что очень многие из них входят в Церковь не по духовным мотивам. Подлинно духовная рука является аналогом психической, и ее редко можно увидеть в Англии. Врачи, врачи с искренней любовью к своей профессии, иначе говоря, "прирожденные" врачи, имеют широкие, но стройные ладони, с длинными гибкими пальцами и умеренно квадратными кончиками. Этот тип руки типичен и для больничной медсестры.

Конечно, было бы грубой ошибкой думать, что рождение имеет непосредственное отношение к форме руки; ибо последнее полностью зависит от темперамента; но также было бы ошибкой утверждать, что у низших классов Англии можно найти столько же красивых рук, сколько и у высших. Это ошибка, потому что психический и драматический темперамент (а психический и драматический тип руки, бесспорно, самый красивый) редко встречается в средних и низших классах Англии - они почти сплошь приурочены к высшим классам.

Пиромантия

Предсказание будущего по огню - один из древнейших методов гадания, практикуемый с незапамятных времен. Мне часто предсказывали судьбу в огне, но я не могу сказать, что она когда-либо оказывалась очень верной; только однажды сбылось предсказание - внезапная смерть в семье, очень близко связанной со мной, после того, как мне указали на очень причудливый погост среди тлеющих углей.

гидромантия

Есть много способов погадать с помощью воды. О Один из наиболее распространенных методов - плавать какой-нибудь предмет по поверхности воды, предсказывая будущее в соответствии с курсом, который движется этот предмет; но я верю, что будущие события так же часто предсказываются только посредством воды.

Многие считают, что особенно успешные результаты в гадании можно получить только с помощью воды, в День Всех Святых или в канун Нового года.

В первую ночь метод предсказания будущего следующий: в полночь поставьте себе на колени миску с чистой родниковой водой и вглядитесь в нее. Если вам предстоит выйти замуж, вы увидите отражение в воде лица вашего будущего мужа (или невесты); если вы всю жизнь будете одиноки, вы ничего не увидите; и если ты умрешь в течение года, вода станет мутной. В канун Нового года стакан с водой нужно ставить в полночь перед зеркалом, когда какой-либо человек или лица, которым суждено сыграть очень важную роль в вашей жизни в наступающем году, вдруг появятся и отхлебнут воды. Если вы будете обречены на смерть в течение этого периода, тумблер будет брошен на землю и разбит на куски.

Условия при испытании обоих этих методов таковы: вы должны находиться в комнате одни, при этом должна гореть только одна свеча.

Кристалл

Я часто практикую наблюдение за кристаллом, и результаты странным образом непоследовательны. т. Я с поразительной ясностью вижу события, которые действительно происходят, а иногда с такой же ясностью вижу события, которые, насколько мне известно, никогда не осуществляются. И я уверен, что это должно быть в случае со всеми наблюдателями за кристаллами, если они только признают это. Мой метод очень прост. Поскольку я не могу сосредоточиться, если не нахожусь в абсолютной тишине, я жду, пока в доме не станет совсем тихо, а затем сажусь одна в своей комнате спиной к свету, в таком положении, что свет льется через мои плечи на кристалл, который я поставил на стол передо мной. Иногда я долго сижу, прежде чем что-нибудь увижу, а иногда, после долгого сидения, вообще ничего не вижу; но когда картина все-таки появляется, она всегда с поразительной живостью. Когда я хочу быть посвященным в то, что происходит с некоторыми из моих друзей, я сосредоточиваю весь свой ум на этих друзьях - я не думаю ни о чем, кроме них - их лицах, формах, манерах и окружении - и затем внезапно я вижу их. в хрустале! Видения иногда относятся к будущему, иногда к настоящему, иногда к прошлому, а иногда ни к тому, ни к другому, но к тому, чего на самом деле никогда не происходит - и в этом странная непоследовательность. Я не знаю, какие методы используют другие люди, осмелюсь предположить, что некоторые из них отличаются от моих, но я совершенно уверен, что, как бы они ни смотрели на кристалл, он неизменно будет лгать им время от времени.

Примерно за день до смерти Лафайета, когда я весь свой разум сосредоточил на предстоящих событиях, я отчетливо увидел в кристалле сцену с мужчиной, стоящим перед рампой, говорящим или поющим. В разгар его выступления вдруг опустился черный занавес, и я интуитивно понял, что театр горит. Затем картина исчезла и сменилась чем-то совершенно другого характера. Опять же, незадолго до сильной грозы в конце мая, когда была поражена церковь Святой Троицы в Мэрилебоне, я увидел в хрустале черное небо, яркие вспышки молнии, дорогу, мчащуюся коричневой водой, и церковный шпиль с огромной трещиной в нем.

Конечно, очень легко сказать, что эти видения могли быть простым совпадением; но если это были только совпадения, то они были в высшей степени необычны.

Талисманы и амулеты

Амулеты, хотя сейчас они практически ограничены Востоком, когда-то были очень популярны по всей Европе.

Граф Даниэль О'Доннел, бригадный генерал ирландской бригады Людовика XIV, никогда не шел в бой, не имея при себе амулета в виде украшенной драгоценными камнями шкатулки "Катах Колумбильского", содержащей латинский псалтырь, который, как говорят, был написан от Святого Колумбы. Совсем недавно ее одолжил Ирландской королевской академии (где она и находится сейчас) мой родственник, покойный сэр Ричард О'Доннелл, Барт. Граф О'Доннелл говорил, что пока у него с собой этот талисман, он никогда не будет ранен, и это факт, что, хотя он и вел свой полк в самую гущу сражения при Боргофорте, Наго, Арко, V Эрчелли, Ивреа, Верруа, Кивассо, Кассано и других битвах в итальянской кампании 1701-1707 годов, а также при Ауденарде, Мальплаке, Арле, Денене, Дуэ, Бушене и Фюэнуа в Нидерландах, он всегда оставался невредимым. Поэтому я, как и он, склонен приписывать его побеги психическим свойствам талисмана.

Большая семья Лайонов владела талисманом в форме "львиной чаши", оригинала "Благословенного медведя Брэдвардина" Скотта, который всегда приносил им удачу, пока они не отправились в Глэмис, а после этого они испытали века несчастья.

Другой известный талисман - "Удача Эденхолла", которым владеет сэр Ричард Масгрейв из Эденхолла в Камберленде; и многие другие древние семьи до сих пор сохраняют свои амулеты.

"Злой глаз"

Недавно я разговаривал с одной итальянкой, которая сообщила мне, что вера в "дурной глаз" все еще очень распространена во многих частях Италии. "Я сама верю в это, - сказала она, - и всякий раз, когда я прохожу мимо человека, который, как мне кажется, обладает им, я делаю знак пальцами", - и она подняла два пальца, когда говорила. Я, конечно, заметил, что люди со своеобразным и неопределимым "что-то" в глазах особенно несчастливы и неизменно приносят несчастья тем, с кем они в той или иной степени близки. Эти люди, я не сомневаюсь, обладают "дурным глазом", хотя он был бы различим только для чрезвычайно экстрасенсов, и там Нет никаких сомнений в том, что ирландцы и итальянцы гораздо более экстрасенсорны, чем англичане.

Люди считают, что глаз - не самый надежный индикатор истинного характера, но я позволю себе не согласиться. Мне глаза говорят обо всем, и я еще ни разу не смотрел человеку прямо в глаза, не будучи в состоянии убедиться в его настроении. Жестокость, тщеславие, коварство, вспыльчивость, сладострастие и все прочие пороки обнаруживаются тотчас же; так и с пошлостью - блеск пошлого, невежественного, мелкого, подлого, грязного ума, ума, оценивающего все вещи и всех людей деньгами и одеждой, не может быть скрыто; "пошлость" выйдет наружу, и ничуть не эффективнее, чем через глаза. Как бы "шикарно" ни одевался выскочка , как бы ни был совершенен его "стиль", блеск глаз говорит мне, что он за человек, и когда я вижу эту странную аномалию, "джентльмена природы", на службе у такой человек, я не говорю себе: "Джек так же хорош", - я говорю: "Джек лучше, чем его хозяин".

Но мне "дурной глаз" не менее, чем пошлый глаз, проявляется. Однажды несколько сезонов назад я был "дома", когда мой старый друг вдруг прошептал:

- Видишь вон ту даму в черном? Я должен рассказать вам о ней. Она только что потеряла мужа, и он покончил жизнь самоубийством при довольно экстраординарных обстоятельствах на Сицилии. Ему не только самому очень не везло, но он неизменно навлекал несчастья на тех, кто ему нравился, даже на своих собак. Его мать умерла от последствий о железнодорожная авария; его любимый брат утонул; девушка, с которой он впервые был помолвлен, впала в быструю чахотку; и как только он женился на даме, которую вы видите, как она косвенно испытала несчастье из-за тяжелых денежных потерь своего отца. В конце концов он убедился, что, должно быть, работает под влиянием проклятия, и, охваченный странным желанием увидеть, нет ли у него "дурного глаза" (люди, конечно, говорили, что он сумасшедший), отправился на Сицилию. Приехав туда, он не успел показать себя среди суеверных крестьян, как они сделали знак пальцами, чтобы отвратить зло, и всячески сторонились его. Убедившись тогда, что то, что он подозревал, было правдой, а именно, что он действительно проклят, он пошел в лес и застрелился".

Это, осмелюсь сказать, лишь одно из многих самоубийств при сходных обстоятельствах, и немало самоубийств, которые мы с такой явной непоследовательностью (думая прикрыть свое невежество) приписываем "временному помешательству", могут быть отнесены к влиянию от "дурного глаза".

Ведьмы

Хотя ведьмы больше не носят конические шляпы и красные плащи и не летают по воздуху на метлах, и хотя их методы работы изменились с изменением их одежды, я считаю, что сегодня в мире столько же ведьм, а может быть, даже больше, чем в минувшие дни. Все женщины - ведьмы, оказывающие пагубное влияние на других, разрушающие семейное счастье, настраивая мужей против жен (или, что еще чаще, жен против мужей), родителей против детей и снова братьев. святые сестры; и, которые крадут целые состояния, заманивая в любовь глупых, слабоумных стариков или пленяя столь же глупых и безвольных женщин. В самом деле, последнее далеко не редкость, и есть случаи, когда женщины вызывали у других женщин слепейшее увлечение ими - увлечение, превосходящее увлечение самых преданных любовников и, без сомнения, вызванное ненадлежащим влиянием или, другими словами, словами, колдовством. Действительно, я склонен считать, что ортодоксальная ведьма прошлого была безобидна по сравнению с ее теперешней представительницей. Есть, однако, одна вещь, за которую мы можем быть благодарны, а именно за то, что в большинстве случаев современная ведьма, несмотря на пренебрежение прежними свойствами своего призвания, не может скрыть свои сигналы опасности. Ее манеры мягки и вкрадчивы, но глаза суровы, суровы со стальной суровостью, которая при определенных условиях не колеблется при убийстве. Руки у нее тоже грубые - преувеличение делового типа руки - пальцы короткие и булавовидные, большие и плоские большие пальцы, безобразные ногти; они являются антиподами психического или драматического типа рук: типа, которым, разумеется, никогда не обладали ведьмы. Когда-то заклинание мертвых было одной из практик древнего колдовства: возможно, можно было бы неуместно применить термин ведьма к современному спиритуалисту.

Если верить Священному Писанию в какой-то степени, то ведьмы наверняка обладали способностью призывать мертвых в Би. Это были страшные дни, ибо в Эндоре был совершен подвиг - редкий даже в те времена - вызывающий в материальной форме призраки как добра, так и зла. Хотя я придерживаюсь мнения, что сегодня никакие призывы не вернут призрака с высших духовных планов, если только этот призыв не будет сделан в очень исключительных обстоятельствах с определенной целью, я вполне уверен, что добросовестные духи привязанные к земле иногда материализуются в ответ на зов спиритуалиста. Я не основываю это заявление на каком-либо опыте, который у меня когда-либо был, поскольку довольно странный факт заключается в том, что, хотя я видел много спонтанных явлений в домах с привидениями, я никогда не видел ничего, хоть в малейшей степени напоминающего подлинную духовную форму. , на сеансе. Поэтому, повторяю, я основываю свое утверждение о случайной материализации bona fide земных духов не на каком-либо своем опыте, а на опыте "натурщиков", с которыми я близко знаком. Какая польза может быть получена от тесного контакта с земными духами, т. е . с пороками и выдающими себя за элементалей и призраками мертвых идиотов, лунатиков, убийц, самоубийц, распутников, пьяниц, безнравственных женщин и всякого рода глупцов, так это, я думаю, трудно сказать; что касается меня, то я слишком доволен тем, что избегаю их и ограничиваю свое внимание попыткой служить тем призракам, которые, очевидно, по какой-то причине вызваны высшими оккультными силами. Таким образом, то, что в народе называют спиритизмом, является, с моей точки зрения, вредным и часто очень опасная форма колдовства.

Француз, с которым меня недавно представили в доме в Майда Вейл, рассказал мне следующий случай, который, как он меня уверил, действительно произошел в середине восемнадцатого века и подтвержден судебными документами. Французский дворянин, которого я назову виконтом Даверньи, во время визита к друзьям близ Тулузы, услышав, что местный мельник имеет обыкновение устраивать шабаши, воспылал горячим желанием посетить один из них. Поэтому, вопреки совету своих друзей, он встретился с мельником и с помощью чудовищного подкупа в конце концов убедил последнего разрешить ему присутствовать на одной из оргий. Но мельник сделал одно условие: виконт ни в коем случае не должен был носить огнестрельное оружие; и на это последний с готовностью согласился. Когда, однако, наступила богатая событиями ночь, виконт, убедившись, что было бы верхом безрассудства отправиться в заведомо уединенное место, в темноте и без оружия, спрятал под одеждой пару пистолетов. Достигнув места свидания, он застал уже там мельника, и тот, окутав его тяжелым плащом, почувствовал, что виконт всем своим телом отрывается от земли и кружится в воздухе. Это ощущение продолжалось несколько мгновений, когда его вдруг снова опустили на землю и сняли с него плащ. Сначала он почти ничего не мог разобрать из-за яркого света, но как только глаза его привыкли к освещению, он увидел, что стоит возле огромного костра, около и в котором сидело на корточках несколько десятков самых отвратительных ведьм, которых он когда-либо представлял даже в своем самом буйном воображении. После произнесения ряда странных заклинаний, которые для виконта были более или менее греческими, наступило весьма впечатляющее затишье, которое было внезапно нарушено появлением среди пламени необыкновенного и пугающего вида человека. Все ведьмы разом издали пронзительные крики и пали ниц, и тогда виконт понял, что удивительное существо, вызвавшее переполох, было не кем иным, как дьяволом. Поддавшись непреодолимому порыву, но толком не понимая, что делает, виконт выхватил пистолет и, указывая на Мефистофеля, выстрелил. В одно мгновение огонь и ведьмы исчезли, и наступила тьма и тишина.

Испугавшись до безумия, граф рухнул на землю, где и оставался до рассвета, когда он получил новый толчок, обнаружив лежащее рядом с ним тело мельника с пулевым ранением во лбу. Слетев с места, он бродил все дальше и дальше, пока не пришел к хижине, у которой осведомился о дороге домой. И тут его ждал еще один сюрприз. Ибо дачники в ответ на его расспросы сообщили ему, что ближайший город не Тулуза, а Бордо, и если он пойдет в том-то и том-то направлении, то скоро доберется до него. Прибыв в Бордо, как велел крестьянин, виконт немного отдохнул, а затем отправился в Тулузу, до которой он наконец добрался после нескольких дней пути. Но он не вернулся l Незадолго до того, как он был арестован за убийство мельника, было установлено, что его видели близ Бордо, в непосредственной близости от трагедии, сразу после ее разыгрывания. Однако, поскольку было совершенно невозможно, чтобы виконт мог добраться из Тулузы менее чем за несколько дней до места под Бордо, где произошло убийство, расстояние в несколько сотен миль, по свидетельству его друзей, который заявил, что был с ними до тех пор, пока в течение нескольких часов после того, как предполагалось, что преступление было совершено, обвинение не было снято, а виконт был полностью оправдан.

ГЛАВА X

РУКА СЛАВЫ; КРОВАВАЯ РУКА АЛЬСТЕРА; СЕДЬМОЙ СЫН; РОДИНКИ; ПРИРОДНЫЕ СИГНАЛЫ ДЬЯВОЛА; ПРЕДСУЩЕСТВОВАНИЕ; БУДУЩЕЕ; ПРОЕКЦИЯ; ТЕЛЕПАТИЯ И Т.Д.

Рука Славы

Вера в силу Руки Славы, я полагаю, еще существует в некоторых частях европейской и азиатской России. Когда-то она была распространена повсеместно. Рука Славы была рукой, отрезанной от тела разбойника и убийцы, искупившего свои преступления на виселице. Чтобы наделить его свойствами оберега, в первую очередь шла кровь. л. извлечено; затем его тщательно пропитывали селитрой и перцем и вывешивали на солнце. Когда он полностью высох, его использовали как подсвечник для свечи, сделанной из белого воска, кунжутного семени и жира с трупа преступника. Считалось, что подготовленная таким образом Рука Славы способна помогать и защищать грабителей в их гнусной работе, отправляя в сон предполагаемых жертв. Поэтому ни один грабитель никогда не посещал дом, не имея при себе такого талисмана.

Кровавая рука Ольстера

Красная десница Ольстера - это знак семьи О'Нейлов, и, согласно традиции, он возник следующим образом: - При приближении древней экспедиции к Ольстеру лидер объявил, что тот, кто первым коснется берега, должен немедленно владеть землей. окрестности. Предок О'Нилов, жаждущий получить награду, сразу же отрезал себе правую руку и бросил ее на берег, который отныне стал его территорией.

С тех пор О'Нилы всегда называли Красную Десницу Ольстера своим значком, и только на днях он появился на знамени, которое впервые со времен Шейна Гордого было улетели с зубчатых стен их древней крепости, замка Ардгласс, ныне находящегося во владении мистера Ф. Дж. Биггера.

История, очень похожая на историю О'Нейлов, рассказывается об одном О'Доннелле, который с тем же мотивом, а именно, чтобы завладеть территорией, прибыв в поле зрения Испании, отрубил себе руку и швырнул ее на берег. и, как и О'Нилы, О'Доннеллы с того времени приняли руку в качестве своего значка.

Седьмой сын

Раньше считалось, что седьмой сын может вылечить болезни и что седьмой сын седьмого сына, если между ними не родилась женщина, может излечить царское зло. В самом деле, семь повсеместно считалось психическим числом, и, по мнению астрологов, величайшие события в жизни человека и его ближайшее приближение к смерти без фактической смерти происходят каждые семь лет. Великие климактерические периоды приходятся на шестьдесят три и восемьдесят четыре года, а самые критические периоды жизни человека приходятся на шестьдесят три и восемьдесят четыре года.

Родинки

Некоторые семьи имеют в наследство своеобразные отметины на коже. Единственное известное мне родимое пятно этого описания - "Исторический Бальдеарг", или красное пятно, которое периодически появлялось на коже членов клана О'Доннелов. Его происхождение сомнительно, но я полагаю, что оно восходит почти ко временам великого Найла. В дни, когда Ирландия находилась в состоянии хронического восстания, говорили, что она никогда не сбросит иго своих жестоких английских угнетателей, пока его силы не объединятся под предводительством О'Доннелла с Бальдеаргом. О'Доннелл с Бальдеаргом объявился в 1690 году в лице Хью Бальдеарга О'Доннелла, сына Джона О'Доннелла, офицера испанской армии и потомка Кальвага О'Доннелла из Тирконнелла, который был созданный графом Уэксфордом королевой Елизаветой. Но ирландцы, как всегда, не хотели объединяться, и, несмотря на помощь, оказанную ему Талботом (который сменил О'Доннеллов в графстве Тирконнелл), он не добился большого успеха и, вернувшись в Испанию, умер там же в чине генерал-майора в 1704 году.

Ссылки на Бальдеарг можно увидеть в различных мемуарах О'Доннеллов в библиотеках Британского музея, Мадрида, Дублина и других мест.

Дьявольские сигналы природы

Я уже упоминал о типичных для убийц пальцах; Теперь я вкратце коснусь одной из форм других сигналов опасности, исходящих от Природы. Ступни убийц, как правило, очень короткие и широкие, пальцы плоские и с квадратными кончиками. Как правило, у них либо сильно скошенный подбородок, как у Мейплтона Лефроя, либо очень массивный, выдающийся подбородок, как у Готфрида.

Во многих случаях уши убийц посажены очень далеко назад и низко на голове, а наружные края их краев сильно опущены. залог; также у них очень высокие и выступающие скулы, в то время как одна сторона лица отличается от другой. Затылки многих убийц почти перпендикулярны или, если уж на то пошло, скорее склонны отступать, чем наоборот - они редко выступают вперед - в то время как лоб необычайно выпуклый.

Примечателен тот факт, что у большого процента современных убийц были довольно выдающиеся светло-стальные голубые глаза, редко серые или карие.

Их голоса - и есть еще один ключ к характеру - либо глухие и металлические, либо напоминают звуки, издаваемые определенными животными.

Многие из этих характеристик присущи преступникам-сумасшедшим.

Предсуществование и будущее

Говорить о прежней жизни, как об установленном факте, конечно, нелепо; вообще догматизировать по такому вопросу, относительно которого мнение одного человека столь же спекулятивно, как и мнение другого, возможно, столь же нелепо. Таким образом, при одинаковой ценности различных мнений здравомыслящих людей по этому вопросу ясно, что никто не может считаться авторитетом; мое мнение, не меньше, чем мнение других людей, есть, как я уже сказал, просто предположение. То, что у меня была прежняя жизнь, я думаю, весьма вероятно, а то, что я вел себя неправильно в этой прошлой жизни, более чем вероятно, поскольку только предполагая предыдущее существование, в котором я вел себя плохо, я могу увидеть тень оправдание всем явно незаслуженным ми sfortunes я пострадал в моем нынешнем существовании.

Однако я не вижу какой-либо особой причины, по которой мое прежнее существование должно было быть здесь; напротив, я считаю гораздо более вероятным, что когда-то я находился в какой-то другой сфере - может быть, на одной из планет, - где мои проступки привели к моему изгнанию и последующему появлению в этом мире. Что касается будущей жизни, вечного наказания и, наоборот, вечного блаженства, то я боюсь, что у меня никогда не было ортодоксальных взглядов, а если бы и были, то моя ортодоксальность взорвалась, как только начал расти мой здравый смысл.

Ад, ад, брошенный мне в голову с кафедры, только возбуждал мое негодование - так это было несправедливо - и ветхозаветный Бог не наполнял меня ничем, кроме негодования и отвращения. Погруженный в трясину сомнений и недоумений, я осведомился у своих наставников об авторстве книги, в которой прославлялось существо столь суровое, безжалостное и несправедливое, как Бог; и в ответ на мои расспросы мне сказали, что я был очень нечестивым, говоря так о Библии; что это была собственная книга Бога - богодухновенная - на самом деле, написанная Самим Богом. Затем я спросил, существует ли подлинная рукопись, написанная Божьим почерком; и мне сказали, что я очень злая и должна держать язык за зубами. И все же я не думал о том, чтобы быть непочтительным или кощунственным; Я был просто озадачен и жаждал, чтобы мои трудности уладились. В противном случае они росли, и я начал сомневаться, можно ли с какой-то степенью последовательности применять термины "милостивый" и "всемогущий" к библейскому единому и единственному Творцу. Разве Бог, если бы Он был всемогущим, допустил бы существование такого врага (или вообще врага), как Дьявол? А если бы Он был милостив, то разве за одно непослушание одного человека осудил бы на самые лютые и дьявольские страдания миллионы людей, и не только людей, но и животных? Ах! вот где возникает загвоздка, ибо, хотя может быть какой-то смысл, если не справедливость, в том, чтобы заставлять мужчин и женщин, которые согрешили, страдать, нет ни причины, ни справедливости в том, чтобы заставлять животных, которые не согрешили, страдать. .

И все же из-за одного акта неповиновения человека и человек, и животное перенесли тысячи лет невыразимой агонии. Мог ли кто-нибудь, кроме самого слепого и фанатичного из библейских фанатиков, назвать творца такого наказания милосердным? Как часто я спрашивал себя, кто создал законы и принципы Природы! Они, безусловно, больше напоминают дьявольского, чем доброжелательного автора. Смешно говорить, что человек обязан болезни своим собственным действиям - такой аргумент - если вообще аргумент - не обманет младенца. Ответственны ли насекомые, деревья, рыбы за болезни, которыми они вызваны? Нет, природа или, скорее, творец природы несет ответственность. Но, если мы жили раньше, могут быть основания для страданий как человека, так и животного. История грехопадения может быть всего лишь искажением того, что произошло с человеком в прежнем существовании, в другой сфере, возможно, на другой планете; и его описание не основано ни на чем более существенном, чем воспоминание, смутное и мимолетное, как сон. м. Во всяком случае, я склонен думать, что воплощение здесь можно отнести к чему-то более - бесконечно более важному, чем яблоко; возможно, по какой-то причине, о которой мы в настоящее время не имеем даже самого отдаленного представления. Люди, которые не верят в прежнее существование, пытаются оправдать здешние беды человека, предполагая, что состояние совершенного счастья не может быть достигнуто человеком, если только он не претерпит известной боли; так что, чтобы достичь совершенного счастья, человек неизбежно должен испытать страдание - теория, основанная на часто неправильно понимаемой аксиоме, что ничто не может существовать иначе, как по контрасту. Но предположим, для рассуждения, что эта аксиома, в ее обыденном толковании, есть аксиома, т. е . истинное изречение, тогда Бог, Творец всего сущего, должен был сотворить зло - зло для того, чтобы могло быть добро, и добро что зло может существовать. Этот вывод, однако, явно расходится с теорией, согласно которой Бог есть всеобщее благо, поскольку, если ничто не может существовать иначе, как по противоположности, то добро неизбежно должно предполагать зло, и, таким образом, мы приходим к заключению, что Бог есть одновременно и то, и другое. хорошее и плохое, вывод, который, несомненно, является reductio ad absurdum .

Итак, видя, что всеблагий Бог не мог сотворить зла, мы, несомненно, были бы более рациональны, хотя и менее религиозны, если бы допускали множественность богов. В любом случае я не понимаю, как боль, если Бог действительно всемогущ и всеблаг, может быть неизбежным следствием удовольствия. Я также не вижу необходимости для человека страдать здесь, чтобы наслаждаться абсолютным счастьем в будущей жизни. Нет, я думаю, если есть какое-то оправдание для suffe В кольце человечества на этой земле его следует искать не в теории "противоположности", а в прежнем существовании и в существовании в какой-то другой сфере или плане. Возникают смутные воспоминания о таком существовании, которые многих из нас смущают; но они настолько неуловимы, что в тот момент, когда мы пытаемся схватиться с ними, они исчезают.

Частые и яркие сны о посещении области, населенной существами, не имеющими ничего общего с человечеством и приветствующими меня так восторженно, как если бы я был с ними давно знаком, заставляют меня задаться вопросом, действительно ли я жил среди них в прошлой жизни.

Я не могу отделаться от мысли, что во всем, что я вижу (в этих снах) - во внешности, манерах и выражениях лиц моих странных спутников, в декорациях, в атмосфере - я лишь припоминаю действительное переживание давным-давно - действительный опыт предыдущего существования. И эта идентичная страна грез не ограничивается мной; и тот факт, что другие, которых я встречал, видели во сне страну, во всех деталях соответствующую стране моих грез, доказывает, на мой взгляд, возможность того, что и они, и я жили прежней жизнью и в этой прежней жизни населяли такая же сфера.

Проекция

Как я уже говорил в своей работе " Лондонские дома с привидениями" , однажды мне удалось по желанию отделить мое нематериальное от моего материального тела. Я шел один по очень тихому проселочному переулку в 4 часа дня и всем своим разумом сосредоточился на том, чтобы быть дома. Я постоянно повторял себе: "Я буду там". Внезапно ви Передо мной встала картина внешнего вида дома, и в следующее мгновение я обнаружил, что самым естественным образом спускаюсь по ступенькам и пересекаю боковой сад, ведущий к оранжерее. Я вошел в дом и нашел все свои вещи - книги, бумаги, обувь и т. д. - такими же, какими я их оставил несколько часов назад. С намерением показать себя жене, чтобы она была свидетельницей моего появления, я поспешил в ту комнату, где, как я полагал, скорее всего найду ее, и хотел было повернуть ручку двери, когда на долю секунды я ничего не видел. Сразу же после этого наступило затишье, и я снова оказался на пустынной вересковой дороге, бреду с удочкой в руке, по крайней мере, в паре миль от дома. Когда я все-таки пришел домой, жена встретила меня в холле, желая сообщить, что в четыре часа и она, и девушки отчетливо слышали, как я спускался по лестнице и через оранжерею входил в дом. "Вы действительно подошли, - продолжала жена, - к двери комнаты, в которой я сидела. Я позвал вас войти, но, не получив ответа, встал, отворил дверь и, к крайнему моему изумлению, никого не нашел. Я искал вас повсюду и очень хотел бы знать, почему вы вели себя таким необычным образом.

В свою очередь, сильно взволнованный, я поспешил объяснить ей, что практиковал проекцию и действительно преуспел в том, чтобы на короткое время отделить свое материальное тело от своего нематериального. время, как раз около четырех часов. Шаги, которые она слышала, действительно были моими собственными шагами - и в этом отношении она была даже более уверена, чем я, - шагами моего нематериального "я".

Я дал почувствовать свое присутствие, хотя никогда не "появлялся" в нескольких других случаях. Мне кажется, что во сне я часто отделен от своего физического тела, поскольку мои сны настолько реальны и ярки. Они настолько реальны, что я часто могу почти дословно вспомнить долгие разговоры, которые у меня были в них, и я просыпаюсь, повторяя обрывки фраз. Часто после того, как я выполнял активные упражнения, такие как бег, или выполнял физическую работу, такую как копание или поднятие тяжестей в стране моей мечты, мои мышцы болели весь следующий день.

Что касается проекций других людей, то я часто видел призраки живых, и отчет о том, как один из них являлся мне в компании трех других людей, все из которых видели это, можно прочитать в журнале Общества психических исследований. Журнал за октябрь 1899 года. Я ссылался на него, а также на другие подобные события в " Призрачных явлениях" и "Лондонских домах с привидениями" .

Двойники , то есть люди, более или менее точные копии других людей, легко могут быть приняты за проекции теми, кто мало знаком с оккультизмом. Я сам видел много двойников, но хотя они похожи, как две капли воды из пословиц, я могу с первого взгляда сказать, являются ли они материальным или нематериальным подобием тех, на кого они так похожи. Я думаю, нет никаких сомнений в том, что во многих случаях двойники ошибались. принимаемых за проекции, и, разумеется, наоборот .

Телепатия и внушение

Хотя телепатия между двумя очень бодрствующими разумами является установленным фактом, я не думаю, что общеизвестно, что она может также иметь место между двумя разумами во сне или между одним бодрствующим и другим спящим, и тем не менее я доказал, что это случай. Нам с женой постоянно снится одно и то же в одно и то же время, и если я ложусь днем и засыпаю один, она часто думает именно о том, что мне снится. Хотя телепатия и внушение могут, возможно, объяснять привидения, когда феномен переживается только индивидуально, я не понимаю, как это может происходить, когда проявления наблюдаются числовым образом, т. е . коллективно. Я совершенно уверен, что ни телепатия, ни внушение ни в какой степени не ответственны за явления, которые я испытал, и что последние исходят только из одной стороны - из объективного и подлинного оккультного мира.

Психический факультет и второе зрение

В то время как некоторым людям, по-видимому, суждено испытать оккультные явления, а другим нет, существует такое несоответствие: человек с предполагаемыми экстрасенсорными способностями не всегда становится свидетелем явлений, когда они появляются. В качестве иллюстрации: однажды я присутствовал в комнате с привидениями, когда все присутствующие видели привидение, за исключением меня; в то время как в других случаях либо я был единственным, кто видел это, либо некоторые или все мы видели это. Таким образом, может показаться, что психические способности не гарантируют, что человек увидит привидение всякий раз, когда призрак должен быть увиден.

Я думаю, на самом деле, что призраки могут, являясь для одних, оставаться невидимыми для других и что они сами определяют, кому они явятся. Некоторые типы фантазмов, по-видимому, предпочитают проявлять себя людям с духовным или психическим складом ума, в то время как другие типы не различают друг друга, но одинаково проявляются как с духовным, так и с плотским мышлением. Во вкусах и привычках фантазмов такое же разнообразие, как и во вкусах и привычках людей, и в поведении как фантазма, так и человеческого существа, я должен с сожалением сказать, имеется равное и преобладающее количество непоследовательности.

Интуиция

Я не думаю, что можно сомневаться в том, что у психических людей способность интуиции развита гораздо выше, чем у людей с более материальным мышлением.

"Второе зрение" - это всего лишь другое название психических способностей, и общепризнано, что оно гораздо более распространено среди кельтов, чем среди англосаксов. Этому не следует удивляться, поскольку ирландцы и шотландские горцы (первоначально одна и та же раса) гораздо более духовны, чем англичане (которым врожденны коммерция и мирские ценности), и, следовательно, в целом , гораздо большее притяжение для духов, которые, естественно, предпочли бы открыться тем, в ком они с большей вероятностью найдут что-то общее.

В некоторых частях Гебридских островов до сих пор существует поверье, что когда-то там было обретено второе зрение благодаря практике под названием "Тайгхейрм". Этот обряд, который, как говорят, в последний раз совершался примерно в середине семнадцатого века, заключался в поджаривании на вертеле перед медленным огнем нескольких черных кошек. Как только один умирал, его место занимал другой, и жертвоприношение продолжалось до тех пор, пока визги истерзанных животных не призвали из оккультного мира огромного черного кота, который обещал даровать жертвователю и его семье в вечное наследство способность второго взгляда, если он воздержится от дальнейшей резни.

Приносящий жертву радостно завершил сделку, и церемония завершилась большим пиршеством и весельем, в котором, однако, крайне маловероятно, чтобы принимали участие призраки бедных жареных "томов".

Ясновидение

Ясновидение - это ветвь оккультизма, в которой у меня мало опыта, и поэтому я могу лишь вкратце коснуться ее. Когда я был директором подготовительной школы, у меня однажды был в штате француз по имени Деслис. Вернувшись в школу после рождественских каникул, мсье Десли очень удивил меня, внезапно заметив: "Мистер О'Доннел, разве вы не оставались на каникулах в доме номер 1 - Полумесяц, Бат?"

- Да, - ответил я. - Но откуда ты знаешь? Я пробыл там всего два дня и уж точно ни разу не упомянул о своем посетить либо его, либо любого знакомого с ним.

"Хорошо!" он сказал: "Я расскажу вам, как я узнал об этом. Услышав от друзей, что мадам. Лепре, известная ясновидящая, только что приехала в Париж, я пошел к ней. Сегодня ровно неделю назад. После того, как она с поразительной точностью описала несколько знакомых мне домов и сцен и дала мне некоторые сведения о моих друзьях, которые я впоследствии нашел верными, я попросил ее сказать мне, где вы находитесь и что вы делаете. делали. Несколько мгновений она молчала, а потом очень медленно сказала: - Он остановился у друга в доме номер 1 - "Полумесяц", Бат. Я вижу его (было тогда три часа дня) сидящим у постели своего друга, голова которого перевязана бинтами. Мистер О'Доннел рассказывает ему очень забавную историю о леди Б., с которой его недавно представили. Затем она остановилась, сделала тщетную попытку продолжить и после затянувшейся паузы воскликнула: "Я больше не вижу - что-то случилось". Это все, что я узнал о вас.

- И довольно, месье Десли, - ответил я, - потому что то, что она сказала вам, было абсолютной правдой. Неделю тому назад сегодня я гостил в ╧ 1, в Полумесяце, Бат, и в три часа пополудни сидел у постели моего друга, который при падении повредил себе голову и связал ее. в бинтах; и среди других сплетен я рассказал ему очень забавный анекдот о леди Б., которую я только что впервые встретил в Ло ндон.

Мсье Деслис никак не мог знать, кроме как посредством экстрасенсорного воздействия, где я находился за неделю до этого времени или что я делал в три часа того же дня.

Автоматическое письмо

Я часто экспериментировал с автоматическим письмом. Кто не интересуется оккультизмом! Но я не могу сказать, что у меня когда-либо были удивительные результаты. Однако, хотя мой собственный опыт не стоит того, чтобы его описывать, я слышал о многих экстраординарных результатах, полученных другими - результатах автоматических сообщений, в которые нельзя не поверить, что они могут быть получены только благодаря сверхфизической деятельности.

Столоворот

Я не думаю, что есть что-то сверхфизическое в том, чтобы просто перевернуть стол, или заставить его двигаться по комнате, или заставить его упасть на землю и снова встать. Я придерживаюсь мнения, что все это происходит благодаря животному магнетизму и бессознательным усилиям зрителей, которые всегда ждут прихода призрака и чего-то поразительного. Дамы, в частности, я хотел бы отметить, слегка нажимают своими изящными, но решительными руками или своими самовольными коленями прибегают к нескольким хитрым толчкам. Когда этого не происходит, я думаю, вполне возможно, что элементаль или какой-то другой столь же нежелательный вид фантазма действительно присутствует на сеансе и, подчеркивая свое прибытие всякими шумами, несет ответственность за многие, если не за все явления. С другой стороны, я, конечно, думаю, что процентов на девяносто. рэпов и проявлений музыкальных энтузиастов происходит из-за хитрости со стороны медиума или, если нет профессионального медиума, из-за чрезмерно усердного натурщика.

Но поскольку призраки могут спонтанно появляться и появляются в домах с привидениями, зачем нужны музыкальные инструменты, профессиональный медиум и сидение за столом со сцепленными пальцами? Конечно, если подумать, modus operandi сеанса, кроме того, что он крайне недостойный, еще и несколько излишен. Оловянные трубы, двухгрошовые бубны и гармоники - все в своем роде очень хорошо, но, как я ни старался, я не могу ассоциировать их с привидениями. Какой фантом хоть какого-нибудь положения привлекут такие безделушки? Наверняка только фантазии самых глупых служанок, неизлечимых идиотов и продвинутых слабоумных. Но даже они, я думаю, могли бы быть "выше этого", и тогда музыкальные инструменты, оловянные трубы, бубны и гармоники, пренебрегаемые нематериальным, должны управляться материальным! И это правило в отношении столоверчения, обращения с музыкальными инструментами и т. д. в равной степени относится и к материализации. Я не сомневаюсь, что подлинные призраки привязанных к земле или элементалов действительно время от времени проявляют себя, но я совершенно уверен, что в девяти случаях из десяти эти проявления являются проявлениями живой плоти и крови.

Чары и проверки против призраков

"Когда я чувствую приближение сверхфизического, я всегда крестюсь", - заметила мне однажды старушка; и это то, что делают многие люди; действительно, крестное знамение является наиболее распространенным способом отражения зла. Сомнительно, действительно ли это эффективно. Я, со своей стороны, использую этот знак скорее невольно, чем иначе, потому что этот обычай является врожденным во мне и, возможно, вместе с различными другими обычаями является наследием всего моего рода от прошлых веков; но я не могу сказать, что это всегда или даже часто отвечает, потому что призраки часто являются мне, несмотря на это. Затем есть магический круг, который по-разному описывается разными авторами. Согласно мистеру Дайеру в его "Мире призраков" , стр. 167-168, круг был подготовлен следующим образом: "Обычно выбирался участок земли площадью девять квадратных футов, на всем протяжении которого проводились параллельные линии, одна внутри другой. , между которыми были описаны различные кресты и треугольники, рядом с которыми был образован первый или внешний круг; затем примерно в половине фута внутри того же самого был описан второй круг, а внутри этого другого квадрата, соответствующий первому, центр которого был местом, где должны были быть размещены мастер и помощник. Пустоты, образованные различными линиями и углами фигуры, были заполнены святыми именами Бога, между которыми были изображены кресты и треугольники... Причина, указанная для использования кругов, заключалась в том, что так много земли было благословлено и освящено. таким святым словом s и обряды, которые они использовали при ее формировании, имели тайную силу изгонять всех злых духов из ее пределов, и, окропляясь чистой освященной водой, земля очищалась от всякой нечистоты; кроме того, святые имена Бога были написаны на каждой части его, его силы стали настолько могущественными, что никакие злые духи не могли прорваться через него или добраться до мага и его спутника, по причине антипатии в природе, которую они несли. к этим священным именам. А причина треугольников заключалась в том, что, если духи нелегко заставить говорить правду, экзорцист может заговорить их войти туда же, где, благодаря именам сущности и божественности Бога, они мог говорить только то, что было правдой и правильным".

Опять же, согласно мистеру Дайеру, когда какое-то место посещал дух убийцы или самоубийцы, который был погребен там, прямо над могилой описывался магический круг, и тот, кто был достаточно смел, чтобы отважиться туда, в полночь, предпочтительно, когда элементы были в самом худшем состоянии, вызывали появление призрака и объясняли причину его появления в этом месте. В ответ на зов обычно наступала долгая, неестественная тишина, за которой следовал страшный грохот, когда появлялся призрак и глухим, ужасным голосом отвечал на все поставленные перед ним вопросы. Ни разу не посягнуло бы оно на круг, а на своего дознавателя, обещавшего исполнить его волю, вдруг исчезло бы и больше никогда не гуляло бы за границей. Если призраки были в доме, исследователь входил в комнату с привидениями в полночь со свечой, компасом, распятием или Библией. После тщательного Затворив дверь и описав на полу круг, в котором начертил крест, он поставил внутри него стул и стол, а на последний поставил распятие, Библию и зажженную свечу. Затем он сел на стул и стал ждать появления призрака, который вошел либо бесшумно, либо с ужасающим грохотом. Пообещав, что его желание будет исполнено, призрак удалился, и беспорядков больше не было. Иногда исследователь, будь он священником, окроплял фантазм святой водой, а иногда проходил над ним распятием, но результат всегда был один и тот же; он отвечал на все вопросы, которые ему задавали, и больше никогда не беспокоил дом.

Как это отличается от того, что происходит на самом деле! Хотя я видел и расспрашивал многих призраков, я никогда не получал ответа или чего-либо похожего на ответ, и не замечал в их выражении никаких изменений, которые каким-либо образом заставили бы меня предположить, что они меня поняли; а что касается экзорцизма, то я знаю бесчисленное множество случаев, когда его пробовали, и пробовали, самые благочестивые представители духовенства - духовенства всех вероисповеданий - и в единственном числе терпели неудачу. Правда, я никогда не экспериментировал с магическим кругом, но почему-то не очень в него верю.

В Китае метод изгнания призраков из домов с привидениями описывается следующим образом: - Жертвенник со свечами и ароматическими палочками воздвигают в том месте, где проявления наиболее часты. Затем вызывается даосский священник, который входит в дом, одетый в красную мантию, синие чулки и черную шапку. У него с собой меч, сделанный из дерева. f персиковое или финиковое дерево, рукоять и гарда которого обтянуты красной тканью. На лезвии меча написано чернилами заклинание против призраков. Подойдя к алтарю, священник кладет на него свой меч. Затем он готовит мистический свиток, который сжигает, собирая и высыпая пепел в чашу родниковой воды. Затем он берет меч в правую руку, а чашу в левую и, сделав семь шагов влево и восемь вправо, говорит: "Боги неба и земли, наложите на меня тяжелую печать, в чтобы я мог изгнать из этого жилища всякую нечисть. Если кто-то ослушается меня, дай мне силу передать их на хранение правителям таких демонов". Затем, обращаясь к призраку громким голосом, он говорит: "Скорей всего, как молния, покиньте этот дом". Сделав это, он берет пучок ивы, окунает его в чашу и окропляет им восточный, западный, северный и южный углы дома, и, положив его, берет свой меч и чашу и, подойдя к восточному углу здания, кричит: "У меня есть полномочия, Тай-Шаонг-Лу-Киван". Затем он наполняет рот водой из чашки и выплевывает ее на стену, восклицая: "Убивайте зеленых злых духов, которые приходят от несчастливых звезд, или пусть они будут изгнаны". Эту церемонию он повторяет в южном, западном и северном углах соответственно, заменяя зеленый, по очереди, красный, белый и желтый. Затем слуги бьют в гонги, барабаны и тамтамы, и экзорцист восклицает: "Злых духов с востока я посылаю обратно на восток; злые духи с юга, я посылаю обратно к югу", и так далее. Наконец, он подходит к двери дома и, сделав в воздухе какие-то мистические знаки, маневрирует шпагой, поздравляет хозяина заведения с изгнанием призраков и требует свою плату.

В Китае считается, что меч обладает экстрасенсорными свойствами, и его часто можно увидеть подвешенным над кроватью, чтобы отпугивать призраков. Иногда для той же цели используют конский хвост - лошадь также считается чрезвычайно экстрасенсом - или тряпку, смоченную кровью с головы преступника. Но какие бы меры предосторожности мы ни принимали и какие бы разнообразные они ни принимали, призраки придут, и ничто их не прогонит. Единственная защита, которую я когда-либо находил полезной для предотвращения их материализации, - это мощный свет. Как правило, они этого не выносят , и стоило мне навести на них карманный фонарик, как они тотчас же дематериализовались; однако часто снова материализуются сразу после выключения света.

Одно время петух считался (и до сих пор считается в некоторых частях мира) психической птицей; считалось, что призраки неизменно уходили, как только начинало кукарекать. Однако это заблуждение. Поскольку призраки появляются в любое время дня и ночи, в сезон и вне сезона, я боюсь, слишком очевидно, что их проявления не могут быть ограничены рамками какого-либо определенного времени и что их приход и уход далеко не случайны. подвластны крику петуха, каким бы громким он ни был, полностью зависят от самих себя.

ГЛАВА XI

ОККУЛЬТНЫЕ ОБИТАТЕЛИ МОРЯ И РЕКИ

Корабли-призраки

Время от времени все еще можно услышать о фанто м корабль видели в разных частях мира. Иногда он находится в Магеллановом проливе, тщетно пытаясь пройти через Горн; иногда в ледяных широтах севера, чудесным образом прокладывая свой путь мимо чудовищных айсбергов; иногда в Тихом океане, иногда в Атлантике, и только на днях я услышал, что его видели у Корнуолла. Ночь была темная и бурная, и вдруг в море появились огни, как на корабле, терпящем бедствие. была спущена спасательная шлюпка. При приближении к огням было обнаружено, что они исходили от судна, которое таинственным образом исчезло, как только потенциальные спасатели оказались в пределах досягаемости. Очень озадаченные, спасатели уже собирались вернуться, когда увидели, что огни внезапно снова появились с подветренной стороны. Приблизившись к ним, они снова исчезли и снова были видны прямо в море. Совершенно сбитые с толку и уверенные, что неуловимый барк должен быть пресловутым кораблем-призраком, спасательные шлюпки бросили погоню и вернулись домой.

Рыбак из того же города - города, которому принадлежала спасательная шлюпка, отправившаяся на помощь призрачному кораблю, - сказал мне, когда я однажды вечером плыл с ним в его лодке, что один из старейших жителей этого места умер. однажды, когда корабль-призрак посетил бухту, он на самом деле схватился за его планширы, прежде чем он растаял, и он чудом избежал броска головой в море. Хотя погода тогда была тихая и теплая, реи корабля, покрытые льдом, яростно качались из стороны в сторону, словно под влиянием какой-то могучей силы. й. За появлением явления, как обычно, последовала катастрофа с одной из местных лодок.

Я очень часто осведомляюсь у моряков, встречали ли они когда-нибудь это зловещее судно, и иногда слышу о нем очень увлекательные рассказы. Старый морской капитан, которого я встретил на пристани в Саутгемптоне, в ответ на мой вопрос сказал: "Да! Я видел корабль-призрак, или, во всяком случае, корабль-призрак, один раз, но только один раз. Это было однажды ночью в пятидесятые годы, и мы были в штиле в южной части Тихого океана примерно в трехстах милях к западу от Кальяо. Весь день было ужасно жарко, и, только радуясь, что теперь стало немного прохладнее, я перегнулся через фальшборт, чтобы сделать несколько глотков свежего воздуха перед тем, как лечь на койку, когда один из матросов тронул меня за спину. плечо и воскликнула: "Ради бога..." - и тут же оборвалась. Проследив направление его сверкающих глаз, я, к своему изумлению, увидел большой черный бриг, несущийся прямо на нас. Она находилась примерно в миле от нее и, несмотря на сильное спокойствие моря, качалась и качалась, как в самой бурной воде. Когда она подошла ближе, я смог разглядеть ее получше, и по ее телосложению - она несла две мачты, имел прямоугольное вооружение в носу и шхуну в корме - а также по ее безвкусной позолоченной носовой части я сделал вывод, что это бриг-гермафродит , очень возможно, голландская национальность. Судно, очевидно, повидало много ненастной погоды, так как его фок-мачта и часть правого борта оторвались от земли, и к моему изумлению и страхам и сомнениям добавило то, что, несмотря на скорость, с которой оно приближалось к Из-за нас и мертвого спокойствия воздуха у нее не было других парусов, кроме фока, грота и глиссера.

"К этому времени вся наша команда была на палубе, а шкипер и второй помощник заняли свои места по обе стороны от меня, человек, который первым привлек мое внимание к странному кораблю, присоединившись к другим морякам возле бака. . Никто не говорил, но по выражению их глаз и по жуткой бледности щек очень легко было видеть, что всеми и всеми овладели одни и те же чувства ужаса и подозрения. Все ближе и ближе подбирался бриг, пока, наконец, он не оказался так близко, что мы могли видеть его экипаж - все, кроме рулевого, склонившиеся над фальшбортом - ухмыляющиеся нам. Я никогда не забуду ужас этих ухмылок. Это были отвратительные, бессмысленные, адские ухмылки, ухмылки трупов на последней стадии разложения. И это именно то, чем они были - все они - трупы, но трупы, одержимые духами самого дьявольского рода, потому что, пока мы смотрели, слишком окаменевшие от страха, чтобы отвести взгляд, они кивали изъязвленными головами и яростно жестикулировали. Затем бриг резко качнулся, и вместе с этим движением понеслась вонь - вонь, слишком отвратительная и гнилая, чтобы исходить откуда угодно, кроме как из какой-нибудь выгребной ямы в аду. Задыхаясь, блевая и почти теряя сознание, я уткнулся лицом в шкиперский плащ и не решался поднять его, пока далекие звуки ныряния и качки не убедили меня, что проклятый корабль прошел. Затем я взглянул вверх и как раз успел бросить последний взгляд на бриг, находившийся в нескольких сотнях ярдов с подветренной стороны (он прошел прямо под нашим хвостом). р-н) прежде, чем ее высокая корма поднялась из воды, и, носом вперед, она погрузилась в тихую пучину, и больше мы ее не видели. Шкиперу не нужно было говорить нам, что это был корабль-призрак, и он не опровергал своей зловещей репутации, потому что в течение недели после того, как мы увидели его, на борту вспыхнула желтая лихорадка, и когда мы прибыли в порт, там было только нас осталось трое".

Саргассово море

Из всех морей мира ни одно не имеет большей репутации места обитания привидений, чем Саргассово. В этой непроходимой пустоши, вонючей водоросли, в местах глубиной в несколько футов, собраны обломки всех времен и всех климатов, мрачные и постоянные записи мировой морской истории, непотопляемые и нерушимые. Я всегда стремился исследовать окраины этой неприглядной, но очаровательной морской дикой местности, но до сих пор мне не удавалось расширить свои странствия южнее, чем тридцать пятый градус широты.

Среди многих историй, которые я слышал в связи с этим морем, я думаю, стоит повторить следующую:

"Бриг с двенадцатью матросами на борту, следовавший из Бостона к островам Зеленого Мыса, попал в шторм и, сбитый с курса, дрейфовал к северной оконечности Саргассо. Когда ветер стих, и на смену ему пришел абсолютный штиль, казалось, что бриг останется на своем месте на неопределенное время. Самая ужасная участь теперь смотрела на экипаж в лицо, потому что, хотя у них было достаточно еды, чтобы продержаться в течение многих недель, они имели очень ограниченный запас воды, а сильная жара и ужасная вонь от сорняков вызывали у них ненормальную жажду.

"После долгого и серьезного совещания, в котором шкипер выступал в качестве председателя, было решено, что, выпив последнюю каплю воды, они все должны покончить жизнь самоубийством, что угодно, лишь бы не погибнуть от жажды, и это было бы гораздо менее мучительно. умереть в теле и столкнуться с ужасными возможностями загробного мира в компании, а не в одиночку.

"Поскольку на борту было только одно огнестрельное оружие, а мысль о перерезании горла не одобрялась некоторыми из наиболее робких, был выбран крысиный яд, которого было как раз на всех. Между тем, принимая во внимание то короткое время, что осталось им на земле, экипаж настаивал на том, чтобы им было позволено как можно больше развлекаться. На это капитан, слишком хорошо зная, что это будет означать, неохотно дал свое согласие. Сразу же последовало общее столпотворение: один из мужчин играл на губном аккордеоне, а другой на гармошке, в то время как остальные, выбирая партнеров с большой притворной галантностью, танцевали под популярную водевильскую песню, пока не могли больше танцевать.

"Следующим пунктом программы был ужин. Все лучшее, что было на борту, было подано, и все они ели и пили, пока не выдержали. Они были тогда такими сонными, что свалились со своих сидений и, лежа на полу, вскоре захрапели, как свиньи. Вечерняя прохлада восстановила их силы, и они до самого чая играли в покер, броски и покер, а потом дурачились. он остаток вечера в больше карт и больше выпивки. Так прошла лучшая часть недели. Тогда шкипер объявил о том, что последняя капля спиртного на борту кончилась и что, согласно договору, настал час покончить с собой. Если бы среди них упала бомба, это не могло бы вызвать большего ужаса, чем это объявление. К этому времени люди настолько полюбили свой легкий и безответственный образ жизни, что мысль о том, чтобы бросить его так резко, была им совсем не по душе, и они выражали свое неудовольствие в самых грубых и насильственных выражениях. языка. - Шкипер мог бы, черт возьми, покончить с собой, если бы захотел, но они скорее увидят себя где-то в другом месте, чем сделают что-то подобное - будет достаточно времени, чтобы поговорить о смерти, когда вся еда будет съедена. вверх.' Затем они тщательно осмотрели корабль и, обнаружив полдюжины бутылок рома и небольшую бочку с водой, спрятанных в каюте шкипера, выбросили его за борт и забросали пустыми бутылками, пока он не утонул; после чего они очистили палубу и танцевали до заката.

Двумя ночами позже, когда все они лежали на палубе у трапа, облизывая пересохшие губы и сочувствуя самим себе в связи с перспективой постепенно приближающегося конца, ибо они оставили всякую мысль о крысином яде, они вдруг увидели отвратительный объект, поросший водорослями, возвышается над фальшбортом с подветренной стороны корабля. В затаившем дыхание ожидании все сели и смотрели. Дюйм за дюймом так, пока не увидели перед собой высокую фигуру, окутанную с головы до ног зеленой слизью и ужасно напоминавшую всем известную фигуру убитого капитана. Бесшумно скользя по палубе, оно угрожающе трясло руками каждому из матросов, пока не дошло до юнги - единственного среди них, не участвовавшего в гибели шкипера, - когда нежно коснулось его лба и , наклонившись, как будто что-то шепнул ему на ухо. Затем он пересек палубу и, взобравшись на фальшборт, прыгнул в море.

"Несколько секунд никто не шевелился; а затем, словно под действием какого-то гипнотического заклинания, один за другим все члены экипажа, за исключением юнги, поднялись и, шествуя гуськом к тому месту, где исчезло привидение, бросили себя за борт. Едва последний из процессии скрылся из виду, как юнга, душевные терзания которого во время этой адской трагедии невозможно описать, впал в тяжелое оцепенение, от которого не очнулся до утра. Тем временем бриг, благодаря поднявшемуся ночью сильному бризу, освободился от окружающей среды и стал дрейфовать прочь от водорослей. Он шел и шел, день за днем, день за днем, пока наконец не был замечен пароходом и взят на буксир. Юнга, к этому времени едва живая, выхаживалась с нежнейшей заботой и, благодаря оказанному ему усердному вниманию, совершенно выздоровела".

Я думаю, что эта история, хотя, естественно, высмеивается и дискредитируется некоторые из них могут быть безоговорочно приняты теми, чьи знания и опыт в оккультизме оправдывают их веру в нее.

Вдоль побережья Бретани есть много мест с привидениями, особенно "Бухта Ушедших", где посреди ночи вопли и вопли, предположительно издаваемые призраками утонувших моряков, отчетливо слышатся перепуганными крестьянами. на берегу. Я могу с большей готовностью поверить в это, потому что сам слышал подобные звуки у берегов Ирландии, Шотландии и Корнуолла, где вопли, вопли и стоны, как утопающих, доносились до меня из чернильной черноты пенящихся и бушующее море. Согласно мистеру Ханту в его "Романах о западе Англии" , пески Порт-Тована кишели призраками. Один рыбак заявил, что однажды ночью, когда он шел по ним в одиночестве, он вдруг услышал голос с моря, кричащий: "Час настал". пришел, но не человек. Это повторилось трижды, когда черная фигура, похожая на человеческую, появлялась на гребне соседнего холма и, сбегая с крутого склона, мчалась по пескам и исчезала в волнах.

В других частях Англии, а также в Бретани и Испании всегда говорят, что голос с моря слышен перед бурей и человеческими жертвами. Я слышал, что на Бермудских островах перед кораблекрушением часто видят огромную белую рыбу; в то время как на островах Зеленого Мыса морские бедствия также предвещаются стаями особенно отмеченных чаек.

На основании не более надежного источника, чем слухи, я понимаю, что у берегов Финляндии рядом с водоворотом внезапно появляется водоворот. судно, обреченное на крушение, и что подобное бедствие предвещается у берегов Перу призраком моряка, который в костюме восемнадцатого века карабкается по борту обреченного корабля, входит в каюту капитана и, коснувшись его плеча, торжественно указывает на иллюминатор и исчезает.

Речные призраки

В Китае существует твердое поверье, что места в реках, ручьях и прудах, где утонули люди, посещают черти, которые, прячась либо в самой воде, либо на берегу, бросаются на неосторожных и топят их. Чтобы предостеречь людей от этих опасных элементалей, возле места, предполагается, что они прячутся, и когда призраки становятся очень частыми, злой дух изгоняется. Церемония изгнания нечистой силы заключается в обезглавливании белой лошади специально подобранным палачом на месте призраков. Голову забитого животного кладут в глиняный кувшин и закапывают именно в том месте, где оно было убито, после чего это место тщательно отмечается установкой каменной таблички со словами "О-ме-о-то-жиру". ", записано на нем. Спектакль завершается разделкой и продажей тела лошади на еду. Среди множества других ручьев, которые стали свидетелями такой практики в последние годы, есть те, что примыкают к пос. лаги Цзе-Тоу (около Вампоа) и Гна-зев (около Кантона).

Когда-то считалось, что в различных озерах, особенно в кратерных озерах Америки, обитают духи или дьяволы огненно-красного цвета, которые вызывают бури и опрокидывают каноэ.

Сирены

Но, безусловно, самым захватывающим из всех фантомов воды являются сирены, обитавшие (и до сих пор время от времени посещающие) в реках и водопадах, особенно в Германии и Австрии. Не так давно в своих путешествиях я встретил престарелого венгра, который заявил, что однажды видел сирену. Я присоединяю историю, которую он рассказал мне, насколько это возможно, его собственными словами.

"Однажды ранним утром мы с братом Гансом бродили по берегу притока Драве в поисках птичьих яиц. Берега по обеим сторонам реки были покрыты густым лесом и местами такими неровными и неровными, что нам приходилось проявлять величайшую осторожность, чтобы не пораниться. Мало кто посещал окрестности, разве что в самое теплое и яркое время дня, и, кроме дровосека, мы никого не встретили. Итак, к нашему большому удивлению, когда мы прибыли на открытое место на берегу, мы услышали звуки пения и музыки. - Кто бы это мог быть? - спросили мы себя, а затем, приблизившись к самой кромке воды, напрягли головы и увидели, сидящую высоко на камне посреди реки, в нескольких футах слева от нас, девушку с длинными желтыми волосами и лицом необыкновенной красоты. . Хотя я был слишком молод Чтобы не утруждать себя девушками, эта меня не могла не поразить, а Ганс, который был на несколько лет старше меня, был просто очарован. 'Боже мой! как мило!' - вскричал он. - И какой голос, какой прелестный! Разве она не божественна? Она вообще слишком красива для человека; она, должно быть, ангел", и он упал на колени и протянул к ней руки, как будто в акте поклонения. Никогда еще не видя, чтобы Ганс вел себя так странно, я тронул его за плечо и сказал: "Вставай! Если вы будете продолжать в том же духе, дама сочтет вас сумасшедшим. К тому же уже поздно, нам пора идти! Но Ганс не слушал меня. Он все еще продолжал громко восклицать, выражая свое восхищение самыми экстравагантными фразами; и тогда девушка перестала петь и, глядя на Ганса своими большими голубыми глазами, улыбнулась и поманила его к себе. Я схватил его и умолял и умолял не делать таких глупостей, но он вырвался и, свирепо ударив меня в грудь, прыгнул в воду и поплыл к скале.

"С каким рвением я считал его удары и смотрел, как сокращается страшное расстояние! Он плыл все дальше и дальше, пока, наконец, не оказался близко к скале, и дама, нагнувшись, протянула к нему свои лилейные руки. Ганс вцепился в них, и они были, как мне показалось, уже в его лихорадочной хватке, когда она кокетливо выхватила их и игриво ударила его по голове. Жестокие, голодные воды захлестнули его. Я видел, как он падал вниз, вниз, вниз: больше я его не видел. Когда я поднял мучительные глаза на скалы, все стихло и замерло. одиночество: дама исчезла".

ГЛАВА XII

БУДДЫ И СТУЛЬЯ-БОГГЛЫ

Именно в Париже, в отеле "Мандевиль", я познакомился с баронессой Паоли, почти единственной оставшейся в живых из знаменитой корсиканской семьи. Меня познакомил с ней Джон Херонкур, общий друг, и знакомство было типичным для его характерной неортодоксальности.

- Мистер Эллиот О'Доннелл, баронесса Паоли. Мистер Эллиотт О'Доннелл пишет о сверхфизическом. Он отличается от большинства исследователей психики тем, что основывал свои знания не на слухах, а действительно видел, слышал и ощущал оккультные явления как коллективно, так и индивидуально. как обычно".

Баронесса улыбнулась.

"Тогда я рад познакомиться с мистером О'Доннеллом, потому что у меня тоже был опыт со сверхфизическим".

Она протянула руку; вступление закончилось.

Мужчина моей линии жизни должен много работать. Мой девиз - оперативность. У меня нет времени тратить на лишнее любого рода. Я сразу перехожу к делу. Следовательно, мое первое замечание баронессе было прямо с плеча:

"Ваши впечатления. Расскажите им, пожалуйста, будет и интересно, и полезно".

Баронесса нежно всплеснула руками - поистине психическими руками, с тонкими пальцами и длинными красивыми ногтями - и, пристально глядя на меня, сказала:

"Если будете писать об этом, обещайте, что не будете упоминать имен".

-- Во всяком случае, их нельзя будет узнать, -- сказал я. "Пожалуйста, начните".

И без дальнейшего промедления баронесса начала свой рассказ.

"Вы должны знать, - сказала она, - что в моей семье, как и в большинстве исторических семей, особенно корсиканских, было много трагедий. В некоторых случаях просто православные трагедии - улыбка , удар, стон; в других случаях - своеобразные трагедии - своеобразные даже в этой стране и в мрачности средневековья.

"С 1316 года штаб моей ветви Паоли находится в Сарторисе, когда-то самом сильном укрепленном замке на Корсике, но теперь, увы! почти не ремонтировался, на самом деле немногим лучше, чем груда осыпающихся руин. Как вы знаете, мистер О'Доннелл, требуется огромное состояние, чтобы содержать такое место просто в жилом состоянии.

"Я жил там с мамой до женитьбы два года назад, и ни она, ни я никогда не видели и не слышали никаких сверхфизических проявлений. Время от времени некоторые из слуг жаловались на странные звуки, и была одна комната, куда никто из них не мог пройти в одиночку даже при дневном свете; но мы смеялись над их страхами, просто приписывая их суеверию, столь распространенному среди корсиканских крестьян.

"Через год после моей свадьбы мой муж, мистер Верко, который был нашим большим другом, и я приняли приглашение моей матери провести с ней Рождество, и мы втроем отправились в Сарторис.

"Это было идеальное время года, и снег - исключительное зрелище в моем родном городе - лежал толстым слоем на территории Замка.

- Но чтобы продолжить свой рассказ - я вижу, что не должен испытывать ваше терпение лишними подробностями, - я должен дать вам краткое описание спальни, в которой мы с мужем спали. Как и все комнаты в Замке, она была полностью обшита дубовыми панелями. Пол, потолок и стены, все из дуба, и кровать, тоже из дуба и определенно датируемая не позднее четырнадцатого века, была великолепно вырезана и недавно была оценена в 30 000 фунтов стерлингов.

"Там было два входа, один вел в коридор, а другой - в большую приемную, бывшую часовню, в самом дальнем конце которой была огромная запертая и запертая дверь, которую не открывали более ста лет. . Эта дверь вела по каменным ступеням в серию древних подземелий, занимавших пространство под нашей спальней и гостиной.

"В канун Рождества мы отправились отдыхать несколько раньше, чем обычно, и, утомившись после долгой автомобильной дороги, быстро погрузились в глубокий сон. Мы проснулись одновременно, одновременно спрашивая время и соглашаясь, что сейчас должно быть около пяти часов.

"Пока мы говорили, мы вдруг услышали, к нашему крайнему изумлению, звук шагов - тяжелых шагов - сопровождаемый странным лязгающим звуком, прямо под нами; и, как бы по обоюдному согласию, мы оба затаили дыхание и прислушались.

"Шаги удалялись, и вскоре мы услышали, как они начали подниматься по каменным ступеням, ведущим в соседнюю комнату. Они шли вверх, вверх, вверх, пока, достигнув вершины, не остановились. Затем мы услышали, как огромные, тяжелые засовы быстро захлопнувшейся двери отскочили с звучным лязгом. До сих пор я был скорее озадачен, чем напуган, и мысль о привидениях не приходила мне в голову, но когда я услышала дверь - дверь, которую я знал, что она так надежно заперта, Открывшись изнутри, меня охватил великий страх, и я молил Небеса спасти нас от того, что может произойти.

"Несколько человек, быстро переговариваясь хриплыми голосами, вошли теперь в комнату, и мы отчетливо услышали звон шпор и стук ножен шпаг, доносившийся к нам отчетливо через щели двери.

"Я был так парализован страхом, что ничего не мог сделать. Я не мог ни говорить, ни двигаться, и вся моя душа была сосредоточена в одном великом, болезненном страхе, в одном ужасном ожидании, что незваные гости ворвутся в нашу комнату и на наших глазах творят немыслимые ужасы.

"Однако, к моему безмерному облегчению, этого не произошло. Шаги, насколько я мог судить, продвинулись на середину комнаты - послышался ужасный намек на потасовку, сдавленный крик, бульканье; и бронированные ноги удалились туда, откуда пришли, волоча с собой какой-то тяжелый груз, который стучал, стучал, стучал вниз по лестнице в подвал. Затем последовала короткая тишина, внезапно прерванная звуком девичьего голоса, который, хотя и был красиво звучал, был неземным, и был полон предположений, столь зловещих и леденящих кровь, что оковы, которые до сих пор держали меня косноязычным, разорвались. и я был в состоянии дать волю своему ужасу в словах. Как только я это сделал, пение прекратилось, все стихло, и до самого утра нас не беспокоил ни один звук.

"Мы встали, как только осмелились, и обнаружили, что дверь в начале ступеней подземелья, как обычно, заперта на засов, а тяжелая старинная мебель в апа На троне не было никаких признаков того, что его потревожили.

"На следующую ночь мой муж сидел в комнате, примыкающей к нашей спальне, чтобы посмотреть, не повторится ли то, что произошло прошлой ночью, но ничего не произошло, и мы больше никогда не слышали шумов.

"Это один опыт. Другой, хотя и не наш, был почти случайным и произошел с нашим другом инженером, мистером Верко. Когда мы рассказали ему о звуках, которые слышали, он расхохотался.

"Ну, - сказал он, - я всегда понимал, что вы, корсиканцы, суеверны, но это важнее всего. Стандартный стереотипный призрак в доспехах и лязгающих цепях, а! Вы знаете, что это были за звуки, баронесса? Крысы! и он одиозно улыбнулся.

"Тогда меня осенила внезапная идея. "Послушайте, мистер Верко, - воскликнул я, - в нашем замке есть одна комната, в которой даже вам, скептикам, я не позволю спать. Это палата Барселери, названная в честь моего предка, Барселери Паоли. Он посетил Китай в пятнадцатом веке, привезя с собой несколько китайских диковин и Будду, которого я проницательно подозреваю, что он украл из кантонского храма. Комната почти такая же, как когда ее занимал мой предок, потому что с тех пор в ней никто не спал. Более того, слуги заявляют, что шумы, которые они так часто слышат, исходят от него. Но вы, конечно, не против переночевать в нем?

Мистер Верко рассмеялся. - Он, он, он! Только в восторге. Дайте мне бутылку вашего самого превосходного урожая, и я брошу вызов любому г хост, который когда-либо был создан!"

- Он сдержал свое слово, мистер О'Доннел, и, хотя он советовал противное, мы, то есть моя мать, мой муж, два наших старых слуги и я, сидели в одной из комнат рядом с под рукой.

Пробило одиннадцать, двенадцать, час, два и три часа, и мы уже начали жалеть, что послушались его совета и легли спать, когда услышали самые ужасные, мучительные, душераздирающие крики о помощи. Мы выскочили наружу, и в это время дверь комнаты мистера Верко распахнулась, и что-то - что-то белое и блестящее - выскочило на свет свечи.

"Мы были так потрясены, так окаменели от ужаса, что не прошло и секунды, как мы поняли, что это был мистер Верко - не тот мистер Верко, которого мы знали, а совершенно другой мистер Верко - мистер Верко без единого стежка одежды. , и с лицом, превратившимся в аляповатую, твердую глыбу ужаса, расползающуюся, которая была подозрением в чем-то - что-то слишком ужасное, чтобы назвать, но что, мы могли бы поклясться, было совершенно несовместимо с его природой. По пятам за ним виднелись размытые очертания чего-то маленького и несомненно ужасного. Я не могу это определить. Я не осмеливаюсь пытаться диагностировать ощущения, которые оно вызывало. Если не считать смертельного, тошнотворного страха, они были, к счастью, новыми.

"Пронесшись мимо нас, мистер Верко буквально метнулся по коридору и почти нечеловеческими шагами скрылся внизу. Мгновение спустя, и лязг двери холла сказал нам, что он был на открытом воздухе. На нас опустилась бездыханная тишина, и несколько секунд мы были слишком напуганы, чтобы пошевелиться. Муж первым взял себя в руки.

"Пошли!" - воскликнул он, хватая одного из дрожащих слуг за руку. 'Пошли немедленно! Мы должны держать его в поле зрения во что бы то ни стало, - и, приказав мне оставаться на месте, помчался вниз.

"После долгих поисков он в конце концов обнаружил мистера Верко, лежащего во весь рост на траве - бесчувственного.

"В течение нескольких недель состояние нашего друга было критическим - на фоне сильного потрясения организма, достаточного само по себе для угрозы жизни, он сильно простудился, что привело к двусторонней пневмонии. Однако благодаря бульдожьей конституции, типично английской, он выздоровел, и тогда мы умоляли его дать нам отчет обо всем, что произошло.

"'Я не могу!' он сказал. "Мое единственное желание - забыть все, что произошло в ту ужасную ночь".

"Он был упрям, и поэтому наше любопытство было обречено остаться неудовлетворенным. И мой муж, и я, однако, были совершенно уверены, что образ Будды был причиной беды, и, так как как раз в это время в соседнем замке остановился английский доктор, направлявшийся в Китай, мы доверили ему изображение с условием, что он поместит его в буддийский храм. Он обманул нас и, почти сразу же вернувшись в Англию, забрал с собой изображение. Впоследствии мы узнали, что через три месяца этот человек развелся, что он убил женщину в Клэпем-Райз и, чтобы избежать ареста, отравился.

"Затем изображение попало в ломбард в Хаундсдиче, который вскоре после этого был сожжен дотла. Где он находится сейчас, я не могу точно сказать, но мне сказали, что изображение Будды - единственный обитатель пустующего дома на Шепердс-Буш-роуд - дома, который теперь считается населенным привидениями. Вот об этом опыте я и хотел рассказать вам, мистер О'Доннелл. Что вы думаете о них?"

"Я думаю, - сказал я, - они представляют всепоглощающий интерес. Видите ли вы какую-нибудь связь между двумя призраками - какую-нибудь возможную связь между тем, что вы слышали, и тем, что видел мистер Верко?

На лице баронессы отразилось недоумение. - Я едва знаю, - сказала она. - Каково ваше мнение по этому поводу?

- Что они различны - абсолютно различны. Явления, которые вы слышали, являются периодическими повторениями (либо привязанными к земле духами настоящей жертвы и преступников, либо выдающими себя фантомами) преступления, когда-то совершенного в стенах Замка. Очевидно, в часовне была убита девушка, а ее гроб утащили в подземелья, где, без сомнения, и находятся ее останки. Я полагаю, это был ее дух, который вы слышали. Очень возможно, что если бы ее скелет был обнаружен и перезахоронен в ортодоксальном стиле, призраки прекратились бы.

"Теперь, что касается опыта вашего друга. Размытая цифра y Вы видели, что преследование инженера не было образом Будды - это была одна из многих личностей мистера Верко, извлеченная из него образом Будды. Все мы, как вы знаете, сложные существа, состоящие из различных самостей, каждая из которых обладает определенной формой и индивидуальностью. Чем более животны эти отдельные "я", тем высшие духовные силы, прикрепляющиеся к определенным местам и символам, имеют силу вытягивать из нас и, в конце концов, разрушать. Однако высшие духовные силы присоединяются не ко всем распятиям и буддам, а только к тем, которые созданы истинно верующими. Например, Будда, созданный для простой выгоды и созданный человеком, который не был подлинным последователем пророка, не обладал бы силой притяжения.

"Я доказал все это экспериментально бесчисленное количество раз.

- У мистера Верко, как и у многих из нас, должно быть, были пороки, о которых, по всей вероятности, мало кто подозревал. Непосредственная близость Будды подействовала на них, и они начали покидать его тело и формировать собственную форму. Если бы он позволил им это сделать, все могло бы пойти хорошо; они были бы эффективно преодолены высшими духовными силами, связанными с Буддой. Но как только он увидел, что фигура начинает формироваться - и это, без сомнения, было очень страшно, - он потерял голову. Его крики прервали работу, сила Будды, pro tempus , закончилась, и извлеченная личность сразу же начала возвращаться в Верко. Бросившись на него с этой целью, он так испугался, что выбежал из комнаты, и именно в это время этап, на котором вы появились на сцене. То, что последовало за этим, является, конечно, чистой догадкой с моей стороны, но я боюсь, я очень боюсь, что к тому времени, когда мистер Верко потерял сознание, зло уже было сделано, и злобная личность последнего снова соединилась с другими его личностями".

- И каковы будут последствия, мистер О'Доннелл? - с тревогой спросила баронесса.

- Боюсь серьезного, - уклончиво ответил я. "В случае с упомянутым вами доктором, совершившим убийство, злое Я, несомненно, было изгнано и, получив отпор, воссоединилось, ибо после воссоединения злая личность обычно получает новый толчок и растет с поразительной быстротой. Вы слышали что-нибудь от мистера Верко в последнее время?

Баронесса покачала головой. - Не раньше, чем через несколько месяцев.

- Вы дадите мне знать, когда сделаете?

Она кивнула.

Через неделю она написала мне из Рима.

- Разве это не ужасно? - начала она. - Мистер Верко покончил жизнь самоубийством в среду - бирмингемские газеты - он был бирмингемцем - полны этого!

Барроувиан

Описание приключения мистера Тробаса, моего друга, с одним горожанином в Бретани (которое я не стал рассказывать, говоря о горожанах), я теперь привожу, насколько это возможно, его собственными словами:

"Ночь! Небо, частично скрытое от глаз темными облаками причудливой формы, которые, ползя медленным, крадущимся движением, периодически заслоняют луну. Гребень холма, покрытый короткостриженной травой, местами сильно стертой, а в центре Круг друидов разорван и не завершен; несколько камней стоят прямо, остальные либо лежат во всю длину на траве, близко к мистическому кольцу, либо на значительном расстоянии от него. Кое-где имеются отчетливые следы недавних раскопок, а в основании одного из горизонтальных камней имеется выемка немалой глубины.

"Внезапное, но лишь временное просветление неба открывает окружающий пейзаж; крутой горный склон, испещренный сверкающими гранитными валунами и окаймленный крепкими изгородями (смесь грязи и папоротника), а за ними луга, пересекаемые извилистыми ручьями, сверкающие поверхности которых сверкают, как алмазы, в серебристом лунном свете. В редких промежутках пейзаж становится пестрым, и природа прерывается мельницей или коттеджем, похожим на игрушку, если смотреть с такой высоты, а затем полоса луга продолжается, мягко колеблясь, пока не находит покой у подножия какого-нибудь холма. далекий хребет конусообразных гор. Над всем стоит тишина, внушающая благоговейный трепет своей интенсивностью. Не крик птицы, не вой собаки, не шелест листа; нет ничего, ничего, кроме тишины самого глубокого сна. В этих отдаленных сельских районах человек рано уходит отдыхать, физический мир сопровождает его; и вся природа мечтает одновременно.

"Это было вскоре после начала этого периода всеобщего сна, одной апрельской ночью. л, что я с трудом поднялся на вершину холма, о котором идет речь, и, расстелив ковер на одном из упавших камней, превратил его в сиденье. Естественно, я не зря поднялся на этот крутой подъем. Причина была вот в чем: в восемь тридцать утра я получил телеграмму от друга из Арменнеса, недалеко от Карнака, которая гласила: "Я в большом затруднении - Призраки - Приезжайте. - Кранц".

"Конечно, Кранц - это не настоящее имя моего друга, но оно превосходно соответствует назначению в телеграммах и на почтовых открытках; и, конечно, он прекрасно знал, что имел в виду, когда сказал: "Пойдем". Не только я, но и все доверяют Кранцу, и я был абсолютно уверен, что, когда он потребует моего присутствия, деньги, которые я должен потратить на путешествие, не будут потрачены напрасно.

"Помимо психических исследований, я изучаю каждую фазу человеческой природы и в настоящее время нахожусь среди другие вещи, занимающиеся криминалистической работой на основе впечатлений, полученных от личного общения с отъявленными преступниками.

"Утром, когда я получил вызов Кранца, было утро, которое я посвятил специальному изучению С-- М--, чье дело в последнее время привлекло так много общественного внимания; но в тот момент, когда я прочитал телеграмму, я изменил свои планы без колебаний или угрызений совести. Кранц был Кранцем, и его изречение нельзя было ослушаться.

"Разрушив улицу Сен-Дени и едва избежав столкновения с дамой, которая живет на улице Сен-Франсуа и упорно носит шляпы и туфли на каблуках, которые оскорбляют все чувства приличия и хорошего тона, я поспешила на вокзал и, мчалась вниз по ступенькам, только что успела на карнакский поезд. После путешествия, которое, несомненно, является рекордсменом по медлительности, я, кипя от негодования, прибыл в Арменнес, где меня встретил Кранц. После завтрака он провел нас в свой кабинет и, как только слуга, подавший нам кофе, вышел из комнаты, начал свое объяснение телеграммы.

"Как вы знаете, Тробас, - заметил он, - не все блаженство быть землевладельцем. До настоящего времени мне исключительно повезло, поскольку я никогда не испытывал затруднений с поиском арендаторов для своих домов. Однако теперь произошла внезапная и очень тревожная перемена, и я только что получил не менее дюжины уведомлений от арендаторов, желающих немедленно отказаться от своего жилья. Вот они!' И он протянул мне пачку писем, большей частью написанных неграмотным каракулем. - Если вы посмотрите, - продолжал он, - вы увидите, что ни один из них не приводит никаких причин для отъезда. Это просто: "Мы не можем больше оставаться здесь" или "Мы должны немедленно отказаться от владения ", что они и сделали, и каждый раз до истечения квартала. Будучи, естественно, крайне удивленным и встревоженным, я тщательно навел справки и, наконец, - ибо деревенский житель Северной страны очень сдержан и его трудно "рисовать", - сумел извлечь из трех из них причину всеобщего исхода. Все дома с привидениями ! Они сообщили мне, что с ними все в порядке, пока недели три назад все они не услышали всевозможные тревожные звуки - треск, как будто разбился каждый атом глиняной посуды, которой они владели; стуки по панелям дверей; отвратительные стоны; дьявольский смех; и леденящие кровь крики. И это еще не все; некоторые из них клялись, что видели вещи - ужасные волосатые руки с когтистыми ногтями и узловатыми суставами, которые вылезали из темных углов и хватали их; босые ноги с огромными грязными пальцами; и лица - ужасные лица, глядевшие на них из-за перил или в окна; и скорее, чем терпеть еще что-то, - прежде чем их жены и дети испугаются до безумия, они пожертвуют четвертью арендной платы и уйдут. "Мы сожалеем, мистер Кранц, - сказали они в заключение, - вы были самым внимательным домовладельцем, но мы не можем остаться". Тут мой друг сделал паузу.

"И у вас нет объяснения этим привидениям?" Я спросил.

"Крант з покачал головой. 'Нет!' - сказал он. - Для меня все это - глубочайшая загадка. Сначала я приписывал это розыгрышам, разодетым людям; но пара ночей бдения в районе с привидениями вскоре развеяла эту теорию.

"Вы говорите "район", - заметил я. - Дома стоят близко друг к другу - на одной дороге или в долине?

"В долине, - ответил Кранц, - в Долине Дольменов. Это в десяти милях отсюда.

"Дольмен!" Я пробормотал: "Почему Дольмен?"

"Потому что, - объяснил Кранц, - в центре долины находится холм, на вершине которого находится круг друидов".

"Как далеко дома от холма?" - спросил я.

"Различные расстояния, - ответил Кранц. "один или два очень близко к его основанию, а другие дальше".

"Но в радиусе нескольких миль?"

Кранц кивнул. - О да, - ответил он. "Сама долина небольшая. Я намерен отвезти вас туда сегодня вечером. Я думал, мы будем наблюдать за одним из домов.

"Если вы не возражаете, - сказал я, - я бы не хотел. Во всяком случае, не сегодня. Скажи мне, как туда добраться, и я пойду один".

Кранц улыбнулся. - Странное ты создание, Тробас, - сказал он, - самое странное в мире. Иногда я задаюсь вопросом, не элементаль ли ты. Во всяком случае, вы занимаете категорию все для себя. Конечно, иди один, если хочешь. Я буду намного счастливее здесь, и если вы сможете найти удовлетворительное решение тайны и положить конец призракам, я буду вечно благодарен . Когда вы отправитесь и что возьмете с собой?

"Если твои часы идут правильно, Кранц, - воскликнул я, указывая на часы из оружейного металла на каминной полке, - через полчаса. Поскольку ночь обещает быть холодной, позвольте мне выпить крепкого бренди с водой, дюжину овсяных бисквитов, толстый коврик и фонарь. Ничего больше!'

"Кранц буквально выполнил мои инструкции. Его мотор довез меня до Долины Дольменов, и в восемь часов я начал восхождение на гору. Достигнув вершины, я издал восклицание. - Кто-то раскапывал, и совсем недавно!

"Это было именно то, что я ожидал. За несколько недель до этого член Лионского литературного клуба, к которому я принадлежу, сообщил мне, что группа его друзей-геологов посетила кромлехи Бретани и совершила там самые варварские грабежи. Следовательно, когда Кранц упомянул "круг друидов", я связал это место с визитом геологов; и слишком хорошо зная, что беспорядки в древних могильниках почти всегда ведут к оккультным проявлениям, я решил немедленно осмотреть это место.

"То, что я не ошибся в своих ассоциациях, теперь было слишком очевидно. Были совершены отвратительные грабежи - без сомнения, людьми, о которых я упоминал, - и, если я не ошибаюсь, здесь кроется ключ к привидениям.

"Воздух был ледяной, и мне пришлось плотно закутаться в плед и пальто, чтобы не упасть. Я замерзал, и время от времени я вставал и яростно топал ногами по твердой земле, чтобы восстановить кровообращение.

"До сих пор в атмосфере не было ничего, что предупредило бы меня о присутствии сверхфизического, но ровно в одиннадцать часов я обнаружил внезапное слияние с эфиром того загадочного, не поддающегося определению чего-то, к чему я так часто упоминается в моих прошлых приключениях. И вот начался тот период ожидания, который "выводит меня из себя" даже больше, чем встреча с самим явлением. Снова и снова я задавал себе избитый, но от этого волнующий вопрос: "В какой форме это примет? Будет ли это просто фантазм мертвого кельта или какой-то особенно гротескный и ужасный элементаль [1] , привлеченный к место рядом с человеческими останками?

"Проходила минута за минутой, а ничего не происходило. Любопытно, как ночью, особенно когда видна луна, пейзаж как бы претерпевает полную метаморфозу. Объекты не только увеличиваются в размерах, но и изменяются по форме и приобретают оживление, наводящее на размышления о всевозможных скрытых, скрытых возможностях. Так было и сейчас. Валуны впереди и вокруг меня представляли собой гротескных зверей, чьи скрытые глаза я чувствовал, следя за каждым моим движением с хитрым интересом. Единственная одинокая ель, украшавшая плато, была уже не деревом, а людоедом, pro tempus , скрывающим мрачные ужасы своего призрачного тела под плотной плотью. y сложенные конечности. Камни круга напротив были омерзительными, горбатыми тварями, которые приседали и сидели на корточках во всевозможных фантастических позах и пытались читать мои мысли. И тени, которые, кишащие с безмолвных озер и лугов, бесшумными шагами поднимались по крутым склонам холма и, укрываясь даже за малейшими препятствиями, преследовали меня с неослабевающим упорством, были не просто обыкновенными тенями, а неосязаемыми , мясистые вещи, которые дышали духом Великого Неизвестного. Однако ничто конкретное не испугало меня. Тишина была настолько выразительной, что каждый раз, когда я двигался, скрип моей одежды и конечностей создавал эхо. Я зевнул, и со всех сторон от меня посыпались дюжины других зевков. Я вздохнул, и сама земля подо мной закачалась от преувеличенного сочувствия.

"Молчание раздражало меня. Я рассердился; Я кашлял, смеялся, свистел; а издалека, с дальних градов, ручьев и ручейков, доносилось повторение шумов.

"Тогда чернейшие облака, медленно ползущие по болоту, раздавили блеск долины и задушили все черной тьмой. Наступила тишина смерти, и мой гнев превратился в страх. Вокруг меня было теперь - ничего - только пустота. Черный эфир и космос! Космос! убежище от страха, и все же состоит из самого страха. Это было пространство, безымянное, бездонное нечто , безбрежно раскинувшееся вокруг меня, что, наполняя меня смутными опасениями, смущало меня своими ужасами. Что это было? Откуда оно пришло? Я выбросил руки и Что-то, Что-то, что я понимаю я знал, что он там, но что я не могу объяснить, отступил. Я снова втянул их, и то же что-то тотчас же угнетало меня своей близостью, самой близостью.

"Я задохнулся и снова попытался пошевелить руками - не смог. Внезапная суровость заворожила меня и остановила мой взгляд на темноте прямо передо мной. Потом откуда-то сзади послышался смех - хриплый, злобный и звериный, и я почувствовал, что что-то материализовалось и крадется ко мне. Оно приближалось, приближалось и приближалось, и я все время думал о том, на что, во имя Бога, это было похоже! Мои ожидания стали невыносимыми, биение сердца и лихорадочное биение в висках предупреждали меня, что, если кульминация будет отложена на более длительный срок, я либо умру на месте, либо сойду с ума. То, что я не сделал ни того, ни другого, произошло благодаря божественному вдохновению, которое заставило меня внезапно подумать об устройстве, которое я однажды видел на друидском камне в Бретани: солнце, рука с указательным и мизинцем, направленными вниз, и веточка омелы. . В тот момент, когда я увидел их перед своим мысленным взором, путы, удерживавшие меня парализованным, ослабли.

"Я вскочил, и там, в ярде от того места, где я сидел, была фигура - светящаяся обнаженная фигура существа, получеловека-полуобезьяны. Ростом около шести футов, оно имело неуклюжее, коренастое тело, местами покрытое жесткой, щетинистой шерстью, руки ненормальной длины и обхвата, раздутые, с огромными мускулами и сильно изогнутые ноги, и очень большую и длинную темную голову. Лицо было ужасно ! лицо чего-то давно умершего; и из массы шелушащейся желтой кожи и разлагающихся тканей блестели два мрачных и совершенно злобных глаза. Наши взгляды встретились, и когда они встретились, улыбка адского ликования озарила его лицо. Затем, по-кошачьи пригнувшись на своих отвратительных руках, он приготовился к прыжку. Снова предо мною возникло устройство солнца и омелы. Мои пальцы инстинктивно сомкнулись на карманном фонарике. Я нажал на кнопку, и, когда вырвался блестящий белый луч, сатанинский объект передо мной исчез . Затем я повернул хвост и не переставал бежать, пока не достиг того места на большой дороге, где меня ждал мотор Кранца.

* * * *

На следующее утро после завтрака Кранц в почтительном молчании выслушал мой рассказ о полуночном приключении.

"'Затем!' - сказал он, когда я закончил, - вы приписываете привидения в долине раскопкам геолога Леблана и его группы в кромлехе шесть недель назад?

"Полностью", - ответил я.

"И вы думаете, если бы Леблана и Си убедили восстановить и перезахоронить останки, которые они нашли и увезли, беспорядки прекратились бы?"

"'Я уверен в этом!' Я сказал.

"Тогда, - воскликнул Кранц, стукнув сжатым кулаком по столу, - я немедленно обращусь к ним по этому вопросу!"

Он так и сделал и, после долгой переписки, в конце концов получил за товарный поезд коробку сахарных кубиков Тейта, содержащую га количество костей недостающего звена, которые он сразу же отнес в круг друидов. Как только их похоронили и следы недавних раскопок стерли, призраки в домах прекратились".

Боггл Стулья

Как сообщил мне мой друг мистер Поуп, в Киллингтон-Грандж, недалеко от Нортгемптона, когда-то обитали призраки, сидевшие за стулом, и вот что мистер Поуп испытал на себе привидения, насколько это возможно, так, как он рассказал мне об этом:

"Несколько лет назад, незадолго до Рождества, я получил приглашение от своего старого друга Уильяма Ахроу.

"Киллингтон Грейндж,

"Нортгемптон.

"Дорогой Папа (написал он) -

"На это Рождество мы с женой принимаем здесь нескольких гостей и очень хотим, чтобы вы были среди них.

"Когда я скажу вам, что придут сэр Чарльз и леди Кирлби и что мы можем предложить вам что-то потрясающее в виде призрака, я знаю, вам не нужно будет больше уговаривать вас присоединиться к нашей компании. - Ваш и т. д. ,

"У. Ахроу.

"Эхроу был хитрым парнем; он знал, что я проеду тысячу миль, чтобы встретиться с Кирлби, которые были моими лучшими друзьями в Ирландии, и что призраки всегда притягивали меня, как магниты. В то время я был холостяком; Мне не о ком было думать, кроме как о себе, и, поскольку я был уверен, что ранней весной у меня будет новая театральная помолвка, я, к счастью, небрежно относился к расходам. а для людей с ограниченным доходом, таких как я, пребывание в загородных домах означает расходы, гораздо большие расходы, чем неделя или около того в обычной гостинице.

"Однако, как я заметил, я чувствовал себя в тот момент довольно уверенно; Я мог позволить себе пару "пятерок" и с радостью избавился бы от них, чтобы еще раз увидеть моих дорогих старых друзей, сэра Чарльза и леди К. Соответственно, я принял приглашение Ахроу и во второй половине дня 23 декабря уютно устроился в купе первого класса по пути на Касл-стрит в Нортгемптоне. Теперь, хотя я, возможно, вполне естественно, предвзято отношусь к Ирландии и всему ирландскому, я должен сказать, что не думаю, что Изумрудный остров показывает себя лучше всего зимой, когда берега прекрасного Килларни лишены своего яркого цвета. , и вся страна с севера на юг и с востока на запад покрыта грязью. Нет, пальма первенства зимней красоты, несомненно, должна быть отдана английским Мидлендам - Мидлендам с их флегматичными и богато пестрыми лесами и их красивыми холмистыми лугами, одетыми в ворсистые одежды из самого чистого, самого мягкого и самого блестящего снега. Это было типичное рождество Мидленда, когда я добрался до Нортгемптона и занял свое место в роскошной закрытой карете, которую Эхроу прислал встретить меня.

"Киллингтон Грейндж находится на окраине деревни. Он стоит на собственной территории площадью около сотни акров, и к нему ведет длинная аллея, которая вьется от ворот сторожки через бесконечные ряды гигантских дубов, вязов и стройных серебристых берез. По обеим сторонам, позади деревьев, лежали широкие участки волнистых пастбищ, которые в одном месте заканчивались берегами большого озера, теперь сверкающего льдом и окутанного тишиной смерти.

"Стук колес кареты по гравию, обрыв деревьев и яркое сияние света возвестили о непосредственной близости дома, и через несколько секунд я уже стоял на пороге внушительного подъезда.

Лакей взял мой чемодан, и, прежде чем я пересек просторный зал, меня встретил хозяин и добрые старые друзья, чьи совместные и сердечные приветствия были счастливым предзнаменованием того, что должно было произойти. Действительно, на более веселом обеде я никогда не садился, хотя, по правде говоря, я обедал в самых разных местах и с самыми разными людьми: с принцессами королевской крови, пылающими всем высокомерием своего рода; с графами и графами; с кровожадными анархистами; с епископами и спасенцами, шахтерами и полицейскими, даго и индейцами (красными и коричневыми); с японцами, русскими и поляками; и, короче говоря, с элитой , шушерой и бобтейлом всех стран. Но, как я уже сказал, я редко, если вообще когда-либо, получал такое удовольствие от обеда, как этот.

"Возможно, причина была недалеко найдена - формальностей было мало или совсем не было; мы все были старыми друзьями; у нас было одно общее дело - любовь к Ирландии; мы не виделись много лет и не знали, встретимся ли когда-нибудь снова, потому что наши жизненные пути вряд ли сойдутся.

- Но Рождество - не время для ханжей и тупиц, и, быть может, это редкое наслаждение было в немалой степени связано с восхитительно уютным и, в то же время, художественность нашего окружения, и к совершенству, превосходящему совершенству урожая, который сделал наши сердца мягкими и наши языки свободными.

"Долго сидели мы с хозяином, сэр Чарльз, за десертным столом после того, как дамы ушли, наполняя и снова наполняя наши стаканы; и было около десяти, когда мы отправились в гостиную.

"Леди Кирлби, - сказал я, усаживаясь рядом с ней на диван, - я хочу услышать о призраке. До сих пор, признаюсь, я был занят большим количеством материала и, могу я добавить, - бросив взвешенный взгляд с восхищением на ее прекрасно очерченные черты и прекрасные глаза, - прекрасными, несмотря на жестокую руку времени, которая покрасила свои каштановые волосы сединой - "бесконечно более приятные темы, о которых я даже не думала о сверхфизическом. Уильям, однако, сообщает мне, что здесь есть призрак - он, конечно, сказал вам.

- Но в этот очень психологический момент миссис Ахроу прервала его: "Ну, никаких секретов, вы двое", - сказала она, смеясь, перегнувшись через спинку дивана и игриво похлопав леди Кирлби по руке. "Не должно быть никаких упоминаний о призраках, пока не близится время сна и не гаснет свет".

"Леди Кирлби бросила на меня сочувственный взгляд, но это было бесполезно; Слово нашей хозяйки имело первостепенное значение, и я не знал, что меня ждет, пока не стало слишком поздно отступать. В половине одиннадцатого Уильям Ахроу выключил газ и, когда мы все уселись вокруг огня, предложил каждому по очереди рассказать самые захватывающая история о привидениях, которую мы когда-либо слышали. Идея, получившая всеобщее одобрение, была воплощена в жизнь, и когда мы были взволнованы, как никогда раньше, Уильям хладнокровно заявил, что поместил меня в комнату с привидениями.

"Я уверен, - сказал он под раскат самого бесчувственного смеха, к которому присоединились все, кроме добросердечной леди Кирлби, - что ваши нервы сейчас в самом подходящем состоянии для психического исследования и что оно победило". Не твоя вина, если ты не видишь призрака. И это очень ужасное зрелище, по крайней мере, мне так говорят, хотя я не могу сказать, что сам когда-либо видел его. Нет! Я ничего не буду рассказывать вам об этом сейчас - я хочу сначала услышать вашу версию.

С еще несколькими деликатными инсинуациями, сделанными, как он откровенно признался, в горячей надежде напугать меня еще больше, мой друг ровно в полночь провел меня в мои апартаменты. -- Все это будет в вашем распоряжении, -- сказал он, когда мы шли по чудовищно длинному и мрачному коридору, соединявшему два крыла дома, -- ибо все комнаты с этой стороны в настоящее время свободны, а те, что непосредственно в них не спали годами - есть в них что-то такое, что не привлекает моих гостей. Что это такое, я не могу сказать - я предоставляю это вам. Мы здесь!' и, как он говорил, он распахнул дверь. Поток ледяного воздуха ударил по ней и погасил мой свет, и когда я нащупал ручку двери, я услышал торопливо удаляющиеся шаги моего хозяина по коридору, в то время как он нервно желал мне спокойной ночи.

"Вновь зажечь мою свечу и закрыть выигрыш Доу - Ахроу - один из тех демонов под открытым небом, у которых никогда в жизни не было бронхиальной простуды, и он ожидает, что все остальные будут в равной степени невосприимчивы - я оказался в комнате, которая была хорошо рассчитана на то, чтобы поразить даже самого закаленного охотника за привидениями. трепет.

"Он был гробовым, большим, узким и высоким; а пол, панели и мебель были из самого черного дуба.

"Кровать с балдахином самого траурного типа стояла у камина, из которого два толстых сосновых полена давали румяный отблеск; а прямо напротив изножья кровати, спиной к стене, стоял стул из черного дерева, который, хотя и находился в таком положении, что должен был бы получать на него щедрую долю лучей огня, тем не менее был окутан такой тьмой, что я мог различить только его передние ноги - явление, которое только впоследствии показалось мне необычным.

"Между креслом и площадкой был эркер, выходивший на один угол лужайки, боковая дорожка, соединявшая задние помещения дома с подъездной дорогой, и густая заросль вечнозеленых растений, тополей, лип и медных буков, ветви из которых теперь были отягощены слоем за слоем снега.

"Комната, как я уже сказал, была длинной, но я не осознавал, как долго, пока я не лёг в постель, когда мои глаза тщетно пытались добраться до дальних углов комнаты и ниш сводчатого и резной потолок, которые быстро представляли собой поразительный вид нависшего непроницаемой пеленой, такая завеса, которая образует мрачное покрывало катафалка; сходство усиливалось колышущимися плюмажными тенями, внезапно появлявшимися - Бог знает откуда! - на полу и стене.

"В том, что комната была действительно населена привидениями, у меня теперь не было ни малейшего сомнения, потому что атмосфера была до предела насыщена сверхфизическими впечатлениями - впечатлениями от чудовищного катафалка со всеми этими болезненными атрибутами черных струящихся драпировок и ароматного соснового дерева.

"Меня раздражал Уильям Ахроу. Я хотел увидеть его; Я хотел встретиться с Кирлби; но призрак - нет! Честно, откровенно - нет! Я плохо спал по ночам, и после всего хорошего, что я съел за обедом, и отличного вина, я предвкушал крепкий, необычайно крепкий сон. Теперь, однако, мои надежды рухнули - комната была одержима - одержима чем-то мрачным, чертовски злым, злом с такой злобой, которая могла возникнуть только в аду. Таковы были мои впечатления, когда я легла в постель. Вопреки моим ожиданиям, я вскоре заснул. Я проснулся от скрипа, громкого, но безошибочного скрипа стула. Теперь скрип мебели не редкость. Немногие из нас никогда не слышали скрипа пустого стула и не приписывали этот скрип либо расширению дерева под действием тепла, либо какой-либо другой столь же физической причине. Но всегда ли мы правы? Не может ли этот скрип иногда быть следствием невидимого присутствия в кресле? Почему нет? Законы, управляющие сверхфизическим, неизвестны. нам в настоящее время. Мы знаем только из нашего собственного опыта и из собранных свидетельств различных авторитетных исследовательских обществ, что сверхфизическое существует, и что сверхфизическое - это факт, признанный несколькими величайшими учеными того времени.

"Но продолжать. Скрип стула вырвал меня из сна. Я сел в постели, и когда мой взгляд невольно скользнул к стулу из черного дерева, о котором я уже упоминал, я снова услышал скрип.

"Слух мой теперь стал болезненно острым, и, движимый очарованием, перед которым я не мог устоять, я затаил дыхание и прислушался. Когда я это сделал, я отчетливо услышал звук скрытого дыхания. То ли кресло, то ли что-то в нем дышало, дышало с тонкой нежностью.

"Огонь уже потух; только мерцание, едва заметное мерцание, исходило от бревен; поэтому мне приходилось полагаться на мягкое белое свечение, проникавшее сквозь решетчатые оконные стекла.

Стул снова заскрипел, и на его спинке, на расстоянии примерно четырех футов от земли, я столкнулся с пристальным взглядом двух длинных, бледных и совершенно злобных глаз, которые смотрели на меня со злобой, которая сковывала меня. зачарованный; мой ужас усиливался тем, что я не мог обнаружить никаких других черт, кроме глаз, и только смутное Нечто, которое я принял за тело.

"Я оставался в сидячей позе в течение многих минут, не в силах отвести взгляда, а когда все-таки отвел взгляд, я инстинктивно почувствовал, что глаза, все еще смотрит на меня, и что Нечто, частью которого были глаза, ждало удобного случая выползти из своего укрытия и наброситься на меня.

"Это, я думаю, и произошло бы, если бы не очень своевременный приезд Киллингтонов Уэйтсов, которые, разразившись потрясающей и нестройной версией "Ветви омелы", которая, между прочим, несколько необъяснимо расцененный как соответствующий праздничному сезону, эффективно разрушил сверхфизическое заклинание, и когда я снова посмотрел на стул, глаза исчезли.

"Чувствуя себя теперь в полной безопасности, я лег и, несмотря на многочисленные перерывы, сумел обеспечить сносно хороший ночной сон.

"За завтраком всем очень хотелось узнать, видела ли я привидение, но я придержала язык. Во мне возродился дух авантюризма, вернулся мой спортивный инстинкт, и я был готов и жаждал снова увидеть явления; но пока я не сделал этого и не проверил один или два раза, я решил ничего не говорить об этом.

День прошел приятно - как могло быть иначе в превосходно обставленном доме Уильяма Ахроу? - и ночь снова застала меня в одиночестве в моей могильной спальне.

"На этот раз я не лег в постель, а сел в кресло у огня (который, как я позаботился, был хорошо пополнен топливом), мое лицо было обращено в сторону того места, где появились глаза. Погода была склонна к неистовству, и частые порывы ветра с грохотом и стонами gh длинный и мрачный проход аллеи, грабил деревья рыхлого снега и швырял его ворсистыми облаками на стены и окна.

"Я просидел там около часа, как вдруг почувствовал, что я уже не один; странная холодная дрожь, которая, я уверен, не была вызвана каким-либо действительным падением температуры в комнате, пробежала по мне, и у меня застучали зубы. Однако, как и в прошлый раз, мои чувства были необычайно живыми, и пока я наблюдал, инстинктивно направляя взгляд на стул из черного дерева, я услышал скрип и звук дыхания Нечто. Антагонистическое Присутствие снова было там. Я попытался заговорить, повторить форму обращения, которую я постоянно репетировал, сказать и сделать что-то, что соблазнило бы неизвестное на какую-то форму общения. Я ничего не мог сделать. Я был связан губами, не в силах пошевелиться; и тогда из сверхфизической тьмы блеснули глаза, лишенные век, зловещие, звериные. Там была и форма: форма, хотя и еще смутная, ужасно смутная, тем не менее более отчетливая, чем в предыдущем случае, и я чувствовал, что для этого нужно было только время, время и вынужденное, невольное тщательное изучение с моей стороны. , чтобы увидеть, как эта форма материализуется во что-то сатанинское и определенное.

Я ждал - я должен был ждать, - когда, как прежде, слава Богу! Я прыгнул к стулу, глаза исчезли.

"Затем я легла в постель и крепко проспала до утра.

"К их великое разочарование, шумные завтракатели ничего не узнали - я строго держал это приключение в себе, и в ту ночь, рождественскую ночь, я в третий раз застал себя прислушивающимся к звукам таинственного, отвратительно, адски таинственного, с высокой спиной. , стул из черного дерева.

"Днем была сильная гроза, и ветер с циклонической силой выл вокруг дома; но теперь наступила тишина, почти сверхъестественная тишина; а лужайка, обильно усыпанная огромными кучами набитого снега и сломанными, искривленными ветвями, представляла собой поле титанической битвы. В резком контрасте с взволнованным состоянием земли небо было необычайно безмятежным, и широкие лучи фосфоресцирующего света лились через ромбовидные оконные стекла на кровать, на которой я сидел, выпрямившись.

"Пробил час, и прежде чем прекратились глухие вибрации, смутная фигура снова появилась за стулом, и злобные, злые глаза встретились с моими дьявольским взглядом; в то время как, как и раньше, при попытке говорить или двигаться я обнаруживал, что у меня косноязычие и паралич. По мере того как мгновения медленно ускользали, очертания Существа становились все более и более отчетливыми; появилось темное и бесполое лицо, увенчанное взлохмаченной массой черных волос, концы которых растаяли в тумане. Я не видел ствола, но различил две длинные и костлявые руки, черные, как стул, с кривыми, паучьими, туманными пальцами. Наблюдая за его развитием со все возрастающим ужасом, надеясь и молясь о приходе ожидания, которые никогда больше не будут презирать, я вдруг понял, с новой хваткой ужаса, что стул выдвинулся из угла, и что Существо позади него медленно ползло ко мне.

"По мере приближения очертания его лица и конечностей становились четче. Я знал, что это было что-то отталкивающе, дьявольски гротескно, но то ли фантазм мужчины, то ли женщины, то ли адского элементаля, я не мог сказать ни за что; и эта неуверенность, делавшая мой страх еще более острым, добавляла к моим и без того возвышенным страданиям проклятых.

"Он прошел мимо стула, на котором моя сорочка сверкала белее снега в лунном свете; он миновал могильное сооружение, образующее изножье кровати; и по мере того, как в своем безумном безумии я все натягивал и натягивал жестокие веревки, державшие меня парализованным, она ползла по покрывалу и бесшумно извивалась в мою сторону.

"Даже тогда, хотя его длинные бледные глаза были близко к моим, и концы его спутанных волос вились вокруг меня, и его ледяное, трупное дыхание обжигало мои щеки, даже тогда - я не мог ни увидеть его тела, ни дать ему имя.

"Вцепившись мне в горло своими черными пальцами, оно толкнуло меня назад, и я, задыхаясь, блеванув, захлебываясь, опустился на подушку, где испытал все мучительные муки удушения; удушение чем-то осязаемым и в то же время неосязаемым, чем-то, что может вызывать ощущение, но не быть чувствительным; нечто отвратительно, отвратительно злое и совершенно враждебное, безумно враждебное по своему отношению к войне дс человечество.

"То, что я страдал, неописуемо, и это было для меня бесконечным. Казалось, прошли дни, месяцы, годы, а я все еще задыхался, все еще чувствовал неумолимый хруст этих пальцев, все еще вглядывался в багровую глубину этих злорадных, дьявольских глаз. И тогда - тогда, когда я был уже на пороге потери всякой надежды, тысяча и один шум гудела в моих ушах, кровь заливала мне глаза, и я терял сознание. Когда я пришел в себя, уже светало, и все признаки сверхфизического исчезли.

"Я не рассказал Ахроу о том, что я испытал, а вместо этого выразил величайшее удивление тому, что кто-то мог подумать, что в этой комнате обитают привидения. "Действительно с привидениями!" Я сказал. 'Ерунда! Если что и преследует его, так это призрак какого-нибудь филантропа, ибо я никогда в жизни не спал крепче. Я, как вы знаете, Уильям, чрезвычайно чувствителен к сверхфизическому, но в данном случае, уверяю вас, я был разочарован, очень разочарован, настолько, что я немедленно иду домой; Было бы пустой тратой моего драгоценного времени продолжать тщетно надеяться на расследование, когда исследовать нечего . Как вам пришла в голову такая безумная идея?

"Ну, - ответил Уильям с озадаченным выражением лица, - вы заметили в комнате стул из черного дерева?"

"Я кивнул.

"Я купил его в Брюгге, и в связи с ним ходят две истории. Одна о том, что в ней умер очень злой монах по имени Габони (и, действительно, человек, который продал мне стул, на самом деле боялся держать его больше в своем доме, так как он уверял меня, что дух Габони слился с деревом); и другая история, которую я узнал из другого источника, а именно от человека, который, узнав, где я купил стул, сказал мне, что знает всю его историю, состоит в том, что он был сравнительно современной работы, и был разработан В., знаменитым бельгийским художником девятнадцатого века, который, как вы знаете, специализировался на самых странных и фантастических сюжетах. В... держал стул в своей мастерской, и мой информатор полусмеясь, полусерьезно заметил, что, без сомнения, стул был насквозь пропитан волновыми мыслями из безумно плодородного мозга В... Я, конечно, не знаю, какая из историй правдива и верна ли какая-либо из этих историй, но факт остается фактом: до сих пор все, кто спал в комнате с этим креслом, жаловались на самые неприятные ощущения. ощущения. Признаюсь, после всего того, что мне было сказано, я боялся экспериментировать с ним сам, но после вашего опыта или, вернее, отсутствия опыта, я не колеблясь буду иметь его в своей спальне. И моя жена, и я всегда восхищались им - это такой неповторимо красивый предмет мебели".

"Конечно, я согласился с моим другом и, бурно поздравив его с тем, что ему повезло заполучить такое уникальное сокровище, я еще раз поблагодарил его за гостеприимство и попрощался с ним".

[1] Либо курган, либо бродяга. Посмотрите "Лондонские дома с привидениями" (опубликовано Эвели Нэш) и "Призрачные явления" (опубликовано Вернером Лори).


ПРИЗРАЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ

ГЛАВА I.

"ЭЛЕМЕНТАЛИ".

Время от времени я был свидетелем многих проявлений, которые я считаю сверхфизическими, как из-за особенностей их свойств, так и из-за эффектов, которые их присутствие неизменно производило на меня - эффект, который я не могу связать ни с чем физическим.

Одно из первых оккультных явлений, которое я помню, явилось мне, когда мне было около пяти лет. Я тогда жил в городке на западе Англии и, по обыкновению, лег спать в шесть часов. Я провел очень счастливый день, играя в свои любимые игрушки-солдатики, и, нисколько не уставая, развлекался планированием нового похода на следующее утро, как вдруг заметил, что дверь спальни (которую я отчетливо вспомнил, как моя медсестра тщательно запирала) медленно открывалась. Думать об этом было очень любопытно, но без малейшего подозрения на призраков я сел на кровати и стал наблюдать.

Дверь продолжала открываться, и наконец я увидел нечто настолько необычайное, что моя нечистая совесть тотчас связала его с Дьяволом, о котором я отчетливо помнил, что говорил в тот день скептически и, признаюсь откровенно, весьма скептически. неуважительной манере. Но я был далек от того, чтобы чувствовать близость того жара, который все те, кто претендует на авторитет в сатанинских делах, приписывают сатане, я почувствовал явный холод - настолько холодный, что мои руки онемели, а зубы стучали. Сначала я увидел только два светлых, блестящих глаза, устремленных на меня с выражением дьявольского ликования, но вскоре я смог разглядеть, что они посажены на огромном, плоском лице, покрытом выпуклыми желтыми пятнами величиной с трехпенсовика. Я не помню, чтобы заметил какие-либо другие черты, кроме рта, который был большим и зияющим. Тело, к которому прикреплялась голова, было совершенно обнаженным и сплошь покрыто пятнами, подобными тем, что были на лице. Рук я не припомню, хотя живо помню две толстые и, по всей видимости, бессуставных ног, с помощью которых оно вышло из дверного проема и, бесшумно скользя по ковру, приблизилось к пустой кровати, поставленной параллельно положение к моему собственному. Там он остановился и, выставив свою уродливую голову вперед, устремил на меня свои злобные глаза с проницательным взглядом. В этом случае я был гораздо менее напуган, чем в любой из моих последующих опытов с оккультизмом. Почему, я не могу сказать, потому что это явление было определенно одним из самых отвратительных, которые я когда-либо видел. Мое любопытство, однако, было намного больше, чем мой страх, и я продолжал спрашивать себя, что это за Нечто и почему оно здесь?

Мне казалось, что он состоит не из обычной плоти и крови, а из какой-то светящейся материи, похожей на свет, исходящий от светлячка.

Пробыв в той же позе в течение, как мне казалось, неисчислимо долгого времени, она постепенно отступила и, приняв вдруг горизонтальное положение, прошла головой вперед сквозь стену, противоположную тому месту, где я сидел. На следующий день я сделал набросок привидения и показал его своим родственникам, которые, конечно же, сказали мне, что я сплю. Примерно через две недели я лежал в постели с болезненной, если не опасной болезнью. Я рассказывал об этом явлении на лекции, которую я прочитал два или три года назад в Б., и когда я закончил говорить, один из моих слушателей отозвал меня в сторону, который очень застенчиво сказал мне, что у него тоже было подобное. опыт. До того, как на него напала дифтерия, он увидел странное привидение, которое приблизилось к его постели и склонилось над ним. Он уверил меня, что в то время был в полном сознании и применил тесты, чтобы доказать, что это явление было полностью объективным.

Мне также сообщалось о ряде других случаев, в которых различные виды фантазмов наблюдались перед различными заболеваниями. Поэтому я считаю, что определенные духи являются символами определенных болезней, если не настоящими создателями бацилл, от которых возникают эти болезни. Этим фантазмам я дал имя Морбас. Я видел еще две морбы в дополнение к той, которую я уже описал. Первый случай произошел со мной, когда я был в Дублине, читал для Королевской ирландской полиции в хорошо известной в то время Академии службы королевы на Эли Плейс. Я поселился на Меррион-стрит, а над моими комнатами располагались комнаты мистера Чарльза Клиффорда, в то время бесквалифицированного адвоката, но впоследствии завоевавшего большую репутацию в Вест-Индии, где он в конце концов и умер. Я очень подружился с мистером Клиффордом, чей отец был ровесником нескольких моих родственников - тоже адвокатов - в Тринити-колледже. В один особенно теплый вечер, если я правильно помню, это было в начале сентября, я болтал с ним в его гостиной, когда он вдруг пожаловался, что ему очень холодно, и спросил меня, не могу ли я закрыть окно, как я был ближе всего к нему. Поднявшись, чтобы исполнить его желание, я заметил, что занавеска на ближней стороне ниши (это был эркер) очень своеобразно шуршит, и я как раз собирался обратить внимание моего друга на когда я заметил, что из-за драпировки внезапно появилась очень странная желтая рука. Болезненный от страха, но движимый неудержимым любопытством, я подошел к занавеске и, энергично отдернув ее, очутился перед высокой, обнаженной, желтой фигурой чего-то совершенно неопределенного. Мне казалось, что он целиком состоит из какой-то вибрирующей, светящейся материи. Голова у него была большая и круглая, глаза светло-зеленые, раскосые и полные сильной ненависти. Других особенностей я не заметил. Его ужасное злобное выражение так очаровало меня, что я не мог оторвать взгляда от его лица, и я стоял неподвижно и беспомощно смотрел на него, не в силах пошевелиться или сказать, когда Клиффорд спросил, в чем, черт возьми, дело. В тот момент, когда он сказал это явление, исчезло, и чары, наложенные на меня его появлением, были разрушены, я закрыл окно и вернулся на свое место.

Я не сказал Клиффорду о том, что видел, так как он был очень нервным и, подобно большинству ирландцев, очень суеверным. Однако я сделал запись об этом происшествии в своем дневнике и не удивился, когда восемь или девять дней спустя Клиффорд лежал в постели со злокачественной болезнью.

Второй случай произошел, когда я был в туре с труппой ╧ 1 "The Only Way". Мы выступали в Плимуте, и я делил комнату с актером по имени Корнелиус, который недавно присоединился к нам из драматической школы на Оксфорд-стрит. Субботний вечер, как знает каждый в профессии, - самая утомительная ночь в неделе, потому что, помимо дневного спектакля, после вечернего спектакля нужно собрать вещи, и редко, если вообще когда-нибудь, кто-то покидает зал. театр до половины двенадцатого или часу дня. В тот субботний вечер, о котором я собираюсь рассказать, Корнелиус, не появлявшийся в последнем акте, ушел домой раньше меня, и, выйдя из театра часом позже, я обнаружил, что улицы находятся в непосредственной близости от нашего жилья. тихий и безлюдный. Я спешил, думая, признаться, о том хорошем, что ожидало нас за ужином, ибо Корнелиус, устроивший трапезу, был превосходным официантом, как только я поворачивался к нашим воротам, я увидел высокую фигуру. выйдите из дома и подойдите ко мне каким-то особенным скользящим движением. Холодный ужас сразу же пронзил меня, потому что я инстинктивно почувствовал, что фигура не была ни чем иным, как человеком. Преодолев с отчаянным усилием внезапное чувство беспомощности, я отодвинулся в сторону, и при этом фигура остановилась; Затем я понял, что это было точно такое же желтое видение, которое я видел в Дублине девять или десять лет назад. Он оставался неподвижным секунд сорок, а потом, казалось, растворился в тумане. Затем я толкнул ворота и вошел в дом. Я записал это видение и через несколько недель узнал, что актер, находившийся в то время в комнатах, которые мы занимали, стал там жертвой той же болезни, что и Клиффорда.

Из многочисленных случаев, рассказанных мне, а также из собственного опыта, я пришел к заключению, что определенные виды фантазмов предпочитают являться детям и лишь в исключительных случаях проявляются у взрослых.

Один из этих видов имеет небольшое сходство с пикси, поскольку они чрезвычайно миниатюрны; но на этом сходство заканчивается. В то время как пикси, судя по большинству утверждений, которые я слышал о них, представляют собой разумную расу фей, предпочитающую места, удаленные от людских убежищ, эти фантомы, по-видимому, вообще не обладают каким-либо разумом или чувствами, и их часто следует видели в домах, занятых живыми людьми. Их визиты, по-видимому, не имеют цели - они просто формы, состоящие из материи без разума. Ночь за ночью, когда я был маленьким мальчиком, я обычно не спал, наблюдая за полдюжиной или около того этих крошечных фантазий, которые двигались по полу или крутились на верхней части платяного шкафа, обращенного к кровати. По внешности они были более или менее похожи на мужчин - никогда на женщин - но всегда гротескные, с большими головами, длинными бородами и чем-то странным в форме конечностей и тел. Их лица были одинаково белыми и совершенно лишенными выражения. Я никогда ни в малейшей степени не боялся их, но часто чувствовал себя очень раздраженным за то, что они не делали ничего толкового. При малейшем звуке или движении с моей стороны они мгновенно исчезали и не появлялись снова до следующего вечера.

Осмелюсь предположить, что некоторые авторы оккультизма классифицировали бы их с духами природы, но я предпочитаю обозначать их разновидностью рода "элементалей", то есть разновидностью фантазма, который никогда не обитал ни в одном земном теле.

Однажды майским днем, много лет назад, - я был в то время очень маленьким ребенком, - я остановился у друзей в деревне и, подбежав к окну детской, посмотреть на то, что, как мне показалось, было одним из домочадцы вели себя в саду очень странно, я с изумлением увидел фигуру женщины с длинной бородой, которая каталась по лужайке, как будто в великой агонии.

Было что-то настолько странное и в ее внешности, и в поступках, что я был слишком очарован, чтобы отвести от нее взгляд, и в затаившем дыхание молчании смотрел, как она медленно поднимается и подходит к окну. Затем я увидел, что ее лицо едва ли было похоже на человеческое, а скорее напоминало какое-то очень гротескное животное, и что ее пальцы, которые она то разжимала, то сжимала, были короткими и перепончатыми. Она не произвела на меня впечатления ни ужасной, ни злобной, и я с живейшим интересом подмечал особенности ее строения, когда одна из прислуг вошла в детскую, и она мгновенно исчезла.

Как классифицировать это явление, я, признаться, несколько озадачен. Мне кажется, что он не принадлежит полностью к разряду ваграриан, и тем не менее я не знаю ни одного другого вида фантазмов, с которым он был бы более близок. Этот тип привидений, т. е . бродяг, очень часто видят дети. Это вид Элементалей, и, по моему мнению, он является пережитком (или потомком) самых ранних попыток жизни на этой планете - возможно, экспериментом над формами жизни, наполовину физическими, наполовину сверхфизическими - до создания и отбора животных и животных. растительная жизнь, как она известна нам.

Помимо способности материализоваться и дематериализоваться по желанию, ваграрианцы могут время от времени применять определенную физическую силу. Я слышал о них, например, о том, что они передвигали мебель, стучали в двери и стены и производили всевозможные подобные беспорядки. Я использовал выражение "или потомки" по отношению к ним, потому что считаю вполне возможным, что ваграрианцы смертны и что они обладают некоторыми особыми средствами воспроизводства.

Обычно их можно встретить в уединенных местах - проселочных дорогах и рощах, пустых домах, изолированных амбарах, а также на болотах, полянах и вершинах холмов. По внешнему виду они представляют собой карикатуры на человека и зверя - иногда на смесь того и другого - и, казалось бы, обладают большим разнообразием форм. Мне, например, описывали их как высокие, худые фигуры с крошечными, круглыми, плоскими, прямоугольными или целиком животными головами, а также как короткие, приземистые фигуры с таким же разнообразием голов. Они, вероятно, самые страшные из всех призраков, так как, помимо гротескности их тел, выражение их глаз неизменно дьявольское; они кажутся действительно одушевленными сильной, абсолютно безграничной враждебностью ко всякой форме земной жизни. Почему, я, конечно, не могу сказать, если только они не завидуют и человеку, и животному, которых они могли бы, возможно, считать узурпаторами сферы, которая когда-то была строго ограничена ими. Мой первый опыт такого рода фантазмов произошел, когда я был мальчиком. Я остановился с друзьями в большом старом загородном доме в Мидлендсе и, будучи еще в столь раннем возрасте любящим приключения, часто уходил в одиночестве, чтобы исследовать окрестности. Во время одного из таких странствий я прибыл на ферму, которая по той или иной причине в тот момент оказалась незанятой. Обрадованный перспективой осмотреть пустующие строения, я перелез через ворота и, перейдя мощеный двор, вошел в большой сарай. Вид одной-двух крыс, разбегающихся при моем приближении, заставил меня пожалеть, что со мной не был терьер моего друга, и я повернулся, чтобы найти камень или какую-нибудь ракету, чтобы метнуть в них, когда в дальнем углу здания послышался шум. привлек мое внимание. Были уже сумерки, и единственные окна в этом месте были маленькими, грязными и высоко над землей, а дальние концы амбара купались во мраке, и в мраке, который заставил меня нервничать. Проследив направление звука, я посмотрел и, к своему непостижимому ужасу, увидел высокое, светящееся нечто с белой прямоугольной головой, присевшее на пол. Когда его длинные сверкающие злобные глаза встретились с моими, он вскочил (тогда я заметил, что он был целых семь футов ростом и совершенно обнаженный) и, подняв свои паучьи лапы высоко в воздух, метнулся вперед. Крича во весь голос, я полетел, и мои дикие крики о помощи, услышанные некоторыми из моих друзей, которые случайно возвращались домой этим путем, сразу же пришли мне на помощь. Я никогда не забуду их лиц, потому что я уверен, что мои крики напугали их почти так же сильно, как меня испугало привидение. Чтобы уверить меня, что это, должно быть, мое воображение, они обыскали здание и, конечно, ничего не увидели, так как фантазм, несомненно, дематериализовался. Я, однако, в тишине навел справки о ферме и узнал, что она всегда пользовалась репутацией населенной привидениями, и что именно по этой причине в ней тогда никто не жил. Излишне говорить, что я больше никогда не ходил туда один!

Когда я был в Дублине в 1892 году, я остановился на некоторое время в пансионе на Лисон-стрит. Дом, большой и мрачный, с самого начала поразил меня чувством одиночества, и я интуитивно почувствовал, что все его обитатели не из плоти и крови. Я занимал спальню на первом этаже, в которой во время моего визита было еще только два человека, оба спали в комнатах напротив моей, по другую сторону лестничной площадки. Форма моей комнаты была несколько своеобразной из-за глубокой оконной ниши с одной стороны и еще более глубокой ниши, в которой стояла моя кровать, с другой. В сумерках, в то время как первое из этих углублений было заполнено самыми причудливыми тенями, какие только можно вообразить, второе было настолько погружено во мрак, что было едва различимо. Мебель, отражавшая прошлую славу хозяйки, которая, как и многие люди в этом положении в Дублине, принадлежала к некогда богатой семье землевладельцев, состояла из массивной балдахина красного дерева с красивой резьбой и драпировкой. выцветший желтый гобелен, огромный платяной шкаф из красного дерева, пуфик, обтянутый гобеленом, украшенный через неравные промежутки самыми причудливыми арабесками; сундук из мореного дуба с богатой резьбой, всегда запертый; два старинных, больших, дубовых стула и несколько изрядно потрепанных и уж больно современных с тростниковыми подошвами; потертый ковер, который мог бы быть брюссельским, и ровно столько, сколько нужно обычных комнатных принадлежностей, некоторые из которых были сильно изношены.

Комната мне никогда не нравилась, ибо, кроме привычной темноты - темноты, казавшейся мне совершенно независимой от дневного света, - в ней царила атмосфера сильного угнетения, угнетения, которое, казалось, возникало исключительно и целиком от злого влияние. Ночь за ночью мой сон нарушался самыми мучительными сновидениями, от которых я неизменно просыпался вздрагивая, обнаружив, что мое сердце сильно бьется, а тело залито потом. Подобные сны были для меня весьма необычны; действительно, я редко имел их, так как я был ребенком; они, конечно, никак не могли быть объяснены моим состоянием здоровья, которое было вполне нормальным, или моей пищей, которая была самой простой и пищеварительной природы. Со стыдом признаться в этом, я, наконец, стал бояться ложиться спать из-за этих снов и, соответственно, попросил хозяйку заведения дать мне другую комнату. Это она несколько неохотно пообещала сделать на следующий день. Обрадованный перспективой столь скорого освобождения из комнаты, которую я так сердечно боялся и ненавидел, я лег спать в ту ночь со сравнительно легким сердцем, радостно уверяя себя, что это будет последний раз, когда я буду спать там. Я даже сейчас помню свои мысли, когда раздевался. Какой недостаточный свет давала моя свеча, когда я ставил ее на каминную полку и смотрел, как ее слабое, мерцающее пламя тщетно пытается рассеять тяжелые клубы тьмы, которые, казалось, с невиданной силой накатывают на меня из окружающих закоулков и закоулков! Какой необычайно яркой казалась поверхность зеркала и с какой замечательной ясностью отражался в нем мореный дубовый сундук! Сундук из мореного дуба! Я не мог оторвать от него глаз и, вглядываясь в его изображение в стекле, увидел, к своему ужасу, что давно запертая, тяжелая крышка начала медленно подниматься. Постепенно, очень постепенно, она открылась, пока мне не показалось, что я вижу что-то серое и злое, смотрящее на меня. Мой ужас был теперь так велик, что я не осмелился обернуться, чтобы посмотреть на настоящий сундук, но был вынужден непреодолимым очарованием удерживать мое внимание прикованным к зеркалу, на поверхность которого вдруг упала темная тень причудливой формы, которая , по-видимому, исходивший из сундука, украдкой двинулся к моей кровати и исчез в самых сокровенных уголках тускло освещенной ниши. Я был так взволнован этим происшествием, что только после ряда серьезных умственных усилий я смог убедить себя тщательно осмотреть комнату и убедить себя в том, что то, что я видел, было, по всей вероятности, плодом моего воображения. . Робкими шагами я прежде всего подошел к сундуку - он был еще заперт. Тогда я более благодушно подошел к кровати и, упав на руки и колени, заглянул под нее - там ничего не было видно! Стараясь теперь убедить себя, что оснований для страха решительно нет и что одни только тени - ибо, куда бы я ни повернулся, комната была полна ими - не могут причинить мне вреда, я разделся и, задув свечу, вошел в комнату. кровать. Проведя день на рыбалке у Магглстоунских скал, недалеко от Далки (в компании с двумя моими сокурсниками по Академии обслуживания Королевы), я почувствовал здоровую усталость и, после нескольких предварительных поворотов и поворотов, чтобы занять удобное положение, был скоро крепко уснул. Я резко проснулся, когда часы на лестничной площадке снаружи торжественно пробили два. В доме царила полная тишина, и, кроме нескольких случайных скрипов на лестнице и в, как мне показалось, оконной нише, я ничего не слышал. Небо, весь день покрытое густым покровом серого тумана, прояснилось, и серебристая струя лунного света, влившись в открытое окно, залила ту сторону комнаты, на которой стоял мореный дубовый сундук. Опять глаза мои невольно скользнули к зеркалу, которое было как раз против того места, где я лежал, и опять, с еще большим ужасом, чем прежде, я смотрел, как крышка сундука начинает медленно подниматься. Она открывалась все шире и шире, пока со слабым щелчком не упала на петли и не ударилась о стену. Затем я увидел, как из него вылезла высокая серая фигура и, змеиным движением длинных конечностей, бесшумно приблизилась ко мне. Хотя это было в полном сиянии лунных лучей, я не могу определенно сказать, на что это было похоже, за исключением того, что оно поразило меня сильным ощущением своей крайней гротескности, гротескности, которая сразу же объявила его ваграрианцем. Парализованный ужасом и не в силах пошевелиться или произнести ни звука, я был вынужден сесть прямо и ждать его приближения. Хотя я не мог видеть отчетливых глаз, я чувствовал, что они здесь и что они все время устремлены на меня с ненасытным ликованием и злобой. Он приближался все ближе и ближе, пока, скользя вокруг изножья кровати, не прошел мимо меня, сопровождаемый потоком ледяного воздуха, от которого у меня в голове стучали все зубы. Затем я осознал, что какая-то мощная магнетическая сила тянет меня назад, и когда я, задыхаясь и тяжело дыша, опустился на подушку, надо мной поднялась отвратительная обнаженная фигура, и я потерял сознание. Когда я пришел в себя, серость рассвета боролась за господство с лунными лучами, а ваграрианец исчез. В ту ночь, когда я проходил мимо двери уже освободившейся комнаты по пути в свою новую и несколько более светлую квартиру, я услышал тихое хихиканье, доносившееся, как я был уверен, из мореного дуба, но я не остановился, чтобы исследовать его. .


Как ни странно, в том же году у меня был еще один случай подобного рода, когда я гостил у моих родственников в городе, удаленном за много миль от Дублина.

Моя спальня в этот раз, однако, представляла собой веселый контраст с той, в которой я был свидетелем этого явления в Дублине, и, судя по тому, что цвет ее обоев, ковра, занавесок, портьер и мебели был изумрудным, назвали Зеленой комнатой. Окна его, большие и низкие, выходили на сад, который когда-то, как мне сказали, был болотом, и этот сад, который даже теперь, в некоторые времена года, чрезмерно влажный, был, по моему мнению, слишком влажным. , единственный недостаток очаровательного места. В первый раз, когда я увидел его, а это было еще в раннем детстве, я почувствовал, как холодок, тревожный озноб накрыл меня, и впоследствии я никогда не проходил мимо него, не испытав чувства крайнего ужаса и отвращения. Следовательно, как бы мне ни нравилась сама Зеленая комната, я бесконечно предпочел бы спать на другой стороне дома. Однако первые несколько ночей я спал хорошо, а в комнате было так тепло и солнечно, что я даже начал преодолевать свою неприязнь к такой перспективе, когда меня сильно потрясло. Я лег спать, как обычно, около одиннадцати часов и, не в силах заснуть, строил в уме планы на завтра, как вдруг почувствовал, что кровать сильно зашевелилась. Моей первой мыслью было, что кто-то разыграл меня, но я быстро отмахнулся от этой мысли, так как, за исключением одного из слуг, я был самым молодым человеком в доме, а мои родственники были слишком уравновешенный и благоразумный, чтобы даже подумать о такой глупости. Затем я подумал о грабителях и, будучи намного моложе и, признаюсь, отважнее, чем сейчас, зажег свет и, вскочив с постели, заглянул под нее. Там ничего не было. С большим облегчением я поспешно снова лег в постель и, задув свечу, лег. Несколько минут все было тихо, а потом изножье кровати приподнялось на несколько дюймов от земли и, с глухим грохотом упав вниз, бешено затряслось. Теперь я был очень напуган, так как знал, что беспокойство не было вызвано чисто физическими причинами. И как раз в эту минуту сильный порыв воздуха, ворвавшийся в окно, перенес атмосферу сада, и одновременно мной овладело чувство крайнего одиночества и отчаяния. Откинувшись на подушку, я увидел теперь блестящую белую фигуру, совершенно обнаженную, что-то похожее на ненормально высокого, худощавого человека с цилиндрической головой, выползшего из-под моей кровати и, внезапно приняв вертикальное положение, связанного. к окну, через которое он исчез в кромешной тьме.

На следующий день я извинился и вернулся в Дублин; и с тех пор я никогда не спал в Зеленой комнате. По общему виду этого явления, хотя я и не видел его лица, я без колебаний могу сказать, что это был ваграрианец, и что первобытная природа сада привлекла его сюда.

Что знаменитая ирландская Баньши, как и Барабанщики и Волынщики Шотландии, Свечи Смерти Уэльса и различные Призраки Английской Фамилии, являются работой одного из видов Элементалей, которому я дал имя "кланогриан", я без сомнения. Кельтское слово Banshee, означающее женщину из кургана, может, по всей вероятности, объяснять популярную идею о том, что всякий раз, когда умирает член одного из старых ирландских кланов, его гибель предсказывается (любому или каждому члену семьи, кроме них самих). серией воплей женским голосом, иногда виден призрак самой женщины. Но на самом деле в этих предостережениях о смерти, характерных для ирландцев, существует большое разнообразие форм, и каждая историческая семья имеет свою собственную банши. Я слышал O'Donnell Banshee (то самое Banshee, которое часто можно было услышать в Испании, Италии, Франции и Австрии, где бы, по сути, ни жил член клана) однажды. Жил я в то время на берегу моря и пролежал в постели около часа, когда услышал, как мне показалось, за дверью не серию, а только один вопль, который, начавшись тихим голосом, кончился в крике, таком громком и мучительном, что у меня застыла кровь. Инстинктивно я понял, что это Банши. Выбравшись из постели, я открыл дверь, и в тот же миг открылись еще несколько дверей, и на лестничную площадку робко вышла группа перепуганных фигур в ночном одеянии. Все до одного слышали звук, в котором тоже узнали банши, но мы ничего не видели. В ту ночь умер мой близкий родственник!

Как я уже намекал, наш клан многочисленн, и так как многие его члены сейчас разбросаны по всей Европе, я не часто с ними соприкасаюсь. Однако в прошлом году я встретил одного из своих родственников, который был в то время депутатом от лондонского избирательного округа, и в ходе долгой беседы с ним мне было интересно узнать, что накануне смерти его отца и он, и его брат слышал одинокий вопль банши (так же, как и я) за дверью комнаты, в которой они сидели. Оба выскочили, как это естественно бывает, услышав это, но ничего не увидели. Нет нужды говорить, что их отец совершенно не замечал банши, хотя остро ощущал все остальные звуки.

Я думаю, что любой, кто знаком с историей Ирландии, в которой мой клан занимает такое видное место, ничуть не удивится тому, что меня посетило так много психических явлений.

Последний опыт, связанный с элементалями, о котором я здесь упомяну, произошел со мной несколько лет назад, когда я снимал дом на крайнем западе Англии. Дом, хоть и новый - я был первым жильцом, - находился не только близко к скальному гребню, где, как утверждали, до недавнего времени вели свою гнусную работу вредители, но и в нескольких минутах ходьбы от древнего кельтского поселения. Кроме того, сравнительно близко было недавно извлечено несколько скелетов, предположительно относящихся к эпохе неолита.

Я вошел в дом с совершенно беспристрастным умом; действительно, мысль о том, что здесь могут быть привидения, ни разу не приходила мне в голову. Будучи в то время неженатым, у меня была экономка, которая вскоре пожаловалась мне на тяжелые, странные звуки. Не желая ее терять, я отмахнулся от мысли, что с этим местом что-то не так, и предположил, что звуки издает ветер. Это было большое помещение странной конструкции, полное длинных темных коридоров, мрачных закоулков и шкафов. Я занял комнату на верхней лестничной площадке, отделенную от комнаты моей экономки коридором, похожим на могилу. Напротив моей двери находилась комната, соединенная низким дверным проемом с большим чердаком, крайние края которого были полностью скрыты от глаз вечной пеленой тьмы, тьмы, которую слабые лучи солнца, просачивающиеся сквозь крошечные световой люк в наклонной крыше полностью не рассеялся. Этот чердак определенно наводил на мысли о сверхфизическом, и я чувствовал, что если какое-то призрачное существо и бродит по дому, то его штаб-квартира находится в этом месте.

И все же я ничего не слышал, ничего, кроме случайного стука двери и громкого скрипа на лестнице. Моя экономка, однако, ушла от меня, а ее преемница, женщина, судя по всему, практичная, деловитая, не побывав у меня много дней, как тоже уведомила об этом.

"Я никогда не верила в призраков, пока не приехала сюда, - сказала она мне, - но я уверена, что теперь они существуют. Каждую ночь я слышу не только самые странные звуки в своей комнате, но и топот крадущихся шагов в коридоре - звуки, которые, я уверен, не могут быть произведены ни крысами, ни ветром. В самом деле, сэр, я не могу оставаться один в подвале дома после заката, так как у меня такое чувство, что что-то жуткое ходит по дому.

Экономка, сменившая ее, быстро сообщила об этом точно по той же причине, и все, кто впоследствии ночевал в доме, жаловались, что они испытывали самые неприятные ощущения, как только стемнело, и слышали самые необычные и душераздирающие звуки. .

Одна женщина, бывший офицер Армии Спасения, которую я оставил присматривать за домом во время моего временного отсутствия, рассказала мне, что ночью ее разбудил звук шаркающих шагов, замерших за дверью, ручка которой была потом медленно повернулся.

"Я ужасно испугалась, - сказала она, - потому что сразу поняла, что это дьявол; но, набравшись храбрости, я пропел так громко, как позволяло мне мое пересохшее горло: "Омылся кровью Агнца", когда злой дух прекратил свои беспокойства и я услышал звук его шагов, когда он удалялся вверх по лестнице".

Когда летний сезон был в самом разгаре, управляющая одной из соседних гостиниц спросила меня, не отдам ли я ей комнату на ночь в моем доме, так как она действительно не знала, куда девать всех своих посетителей; в городе для них не осталось жилья. Я согласился, и гостья, которая оказалась дамой средних лет, сказала моей экономке на следующее утро, что она уверена, что в доме есть привидения, так как она проснулась около двух часов от самых отвратительных снов, чтобы услышать самые любопытные шаги - как у какого-то большого животного - приближаются к ее двери. Затем она услышала звук тяжелого дыхания и увидела, как ручка двери медленно поворачивается. "Тогда я перекрестилась и молилась изо всех сил, - сказала она, - когда существо удалилось, и я услышала, как его тихие шаги стихают вдалеке".

Однажды утром, между тремя и четырьмя часами, я проснулся от очень скверного сна, в котором я видел, как высокая фигура с серым, злым лицом бежала вверх по лестнице, через три ступеньки и по коридорам к моя спальня. Я был так потрясен появлением этого предмета в моих снах, что в течение нескольких минут после того, как я пришел в сознание, мое сердце сильно стучало. Затем я услышал звук тихих шагов, идущих по коридору, параллельному моей кровати. Они подходили все ближе и ближе, пока не остановились перед моей дверью, о верхние панели которой внезапно раздался такой страшный грохот, что все предметы в комнате задрожали. Я вскочил с кровати, распахнул дверь и увидел - ничего. В коридоре было тихо и пусто.

Следующей ночью, приняв различные меры предосторожности, чтобы убедить себя и других в том, что шумы вызваны сверхфизическими факторами, я покрыл пол коридора за пределами моей комнаты чередующимися слоями мела, муки и песка, привязал к нему провода и заблокировал его. на одном конце со столом, на краю которого я осторожно балансировал пузырек с чернилами.

Однако в то же время утром снова послышались шаги. Прежде всего они подошли к столу, когда я отчетливо услышал, как чернильница с грохотом швырнула на землю; затем, пройдя через провода и мел, муку и песок, они подъехали к моей двери. В предвкушении я ждал крушения, и в тот момент, когда оно произошло, выскочил на площадку. Там не было ничего, кроме почти сверхъестественной тишины и холодного серого рассвета, но в тот момент, когда я удалился в свою комнату, каждая стена и балка в доме сотряслись от сатанинского смеха! Я был так напуган, что больше никогда не нес бдение в этом месте, а вскоре оставил его.

Впоследствии я узнал из двух совершенно независимых источников, что несколько лет назад на месте дома видели привидение. Мой первый информатор, г-жа Т., сказала: "Однажды ночью, около двенадцати часов, когда я возвращалась домой с вечеринки, я увидела примерно на том месте, где сейчас стоит ваш дом, высокую фигуру мужчины. с маленькой, круглой головой. Он как бы поднялся из-под земли и, слегка покачиваясь, шагнул вперед и исчез за скалой как раз напротив твоей входной двери. Ночью была лунная ночь, и я отчетливо видел это существо и хорошо помню ужасное выражение его светлых, круглых глаз и ухмыляющегося рта. У него были маленькие звериные черты лица, коротко подстриженные волосы и очень серый цвет лица. Его руки и ноги были ненормально длинными и тонкими. Я должен думать, что он был целых семь футов. Я уверен, что в этом не было ничего субъективного, потому что, когда я протер глаза, они все еще были там; не могло быть и того, чтобы кто-то маскировался, так как утес в этом конкретном месте достигает целых сорока футов в высоту, и прыгнуть или даже упасть с него нельзя было без серьезных травм. Лишь спустя много времени я узнал, что скала уже давно имеет репутацию места, где обитают призраки.

Другой мой информант, который, конечно же, не встречался с этой дамой и не слышал ее рассказа, рассказал мне о похожем опыте, который она пережила в том же месте. Поэтому я склонен думать, что в доме обитал какой-то элементаль, ваграрианец или вице-элементаль, привлеченный сюда либо одиночеством местности, либо курганом (на который я намекал), либо преступлениями. ранее учиненные на скале вредителями.

Именно в этом доме я был свидетелем проявления перед смертью моего близкого родственника. Поскольку с тех пор я видел подобное привидение и слышал, что нечто, отвечающее тому же описанию, видели отдельно члены моей семьи, я склонен классифицировать его как семейный элементаль, а не ассоциировать его с элементалем, о котором я только что рассказал. описано.

Инцидент произошел однажды утром около четырех часов. Мое внимание привлек яркий предмет в углу моей комнаты, я сел на кровати и посмотрел на него, когда, к своему ужасу, я увидел сферическую массу вибрирующего желто-зеленого света, внезапно материализовавшуюся в круглой голове Нечто наполовину человек, наполовину животное и полное зло! Лицо было длиннее, чем у человека, а верхняя часть, соответственно широкая, постепенно сужалась, пока не заканчивалась очень выраженным и выступающим подбородком. Голова была покрыта массой спутанных волос цвета пакли; лицо было чисто выбрито. На тонких губах, искривленных злобной ухмылкой, виднелись очень длинные острые зубы. Но именно глаза, устремленные на меня с пристальным взглядом, остановили и приковали мое внимание. По оттенку они были светло-зелеными, по выражению - адскими, ибо никакое другое слово не может так адекватно выразить непостижимую силу их дьявольского ликования, и когда я смотрел на них в беспомощном зачарованном взгляде, у меня стыла кровь. Я не думаю, что проявление длилось более нескольких секунд, хотя мне, конечно, оно показалось вечностью. Он исчез одновременно с громким и совершенно необъяснимым грохотом (как будто разбилось бессчетное количество посуды) в проходе за моей дверью. Утром я узнал о смерти близкого родственника, который умер как раз в то время, когда я был свидетелем этого явления.

Поразительный пример другого рода фантазмов, который, как я могу заключить, связан с элементалем ордена кланогрианцев, произошел совсем недавно. В моей работе под названием "Лондонские дома с привидениями", опубликованной в прошлом году, я рассказал случай с одной дамой, которая перед смертью своего мужа услышала стук дедушкиных часов (в доме не было часов с таким описанием). ), прежде всего ударить тринадцать, а затем, через промежутки, несколько других чисел, которые впоследствии оказались обозначающими точную дату смерти ее мужа.

Через несколько месяцев после появления этой книги я пошел посмотреть "Синюю птицу" и обнаружил, что сижу рядом с дамой, испытавшей феномен часов. В перерывах между действиями она наклонилась ко мне, чтобы заговорить, и сказала: "Разве не странно, я снова слышала эти часы, мистер О'Доннелл, и они, как и прежде, пробили тринадцать? И что еще более странно, несколько дней тому назад, когда я сидел в своей гостиной, я услышал, как гонг - у меня в доме такого нет - очень торжественно ударил несколько раз, совсем близко от меня. К сожалению, удары я не считал; но как вы думаете, что это значит?

Я ответил, что не знаю; возможно, возможно, смерть кого-то из родственников. В то же время я инстинктивно чувствовал, что звуки предвещают ее собственную гибель - предчувствие, которое, увы! Это было слишком верно, так как миссис... была убита несколько дней спустя в довольно необычном столкновении с такси на Портман-сквер. Поскольку миссис -- была дамой, хорошо известной в обществе, об этом происшествии подробно сообщили в нескольких ведущих лондонских ежедневных газетах -- собственно, так я и услышал о нем впервые.

ГЛАВА II.

ФАНТАЗМЫ ЖИВЫХ И МЕРТВЫХ - ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СМЕРТИ И СНЫ.

В одной из своих работ я упомянул случай с мисс Д. (подписанный отчет о ней появился в октябрьском номере "Журнала Общества психических исследований" за 1899 г.), которая бессознательно спроецировала свое сверхфизическое тело в присутствии четырех свидетелей, включая меня самого, и однажды, когда я гостил в Нортгемптоне, со мной произошел довольно забавный случай, связанный с проекцией. Я пошел на станцию Касл-Стрит, чтобы увидеть миссис В., мою связку, уходящей, и, когда поезд выходил из "бухты", я был очень удивлен, увидев, как она высунулась из окна и помахала мне. Я, конечно, помахал в ответ, но, думая, что такое поведение с ее стороны было в высшей степени экстраординарным, так как я знал, что она ведёт себя чрезвычайно достойно и не питает отвращения к чему-либо "походному", я принял к сведению это обстоятельство и решил упомянуть о нём. когда в следующий раз мы встретились. Я так и сделал, но, хотя я использовал весь свой такт, миссис В. была сильно раздражена и, конечно, с негодованием отрицала, что сделала что-то подобное. Был ли это случай бессознательной проекции или просто внушения? Я склонен думать о первом.

То же самое произошло на станции Темпл-Мид в Бристоле, когда я снова провожал миссис В. до ее дома. На этот раз я протер глаза, а ее призрак все еще стоял у окна и энергично махал руками, пока поезд не проехал какое-то расстояние!

В прошлогодней статье, специально написанной для "Cassell's Magazine", я описал, как в определенные ночи в году (например, в канун Нового года) я видел призраки людей, которым суждено было сыграть какую-то более или менее важную роль в моем последующем жизнь. Я также упомянул об этой своеобразной форме явления в своей книге "Лондонские дома с привидениями", и теперь у меня есть возможность процитировать третий пример. Однажды в канун Нового года несколько лет назад я был на небольшой станции в Мидлендсе, ожидая поезда из Бирмингема. Так как погода была очень холодная и сырая, путешественников было немного, а платформа, мрачная и струящаяся вода, представляла собой особенно заброшенный и неприступный вид. Проведя весь день взаперти, я был рад ухватиться за любую возможность размять члены и расхаживал взад и вперед под дождем, когда едва избежал столкновения с очень элегантно, хотя и не по сезону, одетой дамой. Помимо того, что она была хорошенькой, у нее было решительно интеллигентное лицо, и я был так поражен ею, что, признаюсь, я повернулся, чтобы еще раз пройти мимо нее, когда, к моему удивлению, никого не было видно, и на мой вопрос как о начальнике станции, так и о единственном швейцаре, которым была эта дама, решительно утверждалось, что ни один такой человек не входил на станцию. Несколько месяцев спустя, когда я пил чай в одном из клубов Найтсбриджа, меня представили леди ..., в которой я сразу узнал ту женщину, которую видел в канун Нового года. Я рассказал ей об этом происшествии, и она, смеясь, сказала мне, что никогда не была в таком месте. Леди - теперь мой большой друг.

Также мне часто представляются призраки людей, которые когда-либо производили на меня глубокое впечатление. Несколько лет назад я постоянно видел призрак Х., мальчика, к которому у меня было самое странное отвращение, когда я учился в С. Колледже. Я помню, как впервые стал свидетелем этого явления на Хай-стрит в Фалмуте. Я шел со своим старым школьным товарищем, ныне майором Ф., из... полка. Увидев, что Х. вдруг очень медленно перешел дорогу перед нами, я воскликнул: "Как необычно! Если это не Х.! Вы помните Х. в школе, не так ли? Он ничуть не изменился".

Ф. засмеялся. "О чем ты говоришь?" он сказал. "Конечно, я помню Х., но его здесь нет. Что заставляет тебя думать о нем?

Я посмотрел еще раз, и фигура Х. полностью исчезла. В течение этого года я видел призрак Х. пять или шесть раз, но всегда в разных местах и всегда тогда, когда мои мысли были далеко от него. Теперь возникает вопрос, было ли то, что я видел, субъективным или объективным; если первое, то было ли оно вызвано телепатией, внушением или галлюцинацией; если последнее, то было ли оно сверхфизическим или иллюзорным? И здесь я снова склонен отнести явление и к объективному, и к сверхфизическому.

В одной из своих предыдущих работ я упомянул единственный действительно удовлетворительный случай, когда я сознательно спроецировал свое сверхфизическое тело, хотя и делал различные попытки. Я думаю, что мои неудачи связаны с трудностями, которые я испытываю в достижении необходимых условий совершенного спокойствия ума и абсолютной физической тишины. Интересный эксперимент, который я провел и в котором я надеюсь в конечном итоге увенчаться успехом, заключается в следующем: я прислоняюсь лбом к двери комнаты, в которой сидят несколько человек с камерами. Чрезвычайно сильно концентрируясь, я предстаю перед своим мысленным взором яркой картиной содержимого этой комнаты. Картина становится все яснее и яснее, пока я не могу разглядеть в ней каждую мельчайшую деталь, как вдруг обнаруживаю, что прохожу через дверь в ярко освещенное пространство за ней. Еще мгновенье, и я чувствую, что мое присутствие будет раскрыто натурщикам, но в критический момент происходит что-то таинственное, и мое сверхфизическое эго резко возвращается к моему физическому телу.

Прежде чем я расскажу о своем опыте с фантазмами мертвых, я думаю, что могут быть интересны некоторые намеки на предупреждения о смерти в снах и в других случаях.

Когда я был маленьким мальчиком, я хорошо помню, как мисс С. вошла в комнату, в которой я сидел, и сказала моему спутнику: "Я уверена, что с моей матерью что-то случится, потому что, когда я переходил дорогу только что я отчетливо увидел, как она стоит на краю тротуара и манит меня. Когда я подошел, она внезапно исчезла".

Через два часа мисс К. снова вошла в мою комнату. На этот раз она держала в руке телеграмму и горько плакала. "Я была уверена, что что-то случится, - сказала она, - моя мать умерла. Она умерла как раз в то время, когда я ее увидел.

Дом, в котором я тогда остановился, находился в Бате, а мать мисс К. умерла в Вустере.

Следующий случай подобного явления произошел много лет спустя, когда я был помощником капитана в подготовительной школе Королевского флота. Однажды ночью я болтал с директором в его кабинете, находившемся в задней части дома и выходящем окнами на унылый сад за домом. Директор делал какое-то замечание по поводу новых правил, которые вскоре должны были вступить в силу в отношении вступительных экзаменов в Британию , когда он вдруг остановился и с каким-то задыхающимся криком, от которого у меня похолодела кровь, указал на белая жалюзи. "Видеть!" он сказал: "Видишь! это мой отец! Он в своей могильной одежде, сигнализирует мне. Ой! Боже мой! он должен быть мертв! Затем он откинулся на спинку стула, тяжело дыша. На несколько секунд воцарилась тишина, во всяком случае для меня мучительная; Затем он воскликнул: "Теперь его нет. Ты видел это?"

Я ответил, что ничего не видел, кроме сильного волнения слепого, которого он, как ни странно, не заметил. На следующее утро он получил телеграмму о том, что его отец умер; последний умер примерно в то время, когда его фантазм увидел его сын.

Хотя я не могу сказать, что очень верю в большинство примет, таких как рассыпание соли и появление сорок, тем не менее, есть некоторые, которым я придаю значение. Та же самая мисс С., о которой я только что говорил, сказала мне однажды вечером, что она только что увидела в свече виток, и что он указывал на нее. В ту же ночь ей приснилось, что у нее выпал один зуб, а на нем был портрет ее брата Джека. На следующий день она получила телеграмму о том, что Джек внезапно скончался от апоплексического удара.

Я часто видел призраки мертвых как в домах с привидениями, так и в других местах. Одним из моих лучших друзей был "К.", который учился вместе со мной, когда я читал в Дублине. К., происходивший из очень знатной военной семьи и приходившийся внучатым племянником баронессе Б., часто болтал со мной о возможностях будущей жизни.

"Послушай, - сказал он мне однажды ночью, - я даю тебе обещание. Если со мной что-нибудь случится в ближайшие несколько лет, я появлюсь перед вами.

Я со смехом сказал ему, что буду очень рад увидеть его призрак и сделаю все, что в моих силах, чтобы он чувствовал себя как дома. Несколько месяцев спустя "К." отправился в Южную Африку, где в конце концов присоединился к одному из отрядов конной полиции. Однажды вечером, когда я сидел один в своей комнате в Д., мне вдруг стало очень холодно, и, взглянув в сторону окна, я увидел фигуру, стоящую в нише. Хотя фигура была туманной, светящейся и вовсе не ясно очерченной, я без труда узнал в ней фантазм К., которого, конечно, уже давно не было в моих мыслях. На нем была форма цвета хаки, сильно порванная и запачканная кровью. Его лицо было мертвенно-белым и ужасно изуродованным, а глаза, широко открытые и остекленевшие, смотрели на меня пустым взглядом. Это было ужасное зрелище, и я был так потрясен, что упал на спинку стула, чувствуя себя больным и слабым. Я не думаю, что манифестация длилась самое большее больше минуты. Несколько дней спустя я прочитал в газетах, что группа майора Уилсона попала в засаду и была разбита на реке Шангани, и среди жертв было имя "К.

Другой опыт такого рода произошел со мной, когда я жил в Нортгемптоншире. Однажды очень жарким летним днем я ехал на велосипеде по дороге, когда вдруг заметил, что впереди меня уверенно крутит педали велосипедист в сером костюме. Как он туда попал, оставалось загадкой, ибо дорога была прямой, поворотов не было, и я не видел, чтобы он прошел мимо меня. Более того, было что-то очень странное и в гонщике, и в его машине, потому что, несмотря на сухость дня, одежда человека и велосипед были забрызганы грязью и с них капала вода. Мне было любопытно увидеть его лицо, и я изо всех сил старался обогнать его, но по мере того, как я шел, расстояние между нами, казалось, никогда не сокращалось, хотя он, по-видимому, не менял своего шага. Наконец мы подошли к крутому холму с надписью "Опасно", и я увидел, как медленно поднимается по нему тяжелая телега ломового. Не сбавляя скорости, серый велосипедист лихо поехал вниз и, к моему сильному ужасу, врезался прямо в телегу. Спрыгнув с машины, я поставил ее у изгороди и побежал к повозке, полностью ожидая увидеть изувеченные останки безрассудного всадника. Однако, к моему удивлению, его нигде не было видно, а водитель машины вежливо не поверил, когда я рассказал ему о том, что видел. Впоследствии я узнал, хотя, признаюсь, не из очень надежных источников, что велосипедист был убит на этом холме два или три года назад, но произошло ли это происшествие в дождливый день, или велосипедист был одет в серую куртку? костюм, я не мог установить.

Инцидент, который я не упомянул в надлежащем порядке, а именно среди фантазмов Живого, произошел со мной в деревне недалеко от Ярмута. В то время я был в турне и в воскресенье днем отправился на долгую прогулку за город. На обратном пути я прибыл в деревню Э. и, проходя мимо очень красивого коттеджа с соломенной крышей, увидел, к моему удивлению, актрису, которую я знал по гастролям (ее профессиональное имя было Этель Рейнор), стоящую на путь. Она держала обе протянутые ко мне руки, и в каждой из них был большой букет подснежников. Я видел ее очень отчетливо, поскольку она, казалось, излучала собственный свет, яркое белое сияние, которое исходило от каждой части ее тела. Черты ее лица - она была необычайно красивой девушкой - были совершенно естественны, хотя полное отсутствие цвета делало ее неестественной. Ее глаза, темные и красивые, были устремлены на меня с выражением предельной напряженности, и по легкому движению ее губ я был уверен, что она хочет что-то сказать. Я шагнул вперед с намерением обратиться к ней, и как только я это сделал, она исчезла. Придя в свои комнаты, я сделал запись в своем дневнике и был очень удивлен, узнав, что мисс Рейнор вместо того, чтобы умереть, вышла замуж - ее свадьба состоялась в тот день, когда я увидел ее фантазм. Однако через год муж бросил ее, и она покончила жизнь самоубийством!

Относительно сновидений есть обширное поле для спекуляций. В следующей главе я изложу несколько своих теорий относительно них. Здесь достаточно просто перечислить несколько примеров из моего собственного опыта.

Однажды я помню очень яркий сон, в котором я видел человека, с которым я был немного знаком, сброшенным с лошади и ужасно изуродованным. Лошадь выглядела такой злой и действовала с таким необычайным дьявольским коварством, что с тех пор я всегда относился к лошадям с подозрением. Мечта буквально исполнилась.

Меня часто предостерегали во сне от некоторых людей, и я находил, что эти предупреждения были полностью оправданы. Например, когда я был одиноким гостем у мужчины (который, кстати, был племянником знаменитого пэра) за границей, мне приснилось, что мой хозяин вошел в мою комнату и нарисовал на моем зеркале изображение короны с кусок красного мела. Затем он вернулся назад в безмолвном ликовании, и когда он закрыл за собой дверь, стекло в зеркале громко треснуло и с грохотом упало на пол. Этот сон произвел на меня такое впечатление, что я в немалой степени предвзято отнесся к своему хозяину, и когда последний через несколько дней попытался убедить меня вложить деньги в горнодобывающее предприятие в Корнуолле, я отказался; и мне очень повезло, что шахта, которая была открыта с таким размахом и размахом, потерпела крах, и почти все акционеры разорились.

Много лет назад я посетил штат Б. и вскоре после моего прибытия на ферму, расположенную на некотором расстоянии от любого поселения, я познакомился с соседним фермером и его женой по имени Кони. Кони, заметив, что мне не нравится мое нынешнее окружение, предложили отвезти меня в следующую провинцию на своем фургоне. Я должен был платить им полтора доллара в день, в обмен на которые я должен был получать столько спальных мест, сколько мог позволить себе фургон, и полный пансион. Маршрут, уверяли меня очень тщательно, был и красивым, и интересным. Пересекая горы С- и проходя мимо известного кратерного озера и озера Д-, они милю за милей проезжали через лес, изобилующий крупной дичью и прекрасными пейзажами. Поскольку я был молод (я только что закончил государственную школу) и очень любил приключения, перспектива увидеть так много новых стран и немного пострелять меня очень привлекала. Следовательно, хотя внешность фермера (приземистый, насупленный мужчина) и его жены (смуглая, угрюмая женщина с хитрыми карими глазами и жестоким ртом) никоим образом не произвели на меня благоприятного впечатления, я был настороже. все склонны принять их предложение. Остаток дня после их визита я обдумывал, что мне делать, и в ту ночь мне приснился очень яркий сон. Я увидел себя спящим в фургоне, стоявшем у края огромной пропасти. Лошади, снятые с оглобля, были привязаны к стволам двух высоких елей, а рядом с ними, увлеченно болтая, сидели фермер и его жена. Лунные лучи, падавшие прямо на их лица, делали их черты и выражения ясно видимыми, и когда я смотрел им в глаза и узнавал силу их злой натуры, моя душа болела - они замышляли убить меня. Скользя бесшумными ногами по красно-коричневой земле, они подползли к возу и, схватив за голову и за ноги того, кого я опознал как себя, швырнули его в пропасть. Вдалеке послышался всплеск - и - я проснулся. Теперь я принял решение. По крайней мере, я останусь там, где был сейчас. И я очень благодарен за предупреждение, так как впоследствии я узнал, что Кони имели очень зловещую репутацию и что, если бы я пошел с ними, они, без сомнения, ограбили бы и убили меня.

Моему другу, офицеру полка, три раза снилось, что он спускался по дороге, внизу которой был мост. Когда он подошел к мосту, человек, который там прятался, выбежал и выстрелил в него. Сцена была настолько реальной, а детали настолько наглядными, что мой друг был очень впечатлен. Однажды, когда он шел по югу Испании, он наткнулся на изгиб дороги, и там перед ним открылась сцена, которую он так часто видел во сне. Теперь он сомневался, стоит ли ему продолжать, так как был уверен, что человек, о котором он мечтал, бросится на него. Однако после некоторого колебания он продолжил и в конце концов добрался до моста. Там никого не было, и по дороге домой он не подвергался каким-либо приставаниям. Невозможно объяснить, почему сон должен был быть подтвержден только частично.

Мне много раз снилось, что я ловлю рыбу в лесу у водопада, и так живо изображен пейзаж, что я знаю каждую палку и камень в этом месте. Однако до сих пор я никогда не встречал объективного аналога этого каскада. В других случаях я обнаружил, что посещаю настоящие места, которые я видел в своих видениях. Например, мне постоянно снился странного вида красно-белый корабль с двумя трубами, расположенными рядом, тремя мачтами и корпусом, очень высоко над водой. Что-то всегда подсказывало мне, что судно предназначено для какого-то особого использования, но я никогда не мог узнать, для чего, и не мог разобрать имя, написанное на его носу. Я мог прочитать первые три буквы, но не более того. Прибыв в приморский городок на западе Англии вскоре после одного из этих ярких ночных видений, я увидел в бухте пароход, который сразу же опознал как пароход, приснившийся мне, а чтобы быть еще более уверенным, буквы на его носу соответствовали тем, что я видел во сне. Она была специально спроектирована как катер для атлантического каната!

Перед поездкой в Америку я отчетливо помню, как мне приснилось, что я стою один в коридоре огромного отеля. Я не видел других посетителей, только одного или двух носильщиков в сильно выцветших мундирах, и инстинктивно чувствовал, что я здесь единственный гость. Это чувство наполняло меня благоговением, и я боялся провести ночь на одной из пустынных пристаней, когда проснулся. По прибытии в Сан-Франциско несколько месяцев спустя агент по пассажирским перевозкам провел меня в отель, который я сразу узнал как отель моей мечты. Тот же ярус за ярусом пустых галерей, та же почти бесконечная череда мрачных, пустынных коридоров и ряд за рядом зияющих дверей, ведущих в тихие, пустынные комнаты, а в довершение сходства швейцары носили точно такие же мундиры. По целому ряду причин я оказался, как сообщил мне служащий кассы, единственным посетителем в здании.

Если сны о местах настоящего имеют свои объективные соответствия, а сны о будущих сценах сбываются, разве не возможно, чтобы сны о прошлом были столь же правдивы? Я не вижу причин, почему это не должно быть так. Мне часто снились древние города, кишащие людьми, одетыми в свободные, ниспадающие драпировки и тюрбаны или в тесные чулки и доспехи. Я общался с рыцарями с красным крестом и следовал за монахами с непокрытой головой и легконогими священниками. Я с восхищением вглядывался в лица прекрасных дам, чьи блестящие волосы были увенчаны высокими коническими шляпами, и я отошел в сторону, чтобы уступить место великим дамам на молочно-белых лошадях.

В своих снах я жил во всех веках, дышал всевозможными атмосферами, видел всевозможные события. Один или два из этих снов преследуют меня сейчас. Помню, например, мне приснилось, что я нахожусь в очень причудливом старом городе, покрытом булыжником. Со мной была дама, которая была мне очень близка и дорога, и моей целью было оградить ее от толпы суетящихся, толкающихся весельчаков, заполонивших улицы. По стилю одежды, которую я видел со всех сторон и которую носили и я, и моя спутница, я понял, что мы живем в средние века. Но где мы были и что происходило, я не мог сказать. Пройдя по бесконечным узким улочкам, вдоль которых стояли остроконечные деревянные дома, верхние этажи которых далеко выступали над входами, мы наконец вышли на большую площадь, на которой огромное количество людей смотрело представление. Было три актера - дьявол в обтягивающем черном костюме и маске и два чертенка в красном, в то время как представление состояло из акробатического представления нескольких трюков, которые бесы исполняли над дьяволом, который, очевидно, старался изо всех сил. поймать своих мучителей, но всегда безуспешно. Хотя мы с моим спутником сочли это чрезвычайно глупым, толпа получила огромное удовольствие, и я увидел одну или двух толстых краснолицых женщин и нескольких дюжих латников, которые конвульсивно хохотали.

Но вдруг, когда представление было в самом разгаре, наступила резкая пауза - два жреца, с нахмуренными бровями и с блестящими глазами, подплыли к девушке и, взявшись за каждую из ее рук, в отчаянии повели ее прочь. толпа показывает свое одобрение поступка, потрясая кулаками перед лицом бедняги. Охваченный ужасным страхом, как бы не была схвачена и моя спутница, я поторопил ее прочь, и, пока мы торопились, я услышал ужаснейшие крики агонии. Мы шли и шли, пока не вышли на открытое место в городе, где не было людей и оно было окружено темными, неприступными домами. Я остановился и раздумывал, в каком направлении идти, когда мой спутник схватил меня за локоть. Я обернулся и увидел в нескольких ярдах позади нас трех священников, которые, злобно глядя на нас, бросились вперед. Схватив свою спутницу за руку, я уже собирался затащить ее в один из домов напротив, когда моя нога соскользнула, и в следующий момент я увидел, как она борется в руках безжалостных похитителей. Раздался долгий отчаянный крик - и я проснулась. Мне снился один и тот же сон, деталь за деталью, пять раз, и теперь я знаю лица всех действующих лиц в нем так же хорошо, как свое собственное.

Как ни странно, мне приснилось то же самое место, но в другое время. Я обнаружил, что иду по причудливым улочкам с девушкой, в которой я инстинктивно знал, что это моя жена, мимо толпы смеющихся, резвящихся людей, одетых в костюмы периода Французской революции. Мы подошли к открытому пространству с темными, неприступными домами, когда я поскользнулся как раз в тот момент, когда на нас выскочили два диких вида мужчины в красных шапках. Мой спутник попытался сбежать; они преследовали ее, и с воплем ее предсмертной агонии в моих ушах я проснулся. Не являются ли эти сны воспоминанием о прежнем существовании, о сценах, с которыми я когда-то был знаком? Или они были ярко показаны мне Элементалем? Мне кажется, что последнее более вероятно.

Иногда мне снится какой-то особенно фантастический сон, в котором я оказываюсь в глубине темного леса, стою у каменистого пруда, берега которого покрыты всевозможными прекрасными лишайниками. Пока я задумчиво смотрю на воду, легкий шум сзади заставляет меня оглянуться, когда я замечаю высокую фигуру человека в сером охотничьем костюме, а-ля Робин Гуд, с луком в одной руке и колчаном стрелы рядом с ним. Его лицо серое, а глаза длинные, темные и блестящие. Он указывает на корень дерева, где я замечаю огромное зеленое деревянное колесо, которое внезапно начинает катиться. В одно мгновение лес оживает серыми лучниками, которые выпускают залп стрел в колесо и пытаются его остановить. Меня обвивают руками, я отрываюсь от земли, и когда я снова приземляюсь на землю, то оказываюсь на пролете извилистых каменных ступеней, в чем-то, полагаю, очень высокой башне. Стены по обе стороны от меня из грубо отесанного камня, и, заглянув в маленькое решетчатое окошко, я вижу на много футов подо мной серебристую гладь широкой реки и широкое пространство изумрудной травы. Я поднимаюсь вверх, вверх, вверх, пока не оказываюсь в большой комнате, ярко освещенной солнечными лучами. На стене висит картина, изображающая женщину, смотрящую на серую дверь, которая медленно открывается. На двери что-то написано, что, как мне кажется, является ключом к жизни и смерти, и я пытаюсь его интерпретировать, когда рука падает мне на плечо. Оглядываюсь, а рядом стоит серый егерь. Я просыпаюсь с его тонкой, сбивающей с толку улыбкой ярко передо мной. Еще мгновение, и я, возможно, был бы посвящен в великую тайну, которую долго пытался разгадать.

Я мало верю в мечты о свадьбах и смертях. Они так редко предвещают то, что когда-то должны были сделать. На мой взгляд, это предложения озорных Элементалей.

В заключение этой главы я опишу сон, который приснился мне сравнительно недавно. Мне чудилось, что сейчас поздняя ночь и что я на набережной Темзы. Единственным человеком в поле зрения был хорошо одетый мужчина в сюртуке и шелковой шляпе, перегнувшийся через парапет. Уверенный по его поведению, что он подумывает о самоубийстве, я поддался импульсу и, подойдя к нему, сказал: "Кажется, ты очень несчастен! Могу ли я что-нибудь для вас сделать?" Подняв голову, он посмотрел на меня, когда, к моему удивлению, я тотчас же узнал серого егеря, которого видел во сне, который ранее рассказывал. Цвет лица, волосы, глаза, рот были одинаковыми - отличалось только выражение. По этому поводу он был печален. - Вам не нужно бояться, - сказал он. "Я не могу положить конец своему существованию. Я бы с удовольствием." - Почему ты не можешь? - спросил я с интересом. И я никогда не забывал акцент его ответа. "Потому что, - ответил он, - я Злая Сила, вице-элементаль".

Через несколько месяцев после этого, когда я однажды ночью путешествовал из Виктории в Джипси-Хилл, моим единственным спутником был хорошо одетый мужчина в мягкой панаме, который, по-видимому, был занят романом. Я не обращал на него ни малейшего внимания до тех пор, пока поезд не остановился в Вандсворт-Коммон, когда он вышел. Проскользнув мимо меня по пути к двери, он нагнулся и, сардонически улыбаясь, исчез во мраке ночи. Это был мужчина моей мечты, охотник и несостоявшийся самоубийца!

ЧАСТЬ II: ЯВЛЕНИЯ, СВИДЕТЕЛЬСТВАМИ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ

ГЛАВА III.

"ЭЛЕМЕНТАЛИ".

Сдержанность людей в отношении того, чтобы их имена и дома упоминались в печати, побудила меня заменить вымышленными именами в большинстве случаев, упомянутых в этой главе.

В одной из своих предыдущих работ я упомянул призрак с головой свиньи, которого я видел стоящим возле старого могильника в Гилсборо, Нортгемптон. Через несколько лет после этого случая я обсуждал оккультизм со своим тестем, Генри Уильямсом, доктором медицины (ранее жившим в Чапел-плейс, Кавендиш-сквер), и был очень удивлен, когда он сказал мне, что тоже был свидетелем того же самого. или подобное явление в Гилсборо. Я прилагаю заявление, которое он сделал по этому поводу:

"Гилсборо,

"Нортгемптон,

" 23 января 1909 года .

"Я хорошо помню много лет назад, когда мальчик вбежал наверх в верхнюю комнату одного дома в Гилсборо и увидел высокую худую фигуру человека с головой животного, присевшую на кровати. Я так испугалась, когда увидела это, что выбежала из комнаты так быстро, как только могла.

"Генри В. Уильямс, доктор медицины"

Мой тесть, конечно же, не упомянул мне о том, что он видел, прежде чем услышал о моем опыте, и я не имел ни малейшего представления о том, что с таким фантазмом сталкивался в деревне кто-то, кроме меня. Я полагаю, что рядом с домом, где он наблюдал это явление, когда-то был найден древний жертвенный камень, а в том же районе находятся остатки кургана и множество других свидетельств каменного века; следовательно, призрак с лицом свиньи мог быть либо вице-элементалем, привлеченным в Гилсборо человеческой кровью, однажды пролитой на жертвенный камень, либо некоторыми преступлениями, совершенными в деревне и вокруг нее в наше время, либо мыслями какого-то особенно звериного... неравнодушный человек или люди, похороненные на ныне заброшенном кладбище; или, опять же, фантазм мог быть настоящим привязанным к земле духом какого-то очень порочного человека, чей внешний вид соответствовал жизни, которую он или она вел на земле. Какое из двух, я, конечно, не могу сказать: это - по крайней мере пока - находится за пределами человеческого знания.

Я записал еще одно привидение аналогичного характера.

В письме ко мне из Девизеса 15 мая 1910 г. г-н "И. Уолтон" говорит:

"Уважаемый господин,

- Я только что прочитал вашу книгу "Лондонские дома с привидениями". Это напоминает мне ужасное видение, свидетелем которого я был около десяти дней назад и которое произвело на меня такое впечатление, что я посылаю вам подробности о нем.

"Я был в гостях у двух своих сыновей, которые живут в доме ╧ 37 по М-сквер, Челси. В первую ночь своего визита я спал в комнате на третьем этаже, выходящей окнами на площадь. Я ничего не знаю о науке, которую вы исповедуете, и не верю лично в сверхъестественные явления, но зрелище, свидетелем которого я был, было настолько необычным, что в свете ваших захватывающих рассказов мне кажется, что я спал в комнате, где стал местом трагедии.

"В комнате было не совсем темно, и от светильников на Площади проникал какой-то свет, но так как я лежал лицом к стене, то все передо мной было темно.

"Я заснул и оставался в таком состоянии в течение часа или больше, когда я внезапно проснулся с сильным толчком и обнаружил, что передо мной стоит самое ужасное видение, которое вы можете себе представить. Это была карликовая, пухлая фигура с лицом, как у свиньи, совершенно обнаженная в ярком ярком свете. Вся фигура по внешнему виду напоминала ошпаренное тело свиньи среднего размера, но ноги и руки были как у озверевшего человека, самца или самки, я не могу сказать. Через десять-пятнадцать секунд оно исчезло, оставив меня в обильном поту и дрожи, от которой я некоторое время не мог оправиться. Но я проспала остаток ночи.

"Когда мне позвонила хозяйка (она спала на третьем этаже сзади), она указала, что картина на межкомнатной двери упала между моей кроватью и соседней комнатой. Несомненно, меня разбудило падение картины. Но как насчет привидения? Я могу только приписать это какой-то оккультной причине.

"Я остаюсь, дорогой сэр,

"Искренне Ваш,

"'Я. Уолтон".

В этом случае, конечно, очень трудно сказать, является ли явление субъективным или объективным. Предполагая, что это был Объектив, а я склонен полагать, что это было так, тогда это был либо привязанный к земле дух какого-то особенно порочного человека, который каким-то образом был связан с домом, либо это был вице-элементаль, привлеченный к дому. либо из-за грязных мыслей какого-то обитателя, либо из-за какого-то убийства, совершенного там раньше.

Пишет мне снова 13 июня 1910 г. г. "И. Уолтон" говорит:

"Уважаемый господин,

"Я очень хочу, чтобы вы нашли место для моего опыта в своей будущей книге. Кажется, я упустил одну деталь призрака: у него были ярко-желтые волосы, завитые в локоны, едва доходившие до плеч.

"Искренне Ваш,

"'Я. Уолтон".

Другой случай, в котором почти нет сомнений в том, что привидение было вице-элементалем, рассказала мне миссис Брюс, чей муж недавно находился в Индии. Ее рассказ таков:

"Однажды мы жили в бунгало, построенном на месте дома, жители которого были варварски убиты сипаями во время индийского мятежа, и не поселившись в нем много дней, нас потревожил странный напевающий звук. поступающие из разных частей здания. В тот момент, когда мы входили в комнату, откуда, казалось, исходил шум, наступала тишина, а в тот момент, когда мы поворачивались спиной, она возобновлялась. Однако мы никогда ничего не видели, пока однажды мой муж, услышав звуки, поспешно не вошел в комнату, где, как ему казалось, он мог их обнаружить. Затем он увидел расплывчатые очертания чего-то - он мог описать только как получеловека - внезапно поднимающегося из одного из углов и проносящегося мимо него. Беспорядки были настолько тревожными, что мы в конце концов покинули дом".

В этом случае количество крови, пролитой на месте бунгало, само по себе было бы достаточной причиной для появления призраков, и мое единственное удивление состоит в том, что оно не привлекло гораздо больше Элементалей этого вида.

Мисс Фрэнсис Синклер пережила невероятный опыт, путешествуя по железной дороге между Честером и Лондоном прошлой осенью.

Войдя в туннель около шести вечера, мисс Синклер была совершенно уверена, что в купе никто не спасал ее и ее собаку. Судите же ее удивление и смятение, когда она вдруг увидела сидящую напротив себя сгорбленную фигуру того, кого она приняла за человека с перерезанным горлом! У него было два выпуклых рыбьих глаза, которые смотрели на нее остекленевшим взглядом. Он был одет в одежду горчичного цвета, а на боку у него была черная сумка. Мисс Синклер тотчас же овладело неистовым желанием покончить с собой, и пока ее собака уткнулась носом в складки ее платья и выказывала все признаки ужаса, мисс Синклер делала все возможное, чтобы не выпрыгнуть из кареты. . Как раз в тот момент, когда она подумала, что должна уступить, и была на грани того, чтобы открыть дверь, туннель закончился, фантазм исчез, и ее стремление к самоуничтожению внезапно прекратилось. Она никогда прежде, уверяет меня, не испытывала подобных ощущений.

Здесь, конечно, нельзя сказать, было ли то, чему она была свидетельницей, Субъективным или Объективным, но если предположить последнее, то я склонен думать, что привидение, судя по его внешности и вызванным им желаниям, было Вице-элементалем, а не Фантазм Мертвых. Он не обязательно должен был быть прикреплен к купе, в котором она случайно его увидела, но мог обитать в самом туннеле, проявляя себя по-разному.

Автор, которого я буду называть мистером Ридом, рассказал мне несколько недель назад, что он и его брат, поднимаясь однажды вечером наверх, увидели фигуру человека с конусообразной головой, внезапно прошедшую мимо них, и, взбегая по лестнице, исчезают во мраке. Хотя, естественно, он был очень удивлен, ни мистер Рид, ни его брат ни в малейшей степени не испугались. Наоборот, они были очень заинтересованы, так как фантазм так хорошо соответствовал их представлениям о призраке! Поскольку это видели оба брата, и ни один из них ни в малейшей степени не нервничал, я склонен думать, что этот призрак был ваграрианцем и что его присутствие в доме было связано либо с какой-то доисторической реликвией, которая лежала поблизости, или к одиночеству и изоляции этого места.

У миссис Х. Додд был странный опыт общения с элементалем. "Проснувшись однажды ночью много лет назад, - рассказывает она мне, - я увидела высокую фигуру, стоящую у моей кровати. Казалось, внутри него был свет, и он производил то же впечатление, что и рука, которую держат перед свечой. Я мог видеть красный цвет плоти и темно-синие линии ребер - черточка, все было светящимся. Каково было лицо, я не знаю, так как я так и не зашел так далеко, потому что был слишком напуган, чтобы смотреть. Оно склонилось надо мной, и я спрятала голову в одеяло от испуга. Когда я рассказал об этом родителям за завтраком, к моему удивлению, никто надо мной не засмеялся; почему, я не знаю, если только в доме не было привидений, и они знали об этом. Мой брат сказал, что видел, как ночью в стене его комнаты исчезла высокая фигура.

Поскольку миссис Додд добавляет, что ее близкий родственник умер примерно в то же время, то, конечно, возможно, что фантазм принадлежал последнему, хотя из-за возможности гротескности, предполагаемой тем, что она видела призрака, а также из-за того, что дом был недавно построен в районе, особенно благоприятном для Элементалей, я склонен отнести его к этому классу призраков.

Несколько месяцев назад я получил от баронессы фон А. следующее сообщение о нападении, которое испытала ее семья:

"Дорогой мистер О'Доннелл" (она пишет),

- Я был бы вам весьма признателен, если бы вы рассказали мне о том, что произошло с моей бабушкой, леди В., вдовой генерала сэра Б. В.. Прежде всего я должен сказать вам, что она всегда была очень правдивой, разумной и лишенной воображения женщиной, и я совершенно уверен, что она не выдумала бы и не прибавила ничего, что она так часто говорила. История такова:

"В пятидесятых или шестидесятых годах она и мой дед, тогдашний полковник В., поехали к своим очень старым друзьям, полковнику и миссис В., в их дом в деревне: я забыл имя, но Думаю, это было недалеко от Вустера. Никто из моих бабушек и дедушек никогда не слышал о чем-то сверхъестественном, связанном с домом В..., но бабушка рассказывала мне, что испытывала чувство сильнейшего дискомфорта, как только вошла в дом своих друзей. Это, однако, проходило до тех пор, пока, когда ей пришлось после обеда подняться к себе в комнату за вышивкой, она снова не почувствовала это, проходя через холл. Едва она начала подниматься по лестнице, как отчетливо услышала позади себя шаги. Она остановилась, они тоже; поэтому, думая, что это игра воображения, она продолжала, когда шаги тоже раздались. Они никак не могли быть ее эхом, так как она слышала свой собственный звук, а другие были совсем другими, светлее и короче. Они последовали за ней до двери ее спальни, дверь которой она быстро захлопнула на засов, так как ей было очень страшно, но все время она чувствовала, что снаружи ее ждут шаги. Наконец она решила снова спуститься вниз, но едва вышла из своей комнаты и пошла по коридору, как шаги возобновились. Вконец испугавшись, она побежала в гостиную, не останавливаясь, пока не оказалась среди своих друзей, но все время слыша летящие за ней легкие шаги. Они остановились только тогда, когда она вошла в гостиную. Когда миссис В. заметила ее бледное лицо, бабушка рассказала ей, что случилось. Затем миссис В. объявила, что шаги были обычным явлением, что их слышали почти все в доме и что тщательное расследование было проведено безрезультатно - объяснения этому не было. Моя бабушка слышала шаги еще несколько раз.

"Другие проявления произошли во время ее пребывания в том же доме. Прошло несколько дней после последнего случая, когда мой дедушка имел случай отправиться в город с полковником В., оставив мою бабушку одну. Вопреки своей обычной привычке, когда пришло время ложиться спать, она почувствовала необъяснимое волнение и поэтому попросила подругу, мисс Р., которая тоже была гостьей у В., остаться с ней на ночь. Они легли спать и уснули, но ненадолго. Они оба проснулись от того, что часы на лестничной площадке снаружи пробили двенадцать, когда оба одновременно сели в постели, потому что услышали самый необъяснимый стук над головой, хотя в остальном в доме было совершенно тихо. Они слушали и слышали это снова и снова, и моя бабушка сказала, что это звучало для них обоих так, как будто в гроб вбивали гвозди. Стук продолжался некоторое время, пока, не в силах больше терпеть, мисс Р... не вскочила с постели и не сказала: "Ну! Я собираюсь посмотреть, что это такое; он явно исходит из комнаты этажом выше, прямо над нами, и я должен это выяснить. Моя бабушка вызвалась пойти с ней, и они прокрались на второй этаж, стук становился все громче с каждым шагом. Подойдя к двери, из которой исходили звуки, теперь уже очень отчетливые, они обнаружили, что дверь заперта, и когда они повернули ручку во второй раз, стук прекратился, сменившись самым ужасным и адским смехом. Слишком напуганные, чтобы продолжать свои расследования, они сбежали вниз, продолжая смеяться на бегу. Тотчас же они вошли в свою комнату, стук возобновился и продолжался довольно долго, а когда прекратился, то, будучи слишком напуганы, чтобы уснуть, они зажгли лампу и проговорили до утра. Когда служанка принесла им чай, она заметила их изможденный вид и, когда ей объяснили причину, сказала: "О, Боже мой! Это комната мистера Гарри, и она всегда заперта, когда его нет дома. Если бы только с ним ничего не случилось!

"Днем пришла телеграмма, что старший мальчик Гарри, находившийся тогда в Лондоне, умер ночью; они даже не знали, что он болен.

"Одна вещь, которую я должен упомянуть, это то, что большая клетка с голубями стояла снаружи на площадке второго этажа. Как правило, эти птицы пугаются малейшего звука, но моя бабушка говорит, что замечала, что они никогда не шевелились, хотя шума стука и смеха было достаточно, чтобы разбудить любого".

Баронесса фон А. продолжает спрашивать, были ли беспорядки вызваны Призраками Мертвых или Элементалами. Я сказал ей, что, по моему мнению, стук и смех были вызваны одним и тем же фактором, а именно элементом Элементаля, который прикрепился к дому таким же образом, как другие Элементали, обычно известные как Семейные Призраки, прикрепляются к дому. себя семьям. Весьма вероятно, что Элементаль был привлечен к дому в первую очередь каким-то преступлением, совершенным там, или, возможно, его даже привлекла земля до постройки дома. Такие духи различаются по своему отношению к Человеку. "Желтый мальчик", например, обитавший в одной комнате в Небуорте, периодически появлявшийся перед теми, кто там спал, и жестами, описывающими способ их приближающейся смерти, не выказал, предупреждая, ни ликования, ни злобы: его действия были совершенно механическими, а выражение лица нейтральным. Например, когда привидение явилось лорду Каслри, оно просто трижды провело рукой по горлу, таким образом предсказав, как умрет его светлость. (Вскоре после этого лорд Каслри покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло.)

Другими случаями предупреждения о смерти, в которых нет явного злого умысла, являются "Сияющий мальчик" в замке Корби, когда призрак скорее благожелателен, чем нет, и "Барабанщик" в замке Кортачи, когда явление кажется скорее озорным, чем злонамеренным. злонамеренный.

С другой стороны, наличие злого замысла и намерения со стороны некоторых явлений, предупреждающих о смерти, совершенно очевидно, на мой взгляд, из случая с часами, о котором я упоминал в главе I; случай, который также доказывает, я думаю, что судьбы некоторых, если не всех нас, предопределены и что существуют определенные категории Элементалей, которые не только имеют право предупреждать нас об этих судьбах, но и это также может способствовать их выполнению. Например, что касается часов, которые пробили тринадцать, и дамы, которая погибла в аварии с такси, следует помнить, что последняя была очень необычной натуры - настолько необычной, что действительно кажется, что Элементаль был фактическим изобретателем этого - что он преднамеренно запланировал катастрофу и что он присутствовал в то время, преобладая над мыслями и направляя руки двух водителей, когда они столкнулись друг с другом. Трудно понять, почему он это сделал, если только, предпочитая одиночество своим владениям, он не считал миссис Райт препятствием на своем пути и незваным гостем там, где он имел единственную привилегию обитать. Возможно также, что дом, в котором жила миссис Райт, может быть под каким-то проклятием или запретом, что вынуждает тех, кто имеет безрассудство занять его, расплачиваться за это своей жизнью, а время и характер их смерти определяются судом. ответственное явление.

Это предположение, а именно, что элементалы могут быть инструментами для совершения зла, совпадает с моей теорией о том, что болезни в первую очередь вызываются силами или духами, враждебными человеческому роду, и что такие силы или духи существуют во множестве форм; но в то время как Морба имеет самый широкий возможный диапазон, другие два вида Элементалей, т. е . Вице-Элементали и Кланогрианцы, или Семейные Призраки, ограничены определенными семьями и домами.

Мисс Роландс, моя подруга, художница, рассказала мне о случае, который когда-то произошел с ней.

"Боюсь, я очень плохо расскажу эту историю, - начинает она, - но я сделаю все, что в моих силах. Я так хорошо все это помню, хотя тогда я был чуть больше ребенка. Я жил с бабушкой и дедушкой, тётями и сестрой в старом доме в Биркенхеде. Дом был очень высоким. В нем были и чердаки, и подвалы, а на одном из чердаков было пятно крови, связанное, как мне сказали, с убийством особенно ужасного характера, которое когда-то там было совершено и из-за которого дом слыл быть преследуемым. Ходили слухи, что когда-то в этом доме жили священники, и что одного из них убили, а тело увезли в бочке! Однако, несмотря на кровавое пятно и связанные с ним мрачные рассказы, мы с сестрами в начале нашего владения домом играли на чердаке, и ничего не происходило. Но, наконец, наступила ночь, когда мы проснулись и поняли, что в том, что мы слышали, была жуткая доля правды. Через некоторое время после того, как мы все легли спать, всех нас (даже моего практичного старого дедушку) разбудили три громких стука в одну из дверей, которую каждый из нас считал своей собственной. Потом наступила тишина, а потом с самого верха дома, где находился чердак, по лестнице скатилась бочка! ударяться! ударяться! Когда он достиг каждой отдельной площадки, был короткий промежуток, как будто бочка успокаивалась перед тем, как начать свой следующий путь, а затем снова удар! ударяться! слабее и слабее, пока не достиг подвала, где звуки прекратились.

Когда эта стадия была достигнута, мы зажигали свечи и все выглядывали из своих дверей с белыми испуганными лицами и волосами, которые буквально вставали дыбом, а затем, после нескольких секунд затаившей дыхание тишины, мы летели с одной на одну комнату, где мы и остались, набитые, как селедки, до утра.

Насколько мне известно, это странное и таинственное происшествие случалось не менее трех раз, и я могу поручиться за его абсолютную истину, как и мои тети и сестра, а также мои дедушка и бабушка, если бы они были живы.

Без каких-либо точных подробностей об убийстве невозможно определенно сказать, к какому классу фантазмов относилось это преследование. Можно было бы приписать это полностью работе олицетворяющих элементалей, полностью фантазмам мертвых или одновременно и олицетворяющим элементалям, и фантазмам мертвых.

Недавно я искал информацию о пикси и в результате своих расспросов получил ответы от нескольких человек (чье социальное положение и вытекающее из этого чувство чести являются гарантией их правдивости), заявляющих, что видели этот вид элементалей.

Одна из моих осведомительниц, мисс Уайт, живущая в Западном Корнуолле, рассказывает мне, что однажды, когда она пересекала очень пустынные поля, почти в пределах видимости Касл-он-Динас, она вдруг увидела группу маленьких людей, поднимающихся из среди гранитных валунов на вершине обращенного к ней холма; все они были вооружены копьями и участвовали в чем-то вроде мимической битвы, но стоило мисс Уайт приблизиться к ним, как они тотчас же исчезли, и она больше никогда их не видела.

Я вполне могу себе представить, что холм, где, по словам мисс Уайт, она видела эти маленькие призраки, населен привидениями, так как вся эта местность (с которой я знаком уже несколько лет) весьма наводит на мысль о всякого рода элементалях. Например, в Замке-на-Динасе есть остатки древней кельтской деревни, и я не сомневаюсь, что это место пережило много насильственных смертей и что там похоронено много доисторических людей.

Другая моя корреспондентка, миссис Беллью, говорит: "Зимой 1888/89 года я страдала от слабости легких, и мне посоветовали ночью и утром топить в спальне огонь. Однажды ночью, между одиннадцатью и двенадцатью, меня внезапно разбудил уголь, падающий в решетку, и я услышал тихий голос, похожий на писк мыши, говорящий: "Мы сделали это! вы этого не знали", затем последовал пронзительный смех. Я сел в постели, чтобы лучше видеть камин, и увидел сидящих на раскаленных углях двух маленьких существ около шести дюймов ростом, с человеческими лицами и конечностями и белой кожей.

"Совершенно естественно, я ответил: "Я прекрасно знал, что это ты". При звуке моего голоса они тотчас же исчезли, и только тогда я понял, какое странное переживание я испытал. Весь инцидент занял всего минуту или две".

Конечно, очень трудно думать, что это не было полностью субъективным, и если бы не тот факт, что миссис Белью настолько уверена, что явления были объективными, я был бы склонен полагать иначе. Тем не менее, очень приятно думать, что может существовать такой приятный тип Элементаля.

Интересный случай произошел с преподобным Г. Чичестером, с которым у меня была переписка два года назад. Это был единственный психический опыт, который у него был, и он произошел в Круге друидов на севере Англии. Осматривая камни Круга, он вдруг ощутил "смертельный запах" (если цитировать его собственные слова) и ощущение какого-то приближающегося присутствия. Поспешно отступив на некоторое расстояние, он увидел фигуру, одетую в белое или светло-серое, выскользнувшую из соседнего леса и исчезнувшую возле самого большого камня кромлеха. Круг находился в сосновом лесу, и под одним из камней, выкопанных в конце 70-х годов прошлого века, была найдена урна, которая сейчас находится в музее. Преподобный Г. Чичестер сообщил мне, что явления неприятного характера также последовали за поднятием камня в знаменитом кромлехе в Камберленде, так что он склонен думать, что психические явления неизменно следуют за нарушением любого из камней. Хотя мистер Чичестер не дал мне четкого представления о том, что он видел, мне кажется весьма вероятным, что это был житель Барроува или фантазм доисторического человека; последний, будучи полностью животным, не имел бы души, и его дух, несомненно, оставался бы привязанным к земле до бесконечности . С другой стороны, конечно, это мог быть ваграрианец.

О появлении духовных огней у меня было множество свидетельств. Миссис У. из Гилсборо, с которой я хорошо знакома, сообщила мне, что, проснувшись однажды ночью, она обнаружила, что комната полна самых красивых разноцветных огней, которые парили в воздухе вокруг кровати. Они были так хороши, что она ничуть не испугалась, а продолжала наблюдать за ними, пока они вдруг не исчезли. Темнота ночи, ненастная погода и расположение комнаты исключали вероятность того, что кто-то вне дома зажжет свет.

В мемуарах одной известной художницы, которые я только что редактировал, я рассказал о голубом свете, который она и ее муж видели в своей спальне. На этот раз явления ужаснули очевидцев, и муж, стараясь отогнать их от постели, ударил их рукой, когда они разошлись, тотчас же снова воссоединившись.

Я склонен думать, что в обоих случаях огни были вызваны присутствием какой-то формы элементаля на начальной стадии материализации; но в то время как красота света и отсутствие страха в первом случае предполагает, что видения принадлежали какому-то приятному типу элементалей, весьма вероятно, из отряда пикси, однородная синева и присутствие страха во втором случае предполагают, что огни были вызваны какой-то ужасающей и злобной формой Элементаля, который, по всей вероятности, навсегда был прикреплен к дому.

Эти огни кажутся в некоторых отношениях похожими на те, которые время от времени видят в Уэльсе, хотя в последнем случае явления появляются с целью предсказать смерть. Описание их дано в "Журнале Фрейзера". Они, по-видимому, тесно связаны с трупными свечами, или Canhyllan Cyrth, также замеченными в Уэльсе, отчет о которых дан в "Новостях из невидимого мира", работе Т. Чарли, который собрал свою информацию (так я понять из объявления на титульном листе) из произведений Бакстера, Уэсли, Симпсона и других писателей. Эти свечи названы так потому, что их свет по форме напоминает свет свечи; по цвету иногда белый, иногда различных оттенков синего. Если она бледно-голубая и маленькая, это предсказывает смерть младенца; если большой, то взрослый. Затем автор описывает несколько случаев, связанных с появлением этих огней, последний из которых гласит: "Примерно тридцать четыре или тридцать пять лет с тех пор некая Джейн Уайатт, сестра моей жены, кормила трех старших детей баронета Руда и ( дама умерла) управляющая этим домом, зайдя поздно в комнату, где лежали служанки, увидела там не менее пяти таких огней вместе. Случилось так, что вскоре после того, как комната была только что оштукатурена и в ней разожжена решетка для угля, чтобы ускорить высыхание штукатурки, пятеро служанок легли туда, как обычно, спать; но наутро все они были мертвы, задохнувшись во сне парами только что закаленной извести и угля. Это было в Лангатене, в Кармартеншире.

Эти огни, кажется, никогда не достигали какой-либо дальнейшей стадии материализации, хотя я полагаю, что они обладают этой способностью и что в действительности они представляют собой какую-то особенно мрачную форму элементаля - возможно, такую же мрачную, как барабанщики и волынщики Шотландии и других стран. Кланогрианцы или Семейные Призраки, с которыми они, казалось бы, тесно связаны.

О шумах, которые обычно приписывают полтергейстам, но которые, как мне кажется, связаны либо с фантазмами мертвых, либо с бродягами, олицетворяющими или вице-элементалами, я получил множество сообщений.

Мисс Дульси Винсент, сестра светской красавицы (о ее опыте я расскажу позже) и сама известная красавица, говорит:

"Когда несколько лет назад я гостил у дяди в его доме в Норфолке, мы слышали по ночам самые замечательные звуки, которые никто никак не мог объяснить. Например, раздавался ужасный грохот, как будто вся посуда в доме разлеталась вдребезги о кухонную плитку, а в другое время мы слышали тяжелые удары и удары, как будто мебель передвигалась оптом из одной комнаты в другую. Однажды ночью шум был такой сильный, что мой дядя взял ружье и спустился вниз, чтобы убедиться, что в доме нет грабителей; но в тот момент, когда он открыл дверь комнаты, откуда исходили звуки, наступила глубокая тишина, и ничего не было видно. Через несколько ночей после этого инцидента я проснулся от того, что дверь моей спальни медленно открылась. Я посмотрел, но никого не увидел. Охваченный неукротимым ужасом, я спрятал голову под одеяло, когда отчетливо услышал приближающиеся к кровати тихие шаги. Затем наступила тишина, во время которой я инстинктивно чувствовал рядом с собой некое враждебное присутствие. Затем, к моему неописуемому ужасу, одеяло осторожно сдернули с моего лица, и я почувствовал, что что-то - я не знаю что - смотрит на меня сверху вниз и пытается заставить меня посмотреть. Однако, напрягая всю свою силу воли, я с благодарностью могу сказать, что держал глаза плотно закрытыми, и Существо, наконец, незаметно удалилось, и я больше никогда не испытывал его.

- Дом моего дяди был построен на месте каких-то старых хижин, в одной из которых жила сумасшедшая, но были ли беспорядки вызваны ее фантазией или нет, я, конечно, не могу сказать.

Я тоже не могу! хотя я думаю, что это вовсе не невероятно, так как многие призраки подобного рода, несомненно, вызваны привязанными к земле духами безумцев, что и объясняет бессмысленные удары и удары!

Мисс Фезерстоун, дама, проживающая в Хэмпшире, тоже столкнулась с подобным явлением. "Около шести лет тому назад, - сообщает она мне, - после смерти моей сестры у меня была очень неприятная форма психизма" (цитирую ее собственные слова), "которая только недавно прекратилась. Раньше вещи исчезали и снова появлялись очень странным образом. Хотя это было, по-видимому, сверхъестественно, было, конечно, трудно полностью доказать, что они не были перемещены физическими средствами. В первый раз это явление имело место во время визита очень практичного друга. Она писала, собирала материалы и собиралась выйти из комнаты, когда у нее вырвали перо из рук. Везде огляделась, встряхнула платье (совсем новое), но перо исчезло - его нигде не было видно. Затем она поднялась наверх, надела туфли, шляпу и перчатки и пошла на вокзал, сразу же пришла домой и, сняв верхнюю одежду, обнаружила пропавшую ручку в портновской строчке на передней части своего платья. ! Она не нашла ни одной щели, через которую оно могло бы попасть, и ей пришлось расковырять часть платья, чтобы достать его. Я хотел, чтобы она отправила отчет об инциденте в SPR, но, поскольку она испытывала сильное отвращение ко всему, что имело бы характер огласки, я не мог убедить ее сделать это. После этого вещи постоянно исчезали и снова появлялись на видном месте после того, как все обыскивали это место. Я думаю и надеюсь, однако, что теперь это прекратилось, так как это принесло мне очень плохую репутацию у нескольких слуг, которые решительно заявили, что я был в союзе с Лукавым".

В последующем письме она пишет: "Дом, в котором я испытал полтергейст, находился в Долише, но неприятности последовали за мной в Лондон. В то время я сидел на дружеских сеансах с одним или двумя друзьями. Вначале явления казались каким-то образом связанными со старым шкафом, который я купил из вторых рук и который у меня есть до сих пор".

Если беспорядки не были вызваны человеческой деятельностью, то я думаю, весьма вероятно, что и сеансы, на которых присутствовала мисс Фезерстоун, и дубовый сундук могли быть ответственны за них. Я совершенно уверен, что всякий раз, когда на сеансе происходит подлинное духовное проявление , это проявление связано либо с привязанными к земле духами людей, которые были просто глупы, когда были в теле (а такие были, все еще есть и всегда будет в изобилии), привязанным к земле духам людей, которые были звероподобными и похотливыми, или просто из-за озорного олицетворения и других видов Элементалей. Этих последних, когда их однажды поощряют, чрезвычайно трудно стряхнуть с себя. Они прикрепляются к некоторым натурщикам, за которыми следуют в их дома, которые впоследствии посещают. Я знаю много таких случаев; поэтому я считаю весьма вероятным, что какой-то озорной элементаль привязался к мисс Фезерстоун на одном из сеансов, которые она посещала, и, преследуя ее с места на место, докучал ей своими неприятными знаками внимания. С другой стороны, вполне возможно, что в дубовом сундуке обитали какие-то виды элементалей, как это часто бывает с предметами мебели, либо старыми сами по себе, либо изготовленными из старинного дерева - например, дерева, полученного из болото, древний лес, вершина горы или любое другое место, часто посещаемое ваграрианцами.

Мисс Фезерстоун рассказывает мне еще об одном опыте, который у нее когда-то был, и который не лишен интереса.

"Около семи лет назад, - говорит она, - мы с двумя сестрами остановились на ферме недалеко от Чагфорда, в Дартмуре, между Тридли и Гидли. Однажды мы отправились пешком к последнему месту и прошли через деревню и вверх по переулку дальше, к открытому болоту, где мы очутились на ровном участке земли, с Кес Тором слева от нас, в то время как на справа от нас стояли три новеньких домика с садиками и калиткой, ведущей к ним. Я зашел в один из них, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь комнаты, которые можно сдать на следующий год, и мне показали его, пока мои сестры ждали меня на болоте. Как ни странно, я забыл спросить название и адрес этого места, но, похоже, это была совершенно прямая дорога из Гидли. Когда мы вернулись в Чагфорд, мы спросили нашу домовладелицу, где мы были, и она сказала, что это место называется Берри Даун; поэтому на следующий год мы написали туда о комнатах, но, приехав, были поражены, обнаружив совсем другое место - вовсе не на открытом болоте. Затем мы приступили к поиску трех домов, которые видели. Мы обошли Гидли во всех направлениях, расспрашивая почтальона, священников, фермеров и жителей деревни, но никто не знал о таких домах, и мы никогда не могли найти даже отдаленных следов их. День, в который мы их увидели, был ясным и солнечным, так что мы никак не могли ошибиться, и, кроме того, мы некоторое время отдыхали на болоте напротив них, так что, если бы они были простым оптическим обманом, мы должны были бы в конце концов осознать факт. Несколько старых дачников из Гидли, которым мы рассказали об этом инциденте, придерживались мнения, что нас "повели пикси". Возможно ли такое?"

Я знаю случаи (хотя сейчас не могу вспомнить ни одного), когда люди видели дома-призраки и входили в них, подобно тому как моряки были свидетелями феномена корабля-призрака, который, как я слышал, сравнительно недавно снова видели у побережья Северного Корнуолла. - но я не могу с уверенностью сказать, вызваны ли такие видения Пикси или каким-то другим Элементалем. Принимая во внимание, однако, многочисленные уловки элементалей и то, что они очень часто, как я полагаю, вызывают сны, я не вижу причин, по которым они не должны быть ответственны за иллюзию трех коттеджей.

ГЛАВА IV.

ФАНТАЗМЫ МЕРТВЫХ.

Хотя я возглавляю эту главу "Фантазмы мертвых", почти невозможно провести различие между Фантазмами мертвых, т. е . реальными земными душами людей, и Элементалами, чья особая функция состоит в том, чтобы олицетворять их. В случае убийства, хотя я считаю вполне возможным появление духа настоящего убийцы, я считаю крайне маловероятным, что душа его жертвы (за исключением, конечно, тех случаев, когда последний вел порочный образ жизни) столь же привязанным к земле, но то, что мы видим, является просто выдающимся элементалем, который в компании с привязанной к земле душой убийцы каждую ночь (или периодически) воспроизводит трагедию.

Я думаю, что и в случае самоубийства природа Фантазмов, которые появляются впоследствии, в значительной степени зависит от жизни, которую ведет самоубийца: если порочные, то призраки будут связаны с его земным духом, если нравственные - с Притворяющимся Элементалем, но в в любом случае вице-элементалы, по всей вероятности, были бы привязаны к месту, когда призраки сразу же стали бы двойными (что так часто случается). Там, где самоубийца - это сумасшедший преступник или идиот-эпилептик, я полагаю, что видимый феномен - это его или ее настоящий дух - я не думаю, что у таких людей есть душа. Под духом я подразумеваю чисто животную сторону человеческой природы - ту Силу, которая направлена исключительно на достижение и осуществление плотских желаний; душой, той Силой, которая признает и стремится ко всему, что стремится сделать ум чистым и прекрасным.

Что касается привидений, т. е . видений, появляющихся вскоре после смерти, то я думаю, что в большинстве случаев, во всяком случае, появляется действительное сверхфизическое тело умершего, предшествующее его перемещению в другие сферы, и что, за исключением в этот промежуток души разумные и нравственные никогда не возвращаются в материальный мир. Во всех других случаях привидений явления происходят либо из-за привязанных к земле духов развратных, либо из-за глупцов, т. е . тех, кто, не будучи на самом деле жестоким или похотливым, не обладает способностью к воспитанию ума; преступникам-сумасшедшим и идиотам-эпилептикам; или же к элементалям, доброжелательным, нейтральным и другим.

СЛУЧАИ.

Миссис П., жена офицера армейской медицины, проживающая по соседству со мной, рассказывает: "Несколько лет назад я путешествовала в Саутгемптон с моей маленькой дочерью, которой было четыре года. Мой племянник, живший на Мэр-стрит в Хакни, попросил меня переночевать в его доме. Это было большое здание с длинными коридорами, из которых выходило множество дверей, а в задней части его располагалось кладбище.

"Мы пришли и не нашли дома никого, кроме слуг. Мой племянник оставил мне записку, в которой просил, чтобы я как следует чувствовал себя "как дома" и ложился спать, если почувствую усталость после дороги.

"Мы с маленькой дочкой делили большую комнату с двуспальной кроватью. Некоторое время я не спал из-за странного шума. Хотя ветра не было, все двери в коридоре звенели на петлях и стучали, как будто кто-то дергал ручки. Шум продолжался некоторое время и сильно беспокоил меня, так что я плохо спал.

"Утром мой племянник сказал: "Ну, тетя, надеюсь, вам было удобно и вы хорошо провели ночь?" "О, все было удобно, - ответил я, - но я не провел спокойной ночи. Есть что-то очень странное в дверях в вашем коридоре наверху. Казалось, они часами пинались на своих петлях.

Он посмотрел на меня довольно любопытным образом и сказал: "Я полагаю, вы не знали, что моя мать умерла в комнате, где вы спали, - фактически, в той же самой постели".

"В самом деле, - ответил я, - и, если бы я знал это, я никогда не принял бы твоего гостеприимства".

"Ну, я отправился в свое путешествие в Индию и больше не думал об этом. Но когда я вернулся через год или два, я случайно рассказал об этом одной из моих племянниц, которая тут же поделилась со мной своими впечатлениями от того же дома.

"После того, как умерла наша мать, - сказала она, - комнату заперли и некоторое время так и оставались. Потом мы с сестрой решили, что нам следует его использовать, и мы вместе спали там. В первую ночь нас никто не беспокоил, но на вторую ночь я проснулась и увидела нашу мать, сидящую в кресле перед большим туалетным столиком. Моя сестра спала, но я полагаю, что я сделал какое-то движение, которое разбудило ее, потому что она проснулась и, не сказав мне ни слова, закричала: "Вот мать! Мать вернулась к нам! Таким образом, вы видите, мы оба ясно видели привидение и не имели ни малейшего сомнения относительно того, кто это был".

Проявления в этом случае были, я думаю, из-за доброжелательного элементаля, который выдавал себя за умершую даму с целью передать некое послание от души последней ее живым родственникам и друзьям. Впечатление, производимое этим явлением на девочек, должно было состоять в том, что их мать все еще знает о них; в то время как элементаль, по всей вероятности, найдет способ сообщить матери радостную весть о том, что ее дочери не забыли ее.

Миссис П. рассказала мне еще один случай. "Мой муж, - сказала она, - ухаживал за одним стариком и его женой, которые были очень привязаны друг к другу. Это были люди довольно пожилые, но здравые и здравомыслящие, вовсе не фантазеры и не склонные к глупостям. Когда старик умер, его жена очень ужасно переживала его утрату. Она так и не оправилась от этого, и, ложась в постель со своей последней болезнью, постоянно говорила, что хотела бы снова увидеть своего мужа. Слуги сказали ей, что ей не следует говорить такие вещи, но желание росло в ней, пока однажды, оставшись одна, она не заговорила с ним и не умоляла его вернуться.

"Сразу показалось, что он сидит на стуле у ее кровати. Но, хотя ее желание было удовлетворено, она была в ужасе.

"Уходи, уходи!" - воскликнула она. - Я не хочу тебя. Видение исчезло. Несколько дней спустя она умерла. Я часто сидел с нею, и я уверен, что она была вполне рассудительна и вполне владела своим умом".

Здесь, конечно, приходится всецело полагаться на показания умершего, который, будучи в то время больным, легко мог стать жертвой иллюзии, по крайней мере, мне так кажется. Я просто цитирую случай, чтобы показать, что я не всегда готов принять за объективные явления, свидетелем которых был один человек.

Случай с мисс В. Сент-Джермин, женщиной, живущей на севере Лондона, гораздо сильнее.

"Мой отец, - говорит она, - был настоятелем огромного прихода, который после его смерти разделился. У него было десять священников. Старший викарий, назначенный вместо него в более важном отделе, вскоре после этого стал каноником, поэтому я буду называть его каноником Джервисом. Всем, что у него было, он был обязан моему отцу, и он всегда был готов сказать это и рассказать о своих обязательствах перед моим отцом. Я упоминаю об этом, чтобы показать, какое уважение он имел к моему отцу. Мы со своей стороны, мои братья, сестры и я, всегда смотрели на него как на очень хорошего друга, зная его всю свою жизнь. Никогда не было никого, чья внешность была бы нам так знакома, и он, безусловно, выглядел весьма примечательно. Ростом не менее шести футов и пропорционально широким, у него было квадратное лицо, грубые черты лица и очень густые креповые волосы, которые начинали седеть. Он всегда был очень хорошо одет. Всех очень поразил его внешний вид, и меня постоянно спрашивали, кто он такой.

"В начале января (думаю, около 3-го), несколько лет тому назад, он умер, и мы все так опечалились, что сразу же написали соболезнования его семье. Мы, конечно, много думали о нем, хотя его смерть не была одной из тех великих печалей, которые не оставляют в памяти места для воспоминаний о чем-либо другом.

"Примерно 13 февраля (того же года) мы с братом, сестрой и мной пошли пить чай с другом, известным художником в Pembroke Studios, Кенсингтон. Это была очень приятная вечеринка, и мы задержались допоздна; действительно, мы были почти последними, чтобы уйти. Минут за пятнадцать до того, как мы покинули студию, я разговаривал с нашим хозяином, который показывал нам любопытную старую французскую Библию с цветными иллюстрациями. Я упоминаю об этом, чтобы показать, как был занят мой разум.

"Покинув студию, по пути на Хай-стрит в Кенсингтоне нам пришлось пройти по одной стороне площади Эдвардса. Там у домов есть садики с железными перилами, а дорожка очень узкая. Мы шли один за другим, мой брат впереди, сестра рядом, а я последним, как вдруг я увидел каноника Джервиса так ясно и отчетливо, как никогда в жизни не видел никого ни до, ни после. Он прошел мимо меня сбоку от перил. Я никак не могу объяснить, почему я тогда ничего не сделал или не сказал, за исключением того, что я был слишком изумлен. Мы пошли дальше и сели в омнибус, который довез нас до улицы, где мы живем. Когда мы шли по последнему, я снова увидел, как по переулку идет каноник, и моя сестра тут же воскликнула: "Каноник Джервис! выглядит так, как если бы он был жив! Мой брат, сидевший немного впереди нас, не говорил - он ничего не видел.

"Оглядываясь назад на этот инцидент, я не могу объяснить, почему мы не пытались присматривать за ним или следить за ним. Но я думаю, что большинство людей в момент наблюдения привидения кажутся в некотором смысле парализованными от изумления и совершенно теряют присутствие духа".

Поскольку проявление произошло вскоре после смерти каноника, я склонен думать, что в данном случае это был подлинный призрак Мертвых.

Некая миссис Крейвен недавно рассказала мне о намеренном преследовании. Бывая в загородном доме, миссис Крейвен часто уединялась в библиотеке, чтобы на несколько минут спокойно почитать, и неизменно заставала там священника, сидящего в необычайно задумчивой позе. Задаваясь вопросом, кто он такой, поскольку она никогда не видела его ни в какой другой части дома, но не желая беспокоить его, миссис Крейвен обычно сидела и украдкой поглядывала на него из-за книги, пока не чувствовала, что больше не может стоять. в его присутствии, когда она старалась как можно тише выйти из комнаты. Так продолжалось несколько дней, пока однажды утром, решив не сдаваться, она осталась на своем месте, пока священник не наэлектризовал ее, внезапно очень взволнованно указав на книжные полки. Считая его странным, чем когда-либо, но приписывая его инертность возможному физическому недугу, миссис Крейвен подошла к книжному шкафу и после некоторых хлопот нашла книгу, которую он хотел. Но, поднеся его к нему, он жестом велел ей перевернуть листы, и, к ее удивлению, книга как будто раскрылась в указанном им месте, где она увидела исписанный лист бумаги. Повинуясь его молчаливому указанию, она бросила документ в огонь, после чего священник сразу же исчез.

Сильно пораженная, миссис Крейвен рассказала о случившемся хозяйке, которая хладнокровно сообщила ей, что библиотека, как известно, посещается именно таким призраком, как она описала, который, однако, появляется лишь время от времени. Пока миссис Крейвен не думает, что его видели снова.

Поскольку личность жреца неизвестна, нельзя с уверенностью сказать, было ли это явление фантазмом Мертвых или олицетворяющим элементалем, хотя, судя по жизни, потакающей своим желаниям, которую вели столь многие жрецы в прошлом, я склонен верить это был настоящий призрак Мертвых. Я думаю, инцидент с документом сам по себе вполне достаточен, чтобы доказать объективность проявлений.

В Клифтоне (Бристоль) ходит хорошо зарекомендовавшая себя история о привидении, появившемся (в доме известного профессионала) сравнительно недавно с определенной целью.

Мисс Дебрет, художница из одной из художественных колоний Корнуолла, пережила в Морэ любопытный опыт, о котором я расскажу своими словами:

- От Парижа до Морэ-сюр-Луан не так уж и далеко, самое большее два часа. Мы с другом, художником, ездили туда в июле месяце. Мы "поселились" в отеле de la Chalette. У нас были комнаты, примыкающие друг к другу, моя подруга использовала ее как студию в дневное время. Моя комната была очень тесной, крыша ужасно наклонена, и я испытал странное ощущение сжимания в тот момент, когда вошел в нее. Однако, преодолевая такие чувства, я решил спать там и ничего не говорить о своих опасениях моему другу. В два часа ночи в мою первую ночь я проснулся от легкого постукивания и чувства ужаса. Я тщетно пытался уснуть, но не мог, присутствие какого-то призрачного существа сильно мешало мне. Я зажег свечу и поставил ее на подставку у кровати, стараясь уверить себя, что это хотя бы защитит меня от привидений, но ощущение незримого присутствия осталось. Я испытал неизмеримое облегчение, когда наступило утро, хотя я ни словом не обмолвился о том, что случилось с моим другом.

"Ночь за ночью ощущения повторялись со все возрастающей интенсивностью, пока я не смог инстинктивно ощутить присутствие женщины, которая, казалось, терпела сильнейшую душевную и физическую боль. Я чувствовал, как она приближается ко мне, изгибаясь взад и вперед, извиваясь взад и вперед, и меня охватил смертельный страх, как бы она не схватила меня в своей агонии. Однажды я увидел ее тень на стене. Помимо безошибочного сходства с женщиной, я уверен, что это была ее тень, так как я внимательно оглядел комнату, убирая разные предметы мебели, чтобы убедиться, что это явление не было вызвано ими. Этого не было, ибо что бы я ни делал, оно никоим образом не нарушалось - оно по-прежнему оставалось четким и зловещим контуром на стене.

"Примерно на второй неделе моего пребывания в Море-сюр-Луан я заболел сильным насморком и лихорадочными болями. Я не мог найти никакой причины, хотя мой друг приписал это ночной гребле на реке Лоинг. Несколько дней я был заперт в своей комнате, и моим единственным утешением было смотреть на маленький горшок с цветами, который я купил на местном рынке. Цветы были ярко-алыми и приятно контрастировали с общей мрачностью квартиры. В конце концов, однако, совершенно измученный своей болезнью и длинной чередой мучительных ночей, я уговорил мою подругу покинуть отель, что она неохотно и сделала, и мы вернулись в Англию.

"По дороге домой мы встретили знакомую художницу, которая рассказала нам, что она совсем недавно тоже жила в Море, а потом выяснилось, что у нее тоже были комнаты в отеле "Де ля Шалетт", но она отказалась от них, как они есть. так удручающе. Услышав это, я рассказал о своих переживаниях, после чего она воскликнула: "Как странно! Одна девушка, которую я очень хорошо знал, очень часто приходила в отель de la Chalette и занимала ту самую комнату, в которой вы спали. Она была очень привязана к этому месту и, когда умирала в Англии, постоянно выражала желание быть там. . Она умерла в величайшей агонии, именно в такой агонии, как та женщина, которую вы описываете, и боролась со смертью до последнего. Она была самой непокорной и мятежной. Интересно, ощущения, которые вы испытали, были как-то связаны с ней?"

Я думаю, что да, без сомнения, и что фантазм, который видела мисс Дебрет, является либо призраком привязанного к земле духа несчастной девушки, которая, умирая, возжелала себя в отеле де ла Шалет, либо призраком выдающего себя за элементаля; мы надеемся, что это последнее. Желания смерти, я уверен, часто исполняются, и, следовательно, ни говорящий, ни аудитория не могут относиться к ним слишком серьезно. Сильное желание девушки цепляться за жизнь - на этой земле - доказывающее, что ее духовные устремления строго ограничены, - было почти достаточной гарантией того, что ее дух останется прикованным к земле.

Мисс Виола Винсент, известная в обществе красавица, рассказала мне о доме, предположительно населенном Призраком Мертвых. Это большой загородный дом недалеко от Лондона, и мисс Винсент сообщила об этом случае старый слуга по имени Гарт. Гарт, которая в то время понятия не имела, что в доме обитают привидения, однажды днем немного вздремнула на ее кровати, когда услышала, как дверь медленно открылась, и, подняв глаза, к своему удивлению, увидела маленького зловещего старика, который на цыпочках подошёл к ней. к ее кровати и, склонившись над ней, приложил палец к губам, как бы призывая к тишине (излишняя предосторожность, поскольку Гарт был слишком напуган, чтобы издать хоть звук или пошевелиться). Заметив ее испуг, легкая улыбка удовлетворения скользнула по лицу мужчины, которое Гарт описывает как желтое и сморщенное. Он встал с кровати и, повернувшись, тайком проскользнул в открытую дверь. Сильно озадаченный, Гарт упомянул об этом деле другим слугам, которые вместо того, чтобы посмеяться над ней, тут же воскликнули: "Да ведь вы же видели старую С-. Он совершил убийство прямо за дверью вашей комнаты много лет назад, и его часто можно увидеть в доме и на территории. Если вы внимательно осмотрите абордаж в проходе, то увидите пятна крови". Поскольку Гарт снова отказался спать в комнате, туда был помещен камердинер одного из посетителей, и он испытал точно такое же явление.

Гарт постоянно видел призрак человека в разных частях здания. Иногда она встречала его лицом к лицу на лестнице, иногда он крался крадучись за ней по одному из многочисленных мрачных коридоров. В самом деле, она, казалось, никогда не освобождалась от него, и, наконец, нервы ее так расстроились, что, хотя положение было превосходное, она принуждена была от него отказаться. Находясь в саду, Гарт несколько раз слышал стук лошадей и видел туманные фигуры двух людей, занятых серьезной беседой. Однако, приближаясь к ним, они неизменно растворялись в чистом воздухе. Мисс Винсент разобралась в этом деле и, в конце концов, связалась с другими людьми, которые были свидетелями того же явления.

Я думаю, весьма вероятно, что появление старика, во всяком случае, было фантазмом мертвого, то есть прикованным к земле духом убийцы; ибо, несмотря на существующую в наши дни склонность псевдогуманитариев сочувствовать виновным в отвратительных и жестоких убийствах, совершенно очевидно, что Высшие Оккультные Силы не придерживаются таких ошибочно снисходительных взглядов и что тот, кто проливает человеческую кровь, связан этой кровью. на землю. Поэтому убийцы - или, по крайней мере, такие убийцы, которые искренне не раскаялись, - на неограниченное время прикованы цепями к местам своих преступлений, которые они вынуждены волей-неволей разыгрывать каждую ночь.

Еще один случай преследований призраком убийцы или убийц мне рассказала мисс Далримпл, тетя известного певца Т. С. Далримпла. Ее переживания начались в ту ночь, когда она прибыла в "Лишайники", дом, который в то время снимал ее племянник, недалеко от Феликстоу.

Отправившись спать, она обнаружила, что слуги разожгли в ее комнате очень большой огонь, и, немного насторожившись, встала с постели и потушила огонь. Затем, думая, что ее тревога была довольно глупой и что, поскольку там было пропорционально большое крыло, никакой опасности возникнуть не могло, она снова положила уголь и снова легла в постель. Через несколько минут комнату наполнил поток ледяного холода, который пронесся над кроватью и зашевелил ее волосы. В следующее мгновение она почувствовала, как холодная, тяжелая рука легла ей на одно из плеч, и ее упорно и безжалостно давили все ниже и ниже. Ее ужас был теперь так силен, что она не могла ни пошевелиться, ни произнести ни звука, и она почти могла слышать сильное сердцебиение. Спустя то, что показалось ей вечностью, но, по всей вероятности, длилось всего несколько секунд, рука была убрана, и мисс Дэлримпл услышала семь громких ударов по столу у изножья кровати, после чего наступила тишина. и проявления прекратились. Мисс Дэлримпл, однако, была слишком расстроена, чтобы заснуть, и всю ночь не спала в глубокой агонии, опасаясь, что ее побеспокоят еще что-нибудь. Когда горничная принесла ей утром чаю, та тут же воскликнула: "О, сударыня, как вы ужасно больны!" на что мисс Далримпл ответила: "Да! Я чувствую себя очень плохо, но ни в коем случае не говорите об этом ни своему хозяину, ни госпоже, так как это их только обеспокоит.

Затем мисс Далримпл доверилась одной из старших служанок и спросила ее, есть ли в доме привидения.

"Ну, мадам, - последовал неохотный ответ, - люди говорят, что в этой деревне есть дом, в котором обитает призрак убитой дамы, но я не совсем уверен, что это за дом" - ответ, который подразумевал много.

Сама мисс Дэлримпл не имела там никаких дальнейших опытов, но некоторое время спустя одна из ее внучатых племянниц заметила ей: "Вы знали, тетушка, что в "Лишайниках" обитают привидения?" и продолжала рассказывать, что однажды, поднимаясь по лестнице, она увидела фигуру женщины в сером платье, склонившуюся над умывальником в ванной, как будто ополаскивая руки. Подумав, что это старшая няня, она беззаботно шла своей дорогой, когда увидела няню, идущую к ней совсем из другой части дома. Сильно изумленная, она тотчас навела справки, на что няня заверила ее, что она не была в ванной по меньшей мере час. Фигуру в сером видели неоднократно, всегда в ванной или рядом с ней, и всегда появляясь так, как будто она ополаскивала руки. И однажды, когда один из детей был один в комнате внизу, выходившей на лужайку, к окну подошел безобразный, бродячий старик с мешком в руках и, злобно улыбнувшись, заглянув на ребенка, сознательно приложил пальцы к носу и бесшумно скользнул в кусты. Ребенок тут же выбежал и попросил садовника найти мужчину, но, несмотря на энергичные поиски, такого человека найти не удалось.

Другая обитательница дома, зайдя однажды к ней в спальню, услышала что-то позади нее и, обернувшись, увидела, к своему неутолимому ужасу, светящийся, по-видимому, расчлененный хобот человека. Тело, подпрыгивавшее в воздухе, быстро приблизилось к ней, и, отодвинув его в сторону, она увидела, как оно исчезло за дверью комнаты, которую занимала миссис Дэлримпл. После этого ужасного явления Т. С. Далримпл, эсквайр, опасаясь ради своей семьи оставаться в таком месте дольше, покинул "Лишайники", часть которых с тех пор была снесена и восстановлена. Сердце мисс Далримпл ни разу не успокоилось с тех пор, как она почувствовала на своем плече призрачную руку, от ужаса этого явления, как может подтвердить любой из ее друзей, ее волосы поседели.

Что же касается причины призраков, то это, должно быть, целиком вопрос догадок, поскольку о прежней истории дома ничего определенного не известно. Ходят очень смутные слухи, что много лет назад это было место свидания всевозможных бродяг и бродяг , и, как это ни странно, тот факт, что фантазм женщины, увиденной там, был одет в современный костюм, не имеет никакого значения. исключают идею о том, что упомянутый призрак принадлежал ушедшему периоду. Такой анахронизм ни в коем случае не является чем-то необычным в случаях с привидениями, но он делает задачу теоретизирования о призрачных явлениях еще более сложной.

В отношении этого случая можно задаться вопросом: имел ли призрак женщины какую-либо связь с призраком бродяги, изуродованным телом и рукой; и мой ответ на этот вопрос состоит в том, что все четыре явления, по всей вероятности, были тесно связаны друг с другом. Очень возможно, что старик был убит там своей любовницей, которая, разрезав его тело, подкупила бродягу, чтобы тот избавился от него, и в этом случае в доме, конечно, будут обитать привязанные к земле духи обоих. потерпевший и агенты преступления. Но вполне возможно, если предположить, что явления являются подлинными фантазиями мертвых, что трагедия произошла вовсе не в этом доме, а разыгралась в каком-то отдаленном месте, причем один или несколько главных героев были каким-то образом связаны между собой. с "Лишайниками". Однако, как я уже сказал, это один из тех случаев, которые из-за неясной истории дома всегда должны оставаться тайной.

Привидение подобного рода произошло совсем недавно в доме недалеко от Лидса. Помещение, которое долгое время пустовало, в конце концов было взято в аренду моими информаторами, мистером и миссис Уркхарт. Ни у одного из последних не было никакого предыдущего опыта со сверхфизическим, над которым оба были более или менее склонны насмехаться. Однажды вечером, вскоре после их приезда, миссис Уркхарт была одна в кабинете и, оторвавшись от своего шитья, увидела то, что на первый взгляд показалось светящимся диском, но быстро превратилось в голову, выходящее из противоположной стены. , и, подпрыгивая в воздухе, медленно приблизиться к ней. Это была женская голова, женщина, очевидно, была обезглавлена, а выражение широко раскрытых пристальных глаз свидетельствовало о жестоком конце. Волосы были длинными и спутанными, кожа поразительно белой. Миссис Уркхарт поначалу была слишком напугана, чтобы пошевелиться или издать хоть звук, но когда жуткий предмет подплыл прямо к ней, отвращение, которое она испытала, было настолько сильным, что чары ее инертности рассеялись, и она выбежала из комнаты.

Когда она рассказала мужу о том, что произошло, он со смехом воскликнул: "Почему, моя дорогая, я никогда не знал, что у тебя такое живое воображение! Скоро ты будешь просить меня поверить в хобгоблинов и пикси. После чего миссис Эркхарт закусила губу и замолчала.

Однако после обеда миссис Эркхарт, услышав в кабинете шум, побежала посмотреть, что происходит, и обнаружила, что ее муж и его друг, ужасно бледные, бьют воздух тростями. Увидев ее, они оба закричали: "Мы видели голову - чудовище вышло из стены, как вы описали, и поплыло к нам!"

Услышав это, миссис Уркхарт в ужасе отшатнулась, и ее уже нельзя было убедить когда-либо снова войти в комнату. Ее муж, которого опыт успешно излечил от скептицизма, сразу же согласился с ее предложением немедленно покинуть дом, и вскоре после их переезда они узнали, что дом снесен. Из того факта, который был обнаружен последующими расследованиями, что несколько лет назад там была убита пожилая женщина, для меня совершенно очевидно, что то, что видели Уркарты и их друг, было и объективным, и сверхфизическим; но было ли привидение фантазмом мертвого или выдающим себя за элементаля, можно решить только путем адекватного знания характера убитого человека, в подобии которого явилось явление.

Призраки очень тревожного характера продолжаются (или, по крайней мере, были так недавно) в доме в Ругли, где часто слышны ужасные стоны, доносящиеся из комнаты на первом этаже. Мой информатор, однако, не сказал, был ли этот дом тем, в котором печально известный Палмер отравлял своих жертв; но и здесь кажется более чем вероятным, что звуки возникают из-за присутствия элементаля, прикрепленного к месту жертвоприношением человеческой крови.

Я надеюсь, в недалеком будущем, провести серию исследований в домах, которые были местом действия неразгаданных тайн, так как я считаю вполне возможным, что я испытаю такие сверхфизические демонстрации, которые дадут мне прямой ключ к идентичности лиц, совершивших преступления.

ВИДЕНИЯ И МЕЧТЫ.

Баронесса фон А. в недавнем письме ко мне говорит: "Интересно, интересно ли вам было бы узнать о довольно странном происшествии, которое однажды случилось с моим мужем. В то время он был в городе, и его пригласили на чай в дом наших друзей в Вестминстере. Друзей зовут Говард, и их дом, очень старый, находится на одной из старых площадей за аббатством. Мой муж, сам абсолютный скептик, знал, что Говарды интересовались психическими исследованиями, но никогда не слышал никаких легенд, связанных с их домом. Однажды вечером, после чая, который проходил в задней комнате, мой муж, больше в дразнящем духе, чем что-либо другое, вдруг воскликнул: "Посмотрите сюда! Рассказать вам, что я вижу в этой комнате? (Он очень настаивает на том, что в то время, когда он говорил, он ничего не видел, но собирался все выдумать и собирался потом сказать об этом Говардам.) "Кажется, я стою в маленьком саду. Темная ночь, и я вижу двух мужчин, одетых по моде времен Карла II, как раз заканчивающих копать небольшую могилу, у края которой стоит другой человек, держащий в одной руке фонарь старинного образца. Двое мужчин закончили, третий медленно машет фонарем, и дверь дома, который стоит передо мной (я чувствую, что это этот дом, хотя и несколько другой, хотя как, я не могу сказать) открывается, и из нее выходит четвертый мужчина. , также одетый по образцу Карла II. периода, хотя и в гораздо более богатом костюме. В его глазах выражение дьявольского удовлетворения, когда они останавливаются на лице ребенка, которого он носит на руках и которого, к моему ужасу, я вижу убитым. Злодей приближается к могиле, в которую безжалостно сбрасывает тело, и землекопы тут же засыпают его лопатами, набитыми землей. Это все, что я вижу.

"К изумлению моего мужа, Говарды были в диком возбуждении и рассказали ему, что легенда, связанная с домом (и которая, по их мнению, была известна только одному или двум людям, кроме них самих) подробно сопоставляется с видением, свидетелем которого он только что был. Совершенно напрасно он возражал, что вообще ничего не видел, а выдумал эту историю только для того, чтобы "завести их" - ему не поверят. По-видимому, во времена Карла II на месте настоящего дома стоял другой дом, хотя сад был практически таким же. Там был убит ребенок, чтобы получить его в наследство, и его похоронили в саду, где впоследствии были найдены его кости, после чего дом снесли и построили нынешний. Я уверена, что мой муж искренне думал, что он изобретает видение. Могло ли это быть внушением?

Да, я склонен полагать, что это был случай внушения, но внушения из-за некоего сверхфизического объективного присутствия, которое фактически вложило слова рассказа в уста рассказчика. Я не думаю, что эта история была случайным изобретением, простым совпадением, так же как не думаю, что внушение было телепатическим.

Мой следующий случай связан со сном, приснившимся женщине по имени Кармайкл, когда она жила в старом доме в Пенджабе. Ей приснилось, что ее разбудила прекрасная индусская дама, которая подошла к ее постели и знаками умоляла ее следовать за ней. Миссис Кармайкл так и сделала, и индус повел ее по извилистым коридорам и многочисленным комнатам, пока наконец они не оказались во дворе с колодцем в дальнем конце. Индуска молча и скорбно подошла к колодцу, указала вниз, заломила руки и исчезла.

Миссис Кармайкл проснулась и обнаружила, что вся в поту; и сон произвел на нее такое впечатление, что, когда она на следующий день пошла к друзьям, она рассказала им об этом. К ее удивлению, они были сильно взволнованы. "Почему!" - воскликнули они. - Мы хорошо знаем это место, и вы точно описали извилистые проходы в той части дома, которой никто не пользовался с тех пор, как несколько лет назад там была убита индусская дама из-за своих драгоценностей. Ни убийцу, ни его добычу так и не нашли".

Теперь пришла очередь миссис Кармайкл изумляться, и она с готовностью согласилась пойти с ними в дом, чтобы посмотреть, сможет ли она найти колодец, который видела в своем видении. Итак, все они отправились в путь и, подойдя к дому, назначили миссис Кармайкл проводницей. Не колеблясь, она тотчас направилась в заброшенный флигель и, ведя группу через комнаты и коридоры, которые она видела во сне, в конце концов привела их к колодцу во дворе. Колодец был вырыт, и на его дне лежало несколько ценных бриллиантовых и жемчужных ожерелий, колец и серег! Тело, однако, не было найдено, но когда миссис Кармайкл снова заснула в доме, индусская дама больше не снилась ей.

Я без колебаний ручаюсь за правдивость этой истории. Теперь возникает вопрос: какой причине можно было приписать это видение? Было ли это связано с телепатическим сообщением от какого-то живого мозга, знакомого с историей, или же сверхфизическое тело миссис Кармайкл покинуло ее материальное тело и посетило сцену, свидетелем которой она была, или все это было подсказано ей неким объективным сверхфизическим присутствием, предположительно присутствием выдающийся и доброжелательно настроенный элементаль? Я склонен считать последнюю теорию наиболее правдоподобной.

Мисс Фезерстоун прислала мне отчет об еще одном интересном сне, о некоторых психических переживаниях которого я уже рассказал. "Во сне, - говорит она, - который приснился двадцать три года назад, мне казалось, что я очень расстроена и обеспокоена, и бегала взад и вперед по коридорам, которых я никогда раньше не видела, ища что-то (я не уверена что во сне я знал, что ищу), и, не найдя, воскликнул: "О! Хотел бы я, чтобы Артур был здесь! Я проснулся, говоря это. Несколько месяцев спустя я гостил у двоюродной сестры в Вустершире, когда у нее случился эпилептический припадок. Всех слуг не было дома, кроме двух молодых девушек. Пришел доктор и заказал коньяк, а я нигде не мог найти ключ от погреба. Я никогда раньше не исследовал нижний этаж дома моего кузена, и когда я мчался по длинной череде коридоров в поисках ключа от погреба, я сразу узнавал и отождествлял эти проходы с теми, что видел во сне. Кроме того, чтобы сделать сходство еще более поразительным, мой кузен Артур, который один знал, где хранится ключ, отсутствовал, и я все время говорил себе: "Я бы все отдал, лишь бы Артур был здесь!" Позже в тот же день он вернулся с ключом в кармане".

В данном случае я думаю, что сверхфизическое тело мисс Фезерстоун под руководством элементаля отделилось от ее материального тела, пока последнее спал, и посетило то самое место, где произошел инцидент с ключом. Что касается того, почему элементаль тогда должен был посвятить мисс Фезерстоун только в тривиальные подробности происшествия в будущем, это невозможно объяснить. Можно только догадываться, что этот поступок был непоследовательным со стороны элементаля или что он открыл бы ей больше, если бы какое-то неожиданное прерывание не напомнило о сверхфизическом я мисс Фезерстоун.

ЧАСТЬ III

ГЛАВА V.

ПРИЗРАКИ СТАРОГО СИДЕРСТЕРНСКОГО ПАССАТА (1833 г.), РЯДОМ С ФАКЕНХЕМОМ, И ЛИЧНЫЙ ОПЫТ В СИДЕНХЕМЕ.

Несколько недель назад преподобный Генри Хакон, штат Массачусетс, из дома священника Серли, Северный Келси-Мур, написал мне, очень любезно приложив следующее интересное письмо, которое его отец много лет назад получил от преподобного Джона Стюарта, штат Массачусетс, в в то время ректор Сидерстерна, недалеко от Факенхема.

Письмо, касающееся исключительно широко обсуждавшихся в то время призраков в пасторском доме Сайдерстерн, гласит:

Сидерстерн Пастор,

недалеко от Факенхема,

22 мая 1833 года .

Мой дорогой сэр,

Весь круг священников был рад узнать, что вы и ваша семья выздоровели после последней эпидемии. Мы очень чувствительны к вашим добрым пожеланиям и будем рады видеть вас в любое время, когда ваши дела позволят вам покинуть Суафхэм. Интерес, возбуждаемый шумами в нашем жилище, стал довольно сильным во всей этой области страны. Прибытие со всех сторон в конце концов оказалось настолько неудобным, что мы были вынуждены отказаться от приема. Мы были вынуждены где-то провести черту, и мы решили, что это не может быть более разумно, чем сразу же после в высшей степени респектабельной проверки подлинности шумов, сделанных в прошлый четверг.

Накануне вечером и в четверг утром четверо богобоязненных, проницательных и интеллигентных братьев-священнослужителей собрались в Пасторском доме и вместе с благочестивой и опытной дамой и джентльменом-медиком из Холта (известным в своей профессии) присоединились к миссис Стюарт. , два моих старших мальчика и я, наблюдая. Священнослужители были из церкви Св. Эдмунда в Норвиче, из (здесь почерк неразборчив из-за разрыва в рукописи) Докинга и из Саут-Крика.

В четверг без десяти два утра шумы начались и продолжались, с очень небольшим перерывом, до двух часов после рассвета. Самоуверенные были удручены, а воображаемые мудрецы признали свое невежество, когда солнце взошло высоко. В пределах любого листа бумаги я не мог бы дать вам даже наброска того, что здесь произошло. Улыбка удовлетворенного невежества или ухмылка самонадеянности представляют собой лишь жалкое зрелище, когда противопоставляются истине и фактам, - и фарисейская мантия, которую якобы надевают для исключения "суеверия", может скрывать в своих складках самого демона "неверия".

Принимаются меры для обнаружения самых изощренных схем человеческой деятельности, но они должны храниться в глубокой тайне, пока не будет нанесен удар.

Судьи, духовенство и окружающие дворяне продолжают прибывать в пасторский дом и предлагать нам свои общественные и частные услуги любым способом, который можно считать полезным. Агент маркиза Чолмондели отправился в город с намерением изложить все дела его светлости и предложить прислать офицера с Боу-стрит. Я также написал его светлости, который был очень добр ко мне.

Вы можете положиться на то, что никакие человеческие средства (любой ценой) не будут упущены из виду для решения вопроса о человеческой деятельности. Чтобы получить правильную историю шумов Сайдерстернов, вы должны прочитать подробности (здесь почерк неразборчив из-за пятна), что произошло в семье Уэсли в 1716 году, когда их священник находился в Эпворте, в Линкольншире. Дневник отца (преподобного С. Уэсли) переписан великим и добрым Джоном Уэсли, его сыном. Эти шумы никогда не могли быть объяснены.

Я уже проследил существование шумов в Сидерстернском приходском доме тридцать шесть лет назад. Мне сказали, что мистер Буллен, фермер из Суафхема (с которым вы близки), жил примерно в то время в Крик (в трех милях отсюда) и помнит, что они тогда происходили. Будьте любезны спросить его, помнит ли он, какого характера они были в тот период и как долго они продолжались без перерыва. Порадуйте меня результатами ваших запросов. Я думаю, что из поколения, жившего тогда, выживают только трое. Шумы были здесь в 1797 году. Какой-то невежда поместил заметки о них на восточно-английском языке . В этом случае некоторые вещи верны, но смешаны со многими неправильными. Однако я вел регулярный дневник или журнал обо всем, что с ними связано, и который в свое время будет опубликован. Получите решение этих вопросов от мистера Буллена для меня, и, чтобы мы не были бродягами, когда вы решите приехать к нам, сообщите нам по почте день, когда вы собираетесь посетить здесь. В субботу утром у мистера Финча будет письмо для Джеймса, и его должен взять Клэкстон.

Добрые комплименты от всех всем под вашим "деревом на крыше".

Джон Стюарт.

Комментируя привидения, преподобный Х. Хакон, штат Массачусетс, в письме ко мне от 24 июня 1910 года пишет:

"...Вот все подробности, которые я могу сообщить о доме с привидениями. Некоторые из них относятся к числу моих самых ранних воспоминаний.

"Помню, как отец, рассказывая некоторые из них, видел, как мои детские глаза выражали восхитительный ужас, должно быть, превращая заключение в нечто комическое, чтобы я не мог лечь в постель в страхе и трепете. Когда я стал старше, я услышал подробности от одного из сыновей мистера Стюарта.

"Иногда шумы, слышимые в пасторском доме, были похожи на царапанье не кошки, а тигра на внутренних стенах дома, а иногда они напоминали ливень беспорядочно падающих медных монет. Однажды воскресным вечером, примерно в то время, когда мистер Стюарт въехал в резиденцию, в пасторате послышался шум, похожий на шелест тяжелой мебели. Тогда тот, кто услышал шум, сказал: "Ну! Удивительно, как наш новый викарий должен привести свой дом в порядок в воскресенье! Однако в доме не было ни души.

"Семья Стюарт, конечно, была в какой-то степени обременена любопытными посетителями. Но, будучи очень гостеприимными, они всегда были рады видеть своих друзей, двое из которых, современники Суафхэма, мистер и миссис Сеппингс, проводили там день и ночь, желая, конечно, стать свидетелями некоторых явлений. Когда время уже подходило ко сну, мистер Сеппингс, прежде чем пожелать спокойной ночи, подошел к приставному столику, чтобы взять подсвечник в спальне, и сказал: "Ну! Я не думаю, что мы услышим что-нибудь сегодня вечером", когда его рука уже собиралась схватить подсвечник, как под столом и под подсвечником ударил тяжелый молоток. Мисс Стюарт, дочь дома, отправляясь в постель, иногда пела "Вечерний гимн", когда слышались стуки по дереву кровати, отбивающие такт музыке. Мистер Стюарт, здоровье жены которого в конце концов ослабло от стресса, пришел к заключению, что эти явления были свидетельством присутствия беспокойного духа, ибо после того, как были предприняты все усилия, чтобы установить причину беспокойства, не было обнаружено ничего, что каким-либо образом указывало на человеческую деятельность.

"Маркиз Чолмонделей, покровитель живых, раскопал землю вокруг дома, чтобы выяснить, есть ли под домом какой-нибудь склеп, но так и не был найден. Два офицера с Боу-стрит были отправлены для тренировки своих навыков. Они провели ночь, вооруженные заряженными пистолетами, в комнатах друг напротив друга. Ночью каждый, услышав шум как бы в противоположной камере, вышел с заряженным пистолетом с намерением выстрелить. Но последующее взаимное признание предотвратило катастрофу, когда каждый был застрелен другим.

"Дом, насколько мне известно, как и многие другие старые пасторские дома, в конце концов был снесен, а на его месте построен новый..."

В другом письме мой корреспондент говорит: Стюарт был почти выпускником великого греческого ученого доктора Парра и был выдающейся местной литературной знаменитостью. Миссис Стюарт, его жена, была дочерью адмирала Макдугалла, так что ни у них, ни у кого-либо из их детей не было ни крестьянской, ни буржуазной склонности к суевериям о привидениях.

Когда я написал преподобному Х. Хакону, штат Массачусетс, и спросил его, дал ли он мне исчерпывающий отчет обо всех явлениях, которые произошли в Пасторском доме, он прислал мне следующий список, который был кратким изложением того, что он уже сказал мне, с некоторыми дополнениями:

(1) Звук огромного шара, опускающегося на крышу и проникающего в нижний этаж.

(2) Звук падающей сверху металлической монеты.

(3) Царапины на внутренней стенке, словно от когтей льва или тигра.

(4) В случае, если гость лег спать и протянул руку к ночному подсвечнику, удар молотком по нижней стороне стола, где стоял подсвечник. Гость, между прочим, ожидал услышать звуки, а теперь заключал, что их не будет.

(5) Звук руки, касающейся деревянной конструкции кровати, в такт пению Вечернего гимна дочерью миссис Стюарт по завершении ежедневных молитв последней.

(6) Инцидент с офицерами Боу-стрит.

(7) Случай перемещения мебели.

(8) Крики человека под пыткой.

Поскольку после того, как были приняты все меры предосторожности для защиты от возможного обмана, беспорядки все еще продолжались и были слышны коллективно, можно не сомневаться, что они были сверхфизическими. В таком случае я склонен приписать их присутствию Элементаля, хотя я не могу с уверенностью сказать, какого именно Элементаля, так как история пастората мне неизвестна. Однако, поскольку беспорядки, похоже, не были предвестниками каких-либо несчастий для Стюартов, я могу с уверенностью заключить, что элементаль не был кланогрианцем. По всей вероятности, это был либо вице-элементаль, привлеченный сюда прошлым совершением какого-то преступления, либо порочные мысли какого-то бывшего обитателя, либо ваграрианец, привлеченный сюда своей уединенностью или каким-то пережитком доисторических времен. Я думаю, что последнее наиболее вероятно, ибо гротескный характер звуков вполне соответствует внешнему виду и поведению большинства ваграрианцев, которые обычно выражают свое негодование по отношению к людям-нарушителям на том, что они считают своим особым заповедником, путем создания всевозможных тревожных помех.

Незадолго до того, как приступить к написанию этой книги, услышав слухи о том, что в одном из домов по соседству с Хрустальным дворцом обитают привидения, я получил от владельца разрешение спать в нем с единственным условием: я ни в коем случае не должен давать никаких сведений о том, кто на самом деле места, которое он очень хотел сдать; и это факт, каким бы невероятным он ни казался скептикам, что ничто более действенно не препятствует сдаче дома внаем, чем репутация того, что в нем обитают призраки!

Упомянутый дом, хотя и обставленный, долгое время стоял пустым, и когда я однажды вечером около девяти часов вошел в него один, меня сразу же поразила затхлая атмосфера. Поэтому моим первым действием было открыть окна на верхней площадке. Дом состоял из трех этажей и подвала, двенадцати спальных и четырех гостиных комнат с обычными кухонными кабинетами. У меня не было определенной информации о природе призраков, так что я пришел в дом с совершенно беспристрастным умом и в условиях, исключавших любую возможность внушения. Признаюсь, что, когда за мной закрылась входная дверь и я очутился в безмолвной пустой прихожей, в которой быстро начинали собираться вечерние тени, мое сердце забилось несколько чаще, чем обычно. Передо мной была лестница, ведущая ко всем мрачным возможностям верхних площадок, а немного в стороне от нее был темный, узкий проход, из которого невзрачные каменные ступени вели в бездонные глубины подвала.

Поколебавшись несколько минут, радуясь даже собственным шагам, я прошел через холл и, осмотрев комнаты нижнего этажа, поднялся в верхние.

Все жалюзи в доме были опущены, каждая комната с ее тяжелой старомодной мебелью представляла особенно траурный вид, которому поразительный эффект придавали несколько бликов яркого лунного света, падавшего на полированные поверхности шкафов, превратил их в зеркала, в которых я увидел отражение того, что, по-видимому, не имело материальных аналогов. То здесь, то там, в каком-то отдаленном углу, я видел что-то белое и блестящее, от чего на мгновение у меня похолодела кровь, пока при ближайшем рассмотрении не оказалось, что это просто свечение на стене или на каком-то естественно ярком предмете.

Как правило, мне удавалось обнаружить как в Безмолвии, так и в Тенях не поддающееся определению Нечто, что является - во всяком случае для меня - почти верным признаком близкой близости Сверхфизического; и в тот момент, когда я переступил порог этого дома, я почувствовал это неопределенное Нечто вокруг себя в степени, которая была наиболее заметной.

Действительно, тишина, вынужденная и неестественная, усиливалась с каждым моим шагом, и теперь, когда я невольно остановился, чтобы прислушаться, пульсация моего собственного сердца была подобна быстрому удару в барабан, в то время как я инстинктивно чувствовал, что многочисленные другие существа затаили дыхание одновременно с моим. Тени тоже были далеки от обычных теней, потому что, когда я оглянулся и увидел, как они колыхались взад и вперед по стенам и полу, я был поражен не только тем фактом, что некоторые из них не походили ни на что под рукой, ни на что это хоть как-то могло быть объяснено мебелью, но везде, куда бы я ни шел, одни и те же тени тайно скользили позади меня.

Когда я собирался войти на один из верхних чердаков, раздался глухой удар, и что-то пролетело мимо меня. Я включил фонарик. Это была черная кошка - бедное бездомное животное с исхудалыми боками и всклокоченной шерстью - гораздо более напуганная, чем я.

Закончив осмотр верхних помещений, я спустился в подвал, который, как и все подвалы, давно заброшенные, был чрезвычайно холоден и сыр.

Там было два подвала, один переходил в другой, оба темные как смоль и пронизанные влагой, и когда я ощупью судорожно спускался в них с помощью своего карманного прожектора, я не мог не думать о недавних ужасных открытиях. в Хиллдроп-Кресент.

В девяти случаях из десяти источник привидений можно искать в подвалах, мрачная, угнетающая природа которых, по-видимому, имеет особую привлекательность для тех Элементалей, которые предполагают преступление.

И здесь, в подвалах, вдали от посторонних глаз и солнечного света, здесь, под липким, разбитым цементным полом, была идеальная гробница, готовая к употреблению любым убийцей. Ему стоило только спуститься по ступенькам на полпути, чтобы он был поражен великолепием идеи, и поспешить вернуться за киркой и лопатой, чтобы закончить работу.

Чем дольше я задерживался в подвалах, тем крепче убеждался, что они когда-то были свидетелями какого-то тайного захоронения. Осмелюсь ли я остаться там и ждать явления? Тяжелая, зловонная атмосфера этого места обвивала меня, как мокрая тряпка, а холодные пары, поднимавшиеся из трещин в цементе, поднимались мне в ноздри и заставляли чихать. Если я останусь в этой склепе, то наверняка рискну заболеть ревматизмом. Тут мне в голову пришла гениальная мысль: я бы покрыла пол самого внутреннего подвала кокосовой циновкой; в буфете валялось несколько несвязанных стопок.

Я так и сделал, и результат, хотя и не столь удовлетворительный, как я ожидал, поскольку сырость все еще была отвратительной, позволил мне, по крайней мере, остаться там. Соответственно, я уселся на стол, который тоже принес из судомойни, и стал ждать.

Проходила минута за минутой, а ничего не происходило, ничего, кроме нескольких отдельных звуков, вроде хлопка какой-то далекой двери, хлопнувшей, как я пытался успокоить себя, на мгновение забыв, что дом, в котором я нахожусь, стоит особняком, мог быть в другом месте. соседний дом - и скрип досок, тот скрип, который так редко, кажется, слышишь днем, но который, смеясь, говорит себе, происходит от естественных причин, - хотя причины эти, по-видимому, необъяснимы.

Ветер не дует каждую ночь, он не может выполнить и половины того, за что его часто считают ответственным, и не каждый дом кишит крысами. Впрочем, я не говорю, что то, что я тогда услышал, не могло быть объяснено естественным путем, - осмелюсь предположить, что могло быть, - только я не был достаточно умен, чтобы сделать это. Скептики обыкновенно так гениальны, что часто удивляешься, как это они не занимают всех передовых мест в литературе, науке и искусстве, - почему, в самом деле, умный, проницательный человек, насмехающийся над привидениями, так часто не слышен, в то время как бедный глупец, верящий в сверхфизическое, так часто оказывается выдающимся ученым или писателем. Может быть, в конце концов, это небольшое знание делает человека дураком?

Но продолжать. Час полуночи - этот час ошибочно считался временем, когда обычно проявляются психические феномены, - прошел, и я с тревогой ждал того, что, как я чувствовал, теперь может произвести каждое мгновение.

Около часа температура в подвалах вдруг стала такой холодной, что у меня стучали зубы, и тогда я услышал, как мне показалось, в передней страшный грохот, как будто вся посуда в доме была выбита из-под удара какой-то чудовищной силы. высотой в одну большую кучу на полу. Потом повисла мертвая тишина, а потом болтовня, болтовня, болтовня - очевидно, на кухне над головой - как будто кто-то очень быстро и очень бессвязно говорит сам с собой; потом тишина, а потом, от чего меня тошнило от ужаса, звук шаркающих шагов, медленно приближающихся к вершине стоящих передо мной ступеней. Они подходили все ближе и ближе, пока вдруг не остановились, и я увидел смутные очертания светящейся фигуры чего-то чахлого, малочеловеческого и чего-то непостижимо противного.

Он бесшумно помчался вниз по ступенькам и, быстро пронесшись мимо меня, скрылся в самом дальнем углу подвала.

Чувствуя, что теперь ничего больше не произойдет, я поднялся по ступеням и, после последнего и краткого осмотра помещения, пошел домой, чувствуя себя убежденным, что явления, которые я испытал, были вызваны вице-элементалем, привлеченным в дом убийством, которое произошло. однажды было совершено там, тело жертвы было предано земле в одном из подвалов.

Я не смог снова посетить дом, а владелец, хотя и признал, что то, что я видел и услышал, было характерной чертой призраков, отказался раскрыть что-либо дальше.

ГЛАВА VI.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ И ГИПОТЕЗЫ.

В соответствии с общим мнением, которое, несомненно, верно, было бы крайне нелепо высказывать догмы по предмету, столь вызывающему споры, как психические явления, поэтому мои утверждения ни в каком смысле не должны рассматриваться как произвольные; это всего лишь взгляды, основанные на определенном фактическом опыте.

ФАНТАЗМЫ.

Фантазм, на мой взгляд, - это явление, которое нельзя объяснить никакими физическими законами. Это предмет - то, что может материализоваться и дематериализоваться по желанию, что может иногда издавать звуки, иногда двигать материальные объекты, а иногда (хотя и редко) совершать акты физического насилия над материальными объектами. Он может производить различные ощущения на живых материальных телах, в то время как сам по себе он, хотя иногда и чувствителен и разумен, насколько нам известно, всегда нечувствителен к физическому действию. Он может принимать самые разные формы и, не имея ограничений ни в пространстве, ни во времени, может проходить сквозь непрозрачные объекты в любом месте и в любое время.

КЛАССИФИКАЦИЯ ФАНТАЗМОВ.

Без какой-либо попытки дать исчерпывающую классификацию (что, конечно, невозможно), я разделил различные виды фантазмов, с которыми мне приходилось сталкиваться, следующим образом: Я дал определение каждому из этих видов в другой своей работе, и здесь мне будет достаточно сказать, что под Призраками Мертвых я подразумеваю призраки каждой формы жизни, населявшей материальное тело, будь то человеческое, животное , или овощ, ибо я утверждаю, что во всем живом есть дух; что под Фантазмами Живого я подразумеваю сверхфизический аналог живого материального тела, который может при определенных условиях, которые в настоящее время полностью не известны, покинуть это тело и проявить себя на любом расстоянии от этого тела, либо визуально, либо аудиально; и что под Элементалами я подразумеваю всех духов, которые никогда не обитали ни в каком материальном теле.

ФАНТАЗМЫ МЕРТВЫХ.

Как я уже сказал, я думаю, что привязанные к земле духи умерших ограничиваются людьми, чьи животные склонности намного превышали их духовные, то есть чьи мысли были полностью сосредоточены на вещах, относящихся к материальному миру.

Я не думаю, что на какое-то мгновение все такие духи будут вынуждены обитать в определенных местах, а только духи убийц, плотских самоубийц, скряг и других людей, которые при жизни были привлечены в одно место каким-то особым пороком. или своеобразное хобби; духи преступников-сумасшедших и порочных слабоумных, а также особенно грубых и чувственных людей, чьи фантазии, по мнению некоторых авторитетов (точка зрения, которую я полностью не разделяю), столь же зверины и дики по внешности, какими люди при жизни были похотливые и жестокие по характеру, не обязательно должны преследовать одно место. В течение многих столетий твердо верили, что привязанные к земле духи убийц, самоубийц и грубо чувственных людей обитают в определенных местах в образе определенных животных. Согласно Хартшорну, человек, покончивший жизнь самоубийством в Брумфилде, недалеко от Солсбери, вернулся на землю в образе черной собаки; в то время как легенда гласит, что дух леди Ховард времен правления Якова Первого, избавившейся от четырех мужей, бродит по дороге из Фитцфорда в Окхэмптон-парк в образе гончей.

Многие призрачные собаки, которых некоторые считают душами злодеев, бродят по берегам бассейнов и рек, особенно в Девоне. Мистер Дайер в своем "Мире призраков" (стр. 107) приводит пример призрака близ Тринга, где дух трубочиста, убившего старуху, часто появлялся на месте виселицы, на которой он был повешен в образе черной собаки. Однако, поскольку призраки столь многих убийц и порочных людей были замечены в формах, более или менее напоминающих этих людей при жизни, я склонен приписывать явления животных либо привязанным к земле духам самих животных, либо Притворяющиеся и вице-элементалы, в то время как последним я приписываю весь дочеловеческий и доживотный тип психических феноменов - такой, например, как свиноголовый призрак Гилсборо.

ДУШИ ДОБРА.

В то время как духи плохих людей, таким образом, считаются перевоплощающимися в облике животных, в некоторых странах существует поверье, что души хороших остаются на земле на неопределенное время в облике птиц. В Болгарии, например, считается, что все души покидают тело в виде птиц - поверье, которое одно время преобладало среди некоторых североамериканских индейских племен, в то время как в Дании и Германии одно время существовало почти всеобщее поверье, что появление младенцев возвещалось появлением аиста, принесшего с собой душу ребенка (см. Северную мифологию Торпа , I, стр. 289). На мой взгляд, показательным фактом является то, что с незапамятных времен психизм был тесно связан с птицей, которая в египетских иероглифах и других символах Древних означает душу.

По поводу психизма и птиц, очень любопытный случай произошел этой весной с моей родственницей, у которой я гостил в деревне Г--. Однажды рано утром к окну его спальни подлетела большая птица и яростным стуком и взмахом крыльев по стеклу привлекла его внимание, но тут же улетела. Накануне умерла его старая и дорогая подруга (к которой он был очень привязан), и впоследствии он узнал, что в день ее похорон к окну комнаты, в которой лежало мертвое тело, прилетел голубь. и вел себя точно так же, улетев, как только успел привлечь к себе внимание. Посещение этих птиц могло, конечно, быть всего лишь совпадением, но если это так, то оно было очень любопытным - в самом деле, я склонен полагать, что в каждом случае птица была доброжелательным элементалем, появлявшимся с единственной целью. сообщить моему родственнику и тем, кто находился рядом с мертвым телом его друга, что душа последнего еще жива.

Хотя я считаю вполне возможным, что души добродетельных и духовно мыслящих остаются привязанными к земле в течение короткого времени после смерти, я не думаю, что, однажды перенесенные в другие сферы, они могут при любых обстоятельствах вернуться обратно. . Не может быть пути назад, если они однажды начали медленный, но верный процесс духовной эволюции, который приведет их в Рай.

БУДУЩЕЕ ДЛЯ ГЛУПЫХ ЖИВОТНЫХ.

По моему мнению, существует множество свидетельств того, что у собак, лошадей и птиц есть духи, которые переживают смерть, и если это так, то разумно предположить, что существует будущее существование для каждого вида животных и для всего. на самом деле, это обладает каким-либо разумом, хотя я не верю, что все их духи направляются в одну и ту же сферу. Одна моя родственница раз в год всегда слышит лай над могилой очень любимого фокстерьера, а другая родственница не раз видела призрак черного спаниеля, к которому она была очень привязана. Мистер Харпер в своей книге " Дома с привидениями" (Чепмен и Холл, 1907 г.) дает очень интересный отчет о якобы имевших место в доме Баллечин в Пертшире призраках нескольких собак, застреленных при смерти - и по прямому желанию - майора Стюарта, покойного владельца собственности; в то время как одна моя корреспондентка сообщила мне, что ее старший племянник, начиная с трехлетнего возраста, время от времени видел двух тощих собак, похожих на борзых. Цитируя ее собственные слова: "Кажется, они приходят и смотрят на него, - говорит он. Он очень деловой человек, и я не думаю, что он вообще верит в экстрасенсорные способности. Он родился в Северо-Западной территории, где нет таких собак, и не приехал в Англию, пока ему не исполнилось четыре года.

В моей книге " Лондонские дома с привидениями " я привел несколько примеров появления животных, в том числе мою милую старую собаку, явившуюся мне на Йорк-роуд в Лондоне, и попугая, которого видели стоящим на плечах. дамы недалеко от Клифтона.

Хотя слишком очевидно, что животные не обладают способностью человека оценивать нравственно прекрасное, другими словами, не имеют души, я думаю, что их интеллект, проницательность и верность обеспечивают им будущую счастливую жизнь с такой же уверенностью, как и "душа" влечет за собой счастливое будущее для нас. Следовательно, я верю, что все животные и насекомые имеют будущие жизни и что за духи всех животных и насекомых, как и за души людей, постоянно борются элементалы; и что в то время как духи верных, милосердных, нежных и трудолюбивых отправляются в рай животных, духи жестоких и диких обречены отправиться в соответствующий ад.

Однако, по-видимому, не существует очень строгого закона, запрещающего духам всех видов животных - доброжелательных и других - время от времени возвращаться к нам и материализоваться.

ФАНТАЗМЫ ЖИВОГО.

Я уже говорил, что вполне возможно отделить сверхфизическое от физического тела и чтобы первое проявляло себя либо зрительно, либо аудиально, либо и то, и другое на любом расстоянии от последнего. Выполнение этого акта, называемого проекцией, полностью зависит от концентрации, но концентрации настолько интенсивной, что ее невозможно достичь (по крайней мере, таков мой опыт) без абсолютного физического спокойствия и полного отсутствия ментального беспокойства.

Разделение двух тел может происходить сознательно или бессознательно, чаще последнее, а нередко и во сне. В самом деле, было обнаружено, что многие случаи ночных призраков связаны с фантазиями живых людей, которым снилось, что они посещают определенные места, и чьи сверхфизические тела действительно часто посещали рассматриваемые места и тем самым вызывали призраки.

Ниже приводится одна из многих историй, которые я слышал, которые могут послужить примером такого рода преследований. Некая миссис Элмор во время своего первого визита в Шотландию рассказала мне, что люди, у которых она остановилась, привели ее посмотреть живописный дом недалеко от Монтроуза. Дворник, открыв им дверь, смертельно побледнел и закричал: "Боже, помоги нам! Если это не призрак, явись ко мне средь бела дня! Когда женщина немного оправилась от своего испуга, она объяснила им, что несколько месяцев назад дом посещал призрак, точный образ миссис Элмор; у него были точно такие же лицо и фигура, но он был одет в другую одежду, которую, однако, когда смотритель описал, миссис Элмор сразу отождествила с некоторыми одеждами, которые были у нее дома.

По мере того как они продолжали осматривать дом, до миссис Элмор начало доходить, что лицо старухи было странно знакомым, и, поднявшись по парадной лестнице, она сразу узнала лестничную площадку и коридоры, которые ей постоянно снились. примерно за последний год. Указав на одну из закрытых дверей, она воскликнула: "Это моя любимая комната с красивыми голубыми обоями, голубым ковром и причудливым инкрустированным шкафом, стоящим напротив изножья старой дубовой кровати".

Смотритель снова чуть не упал в обморок от изумления. - Все именно так, как вы описываете, мэм, - воскликнула она. "Дьявол в нем".

И это действительно было похоже на то, что миссис Элмор знала наизусть верхнюю часть дома - ту часть, где она побывала во сне. На самом деле нет никаких сомнений в том, что во время сна сверхфизическое тело миссис Элмор покидало ее материальное тело и посещало дом. Однако во всех таких случаях, как и в случаях сознательной проекции, существует большая опасность, поскольку, бодрствуя или спя, мы никогда не освобождаемся от враждебных Элементалов, которым не составит труда овладеть как нашими сверхфизическими, так и материальными телами, и присваивая последние для собственного использования, если бы не борьба и противодействие усилиям наших ангелов-хранителей - Доброжелательных Элементалей.

Все сны, сопровождаемые или не сопровождаемые бессознательными проекциями, индуцируются Элементалами.

ОДЕЖДА ФАНТАЗМОВ.

Снова и снова скептики с претенциозной хитростью говорили мне: "Откуда призраки берут одежду? Можно представить себе дух человека, но не дух его одежд. Неужели в мире психических нет ателье по пошиву одежды? Но этот аргумент, если его можно назвать таковым, не имеет большого значения, поскольку мертвые, которые появляются, естественно, принимают те формы, в которых они были лучше всего известны при жизни, а когда на земле их, несомненно, лучше знали одетыми, чем раздетыми.

Одежда, конечно, не является материальной одеждой, как и тело не является материальным телом, - это просто аксессуары, которые, так сказать, предполагаются для того, чтобы сделать образ более полным и облегчить вопрос о тождестве. Конечно, нетрудно понять, что Сила, которая вообще имеет право проявляться, имеет право проявлять себя в наиболее подходящем обличье. В конце концов, фантазм - это только образ духа или души; на самом деле это не сам дух или душа, так же как человек, которого мы видим идущим по Риджент-стрит в шелковой шляпе и сюртуке, на самом деле сам человек; последняя есть абстрактная величина, состоящая из духа, души и разума; то, что мы видим, есть просто внешняя конкретная форма, благодаря которой мы можем идентифицировать эту абстрактную величину. Так и со сверхфизическим эго. Чтобы идентифицировать его, мы должны либо увидеть, либо ощутить его, и, таким образом, тем из нас, кто имеет зрение, он предстает в форме, с которой, по крайней мере, некоторые из нас знакомы, - форме, которая когда-то была общей для его материального тела; следовательно, одежда - иллюзорная одежда - является необходимым придатком.

С некоторыми орденами Элементалей дело обстоит иначе: не имея личности, которую можно было бы доказать, они проявляют себя обнаженными.

ФАНТАЗМЫ УБИТЫХ И САМОУБИЙСТВ.

Как я уже говорил, там, где самоубийцы и убитые люди вели грубую жизнь, их призраки, несомненно, связаны с их земными духами; но там, где они были благожелательными и чистыми людьми, тогда феномены, переживаемые после их смерти, могут быть приписаны элементалам.

ЭЛЕМЕНТАЛИ.

Элементалы, а именно те духи, которые никогда не имели материальных тел, человеческих или животных, бывают либо благожелательны, либо враждебны, либо нейтральны и подчиняются надзору тех Высших Оккультных Сил, которые ответственны за творение Природы. Я не думаю возможным, чтобы те же Силы (или Могущество), которые создали все полезное для человека, создали также и все, что ему неприятно. Если бы человек был единственным страдальцем, тогда можно было бы поверить в историю о грехопадении, хотя тогда в ней было бы мало справедливости; но если принять во внимание огромное количество страданий, которым всегда подвергались все формы животной жизни, библейская версия Эдемского сада вырождается в простой миф, столь же несправедливый, сколь и фантастический. Что бы ни сделал человек, чтобы навлечь на себя тысячи лет самых отвратительных страданий, смешно предполагать, что животные и насекомые также грешили! И потому, поскольку для меня термины Всемогущий и Милосердный, Всемогущий и Справедливый совершенно непримиримы применительно к Творцу этого материального мира, я могу только предположить, что Сил Творящих было не одна, а много, и что при этом некоторые ( вероятно, большинство) этих Сил (ни одна из которых не является верховной, ибо если бы одна была Всемогущей, то другие непременно прекратили бы свое существование) всегда были диаметрально противоположны друг другу в своем отношении ко всем формам животной жизни, другие остались равнодушным и нейтральным. Из этих Созидательных Сил некоторые, которых я назову Благотворными Силами, желали, чтобы и человек, и животное жили вечно в совершенном счастье, в то время как другие, которых я назову Злыми Силами, желали смерти и человеку, и животному. Поэтому был заключен своего рода компромисс, посредством которого соперничающие Силы согласились, что все формы животной жизни должны умереть, а на смену материальному телу должно прийти сверхфизическое, за обладание которым должны бороться обе Силы. Благожелательные Силы будут стремиться перенести сверхфизического человека, подвергнув его тщательному процессу духовной эволюции, в свою особую сферу, а именно, в Рай, в то время как Злые Силы будут стремиться удержать сверхфизического человека навсегда привязанным к этой Земле, а именно, в Чистилище; следовательно, между ними будет постоянная борьба, борьба, в которой каждая противоборствующая Сила будет прибегать к любым мыслимым средствам, чтобы обезопасить души и духи как людей, так и животных.

Таким образом, Добрым Творческим Силам мы обязаны всем, что способствует человеческому счастью (и тем, что для настоящего счастья более необходимо, чем умеренность и нравственность), тогда как Злым Творческим Силам мы обязаны всеми болезнями, преступлениями и жестокостями - всем, в на самом деле это вредно для здоровья и несет ответственность за душевные или физические страдания.

Я думаю, что в другом месте в своем определении Доброжелательных Элементалей я указал, что они кажутся идентичными добрым феям дней нашего детства и ангелам в Библии. В любом случае они используются Высшими Оккультными Силами, дружественными человеку, и всегда находятся с нами, стараясь удержать нас на пути добродетели и охраняя нас от физической опасности.

Элементалы-заместители, с другой стороны, используются высшими оккультными силами, враждебными человеку, и также всегда находятся с нами, пытаясь убедить нас делать все, что вредит нам умственно, морально и физически, а также , косвенно вредит нашим соседям.

Вице-элементалы появляются во всевозможных формах, от красивых, очаровательных женщин и красивых, вкрадчивых мужчин, до самых грубых и ужасающих карикатур на людей и зверей; например, свиноголовые люди, чудовищные собаки (такие как "Пес Мауте" из замка Пил, остров Мэн; Киркгрим из Скандинавии, который иногда является собакой, а иногда лошадью или свиньей); Гвиллги из Уэльса; огромные медведи (такие как знаменитый "медвежий" призрак лондонского Тауэра) и многие другие уродливые формы человека и зверя.

В то время как более привлекательный тип этого класса Элементалей бродит повсюду, более ужасные обычно ограничиваются местами, где были совершены преступления и зародились нечистые мысли.

ВАГРАРИАНЕ.

Эти элементалы, которых я уже описал, являются просто пережитками экспериментов над жизнью, предшествующих отбору каких-либо определенных форм человека и животного; они созданы нейтральными Силами, и их отношение к человеку (которого они всячески избегают), хотя и злобное и озорное, не побуждается ничем собственно зловещим.

МОРБАС, ИЛИ ЭЛЕМЕНТАЛИ БОЛЕЗНИ.

Эти Фантазмы являются Агентами Злых Созидательных Сил. Всегда безобразные на вид, они создают всевозможные злокачественные бациллы и несут ответственность за все болезни и болезни, которые они часто с удовольствием предсказывают.

КЛАНОГРЫ, ИЛИ СЕМЕЙНЫЕ ПРИЗРАКИ.

Трудно сказать, почему к определенным семействам должен быть прикреплен определенный тип Элементалей. Некоторые думают, что это исключительно из-за ужасных преступлений, совершенных членами этих семей в прошлые дни; но если бы это было так, какая семья была бы освобождена, поскольку среди нас может быть очень мало тех, кто мог бы определенно утверждать, что ни один из его предков никогда не совершал убийства! Я думаю более вероятно, что когда-то человек был в гораздо более тесном контакте с Созидательными Силами, чем сейчас, и что некоторые семьи, в знак дружбы или иным образом, имели кланогрианцев, привязанных к ним (как со стороны Благожелательные и Враждебные Силы), с особой целью предупредить их о физической опасности, и что с течением времени, по мере того, как отношения между Высшими Силами и человеком становились все более отдаленными, функции этих Семейных Элементалей становились все меньше и меньше, пока в длина они состояли исключительно из предупреждений о смерти, как и сейчас.

Казалось бы, к некоторым домам, таким, например, как Небуорт и тот, в котором жила миссис Райт (случай которого я уже упоминал), а также к семьям прикреплены призраки, обладающие силой предупреждать людей о приближается их гибель.

Вполне возможно, конечно, что эти призраки когда-то были привязаны к людям, то ли жившим в этих домах, то ли каким-то образом связанным с ними, и что, покинув этих людей, они поселились в домах на свободе, продолжая, однако их функция предупреждения о смерти. С другой стороны, они могут быть типом бродяг, которые, будучи принесены в дом с каким-нибудь антикварным предметом мебели, решают поселиться в нем. Поскольку этот тип Элементалей предпочитает одиночество, он, естественно, приложит все усилия, чтобы обеспечить его. Или, опять же, они могут быть типом Элементалей, тесно связанных с Морбасом, которых привлекают эти дома из-за преступлений, когда-то совершенных там (ибо я думаю, что после совершения убийства никакие Благожелательные Силы не могут помешать Вайсу и другим враждебно настроенным Элементалям совершить преступление). свое жилище на месте), и которые имеют доверенную им власть вызывать всевозможные катастрофы, фатальные для материальных обитателей дома; следовательно, следует старательно избегать домов, где слышались предупреждения о смерти, связанные с природой фантомных часов.

ВЫДАВАЯСЬ ЭЛЕМЕНТАЛЯМИ.

Одна из функций олицетворяющих элементалей, как я уже говорил, состоит в том, чтобы выполнять роли как жертвы убийства, так и самоубийцы, но только в тех случаях, когда духи убитого и самоубийцы сами не связаны с землей. . Эти Элементали, по-видимому, являются Нейтралами или духовными свойствами, используемыми как Доброжелательными, так и Враждебными Силами. В случаях самоубийства, например, они будут использоваться Доброжелательными Силами с целью предостеречь людей от саморазрушения; и, в то же время, они могут быть использованы Антагонистическими Силами с целью вести людей к самоуничтожению.

Я думаю, что олицетворяющие элементали иногда проявляют себя на спиритических сеансах , когда они появляются как родственники и друзья ситтеров, и объявляются таковыми "контроллерами".

В сновидениях также часто находят постоянное применение Элементалы-имперсонаторы, принимающие всевозможные обличья - действительно, сны, как я уже отмечал, полностью находятся под контролем Элементалей-доброжелателей, Притворяющихся и враждебных.

НЕЙТРАЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТАЛИ.

Под этим заголовком включены все Имитирующие Элементали, некоторые Кланогрианцы и большая часть Ваграрианцев, Пикси и Элементалей Огня.

МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ.

Все сверхфизические духи, будь то привязанные к земле духи мертвых или элементалы, обладают способностью материализоваться, хотя условия, при которых они могут это сделать, значительно различаются. Каковы на самом деле условия, в настоящее время совершенно неизвестно физическому человеку.

ПСИХИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ.

Я думаю, что видение, слух или осязание психических феноменов определяются самими Феноменами и что последние сами выбирают человека, которому они желают проявиться, - следовательно, нет настоящей психической способности. Я, например, в доме с привидениями видел это явление в одну ночь и не видел в другую, хотя в обоих случаях другие люди в комнате были его свидетелями. Неисчислимы и другие случаи, когда люди, видевшие призраки в одном случае, не видят их в другом, хотя явления имеют точно такую же природу.

ПРИЗРАЧНЫЕ ВАГОНЫ, ЧАСЫ, КОРАБЛИ И Т.Д.

Фантомные кареты, часы, корабли и т. д. - всего лишь иллюзорные аксессуары, помогающие осуществить замысел Элементалей. Говорят, что карета однажды бродила по дороге в Монмутшире, и есть множество случаев подобных привидений в разных частях Англии.

Говорят, что время от времени корабли-призраки видели у побережья Северного Корнуолла, хотя едва ли найдется в мире побережье, которое они не посещали. Поскольку их обычно видят перед морскими катастрофами, они, несомненно, принадлежат к отряду кланогров, к которому я их соответственно отношу.

ФАНТАЗМЫ В ШАХТАХ.

В некоторых горнодобывающих районах после рабочего дня горняки говорят, что слышат звуки стука и ковыряния, исходящие из уровней, которые они только что освободили, и заявляют, что это работают "Букки", а Букки - разновидность нейтральных элементалей ( тесно связанный с пикси), свойственный шахтам. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из горняков видел Букку, хотя некоторые говорили мне о звуках, которые они слышали.

Часто говорят, что заброшенные старые рудники населены привидениями, и мне рассказывали, что, если встать в тихую ночь у устья пустой шахты, можно услышать, как катятся курганы Букка и глухой стук букка. ' выбирает. Интересные отчеты о подобных явлениях даются в "Рассказах о Западе" Карна и в "Популярных романах о западе Англии" Ханта .

Другой вид призрака, возможно, родственный кланограм, - это синяя светящаяся рука, появляющаяся в различных частях шахты перед катастрофой; иногда его можно увидеть карабкающимся по веревке, иногда отдыхающим на краю одной из клеток, а иногда парящим в воздухе с пальцем, указывающим на обреченных людей.

Некоторые шахты во Франции преследует белый заяц, который появляется с тем же смыслом, в то время как в Германии горняков преследуют элементалы ордена Пикси, называемые соответственно Кобольдами и Кнауфбригенами, которые проделывают всевозможные озорные шалости (очень часто опасные). природа) на шахтеров. Кроме того, шахты, конечно, подвержены всем обычным формам призраков.

ФАНТАЗМЫ МОРЯ.

Во всех частях света среди многих людей, живущих в уединенных местах на побережье, существует твердое убеждение, что в море и на скалах обитают привязанные к земле духи утонувших, и часто, когда я гулял в одиночестве по Ночью вдоль утесов или песчаных пляжей между Бьюдом и Кловелли, Ламорной и Лендс-Эндом, Долки, Бреем и заливом Лунан я слышал, как над пустынным, усыпанным звездами морем доносились призрачные голоса - голоса, которые могли либо пришли из сверхфизических тел тех, кто там лежал, или от Притворяющихся Элементалей.

Я не раз слышал, как в серые утренние часы из моря поднимаются всякие причудливые пленчатые очертания и скользят по безмолвному берегу.

Мистер Дайер в своем "Мире призраков " ссылается на "Бухту усопших" в Бретани, где некая невидимая сила призывает лодочников спустить на воду свои лодки и переправить на какой-нибудь ближайший остров души людей, которые были утонул. В этой бухте тоже отчетливо слышны вопли и крики призраков потерпевших кораблекрушение моряков глубокой ночью. Столь сильна антипатия мореплавателей во многих частях Бретани к морскому побережью, что никто не приближается к нему с наступлением темноты.

Мистер Хант в своих "Романах о Западной Англии" рассказывает, что однажды ночью, когда рыбак шел по пескам в Порт-Товане, он вдруг услышал голос, трижды выкрикивавший с моря: "Час пришел, но еще нет". человек", после чего черная фигура, похожая на фигуру человека, появилась на вершине холма, остановилась на мгновение, а затем, стремительно помчавшись вниз по крутому склону, по песку, исчезла среди мягко плескавшихся волн.

Фигура, конечно, могла быть настоящим привязанным к земле духом того, кто когда-то утонул в этом месте, или это мог быть выдающий себя за другого элементаль или вице-элементаль, привлеченный к этому месту какой-то трагедией, которая там произошла; поскольку я слышал о многих подобных случаях, когда высокие худые фигуры прыгали по скалам или по песчаным пляжам и исчезали в море, я заключаю, что такие явления ни в коем случае не являются чем-то необычным.

В некоторых частях норфолкского побережья до сих пор, как я полагаю, до сих пор утверждают, что перед тем, как человек утонет, с моря раздается голос, предсказывающий шквал, и во многих странах до сих пор проявляется большое нежелание спасать кого-либо от утопления, поскольку это Широко распространено мнение, что утопающий рано или поздно причинит вред своему спасителю, - идея, которую, безусловно, следует обескураживать, независимо от того, правдива она или нет. Но море, безусловно, обладает особым очарованием для большинства людей, и я уверен, что оно обладает особой разновидностью Элементалей, присущих только ему самому. Эти Элементали, вероятно, возмущаются спасением своих потенциальных жертв и используют последних как средство отомстить спасителю!

ПРИЗРАЧНЫЕ ДЕРЕВЬЯ.

Случаи деревьев, населённых особенно гротескными видами фантазмов (предположительно ваграрианцами, вице-элементалами и нейтралами), многочисленны.

Несколько лет назад некая миссис Кейли рассказала мне, что когда она ехала по одной дороге в Индии, ей было очень трудно заставить лошадь проехать мимо того или иного дерева, и что, упомянув об этом туземному слуге, человек сразу воскликнул: "Аллах упаси вас, мем-сахиб, никогда не приближаться к этому дереву. У основания ствола сидит человек с собачьей мордой и, раскинув длинные руки, наблюдает за прохожими. Он набрасывается на них, наполовину пугает их до смерти и обрушивает на них несчастье. Если вы когда-нибудь попадете в лапы духа с собачьей мордой, мем-саиб, вскоре после этого вас ждет ужасное бедствие. У лошади второе зрение, мем-сахиб; оно может видеть дух и его злую природу и не имеет никакого желания заключать ни себя, ни вас в свои лапы. Будьте благоразумны, мем-сахиб, и никогда не подходите к этому дереву!

Однако миссис Кейли была неразумна. Посмеявшись над доверчивостью индейца, она тут же оседлала свою лошадь и, подъехав к дереву, заставила сопротивляющееся и испуганное животное пройти под его ветвями. Как только это произошло, миссис Кейли почувствовала, как сквозь нее прошел ледяной поток воздуха, и, взглянув вниз, увидела, к своему ужасу, туманное нечто, присевшее к стволу дерева и уставившееся на нее. Она не могла сказать, что это было, форма его была вообще слишком неясна, но по тому, что оно внушало ей ощущения крайнего ужаса и отвращения, она поняла, что это было что-то и дьявольское, и злобное. В этот момент ее лошадь вздрогнула, и она ничего больше не знала, пока не обнаружила себя с вывихнутой лодыжкой, лежащей на земле рядом с деревом. Ужас ее был тогда так велик, что, не смея оглянуться, она переворачивалась, пока не выбралась из-под прикрытия ветвей, когда, несмотря на боль, причиненную раной, встала и поковыляла домой.

В тот вечер случайно застрелили ее очень близкого родственника, а через неделю от последствий солнечного удара скончался ее любимый брат!

Призрак в этом случае был либо вице-элементалем, привлеченным к дереву какой-то трагедией, когда-то разыгранной там, либо фантазмом злобного ордена кланогрианцев.

Призраки подобного характера не редкость в Ирландии.

Греции на некоторых деревьях обитает "Стихий" (см . своего рода ваграрианец или кланогрианец, который мстит любому или чему-либо, кто осмеливается спать под ветвями.

В Австралии бушмены тоже часто избегают деревьев, заявляя, что их преследуют демоны, которые свистят в ветвях. Правда это или нет, но многие деревья населены привидениями, и фантазм, который чаще всего их преследует, несомненно, является недочеловеком и полуживотным типом Вице-Элементаля - таким, которого увидела миссис Кейли в тот день, когда ее родственница случайно умерла. застрелен, и незадолго до этого ее брат скончался от солнечного удара.

ТЕЛЕПАТИЯ.

Перенос мысли от одного ума к другому без какой-либо другой среды, кроме воздуха, является установленным фактом - такие сообщения происходят ежедневно. В настоящее время, однако, общение обычно происходит без каких-либо сознательных усилий со стороны передатчика или знания фактического приема со стороны приемника.

Например, некий мистер Филпоттс, с которым я знаком, во время своего визита в Лондон однажды утром очень искренне желал, чтобы его жена, которую он оставил дома, вошла в его кабинет и написала ответное письмо. тому, на который он забыл ответить. Вернувшись на следующий день домой, он с удивлением обнаружил, что в то самое время, когда он думал о письме, его жена действительно ушла в кабинет и написала его. До этого момента она не собиралась идти в кабинет и не подозревала, что на какое-либо письмо там нужен ответ.

Подобные случаи многочисленны. Теперь возникают вопросы о том, возможно ли, чтобы передатчик мыслей вызывал в уме получателя видения, которые можно было бы считать объективными, и что, если такой процесс возможен, если он не объясняет многие из так называемые сверхфизические явления?

В тех случаях, когда явления видятся индивидуально, т. е . когда они проявляются к отдельным индивидуумам, я думаю возможным, но не вероятным, что они могут быть следствием телепатии; но когда демонстрации происходят визуально или аудиально перед рядом людей, некоторые из которых осознают их, тогда эти демонстрации, без сомнения, объективны и, следовательно, никоим образом не связаны с телепатическим общением. Если это так, то почему же все такие проявления, независимо от того, проявляются ли они индивидуально или коллективно, не должны быть объективными?

В случае мисс Д., о котором я уже упоминал в связи с проекцией, явление, несомненно, было объективным. Четверо из нас вдруг увидели то, что мы все приняли за естественное тело мисс Д. спустились по лестнице, прошли между нами, открыли дверь и захлопнули ее за собой, факт ее исчезновения - выхода из комнаты, в которой она находилась, не было. вошли и куда мы сразу же последовали за ней, что, несомненно, доказывает, что то, что мы видели, было ее сверхфизическим телом. На самом деле она находилась на большом расстоянии от дома во время происшествия и не могла вспомнить, что думала ни о нас, ни о доме, так что отделение ее сверхфизического тела от физического должно было произойти бессознательно. У меня было четкое впечатление от ее платья, когда оно скользнуло по моим ногам, когда она спускалась по лестнице. Мы все были заняты обсуждением нашей программы на тот день, когда появился призрак, и уж точно не думали о мисс Д.

Поэтому я не думаю, что Фантазмы Живого каким-либо образом связаны с телепатией, но что, как и все другие фантазмы, они чисто сверхфизические. Я часто бывал в домах с привидениями, где природа призраков была мне совершенно неизвестна, и был свидетелем тех же явлений, которые, как я впоследствии узнал, пережили бесчисленное множество других людей. Это случилось со мной индивидуально и коллективно; коллективно, когда мои товарищи были в таком же полном невежестве относительно природы проявлений, как и я. Действительно, в большинстве моих расследований меня сопровождают ярко выраженные скептики, которые, кроме того, совершенно незнакомы с окружающим миром. Следовательно, при таких обстоятельствах не может быть и речи ни о телепатии, ни о внушении.

ДУХОВНЫЕ СЕАНСЫ .

Как я уже сделал вывод, я считаю весьма вероятным, что подлинные сверхфизические проявления действительно иногда имеют место на спиритических сеансах , но я убежден, что все подобные явления ограничиваются привязанными к земле духами мертвых, а также олицетворяющими и вице-элементалами. . По этой причине я думаю, что постоянное или даже случайное присутствие на сеансах очень опасно, так как, не довольствуясь появлением на сеансе , эти нежелательные элементалы присоединяются к ситтерам, сопровождая их домой и куда бы они ни пошли, с единственная цель причинить им вред; и когда они однажды прикрепятся, от них не так легко, если вообще когда-либо, избавиться.

Меня часто спрашивают, знаю ли я материализующего медиума, который вне подозрений в мошенничестве. Я не делаю. Я никогда не встречал или даже не слышал о медиуме, который время от времени (во всяком случае) не прибегал бы к мошенническим средствам создания феноменов.

Если духи могут проявляться в домах с привидениями без помощи медиума, или без необходимости сидеть за круглым столом со сложенными руками, или лицом к "занавешенным" нишам или таинственным шкафам, то почему они не могут так просто проявиться на сеансе ? На мой взгляд, причина очевидна, так как подлинные сверхфизические проявления не могут быть вызваны по желанию никаким медиумом, последний, вместо того, чтобы позволить своей аудитории уйти неудовлетворенной, неизменно пользуется условиями, под прикрытием которых - при отсутствии подлинного явления - он всегда может создать мошенническое представление.

Завсегдатаем многих спиритических сеансов , кажется, является индеец, который исполняет дикий танец и говорит на диалекте холмов, известном только одному или двум людям в комнате (конечно, сообщникам), красивая девушка, которая когда-то очень непослушная монахиня или больничная медсестра и несколько солдат, которые, как утверждается, были убиты в недавних войнах и очень хотят материализоваться. Но этого они не делают, так как одна-две дамы в зале (снова сообщницы) заявляют, что ни при каких обстоятельствах не смеют видеть пулевых ранений и сабельных порезов, - протест, который тотчас встречает одобрение "начальства". кто приказывает солдатам оставаться невидимыми и только говорить. Затем слышны звуки голосов, исходящие из-за тяжелой занавеси, которая висит на нише окна, удобно оставленного открытым. Иногда видно, как несколько ног двигаются взад и вперед под занавеской, а иногда очень уродливая, но безошибочно материальная голова (в маске) высовывается между задернутыми занавесками, конечно, к большому ужасу более робкие из публики, которые слишком готовы поверить заявлению медиума и его сообщников о том, что голова принадлежит какому-то связанному с Землей Духу.

Темнота комнаты - ибо сеансы редко проводятся при свете - облегчает всевозможные уловки, в то время как окно, шкаф и дверь служат удобными средствами входа и выхода.

Стук по столу и стук в бубны, как я снова и снова доказывал, неизменно являются делом рук либо самого медиума, либо сообщников из аудитории.

Трубами, которые дуют в стены, обычно управляет кто-то вне комнаты, и звук, который кажется из них, часто, в действительности, исходит совсем из другой стороны.

Я думаю, однако, что настоящие духи иногда материализуются, но когда они это делают, это приводит в ужас как медиума, так и его аудиторию. Страх, вызванный подлинной сверхфизической демонстрацией, сильно отличается от страха, вызываемого фиктивной демонстрацией - ощущения совершенно не похожи, и всякий, кто хоть раз наблюдал спонтанную психическую материализацию в настоящем доме с привидениями, не может быть обманут куклой. - как притворство на спиритических сеансах .

АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПИСЬМО.

Хотя мне никогда не удавалось получить каких-либо определенных результатов с помощью планшетки, я не сомневаюсь, что таким образом получаются подлинные духовные послания, и что такие послания всегда исходят от Элементалов. Но поскольку на эти сообщения нельзя положиться из-за того, что невозможно сказать, каким порядком Элементалей они были предложены, я думаю, что автоматическое письмо - пустая трата времени.

ЗАКЛАДКА ФАНТАЗМОВ.

В прошлом году, когда я проводил расследование в печально известном доме с привидениями на западе Англии, призрак внезапно и совершенно неожиданно появился среди нас. Нас было несколько, и все мы были очень встревожены, как всегда бывает в присутствии Неизвестного. Я обратился к феномену, бросив ему вызов именем Бога и заклиная его говорить; однако никакого ответа не последовало, и я думаю, крайне сомнительно, чтобы оно поняло то, что я сказал, или хотя бы услышало меня.

Я делал это и в других случаях, и всегда с одним и тем же результатом - явление осталось совершенно незатронутым моими словами.

Я также знаю случай, когда римско-католический священник пытался изгнать духа, с поразительным результатом, что дух (образно говоря) изгнал его, потому что, когда он пробормотал какую-то форму экзорцизма, он протянул гротескную призрачную руку. , и он упал лицом вниз на свою кровать, не в силах произнести ни звука или пошевелить мускулом.

Я, однако, слышал о случаях, когда фантомы "закладывались" повторением молитв, и поэтому могу заключить только, что возможность заложения призрака полностью зависит от условий, о которых мы ничего не знаем.

В то время как я считаю весьма вероятным, что устное общение может иногда поддерживаться с рациональными Фантазмами Мертвых с возможными благоприятными результатами для одной или обеих сторон, ни один способ обращения не производит на Фантазмов Безумного никакого другого, кроме раздражающего эффекта; в результате увещевания об элементалах нет никакой последовательности.

ФАНТАЗМЫ БЕЗУМНОГО.

Привязан ли дух сумасшедшего к земле или нет, всецело зависит от причины болезни. Если безумие вызвано длительным предательством пороку или если оно наследственное, то я думаю, что дух сумасшедшего привязан к земле; но если болезнь является результатом потрясения или чего-то другого, не вызванного порочными потворствами, и страдалец был совершенно чист умом до болезни, то его дух, конечно, не связан с землей. Первый вид безумия будет делом рук вице-элементалей и Морбаса, а второй - только Морбаса.

Призраки идиотов, по моему мнению, всегда связаны с землей, и немногие формы призраков более ужасны, чем те, в которых проявления происходят из-за слабоумных - явление отнюдь не редкое.


ПРИЗРАЧНЫЕ МЕСТА В АНГЛИИ

Первоначально опубликовано в 1919 году.

Представляя этот том публике, я хочу подчеркнуть тот факт, что все имена людей и дома, упомянутые в нем (за исключением главы X), в связи с привидениями, являются вымышленными.

ЭЛЛИОТ О'ДОННЕЛЛ.

5 мая 1917 года.

ГЛАВА I

СТУЛ

ДЕЛО ДОМА С ПРИЗРАКАМИ НА ПЛОЩАДИ КРАСНОГО ЛЬВА

Я не психометрист - по крайней мере, не в большой степени. Я не могу взять в руки небольшой предмет, скажем, старое кольцо или монету, и сразу же рассказать вам его историю, описав всех людей и события, с которыми он был связан. Тем не менее, иногда странные вещи открываются мне через какой-то странный орнамент или предмет мебели.

На днях я пошел навестить друга, который остановился в квартире недалеко от Слоан-сквер, и меня очень впечатлил стул, стоявший на коврике у камина. Теперь я не знаток стульев; Я не всегда могу приписывать им даты. Я, конечно, могу сказать, из дуба они или из красного дерева, чиппендейла или шератона, но это все. Однако меня привлекла не конструкция или форма этого стула, а впечатление, что на нем сидит что-то очень жуткое. Мой друг, заметив, что я очень пристально на него смотрю, сказал: "Я расскажу вам кое-что очень интересное об этом кресле. Оно пришло из дома с привидениями на Красной Львиной площади. Я купил его там на распродаже, и несколько человек, которые сидели в нем с тех пор, получили очень любопытный опыт. Я не скажу тебе их, пока ты не попробуешь. Сядьте в него".

"Это не было бы никакой пользой," ответил я; - Вы знаете, я не могу проводить психометрию, особенно по заказу. Могу я взять его домой на несколько ночей?"

Мой друг с улыбкой согласился.

Кресло посадили в такси и менее чем через полчаса благополучно поселили в моих покоях. Я тогда жил один, потому что мою жену внезапно вызвали в деревню, к постели престарелого и больного родственника. Я говорю одна, но у меня была компания - полосатая дама, которую, по-видимому, бросил любовник, и она продолжала осыпать меня своим вниманием. Часами она сидела на письменном столе в моей спальне, пока я работал, и любовно смотрела на меня своими большими зелеными глазами.

Однако в тот момент, когда эта самая эксцентричная из кошачьих красавиц заметила кресло, она спрыгнула с пьедестала и нырнула под кровать; и с того часа и по сей день я ее ни разу не видел. Кресло меня не испугало, но привнесло в помещение новую, не могу сказать, что совсем приятную атмосферу. Когда я лежал в постели и отключился газ, я мог Клянусь, кресло шевелилось, что оно все ближе и ближе подходило к окну - всегда к окну, как будто ему больше всего хотелось вырваться и вернуться в свой старый дом. И снова бывали времена, когда, отрезанный от этого пути к спасению, он раскачивался. Да, я отчетливо слышал, как он раскачивался взад и вперед по паркетному полу со все возрастающей быстротой и силой, как будто ослепленный яростью от того, что ему отказали. А потом снова застонало, застонало в глубочайшей и безнадежнейшей тоске - тоске, которую могут знать и страдать только навеки проклятые. Уверенный теперь, что там было что-то, что остро нуждалось в человеческом утешении, я обратился к креслу и, не получив от него словесного ответа, попробовал код постукивания. Потерпев неудачу, я сидел в ней несколько часов две ночи подряд и экспериментировал с автоматическим письмом. Результат был нулевой. Решив попробовать еще раз, но на этот раз без планшетки, я выбрал вечер пятницы, когда луна была в полумесяце, и, поставив стул сбоку от очага, лицом к окну, откинулся на спинку кресла и закрыл свою дверь. глаза. В течение нескольких минут я все еще живо осознавал прежнее окружение: мерцающие языки пламени -- сквозь закрытые веки; старые напольные часы на лестничной площадке снаружи торжественно тикают; вечный свист и улюлюканье такси, несущихся по улице внизу.

Затем мало-помалу, совершенно незаметно, я потерял сознание обо всем этом; и, интуитивно, я начал чувствовать присутствие чего-то странного и совершенно н плита в комнате. Я почувствовал, как оно вырывается из куска темного древнего гобелена, который моя жена повесила на стену. Это была просто тень, неопределенная тень, тень, которую луна, когда она находится очень низко в небе, могла образовать от фигуры человека; но все же это не был ни мужчина, ни женщина, ничего, с чем я хоть сколько-нибудь был знаком. На мгновение он остановился, наблюдая за мной своими туманными, бесформенными, неопределенными глазами. Затем оно сделало движение вперед, снова остановилось и еще раз двинулось вперед.

Подойдя к моему стулу, он низко нагнулся надо мной и, положив свои длинные прохладные духовные руки на мои веки, вызывал во мне все усиливающееся чувство онемения. Всякая мысль постепенно уничтожалась; на смену ему пришла пустота, точно такая же пустота, которая внезапно приходит в голову, когда он оказывается в руках анестезиолога. Так вот, до сегодняшнего вечера я предполагал, как и почти все предполагают, что в случае умственных пробелов каждая частица сознания теряется, полностью останавливается и удерживается до поры до времени в полном подчинении. Но в этом случае - в тот самый момент, когда память вновь заявила о себе, - я вспомнил какой-то великий метемпсихоз, какое-то колоссальное изменение всего моего организма, изменение, затронувшее все, что мы называем умом, духом и душой.

Я упорно и отчаянно пытался вспомнить точную природу и процесс этого изменения, которое, как я теперь верю, лежит в основе всех так называемых пробелов, и добился многого: я вспомнил путешествие - безумный, стремительный прыжок с места на место. r нисхождение во что-то - нечто совершенно отличное от всего, что я знал раньше - нисхождение в какой-то план, или сферу, или состояние, целиком и полностью отдельное от физического, и то, что обычно понимается и классифицируется как ментальный план, сфера или состояние. В своих попытках вспомнить я с тех пор пришел к тому же самому; но всякий раз, когда я был на грани того, чтобы выйти за его пределы, заставить вспомнить минутное воспоминание о том, как разыгрывался этот метемпсихоз, обо всех его стадиях, происходил провал - моя память тускнела. Тем не менее, какими бы краткими и незначительными ни были эти воспоминания, они убедили меня в одной великой истине, а именно в том, что состояние пустоты на самом деле никогда не существует. Какая-то часть нас - та часть, которая одна сохраняет сознание, - отрывается и уносится далеко от действительного материального тела; но при его возвращении, при его воссоединении с физическим - с нашим грубым и плотским, земным я - всякая память об этом тонком и тонко уравновешенном сознании тотчас же поглощается и стирается. Если бы это было не так, если бы все действительно было пустым, и духовная, так же как и материальная часть нас были приостановлены во время того, что мы называем бессознательным, мы были бы вынуждены заключить, что душа не имеет отдельного существования, что она не может пережить тело, и что бессмертие человека, бесконечное увековечение нашей идентичности, в которое мы так страстно верили, есть не что иное, как химера. Я, однако, уверен - я мог бы в этом поклясться, - что даже в самом глубоком сне, в самом диком бреду, в самом, казалось бы, всемогущем исчезая и уничтожая пустоту, не все потеряно, что-то остается, и это что-то есть психическое и духовное сознание, то самое, что составляет то, что мы называем душой. Итак, на первой стадии моего познания мысли я снова боролся с памятью, и эта борьба, одолев меня, постепенно впадала в простое сознание существования без мысли. Как долго длилось это состояние, я не могу сказать, но с поразительной внезапностью мысль вернулась, и мне безумно захотелось выяснить мое нынешнее состояние - чем оно отличается от моего прежнего - и мое местонахождение. Я осознавал звук, свет и движение, но осознавал их только с точки зрения наблюдения, как вещи совершенно вне меня, вещи, которые никоим образом не затрагивали меня ощутимо. Что меня особенно поразило, так это молчание - пассивность - того, что, как мне казалось, составляло мое тело. Я не мог обнаружить ни движения сердца, ни пульсации вообще. Казалось, что я был там - имел очень знакомую форму - но был не чем иным, как формой - не обладал осязаемостью. До сих пор мои глаза видели; но я намеренно не позволял себе различать объекты. Я интуитивно был уверен, что мое зрение стало сверхъестественным; и я боялся использовать его, опасаясь, что увижу слишком много - слишком остро. У меня было колоссальное ощущение надвигающегося ужаса. Наконец, однако, непреодолимое очарование побудило меня посмотреть. Я так и сделал и в одно мгновение стал зрителем драмы. Передо мной, за грязным деревянным столом, сидели двое мужчин, одетые в чарующие одежды последней части. восемнадцатого века - длинное пальто, жилет с оборками, бриджи до колен и перуке. Перед ними поставили две кружки с элем, и один продолжал прихлебывать, а другой, редко прикасаясь к элю, долго и энергично затягивался трубкой. В комнате был очень низкий потолок, почерневший от дыма и пересекаемый огромными дубовыми балками; каминный угол, в котором сидел старик, жевал что-то из очень грязного на вид мешка и в то же время нюхал время от времени нюхательный табак; и кушетка, спрятанная в одном углу и заваленная в несколько футов высотой множеством книг, бумаг, подушек и одежды.


Общая атмосфера этого места напоминала гостиницу или таверну. Однако что-то подсказывало мне, что больше всего меня беспокоят двое мужчин на переднем плане. Они выглядели примерно одного возраста и из одного класса; но на этом все сходство заканчивалось. Один был высокий и худой, с темными, глубоко посаженными и очень беспокойными глазами - и странно заметными руками. Они были большими и жилистыми, с необычайно длинными пальцами и выступающими суставами. Его спутник был маленьким и сморщенным, с водянистыми голубыми глазами и особенно слабым ртом.

- Странно, что мы встретились вот так, Джон, - заметил тот, что пониже, и сделал большой глоток эля. "Десять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, и это было в Бристоле. Вы помните тот случай?

- Помню ли я это? - ответил другой. "Смогу ли я когда-нибудь забыть это? Вы только что пришли от нее. Она приняла тебя. Деньги, конечно. Мне нечего было ей предложить, кроме любви. Любовь! Что толку в любви без перспектив?"

- Это был честный бой, Джон.

"Честный бой, Уилфред!" Джон ответил. - Вы можете называть это справедливым, если хотите, но я - нет. Какие были у меня шансы, когда вы указали на свою банковскую книжку и сказали: "Если я умру, я смогу рассчитаться со всем этим на ней"? Я ничего не мог обещать. У меня не было ни цента в мире, кроме моей недельной зарплаты. Тридцать шиллингов. И как вы были довольны собой, когда пришли ко мне в тот последний вечер в Бристоле. Вы помните, что вы сказали? - Это военное счастье, мой мальчик. Вы скоро преодолеете это. Работа.' Как будто я не работал! Но я последовал твоему совету, хотя и ненавидел тебя за него; и я покинул Бристоль. После того, что случилось, я возненавидел это место. Мой дядя предложил мне должность клерка в его офисе в Холборне, и я так усердно работал, что в конце концов стал партнером".

- Значит, ты богатый человек, Джон?

"Комфортно, но не богато, Уилфред".

- И ты простил меня? Преодолели эту маленькую любовную интригу, а? Ну ну. Супружество - это еще не все блаженство, Джон. По крайней мере, таков был мой опыт. Бедная Дженни! Но, конечно же, я не сказал вам. Меня очень жаль, Джон.

"Она мертва!"

- Да, - сказал Уилфред, наполняя свою кружку элем и поднося ее к губам, - а я одинокий вдовец. Но как ты узнал?

- Вы бы мне не поверили, если бы я сказал вам, - ответил Джон. "Я получаю информацию по каналам, недоступным для таких мужчин, как вы".

- Колдовство, я полагаю, - сказал Уилфред с насмешкой. "Но к чему эта тайна? Кто-то из Бристоля написал вам.

"Нет, не знали", - ответил Джон. "Сейчас я никого не знаю в Бристоле. Ваше первое предположение было ближе к истине. Ваша жена, Уилфред, часто навещает меня. Я знаю все о том, как вы обращались с ней.

"Как я с ней обращался!" - воскликнул Уилфред, выпрямляясь в кресле и сердито краснея. "Правда божья, мужик, что ты имеешь в виду под таким заявлением?"

- Я имею в виду именно то, что говорю, - ответил Джон. - Первые два года вы относились к ней сносно хорошо. Тогда кто-то еще привлек ваше внимание. Дженни пренебрегали, презирали, а однажды даже избили".

"Это ложь!" Уилфред задохнулся, вскакивая на ноги, словно собираясь встать из-за стола.

- Нет, это не так, - возразил Джон, - и ты это знаешь. Ну, садись, мужик, и продолжай пить. Любовь никогда не была в твоей линии, выпивка. Кроме того, как вы сказали, она мертва, и какой смысл ссориться из-за трупа, даже если она была прекрасна, как... как... Он не закончил фразу, но, наклонившись вперед, толкнул Уилфреда обратно в кресло.

Несколько секунд двое мужчин сидели и смотрели друг на друга - Уилфред был угрюмым, испуганным и обиженным; Джон был невозмутим, если не считать постоянного беспокойного движения глаз и время от времени своеобразного подергивания верхней губы и рук.

- Ром, - сказал Джон. длина т", "или джин? Или оба?"

"Ром."

"Очень хорошо, пусть это будет ром". Он подозвал официанта, и ему подали ром.

- Ты сегодня не пьешь, Джон, - заметил Уилфред, делая большой глоток рома и становясь более любезным.

"Нет, я совсем не в духе, - ответил Джон, - по крайней мере, духи такого рода".

"Такого рода духи!" Уилфред хихикнул. "Почему, какие там еще духи? Какой ты загадочный парень, Джон.

- Я? Джон рассмеялся. "Возможно, у меня есть на то причины. Я живу в большом доме, совсем одна, на площади Красного Льва".

- Новые дома, не так ли? - прокомментировал Уилфред. - А большие арендные платы?

Джон кивнул, таким же кивком, по-видимому, отвечая на оба вопроса.

- Но вы еще не сказали мне, - продолжал Уилфред, - как узнали, что Дженни мертва.

- Я видел ее, - очень тихо сказал Джон. "Она регулярно приходит ко мне".

"Видел ее? Приходит к вам регулярно? Ты, должно быть, сошел с ума, Джон, - сошел с ума или притворяешься. Как ты можешь ее видеть и зачем ей приходить к тебе?

Джон пожал плечами.

- Я же говорил, что ты мне не поверишь, - ответил он. "Никто не делает. Но я могу поклясться вам, что это правда. Она явилась мне прошлой ночью и сказала, что сегодня днем ты будешь здесь. Вот как я случайно встретил тебя".

- Ты переутомляешься, Джон, - сказал Уилфред, взяв еще один длинный глоток рома. "Слишком много работы так же вредно для темперамента и жизненных шансов, как и слишком мало. Умеренность, мой мальчик, умеренность, говорю я. Это всегда было моим лейтмотивом. Я хотел бы увидеть этот ваш дом.

- Ты будешь, - сказал Джон, - и духи. Не ее - я не думаю, что вы ее увидите, - а ром с бренди. У меня есть и то и другое, контрабандой привезенное из-за границы на прошлой неделе.

- И все же ты не пьешь!

"Нет, я получил их исключительно для вашего блага. Приходить. Мы пойдем в мой дом. Здесь удобнее, чем здесь. Большой камин, удобные кресла, табак и бутылки - бутылки с избытком".

- И ты простил меня, Джон?

"Простила тебя!" - ответил Джон, вставая из-за стола и надевая шляпу. "Простила тебя! Как вы думаете, должен ли я пригласить вас в свой дом, чтобы выпить лучшее выдержанное вино, которое может предложить вам Лондон, если бы я этого не сделал? Приходить. Приходи немедленно.

Уилфред с некоторым трудом поднялся со своего места, и двое мужчин вышли на улицу. Затем картина изменилась, и я очутился в большом мрачном доме, следуя за ними по длинной деревянной лестнице.

В тот момент, когда я вошел в дом, я стал жертвой аномального вида страха. Я ничего не видел, но инстинктивно знал, что там были странные, неопределимые существа, наблюдающие за нами со сфинксами. Я чувствовал, как они стояли в дверях, прятались в углах холла и лестничных площадок и смотрели на нас сверху вниз. люстры. Я чувствовал, что в настоящее время они просто критичны, просто обдумывая, какое отношение им следует занять по отношению к нам; и я чувствовал, что вся атмосфера дома была пропитана чувством величайшей тайны - тайны, разрешимой только для тех, кто в прямом смысле принадлежит к духовному миру - нейтрарианцам - духовным сущностям, порожденным исключительно из духовной сущности и никогда не заключенным в тюрьму. в любом материальном теле - духи, посвященные во все идиосинкразии страны духов. Человек Джон не подавал никаких внешних признаков того, что эти присутствия каким-либо образом повлияли на него; но с Уилфредом было иначе. Тишина и темнота в доме явно тревожили его, и, тяжело дыша, он поднимался по лестнице, следуя за своим длинным и худым хозяином не слишком твердой походкой, он постоянно бросал на него испуганные взгляды. Во-первых, я видел, как он оглядывался через плечо, вниз по лестнице позади себя, как будто ему казалось, что что-то, чему он не мог дать названия, могло мягко наступить ему на пятки; затем я наблюдал, как его глаза нервно блуждают по мрачному пространству над головой; а затем, словно притянутые каким-то чрезвычайно неприятным магнитом, к большим, белым, жилистым рукам Иоанна. Поднявшись на второй этаж, они пересекли широкую лестничную площадку и вошли в просторную комнату, судорожно освещенную несколькими догорающими угольками в большой открытой решетке. Джон достал огниво, зажег три высоких восковых свечи и разжег огонь. Затем он вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с охапкой бутылок.

- Устраивайтесь поудобнее, Уилфред, - сказал он. "Возьми это кресло и потяни его перед огнем. Ром или бренди?

Уилфред, чьи глаза блестели при виде духов, выбрал ром. - Потом я выпью немного бренди, - сказал он, - просто чтобы запить ром. Умеренность - мой пароль, Джон, всего в меру, - и, наливая себе рома, рассмеялся. Джон сел напротив него, и я не без волнения заметил, что стул, который он сел, был точной копией того, на котором я оставил свое материальное эго.

"Джон, - воскликнул Уилфред через некоторое время, - в этом доме необычайно тихо. Я... я не люблю такую тишину... Он был пьян более чем наполовину. "Почему ты живешь один? Проклятая глупая привычка жить одному в таком доме. Затем он сделал большой глоток рома и ухмыльнулся.

- Все привычки глупы, - ответил Джон. "Вся жизнь глупа. Только смерть разумна. Смерть - это прекрасно".

Потом была пауза; и порыв ветра, взорвавший лестницу, заставил дверь дребезжать и заставить окна дребезжали.

- Мне не нравится это твое замечание, Джон, - вдруг запнулся Уилфред. "Смерть - это прекрасно? Смерть - дело рук дьявола. Это единственное, чего я боюсь. И ветер. Что это такое?"

Из коридора внизу донесся тихий хлопок, мягкое закрытие двери.

Джон пожал плечами и пошевелил бревна, пока они не вспыхнули.

- Это шум, - сказал он. "Этот дом полон шума. В каждом доме полно шумы, если только вы потрудитесь их прислушаться.

Еще одна пауза, и Уилфред налил себе бренди.

"Шумам, как и женщинам, - сказал он, - нужно оставаться на своих местах. Им незачем бродить по ночам вроде этой. Слушай!"

Тишину дома нарушил слабейший звук; но это наводило на размышления. Для меня это было похоже на легкие, скачущие шаги на первом лестничном пролете, ближайшем к холлу.

Послушав мгновение, Джон заговорил. - Это всего лишь Дженни, - сказал он. - По крайней мере, мне кажется, это всего лишь Дженни. Но есть и другие. Одному Богу известно, откуда они приходят и почему. Дом иногда полон ими. До сих пор я только чувствовал их присутствие - и слышал. Молитесь небесам, чтобы я их никогда не увидел - по крайней мере, некоторых. Ты слышал это?"

На площадке послышался тихий шорох, шуршание, какое мог издавать кто-то в шелковом платье с длинным шлейфом.

- Это... это Дженни! Джон продолжал. - Я же говорил тебе - она приходит каждую ночь.

Уилфред ничего не ответил, но рука, державшая стакан, тряслась так сильно, что бренди пролился на пол.

Снова тишина, потом скрип, слабый, но вполне отчетливый поворот дверной ручки.

Лицо Уилфреда побледнело. Он попытался оглянуться, но не осмелился.

- Я тоже боюсь, - пробормотал Джон, слегка стуча зубами. "Я никогда не могу преодолеть свой первоначальный ужас, когда она впервые появляется. Бог! какой ужас Или я знал это с тех пор, как жил здесь.

Защелка двери щелкнула, как всегда, когда дверь распахивается, и поток ледяного воздуха пронесся по комнате и обдул щеки обоих мужчин. Уилфред попытался заговорить, но его голос замер в горле. Он взглянул в окно. Она была закрыта тяжелыми деревянными ставнями.

- Бесполезно, - вздохнул Джон, - так не сбежать. Примите решение встретиться с ней лицом к лицу - столкнуться с НЕЙ. Ах! Говоря это, он откинулся назад и закрыл глаза.

Я посмотрел на Уилфреда. Его позвонки полностью разрушились; он сидел, скорчившись, в кресле, его слабые слезящиеся глаза выпучились от ужаса, а бренди стекало с его подбородка на галстук. Вся эта сцена, должен вам сказать, была для меня наиболее яркой, наиболее яркой, хотя я был в ней лишь пассивным участником. То же чувство, которое овладело мною при входе в дом, еще в большей мере было со мной теперь. Я чувствовал, что за этим ветром, за этим ледяным порывом воздуха следуют существа из залов и лестничных площадок, отвлекающе-загадочные и вечно размышляющие существа. Я чувствовал, как они толпились в комнате; почувствовал их еще раз смотреть. Что-то теперь, казалось, пошло не так с фитилями всех трех свечей; они горели очень слабо, и испускаемый ими слабый мерцающий свет был своеобразного голубовато-белого цвета. Пока я размышлял над этим явлением, Глаз уловил внезапное движение в комнате, и я увидел нечто похожее на цилиндрический столб тумана, пронесшийся по полу и остановившийся позади Джона. Секунду или около того она стояла у спинки его стула, а затем, вернувшись по полу, исчезла за дверью, которая, широко распахнувшись навстречу ему, снова с громким хлопком закрылась. Джон открыл глаза и, наклонившись вперед, налил себе немного бренди.

- Я же говорил вам, что не пил крепких напитков, - сказал он, - но ее сегодняшний визит изменил ситуацию. Давай, Уилфред, соберись. Призраки - по крайней мере, ее призрак ушел; а что касается остальных, то они не в счет. Даже вы можете привыкнуть к ним со временем. Давай, давай, будь мужчиной. Для скептика, убежденного скептика, я никогда не видел никого настолько напуганным".

Услышав это, Уилфред медленно выпрямился и, украдкой заглянув в дверь, словно желая убедиться, что она действительно закрыта, налил себе еще бренди. Джон наклонился вперед и серьезно посмотрел на него. Через несколько минут Уилфред заговорил.

"Эти свечи, - сказал он, - почему они плохо горят? Я никогда раньше не видел, чтобы свечи так себя вели. Джон, мне не нравится этот дом.

Джон рассмеялся. - Дело вкуса и привычки, - сказал он. "Сначала мне это не нравилось, а теперь нравится".

Еще одна пауза, а потом Джон вдруг сказал: - Еще бренди, Уилфред?

- Нет, с меня достаточно, - ответил Уилфред, - достаточно. Джон, мне пора домой. Проводи меня до двери, Джон; входная дверь, Я имею в виду, Джон. Проводи меня до двери, там хороший парень. Он попытался встать, но Джон протянул руку и осторожно толкнул его обратно на сиденье.

- Еще рано, - сказал Джон, - слишком рано, чтобы идти домой. Подумай, сколько времени прошло с нашей последней встречи. Целых десять лет. Кому-то чуть ли не всю жизнь. Ты устал от жизни, Уилфред?

- Устал от жизни? - повторил Уилфред. "Устал от коньяка, может быть, но не от жизни. Какой вопрос задать! Почему?" И снова украдкой взглянув на дверь, он попытался подняться.

Еще раз Джон протянул руку и толкнул его обратно. - Еще нет, - сказал он. "Час слишком ранний. О чем мы говорили? Быть уставшим от жизни. Конечно, нет. Как глупо с моей стороны просить тебя об этом! Ты такой богатый, уважаемый, почитаемый, любимый. Вы счастливы, несмотря на печальную утрату. Ты человек, по которому скучают. Со мной иначе. Я очень хочу попасть в страну духов, ибо только там у меня есть друзья, настоящие, любящие друзья. Я не боюсь умереть. Я хочу смерти. Я жажду этого. Жди этого, Уилфред.

"Духи! Смерть! В вашей компании всегда духи и смерть, - ответил Уилфред. - Давай поговорим о чем-нибудь другом - о чем-нибудь более веселом. Я хочу аплодисментов, Джон. Этот твой дом угнетает, ужасно угнетает. Вы говорите, что это новое?

- Сравнительно новый, - ответил Джон и начал рыться в жилетном кармане.

- Сравнительно новое, - повторил Уилфред, внимательно следя глазами за пальцами Джона, - и в нем есть призраки. А я-то думал, что призраки есть только в старых домах.

Джон усмехнулся. "Люди так говорят, - ответил он, - и говорят мне, что я схожу с ума, если думаю, что здесь водятся призраки. Говорят, это невозможно. Каково твое мнение, Уилфред?

- Почему, - сказал Уилфред, с возрастающим интересом наблюдая за движениями Джона, - это и мое мнение. Дом с привидениями должен иметь историю. А в этом доме их нет? Джон!" Последний слог был произнесен совсем другим тоном. Это был не голос пьяного мужчины.

Некоторое время Джон колебался, дрожал. Казалось, он находился в агонии какого-то сильного умственного напряжения, какого-то острого психологического кризиса. Но он быстро преодолел это и, внезапно выдернув руку из жилета, достал огромный складной нож убийственного вида.

"Истинный!" - сказал он. - Верно. Пока у этого дома нет истории. Никакой истории. Но у него будет один, Уилфред. Это будет." И обнажив лезвие своего грозного оружия, он низко пригнулся и пополз вперед.

* * * *

На следующий день я отвез стул обратно его владельцу. Я был сыт по горло - вполне достаточно; и я рассказал ему о своем опыте.

"Странный!" - сказал он. - Очень странно. Впечатления, которые вы получили, сидя в кресле, почти идентичны впечатлениям других людей, которые в нем сидели. Интересно, действительно ли в этом доме произошло убийство? я должен нисколько не удивляйтесь. На полу одной из комнат второго этажа старое пятно, и говорят, что, несмотря на самую энергичную стирку, оно еще сохраняет свой цвет - красный, кроваво-красный".

ГЛАВА II

ГОЛОВА

ПРИЗРАКИ ДЕРБШИРА

Несколько лет назад двое мужчин брели по дороге, милях в двадцати от Садбери, от души ругаясь. Это был не первый раз, когда они ругались, отнюдь, но крайне сомнительно, чтобы кто-либо из них когда-либо ругался так яростно. Были, надо признать, смягчающие вину обстоятельства. асы . Опоздав на последний поезд, они были вынуждены идти домой пешком, расстояние в двенадцать или более миль, и, попав под ливень, промокли до нитки. Правда, дождь уже прекратился, но так как они прошли всего шесть верст, то им предстояло пройти еще шесть, и при каждом шаге вода в сапогах пропитывала носки и хлюпала между пальцами ног. Как только они добрались до места, где дорога немного отклонялась влево от них и резко пошла вниз, часы издалека торжественно пробили двенадцать.

Младший из двоих остановился и закурил трубку. - Подожди минутку, Браун, - крикнул он. "Я больше не могу поддерживать этот адский темп. Давай полегче".

Браун повернулся и присоединился к своему спутнику, усевшемуся на деревянные ворота. Под ними, в ложбине, была могильная тьма. Изгороди по обеим сторонам дороги были огромной высоты; а высоко над ними возвышались стволы гигантских сосен и лиственниц, переплетающиеся ветви которых образовывали арку, совершенно закрывавшую небо. Слабое пятнышко света издалека мерцало поводом союзник, словно сквозь щель в листве; но, кроме этого, люди ничего не могли видеть - ничего, кроме черноты.

"Веселое место!" Браун заметил: "Такого мрачного участка дороги я еще не видел. И как тихо!"

Другой мужчина высморкался. "Теперь уже не так тихо, - засмеялся он, - но как все отзывается эхом! Что это такое? Вода?"

Оба мужчины посмотрели, и, по-видимому, с другой стороны изгороди донеслось тихое журчание быстро текущей воды.

"Должно быть, - заметил Браун, - это источник, впадающий в какой-то ручей в лощине. Темнота предполагает Стикс. Спичку, пожалуйста, Рейнольдс.

Рейнольдс дал ему одну, и какое-то время двое мужчин пыхтели в тишине.

Внезапно что-то просвистело над головой; и они услышали протяжное, унылое уханье совы.

"Это становится слишком жутким, даже на мой взгляд, Браун", - заметил Рейнольдс; "Предположим, мы двинемся дальше. Я всегда ассоциирую такие звуки со смертью".

"Хотел бы я, чтобы это была моя свекровь, - рассмеялся Браун, - или моя собственная. Но не бывает такого счастья. Мне холодно."

"Я тоже", - ответил Рейнольдс. "Чертов холод! Давай, делай!"

Говоря это, он соскользнул с ворот и вышел на середину дороги.

Луна, временно открытая, открыла такой влажный пейзаж, какой только можно себе представить. Все капало водой - кусты, деревья, папоротники, трава, шляпы, одежда, - а каждая колея дороги, каждая частичка земли блестела влажно в лунных лучах. Глубина, установившееся спокойствие пронизывало атмосферу. Это было сочетание тишины ночи и сырости.

"В чем дело? Ты не идешь? - нетерпеливо спросил Браун.

- Один момент, - ответил Рейнольдс. "Кажется, я слышал шаги. Слушай! Я так и думал, они идут сюда! Возможно, кто-то еще потерял свой поезд.

Браун прислушался и тоже отчетливо услышал звук шагов - туфли на высоком каблуке шли с резким, упругим движением, как будто дорога была абсолютно твердой и сухой.

"Девушка!" - воскликнул он. - Странное время для женщины здесь.

Браун рассмеялся. "Пух!" он сказал. "Женщины теперь ничего не боятся, кроме старости. Привет! Вот и она!"

Пока он говорил, фигура женщины - тонкая, гибкая и, по-видимому, молодая - мелькнула в поле зрения и быстро приблизилась к ним.

Ее платье, хотя и причудливое и красивое, не особенно бросалось в глаза; но ее ноги, обутые в лакированные туфли с пряжками, ярко блестевшими в лунном свете, странно бросались в глаза, несмотря на то, что они были малы и частично скрыты под юбкой длинной с оборками и вовсе не в соответствии с современной модой. Что-то в ней мешало обоим мужчинам говорить, и они невольно придвинулись ближе друг к другу, когда она подошла. Она шла и шла, спотыкаясь и не меняя темпа. Сейчас в зоне мо При свете, то в темной полосе теней от елей и лиственниц, она подходила все ближе и ближе. Сквозь изгородь Браун мог смутно разглядеть фигуру коровы, безмерно увеличенную, стоящую безмолвно и неподвижно, словно потерянную, как и он сам, в завороженном наблюдении. Тишина продолжала усиливаться. Ни дуновения воздуха, ни шевеления листа, ни звука Рейнольдса, который стоял, скрестив руки, как статуя; только тихий ручеек, ручеек весны и жесткий стук, стук, стук сверкающих, сверкающих башмаков.

Наконец женщина догнала их. Они отшатывались назад и назад, прижимаясь все дальше и дальше к живой изгороди, так близко, что острые ветки и ежевики царапали им лица и рвали одежду. Она прошла. Вниз, вниз, вниз, все еще изящно спотыкаясь, пока могильная чернота провала не поглотила ее. Они все еще могли слышать ее стук, стук, стук; и в течение нескольких секунд никто не говорил. Тогда Рейнольдс, освобождая свою одежду от шипов, хрипло пробормотал: "Наконец-то я увидел призрака и всегда насмехался над ним".

- Но ее голова! Браун воскликнул: "Где это было?"

- Не спрашивай меня, - ответил Рейнольдс, стуча зубами. "У нее не было головы. По крайней мере, я не видел. Вы смеете продолжать?

- Что, там внизу? - сказал Браун, кивнув в сторону провала.

"Ну, мы должны, если мы хотим вернуться домой сегодня вечером, - возразил Рейнольдс, - а я замерз".

"Тогда подождите, пока этот шум не прекратится", - ответил Браун. "Я не могу видеть подобное дважды за одну ночь".

Они стояли и слушали d, пока стук мало-помалу замер вдалеке, и остался слышен только звук воды, вечный, никогда не прекращающийся, никогда не меняющийся шум воды. Затем они побежали - побежали так, как никогда не бегали со времен Регби, - вниз сквозь чернильную тьму лощины и наружу - далеко в сияние огромной равнины за ними; и все время, пока они бежали, они не смотрели ни направо, ни налево, а всегда смотрели на землю прямо перед собой.

* * * *

В течение недели ужас от увиденного был так велик, что ни один из двоих не мог вынести одиночества в темноте; и они всю ночь держали свет в своих комнатах. Затем произошла странная вещь. Браун увлекся, он весь день только бредил призраком. У нее была самая красивая фигура, самые белые руки, самые изящные ноги, которые он когда-либо видел, и он был уверен, что ее лицо должно быть столь же прекрасным. Почему он не мог этого увидеть? На шее не было ничего, что указывало бы на то, что она была обезглавлена, но головы не было. Почему?

Он до смерти беспокоил Рейнольдса по этому поводу и никому не давал покоя. Эта талия, эти нежные белые пальцы, эти розовые миндалевидные ногти, эти сверкающие пряжки на туфлях! Они проникли в его мозг. Они одержимы им. Он был как маньяк.

Наконец, по предложению Рейнольдса, который хотел на время избавиться от него, он приехал в Лондон и нанес визиты большинству профессиональные медиумы и оккультисты Вест-Энда.

Кто-то советовал ему одно, кто-то другое. Некоторые сразу же впадали в транс и узнавали от своих контролирующих духов все о безголовом призраке, кто она такая, почему она шествует по большой дороге и что стало с ее головой. Но важно то, что нет двух одинаковых, и что у головы, которую он так жаждал увидеть, было по крайней мере дюжина различных укрытий. Наконец, когда он истратил совсем небольшое состояние и его мозг был сильно забит психическими номенклатурами, подробными описаниями астрального плана, карм, элементалов, элементариев, белых лож и многого другого, он взял интервью у женщины, жившей где-то в в направлении Бэйсуотера, который предложил ему провести сеанс в призрачной лощине и пообещал, с большой демонстрацией снисходительности, выступить в качестве его медиума, если он заплатит ей ничтожную сумму в двадцать фунтов.

Сначала Браун заявил, что это невозможно, поскольку в тот момент у него не было двадцати фунтов, что было буквально правдой; но перспектива увидеть наконец лицо призрака оказалась для него непосильной, и он решил заложить все, что у него было, чтобы утолить свою тоску.

Он закончил с предложением. Когда наступила ночь, назначенная для сеанса, погодные условия были такими, каких только можно было желать; воздух был мягок и спокоен, луна сияла, небо было почти безоблачным и обещало только самую прекрасную погоду в ближайшие дни. Поскольку медиум настаивал на том, чтобы на вечеринке было не менее четырех человек, Браун уговорил мистера и миссис де Роскови, русских, приехать, и вскоре после десяти они все вместе отправились из Садбери. Браун много расспрашивал по соседству о призрачной фигуре, но наткнулся только на двух человек, которые рассказали ему что-нибудь об этом. Один, фермер, уверял его, что несколько раз видел призрака во время вождения и что каждый раз он не отставал от его лошади, хотя последняя мчалась по дороге, полусумасшедшая от страха. Но больше всего его напугало, по его словам, то, что у привидения не было головы.

Другой, кузнец, сказал, что видел эту женщину дважды, и каждый раз, когда он видел ее, она держала под мышкой что-то, что ему показалось головой. Но он был слишком напуган, чтобы рассмотреть его внимательно, и знал только наверняка, что там, где должна была быть ее голова, ничего не было. И он, и фермер сказали, что всю свою жизнь слышали, что дорога населена привидениями, но по какой причине они так и не смогли выяснить, поскольку за последние шестьдесят лет, по крайней мере, не было известно ни убийства, ни самоубийства. место рядом с дуплом. Это все, что Браун проделал со своими расследованиями, когда отправился из Садбери в ту ночь, о которой идет речь. Де Роскови ни на мгновение не подумал, что призрак появится. Говорили, мало кто его, видимо, видел; его визиты, по всей вероятности, были лишь периодическими; и могут пройти недели, месяцы или даже годы, прежде чем он снова появится там.

"Может быть, но тогда у нас есть среда", - заявил Браун. "Я попросил ее призвать призрака при условии, что он не придет сам по себе. Вы можете вызвать его, не так ли, мадам Валанспин?

Мадам Валанспэн теперь казалась довольно сомнительной. "Я никогда раньше не пробовала на открытом воздухе, - сказала она с легкой дрожью, - но я сделаю все, что в моих силах. Условия кажутся благоприятными; но я не могу сказать определенно, пока мы не прибудем в точное место.

Браун, однако, не мог не заметить, что чем дальше они продвигались в деревню, которая становилась все более и более безлюдной, тем более беспокойной и беспокойной становилась г-жа Валанспэн.

Раз или два она останавливалась, как бы в нерешительности, идти дальше или нет, и в момент, когда она увидела лощину, она остановилась как вкопанная.

- Не там, внизу, - сказала она. "Слишком темно. Нам лучше остаться здесь.

Было ужасно тихо. Браун прислушался к журчанию воды. Не было ни одного. Недавнее жаркое солнце, вероятно, высушило родник. Через ту же щель в изгороди он увидел большую корову - быть может, так он подумал, ту самую корову, - и воспринял как благоприятное предзнаменование появления призрака то, что животное по-прежнему пристально смотрело в открытое пространство. пространство, как будто на мгновение ожидая увидеть что-то.

За ним, вдали, на широком поле, паслись другие коровы, их шкуры были поразительно белыми; все неподвижно, и все в позах, наводящих на размышления о чувстве предвкушения, о сознательном ожидании чего-то. Могильную тишину непрерывно спасали летучие мыши, несомненно, самый большой и самый черный, какой Браун когда-либо видел, кружащийся и скользящий с едва ощутимым свистом, свистом, свистом в лиственницах и обратно; и мягкое прерывистое шелест листьев веером, когда ночной ветерок пронесся над равниной и продолжил свой путь вниз, в лощину. Через дорогу от одних ворот к другим перебежал кролик, его белая грудка отливала серебром, а какое-то другое маленькое пушистое создание неизвестного вида устроило непродолжительное столпотворение в соседней канаве. В остальном вся природа была необычайно пассивна.

"Фигура нырнула прямо в лощину, - сказал Браун. "Я думаю, мы должны попробовать там. Что вы думаете, миссис де Роскови?

-- Я того же мнения, что и госпожа Валанспэн, -- ответила миссис де Роскови, с опаской поглядывая на купель. - Я думаю, нам лучше оставаться там, где мы есть.

- Хорошо, тогда, - сказал Браун, - начнем. Вы хозяйка церемоний, мадам Валанспин. Ты скажешь нам, что делать?"

Госпожа Валанспэн отошла на обочину дороги и встала, прислонившись спиной к калитке. "Держись поближе ко мне, - сказала она, - и я постараюсь взять себя в руки. Ах! Последний слог она произнесла так резко, что Браун и миссис де Роскови вздрогнули. Затем она начала что-то бормотать, а затем, переходя на пронзительный, высокий тон, заявила, что она больше не мадам Валенспин, а дух по имени Энн Хиткот, который был ее временным контролем. Энн Хиткот, как сообщили публике, была призраком девушки необычайной красоты, которая был убит на соседнем поле сто лет назад. У деяния не было видимого мотива, оно было совершено особенно варварским образом, голова тут же была отрублена и брошена в давно зарытую яму. Преступник так и не был пойман.

"Разве вы не можете предстать перед нами с головой, - спросил Браун, - такой, какой вы были при жизни?"

- Нет, - ответил предполагаемый дух. "Мне запрещено это делать. Мои визиты носят периодический характер, и я не смогу снова материализоваться здесь по крайней мере в течение десяти лет".

"Тогда мало надежды, что я когда-нибудь вас увижу", - сказал Браун, горько разочарованный.

"Ни одного", - был несколько резкий ответ.

- Но почему ты вообще должен бродить по этому месту? - спросил мистер де Роскови. "По какой причине вы привязаны к земле?"

"Мои грехи", - ответил контроль. "Я была очень злой девочкой".

- Меня не волнует, злой ты был или нет, - скорбно вставил Браун. "Я хочу тебя увидеть. Если ваше лицо соответствует вашим конечностям и фигуре, оно должно быть действительно прекрасным. Неужели нет возможности увидеть тебя - хотя бы на секунду?

"Нет", - ответил контроль. Затем, с гораздо большим акцентом, "Нет".

Но не успела предполагаемая Энн Хиткот заговорить, как вдалеке послышались шаги. Нажмите, нажмите, нажмите!

"Почему! Клянусь Юпитером! Браун закричал: "Вот она! Я узнаю ее шаг. Я должен знать это на миллион".

Минуту все молчали, стук становился все громче. Затем г-жа Валенспин вполне своим голосом: e воскликнул взволнованно: "Пошли. Духи говорят мне, что мы не должны больше оставаться здесь. Пойдем назад по полям.

Она возилась с щеколдой ворот, к которой прислонилась, и торопливо пыталась поднять ее.

Миссис де Роскови ничего не сказала, но схватила мужа за руку. Ступени быстро приближались, и вскоре на горизонте снова появилась та же изящная форма, которую Браун уже видел, когда был с Рейнольдсом.

- Это... это она! - прошептал Браун. "Посмотрите - талия, руки, кисти, туфли. Серебряные пряжки! Как они сверкают!"

Возглас ужаса прервал его. Оно было от мистера де Роскови. Он переместился на одну сторону дороги, волоча за собой жену, и они стояли, прижавшись друг к другу, их глаза были устремлены в бешеный взгляд на шею призрака. Браун, оторвав внимание от длинных тонких рук, которые так его очаровали, проследил за их взглядами. Шея была не такой, какой он ее помнил, белой и тонкой на всем протяжении, но она резко обрывалась в серое ничто, а за этим ничто Брауну показалось, что он различал самые тусклые тени. Он был потрясен, но очарован, и сильное любопытство намного перевесило его страх. Он был уверен, что она красива - красива до такой степени, что неизмеримо превосходила любую женскую прелесть, с которой он до сих пор сталкивался. Он должен видеть ее лицо. он не поверил ее голова отсутствовала; он полагал, что он действительно был на ее теле, но по какой-то определенной причине не материализовался. Он повернулся к г-же Валенспин, чтобы узнать о причине, и был очень удивлен, увидев, как она поспешно отступает через поля. Фигура подошла к тому месту, где он стоял, и, споткнувшись об него, быстро помчалась вниз по склону. Браун сразу бросился в погоню. Не успел он пройти и нескольких ярдов, как темнота провала накрыла его; и единственным ключом к разгадке местонахождения его добычи был стук ботинок - постоянный стук, стук, стук. Однако он шел все дальше и дальше и, наконец, вынырнув из темноты, увидел деревянную ограду, а за ней узкую тропинку, пробиравшуюся сквозь заросли елей, которые постепенно становились все тоньше и тоньше, пока, наконец, не закончились чем-то вроде быть широкой поляной. Взобравшись на перекладину и спрыгнув с другой стороны, женщина споткнулась о дорожку и, повернувшись на мгновение, чтобы поманить Брауна, исчезла из виду.

Глубокое одиночество этого места, тысячекратно подчеркнутое жутким эффектом нескольких беспорядочных лунных лучей, падавших на перекладину и дорожку, и осознание того, что он оставил своих товарищей далеко позади, заставили Брауна дрогнуть, и прошло несколько секунд, прежде чем он смог наберитесь мужества, чтобы продолжить преследование. Однако легкий девичий смех, исходивший, по-видимому, с того места, где исчезла фигура, определил его. Он еще раз живо увидел перед собой эту стройную талию, эти тонкие, нежные пальцы и эти кокетливые ножки. Если сам дьявол преградит ему путь, он должен увидеть ее лицо. Обливаясь потом от ужаса и в то же время одержимый страстью, не поддающейся описанию, Браун поднялся на перекладину и поспешил в направлении смеха. Опять зазвенело, заряженное невинным весельем и шалостью, неотразимо девчачье, неотразимо застенчивое. На этот раз не было сомнений в его местонахождении. Он исходил из-за небольшой группы деревьев, граничивших с поляной. Взволнованный и полный любовного безумия, Браун бросился вокруг зарослей и остановился. В воздухе парила голова, голова, которая выглядела так, как будто ее давно похоронили и только что выкопали. Одни глаза жили, и они были устремлены на Брауна с насмешливым губительным блеском. По обе стороны от него свисала масса длинных светлых волос, наводивших на мысль о женщине.

Каждая черточка лица вырисовывалась с отвратительной ясностью в сиянии лунного света, и когда Браун, оцепеневший от ужаса, уставился на него, существо рассмеялось.

ГЛАВА III

ШКАФ

ДЕЛО ПРИЗРАКОВ ПОД БИРМИНГЕМОМ

Люди часто задаются вопросом, почему в новых домах - домах без какой-либо очевидной истории - внезапно начинают появляться привидения, часто в результате множества очень тревожных явлений, а затем, возможно, так же внезапно, привидения прекращаются.

Конечно, можно только теоретизировать, но я думаю, что в том случае, о котором я собираюсь рассказать, предлагается очень возможная и достижимая причина.

Пять лет назад сэр Джордж Кукэм жил в "Мейфилдс", большом загородном доме в десяти-двенадцати милях к юго-востоку от из Б ирмингем. Он очень интересовался криминологией, склоняясь к убеждению, что преступление почти полностью связано с физическим уродством; и имел обыкновение приглашать всех великих экспертов в этом вопросе остаться с ним. В один из выходных, ближе к середине сентября, приехал доктор Сикерторфт; и у него и сэра Джорджа были очень жаркие споры. Сэр Джордж был одним из самых эксцентричных людей, которых я когда-либо встречал, и одной из его многочисленных идиосинкразий было вести дискуссии пешком.

Утром перед отъездом Сикерторфта они с сэром Джорджем спорили - в то же время сэр Джордж уже в сотый раз ходил по коридору первого этажа дома, - как вдруг доктор Сикерторфт заметил: дом с привидениями?"

"Привидения!" Сэр Джордж рассмеялся. "Конечно, нет. Это новое. Мой отец построил его всего шестьдесят лет назад. Дом с привидениями должен быть старым, должен иметь историю. И единственная трагедия, которая произошла здесь, была, когда мой слуга, потеряв контроль над своим характером, убил одну из моих самых ценных собак. Это ва трагедия как для слуги, так и для собаки. Насколько мне известно, больше ничего не было - ничего, кроме одной или двух совершенно мирных смертей по естественным причинам. Но почему ты спрашиваешь?

"Потому что, - ответил Сикерторфт, - тот шкаф вон там, напротив подножия лестницы, на мой взгляд, сильно напоминает привидение. Что-то особенно дьявольское. Что-то, что выскакивает на человека и создает ощущение удушения".

"Единственные призраки, которые обитают в этом шкафу, - усмехнулся сэр Джордж, - это сапоги и туфли и, кажется, мои удочки. Призраки - это все иллюзии, своеобразное состояние мозга из-за какой-то незначительной костной депрессии или воспаления головного мозга".

- Я с вами не согласен, - тихо сказал Сикерторфт. "Я совершенно уверен, что призраки существуют, что они объективны и многообразны. Некоторые, по всей вероятности, существовали всегда и никогда не обитали ни в одном человеческом теле; некоторые являются привязанными к земле духовными эго человека и животного; а некоторые мы можем создать сами".

"Создавайте призраков!" - воскликнул сэр Джордж. "Ну ладно, теперь мы говорим о здравом смысле. Конечно, мы можем создавать призраков. Это сделали Пеппер, Маскелин и Девант до сих пор, как и все так называемые материализующие медиумы.

"Я не имею в виду пародийных призраков, - ответил Сикерторфт. - Я имею в виду настоящих. Реальные сверхфизические, объективные явления. Иногда человек может создавать их, но только путем интенсивной концентрации".

- Ты имеешь в виду материализованные мыслеформы?

"Если вам угодно называть их таковыми", Больной - ответил Эрторфт. "Я считаю, что они несут ответственность за определенный процент призраков, но не за все".

- Ну, я никогда не видел ни одной из ваших призрачных мыслеформ и, по моему мнению, вряд ли увижу, - прорычал сэр Джордж. - Покажи мне одну, и я поверю. Но ты не можешь".

- Я не так много знаю, - пробормотал Сикерторфт и, не сводя глаз со шкафа, последовал за сэром Джорджем в его кабинет.

* * * *

Неделю спустя Люси, горничная в "Мейфилдс", проходила мимо буфета по пути в столовую, когда что-то, как она потом описала это кухарке, настигло ее, и она бросилась бежать, спасая свою жизнь.

"Я ничего не слышала и ничего не видела, - объяснила она. "Я только чувствовал, что там прячется что-то противное, готовое выскочить наружу".

На следующую ночь она испытала то же самое, и ее ужас был так велик, что она с криком бросилась в столовую, и прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла сделать какое-либо связное заявление. Леди Кукэм очень разозлилась на нее и сказала, что все это вздор. Со шкафом все было в порядке, и если это случится снова, она должна уйти. Это произошло снова, уже на следующую ночь, и Люси, не дожидаясь ее увольнения, предупредила об этом. Она сказала, что на этот раз она услышала смех, низкий смешок, очень зловещий, а также наводящий на мысль о крайнем ликовании. Дверь шкафа креа ковырял и, как она полагала, приоткрывался; но на этот счет она не могла быть абсолютно уверена. Она только знала, что ее ужас был бесконечно больше, чем в прежние времена, и что, когда она бежала, она была уверена, что за ней бежит что-то очень ужасное.

На следующий вечер, примерно в то же время, дворецкий подошел к буфету за парой туфель. Он только подобрал их и уже собирался уйти с ними, когда кто-то дунул ему в лицо. Он в изумлении отпрыгнул назад, несколько сильно ударившись головой о край полки, после чего раздался смех, короткий, резкий смех, выражавший острейшее удовлетворение. Это было слишком для дворецкого. Бросив туфли, он выскочил из шкафа и не переставал бежать, пока не оказался в комнате для прислуги.

Он сказал экономке, и экономка сообщила об этом старшей горничной; так что в очень короткое время все домашние узнали об этом, и шкаф был отведен как можно шире.

Следующей жертвой стала гувернантка. У сэра Джорджа было двое детей, обе девочки, и в настоящее время они были слишком малы, чтобы ходить в школу. Гувернантка была выпускницей Кембриджа, которая хвасталась своим крайним материализмом и крайним презрением к слабым нервам и, по ее собственным словам, "бедными простаками, верящими в призраков".

Однажды вечером, через три ночи после происшествия с дворецким, она проходила мимо буфета, когда ее охватило непреодолимое желание исследовать его. Она открыла дверь и вошла внутрь, потом кто-то с грохотом закрыл дверь и засмеялся.

"Кто ты?" - спросила гувернантка. - Выпустите меня немедленно. Как ты смеешь!"

Ответа не последовало, но когда она протянула руку, чтобы нащупать дверь, то наткнулась на что-то очень холодное и рыхлое, и ужас перед этим был таким неожиданным, что она потеряла сознание.

Падая, она сильно ударилась о дверь. Она распахнулась, и через несколько секунд ее нашли полубесчувственной, лежащей наполовину в шкафу, наполовину в коридоре.

Когда леди Кукхэм узнала о случившемся, она пришла в ярость. "В шкафу не может быть привидений, - заявила она, - это нелепо. Кто-то разыгрывает нас. Я вызову полицию".

Вызванный местный инспектор осмотрел шкаф и задал прислуге перекрестный допрос. Но он ничего не обнаружил. Теперь леди Кукэм решила разгадать эту тайну - если она вообще существует - сама. Она дала всем служанкам, кроме одной - новой горничной Хеммингс, которую наняла вместо Люси, - двухнедельный отпуск и наняла кухарку из Ковентри. Гувернантке разрешили остаться, но ей строго воспрещалось приближаться к шкафу после полудня.

Когда наступил вечер, леди Кукэм, вооружившись револьвером и хлыстом, принялась наблюдать. Ее первое бдение прошло без происшествий; но на следующую ночь, как только она подошла к шкафу и встала лицом к нему, дверь стала медленно открываться. Леди Кукхэм почти такой же хороший образец очень практичная, волевая английская спортсменка, которую можно было встретить где угодно. Вплоть до начала нынешней войны она регулярно ездила верхом с гончими Пичли, каждое утро принимала холодный душ и проводила не менее месяца каждое лето, катаясь на яхте в Ла-Манше.

Она никогда не знала страха - по крайней мере, до сих пор. "Кто здесь?" - спросила она. "Вы должны говорить резко, или я буду стрелять!"

Однако ответа не последовало, и дверь продолжала открываться.

Если бы она что-нибудь увидела, она не думает, что так испугалась бы, но ничего, решительно ничего не было видно. Однако у нее сложилось впечатление, что что-то выходит, и что это что-то не человеческое.

Он украдкой двигался к ней - и она могла определить мягкую цепляющуюся поступь, как если бы у него были щупальца, которые продолжали прилипать к доскам. Она попыталась нажать на спусковой крючок револьвера, но ее мускулы отказывались действовать, а когда она открывала рот, чтобы закричать, то не могла произнести ни звука. Теперь оно было близко к ней. Одна из его больших липких лап коснулась ее, и она почувствовала его липкое, едкое дыхание, обмахивающее ее макушку.

Потом что-то ледяное и неописуемо отталкивающее устремилось к ее горлу и начало медленно душить ее. Она пыталась отбиться и издать какой-то шум, чтобы привлечь помощь, но все было бесполезно. Она была бессильна. Хватка усилилась. Вся кровь в ее жилах застыла - ее лю ngs расширился до грани разрыва; а затем, когда боль и ужас достигли апогея и личность адского существа, казалось, вот-вот раскроется, раздался громкий треск, а вместе с ним и кульминация ее страданий, прошла последняя сознательная стадия мучительного удушья, и она впала в явную смерть. Она предполагает, что впервые в жизни потеряла сознание. Трещина была выстрелом из ее револьвера. В острой агонии ее пальцы конвульсивно сомкнулись на спусковом крючке, и оружие взорвалось.

Шум оказался ее спасением. Никакие психические явления не выдерживают сильных вибраций, и сэр Джордж Кукэм, прибывший на место происшествия на звук репортажа, нашел свою жену лежащей на земле без сознания, но в одиночестве. Он слышал ее историю и отказался быть убежденным.

- Это случай внушения, - возразил он. "Люси была очень нервной девушкой с богатым воображением. Она, по всей вероятности, читала сказки о привидениях и, услышав шум в шкафу, сразу же приписала этот звук привидениям. Этого было вполне достаточно для Уилкинса. Слуги готовы поверить во что угодно, особенно если это пропагандируется кем-то из их собственного класса. Мисс Деннис - ипохондрик. Все гувернантки должны быть. Характер их работы требует этого. Она услышала хорошо приукрашенный рассказ о том, что должно было случиться, от Уилкинса, возможно, и от Люси, а невротическое состояние ее нервов довершило все остальное. Конечно, когда дело доходит до тебя, моя дорогая, - сказал он, - это труднее понять. Но так как таких нет вещи как призраки - поскольку они невозможны с научной точки зрения - это, должно быть, было предположением".

- Я уверена, что это не так, - возразила леди Кукэм, - и я собираюсь выйти из дома и взять с собой детей. Нехорошо, что они остаются".

Филде " и других газетах появились объявления о том, что "Мейфилды" должны быть сданы в аренду.

"Мы дадим ему год испытаний, - сказала леди Кукхэм, - и, если людей, которые его возьмут, не побеспокоит что-нибудь необычное, мы решим, что привидениям пришел конец и они возвращаются".

Через несколько дней после этого разговора сэр Джордж встретил доктора Сикерторфта на платформе станции Ковентри. Хотя день был почти знойный, но доктор был закутан в шинель и казался очень бледным и худым.

- Значит, вы уходите из "Мейфилдов", - заметил Сикерторфт. - Призрак тебе не помешал?

"Призрак!" - сердито воскликнул сэр Джордж. - Что, черт возьми, вы имеете в виду? Мы сдали дом на время, но не из-за призрака. Моя жена хочет быть ближе к Лондону".

"Тогда все слухи, которые всплыли на поверхность, - чепуха, - с улыбкой ответил Сикерторфт, - а вы по-прежнему так же скептичны".

- Да, - ответил сэр Джордж. - И если вы услышите еще какие-нибудь сообщения о привидениях "Мейфилдов", пожалуйста, опровергните их".

Сикерторфт улыбнулся. "Ставлю пари, сэр Джордж, - сказал он, - что однажды вы обратитесь".

"Вы можете поспорить сколько хотите, но вы проиграете, - яростно ответил сэр Джордж. И, повернувшись спиной к Сикерторфту, он ушел от него, не сказав больше ни слова.

На следующий день леди Кукхэм и дети ушли, а сэр Джордж, оказавшись единственным обитателем дома, а слуги ушли в полдень, позвонил Сидни Н. Моргану, известному частному сыщику, специализирующемуся на делах о кражах и шантаже. , попросив его прийти. По прибытии в "Мейфилдс" в тот же вечер Морган выслушал все, что хотел сказать сэр Джордж, а затем провел тщательный осмотр помещения, уделив особое внимание шкафу в холле.

"Хорошо?" - спросил сэр Джордж. "Каково твое мнение? Крысы?

- Во всяком случае, не человеческие, - ответил Морган. - Во всяком случае, я не могу найти их следов. Я склоняюсь к вашей теории нервов.

"Сначала воображение, а потом предложение". Сэр Джордж хмыкнул. Теперь, когда он был там наедине с детективом, у него появились опасения. Дом казался странно большим и тихим. Но призраки! Ба! Таких вещей не было. Он сказал это Моргану, и они оба рассмеялись.

Потом они в изумлении уставились друг на друга, потому что издалека донеслось ответное эхо, слабое, но отчетливо слышное хихиканье.

Они стояли в конце коридора на первом этаже, когда это произошло. ed, и им обоим казалось, что звук исходит из шкафа. "Что это было?" - спросил сэр Джордж. "Ветер?"

- Может быть, - с сомнением сказал Морган, - но никуда не деться от того факта, что ветер издавал странный шум. Я убедился, что посмотрел везде".

- Я пойду наверх и возьму револьвер, - заметил сэр Джордж. "Это может пригодиться. Ты останешься здесь?

Они украдкой посмотрели друг на друга, и каждому показалось, что они увидели страх в глазах другого.

У обоих, однако, была репутация, чтобы поддержать.

- Я подожду здесь, сэр Джордж, - сказал Морган, - и присмотрю за шкафом. Ты позвонишь, если захочешь меня.

- Буду, - ответил сэр Джордж. - Меня не будет больше, чем на минуту. Будьте начеку. Примерно в это же время начинаются предполагаемые беспорядки.

Он поспешил уйти, и Морган увидел, как его длинные ноги пересекают холл и торопливо поднимаются по парадной лестнице. Зал занимал большое пространство в центре дома, и над ним была галерея, соединяющая восточное и западное крылья.

Комната сэра Джорджа, то есть комната, которую он отвел для себя на этот раз, находилась в восточном крыле, первая, в которую можно было попасть с галереи, и Морган почти мог видеть ее с того места, где стоял в холле. Его взгляд все еще был прикован к удаляющейся фигуре сэра Джорджа, когда шум позади него заставил его поспешно обернуться. круглая, и он отчетливо увидел, как дверца шкафа приоткрылась на несколько дюймов. Подойдя к шкафу, он увидел, как дверь открылась шире, из нее вышло огромное неопределенное нечто. Морган признается, что его охватил величайший ужас, и что он судорожно прижался к стене, совершенно не в силах ничего делать, кроме как смотреть. Фигура приближалась к нему медленной, неуклюжей походкой, и Морган наконец смог сравнить ее с огромным грибом. У него действительно были руки и ноги, но они были непропорционально длинными и кривыми и едва ли принадлежали телу.

Явной головы не было. Все это было смутно и туманно, но наводило на мысль о величайшей мерзости и антагонизме. Ужас Моргана был настолько велик, что он полагал, что его сердце практически перестало биться, и он так крепко сжал руки, что отпечатки его ногтей оставались на его ладонях в течение нескольких дней после этого. Однако оно вовремя покинуло его, и он наблюдал, как оно пересекло свой нездоровый путь через холл и тайно начало подниматься по лестнице.

Он попытался крикнуть сэру Джорджу, чтобы тот насторожился, но его голос отказывался действовать, и он ничего не мог сделать.

Она шла все выше и выше, пока, наконец, не достигла галереи и не поползла в восточное крыло.

Затем он услышал крик сэра Джорджа: "Привет, Морган! Это ты? Что-нибудь... Затем наступила глубокая тишина, а затем раздался вопль. Морган говорит, что это было похоже на женский крик - он был таким пронзительным, таким неконтролируемым, полным ужаса. На мгновение это полностью парализовало Моргана, но затем он, кажется, частично выздоровел. Как бы то ни было, он достаточно собрался, чтобы взбежать по лестнице и оказаться у двери сэра Джорджа как раз вовремя, чтобы услышать звуки яростной борьбы. Столы, стулья, умывальник, посуда - все было брошено на землю, когда сэр Джордж метался по комнате в отчаянных попытках спастись. Однажды он схватился за ручку двери и яростно повернул ее. "Выпусти меня!" - завопил он. - Ради бога, выпустите меня! и снова Морган услышал, как он бросился к окну и бешено заколотил по стеклу.

Потом снова наступила тишина - короткая и настойчивая, - затем вопль, который затмил все, что Морган до сих пор слышал, а затем голос - мужской голос, но уж точно не сэра Джорджа, - который говорил резкими отрывистыми предложениями, которые передавали их ощущение странной отдаленности, сказал: "Теперь вы поверите, сэр Джордж. Вы поверите сейчас. Будь ты проклят, теперь ты поверишь! Потом послышались звуки, как будто кого-то очень сильно трясло из стороны в сторону, и Морган, совершенно не выдержав, повернулся и - побежал.

* * * *

Когда через полчаса Морган вернулся в сопровождении смотрителя домика и одного из младших садовников, они нашли сэра Джорджа лежащим на полу без сознания. Однако он не умер и не сошел с ума; но его сердце было сильно поражено, и впоследствии у него начались припадки.

Ничто не побудило бы его описать то, что произошло на самом деле, и это добавляло к тому факту, что его нога больше никогда не ступала на территорию "Мейфилдов", что заставило его друзей сделать собственные выводы. Морган рассказал мне все об этом, и я сразу же написал доктору Сикерторфту. Однако я опоздал; Доктор Сикерторфт умер несколько недель назад - он умер от туберкулеза головного мозга ровно через три месяца после визита Моргана к "Мейфилдам". Мне сообщили, что он приписал смертельную болезнь сверхнормальной концентрации.

ГЛАВА IV

ПУСТОЙ ПОВОДОК

ДЕЛО ПРИЗРАКОВ В СВ. ДЖОН ДЕРЕВЯННЫЙ

Меня так часто обвиняли в том, что я пишу исключительно об ужасных типах духа, таких как приземленные убийцы, самоубийцы и стихии, что я более чем рад представить своим читателям случай другого рода. До недавнего времени в доме Баркомб в Сент-Джонс-Вуде обитал призрак очень милой девочки, которая, как полагают, умерла от разбитого сердца, потому что собаку, к которой она была очень привязана, пришлось уничтожить. Подробности о привидениях я получил от мистера Джона Тайли, чей дословный отчет я постараюсь воспроизвести как можно точнее.

"Гай Дарнтон - мой очень близкий друг. Некоторые люди называют нас неразлучными благословение, и я полагаю, что да, хотя временами, я думаю, два человека не могли бы так сильно ненавидеть друг друга. В самом деле, этот дух отвращения и неприязни дошел до такой крайности, что я иногда действительно обвинял его в том, что он был моим самым злейшим - моим самым жестоким и, безусловно, моим самым изощренным разрушительным - врагом. Но даже тогда, даже в тот момент, когда мое отвращение к нему было наиболее острым, я всегда наделял его - признаю, неохотно - одним большим искупительным качеством - его привязанностью и добротой к Гулю.

"Гуль был ирландским терьером, просто обычным ирландским терьером, со всеми присущими его расе драчливыми и, как добавят некоторые недобрые критики, сварливыми чертами. Он ненавидел пижонов, этих маленьких коричневых пекинесов и ужасов короля Чарльза, которых дамы вынюхивают, расчесывают и начиняют до отказа всеми мыслимыми лакомствами; и всякий раз, когда он видел, как кто-то семенит по улице, он всегда преграждал ему путь и пытался его укусить.

"И все же он был идеалистом. Это полная ерунда - говорить, что животные не умеют ценить красоту. У Гуля был. Он действительно любил печенье; но ему нравилось другое это больше, гораздо больше, чем еда. Я видел, как он стоял перед розовым кустом и смотрел на него с выражением, которое только самый недобрый и предубежденный скептик мог бы истолковать иначе, как чистое, твердое восхищение; и я замечал, что всякий раз, когда его представляли нескольким дамам, он всегда сильнее всего вилял хвостом перед самой хорошенькой из них. Но больше всего Гуль восхищался хорошенькими детьми - изящными девчонками с пушистыми желтыми кудрями и большими улыбающимися глазами. Он обожал их и с таким же пылом ненавидел всех детей, которые хоть как-то физически некрасивы. Я видел, как он яростно лаял на мальчика, который щурился, и рычал и отказывался приближаться к девочке с пятнистым желтым цветом лица и пещеристым лягушачьим ртом.

- Но я говорю так, как будто Гуль - моя собственность. Он не был - по крайней мере, не в юридическом смысле. Дарнтон заплатил за его лицензию, приютил и накормил его, а значит, имел полное право называть себя хозяином Гуля.

"Несмотря на это, однако, я интуитивно знал, что Гуль считал меня своим настоящим хозяином, и я полагаю, что объяснение этого обстоятельства лежит в сверхфизическом. Я экстрасенс, и я убежден, что неизвестное ближе, намного ближе ко мне, чем к большинству людей. Собаки, по крайней мере большинство собак, обладают очень остро развитой способностью второго зрения, ясновидения и яснослышания - вам достаточно оказаться с ними в доме с привидениями, чтобы это увидеть; и нет ничего, перед чем они трепетали бы больше или к чему испытывали бы более глубокое уважение, чем н сверхфизическое. Теперь Гуль не стал исключением. Он видел вокруг меня то, что я только чувствовал; и он признал, что я был магнитом. Он уважал меня, как один истинный экстрасенс уважает другого.

"Однажды мы гуляли вместе. Дарнтон пошел к дантисту, и Гул, уставший от собственной компании, решил нанести мне визит. Он вошел в калитку моего сада как раз в тот момент, когда я собирался отправиться на утреннюю прогулку. Я приветствовал его несколько бурно, ибо Гуль в особо торжественных случаях всегда возбуждал мою смешливость, и после короткой перепалки с ним из-за моего кота, необычайно уродливого Тома, к которому Гуль питал самую закоренелую ненависть, мы вместе отправились в путь. . Чистая случайность привела меня на Аделаидскую дорогу. Я был на полпути, ни о чем особо не думая, когда сзади меня кто-то присвистнул, и я обернулся. Как правило, в любое время суток на Аделаид-роуд можно увидеть немногочисленных пешеходов - одного-двух, по крайней мере, - но, как ни странно, в этот момент никого не было видно, и следов Гуля я не увидел. Я позвал его и, не получив ответа, отошел на некоторое расстояние. Наконец я его обнаружил. Он был в палисаднике Баркомб-Хауса, сидел в центре травяного участка, его глаза были устремлены в пространство, но с таким всепоглощающим интересом, что я был совершенно изумлен. Подумав, может быть, что-то прячется в кустах, я бросил камни и сильно прогнал; но ничего не вышло, и Гуль по-прежнему сохранял свою позицию. Внешний вид в его лице не было ничего враждебного, оно свидетельствовало скорее о чем-то очень приятном для него, о чем-то идеалистическом, о чем-то, что он обожал.

"Я закричал: "Упырь!" Он не обратил ни малейшего внимания, а когда я схватил его за шкирку, вонзил лапы в землю и жалобно заскулил. Тогда я встревожился. Должно быть, он либо поранился, либо сошел с ума. Я внимательно осмотрел его и, не обнаружив, что с ним все в порядке, поднял его и, несмотря на его отчаянные усилия, вынес из сада.

"В тот момент, когда я поставил его на землю, он помчался назад. Потом я стал решительнее. Было остановлено такси, и Гуль, увезенный в нем, быстро оказался пленником в крайне неромантичном кабинете Дарнтона.

"В тот день я снова посетил Баркомб-Хаус в одиночестве. Помещения подлежали сдаче, и, судя по их запущенному и ветхому виду, сдавались уже довольно давно. И передний, и задний сад заросли диким обилием вьюнков, чертополоха и других сорняков; и воздух запустения, общий для всех заброшенных домов, висел вокруг этого места. Тем не менее ничего неприятного я не обнаружил.

"Я безошибочно ощущал какое-то сверхфизическое влияние; но это влияние, в отличие от большинства тех, которые я испытал до сих пор, было определенно привлекательным.

"Казалось, что это воздействовало на все - на румяные солнечные лучи, которые, падая наискосок на дорожки, превращали их в мерцающее золото; лютики и одуванчики были более восхитительно желтыми, чем я когда-либо помнил. их; воздух, переполненный богатым, чарующим ароматом отборных цветов необычайно щедрого лета. Вся природа здесь казалась возбужденной, радостной и прославленной, и чем дольше я задерживался, тем дольше мне хотелось задерживаться. В дальнем конце сада стояла беседка, заросшая жасмином и сладкой жимолостью, и на ее поросшей мхом скамейке я заметил чудовищного медвежонка Тедди, украшенного обрывком выцветшей, заплесневевшей розовой ленты. Зрелище наполнило меня странной меланхолией. Бедный медвежонок, которого когда-то так нежно держали в крепких объятиях двух маленьких инфантильных ручек, теперь был брошен на милость пауков и мокриц и безжалостного разложения. Как давно он был оставлен, и где был его владелец? Я посмотрел на солнечный свет и в лучах, золотивших все вокруг меня, почувствовал ответ на свои вопросы. Большинство мест с привидениями пугают меня, но здесь было иначе; и я был так очарован, так стремился докопаться до сути тайны, что вышел из сада и, перейдя крошечный каменный дворик, подошел к задней части дома. Помещения были довольно легкодоступны, так как защелка одного из окон была сломана, а ставни угольного склада сошли с петель. Всегда предполагалось, что подвал любого дома, который долго стоял пустым, должен стать холодным и затхлым, но здесь я не уловил ни холода, ни затхлости. Даже в самых темных уголках ощущалось влияние солнца, и его лучи согревали и освещали стены и плиты одинаковые. Теперь я вошел в большую и высокую комнату с изящно выложенным кафелем полом, безукоризненно чистым потолком, искусно раскрашенными стенами и безукоризненно чистым комодом. Здесь снова нигде не было видно опустошительной руки разложения, и мне действительно казалось, что я никогда не был на такой приятной кухне.

"Я намеревался ждать там только до тех пор, пока не съел бы бутерброд, но когда я встал, чтобы уйти, что-то удерживало меня, и я медлил все дальше и дальше, пока не наступил вечер и темные и странные тени не стали омывать стены и пол. .

"Когда я поднимался по лестнице, чтобы осмотреть верхние помещения, легкий порыв ветра дул мне в лицо и наполнял ноздри восхитительнейшим запахом "вишневого пирога". Опьяненный, я остановился и, прислонившись к перилам, вдохнул аромат на всю глубину легких. Потом я прислушался. Ветер, шуршащий мимо меня вниз по лестнице, гремел оконными стеклами и тряс дверьми и, казалось, отбрасывал за собой новые и еще более сбивающие с толку тени. Вскоре хлопнула дверь, и я отчетливо услышал, как шаги пересекают холл и начинают подниматься по лестнице.

"Это был первый раз, когда ужас овладел мной, но очарование его было настолько непреодолимым, что я склонил голову над балюстрадой, чтобы прислушаться. Я попытался объяснить это. Почему, спрашивал я себя, эти шаги должны меня тревожить? Чем они отличались от других шагов? Наверняка разницы не было. И все же, если это так, то почему я был уверен, что это не были шаги какого-либо нарушителя со стороны? Я серьезно рассуждал, де отдельно, но не мог прийти к другому заключению, кроме того, что разница была, и что разница эта заключалась не в самих звуках, а в ощущении атмосферы, которую они передавали, атмосферы особенно тонкой и совершенно несовместимой с естественной. Наконец я точно знал, что звуки были сверхфизическими, и все же мой страх перед Неизвестным был таков, что я яростно боролся со своими убеждениями.

"Ступени к этому времени, как я прикинул, достигли первой площадки, и теперь я заметил в них осторожность, которой раньше не замечал. Что я должен увидеть? Время для полета еще было, но куда мне было идти? Позади меня был ряд полуоткрытых дверей, через которые быстро садящееся солнце бросало свои последние лучи. Эффект - печальный - насильно напомнил мне о конце всех вещей - смерти; и печаль этого хорошо гармонировала с атмосферой безмолвного ожидания, которая, казалось, внезапно наполнила весь дом. Мои страхи росли. Я был уверен, что приближающиеся шаги могли исходить только от призрака самого поразительного и ужасающего описания, и горько раскаялся в своей опрометчивости, что пришел в дом один. С величайшим усилием я отвел взгляд и повернулся, чтобы найти убежище в одном безумном стремительном прыжке, если бы не было другого убежища, через окно; но в силе сделать это мне было отказано. Я был парализован. Ступени приблизились, и вот уже немного подо мной, быстро двигаясь вверх по лестнице, вышло что-то светлое. Я смотрел, как он быстро проходит Потом один поворот, другой, и в тот момент, когда моя тревога достигла своего предела, и я почувствовал, что нахожусь на грани смерти или безумия, он свернул за последний поворот и полностью вырвался в поле зрения. Реакция тогда была настолько велика, что я отшатнулся к стене и расхохотался. Вместо какого-то искаженного подобия человечества, вместо какого-то гротескного, полуживотного элементаля, чего-то слишком мрачного и дьявольского, чтобы разум мог его постичь и пережить, я увидел - ребенка: девочку лет двенадцати, одетую в самое к лицу платье из мягкий белый атлас, высокий в талии, ниспадающий складками к ногам. У нее были длинные ярко-золотые волосы, свисающие распущенными локонами по обеим сторонам ее низкого белого лба; тонко подведенные, чуть нахмуренные брови и широко открытые серо-голубые глаза, устремленные на меня с выражением глубочайшей тревоги, смешанной с чем-то загадочным, чем-то очень загадочным и с чем я, казалось, был знаком. Снова и снова я пытался поставить диагноз, и иногда решение казалось очень близким; но в конце концов это всегда ускользало от меня, и тайна все так же велика и мучительна, как всегда. В одной руке девочка держала поводок, а другую доверчиво протягивала мне.

"Всегда поклонявшийся красоте, я наклонился, чтобы поцеловать ее маленькую ручку, когда, к моему ужасу, она внезапно исчезла, и я обнаружил, что стою там - один.

"Теперь меня охватила сильная печаль, и, бросившись на пол, я поддался приступу крайнего уныния. Видение, которое у меня было j Только что увиденное было на самом деле воплощением всех моих детских мечтаний, и на мгновение, но только на мгновение, мое прежнее я, маленький задумчивый мальчик, обожающий душой и сердцем прекрасное лицо девушки, ожил снова.

"Все это было слишком жестоко кратко; ибо вместе с этим видением исчезло и мое прежнее эго; и я чувствовал - я знал, что оно было вырвано у меня и поспешило в какое-то далекое место, куда не могло быть допущено подобное моему теперешнему "я". Наконец я поднялся, замерзший и безнадежный, и, с отчаянным усилием оторвавшись от лестничной площадки, побрел домой. Я не мог отдыхать. Сильное недовольство собой, всем своим образом жизни, своим окружением овладело мной. Мне хотелось измениться, стать чем-то другим, чем-то бесхитростным, простым, даже элементарным. Эта перемена во мне сблизила меня с Гулем, который, как я уже говорил, сам странным образом изменился. Он избегал Дарнтона с самым заметным упорством и всегда крутился у моего порога и лежал на лужайке. Наконец однажды я не выдержал. - Упырь, - сказал я, - одно и то же желание овладевает нами обоими. Это ребенок - ребенок с прекрасными глазами. Мы должны увидеть ее. Мы с тобой соперники, старина. Но не бери в голову! Мы вместе посетим дом и позволим ей сделать свой выбор. Пошли!

"Радости Гуля при входе в сад Баркомб-Хауса не было предела. Он врывался в ворота, скакал по траве, лаял, скулил, яростно вилял хвостом и вел себя как настоящий сумасшедший. Проникнув в дом так же легко, как и раньше, я быстро добрался до лестничной площадки третьего этажа, Гуль метнулся вверх по лестнице впереди меня. Не останавливаясь ни на минуту, он влетел в комнату прямо перед нами и, вскочив на подоконник большого распахнутого окна, жадно выглянул наружу, выказывая при этом дичайшее проявление волнения. Проследив направление его глаз, я посмотрел вниз, в сад, и там, глядя на нас, стояло маленькое привидение, ее кудри сияли золотом на жарком летнем солнце. Как только она увидела меня, она улыбнулась и, двигаясь вперед каким-то особенным скользящим движением, вошла в дом. Снова хлопнула дверь, и снова послышался топот поднимающихся шагов. Гуль побежал ей навстречу. Она склонилась над ним, погладила его по голове и пристегнула поводок к ошейнику, а я, всего лишь зритель, ощутил горькие угрызения ревности. Потом она подняла глаза, и мгновенно радость на ее лице сменилась жалостью - жалостью ко мне. Без сомнения, Гуль победил.

"Все еще гладя его по голове и подгоняя вперед, она пробежала мимо меня и, взобравшись на подоконник, оглянулась на меня с озорной улыбкой. Даже тогда я не понял всего значения ее поступка. Я просто стоял и смотрел - смотрел так, как будто никогда не устану смотреть, настолько я был очарован пикантной красотой этого нечеловеческого личика. Я все еще смотрел, когда она высунула одну ногу в открытое окно; все еще глядя, когда другая нога последовала за ним; все еще глядя, когда она радостно махнула мне рукой и прыгнула наружу, в солнечную яркость жаркого летнего полудня. Я подумал о Гуле. Он тоже подпрыгнул. Вскочил лаять и скулить от радости непревзойденной.

"Я побежал его искать. Он лежал там, где упал, его шея была сломана, а дух его бежал.

"Дарнтон, конечно, мне не поверил. У нас было бурное интервью, и с тех пор мы никогда не разговаривали друг с другом.

- Дом - Баркомб-Хаус - теперь сдан, и его обитатели сообщили мне, что их ни разу не беспокоили - по крайней мере, призраки.

ГЛАВА V

ГАРДЕРОБНАЯ

СЛУЧАИ ПРИЗРАКОВ В ПРИНЦЕ-РЕГЕНТЕ И ДРУГИХ ТЕАТРАХ

Идея театра с привидениями - театра, где все ярко и все полны жизни - должна на данный момент показаться нелепой. Да ведь одна мысль о рампе, не говоря уже о хлопках в ладоши и громе аплодисментов богов, вызывает в воображении картину, которая является полной противоположностью призракам. Кроме того, почему в театре должны быть призраки? Чтобы населить призраков, у места должна быть история - кто-то должен совершить там преступление, например, убийство или самоубийство; и, конечно же, такого никогда не было в театре! Представьте себе убийство, настоящее, на Друри-лейн или самоубийство, скажем, в "Гейети"! Ведь это чудовищно, нелепо! А что касается призрака - истинного призрака, - появляющегося на сцене или в зрительном зале. гм, ж hy, такая идея без рифмы или причины; это, в самом деле, непостижимо, и публика - всезнающая публика - конечно, посмеется над этим.

Но остановись на мгновение. Все ли известно широкой публике? Не является ли театр для него просто сценой и не ведает ли он в глубоком неведении всего, что лежит за кулисами, далеко позади, за потаенными кулисами? Разве он не знает также и о большом подвале под сценой с его темными и извилистыми проходами; и глубокое невежество о множестве лестничных пролетов, холодных и лишенных ковров, ведущих к истории за историей о кажущихся бесконечными гардеробных и коридорах? Что он знает также об индивидуальных жизнях многих поколений актеров и актрис, мальчиков по вызову и костюмеров, которые устало карабкались по этой лестнице и по этим тускло освещенным коридорам между действиями? что она знает о мыслях всего этого сонма минувших, об их страшных тревогах, их любви, их страстях? что он знает о трагедиях, с которыми, несомненно, были тесно связаны многие из этих людей, и о толпе привидений, которых они, вольно или невольно, принесли с собой из своих домов? - ибо призраки, даже когда они бродят по домам, преследуют людей и безжалостно привязываются к ним. Более того, хотя о них давно забыли, в некоторых из старейших лондонских театров случались трагедии. Отыщите записи восьмидесяти и девяносталетней давности, и вы обнаружите, что не одна гримерка была свидетелем трагического конца какой-нибудь меньшей звезды, какого-нибудь члена толпы, простого "прохожего"; что дуэли нередко велись на доске с мрачной серьезностью; и что не один бедняга был найден повешенным на паутинной балке в отдаленном углу огромного, похожего на лабиринт, подвала здания.

Опять же, подумайте о сайте лондонского театра! Доисторический человек или зверь вполне могут быть погребены там; ведьмы, обвиненные в совершении своих гнусных обрядов на этом месте или рядом с ним, вполне могли быть сожжены там.

Подумайте также о домах, которые, возможно, когда-то здесь стояли! Гостиницы с темными предательскими пятнами на досках; таверны, запятнанные пороком - свидания свирепых головорезов и расписных нефритов; и еще более ужасны жестокие и ужасные бойни.

Таким образом, и земля, и дома в равной степени могли иметь свои привидения; и призраки, возможно, остались, как это часто бывает с призраками, снова преследуя каждое последующее здание. Да, призраки есть не в одном лондонском театре, и в некоторых из этих театров есть более одного призрака.

Владельцы притворяются невежественными и, конечно, ничего вам не говорят. Им нравится видеть длинные очереди людей, ожидающих за вход в их спектакль, но у них нет желания видеть соответствующую толпу у касс, ищущих разрешения просидеть всю ночь в театре, чтобы увидеть призрака. Нет, если вы хотите узнать, есть ли в театре призраки, вы не должны обращаться к хозяину, вы должны спрашивать у самих актеров; и, чтобы иметь действительно хорошие шансы узнать правду, вам следует, если возможно, на время стать одним из них. Именно для того, чтобы сделать такое открытие, мне вздумалось однажды в прошлом году подать заявку на прогулку в "Меркурий". Я часто задавался вопросом, есть ли на Меркурии привидения. Я быстро узнал, что это не так. Тем не менее, я не был полностью разочарован, так как я узнал от некоторых моих товарищей по ходьбе и от одного из рабочих сцены о нескольких очень интересных случаях призраков в других лондонских театрах. Например, у принца-регента, в котором совсем недавно, в конце девяностых, была уборная номер 25, которую всегда держали запертой. Осенью 1897 года Джон У. Мэйхью был приглашен на небольшую, но довольно важную роль в " Милосердном пирате" . Актерский состав был необычайно большим, и Мэйхью обнаружил, что ему приходится делить гримерную номер 25 с другим актером по имени Талботсон. Однако в ночь премьеры спектакля Талботсон слег с гриппом, а у Мэйхью была комната 25. Будучи одним из тех чрезмерно тревожных людей, которые ошибаются в своей сверхпунктуальности, он приходил в театр как минимум за час до занавеса. поднялся и, по дороге в свою комнату, остановился поболтать с привратником сцены.

"Я заметил, - заметил он, - когда вчера одевался для репетиции, что в моей комнате очень пахло затхлостью. Разве это не часто используется?"

"Он не использовался с тех пор, как я здесь", - был ответ.

"Почему?" - сказал Мэйхью.

- Не могу вам сказать, - угрюмо ответил привратник. - Если хочешь знать, лучше спроси у режиссера.

Не заботясь об этом, Мэйхью больше ничего не говорила и поспешила наверх. Вокруг никого не было, и шум его шагов странно звучал в безмолвной пустоте коридоров. Наконец он вошел в свою комнату, повесил пальто и шляпу на дверь и, пройдя на свое место перед маленьким зеркалом, сел. "В конце концов, - сказал он себе, - я рад, что Тальботсона сегодня не будет здесь. Я не в настроении для разговоров, а этот тип надоедает мне до безумия. Он закурил сигарету, откинулся на спинку кресла, приняв более удобную позу, и несколько минут позволял себе упиваться роскошью совершенно пустого состояния ума. Внезапно ручка двери повернулась - одинокий, изолированный звук, - и он резко сел на стуле. "Кто здесь?" он крикнул. Ответа не последовало. "Я не мог запереть ее как следует", - рассуждал он, и снова откинулся на спинку стула и закурил. Так прошло минут пять или шесть, и он уже собирался было одеться, как вдруг снова послышался шум. Что-то позади него упало на пол с ал уд флоп.

Он снова быстро обернулся. Это была его шляпа - котелок из жесткого фетра. Она упала с дверного крючка, на который он ее повесил, и все еще слабо качалась.

"Любопытно, как иногда замечаешь все эти мелочи, - размышлял он. "Я осмелюсь сказать, что дверные ручки поворачивались и шляпы падали тысячу раз, когда я мог бы их услышать, но не услышал. Я полагаю, это потому, что вокруг очень тихо, и я один в этой части здания". Затем он взглянул на свое пальто - длинный двубортный плащ - и задумчиво потер глаза. "Почему, - воскликнул он, - какую странную форму приняла эта штука! Он раздулся так, как будто кто-то был внутри него. Или у меня вдруг зрение испортилось?" Он наклонился вперед и внимательно осмотрел его. Нет. Он не ошибся. Пальто больше не было незанятым. Что-то было внутри него - что-то, что наполняло его так же, как и он; но это было что-то, чему он не мог приписать никакого имени. Он мог видеть его там и мысленно чувствовать, что оно смотрит на него глазами, полными самой насмешливой насмешки и ненависти; но он не мог определить это. Это было что-то совершенно за пределами его кругозора, что-то, с чем он раньше не был знаком. Он пытался свистеть и казаться небрежным, но это было бесполезно. В пальто - в его пальто - что-то было, и это что-то смотрело на него в ответ. Каким дураком он был, что пришел так рано. Наконец с огромным усилием он оторвал взгляд от двери и, повернувшись на стуле, снова закурил. Так он сидел Через несколько мгновений за спиной скрипнула доска.

Конечно, в скрипе нет ничего - доски и мебель скрипят всегда, и большинство людей связывают этот скрип с изменением температуры. Мейхью тоже. -- Комната начинает теплеть -- газ нагрел ее, -- сказал он; "поэтому." Тем не менее он постепенно опускал глаза, и когда они остановились на зеркале перед ним, он едва заметно вздрогнул. В зеркале отражались дверь и пальто, но последнее висело теперь совершенно безвольно. Заполнять его было нечем.

Что, черт возьми, стало с этой штукой? Куда это делось? Рядом с Мэйхью была решетка, и внезапный шорох в ней, сопровождаемый торопливым падением сажи, заставил его расхохотаться. Объяснение было очень простым. Ветер виноват во всем - и в дверной ручке, и в шляпе, и в пальто, и в скрипе. Как действительно смешно! Он одевался. С этой целью он бросил окурок в крыло и, поднявшись, уже хотел было покинуть свое место, когда взгляд его упал на перчатки. Он совершенно небрежно бросил их на умывальник, почти прямо перед собой, и тогда не заметил в них ничего примечательного. Но теперь... конечно, на этот раз это не мог быть ветер; в них были руки, и эти руки были странно непохожи на его собственные. В то время как его пальцы имели тупые, лопатовидные кончики, вершины этих пальцев были изогнуты и заострены, как когти какого-то жестокого хищного зверя, а ладони были e намного длиннее и уже, чем его собственный. Он смотрел на них, слишком завороженный, чтобы поступать иначе, и ему казалось, что они изменили свое положение и приблизились к нему медленным, крадущимся, бесшумным движением, как у какого-нибудь чудовищного паука, убийственно подкрадывающегося к своей беспомощной жертве. Несколько мгновений он наблюдал за ними совершенно неподвижно, а затем, поддавшись внезапному приступу неукротимой ярости, швырнул в ближайшего кисет с табаком.

Оно судорожно перевернулось на спину на манер какого-нибудь живого пораженного существа, а затем, постепенно принимая свою форму, снова стало крадучись приближаться к нему. Наконец его нервы не выдержали. Бесовская страсть крушить, жечь, мучить его охватила его, и, вскочив на ноги, он схватил свой стул и, размахивая им вокруг головы, с величайшим бешенством опустил его на умывальник. Он рассматривал свое творение - разбитый фарфор, ножки стульев и газовый абажур, - когда дверь его комнаты отворилась и робко вошел мальчик по вызову.

Той ночью Мэйхью заставил сцену ждать несколько минут, но администрация не оскорбляла его так жестоко, как он ожидал, и на следующий вечер ему выделили другую комнату.

Затем через одного из старых надсмотрщиков, проработавшего в театре много лет, выяснилось, что номер 25 всегда носил имя населенного привидениями и что, за исключением таких обстоятельств, как нынешний, он неизменно оставался запертым. . Каких-то два года назад, по словам старого супервайзера, когда случилось еще одно вошел, и комната была использована, случилось то же самое: господин, которого туда поместили, охватил внезапный припадок безумия и сломал все, до чего он мог дотянуться руками; Некоторое время назад подобное случилось с актрисой, которая неизбежно - поскольку другой комнаты не было - заняла комнату 25.

Теперь, если бы Мейхью не слышал об этих двух случаях, он, несмотря на то, что был уверен, что был в нормальном состоянии ума, когда вошел в комнату, мог бы заключить, что то, через что он прошел, было просто следствием чрезмерно возбужденного воображения. ; но так как теперь он знал, что другие были свидетелями того же явления, он не видел причин сомневаться в том, что комната имела какое-то особенно зловещее влияние. Что же касается причины привидения, то он не смог найти ничего более достоверного и определенного, чем несколько смутные воспоминания очень старого актера. Согласно этому довольно сомнительному источнику, вскоре после открытия театра один из артистов внезапно заболел безумием и был заключен в комнату 25 до тех пор, пока не был найден подходящий эскорт, чтобы доставить его в психиатрическую лечебницу. Он утверждал, что это было единственное трагическое происшествие, когда-либо имевшее место в этом театре. Теперь, если предположить, что это правда - сумасшедший действительно был проведен со сцены в комнату 25 и временно заключен там, - разве нельзя разумно полагать, что в этом происшествии лежит причина призраков? Именно в этой комнате, по всей вероятности, вспышка безумия миновала свою самую острую стадию - ту психологическую стадию, когда рациональное эго делает последний отчаянный отпор подавляющему натиску новой и больной самости. И опять же - если предположить, что этот случай был фактом - что может быть более вероятным, чем то, что нематериальное безумное эго страдающего человека будет время от времени отделяться от его материального тела и вновь посещать место своего ужасного конфликта, постоянно занимая там свое местопребывание. после того, как его материальное тело скончалось? Эта теория - на мой взгляд, вполне возможная - могла бы иметь сильное подтверждение в параллельных случаях, поскольку половина наиболее злостных форм преследования напрямую связана с привязанными к земле духами душевнобольных. В нескольких минутах ходьбы от Бонд-стрит есть несколько домов, которые когда-то были временным пристанищем для психически больных людей, и теперь в них обитают привидения, более или менее похожие на комнату 25.

Если эта история старого актера неверна - если его память подвела его, - тогда, конечно, нужно поискать какое-нибудь другое решение; и поскольку, по-видимому, нет никакой истории, связанной с самим театром принца-регента, следует предположить, что либо место, где располагался театр, было населено привидениями до возведения нынешнего здания; или что призрак изначально был привязан к какому-то человеку, который когда-то занимал комнату 25, и что впоследствии он покинул этого человека и остался в комнате; или что какой-то предмет мебели в комнате 25, возможно, даже приспособление, был привезен сюда из какого-то места, населенного привидениями. Имеются, действительно, свидетельства относительно первого точка; свидетельства того, что либо на месте театра, либо рядом с ним были обнаружены останки доисторических животных - животных необычайно дикого вида, что делает более чем вероятным, что они встретили насильственную смерть; и поскольку призрачные явления в образе животных столь же обычны, как и призрачные явления в виде людей, очень вероятно, что призраки в комнате 25 связаны с духом одного или нескольких из этих существ. Или, опять же, они могут быть вызваны тем, что обычно называют вице-элементалем или "нейтрарианцем"; то есть дух, который никогда не обитал в материальном теле, но который полностью враждебен человеческому роду. Я полагаю, что такие духи часто привлекаются в определенные места похотливыми или злонамеренными мыслями отдельных лиц, и это вполне может иметь место в Театре принца-регента.

* * * *

Также во время моей помолвки на "Меркурии" я услышал о призраках на "Ломбарде". Похоже, что в этом театре есть призрачный посетитель в образе особенно злобного клоуна.

Согласно одному отчету, дама и ее дочь - миссис. и мисс Докинз - занимали ложу 3 однажды январской ночью во время показа чрезвычайно красивой современной версии " Золушки" .

Свет был выключен, и все взоры были прикованы к Золушке, одной из самых хорошеньких и изящных маленьких актрис Лондона, одетой в розовое и сидящей перед очень реалистичным воображаемым кухонным огнем, когда мисс Докинз, упершись локтями в балюстраде и наклонился далеко вперед, услышал слабый ejaculatio n рядом с ней. Опасаясь, как бы ее мать не заболела, она резко обернулась и была несколько удивлена, увидев, что миссис Докинз встала со своего места и прислонилась к стене ложи, скрестив руки на груди, и на ее лице играла самая насмешливая улыбка. И поза, и выражение лица были настолько новыми, что мисс Докинз могла только заключить, что ее мать внезапно потеряла рассудок; и она обдумывала, что делать, когда чувство, что вот-вот произойдет внезапная метаморфоза, заворожило ее. Мало-помалу ее мать, казалось, исчезла, слилась с фоном; смутные очертания и общая поза остались, но вместо настоящего тела и хорошо знакомого лица она увидела, что что-то другое постепенно начало формироваться и узурпировать их место. У ее матери были очень тонкие и красивой формы руки, но они исчезли, и руки, на которые теперь смотрела мисс Докинз, были большими, красными и грубыми - ужасно грубыми. Опасаясь того, что она может увидеть дальше, но совершенно не в силах бороться с какой-то странной контролирующей силой, она продолжала смотреть. Во-первых, ее взгляд остановился на паре рукавов - белых, мешковатых и грязных; затем на широком, глубоком сундуке, также одетом в белое и украшенном в центре самым фантастическим образом, какой только можно вообразить; затем на короткой, безмерно толстой шее; а потом на лицо. Шок, который она теперь получила, был острым. Инстинкт подготовил ее к чему-то очень поразительному, но ни к чему Это было так гротескно и не так уж сильно расходилось с общей атмосферой театра. Это было накрашенное, сморщенное лицо клоуна - не веселого, шутливого гримальди, а клоуна другого типа - клоуна без улыбки, клоуна, рожденного и полностью обученного своему делу в аду. Пока он стоял, впиваясь взглядом в свет рампы, каждая черта его лица, каждая частица его тела источали ненависть - ненависть столь ядовитую и сильную, что мисс Докинз казалось, что ею отравлен сам воздух. Будучи набожной католичкой, она тотчас же перекрестилась и, почти бессильная от ужаса, стала молиться. Затем лицо поблекло, пока не исчезло совсем, и мисс Докинз снова увидела хорошо знакомое лицо своей матери.

- Почему ты стоишь? она спросила.

- Уверена, что не знаю, - ответила миссис Докинз. - Но мне не нравится эта коробка. Мне кажется, в этом есть что-то очень неприятное. Я был не в себе последние несколько минут. Когда я только что сидел рядом с вами, я вдруг стал одержим горькой ненавистью ко всем, кто был на сцене. Один их вид сводил меня с ума. Мне казалось, что я встречал их всех в прежнем существовании и что они нанесли мне непоправимый вред. Я встал и начал строить планы, как мне лучше всего расквитаться с ними. Тогда мне пришла в голову мысль поджечь театр. У меня были четкие видения маленькой, тускло освещенной комнаты, с которой я был странно знаком, внизу, под сценой, в темном, сквозняке подвала. Я знал каждый дюйм этого места, как будто я прожил там всю свою жизнь. "Я пойду туда, - сказал я мне. себя, 'и применить матч. Если меня кто-нибудь увидит, никто не заподозрит. Они только скажут: "Это старый Том. Он так и не получил патрон. Он вернулся". Я повторял слова "Это старый Том" и "Огонь", когда что-то сильно ударило меня по лбу. Это вызвало у меня величайшую агонию на мгновение. Потом ты заговорил, и я снова стал самим собой.

- Хочешь домой? - с тревогой спросила мисс Докинз.

"Думаю, да", - был ответ. И они пошли.

Впоследствии несколько разумных расследований пролили немалый свет на этот вопрос.

Много лет назад старый актер по имени Том Уэстон ежегодно работал клоуном в пантомиме в "Ломбарде". Однако, как и многие представители его профессии, особенно пожилые, он выпивал; и он так часто пьянствовал на сцене, что дирекция в конце концов была вынуждена его уволить. Он очень тяжело воспринял свое увольнение, и однажды ночью, переодевшись, он пришел в театр и был обнаружен за поджогом комнаты прямо под сценой. Учитывая его многолетний стаж и возраст, руководство не привлекало к уголовной ответственности, но рекомендовало его друзьям держать его под пристальным наблюдением. Однако Том очень скоро перестал беспокоить руководство, так как через два дня после того, как он так дьявольски попытался отомстить всем, кто был связан с ним в театре, он застрелился в час есть собственный дом. Но в каждую годовщину его смерти, как утверждается, его либо видят, либо слышат, либо каким-то образом демонстрируют его присутствие в ложе 3 Ломбардского театра. То, что его дух часто посещает это конкретное место в театре, кажется фактом, для которого нельзя указать причину.

ГЛАВА VI

СЕТКА

Между Норвичем и Суафхэмом, в низине, в небольшой долине, когда-то стояла мельница. Теперь это руины, и все люди вокруг старательно избегают их с наступлением темноты. Следует признать, что у них есть на то причины ввиду событий, о которых я собираюсь рассказать.

Несколько лет назад ранним осенним днем две дамы, мисс Смит и мисс Рэйвен, модельеры фирмы "Кирсом и Гутинг" на Слоан-стрит в Лондоне, отправились из Нориджа в поисках бродяги за город. Обе девушки - ведь они были всего лишь девочками - были типично современными; иными словами, они были красивы и спортивны и, несмотря на оседлый характер своего призвания, чрезвычайно любили жизнь на природе. Мисс Рэйвен, старшая из двоих, была хороша собой, хотя, возможно, и не была хорошенькой; но мисс Смит несомненно была красавицей. Будь она титулованной дамой или актрисой, все светские газеты были бы переполнены ею. Однако она не жаждала нотор тщеславие; она была вполне удовлетворена уважением большинства молодых людей, которых она знала, и молчаливым восхищением многих мужчин, которых она не знала, но которые смотрели на нее вне дома или сидели рядом с ней в театрах и ресторанах.

Она была очень привязана к мисс Рэйвен, и пока они шли, размахивая руками, их языки весело и без перерыва шевелились. Они шли все дальше и дальше, спускаясь с одного холма и поднимаясь на другой, мимо леса, ручья и деревушки, пока постепенно меркнувший свет не предупредил их, что пора подумать о том, чтобы повернуть назад.

- Мы должны дойти до этих старых руин, - сказала мисс Рейвен, указывая на полуразрушенное белое здание, приютившееся у извилистого ручья. "Я никогда не видел ничего столь живописного".

- И я никогда не видела ничего настолько странного, - ответила мисс Смит. "Я совсем не уверен, что мне это нравится. Кроме того, я ужасно хочу пить. Я хочу свой чай. Нам лучше пойти домой.

У них был спор, и в конце концов было решено, что они должны продолжать, но не дальше определенного момента. - Ни на дюйм дальше, - сказала мисс Смит, - или я поверну назад и оставлю вас.

Руины лежали в впадина, и когда две девушки спускались по склону, ведущему к ней, туман поднимался от земли, словно приветствуя их. Они ускорили шаги и, подойдя ближе, увидели мельничное колесо - голый скелет, увенчанный мхом и папоротником и с которого стекала слизь. Пруд, в который стекала вода, был местами зарос камышом и звездчаткой, но в центре был на редкость голый и черный, и казалось, что он очень глубокий. Плакучие ивы окаймляли ручей, и их покатые чахлые формы постепенно становились все более и более расплывчатыми в надвигающемся тумане.

Пространство перед домом, когда-то, без сомнения, ухоженный сад, теперь было заросло вонючей травой и сорняками, а кое-где усеяно неприглядными холмиками из упавших кирпичей и известкового раствора. Некоторые из этих курганов, длинные, низкие и узкие, неприятно напоминали могилы, в то время как атмосфера этого места, свинцовая и мистическая атмосфера, до предела пропитанная запахом гнилых деревьев и заплесневелых стен, вполне могла напоминать было то из древнего церковного двора.

Чувство невыносимого уныния, совершенно отличное от всего, что они когда-либо испытывали прежде, овладело двумя девушками.

"Это место ужасно угнетает меня. Не знаю, когда мне было так грустно, - заметила мисс Смит. - Я знаю, это очень глупо с моей стороны, но я не могу отделаться от мысли, что здесь, должно быть, произошла какая-то великая трагедия.

- Я тоже так думаю, - ответила мисс Рейвен. "Я никогда не видел такой тоски. ты видишь эти с хадоу на воде? Какие они странные! Я не вижу ничего, что могло бы их объяснить. В осоке точно нет ничего похожего на них. Кроме того, там не должно быть никаких теней. Их больше нигде нет. Смотреть! О, смотрите! Они меняются. Они теперь совсем другие. Смотри, я брошу в них камень". Ее бросок, не достигший цели, был настолько типично девичьим, что мисс Смит, несмотря на свою склонность к суфражисткам, рассмеялась. Мисс Рэйвен бросила еще раз, и на этот раз ее успех возвестил о глубоком падении. - Вот, - торжествующе воскликнула она. - Теперь ты это видишь?

- Я что-то вижу, - ответила мисс Смит. Затем с внезапным рвением: "Да, вы правы. Тени постоянно меняются. Они как бы отделяются от осоки и падают, как живые существа, в бассейн. Кстати, кажется, что бассейн становится все темнее и больше. Мне это место совсем не нравится. Ради бога, давайте уйдем от этого!"

Однако мисс Рейвен была слишком очарована. Осторожно ступая, чтобы не попасть в грязь и высокую траву, она подошла вплотную к луже и заглянула в нее.

"Как страшно он глубок и неподвижен", - сказала она. "Какое отвратительное место, чтобы закончить свои дни". Потом она внезапно вскрикнула. "Эйлин! Здесь! Иди сюда, быстро!

Мисс Смит поспешила к ней. "Что это такое?" она сказала. - Как ты меня напугал!

Мисс Рейвен взволнованно указала на воду. Было уже не спокойно. Песчинка по краям начала колебаться, белый пузырь в центре образовались волны, а затем совершенно внезапно вся поверхность превратилась в бурлящий, шипящий, стремительный, ревущий водоворот, который начал подниматься самым отвратительным и угрожающим образом. Схватив мисс Рэйвен за руку, мисс Смит потащила ее назад, и они в ужасе убежали. Однако туман был настолько густым, что они сбились с пути. Им не удалось вырваться на дорогу, и вместо этого они все глубже и глубже погружались в страшную трясину грязи и грязнейшей смеси тростника, сорняков и травы.

Они уже совсем отчаялись выпутаться, когда мисс Смит почувствовала легкое прикосновение к своему плечу и, резко повернувшись, чуть не потеряла сознание при виде очень бледного лица, пристально смотрящего на нее. Мисс Рейвен, заметив, что ее спутница остановилась, тоже обернулась; и она тоже получила шок. Лицо, которое она увидела, было таким бледным; глаза, пристально устремленные на мисс Смит, так странно светились; голова, покрытая рыжими косматыми волосами, такая непропорционально большая; и фигура -- горбатого юноши -- в целом так необыкновенно гротескна.

Он не издал ни звука, но, дав им знак следовать за собой, странной, шаркающей походкой начал удаляться. Девушки, благодарные за то, что нашли проводника, каким бы странным он ни был, шли за ним по пятам и вскоре снова оказались на проезжей части. Тут кондуктор остановился и, вытащив из-под пальто что-то вроде дамского ридикюля, хотел вонзить его в мисс См. когда их взгляды встретились, он схватил его за руку и, к ее сильному изумлению, издал горький крик разочарования и исчез. Его действия и исчезновение были настолько необъяснимы, что девушки, совершенно деморализованные, бросились наутек и бежали без остановки, пока развалины не оказались далеко позади, и они уже были на пути домой.

Они рассказали о своем опыте людям, у которых остановились, и тогда им впервые сказали, что хорошо известно, что в руинах обитают привидения. "Ничто не убедит никого из жителей деревни посетить мельничный пруд после заката, - заметила их хозяйка, - особенно в это время года, когда, как они заявляют, вода внезапно поднимается и следует за ними. У этого места весьма зловещая репутация, и, насколько мне известно, несколько человек совершили там самоубийство. Последним это сделал Дэви Дайер, горбун, призрак которого вы, должно быть, только что видели. Это был довольно печальный случай, как я знаю. Хочешь это услышать?"

Девушки охотно поддакивали, и хозяйка сказала им следующее:

"Десять лет назад на том месте, где вы сегодня побывали, стоял очень живописный дом под названием "Джип Милл". В то время он был очень старым, и, поскольку его фундамент был неисправен, считалось, что сильный шторм рано или поздно полностью разрушит его. Отчасти по этой причине, а отчасти потому, что мельничный бассейн, как говорили, населен привидениями, он долгое время оставался пустым. В конце концов его забрала вдова по имени Дайер. Миссис Дайер была весьма человека. Я полагаю, что одно время она содержала довольно приличную школу для девочек в Бери-Сент-Эдмундс, но, потеряв связь с ней из-за болезни, ей пришлось думать о каких-то других средствах к существованию. Когда она приехала на Джип Милл, она возделывала сад и продавала его плоды; давали чай для пикников летом; и сдавали комнаты, главным образом художникам.

"У нее был один сын, Дэви, очень умный мальчик лет восемнадцати, но безнадежно уродливый. Он был не только горбун, но и имел ненормально большую голову; и что было совсем непростительно в глазах деревенских детей, которые его позорно мучили, масса ярчайших рыжих волос.

"Ну, однажды ко мне приехала погостить девушка, которую я назову Берил Денвер. Берил была очень хорошенькой и ужасно избалованной. Она вышла на сцену против воли родителей и сразу же добилась успеха. В то время, о котором я говорю, ей только что поступило предложение руки и сердца от герцога, и я должен был услышать, что я скажу по этому поводу - я думаю, что я единственный человек, у которого она когда-либо спрашивала совета, - что она наносила мне этот визит. Однако, пробыв у меня три дня и по крайней мере раз десять передумав относительно предложения герцога, она вдруг объявила, что должна искать какое-нибудь более загородное место для проживания. -- сказала она, -- чтобы я могла забыть -- забыть, что есть такое место, как Лондон. Разве вы не знаете ни одного красивого коттеджа или живописной старой фермы поблизости, в я мог бы остаться?

"Я предложил Gyp Mill, и она тут же пошла смотреть на него.

"Она вернулась полная энтузиазма. - Это восхитительное место, - сказала она. - Я рад, что пошел посмотреть - цветы прелестны, и старушка милая, - но я не мог остаться там. Терпеть не мог этого ее горбатого сына. Его белое лицо и большие темные глаза ужасно меня встревожили. Я не думаю, что ему следует находиться на свободе.

"Бедный Дэви, - заметил я. "Его внешний вид, конечно, против него, но я могу заверить вас, что он абсолютно безвреден. Я знаю его хорошо.'

"Берил покачала головой. - Ты знаешь мои взгляды, тетушка, - сказала она (она всегда зовет меня теткой, хотя я ей никак не родственница). "Во всех уродливых людях есть что-то плохое. Они должны быть либо жестокими, либо злобными, либо коварными, либо так или иначе злонамеренными. Я совершенно уверен, что внешность отражает ум. Нет, я не мог терпеть этого мальчика. Я не могу оставаться там.

Однако утром, как я и предполагал, она передумала. Послали за мухой, и она поехала на Джип Милл, взяв с собой весь свой багаж. Я не понимаю, как миссис Дайер поднялась по своей узкой лестнице, но ей, должно быть, как-то это удалось, потому что Берил осталась, и, вопреки моим ожиданиям, не на одну ночь.

"Дэви, - сообщила она мне впоследствии, - вскоре стал действовать ей на нервы. Всегда, когда она выходила, она ловила его, украдкой подглядывающего за ней из-за оконной занавески маленькой передней; и я Когда она останавливалась на минутку, чтобы поболтать с его матерью, она могла видеть, как он хитро наблюдает за ней через щель в дверном проеме. До сих пор она редко встречала его на улице; но однажды днем, возвращаясь с прогулки, она наткнулась на группу деревенских детей, кричавших и грубо толкавших кого-то посреди них, и, подойдя поближе, увидела, что объектом их издевательств был Дэви, и что, помимо того, что он толкал и, избивая его, они терзали его крапивой двудомной - очень любимым приемом здешних детей. Преисполненная отвращения, а не жалости (Берил, как и большинству современных девушек, не хватает настоящих чувств, и в данном случае она просто ненавидела думать, что кто-то может развлечься с таким неуклюжим существом), она вмешалась.

"Вы отвратительные маленькие негодяи!" воскликнула она. - Немедленно оставьте его в покое. Ты слышишь?'

"Если бы упала бомба, дети не могли бы быть более удивлены. Один-два мальчика были склонны к грубости, но на остальных внешний вид и одежда Берил (особенно на последнюю) действовали волшебно. Глядя на нее с открытым ртом, они отступили и позволили Дэви продолжить свой путь.

"После этого Дэви стал подглядывать больше, чем когда-либо, и Берил, потеряв терпение, решила положить этому конец. Однажды утром, поймав его, когда он следовал за ней по полю, она в ярости набросилась на него.

"'Как ты смеешь?' - спросила она. - Как ты смеешь меня так раздражать? Немедленно иди домой.

"'Этот мой дом, леди, - ответил Дэви, опустив глаза и покраснев на щеках.

"Тогда вы должны выбрать какой-то другой путь, - возразила Берил. 'и ради бога, не смотри на меня вечно. Я не могу этого вынести. Неудивительно, что эти дети набросились на вас, вы... - Она собиралась назвать его каким-нибудь очень сильным именем - Берил, когда ее разбудили, не привязывалась к пустякам, - но вдруг сдержалась. Она начала понимать, что этот странный, уродливый предмет влюблен в нее. Теперь, наверное, ни у одной девушки в Лондоне не было больше поклонников, чем у Берил. Пэры, политики, писатели, мужчины всех профессий и классов поддались ее красоте, и она считала себя довольно пресыщенной. Но тут была новинка. Бедный, изгнанный деревенский горбун - воплощение уродства и простоты. "Вы знаете, как часто очаровывает ужасное, - говорила она мне потом, - например, скверный зуб или какой-нибудь другой не менее ужасный изъян в лице человека, на который смотришь, как ни стараешься не... Это было очарование такого рода, которое овладело мной сейчас. Я чувствовал, что должен видеть горбуна побольше и подначивать его изо всех сил.

Очевидно, именно из-за этого увлечения Берил, изменив свою тактику, подтолкнула Дэви к разговору с ней и, проявив интерес к саду, который, как она знала, был его единственным увлечением, постепенно отвлекла его. Поначалу очень застенчивый и смущенный, он мог лишь очень кратко отвечать на ее вопросы; но вскоре была обманута ее манерами - ибо Берил мог действовать так же ловко вне сцены, как и на ней, - он осмелел и хорошо говорил о своем любимом предмете, о естествознании. Он действительно много знал, и Берил, несмотря на то, что едва могла отличить мальву от календулы, не могла не произвести впечатление.

"В тот день она шла с ним домой; и в течение нескольких дней после этого ее часто можно было увидеть в его обществе.

"Он будет ужасно скучать по вам, когда вы уедете, мэм, - сказала ей миссис Дайер. - Он думает о тебе мир. Вчера вечером он сказал мне, что хотел бы сделать что-нибудь, чтобы показать вам, как он благодарен за вашу доброту к нему. Конечно, миссис Дайер не говорила, что Дэви влюблен, но Берил это знала. Она знала, что для него она была обожествленным существом и что он абсолютно обожал ее. Так обстояло дело, когда письмо от герцога заставило Берил немедленно покинуть Джип Милл и как можно скорее вернуться в Лондон. Она пошла на почту, чтобы отправить телеграмму, и Дэви пошел с ней. Берил знала, что, по всей вероятности, это будет последний раз, когда она будет гулять с ним; и чувствуя, что она должна узнать, как далеко зашла его любовь к ней, она согласилась на его предложение вернуться домой более длинным путем. Он хотел, сказал он, показать ей сад, который, безусловно, был самым красивым во всей округе, и это не отнимет у них больше четверти мили или около того от их пути. Конечно, Берил восприняла это предложение как простой предлог со стороны Дэви для продления ходить, и она задавалась вопросом, скажет ли он что-нибудь, или его страсть будет сдержана его естественным уважением к ее высшему социальному положению. Она была разочарована. Хотя она и видела, что любовь к ней ярче, чем когда-либо, сияла в его глазах, он не говорил об этом; он говорил только о цветах и о великих красотах природы. Утомленная до безумия, она, наконец, оборвала его и, заявив, что ей нельзя терять время, поспешила дальше. Только когда они вернулись домой, она обнаружила, что потеряла свой ридикюль, в котором был не только кошелек, полный соверенов, но и письмо, которое она только что получила от герцога. По ее словам, она отчетливо помнила, что носила его с собой, когда Дэви просматривал дурацкие цветы, и предположила, что оставила его где-то в саду, возможно, на скамье, где они сидели несколько минут. Дэви, конечно, тотчас же вернулся искать его, но когда он вернулся через час или около того и удрученным тоном сказал ей, что не может его найти, ее гневу не было предела. На самом деле она не называла его дураком, но ясно дала ему понять, что считает его дураком; и он почти сразу же отправился снова, чтобы еще раз поискать его. На этот раз он вернулся только около полуночи, и у него не хватило смелости сказать ей о своей неудаче. За него это сделала его мать. Берил ушла рано утром следующего дня, слишком возмущенная, чтобы пожать руку ни миссис Дайер, ни ее сыну. "Если Дэви на самом деле не взял ридикюль, - писала она мне несколько дней спустя, - то все из-за него - из-за того, что он побеспокоил меня посмотреть, в гнилом саду - что потерял; но я твердо верю, что он у него есть. Уродливые лица, как вы знаете, свидетельствуют об уродливых умах - о каком-то плохом извращении.

"Конечно, дело о ридикюле вскоре стало достоянием общественности. Его рекламировали в местных газетах, и женщина на почте рассказала всем, что помнит, как видела его в руке Берил, когда та выходила из магазина. "Дэви, - сказала она, - был в то время с мисс Денвер, и я особенно заметила, что он шел очень близко к ней и наблюдал за ней как-то особенно украдкой".

"Теперь жители деревни, среди которых Дайеры всегда были непопулярны, не замедлили подхватить реплику, и, следовательно, Дэви, которого теперь подстерегают полчища детей, называющих его вором и даже избивающих его, никогда не имел ни минуты покоя.

"Наконец, однажды утром его нашли утонувшим в мельничном пруду, и все считали, что раскаяние в своих грехах заставило его покончить жизнь самоубийством. Только его мать думала иначе. Я не видел Берил и ничего о ней не слышал в течение как минимум двух лет после смерти Дэви, когда, к моему удивлению, однажды она подъехала к двери со своей обычной кучей багажа.

"Кто на этот раз?" - сказал я после того, как мы обменялись приветствиями. - Снова герцог!

"О боже, нет, - ответила Берил. - Я определенно порвал с ним давно. Он был слишком скучен для слов, всегда болтался за мной и никогда не позволял мне встречаться с кем-либо еще. Если бы он был сносно красив, я бы выдержала, но он не выдержал. Он был безнадежно прост. Тем не менее, я использовал его, и он, конечно, сделал мне хорошие подарки. Я был помолвлен несколько раз с тех пор, и я пришел спросить вашего совета о старшем сыне графа К. Выйду я за него замуж или нет? Как вы думаете, он того стоит?

Я не ответил ей сразу, но позволил ей болтать, пока она вдруг не повернулась ко мне и не сказала: "Ты помнишь, когда я была здесь в последний раз? Два года назад! Вы знаете, я остановился в том очаровательном старом мельничном домике, что-то в цыганском стиле, и потерял свой ридикюль. Ну, я нашел его некоторое время спустя в моей шляпной коробке. В конце концов, я не взял его с собой в тот день. И я мог бы поклясться, что был. Разве это не смешно?

"Необычайно, может быть, - заметил я с гораздо большей строгостью в голосе, чем когда-либо привык к ней раньше, - но вряд ли смешно". И я уже собирался рассказать ей обо всем, что произошло за это время, когда что-то остановило меня. В конце концов, подумал я, для этой избалованной, бессердечной маленькой лондонской актрисы было бы неплохо пойти в Джип Милл и все выяснить самому.

"О, я полагаю, что мне следовало бы написать людям и сообщить им, - небрежно сказала она, - но я была действительно слишком занята. У меня всегда так много дел. Такая куча корреспонденции, которую нужно обработать, и так много посещений. Если завтра будет хороший день, я подойду и объясню.

Я, конечно, не ожидал, что Берил уйдет, но, к моему большому удивлению, вскоре после завтрака она вошла в мою спальню в шляпе и пальто. - Я ухожу, - сказала она. - Думаю, прогулка пойдет мне на пользу. И, послушайте, не ждите для меня обеда, потому что, вероятно, я останусь на ночь. Это все д зависит от того, как я себя чувствую. Если я не вернусь к восьми, ждите меня не раньше завтрашнего дня. Пока-пока.'

"Она подкралась ко мне, поцеловала и, вооружившись зонтиком и макинтошем, пошла по улице. Я наблюдал за ней, пока она не свернула за угол. Затем я лег и задумался, какой прием она встретит в руках миссис Дайер. По мере того как полдень клонился к закату, небо зловеще потемнело, а ветер усилился. Вскоре крупные капли дождя забарабанили по окну, и все это свидетельствовало о сильном шторме. Если бы Берил была в хороших отношениях с миссис Дайер, я был бы спокоен, так как она смогла бы найти убежище на Мельнице, но, зная о чувствах миссис Дайер к ней, я очень сомневался, что миссис Дайер позвольте ей войти в дом; и ей придется пройти некоторое расстояние, прежде чем она сможет добраться до другого убежища.

"Дождь хлынул не на шутку, и в ту ночь разразился самый сильный шторм, который Норвич знал за многие годы. Берил не вернулась. Я просидел до двенадцати, гадая, что с ней сталось - ведь, несмотря на многочисленные недостатки этого своенравного ребенка, я был к ней очень привязан - и очень мало спал всю оставшуюся ночь. Утром моя служанка вошла в мою комнату в задыхающемся состоянии возбуждения.

"О, мама, - воскликнула она, - буря разрушила половину Норфолка". (Конечно, я знал, что это преувеличение.) "Как вы думаете! Магазин Симкинса взорван, почти все дымоходы на Фор-Стрит выключены, а молочник только что сказал мне, что Джип Милл - это ты. под водой, и миссис Дайер утонула!

"'Что!' Я закричал. "Джип Мельница под водой! Вы уверены? Мисс Денвер ночевала там прошлой ночью. Вызовите извозчика - я должен ехать туда немедленно.

"Горничная полетела; и я лихорадочно карабкался в свою одежду, когда, к моему величайшему облегчению, вошла Берил.

- Итак, вы слышали, - сказала она, выглядя довольно бледной, но в остальном вполне спокойной. - Долина Джип-Милл ушла под воду, и старая миссис Дайер утонула. Мне повезло, что я все-таки не поехал туда, не так ли? На самом деле, довольно узкий побег.

"Слава богу, ты в безопасности!" - воскликнул я, привлекая ее в свои объятия и отчаянно целуя. 'Расскажи мне все об этом.'

"О, тут особо нечего рассказывать, - сказала она. "Когда я проехал милю или две по дороге, я обнаружил, что совершенно забыл дорогу, поэтому я спросил у первого встречного, рабочего, и он сказал: ". Что ж, я тащился все дальше и дальше, и я уверен, что прошел много миль, но не утиный пруд; и я уже начал было отчаиваться, что когда-нибудь увижу его, когда внезапный поворот дороги открыл мне его. Небо было очень темным и угрожающим, а ветер - вы знаете, как я ненавижу ветер - сильно испытывал мой характер. Это было совершенно дьявольски. Итак, когда я добрался до пруда, я обнаружил, что там две дороги, и я совсем забыл, по какой из них мне нужно идти. Я стоял там, дрожа и чувствуя себя ужасно скучающим, когда, к моей радости, фигура вдруг ж. Стало так темно, что я не мог разобрать, был ли незнакомец мужчиной или женщиной. Кроме того, я вообще не мог видеть лица, только коротенькое коренастое тело, одетое в какую-то плохо сидящую фустианскую одежду. Я закричал: "Можете ли вы указать мне дорогу к Джип Милл?" но не мог получить никакого ответа. Странное существо просто протянуло руку и, взяв дорогу направо, поманило меня следовать за собой. Потом я вдруг вспомнил, что другой человек - рабочий - велел мне идти по дороге налево, и я побежал за любопытным человеком с криком: "Цыганская мельница. - Слышишь? на Джип Милл. Миссис Дайер. Я снова не получил ответа, но рука помахала мне сильнее, чем раньше.

"Теперь было так темно, что я едва мог видеть, куда иду, а ветер был так силен, что мне было очень трудно удержаться на ногах. Однако я продолжал сражаться, и спустя то, что мне показалось вечностью, мы в конце концов остановились возле здания, в одном из окон которого мерцал свет. Мой кондуктор открыл калитку и, подав мне знак следовать за мной, провел меня по узкой извилистой тропинке к входной двери. Тут он остановился и, внезапно повернувшись ко мне, показал свое лицо. Это был парень из Дайера - кажется, его звали Дэви. Дэви горбун. Тут Берил остановилась.

"Вы совершенно уверены?" Я спросил.

"Абсолютно, - ответила она. - Я не мог ошибиться. Вот он - горбатый, огромная голова, белее, чем когда-либо, щеки - и рыжие волосы. Как я мог видеть, что он был красным в темноте, я не могу вам сказать, b но все-таки смог, и притом цвет был очень четкий и отчетливый. Ну, он стоял и смотрел на меня несколько секунд умоляюще, а потом что-то сказал, но так быстро, что я не мог уловить, что это было. Я сказал ему об этом, и он повторил это, треп, треп, треп. Потом я разозлился. - Зачем ты привел меня сюда? Я закричал. "Я хотел пойти в Gyp Mill". Он опять заговорил так же непонятно и, протягивая руки, как бы умоляя меня о прощении, вдруг исчез. Куда он делся - загадка. Дождь уже полил потоками, и пытаться продолжать было безумием. Поэтому я постучал в дверь и спросил открывшую ее женщину, может ли она приютить меня на ночь. - Да, мисс, - сказала она. - У нас есть свободная комната, если вы не возражаете, она довольно маленькая. Джентльмен, который останавливался здесь, ушел сегодня утром. Вас кто-нибудь порекомендовал?" "Мистер. Дайер привел меня сюда, - сказал я, - и, кажется, он где-то снаружи. "Мистер. Дайер!" - воскликнула женщина, как-то странно глядя на меня. "Я не знаю мистера Дайера. Кого ты имеешь ввиду?" "Почему, Дэви Дайер, - ответил я, - сын старухи, которая живет на Мельнице. Дэви Дайер, горбун.

"Затем, к моему изумлению, женщина схватила меня за руку. "Дэви Дайер, горбун!" воскликнула она. -- Вы, должно быть, мечтаете или сошли с ума. Два года назад Дэви Дайер утонул в бассейне Милла!"

ГЛАВА VII

КУМБ

ДЕЛО УИЛТШИРСКОГО ЭЛЕМЕНТАЛЯ

Люди недостаточно разборчивы в новых домах. Пока почва гравий, лишь бы комнаты были большие и просторные, обои художественные, а подвала нет, остальное не имеет значения; по крайней мере, как правило. Мало кто думает о призраках или сверхфизических влияниях. И все же результат такого рассмотрения, вероятно, будет иметь для меня наибольшее значение при выборе нового дома. Но потом у меня были неприятные переживания, и у других, которых я знаю, они тоже были.

Позвольте мне привести, например, то, что случилось с моим старым знакомым Фитцсиммонсом. Роберт Фитцсиммонс в течение многих лет был редактором Daily Gossip , но в конце концов ушел в отставку из-за плохого состояния здоровья. Его врач порекомендовал ему какое-нибудь тихое, спокойное местечко в деревне, поэтому он решил мигрировать в Уилтшир. Порыскав некоторое время по округе, он остановился недалеко от Девизеса в одном месте, которое очень его привлекло.

Он был окружен красивым лесом, по крайней мере, он называл его красивым лесом, в нескольких минутах ходьбы от деревни Аркабье и примерно в четверти мили от древнего кургана, который только что снесли, чтобы освободить место для нескольких коттеджей. Фитцсиммонс любил буки, особенно медные буки, которые он заметил во время цветения. сбрасывать здесь чрезвычайно, и мысль о том, чтобы жить в окружении этих деревьев, доставляла ему бесконечное удовлетворение. В конце концов он купил небольшой участок земли в роще, получив его в собственность по смехотворно низкой цене, и построил на нем дом, который назвал "Шейн Гарт" в честь своего далекого предка.

Кажется, первый месяц прошел без происшествий. Дети, Бобби и Джейн, действительно говорили, что слышат шум, и утверждали, что кто-то всегда приходил и стучал в их окно, когда они ложились спать; но Фитцсиммонс приписывал эти нарушения мышам и летучим мышам, которыми был заражен кумб. Одна вещь, однако, очень беспокоила его жену и его самого, а именно непослушание детей. До приезда в новый дом они были на вес золота и прекрасно ладили друг с другом; но перемена обстановки, казалось, произвела в них полную перемену характера.

Они то и дело попадали в какие-нибудь шалости, и не проходило и дня, чтобы они не ссорились и не дрались, и всегда в замечательном мстительным образом. Бобби подкрадывалась к Джейн сзади, дергала ее за волосы и щипала ее, а Джейн в отместку ломала игрушки Бобби и делала ему что-нибудь гадкое, пока он спал.

Тогда их язык был таким плохим. Они использовали выражения, которые шокировали всех в доме, и никто не мог сказать, где они их подобрали. Но хуже всего было их жестокое обращение с животными. Однажды утром к миссис Фитцсиммонс пришла медсестра, чтобы показать ей курицу, которая хромала по двору от сильной боли. Бобби забросала его камнями и сломала ногу.

Он был наказан; но уже на следующий день они с Джейн были пойманы за жестокими мучениями мыши. Джейн соперничала с китайцами в изобретательности своих жестокостей. Она очень медленно ошпаривала насекомых до смерти и возмущала деревенских детей, показывая им кролика и различных мелких животных, которых она вивисецировала и освежевала заживо.

Иногда приходится слышать об эпидемиях жестокости, вспыхивающих в некоторых районах. Год или два назад в районе площади Красного Льва особенно плохо обращались с кошками, и виновных, как девочек, так и мальчиков, неизменно извиняли, предположив, что война взбудоражила их от природы приподнятое настроение. Я также помню, как не так давно в Корнуолле детей охватила мания мучить птиц. Они ловили их на рыболовные крючки и никогда не уставали наблюдать, как они задыхаются, корчатся и иным образом искажаются в предсмертной агонии. В В Уэльсе тоже бывают периодические всплески подобных страстей. Несколько лет назад в Южном Уэльсе судили ребенка за то, что он разорвал живого кролика пополам; но магистраты оправдали обвиняемого на том основании, что он всего лишь следовал примеру почти всех других детей в округе. Итак, Роберт Фитцсиммонс задался вопросом, не стали ли его дети жертвами одной из этих эпидемий, и предложил жене отправить их в школу-интернат. Однако, к его удивлению, миссис Фитцсиммонс отнеслась к их поведению более снисходительно.

"Бесполезно быть с ними слишком строгим", - сказала она. "Я ни на секунду не верю, что Бобби и Джейн понимают, что животные могут чувствовать так же, как и мы, что люди не обладают монополией на нервную систему. Мы должны найти гувернантку - ту, которая сможет объяснять им все тактично и терпеливо, а не выходить из себя, как ты, Роберт. К детям нужно относиться с добротой и сочувствием".

Фитцсиммонс с трудом мог поверить, что это говорит его жена; она была таким страстным защитником животных и надрала уши не одному лондонскому оборванцу, которого поймала на жестоком обращении с собакой или кошкой. Однако он уступил и согласился, что дети должны быть переданы на попечение доброжелательной старой леди, которую знала миссис Фитцсиммонс и которую можно было бы нанять в качестве гувернантки и проживать в доме. Едва этот вопрос был решен, когда мистер Мерриуэзер, художник, друг Роберта Фитцсиммонса, приехал погостить в Shane G. арт, и именно вечером после его прибытия Фитцсиммонс впервые понял, что в кумбэ обитают привидения. Он весь день рыбачил в одиночестве, а его друг Мерривезер рисовал портреты миссис Фитцсиммонс и Джейн; и когда вечер уже начался, он был теперь на пути домой. Проходя мимо древнего кургана, он увидел в лощине под собой желанные огни Шейна Гарта. Он остановился на мгновение, чтобы снова набить трубку, а затем начал спускаться в чулан. Это была чудесная ночь, воздух был теплым и благоухающим запахом свежескошенного сена, луна была полной, а небо сплошь мерцало звездами. Фитцсиммонс был очарован. Снова и снова он запрокидывал голову и втягивал воздух большими глотками. Однако на полпути вниз по склону он заметил внезапную перемену; атмосфера была уже не легкой и бодрящей, а темной, тяжелой и гнетущей.

Он также заметил, что там были странные огни и что тени, которые мелькали взад и вперед по широкому шоссе, постоянно приходили и уходили, и каким-то странным тонким образом отличались от любых теней, которые он когда-либо видел прежде. Но еще больше привлекло его внимание дерево - высокое дерево со стволом необычайного цвета. В быстро меняющемся свете кумб он казался желтым - аляповато-желтым с черными прожилками, как у тигровой шкуры, - и Фитцсиммонс никогда не помнил, чтобы видел его там раньше. Он остановился на мгновение, чтобы рассмотреть его более внимательно. y, и ему показалось, что он изменил свое положение. Он протер глаза, чтобы убедиться, что это не сон, и снова посмотрел. Да, без сомнения, она приближалась к проезжей части и очень постепенно приближалась еще ближе.

К тому же, хотя ночь была тихая, такая тихая, что ни один лист на других деревьях не шелохнулся, ветви ее были в самом сильном волнении.

Фитцсиммонс обычно не нервничал, а в отношении сверхфизического он был решительно настроен скептически; но он не мог не признать, что это было странно, и начал думать, нет ли другого пути домой. Стыдясь, однако, своей трусости, он наконец решился рассмотреть дерево поближе и выяснить, если возможно, причину его необычного поведения. Он подошел к нему, и он снова двинулся. На этот раз лунный свет придавал ему такой рельеф, что он выделялся с фотографической четкостью, каждая деталь в его композиции изображалась очень ярко.

Что именно он видел, Фитцсиммонса так и не заставили сказать. Все, что можно от него получить, это то, "что оно имело сходство с деревом, но это подобие было весьма поверхностным. На самом деле это было нечто совсем другое, и эта разница была так заметна и неожиданна, что он был безмерно потрясен". Я спросил Фитцсиммонса, почему он был шокирован, и он ответил: "Непристойностью этой штуки - ее несравненной мерзостью". Больше он ничего не сказал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости, чтобы пройти его, и все это время стоял у обочины, ожидая его. В юности Фитцсиммонс был весьма неплохим спортсменом - он выиграл открытую сотню в школе - и, хотя ему было далеко за сорок, он был худощавым и выносливым, а его сердце и легкие были здоровы, как колокольчик. Собравшись с духом, он сделал внезапный рывок и промчал его ярдов с дюжину, когда услышал, как что-то упало с мягким отвесом, а в следующую минуту послышался быстрый топот босых ног по горячим следам. Как бы он ни был напуган, Фитцсиммонс не думает, что его ужас был столь же велик, как его чувство полного отвращения и отвращения. Он чувствовал, что если эта штука коснется его, пусть даже слегка, он заразится телом и душой и никогда больше не сможет смотреть в лицо порядочному человеку.

Поэтому его спринт был потрясающим - быстрее, как он думает, чем когда-либо в школьном Клоу, - и он тоже все время молился.

Но эта штука взяла верх над ним, и он уверен, что с ним все было бы кончено, если бы группа велосипедистов внезапно не появилась на сцене и не спугнула ее. Он слышал, как она возвращалась, шлепая по холму, и что-то в этих звуках говорило ему яснее, чем слова, что он видел ее не в последний раз и что она придет к нему снова. Войдя в дом, он столкнулся с Мерриуэзером и его женой вместе и не мог не заметить, что они казались странно знакомыми и очень расстроенными и испуганными, увидев его. Потом он говорил об этом жене, и хотя она категорически отрицала, что в его подозрениях есть доля правды, она не могла встретиться с ним взглядом с обычной для нее откровенностью. Мерриуэзер был последним человеком на земле, которого он мог бы заподозрить в флирте с кем-либо, и до сих пор миссис Роберт Фитцсиммонс всегда вела себя с величайшей приличием и приличием; действительно, все считали ее образцовой женой и матерью, особенной, даже до ханжества.

Инцидент очень обеспокоил Фитцсиммонса, и он не спал ночами, думая об этом.

Гувернантка была следующей, кто испытал призраков. Ее комната представляла собой что-то вроде чердака, большого и полного причудливых углов, и выходила окнами в лощину. Так вот, однажды ночью она легла спать довольно рано из-за очень сильной головной боли, вызванной поведением детей, которые шалили с такой шалостью, которую вряд ли можно было бы превзойти в аду, и были частично раздеты. когда ее взгляд вдруг сосредоточился на обоях, по которым бежал странный темный узор.

Она посмотрела на узор, и он вдруг принял форму дерева. Сейчас у некоторых людей есть привычка видеть лица там, где другие ничего не видят. Гувернантка принадлежала к последней категории. Она была абсолютно практичной и деловитой, типичной дочерью фермера из Мидленда, и у нее не было никакого воображения. Следовательно, когда она увидела дерево, она тотчас же увидела его в свете какого-то особого явления и уставилась на него с открытым ртом в изумлении. Сначала это было просто дерево , дерево с хорошо выраженным стволом и ветвями. Вскоре, однако, ствол стал ярко-желтым и черным, самым неприятным, ядовито-желтым, и ветви, казалось, шевелились. Сильно встревоженная, она отпрянула от него и вцепилась в кровать. Впоследствии она заявила, что дерево вдруг стало чем-то совсем другим, чем-то, о чем она никогда не смела даже подумать и о чем ничто в божьем мире никогда не заставит ее упомянуть. Она сделала отчаянное усилие, чтобы дотянуться до колокольчика, просто коснулась его кончиками пальцев, а затем рухнула на кровать в мертвом обмороке.

На следующее утро она рассказала свою историю миссис Фитцсиммонс, и хотя ее ни в коем случае не просили сказать об этом детям, она рассказала и им. В ту ночь она уехала, и миссис Фитцсиммонс отказала ей в характере.

В доме теперь часто слышались странные звуки. Дверные ручки повернулись, и шаги на цыпочках осторожно пошли по холлу и коридорам около двух часов ночи.

Миссис Фитцсиммонс была следующей, кто пережил неприятный опыт. Однажды вечером, зайдя в свою комнату, когда все ужинали, она увидела, что балдахин кровати внезапно зашевелился. Подумав, что это кот, она нагнулась и уже собиралась позвать Кота, когда огромное полосатое существо, по форме, как она думала, напоминало ствол сильно искривленного дерева, выскочило и, быстро прокатившись мимо нее, исчез в обшивке. Она позвала, и прибежавший Фитцсиммонс Поднявшись, нашел ее прислоненной к двери их комнаты, истерически смеясь.

Через два дня, вернувшись с очередной рыбалки, он обнаружил, что его жена ушла, оставив для него записку, приколотую к туалетному столику.

* * * *

"Вы меня больше не увидите", - написала она. - Я ухожу с Дикки Мерривезером. Мы обнаружили, что любим друг друга, и что жизнь врозь была бы просто невыносимой. Позаботься о детях и постарайся заставить их забыть обо мне. Уберите их отсюда, если сможете. Я приписываю все - мои изменившиеся чувства к тебе, озорство Бобби и Джейн - присутствию этой чудовищной твари.

* * * *

Конечно, это был ужасный удар для Фитцсиммонса, и он сказал мне, что если бы не дети, он бы тут же покончил жизнь самоубийством. Он был беззаветно привязан к своей жене, и мысль о том, что она больше не любит его, заставляла его жаждать смерти.

Однако Бобби и Джейн зависели от него, и ради них он решил продолжать жить.

Прошла неделя - для Фитцсиммонса самая грустная и унылая в его жизни, - и он снова пришел домой в сумерках.

Теперь уже не беспокоясь о том, видел он призрак или нет, ибо никого не заботило, хороший он или плохой и что с ним стало, он шел, сгорбившись, через лощину своим широким шагом, более заметным и заметным, чем обычно. Подойдя к дому и заметив, что ни в одном из передних окон нет яркого света, к которому он привык, а только слабый вспышка масляной лампы над входной дверью, на него нашло ужасное чувство одиночества. Он вошел. В прихожей было полумрак, и из кухни не было слышно ни звука. Однако он увидел мерцание света, пробивающееся из-под кухонной двери, и тут же направился к нему. Кухарка Агата сидела у огня и читала шестигрошовой роман.

"Почему дом в темноте?" - сердито спросил Фитцсиммонс. -- Наверняка пора обедать.

Повар зевнул и, посмотрев на Фитцсиммонса, сказал: - Не мне зажигать. Это Розали.

- Где Розали? - спросил Фитцсиммонс.

- Не знаю, - ответил повар. "Я не могу ожидать, что буду знать все. Мне достаточно готовки - по крайней мере, на то жалованье, которое я получаю. Розали куда-то пропала последние два часа. Я не видел и не слышал о ней ничего после чая.

- А дети? - спросил Фитцсиммонс.

-- О, с детьми все в порядке, -- ответила кухарка, -- по крайней мере, я так думаю; и, вы держите пари, они дали бы мне знать достаточно быстро, если бы не были. Я не знаю, кто из двух кричит громче всех.

- Ну, приготовь мне ужин, ради бога, я голоден, - сказал Фитцсиммонс. и он снова ушел в темноту.

Пошарив какое-то время по коридору и опрокинув немало вещей, наконец он взялся за спичечный коробок и, зажег свечу, направился прямо в детскую. Дети легли в постель частично раздетыми и крепко спали, спрятав головы под одеяла. Фитцсиммонс ухитрился открыть им лица, не разбудив их, и, слегка поцеловав их обоих в лоб, оставил их и спустился в свой кабинет. Здесь он придвинул стул к огню и, бросившись в него, приготовился ждать, пока не прозвучит гонг к ужину. Легкий шум в комнате заставил его оглянуться. Поперек оконной ниши, откуда, по-видимому, исходил звук, была плотно задернута пара тяжелых красных портьер. Фитцсиммонс несколько удивился этому, потому что Розали обычно не задергивала шторы перед тем, как зажечь свет; так что он все еще смотрел на них и недоумевал, как вдруг они встряхнулись так сильно, что металлические кольца громко загремели и сотряслись на медном шесте, к которому они были прикреплены. Фитцсиммонс смотрел, затаив дыхание. Каждую секунду он ожидал увидеть раздвигающиеся шторы и какое-нибудь омерзительное лицо, смотрящее на него. Задернутые шторы так часто предполагают скрытые ужасы этого описания. Занавески, однако, только тряслись все больше и больше, яростно тряслись, как будто у них была лихорадка. Потом они вдруг замолчали. Фитцсиммонс встал и уже собирался оглянуться, когда они снова задрожали, и тот, Остальные камин начал выпирать в середине. Фитцсиммонс уставился на него с тошнотворным предчувствием. Сначала оно не имело определенной формы, но очень постепенно оно приняло форму, ту форму, которую он чувствовал, и приблизилось к нему. Несколько секунд он был так охвачен ужасом, что ничего не мог сделать, но воспоминания о том, что было в ту ночь в кумбсе, и его крайнее отвращение к нему усилили его страх, и в припадке ярости он схватил револьвер. с каминной полки и выстрелил в нее. Фитцсиммонс считает, что это пуля заставила его внезапно рухнуть; но я склонен думать, что это был звук репортажа, поскольку звук, несомненно, иногда приводит к дематериализации. Есть, я думаю, определенные звуки, которые вызывают вибрации в воздухе, благоприятствующие проявлению духов, и другие звуки, которые создают вибрационное движение, разрушающее состав того, что называют призраками. И вот был экземпляр последнего. Фитцсиммонс подождал несколько минут, пока не убедился, что вещь исчезла совсем, полностью покинул помещение, а затем с револьвером в руке отдернул шторы.

В следующее мгновение он отшатнулся, остолбенев от ужаса. На полу, во весь рост, с обращенным к нему белым лицом, с отвратительной ухмылкой агонии на губах, лежала Розали.

"Боже!" - сказал себе Фитцсиммонс. "Боже! Я убил ее. Что, во имя Неба, я могу сделать?

Он собирался застрелиться; а потом крики детей, разбуженных шумом, напоминали ему о его обязанностях по отношению к ним, он успокоился и тотчас же позвонил ближайшему доктору. Последний, оказавшись дома, быстро оказался на месте.

"Вы говорите, что застрелили ее", - сказал он Фитцсиммонсу, тщательно осмотрев тело. - Вы, должно быть, спите, сэр. Нет ни малейшего следа пули. Более того, девушка мертва уже как минимум два часа. Судя по ее виду, я должен сказать, что она умерла от отравления стрихнином.

Доктор был прав. Смерть девушки наступила из-за стрихнина, и судя по бутылке, которая была найдена у нее, и посланию, которое она нацарапала на стене кабинета, нет никаких сомнений в том, что она покончила жизнь самоубийством. "Я была достаточно милой девушкой, пока не приехала сюда, - писала она, - но это сделал кумбэ. Мать предостерегала меня от этого. Кумбс делает всех плохими".

После этого Фитцсиммонс решил убраться. В самом деле, он вряд ли мог поступить иначе, поскольку Шейн Гарт теперь находился под строгим запретом. Агата уехала - она и до утра не дождалась, а убралась в ту же ночь, - и после этого нельзя было завести женщину даже на день. Следовательно, Фитцсиммонс должен был не только готовить и присматривать за детьми, но и упаковывать вещи. Наконец, однако, все было кончено, и карета стояла у дверей, ожидая, чтобы отвезти его и детей на станцию. Когда он спустился вниз в сопровождении Бобби и Джейн, кто-то, как ему показалось, позвал его по имени. Он повернулся, и Бобби с Джейн тоже повернулись.

Склонившись над балюстрадами вершины Приземлившись и выглядя так же, как и при жизни, если не считать чрезмерной бледности щек и странного выражения страха и мольбы в глазах, была Розали.

Пока они смотрели, она исчезла, и совсем рядом с тем местом, где она стояла, они увидели смутные и темные очертания сучковатого дерева.

ГЛАВА VIII

БАГАЖНИК

СТРАННЫЙ СЛУЧАЙ ПРИЗРАКОВ В СИДЕНХЕМЕ

На днях я пошел на утренник в "Сент-Джеймс". Я люблю французские революционные пьесы, и "Аристократ" понравился мне не только своей живописностью, которая благополучно не страдает от рабской приверженности к исторической точности, но также и, быть может, главным образом, своей красивой и безукоризненной чувство. Брошенная женщина, без которой, по мнению многих наших современных драматургов, нельзя обойтись, в этой пьесе, по-видимому, вообще не фигурировала.

В тот день один из главных исполнителей отсутствовал, но, поскольку роль в совершенстве сыграла моя юная и очаровательная соотечественница мисс Нина Олдфилд, вместо того, чтобы разочароваться, я испытал лишь дополнительное удовольствие. В антракте я откинулся на спинку стула, думая о Дантоне, Демулене, Марате и других романтических фигурах того периода, когда кто-то тронул меня за плечо и прошептал: "Человек-призрак".

Не узнав голоса, я резко обернулся. Это был Джон Боултон, покойный драматический критик "Арктуса" , ныне штабс-капитан, приехавший домой в отпуск из Египта.

"Я только что слышал о дело, которое вас заинтересует, - сказал он. "Это подтверждает две ваши теории, а именно, что все животные и насекомые обладают духами, и что духи всех видов, будучи освобождены от материального тела, могут принимать измерения. онс фа r превышающие - особенно по высоте - размеры материального тела, в котором они когда-то обитали. Но приходите в мой клуб, как только это шоу закончится, и я вам все расскажу".

Я принял приглашение Боултона и впоследствии выслушал следующее:

"Некоторые друзья моих друзей, Парминтеры, недавно сняли небольшой дом в Сиденхэме. Сейчас Сиденхэм не в расцвете своей популярности. Десятки домов побольше сдаются, а дома поменьше - по крайней мере, большинство - не имеют даже того вида благородной респектабельности, который характеризует дома такого же размера в некоторых из менее отдаленных пригородов. Конечно, за многое отвечает железнодорожное сообщение - даже мысль о двадцатипятиминутной поездке в город на поезде, когда можно проехать любое расстояние на метро за короткое время, невыносима и деморализует. Но ветхость дворца - дворца, который двадцать лет назад стекался посмотреть весь Лондон, - сама по себе достаточна для того, чтобы породить ту всепроникающую атмосферу печали, которая, кажется, пропитала людей и дома, все ке, с его духом заброшенности и запустения. Однако в противовес многим недостаткам Сиденхэма, в том числе его высоким расценкам и унылым, невзрачным магазинам, есть его чудесный воздух - самый чистый, как говорят многие врачи, в Англии. И, в конце концов, что может быть важнее, чем чистый воздух, означающий здоровье? По крайней мере, так утверждали Парминтеры, когда отказались от идеи жить прямо в городе и купили эту маленькую двухэтажную виллу рядом со станцией "Кристал Пэлас".

"Он годами пустовал и находился в плачевном состоянии; но у владельца, находящегося на грани банкротства, не было денег, чтобы на него выложить.

"Я отдам вам его по очень низкой цене, - сказал он им, - при условии, что вы примете его таким, какой он есть".

"Названная сумма составляла 120 фунтов стерлингов, и Парминтеры сочли ее, несмотря на довольно высокую земельную ренту, выгодной ценой. Следовательно, они закрыли предложение, отремонтировали дом и в конце концов въехали. На следующий день после их прибытия миссис Парминтер сделала открытие. На чердаке был спрятан длинный, потрепанный коричневым деревянным сундуком в форме валика, на нем были две этикетки пароходной компании: одна с надписью "Суэц", а другая - "Лондон".

- На нем не было ни адреса, ни имени. Парминтеры наводили справки у строителя, производившего ремонт, и у покойного владельца дома, но ни один из них не мог дать им никаких сведений о том, кому он принадлежал. Хозяин заявил, что он немедленно обошел все комнаты, включая чердак. перед тем, как отдать ключи миссис Парминтер, и что он может поклясться, что, когда он это сделал, в доме вообще ничего не было, ни одного чемодана; в то время как строитель заявил, что и он, и его люди, делая ремонт, видели сундук на чердаке и пришли к выводу, что он принадлежит Парминтерам.

"Ну, так как он, кажется, никому не нужен, нам лучше оставить его себе", - заметила миссис Парминтер. "Интересно, что в нем содержится! Было бы жалко взламывать замок, нам нужен ключ, чтобы он подходил.

Так как в это время никто не собирался выходить, сундук был отодвинут набок, и Парминтеры, занятые множеством других дел, больше не думали об этом. Утомленные всеми заботами и работой по "переселению", они легли спать рано в ту же ночь, в комнате сразу под чердаком, и уснули почти сразу после того, как легли. Парминтер обладал пищеварением быка и, никогда не напрягая мозг, спал, как правило, всю ночь. Однако в этот раз он резко проснулся от странного скрежета пола над головой.

"Это было так, как будто кто-то водил по полу неровным краем камня взад и вперед.

"Это продолжалось несколько секунд; затем он внезапно прекратился, и лестница, ведущая с лестничной площадки перед комнатой Парминтеров на чердак, издала серию громких скрипов. Конечно, лестницы часто скрипят, и их поведение оправдывается естественными причинами. Мы говорим, что древесина не может расширяться или сжиматься при известных изменениях температуры без небольшого шума, а вибрация, вызванная проезжающим мимо тяжелым транспортным средством, должна сопровождаться легким звуком. Но почему, спрашиваю я, мы не слышим скрипов днем, когда движение более постоянное, а перепады температуры столь же заметны? Парминтер не был человеком с богатым воображением; напротив, он был до некоторой степени практичен. Он искренне презирал все, что имело характер суеверия, и считал всех так называемых психистов либо шарлатанами, либо сумасшедшими. Однако, когда он прислушивался к этому скрипу, он не мог не признать, что в нем было что-то, что беспокоило и смущало его. Он встал и открыл дверь. Луны не было, но на лестнице виднелась длинная полоса свинцово-голубого света, которая двигалась, пока Парминтер смотрел на нее, и медленно начала спускаться. Ступени скрипели под ним, и, хотя он ничего не видел, кроме света, он мог слышать весьма странный грохот, скрежет, как будто какое-то тело, обтянутое металлом, двигалось. Существо, чем бы оно ни было, наконец прибыло на площадку, где и осталось неподвижным. Чувство невыразимого ужаса и отвращения охватило теперь Парминтера, и, прыгнув обратно в комнату, он закрыл и запер дверь. Шум разбудил его жену, и они оба стояли у двери и слушали, как скрип и грохот возобновились, и существо пересекло улицу. и спустился по лестнице в холл. Вскоре раздался дикий рык, который закончился пронзительным воем, почти человеческим по силе агонии и ужаса, а затем наступила тишина.

"Пак!" Миссис Парминтер эякулировала, стуча зубами. - Что с ним могло случиться?

"Бог знает, - ответил Парминтер. - Я не увижу.

"Они стояли там, дрожа в своих ночных рубашках, пока из абсолютной тишины дома не пришли к выводу, что вещь исчезла; потом зажгли свечи и, облачившись в халаты, спустились по лестнице. Пак скрючился на циновке у двери гостиной, в позе, которую он часто принимал, когда его хорошо ругали. Они называли его по имени. Он не ответил. Затем они склонились над ним и погладили его по голове. Тем не менее он не шевелился, и когда они подошли, чтобы осмотреть его поближе, то обнаружили, что он мертв.

Решив докопаться до сути тайны, Парминтер на следующую ночь обсыпал всю лестницу мукой и песком. Произошло то же самое. Сначала царапание прямо над головой, потом скрип и грохот на лестнице, потом пауза, а потом медленный и крадущийся спуск, сопровождаемый тем же сочетанием звуков, в переднюю. Когда все снова стихло, осмотрели муку и песок. На нем не было никаких отпечатков, и, по-видимому, к нему не прикасались, поскольку на нем не было никаких признаков того, что что-либо проходило по нему.

"Тем не менее Парминтер не признавал возможности сверхфизического. "Шумы, которые мы слышали", - заметил он, - являются просто результатом какого-то любопытного акустического свойства, вполне обычного, если бы мы только знали, в домах такого рода. И то, что я увидел на лестнице, это, конечно, всего лишь эффект какой-то игры света, которую легко мог бы объяснить всякий, разбирающийся в естествознании".

"Ну, все, что я могу сказать, это то, что я хотела бы получить все объяснение и узнать, что на самом деле представляют собой эти естественные причины, о которых вы так любите говорить", - возразила миссис Парминтер.

"Я тоже должен", - ответил Парминтер. - Но я не могу этого объяснить, потому что я не ученый.

"Ну, возьми, - был ответ. - Вызовите профессора Кейплера.

"Профессор Кейплер был единственным ученым, которого знали Парминтеры. Он был немцем и в то время жил в Пенге. По просьбе Парминтера он приехал в Сиденхем и принял приглашение остаться на ночь. Парминтер показал ему чердак, и профессор очень внимательно его осмотрел, приподняв одну-две доски и заглянув во все щели и щели. Он проверил также стены и лестницу и признал, что не может различить там ничего, что могло бы объяснить, по крайней мере, некоторые из шумов, описанных Парминтерами. Когда пришло время ложиться спать, Парминтер, вместо того чтобы лечь спать, выключил все огни, и все трое сели на лестничную площадку и стали ждать.

"Точно в то же время, что и накануне, Вы услышали скрежет на чердаке, затем тихое открывание двери, затем лязг металла; а затем - Парминтер поймал профессора за руку - в поле зрения появилось что-то длинное, светящееся. Однако вместо того, чтобы спуститься по лестнице, он вскарабкался на стену и внезапно устремился к ним, как вспышка молнии.

"Миссис. Парминтер закричал, Парминтер крепче сжал профессора, и следующее, что они осознали, было то, что все трое катались по полу, а по ним ползло что-то огромное и чешуйчатое. Он производил впечатление какого-то гигантского, ядовитого и неописуемо отвратительного насекомого, снабженного множеством длинных и ужасных ног, и они съеживались от его прикосновения так же, как съеживались бы от прикосновения огромного паука, черного жука или другое существо, к которому у них было особое отвращение. Профессор привез с собой очень мощный электрический фонарь. В первой панике он выскользнул из его рук и укатился в темноту, но его пальцы в конце концов коснулись его, и он нажал на кнопку. В одно мгновение лестничную площадку залил свет, и ужас исчез. Затем Парминтер зажег лампу накаливания, и все трое спустились в столовую и выпили бренди с содовой.

"Ну, как вы это объясните?" - сказал Парминтер профессору. - Как вы думаете, что это было?

"Ничего, что я мог бы объяснить каким-либо известный физический закон, - ответил профессор. "Раньше я никогда не верил в возможность сверхфизического, но теперь я в этом убежден. Что меня больше всего поразило в этой штуке, даже больше, чем ее необычайное свойство полностью исчезать под действием света, так это ее злокачественность. Разве вы не чувствовали, насколько сильно он враждебно относился к нам?

"Да, - сказал Парминтер. 'Я сделал.'

"Ну, - продолжал профессор, - такой антагонизм, такая концентрированная желчь, и яд, и кровожадность - я чувствовал, что вещь хочет раздавить, разорвать, покалечить, разорвать, отравить меня - могла возникнуть только в аду - в мире, совершенно отличном от других". от нашего, где жестокость и злонамеренность достигают измерений, полностью выходящих за рамки физического. Мой вам совет: покиньте дом как можно скорее, чтобы не случилось с вами чего-нибудь действительно плохого".

"Только что въехав и потратив на это место много денег, Парминтеры, естественно, не чувствовали склонности следовать этому совету.

"Если это место населено привидениями, - утверждали они, - мы наверняка сможем избавиться от призрака экзорцизмом или каким-нибудь другим способом".

"Они посоветовались с несколькими своими друзьями, и в конце концов их уговорили позвать священника - англиканца из прихода в Ист-Энде, которого миссис Парминтер часто навещала, когда они жили в городе.

"Парминтеры не сказали мне, что именно делал отец С... (я полагаю, что в церкви практикуется особая форма экзорцизма), но он все равно не мог продолжать; его нервы , как он сам признался, разлетелся на куски, и как только длинная полоса света начала ползти к нему, он повернул хвост и побежал.

"Другой друг-клерикал, которого Парминтеры призвали для изгнания призрака, я полагаю, завершил службу; но это не возымело действия - существо взобралось на стену, как и прежде, и, метнувшись вниз, заставило заклинателя мгновенно бежать. Затем Парминтеры решили судить оккультиста из Вест-Энда. Это была дорогостоящая процедура; но условия в конце концов были согласованы, и на следующую ночь известный экстрасенс прибыл, чтобы изгнать призрака. Когда пришло время появиться, этот заклинатель настоял на том, чтобы Парминтеры удалились в свою комнату, а сам остался снаружи на лестничной площадке один.

"Они слышали, как он повторял много тарабарщины, как потом описал мне Парминтер; а затем он постучал в их дверь и сказал, что им не о чем больше беспокоиться, так как он видел призрак, дух монаха, и дал ему необходимое утешение.

"Но почему монах полз и издавал такой странный стук?" - спросила миссис Парминтер.

"Потому что незадолго до смерти он лишился конечностей", - был ответ. - Духи, знаете ли, всегда возвращаются в том состоянии, в котором они были непосредственно перед смертью. Грохот был из-за того, что он носил доспехи; так много старых монахов совмещали две профессии: воина и священника".

"А как насчет скорости w с какой тварь бросилась на нас, - сказал Парминтер, - и чувство, которое у всех нас возникло, что у нее бесчисленное множество ног? Это не очень похоже на инвалида-монаха, не так ли?

"Мне он не казался таким, - ответил оккультист. - По всей вероятности, у вас сложилось такое впечатление, потому что ваши психические способности недостаточно развиты. В настоящее время вы видите духов как бы не в фокусе - не в их истинной перспективе. Если бы вы прошли соответствующий курс обучения в каком-нибудь экстрасенсорном колледже, вы бы увидели их так же, как и я.

"Возможно, - сказал Парминтер, - но как насчет газа? Я вижу, ты все время был полон.

"В моем случае это не имело бы никакого значения, - ответил оккультист, - потому что для любого из моих продвинутых познаний призраки могут материализоваться на свету так же хорошо, как и в темноте".

"Тогда вы уверены, что призраки прекратились?" Миссис Парминтер заметила.

"Так сказал мне монах, - был ответ; - А теперь, если вы будете любезны заплатить мне мой гонорар, я пойду.

"Парминтер дал ему чек, и он пошел. Через час, когда Парминтеры легли спать, а в доме было тихо и темно, они услышали шорох пола над головой, и тварь упала. На этот раз никто из них не шевельнулся, и существо, как и прежде, прошло мимо их комнаты и спустилось в холл.

На следующее утро миссис Парминтер получила письмо от своей сестры, миссис Феллоуз, в котором она спрашивала, может ли она поставить две детей, Фло и Мейзи, их служанку и себя на неделю. В это время миссис Парминтер было крайне неудобно принимать посетителей, и если бы это был кто-нибудь другой, она бы отказалась; но она была предана именно этой сестре и сразу же написала в ответ, приглашая ее приехать.

"Дом был довольно странно построен. На верхнем этаже было три комнаты, две довольно приличных размеров, а третья едва вмещала кровать и имела две двери, одна из которых выходила на лестничную площадку, а другая - на чердак. Чердак был очень большим, но таким темным и плохо проветриваемым, что его нельзя было использовать для сна. Поскольку все комнаты в доме требовались, няню миссис Феллоуз, Лили, уложили спать в комнату, примыкающую к чердаку, в то время как Фло и Мейзи заняли одну из двух больших комнат, а кухарка и горничная Парминтеров - другую. В первые две ночи после прихода посетителей никаких волнений не было, хотя Лили жаловалась, что хуже она не спала никогда в жизни. На третий день их пребывания дети были приглашены на чай, и их мать сопровождала их. Вернувшись, они осведомились о Лили и, узнав, что она весь день была в своей комнате, побежали наверх, чтобы посмотреть, не случилось ли с ней что-нибудь.

Мейси постучала и, не получив ответа, открыла дверь и заглянула внутрь.

"Лили лежала на кровати, а на ней лежала ее длинная g Antennae, развевающиеся над ее лицом, представляло собой огромное чешуйчатое существо с отвратительным суставчатым телом и сотнями ядовитых черных ног. Вид у него был такой ужасный, такой безошибочно злой и свирепый, что Мейси окаменела и стояла, глядя на него, не в силах пошевелиться и издать ни звука.

"Фло, задаваясь вопросом, что случилось, заглянула через плечо своей сестры и была так же потрясена. В этот момент кто-то прибежал наверх, производя сильный шум, и существо медленно исчезло. Затем дети восстановили способность пользоваться своим языком и стали звать на помощь.

"Парминтер, случайно вошедший в этот момент в дом, побежал на помощь детям, и через несколько мгновений все домочадцы оказались на верхней площадке. Лили была без сознания, и в течение нескольких дней она была так больна, что доктор почти не надеялся на ее выздоровление. В конце концов, однако, она выздоровела, но ее горло и сердце были навсегда поражены. Вскоре после этого события Парминтеры перепродали дом, так как чувствовали, что больше не могут в нем оставаться. На чердаке хранилось немало вещей, и, вынув их, они наткнулись на сундук.

"Да ведь мы так и не открыли его, - воскликнула миссис Парминтер, тщетно пытаясь поднять крышку.

"'Нет; мы собирались получить ключ, а потом забыли об этом, - ответил Парминтер. - Но мы скоро это исправим. Я сейчас же пошлю за слесарем.


"Он так и сделал, и мужчина, наконец, найдя подходящий ключ, открыл коробку.

"Он был не совсем пуст; на дне его, крепко воткнутая двумя большими шляпными булавками, с растопыренными по обеим сторонам длинными ногами, как отвратительная бахрома, сидела черная индийская сороконожка".

ЦДХ ПТЕР IX

КАШЕЛЬ

ДЕЛО ПРИЗРАКОВ НА РЕГЕНСИ-ПЛОЩАДЬ, БРАЙТОН

Я знаю человека по имени Харрисон. Так же, по всей вероятности, вы; так, по всей вероятности, делает большинство людей. Но я полагаю, что не каждый знает Харрисона, который наслаждается христианским именем Пеламон, и не каждый знает Пеламона Харрисона, предающегося психическим исследованиям. Теперь некоторые думают, что никто, кроме члена Общества психических исследований, не может ничего знать о привидениях. Это заблуждение. Я встречал многих людей, которые, хотя и имели значительный опыт пребывания в домах с привидениями, никогда не ступали ногой на Ганновер-сквер; и наоборот, я встречал многих людей, которые, хотя и были членами Общества психических исследований, уверяли меня, что никогда не видели призрака. Пеламон Харрисон принадлежит к первой категории. По призванию он джентльмен-гробовщик и живет в Сассексе. Несколько лет назад, после публикации моего романа " Ради Сатаны" , который подвергся резкой критике в некоторых религиозных газетах, Пеламон Харрисон, защищая мое дело, написал мне довольно интересное письмо. Я пошел к нему, и с тех пор он не только снабжал меня подробной информацией обо всех привидениях, с которыми он сталкивался, но время от времени присылал мне отчеты о своем собственном опыте. Это один из них.

Однажды Пеламон сидел в своем кабинете и читал По, когда у его локтя зазвонил телефон.

"Привет!" - сказал Пеламон. "Кто здесь?"

"Только я - Фиби Хант", - был ответ. (Фиби Хант была экономкой Пеламона Харрисона.)

- Что-нибудь случилось? - с тревогой спросил Пеламон. "Что это такое?"

-- О, ничего, -- ответила миссис Хант, -- только что звонил какой-то джентльмен довольно странного вида и, кажется, очень хотел вас увидеть. Он говорит, что ему рассказал о вас мистер Эллиот О'Доннелл, и он хочет, чтобы вы немедленно отправились в дом на Ридженси-сквер, в Брайтоне, ╧. Он говорит, что там очень много призраков.

"Как его зовут?" - спросил Пеламон.

- Нимкин, - ответила миссис Хант и очень аккуратно написала имя - "НИМКИ Н".

-- Я подумаю, -- сказал Пеламон, -- а если меня не будет дома к семи часам, то не ждите меня до утра. Затем он повесил трубку и, думая, что пора поработать, взялся за свою бухгалтерскую книгу.

Однако, как он ни старался, он не мог удержаться от блуждания в мыслях. Что-то все шептало ему на ухо "Нимкин", а что-то твердило ему, что его присутствие срочно необходимо. ред на Ридженси-сквер.

Наконец, не выдержав, он бросил перо и, взяв шляпу и пальто, поспешил на вокзал.

В семь часов вечера он стоял на тротуаре прямо перед номером - Ридженси-сквер. Все шторы были опущены, и это обстоятельство в сочетании с атмосферой тишины и запустения говорило ему, что дом больше не обитаем. Несколько озадаченный, он спросил соседскую служанку, не может ли она сказать ему, где живет мистер Нимкин.

- Не на небесах, - язвительно ответила девушка. "Он действительно жил в ╧ - до смерти жены, но после этого он переехал жить на другой конец города. Он сам умер несколько дней назад, и, кажется, его похороны состоялись сегодня днем.

"И Нет. Там, где умерла его жена, сейчас пусто", - заметил Пеламон.

- Да, с тех пор он пустует, - ответила она, и, понизив голос до шепота, - люди говорят, что здесь обитают привидения. Я никак не могу заставить себя поверить в призраков, но я слышала звуки, - и она беспокойно засмеялась.

- Были ли у него дети? - спросил Пеламон.

-- Нет, -- ответила девушка, -- и он оставил деньги, которые копил, -- он был самым подлым из старых стержней, -- в больницу для чахоточных.

- Достойная причина, - прокомментировал Пеламон.

Девушка кивнула. - Его жена была чахоточной, - продолжала она. -- Я хорошо ее помню -- миловидное светловолосое создание с прекрасной кожей и, -- тут она вздрогнула, -- шокирующий кашель". Затем, приблизив голову к Пеламону и устремив на него испуганный взгляд, она прошептала: - Ее убил кашель!

Пеламон удивленно уставился на нее. - Ну конечно, - сказал он. "Это кашель, который убивает всех чахоточных. Я похоронил множество из них.

Девушка покачала головой. - Вы не понимаете, - сказала она, - но я не смею вам больше сказать; и, в конце концов, это только то, что мы думали. В любом случае, он уже мертв, и к тому же это хорошая работа. Вы хотели его видеть?

- О, в этом не было ничего особенного, - ответил Пеламон. - У кого есть ключи от дома?

У девушки отвисла челюсть, а глаза стали большими, как черепашьи яйца.

"Ключи!" - воскликнула она. - Помилуйте нас, вы не собираетесь туда идти?

- Это мое дело, - надменно ответил Пеламон. а потом, не желая ее обидеть, прибавил: "Я слышал, что место сдается, а так как я хочу дом именно в этой местности, то подумал, что позвоню, посмотрю, и все! Я не грабитель!"

Девушка хихикнула. "Вор!" она сказала. - О нет, ты недостаточно сообразителен для этого. Кроме того, дом пуст.

"Что!" - воскликнул Пеламон. - Всю мебель убрали?

- Все, кроме жалюзи, - кивнула девушка. "На следующий день после похорон миссис Нимкин здесь была распродажа, и на ней было много народу; некоторая мебель стоила огромную цену. Я слышал, что дом тоже продан, но я попрошу хозяйку убедиться.

Ш Он побежал наверх и вернулся через несколько минут.

"Да, - сказала она, - дом продан, скоро приедут новые люди".

- Тогда это решает вопрос, - сказал Пеламон и, поблагодарив ее в своей обычной краткой и точной манере, удалился.

Он ненадолго свернул на набережную, все время думая о Ридженси-сквер и таинственном человеке, который брал интервью у миссис Хант и который, как он думал, должен быть родственником Нимкина, похороненного в тот день. В девять часов он снова был на площади. Войдя в сад ╧ 1, он подкрался к задней части дома и, обнаружив, что защелка одного из окон не заперта, поднял створку и влез внутрь.

У него был с собой электрический фонарь, и, следовательно, он мог ориентироваться. Пеламон очень чувствителен к влиянию сверхфизического и, вероятно, является гораздо большим экстрасенсом, чем большинство тех, кто зарабатывает себе на жизнь профессиональными медиумами. Позже он сказал мне, что знал Нет. Его преследовали в тот момент, когда он ступил туда ногой. Он мог обнаружить присутствие сверхфизического как в атмосфере, так и в тенях. Часто в камерах смерти, которые он посещал, он видел определенную тень на полу у кровати; и это была та самая причудливая тень, сказал он, которая сейчас выползла из стены, чтобы встретить его. Но это было не единственное явление. Оттуда, где лежала тень, донесся кашель, нервный, тревожный кашель, хак, хак, хак, и когда Пеламон двигался, кашель и тень тоже двигались. Он прошел по всему дому, в каждую комнату; и кашель и тень последовали за ним. Хак, хак, хак, он не мог избавиться от этого. Сначала это просто раздражало его; но через некоторое время он рассердился, рассвирепел, обезумел.

"Будь ты проклят!" он закричал. "Прекрати! Прекрати этот мерзкий, адский взлом. Будь ты проклят! Будь ты проклят! Прекрати!"

Но кашель продолжался, и в ужасной ярости Пеламон бросился на тень, прыгнул на нее, наступил на нее и, вытащив складной нож, опустился на колени и намеренно ударил ее. И все же это продолжалось, неутомимо, беспрестанно, многозначительно, хак, хак, хак. Пеламон все еще лежал на полу, резая, коля и богохульствуя, когда к дому внезапно подъехало такси, и в следующее мгновение раздался громкий звонок у входной двери. Пеламон подождал, пока он прозвонит дважды; тогда он ответил на него. На пороге стоял шофер.

- Ты пришел не в тот дом, - сказал ему Пеламон. - Такси здесь не нужно.

- Это ╧..., не так ли? мужчина эякулировал.

- Да, - ответил Пеламон. - Нет. - но это не упрощает дела. Кто послал за тобой?

- Джентльмен, живущий на другом конце города, - ответил шофер. "Он позвал меня, когда я проходил мимо его дома. - Тебе нужна работа? он говорит. - Вы не подъедете к ╧ 1 - Ридженси-сквер и пригласите леди и джентльмена? Ты найдешь их там, ожидающих тебя. Джентльмена зовут Харрисо. n' (кажется, сказал Пеллиджон Харрисон, но я не совсем уловил). - Неважно, что у дамы. Приведи их обоих сюда".

- Это очень необычно, - воскликнул Пеламон, - потому что это мое имя, без сомнения. Но я не знаю, кто мог быть этот джентльмен, а дамы здесь нет.

- Может быть, сейчас в доме нет дамы, - сухо сказал шофер, - потому что она только что села в такси. Но она была там секунду или две назад. Тебе нравится развлекаться, не так ли?

Пеламон в большом замешательстве собирался что-то сказать, когда со стороны такси донесся кашель, хак, хак, хак. Он знал это слишком хорошо.

- Вот вы где, - с ухмылкой сказал шофер. - Ты должен признать, что она уже там и ждет, пока ты будешь готов присоединиться к ней.

Одержимый чувством, что он должен довести дело до конца, Пеламон больше не колебался. Он сел в такси. Кашель продолжался, но он не видел никакой дамы.

Они проехали через весь город и, наконец, остановились у небольшой виллы, выходящей окнами на церковь или часовню. Решив, что это должно быть их пункт назначения, Пеламон вышел и, приказав шоферу подождать, позвонил в дверной звонок. Ответа не последовало. Он посмотрел на окна; нигде не было ни следа света, и все жалюзи были плотно задернуты. Он снова позвонил, постучал и уже собирался сделать это в третий раз, как в соседнем доме поднялось окно и раздался голос: "Там никого нет. Там было фу сегодня вечером, а дом пуст.

- Чьи это были похороны? - нетерпеливо спросил Пеламон.

"Мистер. Нимкина, - был ответ; "Он умер в прошлый вторник".

- О чем ты говоришь? - крикнул шофер, слезая со своего насеста и присоединяясь к Пеламону на пороге. "Нимкин! Да ведь так звали парня, который был здесь меньше часа назад и велел мне привести этого джентльмена. В самом деле, в доме никого нет, ведь он в нем, и дама, которая пришла сюда с этим джентльменом, тоже в нем. Послушай, как она кашляет, - и пока он говорил, из-за закрытой двери доносились знакомые звуки: хак, хак, хак ...

ГЛАВА X

СИДЕРСТОУНСКИЕ ПРИЗРАКИ

Несколько лет назад я опубликовал в работе, озаглавленной "Призрачные явления" (Werner Laurie & Co.), отчет, присланный мне покойным преподобным Генри Хаконом, штат Массачусетс, из Серли Викарэйдж, Северная Каролина. Келс y Moor, о привидениях, которые когда-то происходили в пасторском доме Олд Сайдерстон (насколько я понимаю, нынешний приходской дом никогда не беспокоили каким-либо образом). Благодаря доброте и любезности мистера Э. А. Спургина из Темпл Балсолл, Уорикшир (внука преподобного Джона Спургина), я теперь могу воспроизвести дальнейшую переписку по тому же делу, написанную во время происшествия - более восьмидесяти лет. много лет назад.

Следующие абзацы появились в Norfolk Chronicle от 1 июня 1833 года:

"Настоящий призрак

"Следующее обстоятельство вызывает волнение в окрестностях Факенхема в течение последних нескольких недель.

"В пасторате Сайдерстоун живет преподобный мистер Стюарт, священник и настоятель Туэйта. Около шести недель с тех пор, как в ней посреди ночи раздался необъяснимый стук. Семья встревожилась, не в силах выяснить причину. С тех пор он постепенно становился все более жестоким, пока не пришел к такому ужасному пи тч, что один из слуг ушел от абсолютного ужаса. Шумы начинаются почти каждое утро около двух и продолжаются до рассвета. Иногда это стук то в потолок над головой, то в стену, то прямо под ноги; иногда это низкий стон, который, по словам преподобного джентльмена, очень напоминает ему стоны солдата, когда его хлещут; а иногда это похоже на звон меди, лязг железа или лязг глиняной посуды или стекла; но ничего в доме не нарушено. Он никогда не говорит, но будет биться под веселую мелодию и стонет при торжественном, особенно при утренних и вечерних гимнах. Каждая часть дома была тщательно осмотрена, чтобы никто не мог спрятаться, а двери и окна всегда запирались с величайшей осторожностью. Как внутри, так и снаружи дом был тщательно осмотрен во время шумов, которые всегда пробуждают семью от дремоты и заставляют их вставать; но ничего не обнаружено. Его слышат все присутствующие, и несколько дам и джентльменов по соседству, которые, чтобы удостовериться, провели всю ночь с семьей мистера Стюарта, услышали тот же шум и были в равной степени удивлены и напуганы. Мистер Стюарт также предложил любому торговцу в деревне возможность остаться в доме и убедить себя. Визги на прошлой неделе в среду были потрясающими. Ранее в деревне сообщалось, что в доме обитал преподобный джентльмен по имени Мантал, который умер там аб. двадцать семь лет назад, и теперь все считают, что так оно и есть. Его склеп внутри церкви был недавно отремонтирован и заложен новый камень. Дом примыкает к церковному двору, что в немалой степени усилило ужас, охвативший жителей деревни. Иллюзия должна быть очень хитроумной, но в это время дня вряд ли можно найти кого-нибудь, кто поверит, что эти шумы происходят от каких-либо других причин, кроме естественных.

"В среду вечером мистер Стюарт попросил нескольких наиболее респектабельных джентльменов не спать всю ночь, а именно: преподобного мистера Сперджена из Докинга, преподобного мистера Гоггса из Крик, преподобного мистера Ллойда из Массингема, преподобный мистер Титлоу из Норвича и мистер Бэнкс, хирург из Холта, а также миссис Сперджен. Особое внимание уделялось тому, чтобы слуги не проказничали; но, словно для того, чтобы доставить посетителям большое удовольствие, шумы были еще громче и продолжительнее, чем обычно. Первое начало было в спальне мисс Стюарт и походило на цепляние прожорливого зверя за добычей. Миссис Сперджен в этот момент стояла, прислонившись к спинке кровати, и на всех присутствующих произвело впечатление удара током. Кровать была со всех сторон вдали от стены; но ничего не было видно. Затем три сильных удара были нанесены по буфету, пока рука мистера Гоггса была на нем. Нарушитель был призван заговорить, но ответил только низким глухим стоном; но когда его попросили дать три удара, он нанес, по-видимому, три сильнейших удара. е стена. Звуки, некоторые из которых были такими же громкими, как удары молота по наковальне, продолжались с одиннадцати до двенадцати часов и почти через два часа после восхода солнца. Вот что рассказывает один из джентльменов: "Все мы слышали отчетливые звуки разного рода - из разных частей комнаты и воздуха - среди нас - более того, мы ощущали вибрации частей кровати, как ударил; но мы совершенно не могли приписать какую-либо возможную естественную причину как производящую все или какую-либо часть этого. У нас было множество мыслей и объяснений, пронесшихся в наших головах, прежде чем мы оказались на месте, но мы оставили все это в равной степени сбитым с толку". В другую ночь семья собралась в комнате, где никогда не было слышно шума; горничные сидели и шили вокруг стола под особым вниманием миссис Стюарт, а слуга, скрестив ноги и положив руки на колени, под присмотром своего хозяина. Тут впервые послышался шум - "сверху, вокруг, внизу, все смятение", - но ничего не видно, ничего не тревожится, ничего не ощущается, кроме вибрирующего сотрясения воздуха, или дрожащего движения столов, или того, что на них лежит. их. Напрасно было бы пытаться выделить все различные шумы, стуки и меланхолические стоны этого таинственного чего-то. Немногие ночи проходят без его посещения, и каждая приносит свое разнообразие. Мы почти не сомневаемся, что в конце концов узнаем, что этот полуночный нарушитель - не что иное, как еще один " Томми Головастик ", но благодаря респектабельности и высокому интеллекту сторон, пытавшихся провести расследование. te в тайну, мы вполне готовы предоставить верующим в земные посещения призраков всю поддержку, которую это обстоятельство даст их вере - вере необъяснимой тайны . Мы понимаем, что запросов по этому поводу было очень много, и мы считаем, что можно даже сказать хлопотно, если не дорого".


(" Норфолкские хроники" , 1 июня 1833 г.)

* * * *

"Сидерстонский пасторский дом

" Редактору Norfolk Chronicle.

"Сэр, мое имя недавно появилось в " Бери пост" , а также в вашем собственном журнале без моего согласия или ведома, и я не сомневаюсь, что вы предоставите мне возможность занять некоторую часть вашей статьи в качестве объяснения.

"Совершенно верно, что по просьбе преподобного мистера Стюарта я был в пасторском доме в Сайдерстоне в ночь на 15-е число с целью расследования причин нескольких перерывов, которые мистер Стюарт и его семья находятся под прицелом последние три-четыре месяца. Поэтому я считаю правильным исправить некоторые из ошибочных впечатлений, которые данный абзац должен произвести на общественное сознание, и в то же время справедливо изложить главные обстоятельства, которые произошли в ту ночь. т.

"В десять минут третьего ночи отчетливо послышались " стуки "; они продолжались через промежутки времени до восхода солнца - то исходили от изголовья кровати, то от боковин детской кровати, то от трехдюймовой перегородки, отделявшей детские спальни; обе стороны этой перегородки были открыты для наблюдения. Также в двух или трех случаях, когда требовалось нанести определенное количество ударов, точное требуемое количество было ясно слышно. Чем были вызваны эти удары, было предметом тщательного исследования: каждый объект был перед нами, но ничего удовлетворительного для их объяснения; никаких следов человеческой руки или механической силы не было обнаружено. Тем не менее, я хотел бы заметить, хотя эти стуки были совершенно отчетливыми, они ни в коем случае не были такими сильными, как показано в вашем абзаце, - в самом деле, вместо того, чтобы "быть еще громче и продолжительнее в ту ночь , как будто для того, чтобы доставить посетителям большое удовольствие ", казалось бы, они не были ни такими громкими, ни такими частыми, как обычно. В некоторых случаях они были особенно мягки, и паузы между ними давали всем присутствующим возможность произвести самое спокойное суждение и обдуманное расследование.

"Следующим я заметил " вибрацию " на серванте и стойке детских кроватей. Они отчетливо ощущались как мной, так и другими, причем не один раз, а часто. Очевидно, они были следствием различных ударов, нанесенных тем или иным способом по разным частям кроватей, в нескольких случаях, когда эти части действительно были под нашими руками. Неправда, что " воздействие на всех присутствующих было подобно удару электричества ", но что эти " вибрации " действительно имели место, и это также было очевидно для наших чувств в кроватях, совершенно оторванных от каждой стены; хотя каким образом они были вызваны, не могло быть развито.

"Опять - наше внимание в разное время в течение ночи обращалось на какие-то звуки на изголовье кровати и на стенах, похожие на царапанье двух или трех пальцев; но ни в коем случае они не были " цеплянием прожорливого животного за своей добычей ". Ночью мне случилось покинуть то место, где собралась компания, и блуждать в темноте по некоторым более отдаленным комнатам в доме, где не было ни одного члена семьи (но где первоначально возникли беспорядки), и там , к моему удивлению, были слышны те же царапины.

"В другой раз также, когда одного из детей мистера Стюарта попросили напеть живую музыку, из изголовья кровати отчетливо доносились " самые научные побои " на каждую ноту; и в конце были нанесены " четыре удара ", громче (я думаю) и быстрее, чем все, что случалось раньше.

"Я также не должен упускать из виду, что в начале шумов было слышно несколько слабых " стонов ". Это случалось не раз; через некоторое время они переросли в серию " стонов " особенно мучительного характера и исходили (как казалось) из постели одного из детей мистера Стюарта лет десяти. Судя по тону голоса, а также по другим обстоятельствам, мое собственное убеждение что эти " стоны " не могли возникнуть ни от какого усилия со стороны ребенка. Возможно, присутствовали и другие, у которых могло быть иное впечатление; но как бы то ни было, к рассвету раздалось четыре или шесть воплей - не из-за какой-либо кровати или стены, а как бы витающие в воздухе в комнате, где главным образом были слышны другие звуки. Эти крики были отчетливо слышны всем , но никто не мог установить их причину .

"Вот, сэр, основные события, происшедшие в пасторском доме Сайдерстоун в ту ночь, о которой говорится в вашем абзаце. Я понимаю, что " стук " и " звуки " значительно различались по своему характеру в разные ночи и что было несколько ночей (в четыре разных периода), когда не было слышно никаких шумов .

"Я просто рассказал о том, что произошло под моим собственным наблюдением. Вы заметите, что шумы, которые мы слышали, никоим образом не были такими громкими и сильными, как можно было бы заключить из сделанных представлений. Тем не менее, как вы знаете, они не от этого менее реальны; и поэтому они не нуждаются в менее рациональном объяснении. Однако я надеюсь, господин редактор, что ваши читатели меня полностью поймут. Я рассказал о ночных событиях не для того, чтобы привести их к каким-то особым взглядам или заключениям по предмету, который, по крайней мере в настоящее время, окутан мраком: он очень далек от моей цели. Но мистер Стюарт попросил меня, как соседнего священника, присутствовать при неудобствах и помехах. s, которым различные члены его семьи были подвергнуты в течение последних шестнадцати недель, я счел своим долгом, как честный человек (особенно среди ложных заявлений, которые сейчас за границей), принести мое слабое свидетельство, каким бы незначительным оно ни было, к их фактическому существованию в его доме; а также поскольку по самой природе дела мистер Стюарт не может допустить повторного введения незнакомцев в свою семью, я также считал своим долгом перед публикой изложить им обстоятельства, которые действительно имело место по этому поводу. Словами вашего абзаца я действительно могу сказать: " У меня были различные мысли и объяснения, пронесшиеся в моей голове, прежде чем я оказался на месте, но я оставил ее совершенно сбитой с толку ", и должен признаться, что недоумение не уменьшилось. в результате расследования, которое велось самым тщательным образом в течение пяти дней на прошлой неделе под непосредственным руководством мистера Рива из Хоутона, агента маркиза Чолмондели, владельца Сайдерстоуна и покровителя приходского дома, и который, узнав о неприятностях, которым подвергался мистер Стюарт, распорядился оказать любую возможную помощь с целью открытия. Мистер Сеппингс и мистер Сэвори, два главных обитателя прихода, также помогали в расследовании. Вокруг задней части дома была вырыта " траншея ", а во всех остальных ее частях производились " бурения " на глубину шести или семи футов, образуя цепь вокруг всех построек с целью обнаружения каких-либо подземное сообщение со стенами, которое, возможно, в рассматриваемых шумах. Многие части внутренней части дома, такие как " стены ", " полы ", " ложные крыши " и т. д., также были тщательно исследованы, но не было обнаружено ничего, что могло бы пролить свет на источник возмущений. . В самом деле, я понимаю, что " стуки " в течение последних четырех дней, не только не утихшие, но и все более беспокоящие мистера Стюарта и его семью - и таковыми остаются ! - Я, сэр, ваш покорный слуга,


"Джон Спергин.

"Стыковка,

5 июня 1833 года ".

* * * *

" Редактору Norfolk Chronicle .

"Норвич, 5 июня 1833 года .

"Сэр,-

"Подробности обстоятельств, связанных с " Сидерстоунским призраком" , изложенные в публичных газетах, на мой взгляд, очень неверны и рассчитаны на то, чтобы ввести общественность в заблуждение. Если сообщения о звуках, услышанных в другие вечера, столь же преувеличены, как сообщения о звуках, которые мы с пятью другими джентльменами слышали в среду вечером 15 мая, то нельзя было придумать ничего лучше, чтобы посеять суеверия и способствовать обману. Я провел несколько дней с другом в окрестностях Сайдерстоуна, и мистер Стюарт любезно пригласил меня посидеть в пасторском доме; но я никогда не представлял шумы, которые я слышал во время ночь станет предметом всеобщих разговоров в нашем городе и уезде. В таком случае, и поскольку ко мне так часто обращались мои личные друзья, я надеюсь, что вы позволите себе исправить через свой журнал некоторые ошибки, допущенные в отчетах о произошедших беспорядках. когда я присутствовал. Если бы другие посетители сочли уместным сделать свои заявления достоянием общественности, я не сомневаюсь, что они почти согласились бы с моими собственными, так как мы, хотя и представлены в "Бери пост", не являемся " теми , кто имеет дело с противоречиями такого рода". '

"Шумы не были громкими ; конечно, они были не настолько громкими, чтобы их услышали те леди и джентльмены, которые сидели во время их начала в спальне всего в нескольких ярдах от них. Шум начался как можно ближе к тому часу, который мы были готовы ожидать, или примерно в половине первого ночи. кровати, когда на ней были руки мистера Гоггса; но неправда, что это были "мощные удары". Верно также и то, что мистер Гоггс просил призрака, если он не может говорить, постучать три раза, и что три удара - нежные, а не "три сильнейших удара" - были слышны как исходящие от тонкой стены, у которой стояли стены. кровати детей и служанок. Я услышал крик, как женский, но не встревожился; Я не могу сказать положительно о происхождении крика, но я не могу отрицать, что такой ск стопку может произвести чревовещатель. Семья в высшей степени респектабельна, и я не знаю ни одной веской причины подозревать кого-либо из ее членов; но так как один или два члена семьи могут причинять беспокойство остальным, я должен признаться, что был бы более удовлетворен тем, что между призраком и членом семьи не было бы связи, если бы шумы были отчетливо слышны. в комнатах, когда все члены семьи были заведомо удалены от них. Я узнал от мистера Стюарта, что однажды вся семья - он сам, миссис Стюарт, дети и слуги - просидела ночью в его спальне; что он сам и миссис Стюарт внимательно следили за детьми и слугами; и что шумы, хотя редко или никогда раньше не слышные в этой комнате, теперь были слышны во всех частях комнаты. Этот факт, хотя и не учтенный, не является доказательством того, что кто-то из членов семьи может дать полную информацию о причине шума.

"Мистер. Стюарт и другие джентльмены заявили, что они слышали такой громкий и резкий стук и другие странные звуки, которые, несомненно, придают происходящему большую тайну. Я говорю только о стуках и криках, которые я слышал в обществе господ, чьи имена уже были известны публике; и, ограничивая свои замечания этими шумами, я не колеблясь заявляю, что, по моему мнению, подобные шумы могут быть вызваны видимой и внутренней силой.

"Я не отрицаю существования сверхъестественной силы или ее случайные проявления; но я твердо верю, что такое проявление не происходит без Божественного разрешения, и когда это разрешено, оно не преследует пустяковых целей и не сопровождается пустяковыми эффектами . Теперь есть эффекты, которые кажутся мне пустяками , связанные с шумами в Сайдерстоне, и которые, таким образом, склонны убедить меня в том, что они не вызваны сверхъестественным действием . Однажды от призрака потребовали десять ударов; он дал девять и, как бы спохватившись, что число не закончено, начал опять и дал десять. Я слышал, как он отбивал ритм под куплет песни, которую пела мисс Стюарт - если не ошибаюсь, "Дом, милый дом"; и я слышал, как он трижды постучал, выполняя просьбу мистера Гоггса.

"Мистер. Редактор, в Сидерстонском пасторате слышны шумы, причина или причина которых в настоящее время неизвестна публике, но следует немедленно провести полное и тщательное расследование. Стюарт, я полагаю, готов предоставить средства. Поэтому, если я могу высказать мнение, что если бы двум или трем активным и опытным полицейским из Нориджа было позволено быть единственными жильцами в доме в течение нескольких ночей, призрак не прервал бы их сон, или, если бы он попытался чтобы сделать это, они быстро найдут его и научат хорошим манерам на будущее. Беспорядки в пасторском доме в Эпворте в 1716 году в некоторых деталях напоминают те, что произошли в Сидерстоне, но в наши дни мы мало верим рассказам о ведьмах. хитрость или что злым духам разрешено выражать свое неудовольствие молитвами, возносимыми за короля, и т. д.; и поэтому я надеюсь, что обманы, практикуемые в Сайдерстоне, если таковые имеются, будут немедленно раскрыты, чтобы этот пасторский дом не стал по своей репутации равным тому, что был в Эпворте. Я ваш покорный слуга, сэр.

"Сэмюэл Титлоу".

(" Норфолкские хроники" , 8 июня 1833 г.)

* * * *

Сидерстон Пастор

" Редактору Norfolk Chronicle.

"Сэр, я уже дал показания о событиях ночи 15-го ульта. в пасторате в Сайдерстоне и обнаружив, что чревовещание и другие приемы теперь прибегают к их вероятным причинам (и это также с санкции некоторых заявлений, сделанных в вашей газете на прошлой неделе), я чувствую себя призванным заявить публично, что, хотя я и внимательно наблюдал за различными событиями, которые тогда происходили, я не был свидетелем ни одного обстоятельства, которое могло бы побудить меня предполагать, что удары , вибрации , царапанье , стоны и т. д., которые я слышал, исходили от какого-либо члена семьи мистера Стюарта с помощью механических или других ухищрений: в самом деле, мне кажется совершенно невозможным, чтобы царапины, попавшие под Мое наблюдение ночью в отдаленной комнате дома могло быть произведено таким образом, что в то время каждый член семьи мистера Стюарта был удален на значительное расстояние от места происшествия.

"Делая это заявление, я прошу заявить, что моей единственной целью в принятии какого-либо участия в этом загадочном деле было расследование и установление истины . Я всегда хотел подойти к ней, не предвзято , то есть с умом, готовым поддаться влиянию одних только фактов , - без какой-либо склонности доказывать вмешательство человеческой деятельности, с одной стороны, или сверхчеловеческой деятельности, с другой. с другой стороны: - в то же время будет просто честно заявить, что мистер Стюарт выражает себя настолько полностью сознающим свою честность по отношению к публике, что он решил терпеть все обвинения и размышления, которые были или которые могут быть бросить на себя или на свою семью, чтобы пройти без замечаний; и так как он в разное время и в разных случаях полностью убеждался в невозможности рассматриваемых беспорядков по вине кого-либо из его домочадцев (и из непрекращающихся исследований, которые он проводил по этому вопросу , он сам должен быть лучшим судьей), г-н Стюарт намеревается отказаться от всех будущих вторжений его семьи из-за вмешательства посторонних.

"Возможно, мистер редактор, ваши дальние читатели могут не знать, что мистер Стюарт не проживал в Сайдерстоне более четырнадцати месяцев, в то время как теперь доказано, что таинственные звуки были слышны в этом доме с разных сторон. rvals и в разной степени насилия, в течение последних тридцати лет и выше. В настоящее время готовятся наиболее убедительные и удовлетворительные письменные показания по этому вопросу, о завершении которых вы будете уведомлены в должное время. Я, сэр, ваш покорный слуга,

"Джон Спергин.

"Стыковка, 7 июня 1833 года ".

(" Норфолкские хроники" , 15 июня 1833 г.)

Эти Декларации были помещены в Norfolk Chronicle от 22 июня 1833 года:

"Сидерстонский пасторский дом

"Для сведения общественности, а также для защиты семьи, ныне проживающей в вышеуказанном доме, от самых неблагородных наветов подготовлены прилагаемые документы. Было предложено, чтобы эти документы предстали перед публикой в качестве аффидевитов, но в связи с возникновением вопроса о праве относительно полномочий магистратов получать аффидевиты по предметам такого рода были приняты представленные ниже Декларации. Все свидетели, чьи показания были даны, были допрошены по отдельности - их показания во всех случаях были даны весьма охотно, - и то серьезное впечатление, которое произвели показания некоторых из они особенно были записаны, послужило тому, чтобы показать, насколько глубоко рассматриваемые события запечатлелись в их памяти. Не вдаваясь в вопрос о причинах, предполагается, что один факт должен быть очевиден для всех (а именно): различные необъяснимые шумы были слышны в вышеупомянутом жилище с различными интервалами и с разной степенью силы в течение многих лет. до того, как нынешние оккупанты когда-либо вступили в него: действительно, Свидетельство других уважаемых лиц об этом Факте можно было бы легко привести, но маловероятно, что кто-либо, кто расположен отвергнуть или подвергнуть сомнению прилагаемые доказательства, под влиянием каких-либо дополнительных Свидетельских показаний. которые могут быть представлены:

* * * *

" Элизабет Гофф из Докинга, графство Норфолк, вдова, теперь добровольно заявляет и готова в любое время подтвердить это под присягой и сказать: что она поступила на службу к преподобному Уильяму Мэнтлу около месяца от апреля 1785 года, когда ее упомянутый хозяин переехал из доков в пасторский дом в Сайдерстоне, и упомянутая Элизабет Гофф далее утверждает, что во время входа в упомянутый пасторский дом две спальни в нем были заколочены: и на однажды, в течение шести месяцев ее пребывания на службе у упомянутого хозяина, она хорошо помнит, что вся семья была очень встревожена из-за того, что сестра миссис Мантл либо увидела, либо услышала что-то очень необычное в один из дождливых дней. Это заявление было составлено и подписано 18 июня 1833 года в присутствии меня, Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Знак (X) Элизабет Гофф".

* * * *

" Елизавета , жена Джорджа Парсонса , из Сайдерстоуна, в графстве Норфолк, кузнеца, ныне добровольно заявляет и готова в любое время подтвердить то же под присягой и сказать: Что она вышла замуж около девятнадцати лет тому назад, а затем вступила в оккупацию южной части пасторского дома в Сайдерстоне, в доме которого она продолжала проживать в течение девяти с половиной лет. Что она, упомянутая Элизабет Парсонс, проживавшая в Факенхэме до своего замужества, не знала о предполагаемых обстоятельствах шума, слышимого в указанном доме, и продолжала так в течение примерно девяти или десяти месяцев после того, как вошла в него; но что по прошествии этого времени, однажды ночью, она помнит, что проснулась от каких-то "очень сильных и очень быстрых ударов" в занимаемой ими нижней комнате, прямо под комнатой, в которой она спала. ; что шум показался ей, как от печки, которая, как она предполагала, должна была быть разбита вдребезги; Что она, упомянутая Элизабет Парсонс, разбудила своего мужа, который тут же услышал тот же шум; что тотчас встал, зажёг свет, и пошел вниз; но что, войдя в комнату, он обнаружил, что все в полной безопасности, так как они были оставлены перед сном; после этого ее муж вернулся в спальню, погасил свет и лег спать; но не успел он устроиться в постели, как вернулись те же тяжелые удары; и были слышны ими обоими в течение значительного времени. Так как это был первый шум, который она, упомянутая Элизабет Парсонс, когда-либо слышала, она очень встревожилась и попросила своего мужа не ложиться спать, пока они продолжаются, чтобы она не должен умереть от страха; но что касается причин этих шумов, то она, упомянутая Элизабет Парсонс, никоим образом не может объяснить. Упомянутая Элизабет Парсонс далее утверждает, что примерно через год в полночь во время одного из ее родов ее внимание особенно привлекли странные звуки, доносившиеся из нижней комнаты. Эти звуки были очень сильными и, насколько она помнит, были похожи на то, как открываются и швыряются вверх и вниз оконные рамы, хлопают ставни и стучат стулья, поставленные у окон; что ее няня тут же спустилась вниз по лестнице. осмотреть состояние комнаты, но, к всеобщему удивлению, обнаружила, что все в полном порядке, как она и оставила ее. Точно так же упомянутая Элизабет Парсонс далее утверждает, что, помимо событий, упомянутых здесь прежде, и которые остаются совершенно свежими по ее воспоминаниям, время от времени, пока она жила в Сайдерстоунском пасторате, ее постоянно прерывали очень страшные и необычные частые стуки, разнообразные и нерегулярные; - иногда они слышались в одной части дома, иногда в другой; - иногда они были частыми, а иногда проходили две-три недели или месяца, а то и двенадцать месяцев, а стука не было слышно. . Что эти удары обычно никогда не наносились до тех пор, пока вся семья не отдыхала ночью, и она часто замечала, что как раз в то время, когда она надеялась избавиться от них, они возвращались в дом с еще большей силой. - И, наконец, - заявила Элизабет Парсонс, - заявляет, что во время проживания в пасторском доме Сидерстон более девяти лет она слышала в нем стук и шум, причину которых она совершенно не могла установить. Июнь 1833 года, передо мной Дерик Хост, один из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Элизабет Парсонс".

* * * *

" Томас Мейс из Сайдерстона, графство Норфолк, плотник, теперь добровольно заявляет и готов в любое время подтвердить то же самое под присягой и сказать: В ту ночь, около одиннадцати лет назад, когда мистер Джордж Парсонс занимал часть пасторского дома в Сайдерстоне, так случилось, что он спал там на чердаке; и около полуночи он услышал (он думает, что проснулся) ужасный шум, похожий на внезапное и тяжелое падение части трубы на он печку в нижней гостиной. - Что грохот был так силен, что, хотя и на значительном расстоянии от места, он отчетливо слышал шум, не сомневаясь, что труба упала и разбила печь вдребезги: - что он встал и спустился вниз (была светлая летняя ночь), но, осмотрев состояние комнаты и печи, нашел, к своему удивлению, все, как должно было быть. Упомянутый Томас Мейс далее утверждает, что в другой раз, около восьми или девяти лет назад, когда он спал ночью в пасторском доме Сайдерстоун в комнате в его южной части, дверь этой комнаты особенно сильно ударилась о пол, что потребовало быть поднятым, чтобы закрыть или открыть ее, и производя особый звук в ее движении, он отчетливо слышал все звуки, которые сопровождали ее открытие. - Что он был уверен, что дверь была открыта, и встал с постели, чтобы закрыть ее. , но, к своему великому удивлению, он обнаружил, что дверь закрыта, как и оставила ее. - И, наконец, вышеупомянутый Томас Мейс утверждает, что обстоятельства, изложенные выше, возникли по причинам, которые он совершенно не может объяснить. - Эта Декларация была составлена и подписана 18 июня 1833 года в присутствии меня, Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Томас Мейс".

* * * *

" Уильям Офилд из Сайдерстона, графство Норфолк, садовник и конюх, теперь добровольно заявляет и готов в любое время подтвердить то же самое под присягой и сказать: что он жил на службе у преподобного Томаса Скримшира, около девяти лет назад, когда его указанный хозяин занял пасторский дом в Сайдерстоне и оставался с ним во время его проживания в этом месте. Упомянутый Уильям Офилд также утверждает, что, поскольку он не спал в доме, он мало что знает о том, что происходило в нем ночью, но что он прекрасно помнит, как однажды, сидя на кухне, он услышал спальню прямо над его головой, звук, напоминающий перетаскивание мебели по комнате, сопровождаемый падением на пол как бы чего-то очень тяжелого. Он уверен, что этот шум действительно имел место, и искренне не верит, что кто-либо из членов семья в это время находилась в комнате. Упомянутый Уильям Офилд также утверждает, что шум был достаточно громким, чтобы встревожить часть семьи, сидевшую в то время в нижней комнате, в противоположном конце дома; что он совершенно уверен, что они были встревожены, поскольку одна из дам немедленно поспешила на кухню, чтобы узнать о шуме, хотя семья его упомянутого хозяина, казалось, никогда не желала придавать большого значения этим происшествиям: - что он, упомянутый Wm. Офилду было приказано подняться наверх, чтобы посмотреть, что произошло, и, войдя в комнату, он обнаружил, что все в порядке: - он без колебаний заявляет, что этот шум не производился кем-либо в доме. Упомянутый Wm. Офилд также заявляет s, что в разное время по вечерам, когда он был на службе у своего упомянутого хозяина, он слышал другие странные звуки в доме, которые он никогда не мог объяснить, в частности дребезжание стекла и фарфора в шифоньере, стоящем в гостиной, как будто среди них бегала кошка, а он уверен, что никакой кошки там быть не могло, так как дверь была заперта. И указанный Wm. Офилд также заявляет, что некоторые из служанок семьи, которые были напуганы, попросили его обыскать ложную крышу дома и успокоить их тревогу. Он сделал это, но так и не смог ничего обнаружить снаружи. порядка. Эта Декларация была составлена и подписана 18 июня 1833 года в присутствии меня, Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Уильям Офилд".

* * * *

" Елизавета , жена Джона Хукса , из Сидерстона, в графстве Норфолк, чернорабочий, теперь добровольно заявляет и готова в любое время подтвердить то же самое под присягой и сказать: Что она поступила на службу к преподобному Томасу. Скримшир в Сидерстонском пасторате около семи лет назад и проработал у него около четырех лет; что в последний год своей службы у мистера Скримшира, около Рождества, сидя у камина в кухне, она услышала шум, похожий на шевеление и грохот стульев около сл. комнаты прямо над ней; что шум был так силен, что одна из дочерей мистера Скримшира вышла из гостиной (которая была удалена на значительное расстояние от того места, где был слышен шум), чтобы навести справки: что слуга и часть семьи немедленно поднялись наверх, но не нашли ничего перемещенного; более того, она искренне полагает, что в это время наверху не было никого из членов семьи. Упомянутая Элизабет Хукс также утверждает, что в другом случае после Когда она поднималась по чердачной лестнице в постель со своей служанкой около одиннадцати часов ночи, она услышала три очень громких и отчетливых стука, как будто исходивших из двери ложной крыши. Эти стуки слышали и дамы семьи, тогда разделившиеся на ночь, которые пытались убедить ее, что это кто-то стучит в дверь прихожей. Упомянутая Элизабет Хукс говорит, что, хотя она и была уверена, что это не кто-то снаружи, тем не менее она открыла окно, чтобы посмотреть, и, как она и ожидала, никого не нашла; уверена, что они были на двери, но как и кем они были даны, она совершенно не может понять. И, наконец, упомянутая Элизабет Хукс утверждает, что в другое время, после того, как она попала в свою спальню (вся семья кроме того, что она была в постели, а сама сидела за иголкой) она слышала в коридоре, ведущем в комнату, шумы, как будто человек идет каким-то особенным прыжком; семьи. - Этот Децл Соглашение было составлено и подписано 18 июня 1833 года в присутствии меня Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Метка (X) Элизы. Крючки".

* * * *

" Фиби Стюард из Сайдерстона, в графстве Норфолк, вдова, теперь добровольно заявляет и готова в любое время подтвердить то же самое под присягой и сказать: что около двадцати лет назад, через несколько дней после Михайлова дня, она была оставлена отвечал за Syderstone Parsonage, который тогда занимал мистер Генри Крафер; и около восьми часов вечера, сидя на кухне, заперев все двери и никого в доме не было, она услышала над своей головой сильный шум в спальных комнатах, как будто люди "выбегали из из одной комнаты в другую" - "очень громко спотыкаясь" - и что эти шумы продолжались минут десять или четверть часа: - что она чувствовала себя тем более встревоженной, будучи дом. - И упомянутая Фиби Стюард далее утверждает, что восемнадцать лет назад, во вторник на Троицу, ее призвали в качестве сиделки к миссис Элизабет Парсонс, находившейся в одном из ее заточений, жившей в то время в пасторском доме Сайдерстон: Что примерно через две недели после этого, однажды ночью, около двенадцати часов, только что уложив свою пациентку в постель, она помнит, что отчетливо слышала шаги, как будто кто-то выходил из своего сна. звон в дверь комнаты, вниз по лестнице, шаг за шагом, к двери гостиной внизу: - что она отчетливо слышала, как открылась дверь гостиной и стул, стоявший у одного из окон, двинулся; и ставни открылись. Все это упомянутая Феба Стюард совершенно уверена, что она отчетливо слышала, и после этого тотчас же, как только ее попросили, она спустилась вниз в компании с другой женщиной, которую она разбудила, чтобы пойти с ней, будучи слишком встревожена, чтобы идти одна; но войдя в комнату, она обнаружила все так же, как и оставила. - И упомянутая Фиби Стюард далее утверждает, что примерно через две недели после последнего события, когда она спала на бюро в одной из нижних комнат пасторского дома Сайдерстоун, - то есть в комнате, о которой говорится в последнем заявлении, - она услышала "очень неожиданный и страшный стук, как будто он ударил в изголовье кровати и разбил ее вдребезги": этот стук был так силен, что быть услышанным миссис Крафер в центре дома: - что она, упомянутая Фиби Стюард и еще одна особа, которая в то время спала с ней, были очень встревожены этим тяжелым ударом и никогда не знали, как объяснить это. И, наконец, упомянутая Фиби Стюард утверждает, что в течение сорока пяти лет она имела обыкновение часто посещать пасторский дом Сайдерстоуна (не упоминая о каких-либо необычных заявлениях, которые она слышала от своей сестры, ныне покойной, и других, живших здесь). в нем), что она, исходя из собственного положительного опыта, без колебаний заявляет, что в этом жилище действительно существуют шумы, которые h никогда не пытались объяснить. Эта Декларация была составлена и подписана 18 июня 1833 года в присутствии меня, Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Знак (X) Фиби Стюард".

* * * *

" Роберт Хантер из Сайдерстона, графство Норфолк, пастух, сейчас добровольно заявляет и готов в любое время подтвердить это под присягой и сказать: что в течение двадцати пяти лет он жил в качестве пастуха с мистера Томаса Сеппингса, и однажды ночью в начале марта 1832 года, между десятью и одиннадцатью часами, когда он проходил за пасторским домом в Сайдерстоне по тропинке через землю земного шара возле дома, когда в примерно в двенадцати ярдах от задней части зданий его внимание вдруг привлекли какие-то очень громкие "стоны", вроде "стонов умирающего, торжественные и жалобные", доносившиеся, как ему показалось, из центра дом наверху: - что упомянутый Роберт Хантер удовлетворен тем, что эти стоны только что начались, иначе он должен был услышать их задолго до того, как подошел так близко к дому. - Он также заявляет, что был очень встревожен этими стонами, зная, в частности, что пасторский дом в то время был совершенно пуст, так как это было примерно за месяц до того, как семья мистера Стюарта поселилась там, - эти стоны произвели на него такое впечатление, что он не когда-либо проигрывать, к его умирающему часу. И упомянутый Роберт Хантер также утверждает, что, остановившись на время возле дома и убедившись в реальности этих стонов, он прошел своей дорогой и продолжал слышать их на ходу на расстоянии не менее чем 100 ярдов. Упомянутый Роберт Хантер знает, что 100 ярдов - это большой путь, но если бы он остановился и прислушался, он, упомянутый Роберт Хантер, не сомневается, что мог бы услышать их на еще большем расстоянии, чем 100 ярдов: они, что он никогда не слышал ничего подобного раньше". Эта Декларация была сделана и подписана 19 июня 1833 года в присутствии меня, Дерика Хоста, одного из мировых судей Его Величества в графстве Норфолк.

"Метка (X) Робта. Охотник.

* * * *

"Мы, нижеподписавшиеся старейшины прихода Сайдерстон в графстве Норфолк, настоящим удостоверяем, что Элизабет Парсонс, Томас Мейс, Уильям Офилд, Элизабет Хукс, Фиби Стюард и Роберт Хантер, проживающие в настоящее время в этом приходе, и чьи Декларации прилагаются к настоящему документу, известны нам уже несколько лет и являются людьми правдивыми и пользующимися хорошей репутацией.

"Посмотрите на наши руки, 18 июня 1833 года.

"Томас Сеппингс.

"Джон Сэвори".

ГЛАВА XI

ЗЕЛЕНЫЙ ПАР

Недалеко от Борнмута есть дом под названием Каспар Буки, который никогда не сдается ни на какое время. У него очень примечательная история ry, который, по словам г-на Марка Уайлдбриджа, я теперь добавляю. (Мистер Марк Уайлдбридж, между прочим, был умным детективом-любителем, который умер примерно в середине прошлого века, и многие из его событий, в том числе следующие, были рассказаны мне одним из его потомков.)

я был присутствовать Я подходил к недавно посаженным кустам в моем саду и пересекал лужайку, направляясь к дальнему зданию, чтобы вымыть руки, когда ворота резко распахнулись и раздался голос: живет здесь?

Я посмотрел на говорящего. Это был высокий молодой человек, стройный и стройного телосложения, очевидно, спортсмен, школьник и настоящий джентльмен.

Я ни в коем случае не был в настроении принимать незнакомцев, но так как его тип мне особенно импонирует, я решил проявить к нему милость. - Я Марк Уайлдбридж, - ответил я. - Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

- Вы мистер Уайлдбридж? - удивленно сказал молодой человек. "Каким-то образом у меня сформировалось такое другое представление о тебе. Но, конечно, нет причин, по которым сыщик должен нести в лицо свое ремесло больше, чем художник или писатель.

- Возможно, по меньшей мере, - сухо ответил я. "Вы пришли посоветоваться со мной профессионально?"

Молодой человек кивнул. - Да, - ответил он. "Могу ли я поговорить с вами наедине, где-нибудь, где нет возможности нас подслушивают?

Я провел его в свой кабинет и, увидев, что он сидит, попросил его продолжить.

"Мистер. Уайлдбридж, - начал он, наклоняясь вперед и внимательно глядя на меня, - вы верите в семейные проклятия?

- Это зависит, - сказал я. "Я сталкивался со случаями, когда мало кто сомневается, что семья находится под каким-то пагубным сверхфизическим влиянием. Но почему ты спрашиваешь?

- По этой причине, - ответил он, выпрямившись и приняв выражение большой напряженности. "Два года назад я жил с родителями в Caspar Beeches, недалеко от Борнмута. Мой брат возвращался домой из Индии на больничный, и мы с отцом поехали в город, чтобы встретить его, когда на следующий день после нашего приезда мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что моя мать внезапно умерла. Она была совершенно здорова, когда мы ее оставили, так что потрясение, как вы понимаете, было ужасным. Конечно, мы тотчас же поспешили домой, но новости были слишком верны - она умерла, и на следствии, которое последовало в свое время, был вынесен вердикт о смерти от удушья - причина неизвестна. Что ж, мистер Уайлдбридж, ровно шесть месяцев спустя моего отца тоже нашли мертвым в его спальне, и, поскольку все указывало на то, что он умер точно так же, как и моя мать, мы с братом вызвали детектива из Скотланд-Ярда, чтобы разобраться в деле. Однако он ничего не мог с этим поделать. Дверь в комнату отца была заперта изнутри, окна все были заперты, так что никто не мог попасть внутрь; а кроме того, так как ничего не было тронуто и не пропало ни одного предмета, то и явного мотива для преступления не было. В то же время мы с братом были далеко не удовлетворены. Хотя, как указал нам сыщик, мой отец был один, когда встретил свою смерть, нам казалось, что его смерть должна была быть вызвана какой-то неестественной и внешней силой. Вердикт коронера - смерть от удушья, медицинские данные свидетельствовали о том, что он умер от воздействия какого-то ядовитого газа. Но откуда взялся газ и как им управляли? Санитарные органы, к которым мы обратились, после очень тщательного осмотра заявили, что все стоки в отличнейшем ремонте, так что мы просто не знали, что и думать. Мой брат, напитавшийся мистицизмом в Индии, в конце концов пришел к выводу, что на нас лежит какое-то проклятие. Он сказал, что мой отец несколько раз очень мрачно говорил о том, что грехи родителей обрушиваются на их детей, и я тоже замечал, что мой отец временами был очень уныл; но я приписывал это уныние просто угрюмости и в то время отнесся с пренебрежением к предположению моего брата о том, что существует какая-то тайна - что-то зловещее, связанное с кем-то из членов нашей собственной семьи. Но с тех пор я изменил свое мнение, потому что мой брат, унаследовавший имущество, также был найден мертвым - убитым той же дьявольской силой, которая по какой-то неизвестной причине привела к смерти моей матери. и отец. Каспары Буки теперь мои, мистер Уайлдбридж, и я пришел спросить вас, что мне лучше сделать.

- Ты, конечно, думаешь, что можешь разделить судьбу матери, отца и брата? Я спросил.

"Я думаю, что это весьма вероятно, - ответил он.

- Ты один остался в семье?

- Да, - сказал он, - единственный.

- А каковы ваши планы относительно "Каспара Бука"? - спросил я. - Ты думаешь там поселиться?

- Я еще не решил, - ответил он. - Это один из пунктов, по которому мне нужен ваш совет. Я хочу знать, что вы думаете об этих смертях. Как вы думаете, они были вызваны какой-то еще не открытой физической причиной, например, какой-то неизвестной болезнью или каким-то газом, который санитарные органы не смогли проследить, или сверхфизическим?

"Я не могу составить мнение в настоящее время," ответил я; "Сначала мне нужно больше подробностей. Но из того, что вы сказали, я думаю, что этот случай представляет собой некоторые новые и очень необычные черты. Я хотел бы увидеть дом. Кстати, ты так и не сказал мне своего имени.

- Мэнсфилд, - сказал молодой человек, - Элдред Мэнсфилд.

- Сын сэра Томаса Мэнсфилда, борнейского исследователя?

"Да."

- Так вы нынешний баронет?

Молодой человек кивнул.

-- А в случае вашей смерти, -- заметил я, -- кому переходят титул и поместья?

"Я верю какому-то дальнему родственнику", - ответил сэр Элдред. "Я не могу сказать определенно, потому что я никогда не спрашивал. у меня нет первого двоюродные братья и сестры, а о других я ничего не знаю.

-- Довольно странно, -- заметил я, -- не знать, кто станет вашим преемником. А теперь скажи мне, из кого состоит твое хозяйство у Каспар-Буков?

- Дворецкий Пэрри, его жена, экономка, и еще четверо слуг.

- Парри давно с вами?

"Около четырех лет".

"Они тебе нравятся?"

- Не совсем, - ответил сэр Элдред. "Пэрри довольно суетлив и назойлив, а его жена слишком мыльна. Мой отец, однако, нашел их честными, и я не думаю, что смогу их улучшить.

- Что ж, - сказал я, - как я уже заметил, я не могу высказать вам свое мнение, пока не увижу дом. Предположим, вы наняли меня своим секретарем?

- Отличная идея, - воскликнул сэр Элдред, и его лицо засветилось энтузиазмом. "Честно говоря, мне не очень нравится идея спать там одной. Ты вернешься со мной сегодня вечером? Я телеграфирую Пэрри, чтобы он подготовил для тебя комнату.

Поскольку в тот момент у меня было свое время, я согласился и в тот же день увидел, как мчусь на такси, чтобы встретиться с сэром Элдредом в Ватерлоо.

"Каспар-Бичес", большой старинный фамильный особняк, расположен ближе к Уинтону, чем к Борнмуту, посреди прекраснейшего лесного пейзажа. Вокруг него висел воздух впечатляющей печали. , который, хотя, без сомнения, в значительной степени из-за сезона и позднего часа, все же, как я думал, частично обязан своим происхождением какой-то совсем другой причине; и когда, войдя, я окинул взглядом большой, мрачный, обшитый дубовыми панелями зал с его тусклыми, далеко идущими галереями, я внутренне заметил, что это может быть домом дюжины скрытых тайн, дюжины затаившихся убийц, которые могут бродить и прятаться там, не опасаясь обнаружения.

Дверь нам отворил высокий, худощавый, лысый старик, с маленькими и несколько глубоко посаженными глазами ярко выраженной голубизны и несколько врезанным подбородком. Он был очень рад снова видеть своего молодого хозяина и был очень настойчив в своих заверениях, что наши комнаты полностью готовы для нас.

Его жена, пожилая женщина с темными, острыми, проницательными глазами и чуть выдающимися скулами, встретила нас в холле. Я, конечно, знал, что это была миссис Пэрри, когда она говорила, но ее голос меня удивил. В разительном контрасте с ее внешностью он был мягким и низким и не совсем немузыкальным. Другие слуги меня мало интересовали - таких можно встретить во всех зажиточных заведениях, - и все же я чувствовал, что если мне удастся докопаться до сути тайны, бесспорно окутавшей смерть трех родственников сэра Элдреда, , я должен следить за всеми очень внимательно; ибо ключ к великой тайне часто находится там, где его меньше всего ожидают.

Мы обедали в восемь часов, а после обеда п Я сделал краткий обзор дома. Это позволило мне составить некоторое представление об общем расположении комнат и о том, где располагались некоторые из них. Я обнаружил, что моя спальня отделена от спальни сэра Элдреда коридором на всю длину, и по моему предложению мне была отведена комната, примыкающая к его спальне. Миссис Пэрри немного возмутилась, заметив, что соседнюю с сэром Элдредом комнату не проветривали; но я сказал ей, что ни в малейшей степени не могу простудиться, так как часто спал в странных местах, проведя значительную часть своей жизни в канадской глуши. Сэр Элдред рассмеялся.

- Вы не представляете, как заботятся о нас здесь, - сказал он. - Уверяю вас, если бы я почувствовал хотя бы подозрение на сквозняк, это было бы расценено как самое ужасное бедствие.

- Да, действительно, - со вздохом сказала миссис Пэрри, - после того, что случилось, жизнь сэра Элдреда так драгоценна, что мы чувствуем, что не можем быть слишком осторожными.

- Ты хоть представляешь, что убило твоих покойных хозяина и госпожу? Я спросил ее в сторону. "Какие ужасные времена вы пережили!"

- Да, действительно ужасно, - сказала она. "Лучше хозяина и любовницы не могло быть ни у кого. Пэрри и я всегда думали, что что-то дует снаружи. На территории слишком много растительности, и она растет так близко к дому. Говорят, это место построено на месте болота.

"Трясина, и в Хэмпшире!" Я смеялся. "Почему, это звучит невероятно. Почва наверняка гравийная.

- Так может быть... сейчас, - ответила она. "Я говорю о многолетней давности . Дом очень древний, сэр.

Позже я спросил сэра Элдреда, правда ли в ее словах, и он сказал: "Да, я думаю, что когда-то здесь было болото; по крайней мере, есть упоминание об одном в очень старой истории Хэмпшира, которая есть у нас в библиотеке. Его сняли в конце шестнадцатого века, когда был построен дом. Но я удивлен, что Пэрри что-то об этом знают, потому что я никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал об этом, даже мой отец.

- Пэрри - обычные слуги? Я спросил.

- Думаю, да, - ответил сэр Элдред. "Но я действительно ничего не знаю об их прошлом, потому что я редко поощряю их говорить. Как я уже говорил, они оба действуют мне на нервы.

Той ночью, через несколько часов после того, как домочадцы отправились спать, я вынул из своего чемодана веревку и, надежно прикрепив один конец к кровати, спустился через окно на землю внизу. Затем, прикрываясь соснами и избегая, насколько возможно, лунных лучей, я обошел дом. Ночной воздух пах чистым и сладким. Сильно заряженный ароматом сосны и вереска, в нем не было абсолютно ничего, даже отдаленно напоминающего ядовитый газ.

Когда я уже собирался выбраться из-за деревьев, чтобы снова войти в дом, я услышал легкий хруст гравия. Я снова прыгнул во мрак, и в этот момент две фигуры - мужчина и девушка - бесшумно пронесся мимо меня.

Девушку я не мог разглядеть отчетливо, так как ее голова была наполовину закрыта плащом, но лицо мужчины очень отчетливо выделялось в лунном свете - это было лицо негра!

Что могли делать чернокожий мужчина и молодая девушка, бродя по территории Каспар-Бичей в такой ночной час? Кто они?

Я никому не сказал ни слова, а на следующую ночь, в тот же час, снова спрятался среди деревьев, и мимо меня прошли те же фигуры. Затем я выскользнул из своего логова и последовал за ними.

Покинув территорию, они направились по большой дороге в Борнмут и, наконец, вошли в дом на Холденхерст-роуд. Запомнив в уме номер дома, я вернулся домой и рано утром отправил следующую телеграмму Вейну, который часто сопровождает меня в моих экспедициях и сообразительности которого я многим обязан:

- Имейте важное дело наготове. Встретимся этим вечером у входа на пирс Борнмута в 19:00".

Отправив эту телеграмму, я вернулся к Букам и попросил сэра Элдреда показать мне комнаты, в которых произошли три смерти. Затем я самым тщательным образом осмотрел эти комнаты, но не смог обнаружить в них ничего, что могло бы хоть как-то помочь мне сформировать теорию или хотя бы получить предположение.

- Когда впервые были обнаружены смерти? Я спросил.

"Нет до утра, - ответил сэр Элдред, - когда слуги, не получив ответа на стук, встревожились, и в конце концов двери взломали".

"И я В каждом случае смерть наступала в постели?"

"Да."

- У вас был один и тот же врач для всех троих ваших родственников после того, как стало известно об их смерти? - спросил я сэра Элдреда.

- Да, - сказал он. "Доктор. Боулз. Он сопровождал нас много лет".

- Сколько ему лет? - спросил я.

Сэр Элдред на мгновение задумался. - Около шестидесяти четырех или пяти, - ответил он. - Он посещал моего отца задолго до того, как тот женился.

- Тогда он будет немного старомоден, - сказал я. - Он может, например, не очень хорошо разбираться в новейших ядах. Постоянно открываются новые яды, как в жидком, так и в газообразном виде. Многие импортируются из Германии и Востока. Могу я увидеть доктора Боулза?

"Конечно, - ответил сэр Элдред. - Но я боюсь, что он мало чем может вам помочь, так как все, что он знал, он обнародовал на следствии.

Сэр Элдред был практически прав. Во время беседы с доктором Боулзом я обнаружил, что он мало что может мне сказать, кроме того, что я уже знал. "Можете ли вы, - спросил я его, - описать внешний вид тел и действие на них газа, который, по вашему мнению, по всей вероятности, вызвал удушье? Было ли что-то особенно примечательное в сокращении лица или в цвете кожи?"

"Да, - сказал он, - была инф. бесконечный ужас, такой ужас, какого я никогда прежде не видел на человеческих лицах, - и он вздрогнул, говоря. Затем он дал мне подробное описание тел, которое я записал в свою записную книжку и отправил знакомому в Лондоне специалисту по восточным ядам.

"Было ли что-то еще в трех случаях, что показалось вам необычным?" - спросил я доктора Боулза. - Нет ничего общего?

Он на мгновение задумался, а затем сказал: "Ничего, кроме того факта, что все трое умерли точно в одно и то же время - десять минут третьего ночи".

"Время, когда человеческая жизненная сила находится на самом низком уровне, а сверхфизические явления наиболее распространены. Состояние здоровья пострадавших было нормальным? Было ли какое-то семейное или наследственное заболевание?"

"Да, клапанная слабость сердца".

"Что сделало бы их более восприимчивыми к влиянию яда?"

"Яд и шок. Вдыхание некоторых ядов оказывает особенно смертельное воздействие на людей, страдающих пороком сердца".

"Мог ли яд нанести себе сам? Склонны ли люди, страдающие таким заболеванием, к суициду?"

"Только, как правило, когда болезнь находится в очень запущенной стадии, - тогда бывают бред, галлюцинации, болезненные импульсы".

- И ни один из этих симптомов не был заметен у умершего?

"Не в достаточной степени, чтобы оправдать предположение о самоубийстве".

- У тебя нет теории?

Доктор покачал головой. -- Ничего, -- сказал он. "и все же я" Сожалею, но не могу отделаться от ощущения, что во всем этом есть что-то очень зловещее, что-то, что не предвещает ничего плохого сэру Элдреду.

Сильно разочарованный, я вернулся в Каспар-Буки и еще раз осматривал комнату, в которой произошла одна из трагедий, когда, случайно взглянув в зеркало над каминной полкой, я уловил отражение пары темных глаз, пристально устремленных вопросительно. на меня. Я оглянулся, и по коридору прошла фигура. Это была миссис Пэрри. Она, очевидно, подглядывала за мной через приоткрытую дверь, которую я мог поклясться, я закрыл. Это сделало меня осторожным. Если я намеревался разгадать эту тайну, я ни в коем случае не должен был замечен в том, что делал что-либо, что могло бы вызвать подозрение относительно моей настоящей личности. Поэтому я решил в будущем больше заниматься изучением, а остаток утра провел, записывая стенографические письма, которые диктовал сэр Элдред. У стен есть уши, и звук, который сэр Элдред диктует мне, утверждал я, может оказаться убедительным.

Прошла неделя, а я ничего не обнаружил. В поведении слуг не было ничего, что дало бы мне хоть малейший повод подозревать их; если кто-то из них и был "в курсе", то хранил свою тайну абсолютно при себе. Ночью, как только я счел это безопасным, я надел пару резиновых ботинок и прокрался по дому и территории, но безрезультатно. Утром восьмого На следующий день я получил два письма: одно от Вейна, снявшего меблированную квартиру по соседству с домом, который я заметил на Холденхерст-роуд, и другое от Крэддока, специалиста по ядам.

"Наконец-то я узнал кое-что об этих двух людях", - написал Вейн. "Они называют себя Эффи и Джордж Тайсон. Тайсон - вымышленное имя; девушка - дочь Пэрри, дворецкого сэра Элдреда, а мужчина - Генри Мэнсфилд, племянник сэра Томаса.

"Великие небеса!" Я не мог не воскликнуть. "Это действительно новость. Сэр Элдред заверил меня, что у него нет очень близких родственников.

"Их спальня отделена от моей лишь очень тонкой стеной, - говорилось в письме, - и, когда я убрал кирпич, я смог уловить каждое сказанное ими слово. Есть какая-то тайна, и я попытаюсь разгадать ее для вас. Смотрите в Буках. Я считаю, что в ветре есть что-то лишнее. Эффи уже была там сегодня утром, а сегодня они с Джорджем снова собираются туда поздно вечером.

Другое письмо от Крэддока было следующим:

"Есть только один газ, который производит все описанные вами эффекты, - сказал он, - и он, безусловно, до сих пор был неизвестен в Англии; действительно, знание о нем было строго ограничено одним регионом - районом на юго-востоке Борнео. Туземцы там поклоняются великому духу, которого они называют Арлаку или Адским Ликом, и они никогда не взывают к нему, кроме как когда желают смерти преступнику или какому-нибудь очень старому, бесполезному члену. р племени. Затем они готовят смесь трав и ягод, которые прежде всего сушат, а в психический час двух часов ночи кладут в железный котел и несут в присутствии предполагаемой жертвы. Затем, поджег препарат, который хотя и довольно трудно воспламеняется, но горит медленно и верно, когда однажды загорится, они закрывают все отверстия хижины или комнаты и бросаются в поспешное отступление. Через несколько минут появляется вызванный ими дух, и одновременно с его материализацией смесь горит ярко-зеленым цветом и выделяет особенно зловонный газ. Результатом неизменно является смерть: шок, вызванный ужасающим появлением видения в сочетании с ядовитой природой паров, больше, чем может выдержать человеческий механизм. Конечно, все это было бы пустой болтовней для тех, кто не знаком с восточными обычаями и не верит в призраков. Врачи из Борнмута вообще отмахнулись бы от этого. Я не знаю другого газа, производящего описанные вами эффекты. Если будет другой случай, дайте мне знать, так как я очень хотел бы увидеть жертву.

Призрак! Призрак, нанятый с целью кого-то убить! Даже мне, убеждённому верующему в Неизвестное, как я есть, эта идея казалась дико невероятной и фантастической. И все же, что еще могло вызвать этот ужас на лицах? Что еще могло их убить?

В тот вечер после обеда мы с сэром Элдредом сидели в курительной и болтали, как обычно. У нас была наша с Кофе нам принесли в девять часов, и в половине одиннадцатого мы легли спать. Сэр Элдред весь вечер казался беспокойным и нервным, и, когда мы поднимались по лестнице, он спросил меня, не возражаю ли я посидеть с ним.

"Я чувствую, что не засну сегодня ночью, - сказал он, - так как у меня одно из моих беспокойных настроений. Если это не будет тебя слишком утомлять, ты присядешь со мной?"

Я сказал, что с удовольствием, но не сразу присоединился к нему, так как хотел, чтобы слуги подумали, что мы разошлись по своим комнатам и легли спать, как обычно. Я также хотел, чтобы все, что может быть на ветру, созрело.

Войдя в свою комнату, я открыл окно как можно тише и уже собирался спуститься в сад, когда заметил кого-то среди деревьев. Я собирался отступить, когда фигура подала сигнал, и я сразу поняла, что это Вейн.

Еще минута, и я нашел его. - Он здесь, - прошептал он, - будь наготове, и если тебе нужна помощь, зови. Видишь, я вооружен. И многозначительно указал на свой нагрудный карман. Он собирался сказать что-то еще, когда мы услышали шаги - тихие, исподтишка, почти не похожие на человеческие - приближающиеся в нашу сторону. Я немедленно удалился в дом и поспешил к сэру Элдреду. По моему предложению мы оба сели у окна, которое, как я заметил, было закрыто - я знал, что сэр Элдред очень чувствителен к холоду, - и я задернул занавески так, чтобы нас не было видно. снаружи. Сэр Элдред занял диван, а я - кресло. Некоторое время мы разговаривали вполголоса, а потом сэр Элдред становился все более и более сонным, пока, наконец, не уснул.

Это была одна из самых прекрасных ночей, которые я когда-либо видел - луна, такая полная и серебристая, и везде такая спокойная, такая нежная и такая тихая. Ни дуновения воздуха, ни шевеления листа, ни звука; ничего, кроме случайного бормотания большой черной летучей мыши, когда она проносилась мимо окна и кружилась и скользила по высоким стройным соснам. Я сидел неподвижно, попеременно переводя взгляд с окна на сэра Элдреда. Откуда могла прийти опасность, угрожающая ему, как подсказал мне мой инстинкт? Как спокойно он спал! Как заметны и красивы были его мальчишеские черты!

Внезапно издалека далекие церковные часы начали бить два, каждый удар с необыкновенной отчетливостью падал на сверхъестественную тишину.

Не успели умолкнуть последние гулкие отголоски, как где-то рядом с камином раздался громкий щелчок, а в следующее мгновение донесся слабый запах гари. Затем я признаюсь - вспомнив все, что сказал мне Крэддок, - я испугался. Все в комнате - большой открытый камин, темный блестящий платяной шкаф, стулья с причудливой резьбой, богатые, но с причудливым рисунком портьеры, диван и даже сам сэр Элдред - я едва осмеливался взглянуть на него - казалось, было пропитано странным и поразительной сверхъестественности. Зеленый свет! Было ли это прелюдией к этому? Был страшный Бо ринейский фантазм, готовящийся проявиться?

Я изо всех сил боролся и, наконец, превозмогая начавшее охватывать меня чувство полной беспомощности, бросился к окнам. Судорожно распахивая их, я собирался сделать то же самое с дверью, когда низкий, зловещий вой, прозвучавший сначала издалека, а потом вдруг совсем близко, остановил меня и вся комната внезапно озарилась сиянием такого оттенка и интенсивности зеленого цвета, каких я никогда раньше не видел. Снова началась ужасная борьба. Я чувствовал, как глаза смотрят на меня, глаза, которые принадлежали чему-то бесконечно отвратительному и ненавистному, чему-то, что изо всех сил концентрировалось, чтобы заставить - заставить - меня смотреть; и только благодаря усилию, покрывшему мою грудь и лоб бисеринками холодного пота, я удержался. Ощупью пробираясь через комнату, с плотно закрытыми глазами, я в конце концов добрался до дивана. Слава Богу! Сэр Элдред все еще спал. Утомленный дневными тяжелыми упражнениями, он погрузился в крепчайший сон. Закрыв ему глаза одной рукой, а другой схватив его за плечо, я быстро разбудил его. "Быстро, быстро!" Я закричал. "Ради бога, вставай скорее! Держи рот крепко на замке и следуй за мной". Толкая и волоча его за собой, я направилась к двери. Теперь начали действовать ядовитые пары; в висках пульсировало, мозг был в огне, тугое, мучительное чувство удушья сжимало мне грудь и горло, и когда я шатался с сэром Элдредом через У порога на лестничной площадке меня вдруг окутало море тьмы, и я ничего больше не знал.

* * * *

Придя в себя, я обнаружил, что лежу на полу в коридоре, а Вейн склонился надо мной. - Я как раз вовремя, - сказал он. "Я увидела тебя у окна, увидела, как ты вдруг всплеснула руками и пошатнулась от него, и, догадавшись, что происходит, я побежала к дому и, взобравшись по веревке, которую ты оставил свисать из своего окна, сумела достичь вас."

- Сэр Элдред? Я задыхался.

- О, с ним все в порядке, - ответил Вейн. - На самом деле он был не так далеко, как ты. Однако еще несколько минут, и вы оба были бы мертвы. А теперь сохраняй спокойствие и ничего не говори об этом. Как только воздух прояснится - совсем прояснится ум, - ложитесь спать, а утром спускайтесь, как ни в чем не бывало. К счастью, вы не шумели, и я уверен, что никто не видел, как я входил в дом. Если вы позволите мне взять на себя инициативу в этом деле, я думаю, мы сможем во всем разобраться. Но мы должны идти осторожно. Вы не возражаете, если я сыграю роль инструктора?

"Нет, - засмеялся я, - я не возражаю против того, насколько вы деспотичны, пока мы докопаемся до сути этой тайны. Огонь вперед".

- Тогда очень хорошо, - сказал Вейн. - А теперь вставай и скорее ложись спать. И помните - вы оба - никому ни слова.

Говоря это, он запрыгнул на подоконник, ухватился за веревку и быстро скрылся из виду.

Когда мы спустились утром, мы были очень осторожны Я не намекал на ночь, происходившую перед слугами, но старался казаться совершенно нормальным и беззаботным.

Я наблюдал за лицом Пэрри, когда он впервые встретил нас, но оно было совершенно неподвижно. "Либо он совсем невинный, - подумал я, - либо очень старый человек".

Когда мы остались одни, сэр Элдред очень хотел услышать, что я думаю. "Вы смогли сформировать какую-нибудь теорию, - спросил он, - потому что я этого не сделал. Я не понимаю, как кто-то из слуг мог выпустить эту адскую тварь в комнату прошлой ночью. Могу поклясться, что там не было никого, кроме нас самих. И для жизни я не вижу никакого мотива. Если кто-то из живых несет за это ответственность, то он должен быть сумасшедшим, потому что никто здесь не имеет никакой выгоды от моей смерти".

- Вы совершенно уверены, что у вас нет близких родственников? Я сказал.

- Абсолютно, - ответил он. "Насколько мне известно, я самый последний из Хэмпширских Мэнсфилдов".

Наш разговор был резко прерван появлением горничной с запечатанной запиской. Это было от Вани.

"Сегодня в одиннадцать часов вечера, - писал он, - попросите сэра Элдреда сказать Парри, что они должны посидеть с ним и с вами в его спальне. Смотрите, чтобы он не отпустил их, так как они обязательно будут оправдываться. Также попросите Крэддока приехать ранним поездом и скажите ему, чтобы он позвонил и встретил меня, как только он приедет. Остальное предоставь мне".

На эту записку, не требующую ответа, я сразу же поспешил на Главпочтамт и телеграфировал в Крэддок. Для К счастью, он был дома и телеграфировал, что уедет из Ватерлоо двухчасовым поездом. Остаток дня прошел очень медленно. В десять часов ночи кто-то свистнул из-за сосен, и я сразу понял, что это был Вейн. Крэддок был с ним. Я провел их обоих в комнату сэра Элдреда, где они какое-то время были заперты вместе, и ни сэру Элдреду, ни мне не разрешалось входить. Наконец наступило одиннадцать часов, и сэр Элдред отправился за Пэрри. Оба сильно возражали. Пэрри заявил, что ему нездоровится, а миссис Пэрри сказала, что никогда о таком не слышала; но сэр Элдред настаивал, и в конце концов им пришлось следовать за ним наверх. Вейн и Крэддок спрятались, так что Пэрри видели только меня.

"Что ты хочешь, чтобы мы сделали?" - нервно спросил Пэрри.

- Просто чтобы посидеть с нами и посмотреть, - сказал сэр Элдред. "Мистер. Андерсон" (мой псевдоним) "и у меня есть предчувствие, что сегодня ночью что-то может случиться, и нам не нравится идея столкнуться с этим в одиночку".

- Я действительно не хотел бы этого, сэр, - запнулся Парри.

- Это не имеет значения, - строго сказал сэр Элдред. "Это мое желание. Ну, если вы будете так говорить, я начну думать, что вы оба боитесь. Мы расположимся вокруг камина. У меня есть идея, что все, что приходит, спускается в дымоход. Ты сидишь там, Пэрри, рядом с мистером Аном. дерсон. Миссис Пэрри сядет рядом со мной. И без дальнейших действий он толкнул их обоих на свои места. Я видел, что они были очень взволнованы, но оба замолчали, и в течение значительного времени никто в комнате не говорил. Мои мысли, как я полагал и сэра Элдреда, в основном сосредоточились вокруг вопроса о том, какой великий сюрприз приготовил для нас Вейн. Что он обнаружил? Что он так тщательно замышлял с Крэддоком?

Шли минуты, и наконец сэр Элдред зажег спичку; ибо луна была временно скрыта большими, черными, чистящими облаками. "Эгад!" - сказал он. - Скоро два. Час роковой для моей семьи. Если что-то должно произойти сегодня ночью, это должно произойти почти немедленно.

- На вашем месте, сэр, - выпалила миссис Пэрри, - я бы больше не сидела. Я уверен, что сегодня ночью ничего не случится, а если и случится, наше пребывание здесь не принесет никакой пользы.

- Это правда, - повторил Парри.

- Вы должны подождать еще немного, - сказал сэр Элдред. "Смотрите, он почти на ходу!" Пока он говорил, луна снова засияла во всем своем ослепительном блеске, и каждый предмет в комнате стал отчетливо виден. Все глаза были прикованы к часам.

- Я иду! - воскликнула миссис Пэрри, вскакивая на ноги. - Я ухожу, сэр Элдред, если вы дадите мне разрешение уйти. Хватит с меня этой ерунды". Она собиралась добавить еще, когда раздался внезапный щелчок, в точности похожий на щелчок, который мы слышали прошлой ночью, куполообразная вершина Часы распахнулись, и запах чего-то горелого, но гораздо более сладкий и тонкий, чем запах прошлой ночи, наполнил комнату. В одно мгновение все место было в волнении. Миссис Пэрри закричала, зовя на помощь, и заявила, что ее душит, в то время как Пэрри, упав на колени, вцепился в сэра Элдреда и умолял его о прощении.

- Теперь я умираю, сэр, - заскулил он, - во всем признаюсь. Это твой двоюродный брат Джордж, о котором ты никогда не слышал. Он женат на моей дочери Эффи, и он хотел войти в вашу собственность. Он подтолкнул нас к этому; мы действовали только по его приказу".

- Это ложь, - раздался голос, и из-за оконной занавески вышел Вейн, а за ним Крэддок. - Видишь ли, Пэрри, ты не можешь не лгать, даже когда смерть смотрит тебе в лицо. Откройте окно пошире, мистер Крэддок, чтобы вышел весь этот дым, который, впрочем, вполне безвреден, и я все объясню. Двое людей, которые имеют обыкновение рыскать по ночам в ваших владениях, сэр Элдред, это Эффи, дочь этих негодяев, и Джордж Мэнсфилд, сын вашего дяди Ричарда, которому Пэрри, правдивый раз в жизни, , сказал, что вы никогда не слышали. Ваш отец никогда не упоминал вам о своем племяннике, потому что он был полукровкой, Ричард Мэнсфилд, к неумирающему отвращению вашего отца, женившись на уроженке Борнео. Джордж вырос на Борнео и впервые приехал в Англию только три года назад, вскоре после своего смерть отца. Он был наслышан о семейной ссоре и, приехав в эту страну без особых дружеских чувств к вашим родителям, попросил встречи с сэром Томасом, который, если версия Джорджа верна, был очень резок, запрещая ему когда-либо снова войти в дом. Преисполненный сильной ненависти ко всем вам, Джордж Мэнсфилд отправился в Лондон и примерно в то же время встретил Эффи Пэрри, которая тогда была в "залах" и действовала под именем Грэм. Со временем он женился на ней, и именно она первой натолкнула его на мысль каким-либо образом проникнуть во фамильное поместье. Достаточно легко понять, что было в глубине ее мозга, когда она использовала эвфемизм "то или иное средство". Жизнь в юго-восточных штатах Борнео, откуда родом Джордж Мэнсфилд, не имеет большого значения; он сразу же согласился с этим предложением и решил призвать себе на помощь духа, которому там поклоняются, по имени Арлаку. Чтобы вызвать Арлаку, необходимо было добыть определенные травы, а это требовало времени и затрат. В конце концов, однако, с помощью друзей-борнеанцев они были получены. Затем встал вопрос о том, чтобы ввести их в нужные кварталы. Оба родителя Эффи унаследовали преступные наклонности: дядя Парри Джеймс был печально известным фальшивомонетчиком, а бабушка миссис Парри была повешена за выращивание детей. Вы двое не должны выглядеть такими возмущенными, потому что я был в уголовном розыске - вы знаете, что такое уголовный розыск - для моей информации. Что ж, Пэрри внушили доверие, и сэр Т. Хомас, которому как раз тогда были нужны и дворецкий, и экономка, они оба подали заявки на должности и получили их. Остальное было сравнительно легко. Джордж по профессии инженер и обладает хорошими изобретательскими способностями. Придя в этот дом, когда вся семья была в отъезде, он заметил часы, которые вы видите на каминной полке, в комнате, где спали ваши мать и отец, и, осмотрев купол, обнаружил, что он открыт, а внутри находится Купидон. это, которое, когда в надлежащем рабочем состоянии, отскакивало всякий раз, когда пробил час. Судя по всему, он был в вашей семье уже много лет, сэр Элдред, потому что Джордж Мэнсфилд ранее наткнулся на упоминание о нем в одном из дневников своего отца, и теперь его плодородный мозг вынашивал идею использовать его в процессе переноски. его схема в действие. Вместо Купидона он решил вставить миниатюрную жаровню с травами и электрическим запалом, механизм которого мог быть устроен так, что всякий раз, когда часы пробьют два, и только два, купол распахнется, жаровня поднимется, и травяной препарат загорится. Он был слишком хорошо осведомлен о наследственной склонности семьи Мэнсфилдов к сердечным заболеваниям и подсчитал, что шок от такого ужасного видения, как арлаку (которое, как он твердо верил, он сможет вызвать), вместе с ядовитыми парами, которые сопровождали это - при условии, что дверь и окна были закрыты, что можно было бы сделать с помощью Парри - включало бы смерти, которых он желал. Он выбрал в качестве своей первой жертвы твою мать р. В тот день, когда вы с отцом поехали в Лондон на встречу с братом, Пэрри тайком протащил в дом Джорджа Мэнсфилда, и тот, воспользовавшись случаем, когда вашей матери не было дома, оснастил часы жаровней с травяным препаратом и фитилем. Как вы знаете, его дьявольский план удался слишком хорошо, не только ваша мать, но и ваш отец и брат стали его жертвами. Сегодня утром миссис Пэрри нанесла визит своему зятю, и я подслушал их разговор. Вчерашняя поломка часов вызвала большое удивление, и было решено проверить их сегодня ночью. Это результат. Пар, который вы только что видели, выходящий из часов, был совершенно безвредным газом, который мистер Крэддок заменил первоначальным препаратом, который положил туда Джордж Мэнсфилд. Мы ловко поймали Джорджа в саду вскоре после девяти. Мы пригрозили, что поступим с ним по-борновски, - и Вейн достал свой револьвер, - и тогда он во всем признался. Сейчас он находится под надежной защитой сотрудников уголовного розыска".


- Как ты мог заподозрить часы, Вейн? Я спросил.

- Ты забыл про дыру в стене, - сказал он, смеясь. "Я услышал непрерывный намек на часы, и снова "наполнить и зарядить" их, а так как я знал, что не принято наполнять и заряжать часы, я сразу почувствовал неладное. Мои подозрения подтвердились, когда я пришел к вам на помощь прошлой ночью и увидел крошечные спирали зеленого пара, все еще исходящие из куполообразной вершины. Я посоветовался с мистером Крэддоком и с его помощью смог осуществить этот небольшой заговор, с которым, я думаю, мы все согласимся. превзошел все ожидания. Есть еще вопросы?"

- Не сейчас, мистер Вейн, - сказал сэр Элдред. "Прежде всего я должен выразить вам глубокую признательность за искусный способ, с помощью которого вам удалось сорвать заговор с целью лишить меня жизни. Вы поймали одного злодея; теперь осталось разобраться с этими негодяями здесь. Хорошо бы, если бы мой двоюродный брат не был в этом замешан. Между прочим, я полагаю, этот Джордж Мэнсфилд несомненно мой двоюродный брат?

- Я ничего не боюсь, - сказал Вейн. "Я зашел к нему в комнату, когда узнал, что его нет дома, и нашел там документы, полностью устанавливающие его личность. Боюсь, вам придется судить его вместе с остальными.

Но сэр Элдред, к счастью, избежал этого унижения; Едва Вейн закончил говорить, как один из сотрудников уголовного розыска прибыл в дом и сообщил нам, что Джорджа Мэнсфилда больше нет. Он избежал правосудия, проглотив ядовитую пастилку, которую спрятал в носовой платок.

Пэрри отпустили; закон не признает сверхфизических, и сэр Элдред осознавал тщетность их преследования. В конце концов они уехали в Канаду, и больше о них ничего не было слышно. Однако у Каспаров Буков было зловещее имя; ни один торговец не осмелится зайти на его территорию после заката, и слуги не останутся там. Сам сэр Элдред жил в постоянном страхе и признался мне, что часто слышал странные звуки - открывающиеся и закрывающиеся двери в по собственной воле и тихие необъяснимые шаги. В конце концов дом был заперт, и, хотя с тех пор в нем периодически жили, никому не хочется оставаться в нем надолго.

Однажды вызванные, кажется, что духи, особенно злые, имеют неприятную привычку цепляться за человека или место и, вопреки тому, что утверждают некоторые люди, редко, если вообще когда-либо, могут быть повержены.

ГЛАВА XII

Ступени

Между Колбрукдейлом и Рекином, в очаровательной лесистой долине, протекает ручей, пересекаемый семью ступенями, а на одном берегу ручья находятся руины того, что когда-то было фермерским домом. Люди избегают этого места ночью и рассказывают странные истории о сверхъестественных вещах, которые там видят.

Следующее повествование вполне может дать объяснение предполагаемым привидениям.

Около полудня в душный и жаркий августовский день, то есть более тридцати лет назад, Роберт Редблейк Кассон, старший партнер фирмы Casson, Hunter & Co., торговавшей слоновой костью, на Олд-Куин-стрит в Лондоне, вошел в гостиницу "Фокс энд Грейхаунд". , Коулбрукдейл и заказал обед. Пока он ел - в столовой в это время больше никого не было, - его глаза скользнули по большой картине маслом, висевшей на стене напротив него. Он представлял собой ручей, натянутый семью большими степями. нг-сто в другом месте На заднем плане картины, ведущей к берегу ручья, виднелась широкая и очень белая тропа, окаймленная с обеих сторон густым рядом высоких сосен. Художник, подумал Кассон, изобразил эту сцену с более чем обычным оттенком реализма. Деревья были не просто обломками краски и холста, а вещами из жизни - вещами, которые выделялись, каждое со своей индивидуальностью. Он почти видел, как они двигаются, видел шелест их листвы и слышал скрип их мягко покачивающихся тел. Их тени тоже были не пустыми, бессмысленными мазнями, которые слишком часто можно увидеть на картинах, а двойниками, живыми, дышащими двойниками, которые, хотя и передавали ощущение физического, но и намекали на необъяснимое. Что касается воды в ручье, которая журчала и журчала, когда текла, Кассон чувствовал ее скорость и измерял ее мелководье повсюду, за исключением центральной ступени, где она была зеленой и, казалось, обладала неподвижностью, свойственной большим глубинам. в одиночку может генерировать. Повсюду на поверхности воды был солнечный свет, а тут и т здесь она сияла и искрилась всем блестящим блеском чешуи золотых рыбок; но, несмотря на это оживление, чувство полного одиночества, чувство глубокой изоляции, казалось, пронизывало все это, и Кассон, глядя на него, чувствовал одновременно озноб и подавленность.

Он все еще смотрел на картину и думал, что же в ней могло вызвать такое ощущение холода, как вдруг что-то заставило его бросить взгляд на ступеньки, и, к величайшему своему изумлению, он увидел, что центральная вдруг начала колебаться.

Подумав, что это какая-то оптическая иллюзия, Кассон протер глаза и снова посмотрел, но камень все еще трясся, и ему почудилось, что он различает смутные и неясные очертания чего-то или кого-то, стоящего на нем и сильно раскачивающегося из стороны в сторону.

Явление длилось несколько секунд, а затем очень резко прекратилось.

Кэссон встал из-за стола и подошел прямо к картине. Он внимательно рассмотрел его, и, как ни странно, хотя он и стоял на полу в футе или около того от холста, он все же чувствовал, что поглощен им и неотъемлемым элементом изображенного на нем окружения. Теперь камень был совершенно неподвижен, но, несмотря на это, на то, что он теперь прочно лежал в своей чашеобразной чаше, Кассон остро осознал, что он сдвинулся. Кроме того, его нынешняя неподвижность была весьма впечатляющей; это была как бы тишина, которая приходит только после сильного волнения. Кассон поискал имя художника и, наконец, в одном углу холста закрасил его сепией в тон общему колориту картины. г, он нашел подпись. Это был "Ральф Л. Уотералл".

"Боже мой!" он эякулировал; "Должно быть, это мой старый друг. Не может быть двух Ральфов Л. Уозероллов. Кроме того, я помню, он любил рисовать и, судя по этому экземпляру, должен был заниматься этим профессионально. Как бы я хотел встретиться с ним снова!

Его память пробежала четкий счет лет назад. Он и Уозеролл были самыми верными друзьями; у них был общий кабинет в доме Демпстера в Харли. Уотеролл был самым лучшим мальчиком в школе по рисованию; на самом деле, это был единственный предмет, в котором он был силен; и он часто замечал Кассону, что, чего бы ни хотел его отец, крупный торговец лесом, наоборот, он намерен поступить в школу Слейда в Лондоне и стать художником. Стены кабинета он украсил набросками и карикатурами на мальчиков и мастеров - Кассон даже теперь смеялся, вспоминая некоторых из них, - а в последний срок на старом месте написал картину маслом. Если Кэссон правильно помнил, на нем была изображена река (Уозеролл всегда очень увлекался водными пейзажами), и он висел на самом видном месте над каминной полкой.

Уотеролл не был популярен в Harley. Он не умел играть в игры и не скрывал своей неприязни к ним. Кроме того, он не уважал условности; у него не было сигареты, и он горячо поносил тех, у кого она была; он ничего не думал о "кепках" и других важных персон, и неизменно попадал в неприятности либо с хозяином, либо с представителем Шестого дома, либо с кем-то столь же признанным. Тем не менее, несмотря на все это, он был превосходным приятелем, и он, Кэссон, неоднократно испытывал желание увидеть его снова, хотя бы для того, чтобы поболтать о многочисленных похождениях, которые они пережили вместе. Что с ним стало, подумал он? Странно, что этот камень на картине привлек его внимание - заставил его искать имя художника и обнаружить в нем своего старого друга! Конечно, раскачивание камня было галлюцинацией. Вероятно, его зрение сыграло с ним злую шутку или у него вдруг закружилась голова. Как мог камень на картине - вещь, состоящая из простых красок и холста - вдруг начать качаться? Это было слишком фантастично, чтобы описать словами, и он, смеясь, вернулся на свое место. Позвонив в колокольчик, он попросил хозяина, а когда тот явился, осведомился у него, откуда он взял картину и знает ли он художника.

"Я купил эту картину, сэр, - ответил домовладелец, - с изображением женщины по имени Гриффитс. Я случайно проходил мимо ее дома - фермы "Ступенька", как ее называют, - однажды, когда она распродавала часть своего скота, а также кое-какие ненужные вещи в виде излишков мебели, книг, картин. и т. д. Я очень люблю хороший пейзаж, сэр, особенно с небольшим количеством воды в нем, и что-то в этом было особенно привлекательно для меня. Это, сэр, ручей, который течет возле дома старухи, и он был нарисован, как она мне сообщила, художником. st, который жил с ней, но в конце концов был вынужден уйти, потому что он был на мели и не имел средств, чтобы продолжать платить арендную плату. Нередко случается с артистами, сэр, так что мне всегда давали понять. Насколько я понял, он был должен старухе фунты стерлингов, а те немногие вещи, которые он оставил после себя - безделушки и пара картин - все это я купил - это была вся компенсация, которую она когда-либо могла получить от него.

- Вы, наверное, не знаете, куда он пошел? - сказал Кассон.

- Нет, - ответил хозяин, качая головой. "Миссис. Гриффитс не стала раскрывать эту информацию, а поскольку я не особо интересовался этим парнем, я не стал ее спрашивать. Впрочем, она живет недалеко отсюда, и, если вы хотите ее увидеть, сэр, вы можете нанять повозку и подъехать или даже пройтись пешком, хотя, может быть, вам будет слишком утомительно ходить в это время. погода."

Кэссон поблагодарил хозяина и, чувствуя себя особенно здоровым и здоровым, решил немедленно отправиться пешком на ферму Ступенчатых камней. Ему было нетрудно найти дорогу благодаря расточительности местных властей в расстановке указателей, и едва солнце начало садиться, как внезапный поворот дороги показал ему аллею деревьев, которую он тут же опознал как что изображено на картине Уозеролла. Повсюду он встречал ту же атмосферу напряженного одиночества и одиночества, не лишенную меланхолии, которая производила самое угнетающее действие и наполняла его ум сотней и одним мрачным размышлением.

А продвигаясь по белой земле, он вскоре услышал шум воды и увидел прямо перед собой и, по-видимому, преградивший ему путь широкий поток, казавшийся необыкновенно полноводным для этого времени года. Подойдя ближе, он увидел, что ручей пересекают семь ступенек, а подойдя еще ближе, он увидел, что, как и на картине Уозеролла, вода по обеим сторонам от среднего и самого большого из камней образует два больших бассейна, один из которых из которых был необычайно зеленым и наводил на размышления об очень большой глубине.

На противоположной стороне ручья, почти на самом его берегу, двор фермы окружал длинное низкое здание, стены которого были едва видны под обилием розовых и белых роз, клематисов и жимолости. Кассон подумал, что никогда еще не видел ничего столь очаровательного, и, будучи человеком, неизменно действующим импульсивно, решил попросить миссис Гриффитс, чей это дом, несомненно, был, приютить его на ночь. Однако для этого ему, конечно, придется пересечь ручей. Кэссон часто пересекал глубокие реки в Норвегии по ступеням, и, пересекая эти реки, он дважды видел, как человек поскользнулся и с одним мучительным воплем отчаяния нырнул головой в бурлящую пену, его тело было в синяках и побоях и едва дышало. узнаваемый, найденный много дней спустя, спокойно плавающий в каком-то темном уголке, может быть, в миле или около того; и по сравнению с этими скандинавскими реками поток, который теперь стоял перед ним, был всего лишь ручейком. Тем не менее, он никогда не испытывал Испытывал такой сильный страх и чувство неуверенности, как сейчас, когда, легко перешагнув через первые три камня, он приземлился на центральный и заглянул в зеленую безмолвную пучину самого большого и глубокого из двух бассейнов, лежавших по обе стороны от него. этого. В этом бассейне было что-то удивительно неестественное; он никогда раньше не видел в пресной воде такой ярко выраженной зелени, и ее глубина резко контрастировала с мелкими, журчащими водами вокруг нее. Когда он вгляделся в него, ему показалось, что на его поверхность поднялась темная тень, но он не мог найти в ней никакого сходства с собой, а деревья были слишком далеко, чтобы кто-то из них мог создать ее. Он спрашивал себя, как это могло попасть сюда, когда взгляд его скользнул к камню, на котором он стоял.

Какая это была странная форма, почти круглая и слегка выпуклая, как спина черепахи или другого странного амфибии, и она двигалась; он был уверен в этом, но он не двигался с качающимся, вибрирующим движением, которое он наблюдал на картине; он двигался украдкой, боком, ползком, как живой. Ощущение было невыносимым. Он повернулся, чтобы уйти, и, когда он прыгнул по воздуху к четвертому камню, что-то, чье отношение к нему он не мог точно определить, казалось, поднялось из зеленого пруда с удивительной скоростью и прыгнуло вместе с ним. Достигнув седьмого и последнего камня, он ощутил сильное сдерживающее влияние, что-то загадочное, что, казалось, пыталось оттянуть его назад, и только напрягая каждый атом своего разума. Все силы, что ему удалось заставить себя двигаться вперед. Однако в тот момент, когда его ноги коснулись берега и он оказался совершенно вне воды, он снова стал самим собой. Он повернулся и посмотрел на камень. Он был совершенно неподвижен, а случайный солнечный луч, золотивший поверхность безмолвного пруда, делал его до смешного веселым. Досадуя на себя за то, что он такой дурак, Кассон пересек двор фермы и, подойдя к дому, постучал в дверь. Ее открыла женщина средних лет, которая когда-то могла быть деревенской красавицей, но теперь похудела и измоталась.

- Да, - сказала она, внимательно осматривая лицо и одежду Кэссона. "Что это такое?"

- Вы миссис Гриффитс? Кэссон эякулировал. - Я друг мистера Уозеролла. Насколько я понимаю, он когда-то жил с вами.

- Верно, - ответила женщина. "Он жил со мной более полугода, а ушел два года назад в мае прошлого года. Он ведь ничего тебе не должен?

- О нет, - быстро ответил Кассон. "отнюдь не. Мы с ним были старыми школьными товарищами. Я видел его фотографию в том месте, где я обедал сегодня, и, узнав, что он был поблизости, я подумал, что хотел бы узнать его настоящее местонахождение.

"Если вы пришли спросить меня, боюсь, вы будете разочарованы, - ответила миссис Гриффитс, - потому что я не видела его и не слышала о нем с тех пор, как он ушел, а он не хотел оставлять никаких следов". адрес для пересылки писем, так как, по его словам, он написал всем своим друзьям, чтобы они больше сюда не писали. Много купюр, b но ничего больше, пришли за ним после того, как он ушел, и те, которые я вернул в бюро мертвых писем. Он был очень беден, бедный джентльмен, и, по моему мнению, он не хотел, чтобы его кредиторы знали, что с ним сталось.

- Я полагаю, что тогда он, должно быть, потерял деньги, - пробормотал Кассон, - потому что я всегда понимал, что его родня очень хорошо устроена и что он был единственным ребенком. Бедняга Уозеролл, как бы мне хотелось снова встретиться с ним! Вы все еще сдаете комнаты?

- Да, сэр, - ответила миссис Гриффитс. "верхняя спальня и гостиная. Те же двое, что были у мистера Уозеролла. Последние люди, которые их занимали, коммивояжер и его жена из Лидса, уехали только на прошлой неделе. Хотели бы вы их увидеть?"

Кассон уступил и, которому очень понравился вид комнат, снял их на две недели, это было все, что осталось от его семинедельного отпуска.

"Это очаровательное место, - возразил он, - и я легко могу развлечься, слоняясь по полям или лежа у ручья и читая. Покой, покой и простая, здоровая пища, какую всегда получают на ферме, - вот как раз то, что мне нужно.

В тот вечер у него был великолепный чай - клубника, только что собранная с грядки, сливки, восхитительное масло и хлеб, не тот таинственный заменитель, который сегодня подсовывают в большинстве лондонских отелей и ресторанов, а настоящий домашний хлеб. , который был намного вкуснее всего, что он когда-либо ел на Бонд-стрит или Пиккадилл. y - и он так наслаждался едой, что чувствовал себя в особенно любезном расположении духа и вполне доволен миром в целом.

В настоящее время он встал, намереваясь выйти. Он пересек выложенный каменными плитами холл и, миновав кухню, дверь которой была приоткрыта, увидел, что миссис Гриффитс деловито возится с кондитерской доской, откатываясь от нее, как от смерти. Желая быть общительным, он окликнул ее и, как только она пригласила его войти, завел с ней разговор, осведомившись, сколько коров она держит, сколько земли арендует и хороший ли у нее урожай плодов. Отвечая на эти вопросы, она в немалой степени распространялась об испытаниях и недостатках ведения хозяйства без присмотра мужа (она, как она заметила с большим ударением и опасным подходом к слезам, дважды выходила замуж). , ее первый муж, "лучший человек, какой когда-либо дышал", умирающий от чахотки, а ее второй, пьяница и во всех отношениях плохой человек, бросает ее и уезжает в Америку, как она всегда думала, с какой-то другой женщиной. ); в то время как, говорю я, она была занята, рассказывая ему все это, он вдруг поймал себя на том, что смотрит на предмет, висящий на стене возле дедушкиных часов. Это был полосатый шоколадно-бело-синий шарф с жирными рельефными буквами HC белого цвета. Он сразу узнал цвета; они были цветами Дома Демпстера в Харли. Очевидно, Уозеролл оставил шарф среди личных вещей, которые ему пришлось передать миссис Гриффитс, чтобы успокоить ее негодование. в связи с его неуплатой арендной платы. Бедный нищий, должно быть, ему действительно было тяжело расстаться со столь священным воспоминанием о его молодости. Кэссон, как и любой другой харлейец, питал величайшее почтение и привязанность ко всему, что связано со старой школой, одна мысль о которой даже сейчас вызывала в нем трепет искреннего волнения.

- Я вижу, у тебя там сувенир от моего друга, - сказал он, указывая на шарф. - Я полагаю, он подарил ее тебе, когда уезжал.

"Что ты имеешь в виду?" - спросила миссис Гриффитс, резко прервав выпечку. - Сувенир вашего друга? Я не понимаю."

-- Я имею в виду тот шарф, висящий вон там на стене, -- вскричал Кассон, снова указывая рукой на его местонахождение. - Это мой старый школьный, вернее, хаусовский шарф. Но что заставляет его так дуть? Ветра, кажется, нет".

"Дом! шарф! цвета!" Миссис Гриффитс эякулировала. "Я никогда не слышал рассказов о таких вещах. Вы должны быть сумасшедшим. На стене нет ничего, кроме того альманаха, который мне подарил бакалейщик в Коулбрукдейле на Рождество. Вы никогда раньше не видели альманах?

- Не из шерсти и ведет себя так, - заметил Кассон. Затем, подойдя на несколько шагов ближе, он издал громкий возглас удивления. Там вообще не было шарфа, ни следа от него, только альманах с картинками, на котором изображена очень глупая на вид девушка с ракеткой для большого тенниса.

"Моя печень, должно быть, очень не в порядке, и я должен быть более чем обычно желчен", - сказал Кассон. - Могу поклясться, что это был шарф.

"Вы сбиты с толку; Я слишком много работал, мистер Кассон, - заметила миссис Гриффитс. "Чего ты хочешь, так это отдыха. Ложитесь спать пораньше и не утруждайте себя книгами и написанием писем.

Кассон поблагодарил ее за совет и, развернувшись на каблуках, вышел из кухни. На одну короткую секунду он остановился, чтобы оглянуться. Миссис Гриффитс смотрела ему вслед, и в глубине ее больших фарфорово-голубых глаз, зрачки которых, казалось, выросли до необыкновенных размеров, он прочитал выражение любопытства, смешанного со страхом.

Следующие несколько часов Кэссон провел лежа на травянистом берегу ручья. Было что-то удивительно умиротворяющее в постоянном шелесте листвы больших деревьев на аллее и в вечном журчании, лепете, журчании воды. Иногда он превращал эти звуки в настоящие вздохи и шепот, и ему казалось, что он слышит, как его зовут: "Кессон! Кассон! Кэссон!" очень тихо и жалобно, но иногда с такой реальностью, что он вздрогнул и должен был убедительно убедить себя, что все это воображение. Затем его внимание привлекли тени на белой земле аллеи. В том, что это были только тени деревьев, он не сомневался, и тем не менее время от времени он спрашивал себя, видел ли он когда-нибудь прежде тени, порхающие вокруг и извивающиеся таким непостижимым образом. Пустота проспекта тоже казалась такой подчеркнутой. Почему было так пустынно? Почему вокруг не было людей? среди тех темных покачивающихся деревьев и кустов, как в лондонских парках? Он не знал, нравится ли ему аллея сейчас, когда сгущаются сумерки. Его глаза обманули его на кухне; не могли бы они снова обмануть его здесь, и в несколько более тревожной манере? Он не хотел смотреть на авеню снова, пока не рассвело; он обратил бы свое внимание на что-то другое. И тут, конечно, глаза его остановились на ступенях. Раз, два, три, четыре, он считал. Снова этот проклятый средний камень странной формы и этот бассейн! Какими черными и зловещими казались они оба в полумраке! Утром он прощупал бассейн и убедился, что он действительно так глубок, как ему представлялось. Он отводил глаза и старался сосредоточить внимание на чем-нибудь другом, но это никогда не удавалось, и под конец он неизменно ловил себя на том, что смотрит на камни, и особенно на средний. Наконец, с усилием оторвавшись, он вошел в комнату, поужинал и в десять часов по своим часам направился наверх, в постель. Сразу за дверью он вдруг резко подтянулся. Еще шаг, и он почувствовал, что вот-вот столкнется с чем-то или с кем-то, и все же, когда он посмотрел, ничего не было - ничего, кроме пространства. Более чем когда-либо убежденный, что что-то не так либо с этим местом, либо с ним самим, Кэссон вошел в свою комнату и лег в постель. Занятия дня утомили его, и вскоре он заснул. Он предположил, что проспал около трех часов, потому что проснулся Я начинаю слышать, как кухонные часы торопливо бьют два. Сердце его бешено билось, и у него было самое неприятное ощущение, что в комнате есть кто-то, кроме него самого. Он некоторое время боролся с этим чувством, пока, наконец, не в силах больше терпеть, встал с постели, зажег свечу и хорошенько обыскал комнату. Дверь была заперта изнутри - он помнил, как запирал ее, - и он был совершенно один. "Должно быть, это нервы", - сказал он, возвращаясь в постель и гася свет. "Сильный тоник - это то, что я хочу. Я напишу доктору Джойсу завтра. Но у меня никогда раньше не было нервов! И во всем сознании я живу достаточно просто; так что я не знаю, почему у меня вдруг развилась желчь". Затем, охваченный внезапным желанием высморкаться, и, вспомнив, что его носовой платок лежит на стуле у кровати, он уже протягивал руку, чтобы нащупать его, когда почувствовал, что платок тихо просунулся в его ладонь.


После этого он туго натянул одеяло на голову и продержал его там до утра. С солнечным светом все сомнения и беспокойство исчезли, и Кассон встал с постели, полностью убежденный, что все его переживания прошлой ночи были вызваны простой нервозностью.

"Я лондонец, - возразил он, - и, не привыкший к тишине и одиночеству этих отдаленных мест, взбесился".

Завтрак придал ему еще большей уверенности, и он вышел во двор в самом приподнятом настроении. Позабавившись наблюдением за птицами, свиньями и другими животными, он прошел через калитку в поле, а затем через другое поле вниз к ручью. Пробираясь обратно на ферму через заросли утесника и другого подлеска, он наткнулся на мальчика, склонившегося над удочкой и деловито насаживавшего на крючок что-то красное и сырое, похожее на сырое мясо. - Что это за отвратительно выглядящая штука, - сказал Кассон. - На такую наживку рыбу никогда не поймаешь. Почему бы тебе не использовать тесто?"

"Потому что я знаю, что им это нравится больше всего", - был ответ, и мальчик посмотрел на Кэссона и усмехнулся.

Кэссон был так увлечен появлением мальчика, что совсем забыл о приманке. Он никогда еще не видел такого неприятного, странного, уродливого лица. Череп был непропорционально большим; лоб и бока головы сразу над ушами и за ушами были чрезвычайно развиты; подбородок был маленьким и отступающим; уши, резко выступавшие из головы, были очень большими и заостренными; рот огромный; глаза большие, темные, с очень густыми веками; кожа желтая и нездоровая. Лицо было довольно невзрачным в покое, но когда губы раскрылись и оно улыбнулось, сходство с каким-то омерзительным, лягушачьим и совершенно чудовищным животным увеличилось во сто крат, и Кассон в смятении отшатнулся.

"Кто ты?" - спросил он. - И какое право вы имеете здесь ловить рыбу?

- Мне это нравится... нравится, - проворчал мальчик. "Почему, я имею полное право. Я Эфраим Оуэн Ллойд. Моя мать, с которой вы остановились, была миссис Оуэн Ллойд до того, как снова вышла замуж и взяла н ами Гриффитса. Здесь нет права ловить рыбу! Скажи это моей матери и посмотри, что она скажет. И, ухмыляясь шире прежнего, он подхватил наживку и забросил ее далеко в ручей.

Не желая вступать с ним в дальнейшие разговоры и чувствуя полное отвращение и отвращение, Кассон пошел дальше к камням. "Прикольно оказаться под одной крышей с таким молодым дегенератом!" сказал он себе. - Жаль, что я не решил остаться так надолго.

Рубя траву и другие травы палкой - уловка, к которой Кассон всегда прибегал, когда был встревожен или раздражен, - он добрался до камней и уже собирался свернуть во двор, когда получил что-то вроде неожиданности. Мужчина во фланелевой куртке, в блейзере в шоколадную, бело-голубую полоску, прошел мимо него и, перейдя двор, скрылся за углом дома. Кассон не видел его лица, но его затылок, фигура и походка сразу напомнили Уотероллу. - Если это не Ральф, - воскликнул Кассон, - я съем свою шляпу! Интересно, почему он вернулся? Это немного удивит его, когда он меня увидит.

У входной двери он столкнулся с миссис Гриффитс, которая в фартуке, полном фасоли, направлялась на кухню.

"Ты его видел?" - спросил Кассон.

- Кого видел? Миссис Гриффитс присоединилась.

- Человек в блейзере, конечно, - ответил Кассон. "Мистер. Уотералл, не так ли?

"Мистер. Все! - воскликнула миссис Гриффитс, останавливаясь и пристально глядя на Кэссона. - Похоже, мистер Уотеролл у вас на уме. Мистера Уозеролла здесь и близко нет - по крайней мере, если он и есть, то я не видел никаких признаков его присутствия.

- Да вот он! - взволнованно воскликнул Кассон, указывая на окно, через которое он увидел фигуру в знакомом блейзере Харлиан Хаус, медленно прогуливающуюся мимо. - Это Уотеролл. Он ничуть не изменился. Видите, он смотрит прямо сюда - на меня! Я пойду и поговорю с ним!

Он подбежал к двери и распахнул ее. К его изумлению, там не было никого, кроме молодого Эфраима Ллойда, который встретил его озадаченное выражение дерзкой ухмылкой.

- Где мистер Уозеролл? - воскликнул Кассон. - Что с ним стало?

Лицо мальчика мгновенно изменилось. "Мистер. Все! - пробормотал он. - Что вам известно о мистере Уотеролле?

- Знаешь о нем? - сердито возразил Кассон. "Это мое дело. Он был здесь несколько секунд назад, и теперь я не вижу его следов. Где он, говорю я?

К этому времени миссис Гриффитс поставила бобы на кухонный стол и присоединилась к ним у двери. - Не обращай внимания на джентльмена, - сказала она Эфраиму, - это переутомление. Слишком усердно учился. Я сказал ему, что он должен бросить свои книги и писать письма, пока он здесь, и отдохнуть.

-- Вы хотите сказать мне, -- сказал Кассон, -- что ни один из вас не видел сейчас здесь проходившего человека в блейзере?

"Нет!" Эфраим протянул. "Я никого не видел. Здесь нет ни одного человека в блейзере или чем-то еще. Там вообще нет мужчины кроме себя".

"Это верно!" - вмешалась миссис Гриффитс. - Я так и сказала джентльмену, только он мне не поверил.

- Значит, мне приснилось, - неохотно ответил Кассон. - Но, во всяком случае, я уже проснулся и хотел бы пообедать, миссис Гриффитс, как только вы его приготовите.

На этом инцидент закончился. Кассон удалился в свою гостиную, а двое других, побормотав некоторое время в холле, удалились вместе на кухню. Остаток дня прошел без происшествий, и снова Кэссон обнаружил, что со свечой в руке поднимается наверх, в постель.

Прямо за его дверью произошло то же самое, что и прошлой ночью. Ему показалось, что он увидел кого-то стоящего там, и резко подтянулся, чтобы избежать столкновения.

Оказавшись в своей комнате, он запер дверь, а затем осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не прячется. Покончив с предварительным, он постоял некоторое время у окна, курил, потом разделся и лег в постель. Опираясь на локоть, он уже собирался задуть свечу, которая стояла на стуле рядом с ним, когда раздался сильный дуновение, и она была задута для него. На этот раз Кассону не приходила в голову мысль о расследовании; он нырнул глубоко под одеяло и не вынырнул до тех пор, пока миссис Гриффитс почти не стукнулась дверью вниз, объявил, что его завтрак остывает на столе. После завтрака он пошел прогуляться по полям и, так как у него не было никакого желания встречаться с Ефремом, к которому он питал сильнейшую неприязнь, он направился в сторону от ручья. Однако не успел он пройти и нескольких ярдов, как услышал кошачий крик, словно от страшной боли. Подумав, что какая-то собака схватила его и замучила до смерти, и очень любя кошек, Кассон тотчас же направился на звуки и на открытом пространстве, в нескольких ярдах от ручья, увидел зрелище, которое он чувствовал, что никогда не забудет, даже если проживет тысячу лет.

К крышке большого деревянного ящика была надежно привязана веревкой черно-белая кошка. Эфраим выколол ей один глаз, лежавший на земле рядом с его леской, и теперь собирался выцепить другой. Таким образом, была объяснена тайна приманки, которую Кэссон видел, как он использовал накануне.

С чем-то вроде воя ярости Кассон бросился на Ефрема и, схватив его за шкирку, бил до боли в руках. Затем, швырнув его на землю с замечанием: "Ах ты, чертенок, надеюсь, я убил тебя", он отвязал кошку. Ослабевшее от боли и потери крови несчастное животное не в силах было пошевелиться, и Кассон, нежно приподняв его, понес в дом. Пройдя прямо на кухню, он показал ее миссис Гриффитс.

- Это работа вашего сына, - сказал он. - Я сейчас же покажу это полиции, и Я только надеюсь, что его хорошенько отругают.

Миссис Гриффитс прекратила свои занятия и с вызовом посмотрела на Кэссона.

"Зачем ты хочешь мешать Ефрему?" - заметила она. - Он ведь ничего тебе не сделал?

- Мне он, возможно, ничего не сделал, - возразил Кассон, - но он что-то сделал с этим котом. Вы сами видите".

- Ну, он всего лишь мальчик, - ответила миссис Гриффитс. - А если он плохо обращался с кошкой, то большого вреда не нанесет. Я полагаю, это та же самая кошка, которая охотилась за цыплятами. Кошки здесь - настоящие вредители.

- Это не повод выкалывать им глаза, - горячо сказал Кассон. "Я намерен немедленно уйти. Вот квартплата за неделю, - и, достав из кармана деньги, положил их на стол.

В этот момент снаружи послышались шаги по гравию, громкие возгласы, и Ефрем ворвался на кухню.

- Этот джентльмен бил меня, - проревел он. "Он ударил меня по голове и ударил меня по ушам".

- Ты ударил его! Миссис Гриффитс закричала, ее щеки побелели от ярости. - Ты посмел ударить его! Я возьму на тебя закон, смотри, если нет. Ну, там, Ефрем, перестань плакать, и у тебя останется то, что тебе вчера так понравилось, от заварного крема.

Эта взятка, по-видимому, подействовала, миссис Гриффитс в последний раз обняла своего отпрыска, а затем отвернулась с намерением возобновить нападение на Кэссона. Прежде чем она смогла открыть рот, т. Впрочем, со стороны Эфраима снова раздался вой, и Кассон, под прикрытием его, поспешил в свою спальню, чтобы собрать свои вещи. Когда он поднимался наверх, и мальчик, и его мать осыпали его бранью, и ему показалось, что он услышал, как Ефрем сказал что-то вроде того, что он хотел бы, чтобы они служили ему, как они служили кому-то другому - имя того, кто утонул в громкое молчание миссис Гриффитс, которая впоследствии очень взволнованно заговорила по-валлийски.

Достигнув своей комнаты, Кассон попытался оживить кошку. Он дал ему коньяку из своей фляги, но животное было так сильно изуродовано, что все его усилия были напрасны, и через несколько минут оно скончалось. Он думал, как нести его в полицейский участок, когда услышал рычание и, оглянувшись, увидел большую черную собаку-ретривера в ярком стальном ошейнике, стоящую на задних лапах спиной к нему и смотрящую из окна. Гадая, чья это собака и на что она рычит, Кассон подошел к окну и, выглянув наружу, увидел, что миссис Гриффитс и мальчик, вооруженные длинными шестами, удирают в сторону ручья. Раз или два они оглянулись (после чего Кассон быстро спрятался за занавеску), а затем, видимо, удовлетворившись тем, что их никто не видел, продолжали следовать по течению ручья, пока не достигли ступенек. Перейдя первые два, они встали на третий и, просунув концы своих шестов под средний, начал поднимать его. Кэссон решил, что пора уходить. Он был уверен, что они расставили ему какую-то ловушку, и что точный характер ее был известен только им самим. Поблагодарив свою счастливую звезду за то, что ему довелось выглянуть в окно вовремя, чтобы увидеть их маленькую игру, и решив бежать немедленно, во что бы то ни стало избегая ступенек, он уже собирался покинуть комнату, как вдруг собаки. Его нигде не было видно, и дверь, и окно были закрыты. Где это могло быть? Он заглянул под кровать, в шкаф, везде; это было бесполезно - собака исчезла!

"Чем скорее я уеду из этого дома, - пробормотал он, сбегая вниз по лестнице и выходя в кухонную дверь, - тем лучше". И, идя через двор, стараясь не попадаться на глаза ступеням, он побежал в противоположном направлении, не останавливаясь по крайней мере с милю.

В конце концов он пересек ручей по мосту и нашел дорогу в деревню, откуда смог добраться поездом до Коулбрукдейла. Достигнув последнего места, он тотчас пошел в полицию и, рассказав им прежде всего о кошке, перешел к рассказу обо всем, что случилось с ним на ферме. Полиция не была совсем несимпатичной; однако, по их словам, они ничего не могли сделать в отношении кота без подтверждающих доказательств, а что касается другого вопроса, то они боялись, что закон не принимает во внимание сверхфизическое или подозрение, основанное на чем-то столь нематериальном, как призраки. , хотя сами они не хотели бы заходить так далеко, полностью отрицать их существование. Наконец, будучи не в состоянии убедить полицию что-либо сделать, Кассон, предложив солидное вознаграждение, уговорил двух рабочих сопровождать его обратно к ручью. Подойдя к ступеням, они осторожно осмотрели среднюю и обнаружили, что она устроена так, что любой, кто встанет на нее, из-за ее неожиданного наклона может внезапно упасть в глубокую яму прямо под ней.

После значительных усилий камень был достаточно сдвинут с одной стороны, чтобы рабочие могли исследовать эту яму, и на дне ее были обнаружены скелеты двух мужчин и собаки.

На одном скелете не было ничего, что могло бы помочь его идентифицировать; но остатки одежды, рваные и гнилые, все еще прилипшие к другому, и, судя по имени, выгравированному на визитнице в кармане пальто, которое соответствовало инициалам на нижнем белье и перстню с печаткой, можно было не сомневаться, что что останки принадлежали Ральфу Уозероллу. [Из последующих расследований было установлено, что друзья и родственники Ральфа Уозеролла получали от него известия непосредственно перед тем, как он должен был покинуть ферму Ступеньки, но с тех пор ничего о нем не слышали, факт, которому они приписали не имело большого значения, так как Уотералл не раз внезапно принимал решение уехать за границу, где он прожил пару лет или около того, не сообщая никому, где он был и что делал. Рассказ, говорили они, о том, что он так бедствовал, что не мог платить за квартиру. мог быть дискредитирован его адвокатами, которые свидетельствовали о том, что совсем недавно они вложили для него крупную сумму денег, от которой он получал немалый доход.] На шее был найден стальной ошейник с инициалами RLW. третьего скелета, и, поскольку несколько человек вспомнили, что видели большого черного ретривера с Уотераллом, когда он жил на ферме, было совершенно ясно, что собачьи останки принадлежали его собаке. Однако миссис Гриффитс, которая, казалось, была поражена обнаружением скелетов ничуть не меньше других, по-прежнему придерживалась своей первоначальной версии о том, что Уозеролл покинул окрестности, взяв с собой свою собаку, и вопреки ее заявлениям Кассон мог только повторить свое предполагает. Он был совершенно уверен, что миссис Гриффитс и ее злобный сын виновны в убийстве, что, покончив с Уозероллом и еще каким-то мужчиной с помощью ступени, они умышленно устроили ему такую же смертельную ловушку и что его спасло от падения только появление собаки его старого друга; но он, конечно, не мог ожидать, что полиция заведет дело, которое, с их точки зрения, основывалось на таком неосновательном основании, а так как при осмотре скелета не было обнаружено никаких признаков нечестной игры, альтернативы не было, обычный вердикт "Смерть от несчастного случая" должен был быть возвращен.

ГЛАВА XIII

СОСНЫ

"Кто самый интересный человек в этом учреждении?" - заметил мой друг доктор Кастенс, повторяя мои слова. "Если ты Вы имеете в виду, с вашей точки зрения, призраки, я бы сказал Дакр, Джордж Ричард Дакр. Он уже довольно стар - около семидесяти, и, вполне возможно, вы никогда о нем не слышали. Случай, с которым он был тесно связан, произошел в Камберленде около сорока лет назад, и говорят, что это место до сих пор населено привидениями. Если вы хотите услышать все об этом, приходите, и я познакомлю вас с ним.

Кастанс провел меня в комнату, где сидел пожилой человек с блестящей лысиной и седой бородой, откинувшись на спинку стула и рассматривая свои руки со странным напряженным видом.

"Мистер. Дакр, - заметил Кастанс, - я привел к вам гостя, мистера Эллиота О'Доннелла, который очень интересуется сверхъестественным и очень хотел бы услышать о вашем опыте.

Старик поднял глаза; они смотрели не на меня, а дальше, далеко за пределы, в мир, который казался известным только ему самому.

"У меня был только один опыт, - сказал он, - и это было очень давно; так долго, что временами кажется, что это должно было случиться со мной в ано вот я воплощение, когда я был чем-то на улице - сосной или вязом - чем-то, растущим в лесу. Я до сих пор иногда чувствую запах смолы после одного из тех долгих жарких лет, что были у нас семьдесят или восемьдесят лет назад, и иногда слышу ветер, восхитительно прохладный вечерний бриз, как бы шуршащий и вздыхающий: через мои ветви и обмахивая мою потную кору. Садитесь, и я вам все расскажу.

* * * *

"Была холодная ночь. Дождь шел непрерывно не только в течение нескольких часов, но и дней - земля была пропитана водой. Пока я шел по проселочной дороге, слякоть забрызгала мои ботинки и штаны. Слева от меня была огромная каменная стена, за которой я мог видеть кивающие верхушки сосен; и через них мчался ветер, производя странный свистящий звук, то громкий, то тихий, ревел и тихо журчал. Звук очаровал меня. Мне показалось, что это мог быть сердитый мужской голос и жалобная мольба женщины, а затем странный хор неземных существ, гротескных тварей, которые бродили по болотам и выползали из-за огромных валунов. Ничего, кроме ветра, не было слышно. Я стоял и слушал его. я мог бы иметь список Я колебался часами, потому что чувствовал себя в гармонии с окружающим миром - одиноким. Луна время от времени появлялась из-за мчащихся облаков и освещала открытый ландшафт справа от меня. Изможденный холм, покрытый камнями, одни нагромождены пирамидально, другие разбросаны тут и там; несколько деревьев с обнаженными руками ворочались и выглядели уныло тонкими рядом с более крепкими валунами; одно или два наклонных поля, пара ровных, пересекаемых узенькой дорожкой; и переулок, где я стоял. Пейзаж был пустынным - не то чтобы диким, но печальным и заброшенным; а лес рядом со мной придавал этому месту дополнительный странный вид, что мне нравилось.

"Внезапно я услышал звук - звук, достаточно знакомый в другое время; но в этот час и в этом месте все казалось другим. По дороге шла женщина - женщина в темном плаще, с корзиной под мышкой; и ветер развевал ее юбки вокруг ее ног.

"Я смотрел на деревья. Один необычайно изможденный и фантастический поверг меня в ужас. У него были длинные скрюченные руки, и две из них оканчивались пучками веток, как руки - да, они были в точности как руки - огромные, убийственного вида руки с костлявыми пальцами. Лунный свет играл надо мной и вокруг меня - я купался в нем. Мне нечего было делать на земле - мое место было на луне. Я больше не думал об этом - я знал это. Женщина была рядом. Она остановилась у маленькой калитки, ведущей в аллею, огибающую северную границу леса. Я злился; какое право она имела быть там, прерывая мои размышления с луной! Дерево с человеческими руками, похоже, согласилось. Я видел гнев в движениях его ветвей - гнев, который вскоре перерос в ярость. Он сильно наклонился к ней, словно желая разорвать ее на куски.

"Я последовал за женщиной; и ветер выл все громче и громче в этих шелестящих листьях.

"Сколько я карабкался, не знаю. Как только лунный свет оставил меня, я впал в нечто вроде дремоты - восхитительного транса, нарушаемого только беспокойным бормотанием, вздохами и стонами ветра. Более сладкой музыки я никогда не слышал. Затем произошла ужасная перемена. Прелесть моих мыслей была нарушена - я очнулся от своей задумчивости.

"Ужасный рев раздался в моих ушах, и настоящий ураган дождя пронесся по лесу. Я полз холодный и дрожащий под прикрытием деревьев. К моему удивлению, мне на плечо легла рука: это был мужчина, и он, как и я, вздрогнул.

"'Кто ты?' - прошептал он странно хриплым голосом. 'Кто ты? Почему ты здесь?'

"Вы бы не поверили мне, если бы я сказал вам", - ответил я, стряхивая хватку мужчины.

"Ну, - скажи мне, - возразил он; - Ради бога, скажи мне. Он был напуган - дрожал от страха. Может быть, это была буря, или это были те деревья?

"Я сказал ему тогда и там, почему я вторгся. Я был очарован - ветер - и деревья - привели меня туда.

"Я тоже, - прошептал он. "Я очарован. Это длинное слово, но оно описывает мои чувства. Как дул ветер?

"Я говорил ему. Он был бедным, простым человеком и не имел никаких поэтических идей. Дикий романтик никогда не интересовал его - он был всего лишь невежественным рабочим.

"Похоже на вздохи, стоны и т. д.?" - сказал он, повторяя мои слова и беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Ему было холодно, ужасно холодно. - Это все?

"'Да, конечно. Зачем спрашивать?' Я ответил. Потом я рассмеялся. Этот глупый, крепкий сын тяжелого труда был напуган; для него эти звуки были звуками его болотных тележек, которых он боялся в младенчестве. Я так ему и сказал. Ему не нравилось слышать, как я над ним смеюсь. Ему не понравился мой смех, и он настаивал: "Это все, что ты слышал?"

"Тогда я потерял терпение и попросил его объяснить, что он имеет в виду.

"Ну, - сказал он, - мне показалось, что я услышал крик, крик. Точно так же, как если бы кто-то прыгнул на другого и застал их врасплох. Может быть, это был ветер - только ветер. Но у него был жуткий звук.

"Мужчина нервничал. Буря спугнула все, что у него могло быть.

-- Ну, пойдем, -- сказал я, удаляясь в сторону стены. Я хотел найти новый выход; Я устал от дорог.

"Мужчина держался рядом со мной. Я слышал, как стучали его зубы. Случайно его рука коснулась моей. Его плоть была ледяной. Он вскрикнул, как будто его укусила змея. Тогда правда промелькнула во мне. Этот человек был сумасшедшим . Его ужас, его странная манера показывать это, а теперь и это внезапное отстранение от меня раскрыли все - он был безумен - луна и деревья сделали свое дело.

"Я не пойду туда, - сказал он, - пойдемте со мной. Я хочу посмотреть, какое из деревьев плакало.

"Его голос изменился; он, казалось, вдруг стал чужим. Теперь в его тоне не было безумия. Но я знал коварство безумца и боялся рассердить его, поэтому уступил. Какая идея! Одно из деревьев плакало! Он имел в виду ветер?

"Он становился угрюмым, когда я насмехался над ним. Он подвел меня к небольшой ямке в земле, и я заметил отпечатки нескольких футов в мокрой грязи. Затем я увидел нечто такое, от чего мое сердце похолодело. Передо мной лежала женщина, залитая кровью. Чем-то она была мне знакома. Я посмотрел еще раз - потом еще раз. Да, темная шаль, корзина, правда, разбитая, содержимое разбросано; но это была та самая корзина. Это была женщина, которую я видел, идущую по дороге.

"Боже мой, что бы это ни было!" Мужчина рядом со мной говорил. Он раскачивался взад и вперед на ногах, его лицо было белым и ужасным в лунном свете. Его тошнило от ужаса. - О Боже, это ужасно, ужасно! Затем с внезапной серьезностью и лукавым взглядом в глазах он склонился над ней.

"'Кто это?' воскликнул он. - Кто этот несчастный?

"Я видел, как он вглядывался в о ее лицо, но он не прикоснулся к ней - он боялся крови. Затем он отшатнулся, его глаза наполнились такой дикостью, какой я никогда раньше не видел ни у кого из мужчин. Он выглядел дьяволом - он был дьяволом. - Это моя жена! - завопил он. 'Моя жена!' Его голос упал и превратился в то, что звучало как всхлип. - Это Мэри. Она возвращалась в Хелвор. Это был ее крик. Вот - видите - черт вас побери! Он у тебя на руке - на твоем пальто - по всему телу.

"Он поднял руку, чтобы ударить меня. На него упал лунный свет - большая грубая рука, - и я с трепетом ужаса заметил на нем красный всплеск. Это была кровь. Мужчина был убийцей. Он убил свою жену и со всей хитростью безумца пытался свалить вину на меня.

"Я бросился на него с криком отчаяния. Он брыкался, кусал и пытался оторвать мои руки от своей шеи; но почему-то казалось, что моя сила в десять раз превышает мою обычную.

"И все время, пока мы боролись, море лиц махало туда-сюда, глядя на нас с тощих деревьев наверху.

"В конце концов он сдался. Мне больше не нужно было держать его железной хваткой, и в конце концов мне на помощь пришел полицейский, который, казалось, довольно легко разобрался в ситуации. Произошло убийство; человек, которого я захватил, был ему известен. Он был рабочий человек непостоянных привычек; он пил, встречался и поссорился с женой. Остальное было увидеть в ужасной куче перед нами.

"У несчастного не было защиты. Он казался ошеломленным и глупо смотрел на пятна крови на своем лице и одежде.

- Когда мы расставались, я сунул полицейскому в руку пять шиллингов. Он поблагодарил меня и положил деньги в карман; он знал свое положение и мое тоже; Я был джентльменом, и очень смелым при этом. Так я думал, возвращаясь в свои комнаты; но я лежал без сна и содрогался, когда передо мной проносились качающиеся верхушки сосен; а снаружи, по безмолвным переулкам и полям, то поднимался, то снова опускался плач женщины, женщины в беде.

* * * *

"Убийство в лесу было событием в Хелворе. Люди не привыкли к таким трагедиям, и это дало им повод для разговоров на многие недели. Улики против мужа были неопровержимыми. Его поймали с поличным, он был обыкновенным пьяницей и понес наказание за свое преступление в обычном порядке.

"Я покинул Хелвор. Я насмотрелся на Камберленд и снова жаждал жизни в Лондоне. Тем не менее, часто по ночам вздохи ветра в деревьях звучали в моих ушах, маня меня посетить их еще раз.

"Однажды, когда я сидел у камина со стопкой книг рядом с собой и легко относился к жизни, потому что мне нечего было делать, кроме как убивать время, мой старый друг Фрэнк Литуэйт разыскал меня. Он был со мной в Седберге в далеких восьмидесятых и был единственным другом семьи. ld set, с которыми я был вне связи.

"Он не сильно изменился, несмотря на усы и немного седых волос. Я бы узнал его, если бы встретил его где-нибудь. Он был одет в пальто Альберта, и его лицо было красным от здорового движения.

"Как дела, старина?" - воскликнул он, сердечно пожимая руку настоящей дружбе.

"Я вздрогнул, потому что у него были сильные руки.

"Достаточно здоров, - сказал я, - только немного скучно. А ты... ну, ты выглядишь все так же и свежа, как маргаритка. Я дал ему кресло.

"О, я первоклассник - много работы. Я журналист, вы знаете. Это немного муторно, но я беру отпуск. Вы выглядите бледным. У тебя плохое зрение?

"Я сказал ему, что они напрягаются, если я много читаю.

- Осмелюсь предположить, что вы сочтете меня сумасшедшим, - продолжал он, - но я собираюсь задать вам довольно любопытный вопрос. Я помню, ты любил призраков и всякие странности.

"Я кивнул. У нас было много дискуссий на такие темы, когда я учился в школе.

"Ну, я член Нового Общества Исследования Сверхъестественного".

"Я с сомнением улыбнулась. - Ну, нельзя сказать, что он открыл много. Имя громкое, но не более того.

"'Неважно. Когда-нибудь, может быть, мы покажем публике, на что мы способны.

Литуэйт закурил сигарету, несколько секунд курил молча, а затем продолжил:

"Сейчас я выполняю небольшую работу для Общества!"

"'Где?'

"В Камберленде. Ты когда-нибудь был там?

"Я кивнул. Литуэйт чувствовал себя очень непринужденно.

"Бывали в Хелворе?"

"Я инстинктивно знал, что он упомянет это место.

"Он подумал, что я плохо выгляжу, и сказал, что я переусердствовал.

"Это всего лишь случай "гриппа", - заверил я его. "Я сделал это шесть недель назад и до сих пор чувствую эффект".

("Женщина в лощине была передо мной. Я снова увидел ее ветхую шаль и кровь вокруг горла".)

"Недавно там было убийство".

- Я слышал об этом, - небрежно заметил я. - Я полагаю, это было убийство жены.

"Да, просто обычное убийство жены, а парня поймали и повесили".

"Тогда почему призрак?"

"Ну, это самое странное, - медленно сказал Литвейт, откинувшись на спинку стула и вытянув длинные ноги.

"Я слышал от двух жителей Хелвора, что около двенадцати часов ночи в лесу раздавались крики. Не время для розыгрышей, а крестьяне Камберленда слишком суеверны, чтобы пробовать свои шалости в неприятных местах. Кроме того, судя по тому, что я слышал, это пятно не только неприятное, но и необычайно жуткое.

"Они ничего не видели?" Я спросил.

"Нет, только слышал крики, и они так ужасно реалистичны, что никто не хочет пройти мимо этого места ночью; на самом деле, это полностью запрещено. Я упомянул об этом случае старым Поттерам. Вы, должно быть, слышали о нем, он много писал для " Джентльменз мэгэзин" - и уговаривал меня спуститься вниз и провести расследование. Я согласился; тогда я подумал, что найду тебя. Ты помнишь свое излюбленное отвращение к привидениям?

"Я кивнул. - Да, и я до сих пор испытываю отвращение. Я думаю, что местность оказывает странное влияние на некоторые умы. Мирный пейзаж луга не таит в себе таящихся ужасов; но в пустынных вересковых пустошах, полных причудливых валунов, можно увидеть или вообразить, что видят, гротескных существ, странных и нечетких, как их окружение. В детстве я испытывал особый ужас перед этими высокими, причудливой формы валунами, с насмешливыми лицами, правда безликими, но иногда странно напоминающими лица людей и животных. Я полагаю, что в лесу может обитать нечто подобное - ужасное, как деревья.

"Ты знаешь лес?"

"'Я делаю. И я знаю деревья.

"Опять в уши хлестнул ветер, как это было в ту памятную ночь.

"'Ты пойдешь со мной?'

"Литвейт жадно смотрел на меня. Та же старая привязанность, которую он когда-то питал ко мне, зрела в его глазах; действительно д он всегда оставался там. Должен ли я идти? Меня охватил непреодолимый порыв, болезненное желание еще раз взглянуть на окровавленную лощину, снова услышать ветер. Я выглянул в окно; небо было холодным и серым. Там были ряды и ряды дымоходов - дымоходы повсюду - и океан тусклого, неприветливого дыма. Я возненавидел Лондон и тосковал по бесчисленным милям синего моря и свежему лесному воздуху. Я согласился, хотя здравый смысл заставил бы меня отказаться.

"Да, - ответил я, - я пойду. Что же касается призрака, то он может быть здесь, но это не то, что вы думаете; это не видение человека. Отчасти это может быть похоже на человека, но это один из тех проклятых кошмаров, которые мне всегда снились. Я увижу, услышу, как он завизжит, - а если упаду замертво от испуга, то ты, старик, будешь виноват.

"Литвейт был энтузиастом, и его всегда привлекали психические приключения. По его словам, он рискнет моим слабым сердцем и возьмет меня с собой.

"Тысячу раз я готовился отказаться от своего слова; тысяча бурных эмоций какой-то надвигающейся катастрофы пронеслась сквозь меня. Я чувствовал себя на краю пропасти, темной и безнадежной; Меня подтолкнули невидимые и недружественные руки. Я знал, что должен упасть; Я знал, что эти черные глубины поглотят меня навечно. Я рискнул. Мы поговорили о днях Седберга и договорились о нашем поезде на север. Литуэйт выглядел очень мальчишески, подумал я, когда он поднялся, чтобы уйти. Уд улыбается в дверях.

"Он был весь доброта; Он мне нравился больше, чем когда-либо. И все же почему-то, когда мы стояли, глядя друг на друга, вокруг него пронеслась серая тень, и ледяная боль пронзила мое сердце.

* * * *

"Снова наступила ночь, и лунный свет лился потоками с вершины холма, где лежали жуткие валуны. Каждый объект вырисовывался на темном фоне. Дом с белыми стенами стоял мрачный и молчаливый; дорожки, идущие в разные стороны вверх и вдоль холма, делались вдвойне ясными от белизны падавших на них лучей. Не было ни быстрых облаков, ни тумана, скрывавшего сияние звезд, и была близка полночь. Воздух был холодным, холоднее, чем обычно в Хелворе, и я вздрогнул. Литвейт стоял рядом со мной. Я с опаской взглянул на него. Почему он стоял в лунном свете? Какое у него там дело? Я рассмеялся, но, боюсь, в этом звуке было мало веселья.

"Я бы хотел, чтобы вы прекратили этот адский шум, - сказал он. "Я и так очень нервничаю".

"Хорошо, - прошептал я. "Я больше не буду этого делать".

"Но я это сделал, и он резко отодвинулся от меня. Я посмотрел поверх его головы. Там было тощее дерево с большими руками. Мне снова показалось, что ветки были пальцами. Я так ему и сказал.

"Ради бога, мужик, молчи, - ответил он. "Ты достаточно, чтобы расстроить нервы кому угодно". Он посмотрел на часы в сотый раз. 'Его закрыть в час.

"Я снова посмотрел на деревья и прислушался. Внезапно, хотя раньше была абсолютная тишина, я услышал слабый звук дыхания, очень тихое бормотание. Он пришел из-за далекого холма. Сначала очень тихо и тихо, но постепенно становясь все громче и громче, он пронесся мимо нас в лес. Я еще раз увидел, как большие деревья качаются под ним; и снова я услышал эти голоса - голоса женщины и мужчины.

"Литвейт выглядел больным, очень больным, подумал я. Я коснулся его руки. - Вы не боитесь, - сказал я. - Вы - член Нового Общества Исследования Сверхъестественного?

"Что-то должно случиться, - выдохнул он. - Я чувствую это, я знаю это. Увидим убийство - узнаем тайну смерти. Что это такое?'

"Вдалеке в неподвижном ночном воздухе доносился стук ботинок. Тук-тук-тук, вниз по дорожке от холма.

"Я схватил Литуэйта за руку. - Думаешь, ты увидишь убийство? И убийца!

"Литвейт не ответил. Его дыхание сбилось; он огляделся, как человек в безвыходном положении.

"А убийца! Ха! Это исходит оттуда. Видите, он смотрит на нас с тех деревьев. Это все руки и ноги; у него нет человеческого лица. Он упадет на землю, и тогда мы увидим, что произойдет.

"Тук, тук, тук - шаги становились громче - они приближались все ближе и ближе. Огромные тени одна за другой крались вниз, чтобы встретиться с ним. подол. Я посмотрел на Литуэйта. Он боязливо ждал; и я.

"Женщина споткнулась по дороге. Я узнал ее в одно мгновение - ветхая шаль, корзинка на руке - все то же самое. Она подошла к калитке.

"Я посмотрел на Литуэйта. Он был очарован страхом. Я коснулся его руки. Я потащил его за собой. - Пойдем, - прошептал я, - посмотрим, кто из нас прав. Вы думаете, что призрачный убийца будет похож на нас - будет похож на человека. Он не будет. Приходить.'

"Я потащил его вперед. Он бы сбежал, но я был тверд. Мы прошли через ворота - мы последовали за фигурой, которая бесшумно скользила дальше. Мы повернули налево. Место стало очень темным, когда деревья встретились наверху. Я услышал журчание воды и понял, что мы близко к канаве.

"Я пристально смотрел на сосны. Когда же с них спадет ужас? Болезненный ужас охватил меня. Я повернулся, чтобы летать.

"К моему удивлению, Литуэйт остановил меня. Он был весь взволнован. - Подожди, - прошипел он. 'Ждать. Это вы боитесь. Слушай! Двенадцать часов. Пока он говорил, часы приходской церкви медленно пробили полночь. Затем пришел конец. Раздался ужасный крик; так пронзительно и так полно ужаса, что я почувствовал, как замерла кровь в моем сердце. Но ни одна фигура не упала с сосен. Не из-за сосен, а из-за женщины какая-то фигура метнулась вперед и схватила ее за шею. Он рвал ей горло руками, тащил и торопил ее в лунный свет; а потом, о ужас, я увидел его лицо! Это было мое собственное лицо.


ШОТЛАНДСКИЕ ИСТОРИИ ПРИЗРАКОВ

Первоначально опубликовано в 1911 году.

СЛУЧАЙ I

Смертельное болото на перекрестке и неугасимая свеча старого белого дома, Питлохри

Несколько лет назад, намереваясь снова посетить Пертшир, местность, которая очень привлекала меня в детстве, я откликнулась на объявление в популярном женском еженедельнике. Насколько я помню, это было примерно так: "Комфортный дом, предложенный джентльмену (холостяку) на умеренных условиях в доме пожилой горянки в Питлохри. Должен быть строгим трезвенником и некурящим. FM, Бокс такой-то".

Наивность и оригинальность рекламы порадовали. Мысль о том, чтобы заполучить в качестве пансионера молодого человека, сочетающего в себе такие достоинства, как воздержание от алкоголя и табака, меня весьма позабавила. Да еще и холостяк! Она хотела заняться с ним любовью сама? Хитрая старушка! Она позаботилась вставить эпитет "пожилой", чтобы избежать подозрений; и в этом не было сомнения - она жаждала замужества. Будучи "табуированной" всеми мужчинами, которые хотя бы мельком видели ее, это был ее последний ресурс - она могла заманить в ловушку какого-нибудь неосторожного незнакомца, мужчину с деньгами, конечно, и уговорить его жениться на ней. И предстали передо мной видения высокой, угловатой, сорокалетней шотландской старой девы, с высокими скулами, ядовитыми, песочного цвета волосами и мускулистыми руками - такой женщины, которая вообще не должна была быть женщиной. - такие, от которых у меня все зубы оскомины. И все же это был Питлохри, небесный Питлохри, и в этом городе больше никто не рекламировался. В том, что я подойду ей во всех отношениях, кроме супружеских, я не сомневался. Я могу пройти проверку в любой компании как трезвенник; Я ненавижу табак (по крайней мере, он противен мне, что почти то же самое), и я отношусь, или, скорее, могу быть, сносно снисходителен, если мое окружение не является определенно инфернальным и в пределах досягаемости нет детей из Совета графства. .

Но на этот раз мои инстинкты были неправильными. Рекламодательница - мисс Флора Макдональд из "Дома Дональда Мюррея" - ни в чем не отличалась от моего предвзятого мнения о ней. Она была среднего роста, изящного телосложения - сказочное существо, одетое в шуршащие шелка, с волнистыми белыми волосами, яркими голубыми глазами, прямыми тонкими чертами лица и руками, форма и стройность которых сразу же выдавали ее экстрасенс. Она приветствовала меня со всей величавой любезностью Старой школы; мой чемодан был поднят наверх парнем с серьезными глазами в тартане Макдональда; и колокольчик к чаю звенел, чтобы я отведал очень аппетитный ужин из клубники со сливками, лепешек и восхитительных тостов с маслом. Я влюбился в свою хозяйку - было бы святотатством назвать такое божественное создание вульгарным термином "квартирная хозяйка" - сразу. Когда чьи-то впечатления от места сначала возвышенны, они часто впоследствии становятся столь же униженными. Однако в данном случае все было иначе. Моя признательность как мисс Флоре Макдональд, так и ее дому росла с каждым днем. Еда была всем, чего можно было желать, и моя спальня, благоухающая ароматами жасмина и розы, s, представил такую картину изящной чистоты, пробудившую во мне чувство стыда, что она должна быть осквернена всеми моими пыльными, потрепанными дорожными вещами. Я льщу себя надеждой, что мисс Макдональд тоже нравилась мне. То, что она не относилась ко мне совсем как к простому стаду, несомненно, в какой-то степени было связано с тем, что она была якобиткой; а в ходе обсуждения ассоциации ее романтической тезки "Флоры Макдональд" с Пертширом выяснилось, что наши предки командовали батальонами в знаменитых шотландских и ирландских бригадах Людовика XIV. Это открытие позволило преодолеть пропасть. Мы перестали быть плательщиками и платили - мы были друзьями - друзьями на всю жизнь.

Комок подступает к горлу, когда я пишу эти слова, потому что совсем недавно я узнал о ее смерти.

Примерно через неделю после того, как я поселился в ее доме, я, по ее совету, отдохнул (и, я вполне с ней согласен, это был очень необходимый отдых) от писательства и провел день на Лох-Тей, оставив снова в "Доме Дональда Мюррея" в семь часов вечера. Была яркая лунная ночь. Ни облачка в небе , а пейзаж выделялся почти так же отчетливо, как и днем. Я поехал на велосипеде и после напряженного, но очень приятного кручения педалей в конце концов остановился на большой дороге, в миле или двух от первых огней Питлохри. Я остановился не из-за усталости, потому что был почти так же свеж, как и в начале, а потому, что был очарован восхитительной атмосферой и хотел сделать несколько действительно глубоких глотков, прежде чем лечь в постель. Мой привал находился на треугольном участке травы на пересечении четырех дорог. Я прислонил свою машину к изгороди и встал, прислонившись спиной к указателю и повернувшись лицом в ту сторону, откуда пришел. Я оставался в этой позе несколько минут, вероятно, десять, и уже собирался пересесть на велосипед, как вдруг мне стало холодно, как лед, и ужасный, отвратительный ужас охватил меня и схватил так сильно, что машина, выскользнув из моих парализованных рук, с грохотом упал на землю. В следующее мгновение что-то - хоть убей меня, я не знал что, его очертания были такими размытыми и неопределенными - с мягким шорохом опустилось на открытое пространство передо мной. с глухим стуком и остался стоять прямо, как цилиндрическая колонна. Издалека послышался низкий грохот колес, который на мгновение усилился, пока не показалась телега, отягощенная чудовищным стогом сена, на вершине которого сидел человек в широкополой соломенной шляпе. шляпе, вовлеченный в глубокую беседу с мальчиком в вельвете, который растянулся рядом с ним. Лошадь, увидев неподвижное "предмет" напротив меня, тотчас же остановилась и сильно фыркнула. Мужчина закричал: "Эй! привет! Что с тобой, зверь? А потом с истерическим визгом: "Великий Боже! Что это за фигура, которую я вижу? Что это за фигура, Таммас?

Мальчик немедленно встал на колени и, схватив мужчину за руку, закричал: "Я не знаю, я не знаю, Мэтью; но учти, приятель, меня это не трогает. Это меня преследуют, на йе.

Лунный свет был так силен, что лица говоривших предстали передо мной с необыкновенной живостью, а их испуганные выражения поразили меня еще больше. Ан был безмолвной, призрачной фигурой Неизвестного. Эта сцена возвращается ко мне здесь, в моей маленькой комнате в Норвуде, и каждая ее деталь так же четко прописана, как и в ту ночь, когда она была впервые разыграна. Длинная гряда конусообразных гор, темных силуэтов на фоне серебристого неба, казалось, притихших в зияющем ожидании; блестящая, чешуйчатая поверхность какого-нибудь далекого пруда или реки, заметная лишь изредка из-за густых зарослей мягко покачивающихся сосен; беленые стены изб, блестящие среди темно-зеленой густоты самшита густолиственного, и легкой, перистой листвы лабурнума золотистого; холмистые луга, усыпанные дроком и причудливо вылепленными гранитными утесами; белые, ослепительно белые дороги, пропитанные лунным светом; все - все были захвачены тишиной - тишиной, которая принадлежит и принадлежит только горам, деревьям и равнинам - тишине страны теней. Я даже считал пуговицы, роговые пуговицы, на шубах деревенских - одной не хватило у мужчины, двух у мальчика; я даже заметил пятна пота под мышками рубашки Мэтью и вмятины и слезы на мягком бодрствовании Таммаса. Я наблюдал все эти мелочи и многое другое. Я видел, как резко вздымалась и опускалась грудь мужчины, когда его дыхание было резким рывком; струйка грязной слюны, которая сочилась между его перепачканными ежевикой губами и стекала по подбородку; Я видел их руки - мужские, с квадратными пальцами, с черными ногтями, с большими жилами, блестящие от пота и мрачно сжимающие поводья; у мальчика, меньшего размера и, пожалуй, несколько более грязного, - один прижался плашмя к сену, другой вытянулся вперед, ладонь вытянута наружу, а все пальцы широко расставлены.

И пока эти мельчайшие подробности вбивались мне в душу, причина всего этого - неопределенная эзотерическая колонна - молча и неподвижно стояла над изгородью, излучая зловещее сияние.

Лошадь внезапно разрушила чары. Бросив голову вперед, он сорвался галопом и, лихорадочно промчавшись мимо фантома, несся в беспорядке по дороге слева от меня. Затем я увидел, как Таммас сделал сальто и чудом спасся от падения головой вперед на дорогу, отскочив от вилы, воткнутые вертикально в сено, в то время как фигура, следовавшая за ними огромными прыжками, очевидно, пыталась добраться до него своими паучьими лапами. Но удалось это или нет, я не могу сказать, потому что я так неудержимо боялся, как бы оно не вернулось ко мне, что я сел на свой велосипед и поехал так, как никогда раньше и никогда не ездил после.

По возвращении я описал случившееся мисс Макдональд. Она выглядела очень серьезно.

- Было глупо с моей стороны не предупредить тебя, - сказала она. - Что это конкретное место на дороге всегда - по крайней мере, с тех пор, как я себя помню - носило репутацию места с привидениями. Никто из здешних крестьян не осмелится приблизиться к нему ближе чем на милю после сумерек, так что возчики, которых вы видели, должно быть, были незнакомцами. Никто никогда не видел призрака, кроме как в туманной форме, в которой он явился вам. Он не посещает это место каждую ночь; он появляется только периодически; и его метод никогда не меняется. Он перепрыгивает через стену или изгородь, остается неподвижным до тех пор, пока кто-нибудь не приблизится, а затем преследует их чудовищными прыжками. человек я t прикосновения неизменно умирает в течение года. Я хорошо помню, как в такую ночь, когда я был подростком, я ехал домой с отцом с крокетной вечеринки леди Колин Фернер в Блэр Атолл. Когда мы добрались до места, которое вы назвали, лошадь шарахнулась, и, прежде чем я успел осознать, что произошло, мы мчались домой с невероятной скоростью. Мы с отцом сидели впереди, а жених, шотландец из долины Бен-и-Глоу, сзади. Я никогда не видел моего отца испуганным, и теперь его волнение ужасно встревожило меня, тем более, что мое чутье подсказывало мне, что оно было вызвано чем-то другим, а не простым рывком лошади. Вскоре меня просветили. Гигантская фигура скачками настигла нас вдруг и, раскинув свои длинные тонкие руки, легонько коснулась руки моего отца, а затем с резким криком, больше похожим на крик какого-то странного животного, чем на человеческий. существо, исчезло. Никто из нас не разговаривал, пока не добрался до дома, - тогда я жил не здесь, а в доме на другом берегу Питлохри, - когда мой отец, все еще бледный, как полотно, отвел меня в сторону и прошептал: ты делаешь, Флора, не бр Скажи хоть слово о том, что случилось с твоей матерью, и никогда не отпускай ее по той дороге ночью. Это был ужас смерти. Я умру через двенадцать месяцев. И он это сделал".

Мисс Макдональд помолчала. Последовало короткое молчание, и затем она продолжила со всей своей обычной живостью: "Я не могу описать это существо так же, как и вы, за исключением того, что оно произвело на меня впечатление, будто у него нет глаз. Но что это было, будь то призрак мужчины, женщины или какого-то странного зверя, я не мог сказать, хоть убей. Итак, мистер О'Доннелл, с вас хватит ужасов на один вечер или вы хотите услышать еще один?

Зная, что о сне совершенно не может быть и речи и что еще одно или два возбуждения мало что изменят в моих и без того расшатанных нервах, я ответил, что буду жадно слушать все, что она мне скажет, каким бы ужасным оно ни было. Таким образом, мое разрешение было получено - и получено с такой легкостью - мисс Макдональд, не без, как я заметил, одного или двух с опаской взглядов на слегка шуршащие занавески, начала свой рассказ, который, насколько я помню, шел следующим образом:

"После смерти моего отца, Я рассказал матери о нашем приключении в ту ночь, когда мы ехали домой с вечеринки у леди Колин Фернер, и спросил ее, помнит ли она, что она когда-нибудь слышала что-нибудь, что могло бы объяснить это явление. После некоторого размышления она рассказала мне следующую историю:

НЕУГАШАЕМАЯ СВЕЧА СТАРОГО БЕЛОГО ДОМА

Был когда-то дом, известный как "Старый Белый дом", который стоял у обочины дороги, недалеко от того места, где, как вы говорите, лошадь впервые испугалась. Там жили люди по имени Холкитт, родственники дорогого старого сэра Артура Холкита и наши большие друзья. Дом, как считалось, был построен на месте древнего могильника. Все говорили, что здесь обитают привидения, и Холкитам было очень трудно найти слуг. Внешний вид дома с привидениями не противоречил его репутации, ибо его серые стены, сумрачный сад, мрачный холл, темные коридоры и лестницы, зловещие чердаки как нельзя лучше наводили на мысль о всевозможных призрачных явлениях. номена. Кроме того, вся атмосфера этого места, каким бы жарким и ярким ни было солнце, была холодной и унылой, и все постоянно удивлялись, как леди Холкитт могла жить здесь. Однако она всегда была весела и говорила мне, что ничто не заставит ее оставить место, дорогое многим поколениям ее семьи и связанное с самыми счастливыми воспоминаниями в ее жизни. Она очень любила общество, и не было недели в году, чтобы кто-нибудь не гостил у нее. Я могу только помнить ее вдовой, ее муж, майор гордонских горцев, умер в Индии до моего рождения. У нее было две дочери, Маргарет и Алиса, обе считались очень красивыми, но на несколько лет старше меня. Эта разница в возрасте, однако, не мешала нам быть в очень дружеских отношениях, и меня постоянно приглашали в их дом - летом на крокет и стрельбу из лука, зимой на балы. Подобно большинству пожилых дам того времени, леди Холкитт очень любила карты, и они с моей матерью часто играли в безик и криббедж, в то время как мы с девочками предавались в чем-то более легкомысленном. В таких случаях карета всегда приезжала за нами в десять, так как моя мать по той или иной причине - у меня было проницательное подозрение, что это было из-за предполагаемого привидения - никогда не возвращалась домой после этого времени. Когда она принимала приглашение на бал, леди Холкитт всегда оговаривалась тем, что размещала нас обоих на ночь, и карета приезжала за нами на следующий день, после обеда в час дня. Я никогда не забуду, когда в последний раз ходил на танцы в "Старый Белый дом", хотя это было уже более пятидесяти лет назад. Моя мать не очень хорошо себя чувствовала в течение нескольких недель, так как ей казалось, что она простудилась. У нее не было врача, отчасти потому, что она плохо себя чувствовала, а отчасти потому, что единственным врачом рядом с нами был аптекарь, о мастерстве которого она была очень плохого мнения. Моя мать уже собиралась сопровождать меня на бал, но в последний момент, из-за ужасной погоды, она уступила совету, и моя тетя Нора, которая в то время гостила у нас, сопровождала меня вместо нее. д. Когда мы отправились в путь, шел снег, а так как снег шел всю ночь и большую часть следующего дня, дороги были полностью заблокированы, и нам пришлось оставаться в "Старом Белом доме" с вечера понедельника до следующего четверга. Мы с тетей Норой занимали отдельные спальни, и моя находилась в конце длинного коридора, вдали от всех остальных. До этого мы с мамой всегда жили в одной комнате - единственной действительно приятной, как мне казалось, в доме - с видом на лужайку перед домом. Но в этом случае, так как было много посетителей, запоздавших, как и мы, мы должны были втискиваться, где только могли; и поскольку у нас с теткой должны были быть отдельные комнаты (тетке нравилась отдельная комната), было естественно, что ей отвели самую большую и удобную комнату. Следовательно, она поселилась во флигеле, где спали все остальные посетители, а я был вынужден удалиться в коридор на другой стороне дома, где, за исключением моей квартиры, не было ничего, кроме чуланов. Все шло гладко и счастливо, и ничто не нарушало гармонии нашего визита, пока не за день до того, как мы вернулись домой. Мы поужинали - в те дни наши приемы пищи были организованы по-другому - и мы с Маргарет поднимались по лестнице, направляясь в постель, когда Алиса, взбежавшая наверх впереди нас, встретила нас с испуганным лицом.


- О, иди ко мне в комнату! воскликнула она. - Что-то случилось с Мэри. (Мария была одной из горничных.)

Мы оба сопровождали ее и, войдя в ее комнату, нашли Мэри сидящей на стуле и истерически рыдающей. Достаточно было взглянуть на девушку, чтобы увидеть, что она страдает от какого-то очень сильного потрясения. Обычно краснощекая и спокойная, короче говоря, очень здоровое, флегматичное существо, которого трудно вывести из себя, теперь она была совершенно бесцветной, а зрачки ее расширились от ужаса, и вся ее тело, от макушки головы до подошв ног, тряслось, как от лихорадки. Я был безмерно потрясен, увидев ее.

"Почему, Мэри, - воскликнула Маргарет, - в чем дело? Что произошло?"

- Это свеча, мисс, - сказала девушка. - выдохнул он. - Свеча в комнате мисс Тревор. Я не могу это выложить".

"Нельзя потушить, зачем, что за ерунда!" - сказала Маргарет. "Вы с ума сошли?"

- Это так же верно, как и то, что я сижу здесь, мисс, - выдохнула Мэри. "Я поставила свечу на каминную полку, пока приводила комнату в порядок, а когда закончила и пришла задуть ее, то не смогла. Я дула, и дула, и дула, но это не подействовало, и тогда я испугалась, барышня, ужасно испугалась, - и тут она закрыла лицо руками и вздрогнула. - Я никогда еще не была так напугана, мисс, - медленно ответила она, - и я ушла, оставив свечу гореть.

- Какой абсурд с твоей стороны, - упрекнула ее Маргарет. "Мы должны пойти и потушить его немедленно. Я очень хочу, чтобы ты пошла с нами, Мэри, но вот! Оставайтесь на месте и, ради бога, перестаньте плакать, а то все в доме услышат вас.

Сказав это, Маргарет поспешила уйти, Алиса и я сопровождали ее, и, выйдя из моей комнаты, дверь которой была широко открыта, мы увидели зажженную свечу, стоящую в том положении, которое описала Мэри. Я посмотрел на девушек и заметили, несмотря на мои попытки не заметить, безошибочные признаки сильного страха - страха перед чем-то, что они подозревали, но не осмеливались назвать, - таившимся в уголках их глаз.

- Кто пойдет первым? - спросила Маргарет. Никто не говорил.

-- Ну что ж, -- продолжала она, -- я буду, -- и, сообразуя действие со словом, перешагнула порог. В тот момент, когда она это сделала, дверь начала закрываться. "Это любопытно!" воскликнула она. "Толкать!"

Мы сделали; мы все трое толкнули; но, несмотря на наши усилия, дверь решительно открылась, и нас закрыли. Затем, прежде чем мы успели оправиться от нашего изумления, она распахнулась; но прежде, чем мы смогли переступить порог, оно резко пришло в себя так же, как и прежде. Какая-то невидимая сила держала его против нас.

"Давайте сделаем еще одно усилие, - сказала Маргарет, - и если у нас ничего не получится, мы позовем на помощь".

Повинуясь ее указаниям, мы еще раз толкнули. Я был ближе всего к ручке, и каким-то образом - как, никто из нас никогда не мог объяснить, - как только дверь открылась сама по себе, я поскользнулся и упал внутрь. . Дверь тут же с грохотом захлопнулась, и, к моему неослабевающему ужасу, я оказался в комнате один. Несколько секунд я был как завороженный и даже не мог собраться с мыслями настолько, чтобы составить ответ на жалобные мольбы Холкитов, которые то и дело стучали в дверь и умоляли меня рассказать им, что происходит. Никогда еще в отвратительном возбуждении кошмара я не испытывал такого ужаса, как тот ужас, который эта комната вызывала у меня в голове. Хотя ничего не было видно, кроме свечи, свет которой был особенно бел и вибрировал, я чувствовал присутствие чего-то невыразимо грозного и ужасного. Это было в свете, в атмосфере, в мебели, везде. Со всех сторон оно окружало меня, со всех сторон мне угрожали - угрожали странным и смертельным образом. Что-то подсказывало мне, что источник зла находится в свече и что если мне удастся погасить свет, то я освобожусь от призрачного присутствия, я подошел к каминной полке и, глубоко вдохнув, дунул-дунул. с энергией, рожденной отчаянием. У него было нет эффекта. Я повторил свои усилия; Я дул неистово, безумно, но все напрасно; свеча еще горела - горела тихо и насмешливо. Тогда меня охватил страшный ужас, и, отлетев в противоположную сторону комнаты, я уткнулся лицом в стену и стал ждать того, о чем предупреждали меня болезненные удары моего сердца. Принужденный посмотреть, я слегка, только очень, очень слегка повернулся, и там, там, украдкой проплывая ко мне по воздуху, появилась свеча, вибрирующая, пылающая, зловещая свеча. Я снова закрыл лицо и стал молить Бога, чтобы он позволил мне упасть в обморок. Ближе и ближе приближался свет; все диче и диче рывки у двери. Все ближе и ближе я прижимался к стене. А затем, когда последние муки агонии были сильнее, чем могли выдержать человеческое сердце и мозг, пришло подозрение, намек на прикосновение - прикосновение настолько ужасное, что мои молитвы наконец были услышаны, и я потерял сознание. Когда я пришел в себя, я был в комнате Маргарет, и вокруг меня собралось с полдюжины известных форм. Оказывается, при падении моего тела на пол дверь, т. Шляпа так эффективно сопротивлялась всякому усилию повернуть ручку, тотчас распахнулась, и меня обнаружили лежащим на земле со свечой - все еще горящей - на земле рядом со мной. Моя тетя без труда задула огнеупорную свечу, и меня с величайшей нежностью перенесли в другое крыло дома, где я и провел эту ночь. На следующий день о случившемся мало говорили, но все, кто знал об этом, выражали на лицах крайнюю тревогу, тревогу, которая теперь, когда я выздоровел, очень озадачила меня. По возвращении домой меня ждало еще одно потрясение; к своему ужасу мы обнаружили, что моя мать серьезно больна и что врач, за которым послали из Перта накануне вечером, как раз во время моего приключения со свечой, заявил, что она может не пережить и дня. Его предупреждение сбылось - она умерла на закате. Ее смерть, конечно, могла и не иметь никакого отношения к эпизоду со свечой, но тогда она показалась мне странным совпадением и кажется мне еще более странным после того, как я услышал ваш рассказ о чуме, которое коснулось вашего дорогого отца в дорога, такая неа на том месте, где когда-то стоял дом Холкиттов. Я так и не смог узнать, видели ли когда-нибудь леди Холкитт или ее дочери что-нибудь сверхфизическое в своем доме; после моего опыта они всегда были очень сдержанны в этом вопросе, и, естественно, я не любил настаивать на этом. После смерти леди Холкитт Маргарет и Элис продали дом, который в конце концов снесли, так как в нем никто не хотел жить, и я полагаю, что земля, на которой он стоял, теперь превратилась в поле репы. Это, моя дорогая, все, что я могу тебе сказать.

* * * *

- А теперь, мистер О'Доннелл, - добавила мисс Макдональд, - выслушав наш опыт, опыт моей матери и мой, каково ваше мнение? Считаете ли вы, что феномен свечи каким-либо образом связан с болотом, которое видели и вы, и я, или призраки "Старого Белого дома" полностью отделены от призраков дороги?"

СЛУЧАЙ II

ВЕРХНИЙ ЧЕРДАЧ В ОСОБНЯКЕ ПРИНГЛА, Е ДИНБУРГ

Очаровательная дама, мисс Саут, сообщила мне, что в детстве ни один дом не интересовал ее больше, чем особняк Прингла в Эдинбурге. Особняк Прингла, между прочим, не является настоящим названием дома, и первоначальное здание не сохранилось до сих пор - дело в том, что мой друг был вынужден скрыть местонахождение, опасаясь иска за клевету на титул, как это произошло. в деле Эгама 1904-1907 гг.

Мисс Саут никогда не видела - разве что на картинке - дом, который ее так очаровал; но, неоднократно слыша об этом от своей старой няни, она чувствовала, что знает его наизусть, и час за часом развлекалась в детской, рисуя схемы комнат и коридоров, которые для придания большей реалистичности называла и называла. пронумерован.

Там была комната адмирала, комната мадам, комната мисс Офелии, комната мастера Грегори. комната, комната Летти (медсестры), комната повара, комната дворецкого, комната горничной - и - Комната с привидениями.

Дом был очень старый, вероятно, шестнадцатого века, и был скрыт от проезжей части высокой стеной, окружавшей его со всех сторон. Сада у него не было, только большой двор, выложенный выцветшей желтой брусчаткой, с колодцем со старомодным катком и ведром.

При чистке колодца, что происходило периодически в определенный день, всякая утварь в доме реквизировалась для черпания воды, а адмирал, сам надзиравший, заставлял всех слуг в заведении принимать активное участие. в разбирательстве. В одном из таких случаев адмирал объявил о своем намерении спуститься в колодец в ведре. Это был редкий момент в жизни Летти: когда адмирала спустили в ведро, веревка оборвалась!

В самом деле, мысль о том, что скажет лэрд, когда он подойдет, почти привела к тому, что он вообще не вышел. Однако кто-то, смелее остальных, сохранил достаточно присутствия духа, чтобы осуществить спасение, а робкие, достаточно благодарные, чтобы пережить взрыв, должны были довольствоваться "половинным пайком до дальнейших распоряжений".

Но, несмотря на то, что он ассоциировался с таким солдафоном и несмотря на свои призрачные переживания в нем, Летти любила этот дом и никогда не уставала восхвалять его.

Это был двухэтажный особняк с просторными подвалами, но без подвала. На первом этаже было четыре гостиных, обшитых дубовыми панелями; многочисленные кухонные кабинеты, в том числе уютная комната экономки; и просторная прихожая, в центре которой стояла широкая дубовая лестница. Подвалы, которых было три и которые в основном использовались как чуланы, были глубокими, сырыми и ужасными.

На втором этаже восемь спален выходили на галерею, выходившую в залу, а верхний этаж, где спали слуги, состоял только из чердаков, соединенных друг с другом темными узкими проходами. Призрак был на одном из этих чердаков, хотя на самом деле призрака видели во всех частях дома.

Когда Летти поступила на службу к адмиралу, она была всего лишь баем. rn, и даже никогда не слышал о привидениях; и другие слуги не сообщили ей о привидениях, получив от лэрда строгий запрет делать это.

Но дом Летти, каким бы скромным он ни был, был очень светлым и веселым, и темные дворы особняка наполняли ее смятением. Сама не зная точно, чего она боялась, она в ужасе боялась спускаться в подвалы и чувствовала что угодно, только не радость от перспективы спать в одиночестве на чердаке. Тем не менее ничего не произошло, чтобы действительно встревожить ее, примерно через месяц после ее прибытия. Это было ранним вечером, вскоре после сумерек, и она спустилась в один из подвалов, чтобы поискать ботинок, который адмирал клялся всем святым, что должен быть найден до ужина. Поставив принесенную с собой лампу на упаковочный ящик, она шарила среди ящиков, когда, к своему удивлению, заметила, что пламя свечи вдруг стало синим. Затем она почувствовала ледяной холод и очень испугалась, услышав громкий стук какого-то металлического инструмента по каменному полу в дальнем углу подвала. Глядя в направлении шума, она увидела, смотрящие на нее, два глаза, два косо посаженных, зловещих, светлых глаза, полные крайней чертовщины. Охваченная ужасом и совершенно неспособная объяснить то, что она увидела, она стояла как вкопанная, ее конечности отказывались двигаться, в горле пересохло, язык был связан. Лязг повторился, и призрачная фигура начала медленно ползти к ней. Она не осмеливалась впоследствии предположить, что случилось бы с нею, если бы сам лэрд не спустился в эту минуту. При звуке его зычного голоса призрак исчез. Но шок был слишком сильным для Летти; она упала в обморок, и адмирал, взяв ее наверх так осторожно, как если бы она была его родной дочерью, отдал безапелляционный приказ никогда больше не позволять ей спускаться в подвал одной.

Но теперь, когда Летти сама стала свидетельницей манифестации, другие слуги больше не чувствовали себя обязанными хранить тайну и вскоре стали сыпать ей на уши бесконечные рассказы о привидениях.

Они сообщили ей, что все, кроме мастера Грегори и Перкинса (дворецкого), видели то одного, то другого призрака, и подвальный аппарит Ион был хорошо знаком им всем. Они также заявили, что были и другие части дома, столь же сильно посещаемые призраками, как и подвал, и, возможно, отчасти из-за этих ужасных историй бедняжка Летти всегда боялась, когда пересекала проходы, ведущие на чердаки. Однажды рано утром, когда она спешила вниз по одному из них, она услышала, как кто-то бежит за ней. Подумав, что это кто-то из других слуг, она обернулась, радуясь тому, что кто-то еще тоже встал рано, и, к своему ужасу, увидела ужасно выглядящий предмет, который казался наполовину человеком, наполовину животным. Тело было совсем маленькое, а лицо раздутое и покрытое желтыми пятнами. У него был огромный животный рот, губы которого, яростно шевелящиеся, не издавая ни звука, показывали, что существо пытается говорить, но не может. В тот момент, когда Летти закричала о помощи, призрак исчез.

Но ее худший опыт был еще впереди. Свободный чердак, который, как ей сказали, был настолько заселен привидениями, что в нем никто не мог спать, был комнатой рядом с ее. Летти вполне могла поверить, что это была комната с привидениями, потому что она никогда не r видел еще один такой же мрачный. Потолок был низким и покатым, окно крошечным, а на стенах были всевозможные закоулки и закоулки. В одной нише стояла старинная и изъеденная червями кровать, в другой - сундук из черного дуба, а в другой нише, под прямым углом к двери, стоял платяной шкаф, который тревожно скрипел и стонал каждый раз, когда Летти долго шла по улице. проход. Однажды она услышала смешок, низкий, дьявольский смешок, который, как ей показалось, исходил из груди; и однажды, когда дверь комнаты была отворена, она уловила блеск пары глаз - тех самых бледных, злобных глаз, которые так напугали ее в подвале. С самого раннего детства Летти периодически впадала в сомнамбулизм, и однажды ночью, примерно через год после поступления на службу, она встала с постели и во сне вошла в Комнату с привидениями. Она проснулась и обнаружила, что стоит посреди комнаты, холодная и дрожащая, и только через несколько секунд поняла, где находится. Ее ужас, когда она обнаружила, где находится, нелегко описать. Комната была залита лунным светом, и лучи, падающие с заметным блеском на каждый предмет мебели То, что содержалось в комнате, сразу же приковало внимание Летти и так очаровало ее, что она совершенно не могла пошевелиться. Повсюду царила страшная и необыкновеннейшая тишина, и хотя чувства Летти были удивительно и болезненно насторожены, она не могла уловить ни малейшего звука ни из одной из комнат лестничной площадки.

Ночь была совершенно тихая, ни дуновения ветра, ни шелеста листьев, ни хлопанья плюща об окно; но дверь вдруг качнулась на петлях и яростно захлопнулась. Летти почувствовала, что это работа какой-то сверхъестественной силы, и, полностью ожидая, что шум разбудит кухарку, которая спала чутко (или притворялась, что спит), в лихорадочном волнении прислушивалась к тому, как она встает с постели и вызывать. Малейший шум и чары, удерживавшие ее в плену, Летти была уверена, что они рассеются. Но царила та же нерушимая тишина. Внезапный шорох заставил Летти испуганно взглянуть на кровать; и она заметила, к своему ужасу, балдахин яростно раскачивался взад и вперед. Больная от страха, она теперь была вынуждена смотреть в жалкой беспомощности. В настоящее время был небольшой При очень легком движении на матраце поднялся белый чехол от пыли, и под ним Летти увидела, как постепенно обретают форму очертания того, что она приняла за человеческую фигуру. Надеясь, молясь, что она ошиблась и что то, что оказалось на кровати, было всего лишь игрой ее воображения, она продолжала смотреть в агонии ожидания. Но фигура осталась - вытянутая во весь рост, как труп. Медленно шли минуты, церковные часы пробили два, и тело шевельнулось. У Летти отвисла челюсть, глаза чуть не вылезли из орбит, а пальцы судорожно сжались в складках ночной рубашки. Безошибочный звук дыхания теперь исходил из области кровати, и пылезащитный чехол начал медленно соскальзывать в сторону. Дюйм за дюймом он двигался, пока сначала Летти не увидела несколько прядей темных волос, потом еще несколько, а затем густую копну; потом что-то белое и блестящее - выступающий лоб; затем темные, очень темные брови; затем два века, желтые, опухшие и, к счастью, плотно закрытые; затем - лиловое нагромождение Летти не знала чего - чего угодно, только не человеческого. Зрелище было настолько чудовищным, что она ужаснулась; и она была о вызывает благоговение и отвращение, для которых язык смертности не имеет достаточно энергичного выражения. Она на мгновение забыла, что то, на что она смотрела, было просто сверхфизическим, но считала это чем-то живым, чем-то, что должно было бы быть ребенком, миловидным и здоровым, как она сама, - и она ненавидела это. Это было надругательство над материнством, пятно на природе, грязная дискредитация дома, упадок, язва, гангрена. Он перевернулся во сне, покрывало было отброшено в сторону, и какой-то гротескный предмет, круглый, мясистый, с перепонками и прокаженной белизны, предмет, который Летти с трудом могла ассоциировать с рукой, ползком выполз. Желудок Летти сжался; вещь была отвратительная, неприличная, мерзкая, она не должна была жить! И мысль об убийстве промелькнула в ее голове. Вскипая от негодования и нелепо забывая обо всем, что ее окружало, она обернулась и нащупала камень, чтобы разбить его. Лунный свет на ее обнаженных пальцах ног привел ее в чувство - в постели был дьявол! Несмотря на то, что он был воспитан членом Свободной церкви, с отвращением ко всему, что могло каким-либо образом быть искажено папистскими обычаями, Л. Этти перекрестилась. Когда она это сделала, шум в коридоре снаружи усилил ее ужас. Она болезненно напрягла слух, и звук превратился в шаги, мягкие, легкие и исподтишка. Он осторожно подошел к двери; он остановился снаружи, и Летти интуитивно почувствовала, что он подслушивает. Ее ожидание стало теперь настолько невыносимым, что она почти с облегчением увидела, как дверь медленно - очень медленно - начала открываться. Чуть шире, чуть шире, и еще немного шире; но все равно ничего не пришло. Ах! Сердце Летти превратилось в лед. Еще дюйм, и что-то призрачное проскользнуло внутрь и начало украдкой извиваться по полу. Летти пыталась отвести взгляд, но не могла - непреодолимое, магнетическое притяжение приковывало ее взгляд к постепенно приближавшемуся ужасу. Когда в нескольких футах от нее он остановился; и снова Летти почувствовала, что он прислушивается - прислушивается к тяжелому и звериному дыханию на кровати. Затем он повернулся, и Летти смотрела, как он заползает в шкаф. После этого было долгое и томительное ожидание. Тут Летти увидела, как хитро приоткрылась дверца шкафа, и глаза погреба - невыразимо злобные и блестящие. блестя, как полированная сталь в ярком фосфоресцирующем сиянии луны, взгляните - не на нее, а сквозь нее - на предмет, лежащий на кровати. На этот раз были не только глаза, но и фигура - расплывчатая, туманная и неправильная, но все же достаточной формы, чтобы Летти могла опознать в ней женщину, высокую и худую, с полным отсутствием волос. что было подчеркнуто самым зловещим и ужасным образом. Змеиным движением злое существо выскользнуло из шкафа и, проскользнув мимо Летти, приблизилось к кровати. Летти была обязана следить за каждым процессом. Она видела, как существо ловко выхватило валик из-под головы спящего; заметил блеск адского удовлетворения в его глазах, когда он опустил валик; и наблюдал, как корчи убитого существа становятся все слабее и слабее, пока, наконец, не прекратились. Затем глаза покинули комнату; а издалека, далеко внизу, в бездонных подвалах дома, послышался звук копания - слабый, очень слабый, но несомненно копающий. Это положило конец мрачной, призрачной драме, по крайней мере той ночи, и Летти, продрогшая до костей, но совершенно настороженная, убежала в свою комнату. Она несколько оставшихся часов отдыха провела бодрствуя, решив никогда больше не ложиться спать, не пристегнув одну руку к железным скобам.


Что касается истории дома, Летти так и не узнала ничего более примечательного, чем то, что давным-давно на чердаке с привидениями был убит идиот-ребенок - кем, традиция не говорила. Адмирал и его семья покинули особняк Прингла в тот год, когда Летти стала няней мисс Саут, и, поскольку никто не хотел оставаться в доме, по-видимому, из-за привидений, его снесли, а на его месте построили непростительно нехудожественное здание.

СЛУЧАЙ III

ОГРАНИЧИВАЮЩАЯ ФИГУРА "-- ДОМА" НЕДАЛЕКО ОТ БЭКИНГЕМА

Никто больше не интересуется работой по психическим исследованиям, чем мисс Торфрида Винсент, одна из трех прекрасных дочерей миссис Х. де Б. Винсент, которая сама все еще находится в расцвете жизни и одна из самых прелестных в обществе. женщин, которых я встречал. Хотя я знаю ее сестер несколько лет, я впервые встретил Торфриду лишь несколько месяцев назад, когда она руководила уходом за своей матерью, которой только что сделали операцию по поводу аппендицита. Однажды, когда я был в гостях у моего выздоравливающего друга, Торфрида сообщила мне, что ей известно о доме с привидениями в Эдинбурге, и она была уверена, что этот случай вызовет во мне интерес и энтузиазм. -- К сожалению, -- прибавила она с некоторым сожалением, -- что я не могу назвать вам номер дома, но так как я дала честное слово не сообщать его никому, то я уверена, что вы прошу прощения. Действительно, мои друзья Гордоны, которые добились от меня обещания, попали в неприятную ситуацию со своим домовладельцем за то, что покинули дом под предлогом того, что в нем обитают привидения, и он пригрозил преследовать их за клевету на титул".

Рассматриваемый дом не претендует на древность. Ему может быть лет восемьдесят, может быть, чуть больше, и в то время, о котором я говорю, его выпускали на квартиры. Гордоны занимали второй этаж; тот, что над ними, не использовался и использовался как место для хранения мебели; первый этаж и цокольный этаж были разделены на палаты и офисы. Не прошло и недели, как они пробыли в своем новом жилище, когда миссис Гордон спросила ночного портье, кто издает такой шум, взбегая по лестнице между двумя и тремя часами ночи. Она будила ее каждую ночь, сказала она ему, и была бы рада, если бы это беспокойство прекратилось. "Извините, мадам, но я не могу представить, кто это может быть", - ответил мужчина. "Конечно, это может быть кто-то из соседей, звуки так часто бывают обманчивы; никто не живет в комнатах над вами". Но мистер с. Гордон это ничуть не убедило, и она решила пожаловаться домовладельцу, если это повторится. В ту ночь ничего не случилось, а в следующую ночь после того, как она проснулась в два часа от ощущения, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, какая-то страшная катастрофа. В доме было очень тихо, и за далеким эхом полицейского патруля по жесткому тротуару снаружи ничто, абсолютно ничто не нарушало всеобщей и, как ей казалось, неестественной тишины. Обычно в ночное время слышны звуки, которые, как хотелось бы уверить себя, слишком тривиальны, чтобы их можно было услышать днем, - скрип досок, лестниц (почти всегда лестниц) и стук какого-нибудь листа (конечно листочка) в окна. . Кто не слышал таких звуков и кто в глубине души не слишком хорошо знал, что они ночные, исключительно ночные. Вечерние тени влекут за собой гостей; назойливые, любопытные посетители; мрачные и ужасные посетители; серые эзотерические посетители; пришельцы из мира, кажущегося непоследовательным, совершенно непостижимым. Миссис Гордон не верила в призраков. Она насмехалась над идеей гхо sts, и, как многие претенденты на остроумие, непомерно храбрые днем и наоборот ночью, до сих пор приписывали банши и тому подобное кошкам и другим животным. Но теперь, -- теперь, когда все стемнело, -- кромешная тьма и тишина, и она, насколько ей было известно об обратном, единственная в этом огромном беспорядочном здании, бодрствуя, снова и снова прокручивала в уме, что торопится вверх по лестнице. Ветер! Это не мог быть ветер. Ветер и двери захлопывает, и окна хлопает, и стонет, и вздыхает, и воет, и визжит, но не в сапогах по дому ходит. Крысы тоже! И если она воображала шумы, то почему не воображала других вещей; почему, например, она не видела, как пляшут столы и ходят чайницы? Все это было бы фантазией, беззастенчивой, подлинной фантазией, и если она выдумала одну нелепость, то почему бы и другую! Это было загадкой для любого скептика. Так рассуждала она естественно и логично, вполне разумно, как юрист или ученый; однако все это время ее чувства подсказывали ей, что атмосфера в доме претерпела какое-то глубоко тонкое и необъяснимое изменение, изменение, которое принесло с собой присутствие, одновременно зловещее и враждебное. Ей очень хотелось зажечь свет и разбудить одну из своих дочерей - Диану, в первую очередь; поскольку Диана меньше всего возражала против того, чтобы ее беспокоили, и у нее были самые крепкие нервы. Она вздрогнула и, расстегнув одеяло, которое ей всегда нравилось туго закутывать, выставила дрожащий палец ноги. В следующее мгновение она отдернула его с тихим вздохом ужаса. Холодная тьма снаружи навела ее на мысль о большой мозолистой руке, уродливой и убийственной, которая поджидала ее, чтобы схватить. Ее охватила смертельная болезнь, и она откинулась на подушку, и сердце ее билось с возмутительной неравномерностью и громкостью. Очень медленно она пришла в себя и, затаив дыхание, бочком подошла к дальнему краю кровати и ловким движением, порожденным отчаянием страха, сделала молниеносный рывок в сторону электрического звонка. Ее мягкий розовый палец не попал в цель и, коснувшись стены, согнул тщательно отполированный ноготь. Она закусила губу, чтобы сдержать крик боли, и, съежившись в складках своей изящной ночной рубашки, расшитой кружевом, предалась отчаянию. ЧАС Ее сознание Неизвестного Присутствия усилилось, и она инстинктивно почувствовала, как существо прошло через закрытую дверь вниз на лестничную площадку снаружи, когда оно с громким грохотом рванулось наверх и, войдя в чулан прямо над головой, начало прыгать, как будто его ноги были связаны вместе, вперед и назад по полу. После полных получаса шумы внезапно прекратились, и в доме воцарилась привычная тишина. За завтраком миссис Гордон спросила своих дочерей, слышали ли они что-нибудь ночью, и они со смехом ответили: "Нет, даже мыши!"


Наступил перерыв в беспорядках, и около месяца больше не было демонстраций. Диана тогда спала в комнате своей матери, а миссис Гордон уехала в гости к леди Восс, которая развлекала компанию друзей в своем тире в Аргайле. Однажды вечером, когда Диана шла к себе в спальню, чтобы приготовить ужин, она увидела, как дверь внезапно распахнулась, и что-то, она не могла сказать что - оно было таким размытым и неясным, - прыгнуло наружу. Прорвавшись мимо нее на площадку, он помчался вверх по лестнице с таким лязгом, что Диана вообразила, хотя ничего не могла разглядеть, что на ногах у него должны быть тяжелые неуклюжие сапоги. Исполненная непреодолимого любопытства, несмотря на свою тревогу, Диана побежала за ним и, достигнув верхнего этажа, услышала, как он производил ужасный грохот в комнате над той, в которой она теперь спала. Ничуть не испугавшись, однако, она смело подошла и, распахнув дверь, увидела ее смутные очертания, стоявшие перед темными и очень старыми восьмидневными часами, которые она, по-видимому, имела обыкновение заводить. На Диану напал великий страх. В чем дело? А если бы он повернулся и посмотрел на нее, что бы она увидела? Она была полностью изолирована от своих сестер и прислуги - одна - свет угасал - в большой мрачной комнате, полной странной старой мебели, в которой можно было спрятать самые разные мрачные возможности. Теперь она была уверена, что существо, за которым она шла, не было ни человеческим, ни бредом, потому что, когда она закрывала и открывала глаза, оно все еще было здесь - и, как ни странно, теперь оно было более отчетливым, чем когда она видел его внизу. Любопытное чувство беспомощности е над Дианой; сила речи покинула ее; и ее конечности одеревенели. Она также так боялась привлечь внимание к таинственному существу, что с трудом дышала, и каждое биение ее сердца вызывало холодок предчувствия по ее спине. Однажды она терпела агонию от безумного желания чихнуть, а однажды ее губы раскрылись, чтобы закричать, как что-то подозрительно похожее на усики огромного жука, который, как она впоследствии обнаружила, был "дьявольской каретой", щекотал ей икру ноги. Ей чудилось также, что позади нее в коридоре таятся какие-то причудливые фигуры и что бесчисленные невидимые глаза злорадно радуются ее ужасу. Наконец казалось, что кульминация ее напряженности близка. Неизвестное существо, до сих пор слишком занятое часами, чтобы обращать на нее внимание, остановилось на мгновение или около того, как будто не решив, что делать дальше, а затем медленно начало поворачивать. Но слабое эхо голоса внизу, окликнувшего ее по имени, разрушило гипнотические чары, приковывавшие Диану к полу, и она с бешеным прыжком перешагнула через порог комнаты. Затем она бешено помчалась вниз, не останавливаясь, пока не достигла столовой, где она опустилась на диван и, скорее мертвая, чем живая, изложила изумленным сестрам полный отчет обо всем, что произошло.


В ту ночь она делила с сестрой спальню, но ни она, ни ее сестра не спали.

С этого времени и до возвращения миссис Гордон ничего не происходило. Однажды вечером после ее возвращения, когда она собиралась лечь в постель, дверь ее собственной комнаты неожиданно отворилась, и она увидела стоящую на пороге безошибочно узнаваемую фигуру мужчины, невысокого и широкого, с большая ширина плеч и очень длинные руки. Он был одет в бушлат, синие саржевые брюки и ботфорты. У него была большая, круглая, звериная голова, покрытая спутанной массой желтых волос, но там, где должно было быть лицо, было только пятно, под которым миссис Гордон уловила подобие чего-то дьявольски мстительного и безмерно гадкого. Но, несмотря на ужас, который производил его вид, ее любопытство возбудили два предмета, которые он держал в руках, один из которых был похож на очень причудливую связку красного и белого цветов. te тряпки, а другой небольшой пузырь сала. Пока она смотрела на них с немым благоговением, он развернулся и, свирепо схватив их под мышки, помчался через площадку, серией обезьяньих прыжков вскочил на лестницу и исчез во мраке.

Это был кульминационный момент; Миссис Гордон чувствовала, что еще одна такая встреча убьет ее. Итак, несмотря на то, что она сняла квартиру на год и только что приступила к аренде, она собрала свои вещи и уехала на следующий же день. Слухи о том, что в здании обитают привидения, быстро распространились, и миссис Гордон получила множество возмущенных писем от домовладельца. Естественно, она наводила справки о ранней истории дома, но из множества историй, которые она слышала, только одна, подлинность которой она не могла гарантировать, казалось, давала хоть какой-то ключ к привидениям.

Говорили, что отставной капитан торговой службы много лет назад снял комнаты, которые она занимала.

Он был незаурядной личностью и, несмотря на то, что жил так далеко в глубь суши, никогда не носил никакой одежды, кроме морской - синей. майка и брюки, рефрижераторное пальто и ботфорты. Но это была не единственная его особенность. Его любовь к грогу в конце концов привела к белой горячке, а его чрезмерная раздражительность в промежутке между каждым приступом была источником беспокойства для всех, кто вступал с ним в контакт. В это время в комнатах наверху оказался младенец, плач которого так разозлил капитана, что он в ярости сообщил его матери, что, если она не будет молчать, он не будет нести ответственности за последствия. Его предупреждения не подействовали, и однажды, когда она временно отсутствовала, он взлетел наверх и, схватив со стола хлебный нож, обезглавил младенца. Затем он засунул ее голову и тело в дедушкины часы, которые стояли в углу комнаты, и, удалившись в свою комнату, пил, пока не потерял сознание.

Его, конечно, арестовали по обвинению в убийстве, но, признав "невменяемым", он по воле Его Величества был отправлен в сумасшедший дом.

В конце концов он покончил жизнь самоубийством, вскрыв артерию в ноге одним из ногтей.

По мере того как подробности этой трагедии заполнялись так хорошо с явлениями, свидетелями которых они были, Гордоны не могли не рассматривать эту историю как очень вероятное объяснение призраков. Но, помните, его подлинность сомнительна.

ДЕЛО IV

ДЖЕЙН С ДЖОРДЖ-СТРИТ, ЭДИНБУРГ

"Известие о том, что, по крайней мере, в течение нескольких лет, Г. Джордж Улица в Эдинбурге населена привидениями, - писал мой корреспондент некоторое время назад, - может вызвать немалое удивление у многих ее обитателей". И мой друг начал рассказывать о своем опыте преследования, который я воспроизведу, насколько это возможно, его собственными словами. Цитирую по памяти, сдуру уничтожив письмо.

* * * *

На днях я неторопливо шел по Джордж-стрит в сторону Струналлса, где покупаю сигары, и остановился напротив ╧ 1, как вдруг заметил прямо перед собой высокую даму удивительно грациозной фигуры, одетую в костюме, который даже такому несведущему в моде, как я, показался чрезвычайно старомодным. На моем нетехническом языке она состояла из темно-синего пальто и юбки, отороченной черной тесьмой. Пальто было очень h Высокий воротник, перевернутый, чтобы показать отделку из голубого бархата, рукава были очень широкими в плечах, а полоса из голубого бархата туго затягивала его на талии. Кроме того, в отличие от всех других дам, которых я видел, на ней была маленькая шляпка, которая, как я впоследствии узнала, была колпаком, с одним белым и одним синим плюмажем, расположенными умеренно высоко сбоку. Единственными другими бросающимися в глаза деталями ее платья, производившими, в целом, тихое впечатление, были белые глянцевые перчатки, поверх которых свисали золотые браслеты с бесчисленными подвесками, туфли из лакированной кожи с серебряными пряжками и довольно высокие каблуки в стиле Людовика и тонкие голубые шелковые ажурные чулки. Вот вам и ее платье. Теперь о ней самой. Это была поразительно белокурая женщина с очень бледно-желтыми волосами и поразительно белым цветом лица; и эта последняя особенность произвела на меня такое сильное впечатление, что я ускорил шаги, решив рассмотреть ее полностью. Пройдя ее быстрыми шагами, я оглянулся, и при этом по мне пробежал холодный озноб, - то, на что я смотрел, было - лицо мертвого. Я замедлился и позволил ей взять на себя инициативу.

Теперь я заметил, что, как бы она ни была поразительна, никто не Кажется, я заметил ее. Один или два человека, очевидно, хотя, возможно, и бессознательно, обладавшие зародышами психизма, вздрогнули, проходя мимо нее, но так как они не замедлили шага и не обернулись, чтобы украдкой взглянуть еще раз, я пришел к выводу, что они ее не видели. Не глядя ни направо, ни налево, она уверенно шла мимо кондитерской Молтона, мимо шляпной лавки Перрина. Однажды я подумал, что она останавливается и собирается перейти дорогу, но нет - дальше, дальше, дальше, пока мы не дойдем до Д... улицы. Там мы готовились перейти, когда в нее намеренно вошел пожилой джентльмен. Я почти ожидал услышать от него извинения, но, естественно, ничего подобного не произошло; слишком явно она была призраком и, в соответствии с природой призрака, прошла сквозь него насквозь. Пройдя еще несколько ярдов, она резко остановилась, а затем, слегка наклонив голову, словно желая, чтобы я последовал за ней, скользнула в аптеку. Когда она прошла через дверь, она была не более чем в шести футах от меня, а я был еще ближе к ней. n что к ней, когда она внезапно исчезла, как она стояла перед прилавком. Я спросил аптекаря, может ли он рассказать мне что-нибудь о даме, которая только что вошла в его магазин, но он только отвернулся и рассмеялся.

"Леди!" он сказал; "О чем ты говоришь? Ты немного не в себе. Это не первое апреля. Пойдемте, чего вы хотите?"

Я купил бутылку формаминта и неохотно и с сожалением отвернулся. В ту ночь мне приснилось, что я снова увидел призрака. Я последовал за ней по Джордж-стрит точно так же, как и на самом деле; но когда она подошла к аптеке, она быстро обернулась. "Я Джейн!" - сказала она глухим голосом. "Джейн! Только Джейн! и с этим именем, звенящим в ушах, я проснулся.

Прошло несколько дней, прежде чем я снова оказался на Джордж-стрит. Тем временем погода претерпела одну из тех внезапных и резких перемен, столь характерных для шотландского климата. Небесные врата были открыты, и дождь лил катарактой. Несколько прохожих, которых я встретил, были одеты в макинтоши и несли огромные зонты, сквозь которые промокал и лил со всех сторон дождь. Все было мокрым, везде была грязь. Вода, брызнув вверх, пропитала голенища моих ботинок и превратила штаны в промокшие мешки. Некоторая погода не подходит собакам, но головастикам эта погода не подходила - даже рыбы брыкались бы от нее и держались бы в своих норах. Представьте себе тогда аномалию! Среди всего этого водного ада, этого скользко-мокрого, заляпанного грязью ада, безукоризненно чистое видение в голубом без зонта и водонепроницаемости. Я имею в виду Джейн. Она появилась внезапно, когда я проходила мимо залов Женской чайной ассоциации, идя впереди меня. Она выглядела точно так же, как когда я видел ее в последний раз - с иголочки и - сухая. Я повторяю слово "сухой", потому что именно это больше всего привлекло мое внимание. Несмотря на потоп, ни одна капля дождя не коснулась ее - плюмажи на ее шапке были великолепно торчащие и завитые, пряжки на туфлях сверкали, лакированные туфли были безупречны, а сукно ее пальто и юбки выглядело так блестяще, как если бы они были только только что от Кили.


Стремясь еще раз взглянуть на ее лицо, я ускорил шаг и, пробежав мимо нее, пристально посмотрел ей в лицо. В результате был сильный шок. Ужас от того, что я увидел, - ужас от ее мертвого белого лица - заставил меня шататься по тротуару. Я позволил ей пройти мимо меня и, движимый болезненным очарованием, последовал за ней.

Возле ювелирного магазина стоял экипаж - довольно диковинный в наши дни моторов, - и, когда Джейн проскользнула мимо, лошадь шарахнулась. Я никогда не видел настолько испуганного животного. Мы пошли дальше и на следующем перекрестке остановились. Полицейский поднял руку, проверяя движение. Его взгляд упал на Джейн - эффект был электрический. Глаза его вылезли из орбит, щеки побелели, грудь вздымалась, рука опустилась, и он, несомненно, упал бы, если бы добрый самаритянин в образе непсихического трактирного бездельника не поддержал его. Джейн была теперь рядом с аптекой, и я вздохнул с облегчением, увидев, как она скользнула туда и исчезла.

Если бы после моей первой встречи с Джейн были хоть какие-то сомнения относительно ее сверхфизичности, сейчас нет. Приступ страха полицейского и приступ шарахания лошади были фактами. Что породило их? Я один знал - и знал наверняка, - что это была Джейн. И человек, и животное видели то, что видел я. Следовательно, призрак не был субъективен; это не было иллюзией; это было подлинное проявление духа - гостья из другого мира - мира земных душ. Джейн очаровала меня. Я проводил бесконечные исследования в связи с ней, и в ответ на один из моих вопросов мне сообщили, что восемнадцать лет назад, то есть примерно в то время, когда платье Джейн было в моде, в аптеке была занята портниха. имени Босворт. Я отыскал адрес мисс Босуорт и позвонил ей. Она ушла из бизнеса и жила на Сент-Майклс-роуд в Борнмуте. Я сразу перешел к делу.

"Можете ли вы дать мне какую-нибудь информацию, - спросил я, - о женщине, которую в христианстве звали Джейн?"

- Звучит неопределенно! - сказала мисс Босуорт. "Я встречал много Джейн в свое время".

"Но только не Джейн с бледно-желтыми волосами, белыми бровями и ресницами!" И я подробно описал ее.

- Откуда вы узнали о ней? - сказала мисс Босуорт после долгой паузы.

- Потому, - ответил я с некоторой свойственной мне медлительностью и неторопливостью, - потому что я видел ее призрак!

Конечно, я знал, что мисс Босуорт не была скептиком - в тот момент, когда мой взгляд остановился на ней, я увидел, что она экстрасенс и что сверхфизическое часто было рядом с ней. Соответственно, я ничуть не удивился ее испуганному виду.

"Что!" - воскликнула она. - Она еще здесь? Я думал, что теперь она точно будет в покое!

"Кем она была?" - спросил я. - Пойдем, тебе не нужно меня бояться. Я приехал сюда исключительно потому, что меня всегда интересовал оккультизм. Кем была Джейн и почему ее призрак должен бродить по Джордж-стрит?

-- Это случилось много лет назад, -- ответила мисс Босуорт, -- в 1892 году. В ответ на объявление, которое я увидела в одной из ежедневных газет, я навестила мисс Джейн Вернелт. Мадемуазель Вернельт она называла ее Я сам, который вел магазин костюмов на Джордж-стрит, в том самом здании, которое сейчас занимает аптекарь, о котором вы упомянули. Бизнес был выставлен на продажу, и мисс Вернелт требовала за него крупную сумму. Однако, поскольку ее книги свидетельствовали об очень удовлетворительном ежегодном увеличении доходов, а среди ее клиентов были герцогиня и другие общественные деятели, я счел сделку относительно надежной, и мы пришли к соглашению. В течение недели я управлял бизнесом, и ровно через месяц после того, как я принял его, я был очень удивлен, когда меня посетила мисс Вернелт. Она вошла в магазин вне себя от волнения. - Это все ошибка! она закричала. "Я не хотел его продавать. Я ничего не могу сделать со своим капиталом. Позвольте мне выкупить его обратно. Я вежливо выслушал ее, а затем сообщил ей, что, поскольку я приложил все усилия, чтобы завладеть бизнесом и уже преуспел в его расширении, я совершенно определенно не намерен продавать его, по крайней мере, в течение некоторого времени. Ну, она вела себя как сумасшедшая и в конце концов создала такой переполох, что мне пришлось вызвать своих помощников и фактически выгнать ее. После этого у меня было н o мир на шесть недель. Она приходила каждый день, в любое время, и я наконец был вынужден подать в суд. Затем я обнаружил, что ее разум был действительно расстроен, и что она страдала от размягчения мозга в течение многих месяцев. Ее медицинские консультанты, по-видимому, предупреждали ее бросить бизнес и отдать себя в руки надежных друзей или родственников, которые проследят, чтобы ее деньги были правильно вложены, но она медлила с этим; и когда, наконец, она решила уйти в отставку, волнение, вызванное столь большой переменой в ее образе жизни, ускорило болезнь, и ровно через три недели после продажи своего дела она стала жертвой к заблуждению, что она была разрушена. Это заблуждение становилось все более и более явным по мере того, как ее болезнь усиливалась, и среди своего самого дикого бреда она требовала, чтобы ее отвезли обратно на Джордж-стрит. Призраки действительно начались еще до ее смерти; и я часто видел ее - когда я знал, что ее материальное тело находится в стесненных условиях - точно так же, как вы описываете, скользящей в выставочные залы и из них.

"В течение нескольких недель после ее смерти проявления продолжались... затем они прекратились, и я никогда больше не слышал о ней до сих пор".

Если я правильно помню, рассказ о призраке с Джордж-Стрит здесь обрывается; но мой друг снова упомянул об этом в конце своего письма.

"С тех пор, как я вернулся в Шотландию, - писал он, - я часто бывал на Джордж-стрит, почти каждый день, но никогда не видел "Джейн". Я только надеюсь, что ее бедная рассеянная душа наконец нашла покой". И с этим добрым чувством мой корреспондент закончил.

ДЕЛО V

ЖЕНЩИНА С БЕЛЫМ ЛИЦОМ ИЗ НЕТ. - ФОРЕСТ РОУД, ЭДИНБУРГ

Общественность, к сожалению, включает в себя определенный набор людей, ми ddle класс очень "средний", который всегда высматривает какую-нибудь возможность, пусть маленькую и кажущуюся отдаленной, улучшить себя в социальном плане; и, узнав, что представители высших слоев общества интересуются сверхъестественным, они думают, что могли бы войти в контакт с ними, заработав себе небольшую местную репутацию в области психических исследований. Я часто получал письма от такого рода "толкачей" (я всегда приветствую письма от искренне верующих в оккультизм), в которых говорилось, что они очень заинтересовались моими книгами. разрешить им сопровождать меня в дом с привидениями или дать им некоторую информацию о госпоже такой-то, которую они давно хотели узнать? Иногда я был настолько обманут, что разрешил писателю зайти ко мне, И почти всегда я горько раскаивался. Хитрый, как ни хитрый, не может долго скрывать раздвоенного копыта, и то ли пытался влезть в лоно моей семьи, то ли написал моим соседям, что он мой любезнейший друг; и когда в отчаянии я выказал ему холодное отношение, он яростно набросился на меня в какой-то "отщепенце" местной газеты, владелец, редактор или рассыльный которой оказался членом его собственной клики. Я даже знаю случай, когда этот тип людей с помощью обмана действительно получил доступ к какому-то печально известному дому с привидениями и от его владельцев - семьи, на которую он давно положил глаз, по мотиву совсем не экстрасенсорному - вынюхал тайна и личная история призраков. Затем, когда его "разоблачили" и заставили увидеть, что его дружба не нужна, он, в отместку за обиду, не стыдясь раскрыл факты, которые ему лишь вверялись в строжайшем секрете; и, благодаря влиянию на низший слой прессы, добился публикации самого яркого и сенсационного рассказа о призраке.

С Имея в виду такой случай, я не удивлюсь, если владельцы семейных привидений и домов с привидениями выкажут величайшее нежелание, чтобы к ним обращались по этому поводу, за исключением тех, кто, как они уверены, отнесется к этому с величайшей деликатностью.

Но я процитировал вышеприведенное нарушение конфиденциальности только для того, чтобы указать еще одну причину моего постоянного использования вымышленных имен в отношении людей и мест, и, сделав это (надеюсь, с какой-то целью), я продолжу следующую историю:

Мисс Дульси Винсент, некоторые из воспоминаний которой появились в моей книге " Призрачные явления" в прошлом году, почти связана с леди Аделой Минкон, владеющей значительным имуществом, в том числе ╧-Форрест-роуд в Эдинбурге и чьей яхтой в Каусе. вызывает зависть у всех, кто в ней плавал. Три года назад леди Адела остановилась в доме ╧ 1 на Форрест-роуд. Она слышала, что в доме обитают привидения, и ей не терпелось проверить это. Леди Адела была совершенно непредубежденной. Сама она никогда не испытывала никаких оккультных явлений, но весьма разумно не считала, что ее незнание он сверхфизический каким-либо образом отрицал свидетельства тех, кто заявляет, что они были свидетелями проявлений; их заявления, рассудила она, заслуживают такого же доверия, как и ее. Таким образом, она приступила к оккупации дома с совершенно беспристрастным умом, решив остаться там по крайней мере на год, чтобы подвергнуть его справедливому испытанию. Ей сказали, что призраки были в самом разгаре в конце лета и начале осени. Я думаю, нет необходимости вдаваться в какое-либо подробное описание ее дома. По внешнему виду он очень мало отличался, если вообще отличался от тех, что к нему примыкали; в строительстве, это было если что-нибудь мелочь больше. В подвале, включавшем в себя обычные кухонные кабинеты и подвалы, было очень темно, и воздух - после захода солнца в пятницу, только по пятницам - был испорчен запахом сырой земли, ужасно сырой земли и чего-то сладкого и тошнотворного, что сильно озадачил леди Адела. Все комнаты в доме были приличных размеров и веселые, за исключением этого особенного вечера недели; тогда на них опустился отчетливый мрак, и странные тени играли в проходах. и на посадках.

"Может быть, это фантазия, - сказала себе леди Адела, - просто фантазия! И, в конце концов, если я не встречу ничего хуже недельного меню ароматных запахов и легкоусвояемых теней, я не потерплю никакого вреда"; но тогда было начало лета - экстрасенсорный сезон еще не наступил. Шли недели, тени и запах становились все отчетливее и к приходу августа стали настолько резкими, что леди Адела не могла отделаться от мысли, что они одновременно враждебны и агрессивны.

Около восьми часов вечера второй пятницы месяца леди Адела намеренно осталась одна в подвале дома. Особенно ее раздражали слуги; подобно большинству нынешних прислуг, выходцев из школ Совета графства, они были чрезвычайно высокомерны и глупы, и леди Адела чувствовала, что их присутствие в доме сводит к минимуму ее шансы увидеть привидение. Ни одно привидение, обладающее хоть малейшим чувством собственного достоинства, не рискнуло бы вступить в контакт с такими глупыми существами, поэтому она отправила их всех на моторную прогулку и на этот раз порадовалась дом себе. Любопытный процесс для дамы! Истинный! но ведь леди Адела была леди и, будучи леди, не боялась, что о ней думают иначе; и поэтому действовала так же нетрадиционно, как хотела. Но подожди минутку; она была в доме не одна, потому что с ней было три ее собаки - три красивых борзых, трофеи ее последней поездки на Балтику. С такими колоссальными и превосходно обученными спутниками леди Адела чувствовала себя в полной безопасности и была готова, как она признавалась впоследствии, столкнуться с целой армией призраков. Она даже не вздрогнула, когда входная дверь подвала закрылась, и она услышала, как звучное стрекотание мотора, заглушающее головокружительные голоса прислуги, становилось все слабее и слабее, пока, наконец, не прекратилось вовсе.

Когда вдалеке стихло последнее эхо автомобиля, леди Адела осмотрела помещение. Комната экономки ей безмерно нравилась - по крайней мере, она уверяла себя, что нравится. - Да ведь здесь так же хорошо, как и в любой из комнат наверху, - сказала она вслух, встав лицом к угасающим солнечным лучам и положив свою сильную белую руку на край стола. "Так же приятно . Карл и Макс, идите сюда!

Но борзые впервые в жизни не послушались ее изрядно. Что-то в комнате им не нравилось, и они продемонстрировали, насколько сильна была их обида, неохотно прокравшись в дверной проем.

"Интересно, почему это так?" Леди Адела задумалась; "Я никогда не слышал, чтобы они делали это раньше". Затем ее глаза блуждали по стенам и тщетно пытались добраться до самых дальних углов комнаты, в которой внезапно стало темно. Она пыталась уверить себя, что это всего лишь естественный эффект уходящего дня и что, если бы она наблюдала в других домах именно в это время, она бы заметила то же самое. Чтобы показать, как мало ее волнует мрак, она подошла к самому темному углу и потыкала стены хлыстом. Она засмеялась - там не было ничего, нечего было бояться, только тени. Небрежно пожав плечами, она прошествовала в коридор и, насвистывая Карлу и Максу, которые, вопреки своему обыкновению, не слушались, еще раз осмотрела комнату. куры. На верхней ступеньке подвала она остановилась. Теперь повсюду воцарилась тьма, и она возразила, что было бы глупо заходить в подобные темницы места без света. Вскоре она нашла одну и, вооружившись свечой и спичками, начала спускаться. Подвалов было несколько, и они представляли собой такой унылый и темный вид, что она инстинктивно закуталась в юбку и сменила тонкий хлыст на кочергу. Она снова свистнула своим собакам. Они не ответили, поэтому она сердито назвала их обоих по именам. Но по какой-то причине (по какой-то совершенно необъяснимой причине, сказала она себе) они не пришли.

Она порылась в памяти, чтобы вспомнить какую-нибудь популярную оперную мелодию, и, хотя она знала партитуры, не смогла вспомнить ни одной. Действительно, единственный воздух, который просачивался к ней, был тем, что она ненавидела, - мелодией из водевиля, которую она слышала три ночи подряд, когда гостила у подруги-студентки в Латинском квартале в Париже. Однако она громко напевала ее и, высоко подняв над головой зажженную свечу, спустилась по ступенькам. Внизу она остановилась и прислушалась. Из ч Высоко над ней доносились звуки, похожие на раскаты далекого грома, но при анализе оказалось, что это дребезжание оконных рам. Убедившись, что у нее нет причин для беспокойства, леди Адела двинулась вперед. Что-то черное пронеслось по выложенному красной плиткой полу, и она метнула в него кочергой. Сотрясение разбудило бесчисленное эхо в подвалах и вызвало к жизни легионы других черных тварей, которые метались туда и сюда во всех направлениях. Она расхохоталась - это были всего лишь жуки! Теперь перед ней она увидела внутренний подвал, гораздо более мрачный, чем тот, в котором она стояла. Потолок был очень низким и, казалось, прогнулся под тяжестью огромного веса; и когда она продвигалась под ним, она почти ожидала, что он "обвалится" и похоронит ее.

В нескольких футах от центра этого подвала она остановилась; и, нагнувшись, внимательно осмотрел пол. Изразцы здесь были явно новее, чем где бы то ни было, и создавалось впечатление, что их положили не так давно. Влажность атмосферы была сильной; факт, который поразил леди Аделу как несколько странно, так как пол и стены выглядели на редкость сухими. Чтобы выяснить, так ли это, она провела пальцами по стенам и, сняв их, обнаружила, что на них нет признаков влаги. Затем она постучала по полу и стенам и не обнаружила признаков пустоты. Она понюхала воздух, и большая волна чего-то сладкого и тошнотворного наполовину задушила ее. Она вытащила носовой платок и сильно ударила им по воздуху; но запах остался, и она никак не могла объяснить его. Она повернулась, чтобы выйти из подвала, и пламя ее свечи загорелось голубым. И тогда впервые за этот вечер - даже почти впервые в жизни - она почувствовала страх, такой страх, что не сделала попытки диагностировать свой страх; Теперь она понимала чувства собак и поймала себя на мысли, как много они знают.

Она снова свистнула им, но не потому, что думала, что они откликнутся, - она слишком хорошо знала, что они не ответят, - а потому, что ей нужна была компания, даже компания собственного голоса; а еще у нее была слабая надежда, что то, что может быть с ней в подвале, не так легко исчезнет. закрывается сама, если она шумит. Один подвал был пройден, и она почти пересекла пол другого, когда услышала треск. Свеча выпала из ее руки, и вся кровь в ее теле прилила к сердцу. Она и представить себе не могла, что бояться так ужасно. Она попыталась взять себя в руки и успокоиться, но больше не была хозяйкой своих конечностей. Ее колени подкосились, а руки тряслись. "Это были только собаки, - вяло сказала она себе, - я их позову"; но когда она открыла рот, то обнаружила, что ее горло парализовано - ни слова не было произнесено. Она также знала, что солгала и что собаки не могли быть причиной шума. Это было не похоже ни на что, что она когда-либо слышала, на то, что она могла себе представить; и хотя она изо всех сил боролась с этой идеей, она не могла не ассоциировать звук с причиной синего горения свечи и сладкого, тошнотворного запаха. Не в силах сделать ни шагу, она была вынуждена, затаив дыхание, прислушиваться к повторению аварии. Ее мысли становятся ужасными. Чернильное море тьмы, которое окружало ее на ev Каждая сторона предполагала всевозможные отвратительные возможности, и с каждым ударом ее перенапряженного сердца мурашки покрывались мурашками. Еще один звук - на этот раз не грохот, не такой громкий и определенный - привлек ее взгляд в сторону ступеней. На вершине их теперь стоял какой-то предмет, и что-то зловещее, похожее на слабое фосфоресцирующее свечение разложения, исходило отовсюду; но то, что это было, она не могла для жизни ее сказать. Это могла быть фигура мужчины, или женщины, или зверя, или чего-то еще невыразимо враждебного и противного. Она бы отдала душу, чтобы посмотреть куда-нибудь, но глаза ее были неподвижны - она не могла ни повернуться, ни сомкнуть их. Несколько секунд фигура оставалась неподвижной, а затем хитрым, едва уловимым движением опустила голову и крадучись спустилась по лестнице к ней. Она следовала за его приближением, словно в отвратительном сне - ее сердце было готово разорваться, ее мозг был на грани безумия. Еще шаг, еще, еще; пока между ней и им не осталось только трое; и, наконец, ей удалось составить некоторое представление о том, на что это было похоже.

Он был коротким и приземистым , и, казалось, был частично одет в свободную струящуюся одежду, которая не была достаточно длинной, чтобы скрыть блестящие концы его конечностей. По его общему контуру и спутанной массе волос, ниспадавших на шею и плечи, леди Адела заключила, что это был женский призрак. Его голова была опущена, и она не могла видеть лица полностью, но каждое мгновение она ожидала откровения, и с каждым отдельным движением призрака ее ожидание становилось все более и более невыносимым. Наконец оно остановилось на полу подвала, широкая, неуклюжая, ужасно неуклюжая фигура, которая скользнула к ней и мимо нее в дальний подвал. Там он остановился, насколько она могла судить по новым плиткам, и остался стоять. Пока она смотрела на него, слишком завороженная, чтобы отвести глаза, раздался громкий, раскатистый треск, отвратительный звук выворачивания и разрыва, и весь потолок внутренней комнаты обрушился с ужасающим ревом. Леди Адела думает, что тогда она, должно быть, потеряла сознание, ибо отчетливо помнит, как падала - падала в то, что казалось ей черной, бездонной бездной. . Когда она пришла в сознание, она лежала на плитке, а вокруг было тихо и нормально. Она встала, нашла и зажгла свою свечу и провела остаток вечера без дальнейших приключений в гостиной.

Всю неделю леди Адела изо всех сил боролась с отвращением провести еще один вечер в доме в одиночестве, и когда наступила пятница, она поддалась своим страхам. Слуги были бедными, глупыми созданиями, но приятно было чувствовать, что в доме есть что-то кроме привидений. В ту ночь она просидела за чтением в гостиной до поздней ночи, и когда она вывалилась из окна, чтобы на прощание взглянуть на небо и звезды, прежде чем лечь спать, звуки уличного движения совсем стихли, и весь город погрузился в сон. освежающая тишина. Было так божественно стоять там и чувствовать, как прохладный, мягкий воздух, впервые за день не сопровождаемый рокочущими звуками передвижения и резким, нестройным бормотанием немузыкальных голосов, обмахивал ее шею и лицо.

Леди Адела, привыкшая к уединению своей яхты и свободе своего большого загородного особняка, где все звуки регулировались по ее воле, раздражались близостью теперешнего ее жилища к шумной магистрали и смутно предвкушали часы, когда закрываются магазины и театры и все визгливые, резкоголосые произведения сточной канавы лежат в постели. Для нее ночи на Ватерлоо-плейс были слишком короткими; дни слишком длинные, слишком длинные для всего. Тяжелые, неуклюжие шаги полицейского наконец прервали ее задумчивость. У нее не было никакого желания возбудить его любопытство; кроме того, ее костюм стал несколько беспорядочным, и она обладала строжайшим чувством приличия, по крайней мере, в присутствии низших сословий. Удалившись поэтому со вздохом досады, она отыскала свою спальню и, после самого тщательного ухода за своим туалетом, потушила свет и легла в постель. Это был всего один раз, когда она заснула, и три, когда она резко проснулась. Почему она начала озадачивать ее. Она не помнила, чтобы видела какой-то очень ужасный сон, на самом деле это был вовсе не сон, и казалось, что в этой тишине - кажущейся непрерывной тишине - нет ничего, что могло бы хоть как-то объяснить ее действия. Почему же тогда она начала? С он лежал неподвижно и думал. Наверняка все было так, как было, когда она ложилась спать! И все еще! Когда она осмелилась поставить диагноз, было что-то другое, что-то новое; она не думала, что это действительно было в атмосфере или в тишине; она не знала, где это было, пока не открыла глаза - и тогда она знала . Над ней, в нескольких дюймах от ее лица, склонилось другое лицо, жуткая карикатура на человеческое лицо. Это было в большем масштабе, чем у любого смертного, которого леди Адела когда-либо видела; его длина была пропорциональна его ширине - в самом деле, она не могла разобрать, где череп заканчивается сзади, так как его задняя часть терялась в тумане. Лоб, сильно покатый, был частично покрыт массой прямых черных волос, ниспадавших прямо в пространство; не было ни шеи, ни плеч, по крайней мере, не материализовались; кожа приобрела свинцовый оттенок, а исхудание было настолько сильным, что местами прорвались кровоточащие скулы; размеры глазниц, казавшиеся чудовищными, подчеркивались тем, что глаза были значительно запавшими; губы были свернуты вниз и Тиг едва закрытым, и все выражение иссохшего рта, как и всего лица, выражало звериную, дьявольскую злобу. Сердце леди Адели на мгновение остановилось, ее кровь похолодела, она окаменела; и когда она беспомощно смотрела в темные глаза, близко прижатые к ее, она увидела, что они внезапно наполнились дьявольским ликованием. Затем произошла самая ужасная перемена: верхняя губа оторвалась от нескольких зеленовато-желтых обрубков; нижняя челюсть упала с металлическим щелчком, оставив рот широко открытым, и потрясенному взору леди Адели открылся черный вздутый язык; глазные яблоки закатились и совсем исчезли, а на их месте тотчас же появились самые гнусные и отвратительные признаки прогрессирующего распада. Сильное, вибрирующее движение вдруг заставило все кости в голове загреметь, а язык вилять, а из челюстей, словно изрыгнув из какого-то глубокого колодца, вырвался порыв ветра, гниющий от разорения могилы, и но, в то же время, испорченный тем же сладким, тошнотворным запахом, с которым леди Адела недавно стала так знакома. Это был кульминационный акт; он объявление затем отступало и, становясь все слабее и слабее, постепенно исчезло совсем. Теперь леди Адела была более чем удовлетворена - в Шотландии не было дома с таким ужасным привидением, и ничто на свете не заставит ее остаться в нем еще на одну ночь.


Однако, желая, естественно, обнаружить что-нибудь, что могло бы в какой-то степени объяснить явления, леди Адела бесконечно расспрашивала об истории бывших жильцов дома; но, не найдя в этом отношении ничего примечательного, ей пришлось в конце концов довольствоваться следующим преданием: "Говорили, что на месте ╧ - Форрест-роуд когда-то стоял коттедж, занятый двумя сестрами (обе медсестры ), и что один подозревается в отравлении другого; и что коттедж, кроме того, из-за их бережливых привычек пришел в очень плохое состояние, был снесен во время сильного шторма, а выжившая сестра погибла в руинах. Если предположить, что эта история верна, то, по всей вероятности, призрак этой последней сестры явился леди Аделе. Ее светлость, конечно , страстно желая сдать Нет. - Форрест-роуд, и поскольку только один человек из тысячи обладает способностью видеть психические феномены, она надеется, что однажды ей удастся найти постоянного жильца. Тем временем она делает все возможное, чтобы подавить слух о том, что в доме обитают привидения.

СЛУЧАЙ VI

ПРИЗРАЧНЫЙ ПОЛК КИЛЛИКРАНКИ

Многие истории, которые время от времени были цирк ля в отношении призраков на перевале Килликран Ки от солдат-призраков, но я не думаю, что есть какая-то более странная история, чем та, что рассказала мне несколько лет назад одна дама, заявившая, что она действительно была свидетельницей этого феномена. Ее рассказ об этом я воспроизведу, насколько это возможно, ее собственными словами:

* * * *

Позвольте мне начать с того, что я не спиритуалист и испытываю величайшее отвращение к призыву привязанных к земле душ умерших. Я также не претендую на медиумические способности (более того, я всегда относился к термину "медиум" с величайшим подозрением). Я, напротив, простая, практичная, деловая женщина и, за исключением одного этого случая, никогда не была свидетельницей каких-либо психических явлений.

Инцидент, о котором я собираюсь рассказать, произошел позапрошлой осенью. Я был на велосипедном туре в Скотле. и, сделав Питлохри своей временной штаб-квартирой, однажды вечером поехал туда, чтобы осмотреть исторический перевал Килликранки. Было уже поздно, когда я прибыл туда, и небо на западе представляло собой один огромный всплеск алого и золотого - такого яркого цвета я никогда не видел ни раньше, ни после. В самом деле, я был так очарован величием зрелища, что уселся на скалу у подножия одной из огромных скал, образующих стены перевала, и, запрокинув голову, представил себя в волшебной стране. Таким образом, погрузившись в восхитительную роскошь, я не обращал внимания на время и не думал о том, чтобы пошевелиться, пока темные тени ночи не упали на мое лицо. Тогда я в панике вскочил и уже собирался в спешке тронуться с места, как вдруг меня осенила странная мысль: у меня есть отмычка, много бутербродов, теплая накидка, почему бы мне не ночевать там до утра... Я давно мечтал провести ночь под открытым небом, и теперь у меня была такая возможность. Идея не успела придумать, как воплотить в жизнь. Выбрав самый удобный на вид валун, который я мог видеть, я вскарабкался на его вершину и, плащ, плотно натянутый на мою спину и плечи, начал мое бдение. Холодный горный воздух, сладкий ароматом дрока и вереска, опьянял меня, и я постепенно впадал в райское оцепенение, из которого меня резко вывел глухой гул, который тотчас связал меня с далекой ружейной стрельбой. Все было тогда тихо, тихо, как могила, и, взглянув на часы, которые я носил на запястье, я увидел, что было два часа. Какой-то нервный страх овладел мною теперь, и тысяча и одна смутная фантазия, тем более тягостная своей смутностью, угнетала и смущала меня. Кроме того, я впервые был поражен необычайным одиночеством - одиночеством, которое, казалось, принадлежало к эпохе, далекой от настоящего, и, оглядывая одинокие сосны и блестящие валуны, я более чем наполовину ожидал увидеть дикое, свирепое лицо какого-то вождя разбойников - свирепого, но обаятельного героя сэра Вальтера Скотта - смотрело на меня из-за них. Это чувство стало, наконец, таким острым, что в паническом страхе, смехотворном, ребяческом страхе, я силой отвел взгляд и сосредоточил его на рассеянно на земле у моих ног. Затем я прислушался, и в шелесте листа, в жужжании какого-то ночного насекомого, в свисте летучей мыши, в шорохе ветра, когда он тихонько стонал мимо меня, мне показалось - нет, я был уверен, что улавливаю что-то, что не обычный. Я высморкался и едва переставал удивляться громкости его отзвуков, как пронзительный, омерзительный крик совы хлестал кровью по моему сердцу. Затем я рассмеялся, и моя кровь застыла, когда я услышал хор, что то, что я пытался убедить себя, могло быть только эхом, исходящим от каждой скалы и скалы в долине. Несколько секунд после этого я сидел неподвижно, едва дыша и притворяясь, что крайне зол на себя за то, что я такой дурак. С огромным усилием я обратил свое внимание на самые материальные вещи. Одна из пуговиц юбки у меня на бедре - тогда они были в моде - была распущена, и я попытался заняться ее застегиванием, а когда уже не мог найти в этом никакого применения, принялся за туфли и завязал шнурки. узлы на шнурках, просто чтобы получить удовольствие от их развязывания. Но и это прекращается наконец, чтобы привлечь себя, я отчаянно ломал голову над каким-нибудь другим устройством, когда снова раздался странный, гулкий звук, который я слышал раньше, но теперь я уже не мог сомневаться, что это был выстрел огнестрельного оружия. Я посмотрел в сторону звука - и - мое сердце почти остановилось. Навстречу мне, словно не только за свою жизнь, но и за свою душу, мчалась фигура горца. Ветер, шевеливший его длинные растрепанные волосы, надувал их совершенно на лоб, едва не задев глаза, устремленные вперед с ужасным, мучительным взглядом. На нем не было ни следа цвета, и в мощном сиянии лунных лучей его кожа сияла багровым светом. Он бежал огромными прыжками, и, что усиливало мой ужас и заставляло меня вдвойне осознавать, что он не был смертным, так это то, что каждый раз, когда его ноги ступали на твердую, гладкую дорогу, на которой, как я мог видеть, не было и следа камня, раздался звук, безошибочный звук разбросанного гравия. На, на он пришел, с циклонической быстротой; его голые потные локти упирались в задыхающиеся бока; его большие, грязные, грубые, волосатые кулаки сжались в кулаки. у связки перед ним; хлопья пены густые на его сжатых, ухмыляющихся губах; капли крови стекают по его потным бедрам. Все было реально, дьявольски, безобразно реально, вплоть до самых мельчайших подробностей: развевающиеся вверх и вниз его килт, споран и ножны без меча; лопнувший шов пальто у плеча; и отсутствие одной из его неуклюжих пряжек. Я изо всех сил старался закрыть глаза, но был вынужден держать их открытыми и следить за каждым его движением, когда, промчавшись мимо меня, он съехал с проезжей части и, перепрыгнув несколько мелких препятствий, преграждавших ему путь, наконец исчез за более крупные валуны. Затем я услышал громкий стук барабанов в сопровождении пронзительных голосов флейт и флейт, а в дальнем конце перевала, их руки ярко блестели в серебристых лунных лучах, появился полк солдат в алых одеждах. Впереди ехал конный офицер, за ним отряд, а затем, вчетвером, длинная цепь воинов; в их центре два прапорщика, а на их флангах офицеры и унтер-офицеры с шпагами и пиками; больше конников замыкая тыл. Они пришли, флейты и флейты звенели со странной ясностью в приглушенном горном воздухе. Я слышал, как вибрирует земля, хрустит и рассыпается гравий, пока они неуклонно и механически продвигаются вперед - высокие люди, невероятно высокие люди, с застывшими бледными лицами и посиневшими глазами. Каждую минуту я ожидал, что они увидят меня, и меня тошнило от ужаса при мысли о встрече со всеми этими бледными, блестящими глазами. Но от этого я был счастливо спасен; никто, казалось, не замечал меня, и все они прошли мимо меня, даже не повернув головы, и их ноги в такт одному вечному и монотонному топу, топу, топу. Я встал и смотрел, пока последний из них не свернул за изгиб перевала, и блеск его оружия и атрибутов больше не был виден; затем я снова взобрался на свой валун и задался вопросом, произойдет ли что-нибудь дальше. Было уже половина третьего, и лунный свет смешивался с какой-то особенной белизной, которая делала все вокруг меня неописуемо унылым и призрачным. Почувствовав холод и голод, я принялся за свои бутерброды с говядиной и свято отделить жирное от тощего, ибо я один из тех глупцов, которые ненавидят жир, когда громкий шорох заставил меня поднять голову. Напротив меня, на противоположной стороне дороги, стояло дерево, ясень, и, к моему удивлению, несмотря на то, что ветер стих и ветра почти не было, дерево сильно раскачивалось из стороны в сторону, пока от него исходили ужаснейшие стоны и стоны. Я был так напуган, что схватился за свой велосипед и попытался сесть на него, но я был вынужден воздержаться, так как в моих конечностях не было ни капли силы. Затем, чтобы убедиться, что движение дерева не было иллюзией, я протер глаза, ущипнул себя, крикнул вслух; но это ничего не меняло - шуршание, сгибание и метание продолжались. Собравшись с духом, я вышел на дорогу, чтобы рассмотреть поближе, когда, к своему ужасу, мои ноги ударились обо что-то, и, взглянув вниз, я увидел тело английского солдата со страшной раной в груди. Я огляделся, а там со всех сторон от меня, от одного конца долины до другого, лежали десятки тел, - трупы людей и лошадей, - горцев и энов. блестящие, с белыми щеками, зловещие глаза и окровавленные брови - смесь багрового, кровавого ужаса. Вот корчилась, извивалась фигура офицера с отстреленной половиной лица; а там лошадь без головы; и там - но я не могу останавливаться на таких ужасах, одно воспоминание о которых вызывает у меня тошноту и слабость. Воздух, этот прекрасный, свежий горный воздух, оглашался их стонами и стонами, и вонял запахом их крови. Когда я с ужасом стоял как вкопанный на земле, не зная, куда смотреть и куда повернуться, я вдруг увидел каплю из пепла, фигуру женщины, горской девушки, со смелыми, красивыми чертами лица, иссиня-черными волосами и белоснежной рук и ног. В одной руке она держала плетеную корзину, в другой - нож с широким лезвием, острым лезвием и роговой ручкой. Блеск жадности и жестокости отразился в ее больших темных глазах, когда, блуждая вокруг нее, они остановились на богатой оторочке английских офицерских мундиров. Я знал, что у нее на уме, и, забыв, что она всего лишь призрак, что все они призраки, перевернул небо и землю, чтобы остановить ее. Я не мог. Делая прямо для раненого ficer, что жалобно стонала на земле, футах в десяти от меня, она отбрасывала своими стройными изящными ногами тела мертвых и умирающих англичан, встречавшиеся ей на пути. Затем, выхватив у офицера шашку и пистолет, она опустилась на колени и с дьявольским ликованием в своих славных глазах спокойно вонзила нож ему в сердце, двигая лезвием взад и вперед, чтобы убедиться, что она произвела тщательное работа этого. Ничего более адского я не мог вообразить, и тем не менее это меня завораживало - девушка была так хороша, так безобразно хороша и стройна. Закончив свой акт жестокости, она избаловала свою жертву его кольцами, эполетами, пуговицами и золотыми галунами и, положив их в свою корзину, отправилась в другое место. В некоторых случаях, будучи не в состоянии легко снять кольца, она отрубала пальцы и клала их такими, какие они были, в свою корзину. Способ ее действий не был всегда одним и тем же: одних она избавляла от страданий описанным мною способом, а другим она перерезала глотки с такой небрежностью, как если бы убивала птиц, поселился с торцом s их оружия или пистолетов. Всего она убила полдесятка и бежала со своей добычей, когда ее злорадствующие глаза вдруг встретились с моими, и с пронзительным криком ярости она бросилась ко мне. Я был легкой жертвой, потому что напрягался и молился, как хотел, я не мог сдвинуться ни на дюйм. Подняв свой сверкающий клинок высоко над головой, с выражением дьявольского ликования в пристальных глазах, она приготовилась ударить меня. Это был кульминационный момент, мои перенапряженные нервы больше не выдерживали, и, не успев нанести удар, я тяжело рухнул вперед и упал к ее ногам. Когда я пришел в себя, все призраки исчезли, и перевал сиял всей веселой свежестью раннего утреннего солнца. Ничуть не хуже моего предприятия, я быстро поехал на велосипеде домой и ел так, как может съесть только тот, кто провел ночь среди берегов и бреев красивой Шотландии.


ДЕЛО VII

"ЖЕМЧУГ ДЖАН" АЛЛАНБАНК

Немногие призраки получили большую известность, чем "Жемчужная Джин", призрак, который для многих годы га Unted Allanbank, резиденция Стюартов.

Население т теория Что касается личности призрака, то она следующая:

Г-н Стюарт, впоследствии ставший первым баронетом Алланбанка, во время своего путешествия по Франции встретил молодую и красивую французскую сестру милосердия по имени Жан, которую он уговорил покинуть ее монастырь. В конце концов, устав от нее, мистер Стюарт жестоко бросил ее и, внезапно вернувшись в Шотландию, обручился с дамой своей национальности и положения в жизни. Но Джин был полон решимости не сбежать от нее так легко. Ради него она пожертвовала всем: ее прежнее призвание в жизни исчезло, у нее не было ни дома, ни чести, ничего, поэтому она решила не оставить камня на камне, чтобы узнать его местонахождение. Наконец ее настойчивость была вознаграждена, и, благодаря удаче, она без происшествий прибыла в Алланбэнк.

Тогда ей открылась правда: ее жестокий и неверный любовник собирался выйти замуж за другого. Но отчаяние придало ей силы, и, сгорая от негодования, она поспешила к нему домой, чтобы упрекнуть его. Она добралась до места как раз в тот момент, когда он уезжал со своей невестой. С криком боли Жан бросился вперед и, ловко перебравшись на переднее колесо кареты, обратил свое белое и страстное лицо к его пассажирам. На мгновение мистер Стюарт был слишком ошеломлен, чтобы что-либо предпринять; он едва мог поверить своим чувствам. Кем же была эта безумная женщина? Боже мой! Жан! Невозможный! Как же она туда попала? И бурное биение его виновного сердца сделало его больным и слабым.

Потом испуганно и исподтишка взглянул на свою невесту. Она не должна знать правду любой ценой. Возможно, он потерял голову! Во всяком случае, это самое мягкое толкование его последующих действий, ибо, как бы подло он ни вел себя с Джин в прошлом, вряд ли можно представить его способным умышленно убить ее, да еще таким ужасным образом. Нельзя было терять ни секунды; ан Еще мгновение, и тайна, которую он так усердно скрывал от дамы рядом с ним, будет раскрыта. Рот Джин уже был открыт, чтобы заговорить. Он отмахнулся от нее. Она придерживалась своего поста. Он крикнул форейтору, и огромный неуклюжий экипаж тронулся с места. При первом повороте колес Джин соскользнула с насеста, ее платье зацепилось за спицы, и она была раздавлена насмерть.

Судьба ее, по-видимому, не произвела глубокого впечатления ни на мистера Стюарта, ни на его возлюбленную, поскольку они продолжали свой путь.

Призраки начались той осенью. Мистер Стюарт, как и следовало ожидать, был первым свидетелем этого явления. Возвращаясь однажды вечером домой с дороги, он, к своему удивлению, заметил темные очертания человеческой фигуры, примостившейся на арочных воротах своего дома, как раз напротив того места, где погиб Жан. Задаваясь вопросом, кто бы это мог быть, он наклонился вперед, чтобы рассмотреть его поближе. Фигура шевельнулась, ледяной поток воздуха пронзил его, и он, к своему ужасу, увидел багровое лицо мертвого Жана. Там она была, глядя на него сверху вниз с аляповатым взглядом. ассы глаза; ее щеки поразительно белые, волосы развеваются на ветру, шея и лоб залиты кровью.

Парализованный ужасом, мистер Стюарт не мог отвести взгляда, и только когда один из слуг открыл дверцу кареты, чтобы помочь ему спуститься, чары были сняты, и он смог говорить и двигаться. Затем он влетел в дом и провел остаток ночи в самом жалком страхе.

После этого ему не было покоя - Алланбэнк постоянно преследовали. Огромные дубовые двери открывались и закрывались сами собой по ночам с громким лязгом и ударами, а шорох шелка и топот высоких каблуков слышались в спальнях, обшитых дубовыми панелями, и в многочисленных темных и извилистых коридорах.

Из-за ее наряда, который представлял собой кусок кружева из ниток, призрак стал известен как "Жемчужная Джин", и на самом деле был нарисован ее портрет. Записано, что, когда эта картина была повешена между мистером Стюартом и его возлюбленной, призраки прекратились, но как только она была убрана, они возобновились. Предположительно, ему не разрешили оставаться в Вышеупомянутое положение длительное, ибо проявления, по-видимому, продолжались в течение многих лет без перерыва.

Большинство фантазмов мертвых внушают ужас тем, кто их видит, - и это мой собственный опыт, - но "Перлин Джин", похоже, был исключением из этого правила. Экономка по имени Бетти Норри, которая много лет жила в Алланбэнке, заявила, что другие люди, кроме нее самой, так часто видели Джин, что совершенно привыкли к ней и, следовательно, ее внешний вид встревожил их не больше, чем ее присутствие. шумы.

Другая служанка в доме, по имени Дженни Блэкэддер, постоянно слышала Джин, но никогда не могла ее видеть, хотя ее муж видел.

Последний, ухаживая за Дженни, получил редкий испуг, который наводит меня на мысль, что Джин, несмотря на ее трагический конец, возможно, была не лишена юмора. Томас, так звали этого парня, однажды вечером договорился встретиться с Дженни в саду в Алланбэнке.

Было рано, когда он прибыл на место свидания - Томас, как и все истинные любовники, был более чем пунктуален, - и он задумал долгое ожидание. Судите же о его изумлении, когда он увидел в лунном свете то, что он принял за известную и обожаемую фигуру своей возлюбленной. С криком восторга Томас бросился вперед и, широко раскинув руки, чтобы обнять ее, увидел, как она исчезла, и обнаружил, что обнимает пространство! Ледяной поток воздуха прошел сквозь него, и все это место - деревья, закоулки, лунные лучи и тени - претерпели отвратительную метаморфозу. Сам воздух ощетинился неведомыми ужасами до такой степени, что плоть и кровь не выдержали, и, даже рискуя вызвать недовольство своей возлюбленной Дженни, Томас бежал! Через несколько минут, в назначенный час, на место происшествия прибыла Дженни, но там никого не было. Она помедлила некоторое время, гадая, что могло случиться с Томасом, а затем вернулась в дом, полная серьезных опасений.

Только на следующее утро правда просочилась наружу, и Дженни, от души посмеявшись над своим возлюбленным, который чувствовал себя очень пристыженным теперь, когда рассвело, благоразумно простила его и не подняла ни малейшего раздражения. bstacle, когда его попросили назначить день их свадьбы.

Спустя годы Дженни использовала эту историю со множеством душераздирающих намеков на "Жемчужную Джин", которую она несколько глупо использовала в качестве пугала, чтобы пугать детей, чтобы они были хорошими. Мистер Шарп, который, когда он был маленьким мальчиком, когда-то был передан ей на попечение, признается, что ужасно боялся ее рассказов и что в те дни он ни разу не отваживался пройти по коридору, не подумав вместе с ней "Жемчужная Джин". призрачное окровавленное лицо, когтистые руки и шуршащее кружевное платье преследовали его.

Медсестра Дженни обычно говорила ему, что Стюарты тщетно пытались изгнать дух Джин, фактически дойдя до вызова семи министров, чтобы изгнать его. Но все напрасно; он все еще продолжал свои ночные скитания.

В 1790 году Стюарты сдали дом незнакомцам, которые, когда брали его, не имели ни малейшего представления, что в нем обитают привидения. Однако они недолго оставались в неведении, так как две дамы, занимавшие одну и ту же спальню, проснулись ночью от того, что кто-то прошел по полу. "Присутствие" не указывало на грабителей, поскольку злоумышленник вел себя самым шумно, беспокойно и явно бесцельно расхаживая взад и вперед по комнате, шлепая по полу (что-то вроде длинного кружевного шлейфа) и тяжело дыша. Они оба были напуганы и так замерзли, что слышали, как друг у друга стучат зубы. Они были слишком напуганы, чтобы звать на помощь; они могли только лежать неподвижно, надеясь и молясь, чтобы он не приблизился к ним. Страдания этих двух дам были неописуемы, потому что призрак оставался в их комнате всю ночь, беспокойно двигаясь до самого рассвета. Только несколько дней спустя, когда другие люди в доме испытали это явление, им рассказали историю пресловутой "Жемчужной Джин".

Но действительно ли так называемый "Жемчужный Джин" был призраком убитой француженки? На мой взгляд, ее тождество с прекрасной Сестрой Милосердия не установлено удовлетворительно, и я думаю, что есть основания сомневаться в этом.

Если, например, привидение было привидением сестры милосердия, то почему оно должно появляться нелепо одетым в длинное кружевное платье? А если бы это было из женщина с предположительно уравновешенными привычками сестры милосердия, почему она должна радоваться озорству и проказничать, как полтергейст ? И все же, если это был не призрак Джин, чей это был призрак?

ДЕЛО VIII

Барабанщик Корташи

Какая древняя шотландская или ирландская семья не имеет своего семейного призрака? Банши - наследие Найла из Девяти Н. остовство с- до сих пор является незавидным владением своего происхождения концы , О'Доннеллы и я, член клана, видели и слышали это несколько раз. Как мне кажется, он похож на отрубленную голову доисторической женщины, и я никогда не забуду своих чувств, когда однажды ночью, пробудившись ото сна его ужасным воплем, я, спотыкаясь, вскочил с постели и, нащупывая дорогу наверх в темнота, не решаясь оглянуться ни налево, ни направо, чтобы не увидеть чего-нибудь ужасного, нашла всех жильцов дома, сбившихся в кучу на лестничной площадке, парализованных страхом. В тот раз я его не увидел, но на следующее утро, как и ожидал, получил известие о том, что умер близкий и дорогой родственник.

Обладая такой фамильной реликвией, я легко могу поэтому сочувствовать тем, кто владеет таким же сокровищем, как, например, знаменитый или, вернее, печально известный доктор Уммер замка Кортачи, который неизменно бьёт татуировку перед смертью члена клана Огилви.

Миссис Кроу в своей "Ночной стороне природы" , говоря о привидениях, говорит:

"Мисс Д., родственница нынешней леди С., которая некоторое время гостила у графа и графини в их резиденции недалеко от Данди, была приглашена провести несколько дней в замке Кортачи с графом и графиней Эйрли. . Она пошла и, одеваясь к обеду в первый вечер своего приезда, услышала под своим окном мелодию музыки, которая в конце концов разрешилась отчетливым звуком барабана. Когда ее служанка поднялась наверх, она навела некоторые справки о барабанщике, который играл около дома; но служанка ничего не знала по этому поводу. На мгновение это обстоятельство вылетело из головы мисс Д., но, вернувшись к ней снова во время обеда, она сказала, обращаясь к лорду Эрли: "Милорд, кто ваш барабанщик?" На что его светлость побледнел, леди Эйрли выглядела огорченной, а некоторые из компании, которые все слышали вопрос, смутились; в то время как дама, ре Узнав, что она сделала какой-то неприятный намек, хотя она и не знала, к чему относятся их чувства, она воздержалась от дальнейших расспросов, пока не вошла в гостиную; когда, снова упомянув об этом обстоятельстве члену семьи, ей ответили: "Что, вы никогда не слышали о мальчике-барабанщике?" "Нет," ответила мисс Д.; "Кто он такой?" "Почему, - ответил другой, - это человек, который ходит по дому, играя на барабане, всякий раз, когда в семье надвигается смерть. В последний раз его слышали незадолго до смерти последней графини (бывшей жены графа); Вот почему лорд Эйрли так побледнел, когда вы упомянули об этом. Мальчик-барабанщик - очень неприятная тема в этой семье, уверяю вас.

"Мисс Д., естественно, была очень обеспокоена и даже немало напугана этим объяснением, и ее тревога усилилась, когда она услышала звуки на следующий день, она уехала из замка Кортачи и вернулась к лорду С. где она рассказала об этом странном обстоятельстве семье, через которую информация дошла до меня.

"Это дело было очень было известно на севере, и мы с интересом ждали этого события. Печальная смерть графини пять или шесть месяцев спустя в Брайтоне печально подтвердила предсказания. Я слышал, что после ее смерти в ее столе нашли бумагу, в которой говорилось, что она убеждена, что барабан был для нее".

Миссис Кроу продолжает объяснять происхождение явления. Согласно легенде, говорит она, однажды в Кортачи жил барабанщик, которого, навлекая на себя ревность тогдашнего лорда Эйрли, засунули в собственный барабан и выбросили из окна башни (в которой, кстати, мисс Д. . спала). Утверждается, что перед тем, как быть казненным таким образом, барабанщик сказал, что будет вечно преследовать семью Эйрли - угрозу, которую ему, очевидно, было позволено выполнить.

Во время одного из моих визитов в Шотландию я пробыл несколько дней в Форфаршире недалеко от Кортачи. Среди посетителей моего отеля был очень старый джентльмен по имени Портер, который сообщил мне, что, будучи мальчиком, он навещал некоторых родственников, которые в то время жили в нескольких минутах ходьбы от Корташи. Одним из этих родственников был парень лет четырнадцати по имени Алек, с которым он всегда был самым близким другом. Воспоминание об их многочисленных приключениях, очевидно, бесконечно веселило мистера Портера, и одно из этих приключений, в частности, как он сказал мне, было так свежо в его памяти, как будто оно произошло вчера.

- Оглядываясь назад, - сказал он, глядя куда-то вдаль, - это, конечно, было странное совпадение, и если вас интересуют призраки Кортачи, мистер О'Доннелл, вы, может быть, , хотел бы услышать отчет о моих призрачных опытах в этом районе.

Я, конечно, ответил, что ничто не доставит мне большего удовольствия, и мистер Портер тотчас же начал свой рассказ.

"Однажды туманной октябрьской ночью мой друг Алек и я, оба увлекавшиеся охотой на кроликов, решили посетить рощу, примыкающую к поместью Кортачи, в погоне за нашей добычей. Алек выбрал именно эту ночь, думая под покровом тумана ускользнуть от бдительности смотрителей, которые не раз угрожали предать его лэрду за нарушение границ.

"Чтобы получить доступ к спинни, нам пришлось подняться на каменная стена и обрыв с другой стороны - обрыв, помимо того, что он был крутым, делался еще более ненадежным из-за ловушек, которые сторожи обычно ставили. Когда я взобрался верхом на стену и вгляделся в похожую на колодец тьму у наших ног, и услышал мрачный шелест ветра в гигантских соснах впереди меня, я бы отдал все, что у меня было, чтобы оказаться в уютной и теплой постели. ; но у Алека была другая "почка" - он пришел подготовленным к волнению, и он хотел его получить. Несколько секунд мы оба ждали на стене в затаившем дыхание молчании, а затем Алек, с безрассудным пренебрежением к тому, что его может ожидать, мягко позволил себе упасть, и я, опасаясь, пожалуй, больше, чем настоящей опасности, чтобы меня навсегда заклеймили трусом, если я буду сдерживаться и робко следовать его примеру. По счастливой случайности мы благополучно приземлились на мягкий ковер из мха. Не было произнесено ни слова, но, падая на руки и колени и ориентируясь при помощи темного фонаря, который Алек купил подержанный у деревенского кузнеца, мы ползли на четвереньках по крошечной, заросшей ежевикой тропинке, которая после бесчисленные извилины вывели нас наконец на широкую поляну, со всех сторон окруженную высокими деревьями. Алек первым делом оглядел это место, чтобы убедиться, что поблизости нет сторожей, а затем мы заползли туда и, приблизившись к ближайшим норам, сразу же принялись за работу с нашими хорьками. Таким образом были пойманы три кролика, и мы с нетерпением ожидали поимки еще, как вдруг нас охватило ощущение ледяного холода, и, оглядевшись, мы, к величайшему своему ужасу, увидели очень высокого сторожа ростом всего в в нескольких метрах от нас. В кои-то веки Алек был сбит с толку, и воцарилась гробовая тишина. Было слишком темно, чтобы мы могли разглядеть фигуру смотрителя очень отчетливо, и мы могли различить только блестящее белое лицо на очень тонкой и перпендикулярной раме и что-то круглое, блестящее, что чрезвычайно озадачило нас обоих. Потом ощущение, что, может быть, это и не вратарь, постепенно овладело мной, и в пароксизме неудержимого ужаса я схватил Алека, который дрожал с головы до пят, словно в лихорадке. Фигура оставалась абсолютно неподвижной около часа ночи. inute, за это время ни Алек, ни я не могли пошевелить ни одним мускулом, а затем, резким движением обернувшись, направились к нам.

"Полумертвые от испуга, но слишком благодарные за то, что теперь мы вновь обрели способность пользоваться своими конечностями, мы оставили свою добычу и побежали, спасая свои жизни, к стене.

"Мы не осмелились оглянуться, но знали, что фигура следует за нами, потому что слышали ее шаги совсем рядом; и никогда, до самой смерти, я не забуду этот звук - тук-так, тук, тук-так, тук - для всего мира, похожий на бой приглушенного барабана.

"Как нам удалось добраться до стены, я так и не понял, но когда мы перебрались через нее, невзирая на ловушки и синяки, и погрузились в вереск с другой стороны, мы услышали странные шаги, удаляющиеся в сторону стены. замок, и, прежде чем мы добрались до дома, стук, стук, стук, стук, совершенно стих.

"Мы никому не сказали ни слова о случившемся, а через несколько дней, одновременно со смертью одного из эрли, впервые узнали историю Призрачного барабанщика.

-- У меня мало сомнений, -- сказал мистер Порт. В заключение он добавил, что фигура, которую мы приняли за сторожа, была пророческим Барабанщиком, потому что я могу заверить вас, что поблизости от поместья Корташи не могло быть никаких мистификаторов, особенно в таком зловещем обличье.

Бедный старый мистер Портер! Он ненадолго пережил нашу встречу . Когда я в следующий раз посетил отель несколько месяцев спустя, я искренне огорчился, узнав о его кончине. Его рассказ очень очаровал меня, потому что я люблю одиночество сосен и сам время от времени был свидетелем многих замечательных оккультных явлений под сенью их высоких вершин. Однажды ночью, во время моего второго приезда в гостиницу, меня охватило желание прогуляться, и, не в силах сопротивляться соблазнительной мысли о полуночной прогулке по покрытым папоротником холмам, я одолжил ключ от отмычки и, вооружившись фляга с виски и толстая палка, окунутая в лунную ночь. Острый, пахнущий вереском воздух действовал как тоник - я чувствовал себя моложе и сильнее, чем когда-либо, и я поздравлял себя с тем, что мои друзья вряд ли узнают меня, если увидят меня сейчас, когда я качаюсь вместе с остальными. ускоренный шаг двадцатилетней давности. Пейзаж на многие мили вокруг предстал в лунном свете с поразительной ясностью, и я время от времени останавливался, чтобы насладиться красотой сверкающих горных хребтов и безмолвных мерцающих озер. Вокруг не было ни души, и я обнаружил, что, как мне нравилось быть, единственным человеческим элементом посреди природы. То и дело порхало темное пятно по сияющей дороге, и со странным и жалобным криком ночная птица резко перелетала с изгороди на изгородь и как бы растворялась в небытии. Я свернул с главной дороги на гребне невысокого холма и ступил на дикую пустошь, щедро поросшую папоротником и белым вереском, с серебристыми поверхностями множества водоемов. Несколько секунд я стоял неподвижно, погруженный в созерцание пейзажа, его полной заброшенности и великого чувства одиночества; и в то же время вдыхая долгие и глубокие глотки восхитительного воздуха вересковой пустоши, безошибочно пропитанного теперь озоном. Блуждая глазами по горизонту, я обнаружил на самом краю вересковой пустоши густую группу деревьев, которую я мгновенно ассоциировался с прядями в рассказе моего старого друга мистера Портера, и, решив, что знаменитая прядильня должна быть моей целью, я тотчас же нацелился на нее, энергично пробиваясь по пути, который, как я думал, скорее всего приведет к ней. . Полчаса быстрой ходьбы привели меня к месту назначения, и я обнаружил, что стою напротив гранитной стены, которую мое воображение без труда отождествило со стеной, так хорошо описанной мистером Портером. Удалив колючки от шиповника и утесника, которые почти не оставляли моих чулок целыми, я подошел к стене и, измерив ее своим телом, обнаружил, что она на добрый фут выше меня. . Но сосны - угрюмое молчание их стройных рам и мягко покачивающихся вершин - меня очаровали. Они говорили о возможностях, которые немногие могли увидеть или оценить так, как я; возможности лесной фантасмагории, усиленные мягким и мистическим сиянием луны. Ухнула сова, и шорох хвороста сказал мне о близком соседстве какого-то шубного норника в земле. Высоко над этой животной жизнью, даже дальше, чем вершины моего любимые деревья или горные хребты, выгравированные на темном небосводе, сияли множеством звезд, и даже кольца вокруг Сатурна были ясно различимы. От Млечного Пути мой взгляд наконец переместился к соснам, и дуновение воздуха, насыщенного запахом их смолы и гниющего хвороста, решило меня. Я сделал несколько предварительных глотков виски, размял ржавые члены и, поставив ногу в неровную щель стены, с трудом пополз вверх. Каким медленным и опасным был этот процесс! Я почесал пальцы, привыкший к перу, но незнакомый с более грубым веществом; Я испортил свои телячьи сапоги, порвал штаны на коленях и почувствовал, что моя шляпа навсегда рассталась со своим очертанием; и все же я продолжал восхождение. Конец наступил слишком внезапно. Когда я был в шаге от победы, я поддался импульсу и с энергией, которую можно было объяснить отчаянным состоянием моей кожи и одежды, я рванулся вверх, и - внешний край стены подо мной расплавился, мои руки отчаянно вцепились в нее. ничего, ужасное ощущение падения пронзило мой мозг, мои уши и глаза наполнились разрывами, и с ужасающим грохотом, который, казалось, вонзив голову и позвоночник прямо в живот, я наткнулся на черную, вздымающуюся землю и потерял сознание.


К счастью для меня, я ударился головой в кусты дрока, что предотвратило падение, иначе я должен был получить серьезную травму. Как бы то ни было, когда я оправился от своей мгновенной потери сознания, я обнаружил, что не получил ничего хуже, чем сильное сотрясение, множество царапин и полное разрушение моей одежды! Я с трудом поднялся и потратил некоторое время на поиски моей шляпы и трости, которые я, наконец, обнаружил, конечно, спрятав там, где их меньше всего можно было бы искать. Затем я тщательно осмотрел свое окружение и нашел его еще более мрачным, чем я ожидал. Хотя деревья были плотно прижаты друг к другу и было много подлеска, лунные лучи были так сильны и так полностью сосредоточены на роще, что я не мог видеть далеко впереди себя. Над всем повисла торжественная и сверхъестественная тишина. Я повсюду видел тени - тени, не поддающиеся анализу и не имеющие материального соответствия. Неожиданность стук хвороста остановил меня и кровь столбами ударила в сердце. Потом я громко расхохотался - это был всего лишь заяц, самое красивое и дерзкое создание, какое только можно вообразить. Я продолжал. Что-то пронеслось мимо моего лица. Я в ужасе отпрянул - это была летучая мышь, просто летучая мышь. Мои нервы были расстроены, падение расшатало их; Я должен взять себя в руки. Я так и сделал и продолжил наступление. Тень, длинная, узкая и причудливая, упала на мой путь и вызвала тысячу и одну ледяную дрожь по моей спине. В агонии ужаса я закрыл глаза и бросился вперед. Что-то ударило меня в лицо и отбросило назад. Мои глаза невольно открылись, и я увидел дерево, которое то ли из досады, то ли из чистого упрямства посадилось на полпути поперек тропы. Я осмотрел его ветки, чтобы убедиться, что это ветки , и продолжил свой путь. Еще двадцать шагов, внезапный поворот, и я на открытом пространстве, ярко освещенном лунным светом и населенном бесчисленными движущимися тенями. Пришлось бы далеко зайти, чтобы найти более дикое, странное и более мрачное место. Когда я стоял, глядя на с Легкий ветерок качал верхушки сосен, и стонал в их длинных и мрачных проходах, отражаясь, как гром. Звуки, слегка напоминавшие татуировку, принесли с собой живые образы Барабанщика, слишком живые, чтобы быть приятными, и я повернулся, чтобы уйти. К моему ужасу, путь мне преградил какой-то белый зловещий объект. Мое сердце перестало биться, моя кровь превратилась в лед; Я был болен, совершенно болен, от ужаса. Кроме того, эта фигура заворожила меня - я не мог ни пошевелиться, ни произнести ни звука. У него было белое, совершенно белое лицо, высокое, тонкое, вертикальное телосложение и маленькая, блестящая, круглая голова. Несколько секунд он оставался неподвижным, а затем скользящим движением сошел с тропы и исчез в тени.

Опять ветер зашелестел верхушками сосен, застонал в их длинных и мрачных проходах и загремел, как гром; тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук - и с этим звуком, стучащим в моих ушах, началась реакция, и я не переставал бежать, пока не добрался до гостиницы.

ДЕЛО IX

КОМНАТА ВНЕ. ОТЧЕТ О ПРИЗРАКАХ В ХЕННЕРСЛИ, НЕДАЛЕКО ОТ ЭРА

Для меня Хеннерсли - это Сцена Трансформации а пантомима была для воображаемого ребенка - мечтательного ребенка давних времен - цветочным раем. полный о самые приятные сюрпризы. Здесь, в Хеннерсли, из недавно скованной льдом земли, размягченной и увлажненной теперь весенним дождем, поднимаются ряд за рядом подснежники, гиацинты и лилии такой необыкновенной сладости и красоты, что я затаил дыхание от изумления, и в экстазе воспевайте Te Deum феям за то, что они послали такую облаченную в белое красоту.

А потом... потом, прежде чем мое удивление успело померкнуть, наступило лето. Земля разверзается, и со всех сторон вырастает настоящее море ярких, пестрых цветов - алой, розовой и белой герани; красные, белые и желтые розы; жимолость золотая; яркие ноготки; фиолетовые анютины глазки; бледные незабудки; тихоходки; душистый горошек; многоцветные азалии; эффектные гортензии; гигантские рододендроны; наперстянки, лютики, ромашки, падуб окс и гелиотропы; цветочный хозяин слишком разнообразен, чтобы перечислить.

Охваченный восхищением, сбитый с толку счастьем, я становлюсь на колени на мягкий ковер из травы и, экстравагантно зарывшись лицом, в чередующихся кругах роскошных, пушистых, благоухающих лепестков наполняю легкие душераздирающим нектаром.

Мое опьянение едва прошло, прежде чем мои глаза смутно осознают, что почва вокруг меня щедро усеяна остатками моих цветочных друзей. Я торопливо вскакиваю на ноги и, тревожно оглядываясь кругом, вдруг замечаю весело качающиеся головки вновь прибывших - георгины, подсолнухи, анемоны, хризантемы. Пока я продолжаю смотреть, ароматный запах спелых яблок из садов Хеннерсли достигает моих ноздрей; Я оборачиваюсь и вижу там, прямо перед собой, ряд за рядом богато убранных фруктовых деревьев, их листва отливает медью в мерцающих лучах алого осеннего солнца. У меня перехватывает дыхание - красота оттенка и тона превосходит все, что я до сих пор видел, - это возвышенно, великий кульминационный момент преображения. Когда занавес падает с th С приближением зимы я спешу в свой дом в Эдинбурге и молюсь о скорейшем возвращении ранней весны.

Мои престарелые родственницы, миссис Амелия и Дебора Харбордин, много лет жили в Хеннерсли. Редчайшие и добрейшие из старушек, они были человеческими прототипами цветов, которые любили и они, и я. Мисс Амелия с ее красивым лицом, округлыми формами и царственной миной давала моему детскому уму больше, гораздо больше, чем простое подобие розы, в то время как мисс Дебора с ее живой грацией и золотыми волосами всего лишь маскировалась под женщину. - на самом деле она была нарциссом.

В отличие от многих представительниц прекрасного пола, занимающихся садоводством, мои тетушки были очень изящны. Фигуры у них были стройные и изящные, руки стройные и мягкие. Я никогда не видел, чтобы они работали без перчаток, и у меня есть все основания полагать, что они каждую ночь смазывали свои пальцы специальным составом, чтобы они оставались гладкими и белыми. Они не были - определенно не - "мозговитыми", не были они и совершенными, так как никогда не изучали специально высшие искусства; но они показали тем не менее глубочайшее понимание живописи, музыки и литературы. В их библиотеке - большой - было восхитительное собрание таких писателей, как Джейн Остин, мисс Митфорд и Мария Эджворт. А в их гостиной, где на стенах было представлено искусство как старых, так и современных мастеров, можно было увидеть, а иногда и услышать - ибо миссис Харбордин часто принимали гостей - хорошо настроенный Бродвуд и клавесин Баксена. Я опишу эту старинную обитель не такой, какой я ее впервые увидел, потому что, когда я впервые посетил своих тетушек Амелию и Дебору, мне был всего один год, а такой, какой я ее впервые помню, - дом с гламуром многоквартирного дома. остроконечная крыша и ромбовидные оконные стекла.

Дом стоял на обочине магистрали - этой широкой, белой, бесконечной дороги, берущей начало бог знает откуда на севере и проходящей через Эр - ближайший сколько-нибудь важный город - к черт знает куда на юге. Тенистая аллея, в которую въехали деревянные распашные ворота с надписью "Хеннерсли" аккуратными белыми буквами, вела к ней окольным путем, и с дороги не было видно ни следа. Перед ним простиралась просторная лужайка, окруженная с обеих сторон и на самом дальнем конце густыми зарослями каштанов, буков, тополей и вечнозеленых растений.

Сам дом был любопытно построен. Он состоял из двух этажей и образовывал главное здание и одно крыло, что придавало ему особенно покосившийся вид, несколько нелепо напоминавший мне Шантиклер, с одиноким, скудным и обрезанным придатком.

У меня часто вертелось желание спросить у родственников причину этого странного несоответствия; было ли это результатом простого каприза со стороны архитектора, или же оно было вызвано какой-то катастрофой; но мое любопытство всегда сдерживало странное чувство, что мои родственники не хотели бы, чтобы к ним обращались по этому поводу. Мои тетушки Амелия и Дебора принадлежали к тому классу людей, к несчастью редкому, которые обладают способностью порождать в других инстинктивное знание "опасной местности" - силой, которая позволяла им предотвращать как от себя, так и от потенциального преступника, много болезненных ситуаций. Про ceed - нагота стен Хеннерсли была скрыта - кто скажет, что она не была скрыта намеренно - густым покровом клематиса и плюща, и в последнем бесчисленные представители пернатого племени нашли надежное и безопасное убежище.

Войдя в дом, сразу попадал в большой зал. Вокруг него проходила галерея, а из центра поднималась широкая дубовая лестница. Комнаты, за одним или двумя исключениями, переходили одна в другую и были большими, низкими и длинными; стены и полы были из дуба, а потолки пересекали массивные дубовые балки.

Камины тоже были старинного образца; а в своем уютном уголке мои тетушки зимой любили читать или вязать.

Когда наступила теплая погода, они так же использовали глубокие подоконники, по которым снисходительно разрешили мне вскарабкаться на лужайку.

Солнечный свет был особенностью Хеннерсли. Пробиваясь сквозь решетчатые стекла, он озарял дом сиянием, мягким золотым сиянием, которое мне неведомо. видел в другом месте.

Мои родственники, казалось, обладали какой-то феноменальной тягой к солнечному свету, ибо, где бы они ни сидели, их всегда освещал луч ярче остальных; и, когда они вставали, я заметил, что оно всегда следует за ними, сопровождая их из комнаты в комнату и по коридорам.

Но это была лишь одна из многих приятных загадок, добавлявших радости моим визитам в Хеннерсли. Я был уверен, что дом заколдован, что им управляет какое-то благожелательное существо, любезно заинтересованное в благополучии моих родственников.

Помню, однажды, по случаю моего обычного приветствия мисс Амелии, которая неизменно завтракала в постели, я вдохнул вкуснейший аромат гелиотропа. Когда я приблизился к ее кровати, он донесся ко мне прохладным потоком воздуха и показался моему детскому воображению дружеским приветствием сверкающего солнечного луча, покоившегося на подушке мисс Амелии.

Я был так очарован ароматом, что, увы! забыв о своих манерах, я громко фыркнул и с восторженной улыбкой эякулировал ред.: "О! Тетя! Вишневый пирог!"

Мисс Амелия вздрогнула. "Боже мой, дитя!" - воскликнула она. - Как тихо вы вошли. Я понятия не имел, что ты был в комнате. Гелиотроп - это название аромата, моя дорогая, но, пожалуйста, не упоминай его снова. Мы с вашей тетей Деборой очень любим его, - тут она вздохнула, - но по определенным причинам - причинам, которые вы не понимаете, - нам не нравится слышать слово "гелиотроп". Поцелуй меня, милый, и беги завтракать.

Пожалуй, впервые в жизни я был сильно озадачен. Я не мог понять, почему мне запрещают касаться такого приятного и безобидного предмета, предмета, который, с какой бы точки зрения он ни рассматривался, ни в малейшей степени не казался мне неделикатным. Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что существует некая связь между запахом и солнечным лучом, и я был уверен, что в этой связи кроется большая часть тайны.

В доме было много призраков - приятно, восхитительно преследовавшихся золотым светом, ароматным лучистым светом, который мог иметь в моем сознании только одно происхождение, одного создателя - Титанию - Титанию, королеву прекрасного. то есть ангел-хранитель моих престарелых, моих глубоко престарелых родственников.

"Тетя Дебора, - сказал я однажды утром, застав ее сидящей в амбразуре окна столовой и вязавшей крючком, - тетя Дебора! Ты любишь солнечный свет, не так ли?

Она повернулась ко мне с испуганным лицом. - Что заставляет тебя задавать такие странные вопросы, дитя? она сказала. - Конечно, я люблю... солнце. Большинство людей так и делают. Это не редкость, особенно в моем возрасте".

- Но солнечные зайчики не за всеми ходят, тетушка, не так ли? Я настаивал.

Вязание крючком мисс Деборы упало ей на колени.

-- Как странно вы говорите, -- сказала она, странно дрожа губами. "Как солнечные лучи могут следовать за одним?"

-- А ведь есть, тетушка, есть! Я плакал. "Я часто наблюдал, как яркий луч золотого света следует за тетей Амелией и вами в разных частях комнаты. И теперь он поселился на твоем кружевном воротничке.

Мисс Дебора очень серьезно посмотрела на меня; но увлажнение ее глаз я приписал сильному свету. "Эстер, - сказала она, положив одну свою мягкую руку мне на лоб, - есть вещи, которые Бог не хочет, чтобы маленькие девочки понимали - не спрашивай меня больше".

Я повиновался, но отныне я был более чем когда-либо уверен, что мои тетушки, сознательно или бессознательно, делят свое очаровательное жилище с какими-то капризными джиннами, присутствие которых среди них я случайно узнал; и узнать заколдованные окрестности его таинственного убежища было для меня теперь делом всепоглощающей важности. Я провел час за часом, бродя по коридорам, рощам и своим любимым цветникам в нетерпеливых поисках какого-нибудь места, которое, как я мог без колебаний утверждать, было домом гениев. Тогда я очень горячо надеялся, что солнечные лучи последуют за мной и что ветер, наполненный прохладным гелиотропом, встретит меня так же, как приветствовал тетю Дебору.

Днем весь Хеннерсли был усыпан солнцем и цветами, и, блуждая, где хотел, я никогда не чувствовал себя одиноким или испуганным; но по мере того, как свет угасал, я видел и чувствовал, как во всем прокралась неуловимая перемена. Длинные ряды деревьев, которые только утром казались мне чарующе мирными и тенистыми, постепенно исчезали. наполненный странно ужасающими тенями; цвет широких дернов сгущался во тьму, которую я не смел истолковать, а в доме, в каждом его проходе, закоулке и углу поднимался мрак, который, казалось, исходил из самых недр земли, приносил с собой каждое возможное предложение пугала.

Я никогда не говорил об этом родным, отчасти потому, что стыдился своей трусости, а отчасти потому, что боялся нового упрека. Как я страдал! и как я смеялся над своими страданиями по утрам, когда все следы тьмы были стерты, и среди лучезарного цветения деревьев я думал только о гелиотропе и солнечных лучах.

Однажды днем мои поиски обители джиннов привели меня к бескрылой части дома, стороне, которую я редко посещал. У подножия увитых плющом стен и прямо в их центре лежала широкая клумба с цветами, каждый из которых был белым. Но почему белый? Снова и снова я задавал себе этот вопрос, но не осмеливался задать его своим родным. Весь белый сад, несомненно, был загадкой, а к каждой загадке несомненно есть ключ. Был ли этот сад, который был все белое, как-то связанное с солнечными лучами и гелиотропом? Была ли это еще одна из тайн, которую Бог скрывал от маленьких девочек? Может быть, это дом гениев? Эта последняя мысль не успела прийти мне в голову, как стала убеждением. Конечно! В этом не было никаких сомнений - это был дом гениев.

Белые лепестки теперь представляли для меня особый интерес. Я был очарован: минуты летели, а я все еще был там. Только когда солнце скрылось за дальним горизонтом и мрачные тени сумерек ползли на меня от окрестных деревьев и кустов, я очнулся от своих задумчивостей - и побежал!

В ту ночь, не в силах заснуть от волнения, вызванного моим открытием дома гениев, я не спал, все мои мысли были сосредоточены на одном захватывающем душу желании, страстном желании увидеть фею Хеннерсли - я никогда не слышал о призраки - и услышать его историю. Моя спальня находилась на полпути по коридору, ведущему от парадной лестницы к краю крыла.

После того, как я пожелал спокойной ночи, я Я не увижу своих тетушек до утра - они ни разу не навестили меня после того, как я лег в постель. Поэтому я знал, что, ложась спать, я не увижу человеческого лица и не услышу человеческого голоса в течение почти двенадцати часов. Это - когда я думал о джиннах с их золотыми лучами света и ароматом гелиотропа - не беспокоило меня; только когда мои мысли не бежали в этом русле, я чувствовал какой-либо страх, и этот страх был не самой темноты, а того, что она предлагала.

В эту ночь первые несколько часов я был невероятно счастлив, а потом меня охватило странное беспокойство. Я был одержим желанием увидеть цветник. В течение нескольких минут, движимый страхом перед тем, что мои тетушки подумают о таком нарушении условностей со стороны ребенка, я яростно боролся с желанием; но, наконец, тоска была так велика, так совершенно и совершенно непреодолима, что я поддался и, тихонько встав с постели, бесшумно пробрался в коридор.

Все было темно и тихо - тише, чем когда-либо прежде. Без малейшего колебания я рванулся вперед, в сторону вингла. с другой стороны дома, где было длинное, узкое, витражное окно, из которого открывался прямой вид на белый сад.

Я редко выглядывал из него, так как до сих пор эта сторона дома мало привлекала меня; но теперь все изменилось; и пока я осторожно пробирался по коридору, тысяча и одно причудливое представление о том, что я могу увидеть, пронеслось в моем мозгу.

Я дошел до конца коридора, спустился с полдюжины ступенек, вышел на середину галереи, выходящей в большой вестибюль, - подо мной, надо мной, со всех сторон от меня была стигийская тьма. Я остановился, и вдруг раздался, по-видимому, совсем близко, громкий, ясный, ужасающе ясный, леденящий кровь крик, который, начавшись в тишине, кончился криком таким ужасным, резким и пронзительным, что Я почувствовал, как мое сердце сжалось во мне, и в полном отчаянии заткнул уши пальцами, чтобы приглушить звук.

Теперь я был слишком напуган, чтобы двигаться в ту или иную сторону. Вся сила покинула мои члены, и когда я попытался пошевелить ногами, я не мог ot - они оказались прикрепленными к земле свинцовыми гирьками.

Я чувствовал, я интуитивно чувствовал, что виновник беспокойства смотрел на мой ужас с мрачным удовлетворением и что он просто откладывал дальнейшие действия, чтобы насладиться моим напряжением. Чтобы не видеть этого ужасного существа, я крепко сжал веки, в то же время усердно умоляя Бога помочь мне.

Вдруг я услышал, как снова начался тихий вой, а потом сквозь мрак до меня донеслось эхо далекого серебристого голоса: "Это сова, только сова!"

С молниеносной быстротой до меня дошла истина, и когда я убрал липкие кончики пальцев от ушей, сквозь открытый световой люк до меня донесся слабый трепет крыльев. Я снова пошел дальше; Галерея осталась позади, и я уже был на пути к извилистому проходу, ведущему к моей цели, когда светящийся объект огромной высоты и цилиндрической формы внезапно преградил мне путь.

Одолеваемый смертельной болезнью, я опустился на пол и, зарывшись лицом, На моих руках я твердо решил, что наступили мои последние мгновения.

Как долго я оставался в этом положении, я не могу сказать, мне это казалось вечностью. В конце концов меня освободило от него эхо нежного смеха, такого доброго, веселого и девичьего, что мой ужас тотчас же прошел, и, подняв голову, я понял, что причиной моей паники было не что иное, как широкий луч лунного света на особенно видном углу стены.

Душевно устыдившись своей трусости, я встал и, быстро шагнув вперед, вскоре подошел к витражу.

Прижавшись лицом к стеклу, я всмотрелся в него, и прямо подо мной лежали цветы, оттененные желтым цветом стекла до ослепительного золота. Зрелище взволновало меня от радости - это было возвышенно. Интуиция меня не обманула, это действительно был долгожданный дом гениев.

Температура, которая была ненормально высокой для июня, теперь резко изменилась, и холодный поток воздуха, обрушившийся на меня сзади, заставил меня вздрогнуть. х болтовня. Я невольно отпрянул от окна, и при этом, к величайшему моему изумлению, оно исчезло, и я увидел на его месте комнату.

Это была длинная низкая комната, а напротив меня, в самом дальнем конце, был большой эркер, в который я мог видеть качающиеся верхушки деревьев. Мебель была вся зеленая, более легкая и изящная, чем все, что я до сих пор видел. Стены были увешаны картинами, каминная полка цветами. Пока я усердно отмечал все эти детали, дверь комнаты отворилась, и порог великолепно осветился ярким солнечным лучом, из которого вдруг возникла фигура молодой и прекрасной девушки.

Я вижу ее теперь такой, какой видел ее тогда - высокой и стройной, с копной золотистых волос, артистически завитых в сторону от низкого белоснежного лба; тонко подведенные брови и длинные глаза ярко-фиалкового цвета; прямой изящно очерченный нос, твердый, красиво сложенный подбородок и чарующий рот. На ее груди был букет гелиотропа, который , ловко расстегнув, она подняла к носу и потом со смехом протянула мне. Я был очарован; Я сделал шаг вперед к ней. Как только я это сделал, выражение дикого ужаса исказило ее лицо, она махнула мне в ответ, что-то тряхнуло меня о колено, и вместо комнаты я увидел лишь размытые очертания деревьев сквозь желтые оконные стекла.

Горько разочарованный, но абсолютно уверенный в том, что увиденное было объективным, я вернулся в свою спальню и провел остаток ночи в крепком сне.

Однако после завтрака, не в силах дольше сдерживать свое любопытство, я отыскал мисс Амелию, к которой было легче подобраться, чем к ее сестре, и, сумев после нескольких попыток набраться смелости, выпалил историю моей ночной выходки.

Моя тетя слушала молча. Она всегда была нежной, но в этом случае превзошла себя.

- Я не собираюсь ругать тебя, Эстер, - сказала она, приглаживая мои кудри. "После того, что вы видели, бесполезно скрывать от вас правду. Возможно, Бог хочет, чтобы вы знали все. Вы Много лет назад, Эстер, этот дом был не таким, каким ты видишь его сейчас. У него было два крыла, а в том, которого больше нет, находилась спальня, которую вы видели в своем видении. Мы назвали ее Зеленой комнатой, потому что все в ней было зеленым, а ваша тетя Алисия - тетя, о которой вы никогда не слышали, - которая спала там, питая особую тягу к этому цвету.

"Алисия была нашей младшей сестрой, и мы все очень ее любили. Она была именно такой, какой вы ее описываете, - красивой, как фея, с золотыми волосами и фиалковыми глазами, и всегда носила в платье букет гелиотропов.

"Однажды ночью, Эстер, прекрасной, спокойной ночью в середине лета, сорок лет назад, в этот дом проникли грабители. Они вошли через окно Зеленой комнаты, которое всегда оставалось открытым в теплую погоду. Мы - моя мать, твоя тетя Дебора и я - проснулись от громкого крика о помощи. Узнав голос Алисии, мы моментально вылетели из постели и, созвав слуг, рванули в Зеленую комнату так быстро, как только могли.

"К нашему ужасу, Эстер, дверь была заперта, и прежде чем мы Мы могли бы сломать замок, который убили ее хулиганы! Они сбежали через окно, и их так и не поймали. Моя мать, твоя прабабушка, велела снести эту часть дома и на ее месте посадила белый сад.

"Хотя земное тело Алисии умерло и было взято у нас, ее прекрасный дух остается с нами здесь. Днём она следует за нами в виде солнечного луча, а ночью иногда принимает свой земной облик. Этот дом обычно называют домом с привидениями, и, без сомнения, некоторые люди побоялись бы в нем жить. Но это, Эстер, потому что они не понимают духов - мы с твоей тетей Деборой понимаем.

- Как вы думаете, тетушка, - спросил я с трепетом радости, - как вы думаете, возможно ли, что я снова увижу сегодня вечером тетю Алисию?

Тетя Амелия мягко покачала головой. - Нет, мой дорогой, - медленно сказала она, - я думаю, это невозможно, потому что сегодня днем ты уезжаешь домой.

СЛУЧАЙ X

"-- ДОМ", РЯДОМ С БЛИТСВУДСКОЙ ПЛОЩАДЬЮ, ГЛАЗГО. ПРИЗРАЧНАЯ ВАННА


Когда капитан У. де С. Смайт отправился осматривать "--Дом" в районе Блитсвуд-сквер в Глазго, только й в В доме, который ему не нравился, была ванная комната - она показалась ему чересчур серой. м. Секрет мрачности заключался, подумал он, не в какой-то одной черте - в высоком, изможденном гейзере, например (хотя всегда было что-то в облике гейзера, когда он был стар и обветшал, как в случае с этот, отталкивавший его), или в темной сушильне, или в узком щелевом окне; а в помещении в целом, в его атмосфере и общем виде. Он не мог поставить диагноз; он не мог связать это ни с чем другим, что он когда-либо испытывал; это была мрачность, которую он мог определить только как мрачность - мрачность с такой мрачностью, которая заставляла его чувствовать, что ему не хотелось бы оставаться там одному посреди ночи. Это было неприятно, потому что остальная часть дома ему нравилась; к тому же место было удобным, а арендная плата умеренная, очень умеренная для такого района. Он думал, что дело хорошо, когда он lea Нед в дверях ванной комнаты. Он мог бы, конечно, полностью отремонтировать комнату - новая бумага, новая краска и свежая ванна. Трубы горячего водоснабжения! С гейзером нужно покончить. Гейзеры были отвратительны, опасны и - тьфу, какая чепуха! - призрачны! Призрачный! Какая нелепая гниль! Как его жена будет смеяться! Это решило вопрос. Его жена! Она выразила очень горячее желание, чтобы он снял дом на Блитсвуд-сквер или рядом с ней, если он сможет получить его на хоть сколько-нибудь разумных условиях, и это был его шанс. Он будет сопровождать агента собственности в офис последнего, и предварительные приготовления должны быть немедленно улажены.

Шесть недель спустя его и его семью поселили в доме, в котором все еще пахло свежей краской и бумагой. Первое, что сделал капитан, попав туда, - украдкой пробрался в ванную, и как только он открыл дверь, сердце его упало. Несмотря на множество изменений, которые претерпела комната, мрачность все еще была там, везде. В прекрасной новой шестифутовой ванне с блестящим, блестящим деревянным каркасом; в новой газете г, свежевыкрашенный шкаф; в стенах с их яркими, свежими обоями; в снежной глади побеленного потолка; в воздухе, - самый воздух был полон ею. Капитан, как правило, очень любил свою ванну, но в своем новом жилище он твердо решил, что кто-нибудь другой должен принять ванну, прежде чем он проведет эксперимент. В несколько дней семейство все устроилось, и все, кроме капитана, искупались, но сколько и как горько ни было жалоб жены, как бы он ни старался, он не мог, он решительно не мог заставить себя умыться в ванной - один . Все было в порядке, пока дверь была открыта, но его жена решительно отказалась позволить ему держать ее открытой, и в тот момент, когда она была закрыта, к нему вернулся презренный ужас - ужас, порожденный ничем, что он мог бы хоть как-то проанализировать или определить. . Наконец, устыдившись своей трусости, он набрался смелости и с выражением решительного отчаяния в глазах и во рту, выражением, которое вызвало у его жены приступ смеха, однажды ночью вышел из своей спальни со свечой в руке. и вошла в ванную. Захлопнув и заперев дверь, он закурил еще одну банку. dle, и, поставив их обоих на каминную полку, включил воду в ванне и начал раздеваться.

-- Я могу заглянуть и в чулан, -- сказал он, -- просто чтобы удостовериться, что там никто не прячется -- ведь каждый в доме знает, как я ненавижу эту отвратительную ванную -- с намерением разыграть меня. . Предположим, что одна из служанок - Полли, например, я уверен, что она была бы вполне способна - вздумала бы... - но тут капитан был вынужден остановиться; он действительно был не в силах столкнуться, даже мысленно, с ситуацией, связанной с таким предположением, и при одной мысли о такой вещи его лицо приобрело более глубокий оттенок и - мне не хочется признавать - веселую ухмылку. Ухмылка, однако, исчезла, когда он осторожно открыл дверь и украдкой заглянул внутрь; никого - ничего не было! С облегчением вздохнув, он снова закрыл дверь, приставил к ней стул и, сев, принялся стягивать с себя одежду. Пальто, тельняшка, нижнее белье - все это он нежно сложил неряшливой кучей на полу и потом, бросив на них последний долгий, ласковый взгляд, степенно пошел к ванне. Но эта степенность была только у мамы вход. Первые несколько шагов он прошел, но шум в решетке напугал его, он вдруг принял вид величайшей веселости и, с напускной галантностью поклонившись брюкам, теперь кокетливо вальсировал в ванную. Было мрачно, ужасно мрачно и ужасно жарко, потому что, когда он чувствовал температуру одним из своих приземистых, пухлых пальцев, это заставляло его совершенно невольно ругаться. Включив холодную воду и игриво похлопав себя по бедрам, он снова почувствовал. Слишком жарко, слишком жарко даже для него! Он любил тепло. Больше холода! и он уже поднимал одну пухлую ногу, чтобы ощутить снова, как вдруг от повторения шума в решетке, заставившего его повернуться, он потерял равновесие и с тяжелым, очень тяжелым ударом свалился на пол. Несколько секунд он лежал неподвижно, слишком угрюмый и огорченный, чтобы даже встать, но, так как сквозняк из-под плохо пригнанной двери самым нескромным образом щекотал его голое тело, он очнулся от этой летаргии и хотел было подняться. с пола, когда погас свет - погас без предупреждения, и он очутился в самой траурной тьме. Сказать, что он был поражен, значит сказать очень мягко... Он был совершенно охвачен ужасом - слишком охвачен ужасом, чтобы думать о том, чтобы двигаться сейчас, и менее всего о том, чтобы встать и нащупать спички. В самом деле, если подумать, то спичек он в комнате не видал и с собой не взял, жена его так взбесила. В тот момент, когда погасли свечи, мрачность ощутимо усилилась, и он мог ощущать вокруг себя, плотно слитое с эфиром, сверхфизическое присутствие, одновременно враждебное и ужасное. Затем, чтобы довести его ужас до апогея, из ванны доносилось громкое трение и всплеск, как будто кто-то, какой-то очень тяжелый человек, энергично мылся. Вода поднималась и опускалась, хлюпала и пузырилась, как это бывает, когда лежишь в ней во весь рост, приподнимаясь и опускаясь, брыкаясь и ныряя то в один, то в другой бок. В то время как, чтобы добавить к реализму, капитан Смайт отчетливо слышал одышку и пыхтение; и мягкий, жирный звук хорошо намыленной фланели. Он действительно мог проследить за каждым движением обитателя ванны так наглядно, как если бы видел его, - от энергичного скребка тела и ног до привередливых профессиональных движений. необходимость чистки ушей и пальцев ног.


Пока купальщица была занята таким образом, дверца шкафа начала очень тихо и украдкой открываться, и капитан де Смайт услышал, как стул, который он так старательно придвинул к нему, постепенно двигался по полу.

Потом что-то, он бы все отдал, чтобы рассказать что, вышло и начало подкрадываться к нему. Он попытался уползти с его пути, но не смог; его конечности больше не действовали совместно с его мозгом, и когда он открывал рот, чтобы закричать на него, его голос срывался в горле. Он подошел к нему, и как только он коснулся его обнаженной кожи, он понял, что это женщина - женщина в шелковой юбке с пышными оборками и шелковыми нижними юбками - женщина, чье лицо было надушено фиалками (запах, к которому капитан питал симпатию). особая слабость) и, без сомнения, усыпан драгоценностями. В ее поведении не было никаких признаков смущения, когда она столкнулась с лежащим на полу капитаном, но, поставив одну ледяную туфлю на высоком каблуке ему в грудь, а другую в щеку, она наступила на него, как будто он был православная подушка или подставка для ног, нарочно р зашнуровали там для ее удобства. Глухое восклицание, перешедшее в удушье, раздалось из ванны, когда женщина быстрым движением рук что-то набросила на нее. Что было дальше, капитан мог только догадываться, но по бормотанным проклятиям и всплескам воды ему казалось, что происходит не что иное, как убийство. Через некоторое время шумы в ванне становились все слабее и слабее, а когда они наконец прекратились, женщина, вздохнув с облегчением, стряхнула воду с рук и, сойдя с капитана, двинулась к камину. Чары, которые до сих пор пленяли несчастного капитана, теперь рассеялись, и, думая, что его призрачная гостья тут же скрылась, он сел. Едва он успел это сделать, как темнота резко рассеялась, и, к своему ужасу, он увидел смотрящее на него с расстояния всего в несколько футов белое светящееся лицо, предположительно женского. Но какая женщина! Что за дьявол! Какая ровня самому жуткому из мужчин-прислужников Сатаны. И все же она была не лишена красоты - красоты самого богатого чувственного порядка; Красота, которая, будь она плотью и кровью , свел бы мужчин с ума. Волосы ее, черные, как смоль, волнистые, с пробором посередине, обвивались вокруг ушей, похожих на раковины, которые были посажены необычно низко и далеко назад на голове; ее нос был той редкой и несравненной формы, которую называют греческой; и уста ее - по форме торжество всего небесного, по выражению - торжество всего адского. Великолепный изгиб короткой верхней губы и нежная сладострастная линия нижней губы; его спортивные ямочки и спелый красный цвет; его ровные ряды ослепительных жемчужных зубов были очаровательны; но они обращались к чувствам, а не к душе. Ее брови, немного неправильного очертания, сходились над переносицей; ресницы у нее были большой длины, а глаза - чуть, чуть-чуть, косо посаженные и больше, чем у живых людей, - были черные, черные, как волосы; и зрачки сверкали и сияли самым проклятым выражением сатанинской ненависти и ликования. Все это, лицо и свет, исходивший от него, были настолько ужасными и дьявольскими, что капитан Смайт сидел, как окаменевший, и только после того, как оно исчезло, он ощупью пробрался к двери. и у Адама c ostume, так как он не осмелился остаться, чтобы одеться, бежал по коридору в свою спальню.

От жены он мало сочувствовал; ее насмешка была слишком глубока для слов, и она только велела мужу ни в коем случае не говорить ни слова о его "глупости" ни перед детьми, ни перед прислугой. Однако предписание, которое, естественно, было выполнено буквально, было бесполезным в качестве меры предосторожности, потому что, вбежав однажды утром в ванную, когда все остальные были внизу, старший мальчик, Рональд, увидел, как плавает в ванне тело седого старика. Оно было раздутым и багрово-синим, с большими остекленевшими глазами, которые смотрели на него так отвратительно и бессмысленно, что он вскрикнул от ужаса и убежал. Встревоженные шумом, большинство домочадцев побежали посмотреть, что случилось. Остался только капитан. Он знал это слишком хорошо и спрятался, позволив жене и слугам подняться наверх одним. Они вошли в ванную - в ванне не было ничего, даже воды, но, выходя, наткнулись на смуглую, красивую, злобную женщину, одетую в самое дорогое платье и сверкающую украшениями. Она скользила прошла мимо них хитрыми, тихими шагами и исчезла у шкафа. Излечившись от скептицизма и бросив достоинство на ветер, капитанша бросилась вниз и, ворвавшись в гостиную, в истерике бросилась на диван.

Через неделю дом снова опустел, и, когда распространились слухи, что в нем обитают привидения, домовладелец пригрозил Смайтам иском за клевету на титул. Но я не думаю, что дело было передано в суд, поскольку Смайты согласились опровергнуть составленный ими отчет. Проницательные расспросы, однако, в конце концов привели их к открытию, что некая дама, отвечающая описанию призрака, которого они видели, когда-то жила в --- Хаусе. Испанского происхождения, она была молода, красива и весела; и была замужем за человеком, очень богатым человеком (люди помнили, каким богатым он был после своей смерти), по возрасту годился бы ей в дедушки. У них не было ничего общего, муж хотел только побыть в тишине, жена - пофлиртовать и вызвать восхищение. Их соседи часто слышали, как они ссорились, и было объявлено, что жена обладает дьявольским характером. В конце концов мужчину нашли мертвым в ванной. г) не было никаких признаков насилия, и обычно предполагалось, что он потерял сознание (ранее слышали, как его жена заявляла, что у него часто бывали обмороки) и, таким образом, случайно утонул. Красивая молодая вдова, унаследовавшая все его состояние, немедленно покинула дом и уехала за границу, а соседи, когда Смиты спросили, видели ли ее что-нибудь с тех пор, с сомнением покачали головами, но отказались брать на себя обязательства.

ДЕЛО XI

ЗАДЫШАЮЩИЙСЯ ПРИЗРАК "-- ДОМА" НЕДАЛЕКО ОТ СЭНДИФОРД-Плейс, ГЛАЗГО

В прошлый раз, когда я был проездом в Глазго, я остановился на ночь в гостинице недалеко от Сэндифорд-плейс и встретил там старого театрального знакомого по имени Браун. е, Хели Браун. Я не видел его с тех пор, как бросил актерство, а теперь, увы! хороший много вы ars, нам предстояло многое обсудить - гастрольные дни, жилье, управляющие, толпы и дюжину других тем, включаемых вульгарным термином "магазин". Так мы провели весь вечер, рассуждая в курительной комнате; а на следующий вечер мы пошли на прием, устроенный очаровательной чтецом и рассказчицей, мисс Лилиан Норт, которая, помимо своего таланта, который, по моему мнению, ставит ее на первое место в своей профессии, является обладательницей незаурядных личных качеств. достопримечательности, не менее примечательными из которых являются ее руки. В самом деле, именно благодаря тому, что мое внимание было обращено на последнюю, я косвенно обязан этой историей. У мисс Норт типично экстрасенсорные руки - изысканно белые и узкие, а ее длинные, тонкие пальцы и ореховые ногти (которые, кстати, всегда аккуратно наманикюрены) - самые идеально я когда-либо видел. Я намекал на них, когда мы возвращались в отель после ее выступления, когда Хели Браун прервала меня.

"Кстати, о экстрасенсорных вещах, О'Доннелл, - сказал он, - знаете ли вы, что недалеко от того места, где мы остановились, есть дом с привидениями? Вы не знаете? Хорошо, тогда, если я расскажу вам то, что знаю, и вы об этом напишете, вы обещаете не называть дом по его номеру? Если вы это сделаете, вам придется заплатить Диккенсу - просто назовите его "-- Дом", недалеко от Сэндифорд-плейс. Ты обещаешь? Хороший! Прежде чем лечь спать, давайте немного прогуляемся - я чувствую, что хочу глотнуть свежего воздуха, - и я расскажу вам о своих впечатлениях, которые я когда-то там испытал. Ровно два года назад я был в туре здесь, в Зеленых кустах . Все обычные театральные "раскопки" были раскуплены задолго до моего приезда, и, не зная, куда еще идти, я отправился в "Номер" - "Сэндифорд-плейс", рекламу которого я увидел в одной из местных газет как первоклассное частное заведение. отель с очень умеренными расходами. Какая-то дикая экстравагантность, а? Но ведь глупости иногда делают, и, по правде говоря, очень хотелось перемен. я копал долгое время встречался с парнем по имени Чарли Гросвенор. Совсем неплохой малый, но скорее способный действовать через некоторое время на нервы - а мне он достался - ужасно. Следовательно, мне ничуть не было жаль повода ненадолго отлучиться от него, хотя мне и пришлось за это дорого заплатить. Частный отель в районе, похожем на Сэндифорд-Плейс, - это большой заказ для обычного комика. Я точно не помню, каковы были условия, но я знаю, что сделал довольно мрачное лицо, когда мне сказали. Тем не менее, будучи, как я уже сказал, уставшим от обычных "копаний", я решил попробовать и, соответственно, оказался в приличной спальне на втором этаже. Прошли первые три ночи, и ничего не произошло, кроме того, что мне снились самые дьявольские кошмары, что для меня очень необычно. "Это был сыр", - сказал я себе, когда встал с постели в первое утро; - Я очень позабочусь, чтобы сегодня вечером не прикасаться к сыру. Я сохранил это решение, но мне снова приснился кошмар, и даже хуже, чем прежде. Потом мне показалось, что это, должно быть, какао - я был в то время трезвенником, - и я взял вместо него горячее молоко; но я был близок все равно, и сны мои пугали меня до такой степени, что я не смел встать с постели утром (была тогда зима), пока не рассвело. Теперь это стало для меня серьезным делом. Как вы знаете, актеру больше, чем большинству людей, нужен сон, и вскоре я стал делать все возможное, чтобы поддерживать свой обычный уровень актерского мастерства. На четвертую ночь, решив во что бы то ни стало отдохнуть, я перед тем, как лечь в постель, выпил крепкий стакан горячего бренди. Я заснул, я едва мог не заснуть, но ненадолго, потому что меня грубо разбудил громкий грохот. Я сел в постели, думая, что весь дом рушится на мои уши. Звук не повторялся, и все было глубоко тихо. Задаваясь вопросом, что это за шум, и чувствуя сильную жажду, я встал с постели, чтобы выпить лаймового сока. Однако, к моей досаде, я, хотя и шарил повсюду, сбивая пепельницу с каминной полки и разбивая крышку мыльницы, не мог найти ни лимонного сока, ни спичек. В конце концов, бросив это как дурную работу, я решил снова лечь в постель. С этим е На виду я пробирался сквозь тьму наощупь, держась за мебель, положение которой было мне, конечно, хорошо знакомо, по крайней мере, мне это представлялось. Судите же тогда о моем изумлении, когда я не нашел кровати! Сначала я воспринял это как большую шутку и рассмеялся - как богато! Ха! ха! ха! Представьте, что вы не можете найти дорогу обратно в постель в комнате такого размера! Достаточно хорошо для Панча ! Слишком хорошо, пожалуй, сейчас. Ха! ха! ха! Но вскоре это переросло в шутку. Я обошел комнату, полностью обошел комнату дважды, а кровати все не было! Я серьезно встревожился! Могу ли я быть болен? Я сошел с ума? Но нет, лоб у меня был прохладный, пульс нормальный. Несколько секунд я стоял неподвижно, не зная, что еще делать; затем, чтобы сделать еще одну отчаянную попытку, я застрял прямо перед собой - и - наткнулся на что-то - что-то, что отскочило и ударило меня. Охваченный изумлением, я поднял руку, чтобы пощупать, что это было, и коснулся петли".


"Петля!" - воскликнул я, прерывая Хели Брауна впервые с тех пор, как он начал.

"Да, петля!" - повторил он. - Подвешенный в воздухе. Как вы понимаете, я был очень изумленный, потому что я знал, что не было ничего, что я мог бы теперь принять за петлю в комнате ночью. Я протянул руки, чтобы нащупать, к чему он был привязан, но, к моему удивлению, шнур оканчивался в воздухе. Тогда я испугался и, опустив руки, попытался двинуться с места; Я не мог - мои ноги были приклеены к полу. С нежным, мурлыкающим звуком петля начала ластиться - я использую это слово, потому что действие было настолько звериным, таким как кошачье или змеиное - вокруг моей шеи и лица. Затем он поднялся надо мной и, после яростных кружений по кругу, создав в воздухе миниатюрный водоворот, постепенно опускался над моей головой. Все ниже и ниже он крался, как какой-то гладкий, ласкающий слизень. То за кончиками ушей, то за носом, то за подбородком, пока с тихим стуком не приземлился мне на плечи, после чего с яростным щелчком внезапно сжался. Я пытался оторвать его, но каждый раз, когда я поднимал руки, сильная, магнетическая сила снова притягивала их ко мне; Я открыл рот, чтобы закричать о помощи, и IC Поток воздуха заморозил дыхание в моих легких. Я был беспомощен, О'Доннелл, совершенно, совершенно беспомощен. Холодные, липкие руки оторвали мои ноги от пола; Меня подняли наверх, а затем отпустили. Страшная боль пронзила меня. Сотня проводов разом впилась мне в горло. Я задыхался, задыхался, задыхался и в своих безумных попытках найти точку опоры судорожно брыкался во все стороны. Но это только увеличивало мои мучения, так как с каждым рывком петля становилась все туже. Моя агония наконец стала невыносимой; Я чувствовал, как стороны моей раздираемой и пульсирующей грудной клетки сталкивались друг с другом, в то время как каждая попытка поднять воздух из моих разрывающихся легких вознаграждалась самыми мучительными пароксизмами боли - боли более острой, чем я думал, что любой человек может ее испытать. терпеть. Моя голова стала в десять раз больше своего естественного размера; кровь, пенящаяся, кипящая кровь, полилась в него бог знает откуда, и под ее напором мои глаза выпучились в глазницах, и вены в носу лопнули. Ужасные раскаты грома снова и снова эхом отдавались в моих ушах; мой язык, огромный, как гора, стрелял в зубы; море огня р состарился в моем мозгу, а затем - чернота - невообразимая чернота. Когда я пришел в сознание, О'Доннелл, я обнаружил, что стою, замерзший и дрожащий, но в остальном здоровый и целый, на холодной клеенке. Теперь я без труда нашел дорогу обратно в постель и примерно через час мне удалось уснуть. Я спал допоздна и, встав, пытался убедить себя, что мои ужасные переживания были не чем иным, как результатом очередного кошмара.

"Как вы можете догадаться, после всего этого я не ждала времени спать и считала летящие минуты с величайшим сожалением. Никогда еще мне не было так жаль, когда мое выступление в театре закончилось, и огни моего отеля снова замелькали в поле зрения. Я вошел в свою спальню в страхе и дрожи и так боялся, как бы мне снова не пришлось испытать ощущения повешения, что решил не выключать свет на всю ночь и для этого купил полфунта воска. свечи. Наконец я так заснул, что не мог больше бодрствовать, и, поставив подсвечник на стул у кровати, кровоточил между простынями. Без глотка спиртного я спал как волчий. Когда я проснулся, в комнате была кромешная тьма. Мое внимание сразу же привлек странный запах. Сначала я подумал, что это может быть всего лишь мимолетная иллюзия сна. Но нет - я снова принюхался - это был там - там, рядом со мной - под самым моим носом - сильный, резкий запах наркотиков; но, не будучи ни профессором запахов, ни даже скромным студентом-физиком, я, следовательно, не мог его диагностировать и мог прийти только к общему заключению, что это был запах, принесший с собой очень живые воспоминания об аптеке и о моя старая школьная лаборатория. Удивляясь, откуда оно взялось, я вытянул лицо вперед, намереваясь найти его, когда, к своему ужасу, мои губы коснулись чего-то холодного и дряблого. В агонии страха я отшатнулся от нее и, так как кровать была узкой, соскользнул с края и стукнулся об пол.

"Теперь я думаю, что вполне возможно, что до этого момента вы могли приписывать мой несчастный случай не более чем дурному сну, но ваша теория сновидения больше не может быть верна, потому что, столкнувшись с таким внезапным соприкосновением с полом, я ударил своей забавной косточкой, от чего, уверяю вас, совершенно проснулся, и первое, что я заметил, придя в себя, - это запах. Я сел и, к своему ужасу, увидел, что моя кровать занята, но занята самым тревожным образом. На середине подушки было лицо, лицо... я пригляделся; Я бы отдал все, что у меня было, чтобы не сделать этого, но я не мог удержаться - я присмотрелся, и это было - лицо моего брата; мой брат Ральф - вы можете помнить, что я упомянул его вам, потому что он был единственным из нас, кто в то время зарабатывал деньги, - которого я считал в Нью-Йорке. Он всегда был довольно болезненным, но, не считая того, что теперь он выглядел очень желтым, вид у него был вполне естественный. В самом деле, глядя на него, я так уверился, что это он, что закричал: "Ральф!" В тот момент, когда я это сделал, произошла ужасная перемена: его веки открылись, а глаза - глаза, которые я сразу узнал, - выпучились до такой степени, что почти выкатились; рот раскрылся, язык распух, все его лицо содрогнулось от неслыханного и потому неописуемого выражения агонии, а желтизна его лица превратилась в мертвенно-багровую, зловещую черноту, которая была настолько непостижимо отталкивающей и адской, что я в ужасе вскочил с постели. . Затем раздался хриплый, скрежещущий звук, и голос, который, несмотря на его неестественную пустоту, я опознал как голос Ральфа, разразился: "Я давно хотел поговорить с вами, но что-то, чего я не могу объяснить , всегда помешал мне. я уже месяц как мертв; не рак, а Долли. Яд. До свидания, Хели. Теперь я буду покоиться с миром. Голос остановился; повеяло холодным воздухом, отягощенным запахом снадобья и испорченным, чуть-чуть испорченным тошнотворным запахом могилы, и - лицо на подушке исчезло. Как я пережил остаток ночи, я не могу сказать, я не смею думать. Смею только помнить, что не спал. Я был предан Ральфу, и мысль о том, что он погиб жалким образом, навеянным привидением, совершенно повергла меня в изнеможение. Утром я получил черную окантовку письмо от моей матери, в которой говорилось, что она только что получила известие от Долли, жены моего брата, о том, что Ральф умер от рака горла. Долли добавила в постскриптуме, что ее горячо любимый Ральф был к ней очень добр и оставил ее хорошо обеспеченной. Конечно, тело можно было эксгумировать, но мы были бедны, а вдова Ральфа богата; а в америке, знаете ли, все идет в пользу долларов. Поэтому мы были вынуждены оставить это дело, искренне надеясь, что Долли никогда не вздумается навестить нас. Она никогда этого не делала. Моя мать умерла в прошлом году - я ужасно переживал ее смерть, О'Доннелл; и так как у меня больше нет постоянного места жительства, но я постоянно путешествую по британским провинциям, я не очень боюсь встречи с убийцей Ральфа. Довольно странно, однако, что после моего собственного пребывания в отеле я узнал, что он уже много лет пользуется репутацией места, где обитают привидения, и что довольно много посетителей, которые провели ночь в одной из комнат (предположительно моей ) жаловался на странные звуки и кошмарные сны. Как можно все это объяснить?"

"О не могу, - ответил я, когда мы легли спать.

ДЕЛО XII

СЕРЫЙ ФЛУТНИК И ТЯЖЕЛАЯ КАЛЕТА ДОМА ДОНАЛЬГОВЕРИ, ПЕРТ

Дом Дональдговери до сравнительно недавнего времени стоял на окраине Перта. Это было длинное, низкое, беспорядочное старое здание, построенное в начале семнадцатого века. В то время е т он По рассказу, он находился во владении мистера Уильяма Уиттингена, который купил его за пять очень низкий цену от некоторых людей по имени Тайлер. Правда, ремонт обойдется в небольшое состояние, но, несмотря на этот недостаток, мистер Уиттинген счел свою покупку выгодной и остался ею более чем доволен. В самом деле, он не знал другого дома таких же размеров, такого внушительного вида и такого приятного расположения, который он мог бы купить менее чем вдвое дороже, чем заплатил за этот; и ему действительно было очень жаль Тайлеров, которые по секрету объяснили ему, что, если бы они не были так остро нуждались в деньгах, они никогда не продали бы дом Дональдговери по такой смехотворно низкой цене. Однако у них речь шла о наличных деньгах, и мистеру Уиттингену стоило только выписать чек на скромную сумму, которую они просили, и дом был его. Был июнь, когда мистер Уиттинген завладел домом. д - июнь, когда летнее солнце было самым ярким и сады выглядели лучше всего. Семейство Уиттинген, состоявшее из мистера и миссис Уиттинген, двух сыновей, Эрнеста и Харви, и трех дочерей, Рут, Марты и Мэри, было, как можно понять по одним только их именам, простым, практичным, благородным и в На самом деле это были очень высококлассные люди, которые ни в коем случае не были лишены чрезвычайно полезного качества осмотрительности, столь характерного для низинных шотландцев, к расе которых они принадлежали. Мистер Уиттинген в течение многих лет вел бакалейный бизнес в Джедбурге, дважды занимая почетный и желанный пост мэра, и когда он, наконец, удалился в частную жизнь, его друзья (а поразительно, как много у него было друзей) проницательно заподозрили что его карманы были не только хорошо набиты, но и набиты до отказа. Следуя совету своей жены и дочерей, стремившихся к общественному отличию, он отправил Эрнеста в Оксфорд с условием, что тот должен принять священный сан в англиканской церкви, в то время как Харви, который едва вышел из-под юбки, демонстрировал обычный талант Уиттингена к бизнесу, тайно помогая себе сахар в отцовской лавке и продажу его друзьям сестер по строго продажной цене в детской, был отправлен в одну из полуприготовительных-полуокончательных школ (разумеется, только для сыновей джентльменов) в Эдинбурге, где его держали до тех пор, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы его причислили к процветающей, чрезвычайно процветающей адвокатской фирме.


Девочки, Руфь, Марта и Мэри, тоже были высокообразованными, то есть они столько лет оставались в английской семинарии для юных девиц, и им дали последние двенадцать месяцев во Франции и Германии, чтобы они могли чтобы получить "правильный акцент".

Во время рассказа они еще не были женаты и с похвальным терпением ожидали появления титулованных людей. Они были в восторге от своего нового дома (который Рут уговорила своего отца назвать "Дональдговери" в честь дома из романтического романа, который она только что читала), и гордились своими позолоченными помещениями и великолепными теннисными лужайками; они поставили в холле гигантский и дорогой поднос в уверенной уверенности, что он скоро застонет под тяжестью арды всего дворянства Пертшира.

Но поймите, пожалуйста, что моя единственная цель, намекая на эти пустяковые детали, состоит в том, чтобы указать, что Уиттингены, полностью поглощенные мирскими делами, были самыми последними людьми в мире, которых можно было бы назвать суеверными и хотя обладающими богатым воображением, где касались звонков и карточек будущих мужей, до событий, которые должны были быть рассказаны, не имели в своей натуре ни капли суеверия. Действительно, до сих пор они всегда очень высокомерно улыбались даже при малейшем упоминании о привидении.

Наступил сентябрь, их первый сентябрь в Дональдговери, и семья с радостью встретила Эрнеста и его юную невесту.

Последняя была не дочерью пэра, как наивно надеялись (о чем широко объявили в Перте), а дочерью богатого бристольского торговца тканями, владельца дома недалеко от Даунса, чей сын был одним из многочисленных друзей Эрнеста в Оксфорд. Приезд молодоженов в Дональдговери принес с собой взрыв птичьего веселья. Всевозможные развлечения - мюзиклы "дома", обеды, танцы, теннис и приемы в саду - словом, все разнообразие, которое в соответствии с семейным представлением о хорошем вкусе - были даны; и с похвальным "толчком", за который быстро прославились Уиттингены, было приглашено все графство. Это великолепное проявление богатства и гостеприимства не было бескорыстным; Боюсь, это можно расценить не только как "проводы" безукоризненно одетого священника и его жены, но и как решительную попытку со стороны мистера и миссис Уиттинген привлечь подходящего любовника для своих девочек. Именно во время одного из их развлечений на свежем воздухе скептицизм некоторых из Уиттингенов в отношении сверхъестественного получил грубый удар. Марта, Мэри и два подходящих молодых человека, друзья Харви, закончив довольно энергичную игру в крокет, освежались лимонадом, продолжая флиртовать. Вскоре Мэри, чей партнер объявил, как бы он хотел увидеть несколько фотографий, которые она недавно сделала, с притворным хихиканьем смущения отправилась в дом за своим альбомом. Прошли минуты, и так как она не возвращалась, Марта отправилась на ее поиски. Альбом, она знала, находилась в их будуаре, находившемся в конце длинного и довольно мрачного коридора верхнего этажа. Сильно разгневанная медлительностью сестры, она спешила по коридору, как вдруг, к величайшему своему изумлению, увидела, как из полуоткрытой двери будуара вышла фигура человека в килте, с волынкой под мышкой. и со своеобразным скользящим движением продвигаться к ней. Какое-то странное чувство, совершенно незнакомое ей, заставляло ее оставаться немой и неподвижной; и в таком состоянии она ждала подхода незнакомца. Кто был он? - спрашивала она себя, - а как же он сюда попал и что он делает? Когда он подошел ближе, она заметила, что лицо его было одного цвета - мертвенно-бледно-серого цвета, - и что его глаза, все время устремленные на нее, были зловещими и угрожающими, - в самом деле, такими ужасными, что она похолодела от страха и почувствовала, как самые волосы на ее голове начинают вставать дыбом. Она открыла рот, чтобы закричать, но обнаружила, что не может произнести ни слова; не могла она, даже при самых отчаянных усилиях, оторвать ноги от пола. Наступила фигура, и без swe сворачивая то вправо, то влево, он скользил прямо к ней и сквозь нее; и, когда она невольно обернулась, она увидела, как он исчез через полуоткрытое окно лестницы, по крайней мере, в двадцати футах над землей снаружи. Вся трясясь от ужаса и нисколько не понимая, что с этим делать, Марта побежала в будуар, где сердце ее чуть не выпрыгнуло из тела при виде сестры Марии, вытянувшейся во весь рост на полу, щеки ее пепельно-бледная, губы синие. Марта тотчас же бросилась к звонку, и через несколько минут в комнату хлынула половина заведения во главе с мистером Уиттингеном. С помощью небольшого количества холодной воды Мэри быстро поправилась и, в ответ на тревожные расспросы ее сочувствующих спасителей о том, что произошло, с негодованием спросила, почему такое ужасное на вид существо, как "этот" волынщик, было допущено не просто войти в дом, но подойти к ее комнате, и наполовину напугать ее до смерти. -- Я только что получила свой альбом, -- прибавила она, -- как, почувствовав, что кто-то есть в комнате, обернулась -- а там (указала место на ковре) волынщик, шагах в десяти от меня, смотри глядя на меня самым ужасным взглядом, какой только можно вообразить. Я был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать, и по какой-то необъяснимой причине не мог убежать, прежде чем он коснулся меня за плечо одной из своих ледяных рук, а затем начал играть. Он ходил вверх и вниз по полу, взад и вперед, не сводя своего ненавистного взгляда с моего лица и все время напевая одну и ту же мрачную панихиду. Наконец, не в силах больше выносить этого напряжения и убежденный, что он сумасшедший, намеревающийся меня убить, - ибо кто, как не сумасшедший, мог бы вести себя так? - я поддался бурному припадку истерики и потерял сознание. . А теперь скажи мне, кто он такой и почему ему было позволено пугать меня таким образом? А Мэри топнула ногой и разозлилась, как бывает только в ее классе, когда они злятся. За ее речью последовало молчание, которое ее раздражало. Она повторила свои расспросы с багровыми щеками, а потом, так как опять никто не ответил, сделала знак старшему лакею и бесновалась на него. До этого момента мистер Уиттинген был немым от изумления. Мысль о странном волынщике, имеющем двойную наглость, чтобы войти в его дом и перейти к личным и целомудренным Святилище его весьма респектабельных дочерей, почти лишившее его дыхания. Он едва мог поверить своим ушам. - Что... что, во имя... что все это значит? - пробормотал он наконец, обращаясь к несчастному лакею. - Волынщик! и без моего приглашения, как вы смеете впускать его?


-- Нет, сэр, -- ответил незадачливый лакей. "Ни один такой человек не подходил к двери, когда я был в холле".

- Больше он не делал, когда я был там, - подхватил второй лакей, и все остальные слуги завопили как единое целое. - Мы никогда не видели ни одного волынщика, сэр, и не слышали его, - и укоризненно посмотрели на Мэри.

При этом г-н Уиттинген выглядел чрезвычайно смущенным. Что он мог сказать перед лицом такого единодушного отрицания? Он знал, что если он скажет, что слуги лгут, они все тут же дадут знать, чтобы уйти, а зная, что хороших слуг мало в Перте, как и везде, он чувствовал себя в затруднительном положении. Наконец, повернувшись к Мэри, он спросил, уверена ли она, что это волынщик. "Конечно!" - закричала Мэри. на своей отвратительной волынке, которая чуть не сломала мне барабанную перепонку".

-- И я его тоже видела, па, -- вставила Марта. -- Я встретила его в коридоре, у него были трубки под мышкой, и самое ужасное выражение лица. Неудивительно, что Мэри испугалась.

- Но куда он делся? - воскликнул мистер Уиттинген.

- Вы бы мне не поверили, если бы я рассказала вам, - сказала Марта, щеки ее покраснели. "Казалось, он прошел сквозь меня, а затем исчез через окно на лестнице. Я никогда в жизни так ужасно не расстраивалась, - и, опустившись на диван, начала истерически хохотать.

"Дорогой я! дорогой я! это очень странно!" - воскликнул мистер Уиттинген, когда Мэри протянула сестре рюмку с солью. "Они не могли оба видеть сны; так и должно быть - но ведь какое вздорное представление, ведь призраков не бывает! Сейчас в них верят только дети и няньки. Как только вы совсем поправитесь, милые мои, мы вернемся в сад, и я думаю, что при данных обстоятельствах, довольно своеобразных обстоятельствах, гм! это будет пари тер, чтобы ничего не говорить твоей матери. Вы понимаете?" Мистер Уиттинген продолжал, глядя на слуг: "Ничего вашей госпоже".

На этом роман закончился, и в течение нескольких дней больше ничего не нарушало покоя семьи. Однако в конце недели, ровно через неделю после появления волынщика, Мэри попала в серьезную аварию. Она бежала по лужайке для крокета, чтобы поговорить со своей невесткой, когда споткнулась о случайно оставленный там обруч и, падая, вонзила себе в голову шляпную булавку. Произошло заражение крови, и через две недели она умерла. Однако Марта была единственной в доме, кто связал несчастный случай и смерть Мэри с волынщиком; ей это зловещее выражение в глазах таинственного горца предвещало озорство, и она не могла не подозревать, что он, так или иначе, вызвал катастрофу. Осень подходила к концу, и Рождество уже было в пределах видимости, когда произошло еще одно таинственное происшествие. Был ранний воскресный вечер, чай только что закончился, и семья Виттингенов сидела у костра и вели несколько меланхоличную беседу. Истории Марии произвели на них глубокое впечатление, когда они услышали далекий грохот тяжелой кареты на большой дороге. Он подходил все ближе и ближе, пока, казалось, не оказался на уровне передних ворот ложи; затем, к их удивлению, раздался громкий хруст гравия, и они услышали, как он с головокружительной скоростью несся по подъездной дорожке. Они посмотрели друг на друга в крайнем испуге.

"Карета, и везут ее таким безумным образом! Чья она была? Что это значит? Не посетители, конечно!

Он остановился у входной двери, и чавканье и топот лошадей громко вибрировали в неподвижном ночном воздухе. Затем послышались звуки, как будто один или несколько спускающихся людей, а затем последовала серия самых ужасных стуков в дверь. Семья Виттинген в ужасе уставилась друг на друга; было что-то в этих стуках - что-то, чего они не могли объяснить, - что наводило ужас на их души и стыло в жилах. Они ждали, затаив дыхание, когда откроется дверь; но ни один слуга не пошел, чтобы открыть его. Стук повторился, пожалуй, громче прежнего, дверь снова качнулась на петлях, и послышались тяжелые шаги, медленно приближавшиеся к гостиной. Миссис Уиттинген ахнула от ужаса, Рут закричала, Харви закрыл лицо руками, мистер Уиттинген вскочил на ноги и сделал отчаянные попытки добраться до звонка, но не мог пошевелиться, а Марта бросилась к чертежу. дверь комнаты и заперли ее. Затем они единодушно начали молиться. Шаги остановились снаружи комнаты, дверь медленно открылась, и на пороге появились расплывчатые очертания группы призрачных фигур, поддерживающих какой-то гротескной формы предмет. На несколько секунд повисла мрачная тишина. Его внезапно разбил глухой стук - Рут соскользнула со стула на пол в глубоком обмороке; после чего призрачные фигуры торжественно развернулись и снова направились к парадной двери. Последняя резко распахнулась, ледяной ветер ураганом пронесся через холл в гостиную, затем с грохотом захлопнулась входная дверь, и карета уехала.

Всеобщее внимание теперь было приковано к Руфи. Сначала фитонцид и холодная вода не действовали, но через некоторое время она медленно, очень медленно приходил в себя. Как только она достаточно оправилась, чтобы говорить, она выразила искреннее желание, чтобы в ее присутствии никогда не упоминалось о том, что только что произошло. "Это было для меня!" - сказала она таким решительным тоном, что наполнила аудиторию самыми мрачными предчувствиями. "Я знаю, что это было для меня; все смотрели в мою сторону. Боже, помоги мне! Я умру, как Мария".

Хотя они были очень озадачены тем, что она имела в виду, ибо никто, кроме нее самой, не мог разглядеть явления с какой-либо степенью отчетливости, они уступили ее мольбам и не задавали ей никаких вопросов. Слуги ничего не слышали и не видели. Две недели спустя Рут заболела аппендицитом; быстро развился перитонит, и она умерла во время операции. Теперь Уиттингены начали жалеть, что никогда не приезжали в Дональдговери; но с проницательностью, которая была свойственна семье на протяжении бесчисленных поколений хороших и ненастных дней, они принимали величайшие меры предосторожности, чтобы ни разу не намекнуть ни слугам, ни кому-либо в городе, что в доме обитают привидения. .

Год прошло без каких-либо дальнейших катастроф, и они начали надеяться, что их ужасные посетители покинули их, когда произошло что-то еще. Было время Пасхи, и Эрнест, его жена и ребенок гостили у них. Младенец, мальчик, был толстым и красивым, олицетворением здоровья и счастья.

Миссис Уиттинген и Марта соперничали друг с другом в своей преданности ему; и то один, то другой из них всегда плясал ему вслед. Случилось так, что однажды днем, когда слуги пили чай, Марта оказалась одна в верхней части дома со своим драгоценным племянником. Мистер Уиттинген отправился в Эдинбург, чтобы посоветоваться со своим адвокатом (главой фирмы, с которой работал Харви) по делу, в то время как миссис Уиттинген взяла своего сына и невестку на прогулку. Погода стояла великолепная, и Марта, столь же мало ценившая красоту природы, как и большинство молодых женщин с коммерческим складом ума, не могла не восхищаться красками неба, глядя в окно детской. Солнце исчезло, но эффект его лучей все еще был заметен. на западном горизонте, где небо омывалось чередующимися золотыми, красными и розовыми полосами - цвет каждой полосы был чрезвычайно ярким в центре, но бледнел к краям. Кое-где виднелись золотые облака с розовыми кончиками и малиновые островки, окруженные нежно-голубыми морями. А за пределами этой обласканной солнцем бледности синева неба постепенно становилась все темнее и темнее, пока ее линия совсем не терялась в черных тенях ночи, которые, ползя по одиноким горным вершинам на дальнем востоке, медленно сметали вперед. Легкий ветерок доносил до нас глухие стоны и шепот сосен, жужжание ветра в телефонных проводах и нестройное карканье ворон. И Марфе казалось, когда она сидела и вглядывалась в сад, что во всей атмосфере этого места произошла неуловимая и враждебная перемена - перемена в шуме деревьев, птиц, ветра; изменение цветочно-пахнущего эфира; изменение, наиболее заметное и решительное изменение в тенях. Что это было? Что это было за изменение? Откуда оно взялось? Что это предвещало? Небольшой шум, самый тр шум, привлекший внимание Марты к комнате; она огляделась и очень удивилась, увидев, как стемнело. В прежние времена, когда она смеялась над привидениями, она скорее очутилась бы во тьме, чем при свете, ночь не страшила ее; но теперь... теперь, после тех ужасных событий в прошлом году, все изменилось, и, когда она с опаской огляделась, ее тело покрылось мурашками. Что там было в том углу напротив, в этом углу, зажатом с одной стороны шкафом, - как она ненавидела шкафы, особенно когда у них были блестящие поверхности, на которых отражались всякие диковинки, - и комод с другой. Это была тень, всего лишь тень, но чего? Она обыскала комнату повсюду, чтобы найти его материальный аналог, и наконец нашла его в шали медсестры, висевшей на спинке стула. Потом она засмеялась и хотела продолжать смеяться, потому что пыталась убедить себя, что смех изгоняет призраков, как вдруг что-то другое привлекло ее внимание. Что это было? Предмет, зловеще сверкающий, как два глаза. Она встала в состоянии самого отвратительного фаска и направился к нему. Затем она снова рассмеялась - это были ножницы. Ножницы медсестры - чистые, блестящие и острые. Почему она взяла их в руки и так ласково ощупала лезвия большим пальцем? Почему она перевела взгляд с них на ребенка? Почему? Во имя Бога, почему? Страшные мысли овладели ее разумом. Она пыталась их прогнать, но они быстро вернулись. Ножницы, почему они были у нее в пальцах? Почему она не могла их положить? Для чего они предназначались? Резка! резать нитки, ленты и горло! Горло! И она истерически хихикнула при одной только мысли. Но что это было вокруг ее талии - этот смутный предмет, похожий на руку! Она испуганно оглянулась кругом, и душа ее умерла в ней, когда она встретила злобные, ликующие глаза зловещего волынщика, тесно прижавшиеся к ее лицу. Ее ли он хотел на этот раз - ее или - или кого - во имя всего жалкого?


В отчаянии, словно на карту были поставлены все жизни во вселенной и будущее ее души, она пыталась вырваться из его хватки, но напрасно; каждая фибра, каждый мускул ее тела были полностью в его воле. Снова и снова он гной держал ее, пока фут за футом, дюйм за дюймом, она не приблизилась к колыбели, и все это время его адский голос вдыхал в ее мозг самые гнусные вдохновения. Наконец она встала рядом с младенцем и склонилась над ним. Какой милый! Какая дорогая! Какая утка! Милая, хорошенькая, невинная болтливая уточка! Как похожа на свою мать, как похожа на своего красивого брата, как похожа на себя, очень, очень похожа на себя! Как все любили его, как все боготворили его, как (и тут рядом с ней усмехнулось серое лицо) все скучали по нему! Какие розовые у него пальчики на ногах, какие толстые икры, какие пухлые ладошки, какие прелестные щечки, и какая белая, какая восхитительно, небесно-белоснежная горловина! И она протянула один из своих коротких, неискусных пальцев и поиграла с его плотью. Потом украдкой взглянула на ножницы и улыбнулась.

Вскоре все было кончено, скоро кончено, и она с серолицым волынщиком станцевала менуэт в лунном свете; потом он пропел прощальную панихиду, дикую, странную, траурную панихиду, и, медленно шагая назад, злорадно устремив на нее свои темные блестящие глаза, исчез за победой. доу. Затем последовала реакция, и Марта неистовствовала и визжала, пока все в доме не бросились на помощь.

Конечно, никто, кроме отца и матери, ей не поверил. Эрнест, его жена и слуги приписали ее кровавый поступок ревности; закон - к безумию; и впоследствии она отправилась из Дональдговери в криминальный сумасшедший дом, где воспоминание обо всем, что она сделала, вскоре убило ее. Это был кульминационный момент. Мистер Виттинген продал Дональдговери, и вскоре на его месте был построен новый дом.

ДЕЛО XIII

ПЛАВАЮЩАЯ ГОЛОВА ИНН БЕНРАЧЕТТ, НЕДАЛЕКО ОТ ПЕРТ-РОУД, ДАНДИ

Несколько лет назад, когда я собирал ящики для книги о домах с привидениями в Англии и Уэльсе , которую собирался опубликовать , меня познакомили с ирландским священником, имя которого я забыл и с тех пор никогда не встречал. ЧАС объявление инцидент, который он рассказал, произошел в Англии или Уэльсе, я должен был тщательно его записать. улли, б но так как это произошло в Шотландии (и у меня тогда не было намерения выпускать книгу о шотландских фантазмах), я этого не сделал.

Моя память, однако, уверяю читателей, несмотря на то, что ей посвящено множество историй о привидениях, -- ибо едва ли проходит день, чтобы я не услышал ни одной, -- редко подводит, и история ирландского священника, которую я собираюсь прочесть, отношение, возвращается ко мне сейчас с поразительной живостью.

Одним летним вечером, в начале восьмидесятых, мистер Мерфи - так я назову автора этой истории - и его жена прибыли в Данди. Город был им совершенно неизвестен, и они впервые путешествовали по Шотландии. Не зная, где остановиться на ночь и не зная, к кому можно обратиться за информацией, они сверились с местной газетой и из длинного списка отелей и пансионатов рекламируемые в нем пользователи выбрали гостиницу Benrachett Inn недалеко от Перт-роуд как наиболее подходящую для их скромных требований. Они, конечно, не были разочарованы внешним видом отеля, который они выбрали, потому что, как только они увидели его, они одновременно воскликнули: "Какое восхитительное старое место!" И, конечно же, он был старым, так как дубовое сооружение с множеством остроконечных выступов и выступающие окна, несомненно, указывали на шестнадцатый век, а для усиления эффекта и придания ему истинного прикосновения к деталям "о древних времен" был повешен огромный старинный фонарь. над входом. Интерьер произвел на них не менее благоприятное впечатление. Комнаты были большие и низкие, потолки, стены, полы и лестница все из дуба. Окна с ромбовидной решеткой, узкие извилистые проходы, бесчисленные закоулки, закоулки и шкафы создавали атмосферу причудливости и комфорта, которая неотразимо привлекала Мерфи. При взгляде на испытующие лучи солнца и под аплодисменты голосов посетителей внутреннее убранство дома по художественному вкусу и жизнерадостности действительно было бы трудно превзойти; но, когда глаза миссис Мерфи блуждали поднимаясь по лестнице и спускаясь по коридорам, она была полна опасений относительно того, как это место поразит ее ночью.

Хотя она не нервничала от природы и ни в коем случае не была суеверна, ночью, когда в доме было темно и тихо, а луна вызывала тени, она не была лишена того чувства беспокойства, которое большинство людей, даже закоренелых скептиков, испытывают, проходя мимо дома. ночь в незнакомых и новых местах.

Комната, которую они заняли - я не могу сказать, что она была выбрана, так как гостиница была переполнена, у них был "выбор Хобсона", - находилась в конце очень длинного коридора, в задней части дома, и выходила окнами во двор. Это была большая квартира, и в одной из ее ниш стояла огромная кровать черного дерева с балдахином, с безупречно чистым балдахином и, что еще важнее, с хорошо проветренными простынями. Другая мебель в комнате, такая же, как и в большинстве старомодных общежитий, не нуждается в описании; но приспособление в виде шкафа, глубокого темного шкафа, врезанного в стену напротив кровати, сразу привлекло внимание миссис Мерфи. В шкафах всегда есть что-то интересное, особенно старые и вместительные шкафы, когда наступает ночь и хочется лечь в постель. Именно тогда они предлагают всевозможные увлекательные возможности.

Именно на этот шкаф миссис Мерфи обращала наибольшее внимание, прежде чем начать раздеваться перед тем, как лечь в постель. Несколько мгновений она в нем ковырялась, а потом, видимо, удовлетворившись тем, что там никого не спряталось, продолжила осмотр комнаты. Мистер Мерфи не помогал - он сослался на усталость и сел на угол кровати, жевал имбирный пряник и читал " Данди эдвэдайзер", пока операция не закончилась. Затем он помог миссис Мерфи распаковать их чемодан и в процессе так долго коротал разговоры, что они оба вздрогнули, когда часы в какой-то соседней церкви торжественно пробили двенадцать. Их охватило нечто, близкое к панике, и они поспешили раздеться.

- Я бы хотела, чтобы у нас был ночник, Джон, - сказала миссис Мерфи, вставая после молитвы. - Я полагаю, что не годится оставлять горящей одну из свечей. Я не то чтобы боюсь, просто не хочу оставаться в темноте. У меня было странное ощущение, когда я s в шкафу только что - я не могу точно объяснить это - но я чувствую, что я хотел бы, чтобы свет оставался включенным.

- Это, конечно, довольно мрачная комната, - заметил мистер Мерфи, подняв глаза к черному дубовому потолку, а затем позволив им по очереди задержаться на каждом из углов и ниш. - И я с вами согласен, было бы хорошо, если бы у нас был ночник, а еще лучше - газ. Но так как мы этого не сделали, моя дорогая, а завтра мы будем много стоять на ногах, я думаю, мы должны попытаться заснуть как можно скорее.

Говоря это, он задул свечу и быстро забрался в постель. Последовала долгая тишина, нарушаемая только звуками дыхания и случайным тиканьем, словно какое-то длинноногое существо висело на стене и в оконной ставне. Миссис Мерфи никак не могла вспомнить, ложилась ли она на самом деле, но она уверена, что спал ее муж, так как она отчетливо слышала, как он храпит, и этот звук, обычно такой отвратительный для нее, был ей так желанен тогда. Она лежала, слушая его, и всей душой желая заснуть, как вдруг почувствовала запах - противнейший, резкий запах, этот бл ew через комнату и поползли вверх по ее ноздрям. Холодный пот страха тотчас выступил у нее на лбу. Каким бы противным ни был запах, он предполагал что-то более ужасное, что-то, что она не осмеливалась анализировать. Она несколько раз подумывала разбудить мужа, но, помня, как он устал, воздерживалась и, необыкновенно насторожившись всеми своими способностями, лежала без сна и прислушивалась. Мертвая тишина повисла над домом, прерываемая изредка тайными звуками, свойственными ночи, -- загадочными скрипами и шагами, шорохами, как драпировки, вздохами и шепотами, -- все очень слабое, все очень тонкое и все возможно, только возможно, приписываемое к естественным причинам. Миссис Мерфи поймала себя на том, почему, она не могла сказать, на ожидании какого-то определенного слухового проявления того, что, как она инстинктивно чувствовала, было близко. Однако в настоящее время она не могла найти его, она могла только догадываться о его местонахождении - он был где-то в направлении шкафа. И каждый раз, когда к ней приходила вонь, росло убеждение, что ее источник в шкафу. Наконец, не в силах больше выдерживать ожидание и подгоняемый непреодолимым Зачарованная, она тихонько встала с постели и, украдкой прокравшись вперед, с удивительно небольшим трудом (учитывая, что было совсем темно и комната была ей незнакома) нашла дорогу к шкафу.

С каждым шагом, который она делала, вонь усиливалась, и к тому времени, как она добралась до шкафа, она почти задохнулась. Несколько секунд она нерешительно играла дверной ручкой, желая снова оказаться в постели, но не в силах оторваться от шкафа. Наконец, поддавшись требованиям какого-то безжалостно требовательного неведомого влияния, она затаила дыхание и распахнула дверь. В тот момент, когда она это сделала, комнату наполнил слабый фосфоресцирующий свет разложения, и она увидела прямо напротив себя голову - человеческую голову - парящую в воздухе. Окаменевшая от ужаса, она потеряла каждый атом силы и, совершенно лишенная способности шевелиться или произносить звук, стояла как вкопанная, глядя на него. Что это была голова мужчины, она могла догадаться только по спутанной косе коротких рыжих волос, беспорядочно спутавшихся на верхнюю часть лба и ушей. Все остальное терялось в омерзительном, дезгу жгучая масса отвратительного разложения, слишком мерзкая и отвратительная, чтобы ее описать. Когда ненормальная вещь начала двигаться вперед, чары, приковывавшие миссис Мерфи к полу, были разрушены, и она с криком ужаса бросилась к кровати и разбудила своего мужа.

Голова была к этому времени близко к ним, и если бы миссис Мерфи не оттащила своего мужа с дороги, она бы задела его.

Его ужас был даже больше, чем ее; но на данный момент ни один не мог говорить. Они стояли, обняв друг друга, в жуткой тишине. Миссис Мерфи наконец выдохнула: "Молись, Джон, молись! Прикажи этой штуке, во имя Бога, уйти". Мистер Мерфи сделал отчаянную попытку сделать это, но не смог произнести ни слова. Теперь голова развернулась и быстро двинулась к ним, от ужасной вони их обоих тошнило и рвало. Мистер Мерфи, схватив свою палку, изо всей силы ударил по ней. Результат был таким, какого они вполне могли ожидать. Палка не встретила сопротивления, и голова продолжала продвигаться вперед. Затем мистер и миссис Мерфи предприняли отчаянную попытку найти дверь, голова все еще преследовала их, и, спотыкаясь обо что-то в дикой спешке, вместе падали на пол. Теперь не было никакой надежды, голова настигла их; он завис прямо над ними и, спускаясь все ниже, ниже и ниже, наконец прошел сквозь них, сквозь пол и скрылся из виду. Они долго не могли достаточно прийти в себя, чтобы подняться с пола, а если и шевелились, то только для того, чтобы доковылять до своей кровати и лежать с одеялом на голове, дрожа и дрожа до утра.

Жаркое утреннее солнце рассеяло их страхи, они встали и, спеша вниз, потребовали свидания с хозяином. Напрасно последние доказывали, что все это кошмар, они демонстрировали абсурдность такой теории, яростно подтверждая, что они оба одновременно испытали эти явления. Они уже собирались уходить, когда хозяин, отказываясь от всего, что он сказал, предложил им другую комнату и любые условия, которые они хотели, "только бы они остались и помолчали".

- Я знаю, что каждое слово из того, что вы говорите, - правда, - сказал он таким покорным тоном, что нежные сердца мистера и миссис Мерфи мгновенно смягчились, и они обещал остаться. "Но что мне делать? Я не могу запереть дом, который взял в аренду на двадцать лет, потому что одна комната в нем населена привидениями, а ведь только одного посетителя из двадцати беспокоит привидение. Какова история головы? Да ведь это, говорят, торговца, который был убит здесь более ста лет назад. Тело было спрятано за обшивкой, а голова под полом шкафа. Злоумышленников так и не поймали; предполагается, что они затонули на корабле, который отплыл из этого порта как раз в то время, и больше о них ничего не было слышно.

Такова суть истории, рассказанной мне священником, и, полагая ее правдой, а я, несомненно, верю, есть все основания предполагать, что гостиница, которой я, разумеется, дал вымышленное имя, хотя и существование, до сих пор преследует.

ДЕЛО XIV

ПРИЗРАКИ "-- ДОМА", В РАЙОНЕ ВЕЛИКОЙ ЗАПАДНОЙ ДОРОГИ, АБЕРДИН

Следующее переживание призрака принадлежит мистеру Скарфу, который рассказал мне об этом несколько лет назад, выразив в то же время большое желание сопровождать меня в некоторых моих исследованиях.

Присоединяю его, насколько это возможно, его собственными словами:

"Я провожу Пасху, - начал он, - с некоторыми моими друзьями в Абердине, и, узнав от них, что в непосредственной близости от Грейт-Вестерн-роуд есть дом с привидениями, я умолял их попытаться получить разрешение переночевать у меня". в этом. Как назло, хозяин дома оказался их родственником, и, хотя поначалу довольно неохотно давал мне отпуск, если он создаст прецедент и, следовательно, будет до смерти приставал к людям, которые, как он знал, так же, как и я, стремились увидеть привидение, в конце концов он уступил; и на следующий вечер в 8 часов вечера, в сопровождении только моей собаки Скотта, я вошел в помещение.

Не могу сказать, что я чувствовал себя очень комфортно, когда за мной захлопнулась дверь, и я очутился один в холодном темном коридоре, из которого поднималась мрачная лестница, наводившая на мысль о всевозможных сверхъестественных возможностях. Однако, преодолевая, как мог, эти нервные опасения, я начал тщательный обыск помещения, чтобы убедиться, что там никто не прячется.

Спустившись прежде всего в подвал, я осмотрел кухню, буфетную, кладовую и другие бытовые помещения. Место изрядно воняло сыростью, но это неудивительно, принимая во внимание тот факт, что почва была глиняная, пол из самого плохого качества цемента, потрескавшийся и разбитый в дюжине и одном месте, и что в течение многих месяцев ни в одной из комнат не было пожаров. Кое-где в самых темных углах виднелись скопления уродливых тараканов. чем одна чудовищная крыса убежала при моем приближении. Мой пёс, или, вернее, одолженный мне пёс, которого звали Скотт, шёл за мной по пятам, не проявляя особого энтузиазма в своей миссии и стараясь держаться подальше даже от грызунов.

Я неизменно полагаюсь на свои психические способности (как вы знаете, мистер О'Доннелл, некоторые люди рождаются с такими способностями), чтобы я мог обнаруживать присутствие сверхфизического. Я обычно чувствую, как последние каким-то необъяснимым образом включены в эфир, или вижу их неразрывно переплетенными с тенями.

Здесь, в подвале, оно было повсюду - воздух был просто пропитан им, и по мере того, как угасающий солнечный свет вызывал к жизни тень за тенью, оно загадочно предстало передо мной, куда бы я ни повернулся.

Я поднялся наверх, и присутствие последовало за мной. В одной или двух верхних спальнях - особенно в крошечной мансарде с видом на задний двор - Присутствие, казалось, склонялось к тому, чтобы витать. Несколько секунд я ждал там, чтобы посмотреть, будет ли дальнейшее развитие; в быть ничем, - я подчинился велениям внезапного порыва и снова направился в подвал. Достигнув верхней части кухонной лестницы, Скотт выказал решительное нежелание спускаться дальше. Пригнувшись, он жалобно заскулил, а когда я попытался схватить его за шиворот, зарычал самым диким образом. Поэтому, решив, что лучше вообще не иметь спутника, чем иметь такого неохотного, я спустился без него.

Лестница оканчивалась очень темным и узким коридором, в который открывались соответственно двери кухни, кладовой, кладовой и т. д., а в дальнем конце которого была дверь, ведущая на задний двор. Сверхфизическое Присутствие, казалось, проявлялось в этом коридоре сильнее, чем где бы то ни было, я решил переночевать в нем и, выбрав место напротив входа в буфетную, соорудил сиденье из двух ящиков кухонного комода. , поместив их одну на другую, низом вверх на пол.

Было уже половина девятого; движение на улице начало уменьшаться - грохот тележек или тяжелых четырехколесных транспортных средств почти прекратился, а звенящие гул экипажей и даже пронзительное улюлюканье и громкое рычание моторов быстро становились все реже и реже. Я потушил свечу и стал ждать; и пока я ждал, тишина и мрак в доме сгущались и усиливались, пока к полуночи все вокруг меня не стало черным и безмолвным - черным от черноты, не поддающейся проникновению, и безмолвием от тишины, которая бросает вызов только соперничеству могила. Время от времени я слышал звуки - такие, например, как скрип доски, шлепанье таракана и рычание Скотта, - звуки, которые в дневное время были бы слишком тривиальны, чтобы привлечь внимание, но теперь принимали самые поразительные и завышенные пропорции. Время от времени я щупал свой пульс и измерял температуру, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, а в час дня, в час, когда человеческая жизненная сила начинает падать, я съел несколько бутербродов с курицей и ветчиной, которые я помог вниз с одним стаканом овсяного стаута. Пока, кроме моего ощущения, что в доме есть что-то сверхфизическое, ничего не происходило. Не было ни малейшей попытки манифестации, и, поскольку минуты быстро бежали Я начал опасаться, что, может быть, все-таки привидения носят только отрицательный характер. Однако, когда часы пробили два, Скотт издал еще более свирепый рык, и в следующий момент сбежал вниз по лестнице. Промчавшись по коридору и рванувшись ко мне, он вскарабкался по опрокинутым ящикам и, уткнувшись лицом мне в колени, издал самое жалобное нытье. Ощущение ледяного холода, которое не могло быть вызвано никакой физической причиной, теперь охватило меня; и, когда я достал свой карманный фонарик наготове на случай чрезвычайной ситуации, я услышал безошибочный шорох в подвале напротив. В тот же миг все мое внимание было приковано к этому звуку, и, когда я сидел, пристально глядя перед собой, мрак вдруг рассеялся, и весь проход от одного конца до другого осветился фосфоресцирующим светом; это свечение я могу лучше всего описать как имеющее близкое сходство, по виду, но не по степени, со свечением светлячка. Затем я увидел, как дверь буфета медленно начала открываться. Меня охватил жуткий страх. Что... что, ради всего святого, я должен увидеть? Пронзенный ужасом, не в силах пошевелиться или ты При звуке я припал к стене, парализованный, беспомощный; пока дверь открывалась все шире и шире.

Наконец, наконец, после промежутка, который для меня был вечностью, Нечто, еще неопределенное призрачное Нечто, вырисовывалось на заднем плане расширяющегося пространства. Моя тревога была теперь возвышенной, и я чувствовал, что еще секунда или около того такого напряжения наверняка заставит меня упасть в обморок.

Темное Нечто, однако, быстро развилось и за меньшее время, чем требуется для написания, приняло форму женщины - женщины средних лет с поразительно бледным лицом, прямым носом и причудливо очерченным ртом, двумя передними губами. верхние зубы которых значительно выступали вперед и были очень длинными. Волосы у нее были черные, руки грубые и красные, и она была одета в ортодоксальную потертую одежду обычной служанки из какой-то семьи среднего достатка. Выражение ее широко открытых стеклянных голубых глаз, когда они смотрели в мои, выражало такую сильную душевную и физическую агонию, что я чувствовал, как каждый атом крови в моих венах застывает. Крадучись, не сводя с меня глаз, она вышла из дверного проема и, поманив меня за собой, скользнула вверх. лестница. Вверх, вверх мы шли, холодный, серый рассвет встречал нас в пути. Войдя на чердак, о котором я уже упоминал, призрак бесшумно приблизился к очагу и, указав резким движением указательного пальца правой руки вниз, внезапно исчез. Меня охватило огромное чувство облегчения, и, поддавшись реакции, которая была неизбежным следствием такого сильного нервного напряжения, я пошатнулся на подоконнике и затрясся от смеха.

Невозмутимость, наконец, восстановилась, я тщательно отметил место на полу, указанное привидением, и, спустившись в подвал за Скоттом, поспешил к дому моих друзей, где мне разрешили поспать до позднего дня. . Затем я вернулся в дом с привидениями с домовладельцем и моим другом, и, подняв дощатый настил на чердаке, мы обнаружили конверт с маркой и адресом.

В результате наших совместных расспросов мы узнали, что несколько лет назад в доме жили какие-то торговцы по имени Пиблингтон, которые примерно за шесть или семь месяцев до того, как покинули дом, у них работала служанка по имени Анна Уэбб. Эта служанка, описание лица которой во всем совпадало с призраком, которого я видел, подозревалась в краже письма с деньгами и повесилась в подвале.

Насколько я понял, это письмо вместе с несколькими другими письмом было передано Анне для отправки миссис Пиблингтон, и, поскольку ответа на письмо с деньгами получено не было, Анну подвергли тщательному допросу. Нервная и нервная от природы, инквизиция ужасно смутила ее, и ее смущение, истолкованное как чувство вины, грозило ей судебным преследованием. "В доказательство моей невиновности, - написала она на листке бумаги, который был предъявлен на последующем дознании, - я собираюсь повеситься. Я никогда не крал твоего письма и могу только предположить, что оно потерялось на почте.

Сам факт самоубийства обвиняемого, по мнению многих людей, указывает на вину; а так как почтовый перевод так и не был отслежен, все пришли к выводу, что Анна спрятала его и только ждала, пока прекратятся расследования и дело будет забыто, чтобы обналичить его. Конечно, письмо Я обнаружил, что это был пропавший конверт, и хотя он явно был спрятан с умыслом, тот факт, что его никогда не открывали, по-видимому, наводил на мысль, что Анна невиновна и что конверт по какой-то чрезвычайной случайности незаметно для Анны упал в щель между доски. Как бы то ни было, его обнаружение положило конец беспорядкам, и появления несчастного самоубийцы - виновного или невиновного, и это может определить только Судный день, - с тех пор никто не видел.

СЛУЧАЙ X В


БЕЛАЯ ЛЕДИ С РОУНАМ-Авеню, НЕДАЛЕКО ОТ СТИРЛИНГА

Как и большинство европейских стран, Шотландия претендует на свою долю фантазмов в виде "белых дам". Согласно мистеру Ингрэму в его "Домах с привидениями и семейных легендах" , в руинах особняка Вудхаусли обитает женщина в белом, предположительно (хотя лично я думаю иначе) призрак леди Гамильтон из Ботвеллхо. Эта несчастная дама вместе с младенцем была - во время временного отсутствия мужа - раздета догола и выставлена на улицу лютой холодной ночью фаворитом регента Мюррея. В результате такого бесчеловечного поведения ребенок умер, а его мать с трупом на руках была обнаружена утром в бреду. Другой пример этой особой формы призрака можно найти в "Белой даме из Авенеля" сэра Вальтера Скотта. здесь бесконечные другие, как в реальности, так и в вымысле.

Несколько лет назад, когда я ночевал в доме друга в Эдинбурге, меня познакомили с человеком, который имел несколько столкновений с привидениями, и поэтому его специально попросили встретиться со мной. После того, как мы поговорили некоторое время, он рассказал следующее приключение, случившееся с ним в детстве на Роунам-авеню (резиденция сэра Э.К.), близ Стирлинга:

Я всегда был любителем природы, - начал он, - и самые ранние мои воспоминания связаны с одинокими прогулками по полям, лощинам и рощам, окружающим мой дом. Я жил в двух шагах от владений старого сэра Е.К., который давно ушел на покой - храни его душу! И я думаю, это нуждается в благословении, потому что, если и была доля правды в местных сплетнях (а говорят, я думаю, верно, что "никогда не бывает дыма без огня"), он прожил очень странную жизнь. В самом деле, он вызывал у нас такой всеобщий трепет и отвращение, что мы бросались врассыпную при его приближении и никогда не говорили о нем между собой, за исключением таких выражений, как "Старый угрюмый краб" или "Laird deil".

Усадьба Роунам, где он жил, представляла собой прекрасный особняк. люди архитектуры шестнадцатого века, и если бы он назывался замком, он заслуживал бы этого названия гораздо больше, чем многие здания в Шотландии, носящие это имя. К нему подходила длинная аллея деревьев - гигантских вязов, дубов и буков, которые, соединяясь летом своими ветвями над головой, образовывали надежную преграду для солнечных лучей. Этот проспект имел для меня непреодолимое притяжение. Он буквально кишел кроликами и белками, и я много раз заходил туда, чтобы понаблюдать за ними. У меня было очень надежное убежище в дупле старого дуба, где я часто прятался, пока сэр В.К. и его смотрители, не бросив взгляда в мою сторону, ничего не подозревая проходили мимо, поклявшись всячески отомстить нарушителям.

Конечно, мне нужно было быть очень осторожным, когда я туда попал, так как территория хорошо патрулировалась, и сэр В.К. поклялся преследовать в судебном порядке любого, кого поймает на прогулке без его разрешения. Если бы меня поймал сэр Э.К., со мной, несомненно, обошлись бы с величайшей суровостью, так как он и мой отец были самыми яростными политическими противниками и по этой причине неблагоразумны. Так и быть, никогда не упускали возможности оскорбить друг друга. Мой отец, сильный радикал, был противником всех крупных землевладельцев и, следовательно, подмигивал моим проступкам; но я думаю, что ничто действительно не понравилось бы ему больше, чем увидеть, как сэр Э.К. привлек меня к ответу, поскольку в мою защиту он имел бы возможность апеллировать к страстям местных жителей, которые все были радикалами, и возмущать они еще больше противоречили принципам феодализма.

Но продолжать. Я часто слышал в деревне слухи о том, что на Роунэм-авеню обитают призраки, и что призраком была дама в белом и не кто иная, как жена сэра В.К., чья смерть в очень раннем возрасте была ускорена, если не полностью объяснена, жестоким обращением мужа. Был ли сэр Э.К. действительно таким черным, каким его малюют, мне так и не удалось установить; сильная враждебность, с которой мы все относились к нему, заставляла нас верить во все дурное о нем, и мы были вполне готовы приписать все предполагаемые привидения в окрестностях его прошлым злодеяниям. Я верю, что моя семья, почти за исключением, верит Эд в призраках; как бы то ни было, тема привидений так часто обсуждалась в моем присутствии, что я овладел непреодолимым любопытством увидеть хотя бы одно из них. Если бы только "Белая Дама" появлялась днем, подумал я, мне не составило бы труда удовлетворить это любопытство, но, к сожалению, она не появлялась до ночи - на самом деле, только после того, как мальчикам моего возраста безжалостно приказывали. встать с кровати. Мне не очень нравилась идея улизнуть из дома глубокой ночью и отправиться в одиночку, чтобы увидеть привидение, поэтому я предложил моему однокласснику, чтобы он тоже однажды ночью вырвался на свободу и сопровождал меня в Роунам, чтобы посмотреть "Белую даму". ". Однако это было бесполезно. Как бы ему ни хотелось увидеть привидение средь бела дня, совсем другое дело ночью, не говоря уже о том, что он рискует быть пойманным заклятым врагом, сэр Э.К. Наконец, убедившись, что ни уговоры, ни подкуп , ни насмешки о трусости не подействовали на моего однокашника, который никак не мог решить, чья внешность будет более ужасающей, ибо - он уверял меня, что я обязательно встречусь либо с одним, либо с другим - с Белой Дамой или с лэрдом Дейлом. ,- я отказался от всего дальнейшего e Я попытался уговорить его сопровождать меня и решил отправиться на Роунам-авеню один.

Выжидая удобного случая и дожидаясь, пока мой отец благополучно уберется с дороги, - во время визита в Гринок, где какое-то деловое дело вынуждало его остаться на несколько дней, - я вылез из окна своей спальни, когда подумал, что остальные Я хотел, чтобы домочадцы заснули крепким сном, быстро пронесся через поля и, быстро преодолев высокую стену, образующую самую южную границу поместья Роунам, быстро направился к авеню. Это был идеальный августовский воскресный вечер, и казалось, что вся природа участвует в шаббате, отвлекаясь от шума и работы. Ни один звук не нарушал изысканную тишину леса. Порою, охваченный восхитительным ощущением свободы, я останавливался и, подняв глаза к звездному небу, пил огромными глотками чистый деревенский воздух, испорченный только сладким запахом свежескошенного сена и ароматом лета. цветы. Я опьянел, бредил и в порывах радости бросился на мягкую замшелую землю и, обнажая горло и грудь, купался в поцелуи лунных лучей. Затем, медленно приподнявшись, я проделывал безумнейшие прыжки и, окончательно протрезвев, продолжал свой путь. Время от времени мне казалось, что я замечаю крадущиеся шаги сторожа, и я прятался за дерево, где оставался до тех пор, пока не убедился, что ошибся и что вокруг никого нет. Не знаю, как долго я медлил, но, должно быть, было ровно час дня, прежде чем я подъехал к краю авеню и, нетерпеливо продвигаясь вперед, устроился в моем любимом убежище, в дупле дуба. Все было тихо и неподвижно, и, глядя во мрак, я впервые в жизни ощутил ощущение жуткости. Сводчатый навес из листвы над головой сильно напоминал погребальный покров; сквозь него не пробивалось ни проблеска лунного света; и все внизу казалось мне погребенным в тишине и черноте могилы.

Одиночество действовало мне на нервы; сначала я испугался, только испугался, а потом мои страхи превратились в панику, в дикую, бешеную панику, состоящую в одном желании попасть туда, где есть люди - существа, которых я знал и понимал. С этой целью я вышел из м Я отступал и уже собирался лететь через лес, как вдруг издалека послышался голос, резкий, скрипучий мужской голос. Убедившись на этот раз, что меня обнаружил смотритель, я запрыгнул обратно на дерево и, забравшись внутрь ствола, осторожно выглянул наружу. То, что я увидел, чуть не заставило меня выпрыгнуть из кожи. Продвигаясь по проспекту, я всегда мечтал увидеть то, ради чего так рисковал: таинственную, широко известную "Даму в белом" - призрак, настоящий, настоящий призрак ! Как трепетал от волнения каждый нерв в моем теле, и как стучало мое сердце - так, что, казалось, вот-вот вырвется сквозь ребра! "Дама в белом!" Ведь об этом заговорила бы вся деревня! Кто-то действительно - никаких свидетельств по слухам - наконец-то увидел пресловутое привидение. Как все мои школьные товарищи завидовали бы мне и как горько корили бы себя за то, что были слишком трусливы, чтобы сопровождать меня! Я внимательно посмотрел на нее и заметил, что она полностью светится, испуская сильное фосфоресцирующее свечение, похожее на свечение светляка, но при этом оно находится в постоянном движении. Она носила столько белых драпировок вокруг нее, что меня крайне озадачило, пока я вдруг с мурашками по телу не осознал, что это, должно быть, пелерина, тот погребальный аксессуар, который так подробно описывал мне сын деревенского гробовщика. . Хотя это было интересно, я не думал, что это совсем к месту, и предпочел бы увидеть любой другой стиль одежды. На ее шею и плечи струились густые массы длинных волнистых золотистых волос, которые были взъерошены, но лишь слегка взъерошены легким летним ветерком. Ее лицо, хотя и устрашающее своей неземной бледностью, было так прекрасно, что, если бы какое-то сдерживающее влияние не заставило меня оставаться в укрытии, я бы спустился со своего насеста, чтобы рассмотреть его поближе. В самом деле, я только однажды мельком увидел ее полное лицо, потому что с настойчивостью, досаднейшей, она держала его отвернутым от меня; но в эту короткую секунду блеск ее длинных голубых глаз покорил мою душу, и, каким бы мальчишкой я ни был, я почувствовал, как герой в песне, что ради моего прелестного призрака, на самом деле, "положу меня на землю и Ди.

Ее глаза все еще запечатлелись в моей памяти; я никогда не забуду я не забуду изящные изгибы ее полных красных губ и белоснежную белизну ее идеальных зубов. Ничто, думал я, ни на земле, ни на небе не могло быть и наполовину так прекрасно, и я был так восхищен, что только когда она оказалась прямо подо мной, я понял, что она была не одна, что идущая рядом с ней, с одной рукой вокруг ее талии, с лицом и фигурой, освещенными светом ее тела, сидел сэр В.К. Но как изменился! Исчезли глубокая черная гримаса, свирепое сжатие челюстей и чрезвычайно неприятное выражение лица, за которое он получил прозвище "Лэрд Дейл", и вместо них я увидел любовь - не что иное, как слепую, безумную, пожирающую душу любовь - любовь, для которой никакие слова не могут найти адекватного описания.

Отбросив благоразумие по ветру - мое волнение и любопытство достигли предела, - я высунул больше половины своего тела из отверстия в стволе. В следующее мгновение я с криком испуга рухнул головой на землю.

Казалось бы, мальчиков, как и кошек, нельзя в обычных обстоятельствах убивать, и вместо того, чтобы сломать себе шею, я всего лишь перенес самую нематериальную травму - нематериальную, по крайней мере, в моем случае - временное лишение чувств. Обретя немного ума, на который я мог претендовать, я вполне ожидал, что окажусь в руках разгневанного лэрда, который схватит меня за шкирку и разорвет на куски. Поэтому, слишком напуганный, чтобы пошевелиться, я лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами. Но минуты шли, а ничего не происходило, и я взял себя в руки. Все было тихо и кромешная тьма - не след "Леди в белом" - не след сэра Э.К.

Мне не потребовалось много времени, чтобы выбраться из леса и вернуться домой. Я бежал всю дорогу, а так как было еще рано - слишком рано для того, чтобы кто-либо из домашних мог шевелиться, то незаметно прокрался в свою спальню. Но не спать, о боже мой, нет! не спать, на мгновение я задул свечу и лег в постель, началась реакция, и я испытал агонию страха!

Когда утром я пошел в школу, мое равновесие восстановилось, и, закипав от возбуждения, чтобы рассказать мальчикам о том, что произошло, я получил еще один удар - прежде чем я смог произнести слово о своем опыте, как мне сказали, - рассказанный с рокотом. ar и кричать так, что у меня чуть не сломались барабаны в ушах, что "старый лэрд деил" умер! Его тело нашли распростертым на земле, в нескольких футах от дупла дуба, вскоре после восхода солнца. Доктор сказал, что он умер от обморока, который, вероятно, был вызван шоком - каким-то сильным психическим потрясением.

В конце концов, я не рассказал своим спутникам о своем ночном приключении. Мое желание сделать это исчезло, когда я услышал о смерти "старого лорда".

ДЕЛО XVI

ПРИЗРАК ИНДУ С ПРИВЕТ ЛД, ИЛИ ПРИЗРАКИ ОТЕЛЯ "БЕЛЫЙ ГОЛУБЬ", РЯДОМ С СВ. УЛИЦА СУИТИН, АПЕРДИН

В ходе многолетних исследований домов с привидениями я, естественно, вступал в контакт со многими людьми, имевшими непосредственный опыт работы с оккультизмом. Медсестра Маккензи - одна из этих людей. Впервые я встретил ее в прошлом году в доме моего старого друга, полковника Малкольмсона, за женой которого она ухаживала.

В течение нескольких дней я почти не замечал, что она находится в доме, поскольку болезнь ее пациентки держала ее в постоянном уединении, но когда миссис Малкольмсон поправилась, я нередко видел ее, принимавшую утреннюю "конституциональную" диету на красивой территории замка. В одном из таких случаев она удостоила меня рассказом о своем психическом приключении.

Это случилось, начала она, вскоре после того, как я закончил мой срок в качестве стажера в больнице Св. К. в Эдинбурге. Однажды утром в больницу было получено письмо с настоятельной просьбой прислать двух медсестер к серьезному больному недалеко от Сент-Суизин-стрит. Поскольку письмо было подписано известным в городе врачом, оно немедленно привлекло внимание, и сестру Эмметт и меня отправили на место происшествия в качестве дневных и ночных медсестер соответственно. Мое дежурство было с 9 вечера до 9 утра. Дом, в котором находился больной, был гостиницей "Белая голубка", вполне респектабельным и хорошо управляемым заведением. Хозяин ничего не знал об инвалиде, кроме того, что ее звали Вининг и что в какой-то период своей карьеры она была актрисой. Он заметил, что она выглядела больной, когда приехала на прошлой неделе. Через два дня после приезда она пожаловалась на плохое самочувствие, и вызванный к ней доктор сказал, что она страдает от очень отвратительной восточной болезни, которая, к счастью, встречается в этой стране редко. Отель, хотя и недавно отремонтированный и оснащенный всеми современными удобствами, был в хорошем состоянии. лит очень старый. Это было одно из тех восхитительно вместительных сооружений, которые кажутся построенными скорее для вечности, чем для времени, и для удобства, а не для экономии пространства. Интерьер с дубовыми панелями, полированными дубовыми полами и низкими потолками, пересекаемыми массивными дубовыми балками, тоже произвел на меня приятное впечатление, а пролет широких дубовых лестниц, огражденных балюстрадами толщиной в фут, приводил меня в бесконечный коридор, в который открывалась дверь комнаты мисс Вининг. Это была низенькая, обшитая деревянными панелями квартира, и ее глубоко посаженное окно, открывавшее толщину стены, выходило на унылый двор, заваленный метлами и ведрами. Напротив изножья кровати - между прочим, современной французской кровати, медная фурнитура и несколько хлипкие драпировки которой странным образом не сочетались с их почтенным окружением - стояла англия, содержащая тлеющие реликвии того, что, несомненно, предназначалось для костра, но который нуждался в значительных уговорах, прежде чем его можно было превратить из притворства в реальность. Выхода не было, кроме двери, в которую я вошел, и никакой мебели, кроме пары стульев с тростниковыми сидениями и стола, заваленного беспорядочной мешаниной записей. расходные материалы и флаконы с лекарствами.

Чувство депрессии, странным образом контрастирующее с тем впечатлением, которое производила на меня веселость отеля вообще, охватило меня, как только я вошел в комнату. Несмотря на сияние электрического света и новые пестрые покрывала, воздух был полон мрака, мрака, который по той самой причине, что он был необъясним, был тем более тревожным. Я чувствовал, как оно висит вокруг меня, как неразвитая тень чего-то особенно безобразного и отвратительного, и, когда я приблизился к больной женщине, оно как бы встало на моем пути и заставило меня отступить.

Мисс Вининг была определенно хороша собой; у нее были типично театральные черты - аккуратно вылепленные нос и подбородок, вьющиеся желтые волосы и большие мечтательные голубые глаза, которые особенно нравились определенному классу мужчин; впрочем, как и большинство женщин, я предпочитаю что-то более солидное, как физически, так и интеллектуально, - я терпеть не могу "красивое, красивое". Она, конечно, была слишком больна, чтобы разговаривать, и, если не считать нескольких бессвязных и судорожных восклицаний, хранила суровое молчание. Так как у меня не было возможности сидеть рядом с ней, я волосы перед огнем, приняв такое положение, чтобы полностью видеть кровать. Моя первая ночь прошла без каких-либо происшествий, а утром состояние моего пациента показало небольшое улучшение. Было восемь часов вечера, когда я снова пришел на дежурство, и, так как погода за день переменилась, вся комната отдавалась и передавала завывание ветра, бушевавшего вокруг дома с демонической яростью. .

Я пробыл на своем посту чуть более двух часов и только что измерил температуру моего пациента, когда, случайно оторвав взгляд от книги, которую читал, я с удивлением увидел, что стул у изголовья кровати занят. ребенком - крошечной девочкой. То, как она вошла в комнату, не привлекая моего внимания, было, конечно, необыкновенно, и я мог только предположить, что завывание ветра в широкой трубе заглушило звук двери и ее шагов.

Я, конечно, очень возмутился, что она посмела войти без стука, и, встав с места, приготовился обратиться к ней и предложить ей иди, когда она подняла крошечную белую руку и жестом поманила меня назад. Я повиновался, потому что не мог удержаться - ее действие сопровождалось странным, - неприятно своеобразным выражением лица, которое меня заворожило; и, не зная точно почему, я стоял, глядя на нее, косноязычный и дрожащий. Так как ее лицо было обращено к больному, а кроме того, на ней была широкополая шляпа, я ничего не мог разглядеть в ее чертах; но по ее грациозной фигурке и изящным конечностям я понял, что она, вероятно, была и красива, и аристократична. Ее платье, возможно, не самого богатого качества, было, конечно, далеко не дрянным, и в его стиле и покрое было что-то, что указывало на иностранную национальность - Италию - или Испанию - или Южную Америку - или даже Восток, вероятность последняя была усилена ее позой, полной змеиной непринужденности, характерной для Востока. Я так увлекся наблюдением за ней, что совершенно забыл о своей пациентке, пока протяжный вздох с постели не напомнил мне о ее существовании. С усилием я продвинулся вперед и уже хотел было подойти к кровати, когда ребенок, не двигаясь, головой, махнул мне назад, и - опять я был беспомощен. Видение больной женщины, которое я получил, хотя и было кратким, наполнило меня тревогой. Она металась взад-вперед на одеялах и дышала самым мучительным образом, как в бреду или как в плену какого-то особенно страшного кошмара. Ее состояние так испугало меня, что я приложил самые отчаянные усилия, чтобы побороть свою инертность. Однако мне это не удалось, и, наконец, совершенно подавленный своим усилием, я закрыл глаза. Когда я снова открыла их, стул у кровати был свободен - ребенок ушел. Огромное чувство облегчения нахлынуло на меня, и, вскочив с места, я поспешил к постели - моей больной стало хуже, лихорадка усилилась, она бредила. Я измерил ей температуру. Было 104. Теперь я сидел рядом с ней, и мое присутствие, очевидно, действовало успокаивающе. Она быстро успокоилась и, приняв лекарство, постепенно погрузилась в тихий сон, который длился до позднего утра. Когда я уходил от нее, она уже совсем оправилась от рецидива. Я, конечно, рассказала врачу о визите ребенка, и он очень рассердился.

"Что бы ч appens, няня, - сказал он, - позаботьтесь, чтобы никто не вошел сегодня в комнату; состояние пациентки слишком тяжелое, чтобы она могла видеть кого-либо, даже собственную дочь. Вы должны держать дверь запертой.

Вооружившись этим поручением, я с облегчением на сердце на следующую ночь отправился на дежурство и, заперев дверь, снова сел у огня. Днем шел сильный снегопад; ветер стих, и на улицах стало тихо, как в могиле.

Пробило десять, одиннадцать и двенадцать часов, и мой пациент спокойно спал. Однако без четверти час меня резко вырвало из задумчивости рыдание, рыдание страха и боли, исходившее из постели. Гляжу, а там - там сидит в той же позе, что и накануне вечером, ребенок. Я вскочил на ноги с возгласом изумления. Она подняла руку, и я, как прежде, рухнул - завороженный - парализованный. Никакие мои слова не могут передать всех ощущений, которые я испытал, сидя там, вынужденный слушать стоны и стоны женщины, судьба которой была вверена мне на попечение. Каждую секунду она росла каждый звук звенел в моих ушах, как забивание гвоздей в ее гроб. Как долго я терпел такие мучения, я не могу сказать и не смею думать, потому что, хотя часы находились в нескольких футах от меня, я ни разу не подумал взглянуть на них. Наконец ребенок встал и, медленно встав с кровати, с опущенной головой подошел к окну. Заклинание было разрушено. С криком возмущения я буквально перепрыгнул через ковер и столкнулся с незваным гостем.

"Кто ты?" - прошипел я. "Скажи мне свое имя немедленно! Как ты посмел войти в эту комнату без моего разрешения?

Пока я говорил, она медленно подняла голову. Я схватился за ее шляпу. Он растаял в моих руках, и, к моему невыразимому ужасу, моему неумирающему ужасу, я взглянул в лицо трупа! - трупа индусского ребенка с большим, зияющим разрезом на горле. При жизни ребенок, без сомнения, был прекрасен; теперь это было ужасно - ужасно со всеми ужасными уродствами, отталкивающими уродствами долгой кончины в могиле. Я потерял сознание и, придя в себя, обнаружил, что мой призрачный посетитель исчез, а мой пациент мертв. Одна ее рука была прижата к глазам, как будто чтобы закрыть глаза. объект, на который она боялась смотреть, в то время как другой судорожно схватил одеяло.

На мою долю выпало помочь упаковать ее вещи, и среди ее писем был большой конверт с почтовым штемпелем "Кветта". Поскольку мы искали какую-нибудь подсказку относительно адреса ее родственников, я открыл ее. Это была просто фотография индусского ребенка размером с шкаф, но я сразу узнала платье - это было платье моего призрачного посетителя. На обороте были такие слова: "Натали. Да простит нас обоих Господь".

Хотя мы тщательно наводили справки о Натали и мисс Вининг в Кветте и свободно размещали объявления в ведущих лондонских газетах, мы ничего не узнали и со временем были вынуждены оставить этот вопрос без внимания. Насколько мне известно, призрака индусского ребенка никто больше не видел, но я слышал, что в отеле до сих пор обитает привидение - привидение женщины.

ДЕЛО XVII

ЗАМОК ГЛАМИСС

Из всех привидений в Шотландии земля, н один из них получил такую широкую известность, как призраки замка Глэмис, резиденции графа Стратмора и Кингхорна в Форфаршире.

Часть замка - та часть, которая чаще всего посещается призраками - имеет древнее, хотя и неопределенное время, и если есть доля правды в предании о том, что Дункан был убит там Макбетом, то, во всяком случае, оно должно было существовать в то время. начало одиннадцатого века. Конечно, время от времени добавлялись дополнительные здания и производился ремонт; но первоначальная структура остается почти такой же, как и всегда, и включена в квадратную башню, которая занимает центральное положение и обеспечивает полный вид на весь замок.

В этой башне, стены которой толщиной в пятнадцать футов, есть комната, спрятанная в каком-то неожиданном месте. квартал, который содержит тайну (ключевую ноту по крайней мере одного из призраков), которая известна только графу, его наследнику (по достижении им двадцать первого дня рождения) и фактору поместья.

По всей вероятности, тайна, связанная с этой комнатой, привлекла бы мало внимания, если бы не тот факт, что неземные звуки, которые в то время должны были исходить из этой комнаты, были слышны различными посетителями, спящими в Квадратной башне.

Говорят, что следующий опыт произошел с дамой по имени Бонд. Я добавляю его более или менее с ее собственных слов.

* * * *

Прошло много лет с тех пор, как я остался в Glamis. На самом деле я был немногим больше ребенка и только что пережил свой первый сезон в городе. Но, хотя я был молод, я не был ни нервным, ни изобретательным; Я был склонен быть, что называется, флегматичным, то есть предельно деловым и практичным. Действительно, когда мои друзья воскликнули: "Вы же не хотите сказать, что собираетесь остаться в "Глэмисе"! Разве ты не знаешь, что здесь обитают привидения? Я расхохотался.

"Привидения!" Это id: "Как смешно! Нет таких вещей, как призраки. С тем же успехом можно было бы верить в фей.

Конечно, в Глэмис я поехал не один - со мной были моя мать и сестра; но в то время как они спали в более современной части замка, мне, по моей просьбе, выделили комнату в Квадратной башне.

Не могу сказать, что мой выбор как-то связан с тайной комнатой. Это, а также предполагаемая тайна, так часто вдалбливали мне в уши, что я совершенно устал от всего этого. Нет, я хотел спать в Квадратной башне совсем по другой причине, по моей собственной причине. Я держал вольер; башня была старой; и я, естественно, надеялся, что его стены будут увиты плющом и изобилуют птичьими гнездами, до некоторых из которых я мог бы дотянуться - и, к стыду своему, ограбить - из моего окна.

Увы, за мои ожидания! Хотя Квадратная башня была так древняя, что кое-где даже осыпалась, - ни следа листа, ни следа птичьего гнезда я нигде не видел; стены были отвратительны, брута голый. Однако вскоре мое разочарование сменилось восторгом; ибо воздух, врывавшийся в открытое окно, был так сладок, так густо благоухал вереском и жимолостью, а вид на широкую, широкую, густо заросшую лесом территорию был так неописуемо очарователен, что, несмотря на мою нехудожественную и непоэтическую натуру, я был очарован - очарован, как никогда раньше и никогда не был с тех пор. "Призраки!" Я сказал себе: "Призраки! какой абсурд! какой нелепый абсурд! в таком очаровательном месте могут быть только солнце и цветы".

Я также хорошо помню - ибо, как я уже сказал, я не был поэтичен, - как мне понравился мой первый обед в Глэмисе. Долгий путь и пронзительный горный воздух заставили меня проголодаться, и я подумал, что никогда не пробовал такой вкусной еды - такого идеального лосося (из Эска) и таких райских фруктов. Но я должен вам сказать, что, хотя я ел сытно, как и подобает здоровой девушке, к тому времени, когда я ложился спать, я полностью переваривал свою еду и, в сущности, был готов отведать несколько овсяных бисквитов, которые я нашел в мой несессер, и вспомнил, что купил в Перте. Было около одиннадцати часов, когда моя служанка ушла от меня, и я несколько минут сидел, закутавшись в халат, перед открытым окном. Ночь была очень тихая, и если не считать случайного шелеста ветра в далеких верхушках деревьев, уханья совы, меланхолического крика чибиса и хриплого лая собаки, тишина не нарушалась.

Интерьер моей комнаты почти во всех деталях был современным. Мебель не старая; не было мрачной резьбы; никаких причудливых гобеленов на стенах; никаких темных шкафов; никаких мрачных уголков - все было уютно и весело, и когда я ложился в постель, мне не приходило в голову ни мысли о чуде, ни тайне.

Через несколько минут я заснул, и какое-то время не было ничего, кроме пустоты - пустоты, в которой всякая идентичность была уничтожена. И вдруг я очутился в комнате странной формы с высоким потолком и окном, расположенным так далеко от черного дубового пола, что изнутри оно было совершенно недоступно. Слабые проблески фосфоресцирующего света пробивались сквозь узкие стекла и служили для того, чтобы различать более заметные предметы вокруг; но мои глаза тщетно пытались добраться до самых отдаленных углов стены, один из которых вселил в меня такой ужас, какого я никогда прежде не испытывал. Стены были покрыты тяжелыми драпировками, которых было достаточно, чтобы исключить возможность проникновения наружу каких-либо звуков, кроме самых громких.

Мебель, если ее можно было так назвать, озадачила меня. Она казалась более подходящей для камеры тюрьмы или сумасшедшего дома, или даже для конуры, чем для обычной жилой комнаты. Стула не было видно, только грубый сосновый стол, соломенный матрац и что-то вроде корыта. Воздух неисправимого мрака и ужаса навис над всем и пронизывал все. Стоя там, я чувствовал, что жду чего-то - чего-то, что было спрятано в углу комнаты, которой я боялся. Я пытался вразумить себя, уверить себя, что там нет ничего, что могло бы причинить мне боль, ничего, что могло бы даже испугать меня, но мои усилия были напрасны - мои страхи росли. Если бы я точно знал причину своей тревоги, я бы не страдал так сильно, но незнание того, что там было, чего я боялся, сделало мой ужас таким сильным. неважный. С каждой секундой агония моего ожидания увеличивалась. Я не смел пошевелиться. Я с трудом дышал и боялся, как бы сильное биение моего сердца не привлекло внимание Неведомого Присутствия и не ускорило его выход. И все же, несмотря на смятение ума, я поймал себя на анализе своих чувств. Я ненавидел так не опасность, сколько ее абсолютное действие - страх. Я содрогался при одной мысли о том, к чему может привести самый ничтожный инцидент - скрип доски, тиканье жука или уханье совы - на нестерпимое волнение моей души.

В этом беспокойном и жалком состоянии я чувствовал, что рано или поздно должен наступить период, когда мне придется отказаться от жизни и разума вместе в самой отчаянной борьбе со страхом.

Наконец что-то шевельнулось. Ледяной холод пробежал по моему телу, и ужас моих ожиданий тотчас же достиг кульминационной точки. Присутствие вот-вот раскроется.

Нежное трение мягкого тела о пол, хруст костяного сустава, дыхание, еще один хруст, а потом - неужели это был мой собственный возбужденное воображение, или беспокоящее влияние атмосферы, или зыбкий полумрак комнаты, создавший передо мной в стигийском мраке ниши зыбкие и неясные очертания чего-то светлого и ужасного? Я бы с радостью рискнул будущим, чтобы поискать что-то другое, - я не мог. Мои глаза были неподвижны - я был вынужден пристально смотреть перед собой.

Медленно, очень медленно вещь, чем бы она ни была, обретала форму. Ноги - кривые, деформированные, человеческие ноги. Тело - желтовато-коричневое и сгорбленное. Руки - длинные и паучьи, с кривыми, узловатыми пальцами. Голова - большая и звериная, покрытая спутанной массой седых волос, свисавших вокруг выступающего лба и заостренных ушей, в жуткой пародии на кудри. Лицо - и в этом было воплощение всех моих самых страшных ожиданий - лицо - белое и пристальное, свиноподобное, со злобным выражением; адское сочетание всего грязного и животного, и в то же время не лишенное пафоса.

Пока я ошеломленно смотрел на него, он приподнялся на корточках, как обезьяна, и жалобно посмотрел на меня. Затем, пробираясь вперед , оно перевернулось и легло, распластавшись, как неуклюжая черепаха, - и валялось, как для тепла, в холодных серых лучах ранней зари.

В этот момент повернулась ручка двери комнаты, кто-то вошел, раздался громкий крик - и я проснулся - проснулся и обнаружил, что вся башня, стены и стропила звенят от самых ужасных криков, которые я когда-либо слышал, - криков что-то или кого-то - ибо в них был сильный элемент как человеческого, так и животного - в величайшем бедствии.

Удивляясь, что это значит, и более чем когда-либо испугавшись, я сел в постели и стал слушать, -- слушал, пока убеждение -- результат интуиции, внушения или чего угодно, но все же убеждение -- заставляло меня ассоциировать звуки с вещью в моем сне. И я их до сих пор ассоциирую.

* * * *

Я думаю, что в том же году - в том году, когда мне рассказали предыдущую историю, - я услышал еще одну историю о привидениях в Глэмисе, историю, связанную с дамой, которую я назову мисс Макгинни. Я привожу ее опыт настолько точно, насколько это возможно, поскольку она, как утверждается, рассказала его.

* * * *

я редко - Расскажите о моем приключении, - объявила мисс Мэджинни, потому что так много людей высмеивают сверхфизическое и смеются при одном упоминании о привидениях. Признаюсь, я и сам делал то же самое, пока не остался в Глэмисе; но неделя там совершенно излечила меня от скептицизма, и я ушел убеждённым верующим.

Инцидент произошел почти двадцать лет назад - вскоре после моего возвращения из Индии, где тогда служил мой отец.

Прошло уже много лет с тех пор, как я был в Шотландии, и действительно, я только однажды пересек границу, и то, когда я был младенцем; поэтому я был рад получить приглашение провести несколько недель в стране моего рождения. Сначала я отправился в Эдинбург - я родился в Драмшью-Гарденс, - а оттуда в Глэмис.

Была поздняя осень, было очень холодно, и я прибыл в замок в метель. Действительно, я не припомню, чтобы когда-нибудь попадал в такую ужасную бурю. Это было все, что могли сделать лошади, чтобы продвинуться вперед, и когда мы достигли замка, мы обнаружили толпу встревоженных лиц, с нетерпением ожидающих нас в зале.

Охлажденный! мне было холодно до костей и думал, что никогда не оттаю. Но огромные камины и светлая и уютная атмосфера комнат - ведь интерьер "Глэмиса" был полностью модернизирован - вскоре привели меня в чувство, и к чаю мне стало приятно тепло и уютно.

Моя спальня находилась в самой старой части замка - в Квадратной башне, - но, хотя некоторые из гостей предупреждали меня, что в ней могут быть привидения, я могу заверить вас, что, когда я ложился спать, ни одна тема не занимала меня дальше, чем тема призраков. Я вернулся в свою комнату около половины одиннадцатого. Буря была тогда в самом разгаре - все было вавилоном и смятением - непроглядная тьма смешивалась с дичайшим ревом и визгом; а когда я заглянул в свое оконное стекло, я ничего не увидел - стекла были покрыты снегом - снегом, который непрестанно хлестал по ним с циклонической яростью. Я прикрепил гребенку к оконной раме, чтобы не спать от постоянного тряски; и с присущей моему полу осторожностью заглянула в шкаф и под кровать в поисках грабителей - хотя бог знает, что бы я сделала, если бы нашла там одного из них - пл. поставил подсвечник и спичечный коробок на столик у моей постели, чтобы ночью не рвануло крышу или окно или не случилось бы какой-нибудь другой катастрофы, и после всех этих приготовлений легла в постель. В этот период моей жизни я крепко спал и, будучи несколько необычно уставшим после путешествия, вскоре погрузился в сон без сновидений. Что меня разбудило, я не могу сказать, но я пришел в себя с сильным вздрагиванием, которое могло быть вызвано громким шумом. В самом деле, таково было первое мое впечатление, и я напряг слух, пытаясь выяснить причину этого. Однако все молчали. Буря утихла, и замок и его окрестности погрузились в почти сверхъестественную тишину. Небо прояснилось, и комнату частично осветил широкий поток серебристого света, который мягко просачивался сквозь белые плотно задернутые шторы. Чувство, что в воздухе было что-то неестественное, что тишина была лишь прелюдией к какому-то странному и поразительному событию, постепенно охватило меня. Я пытался урезонить себя, доказывать, что это чувство всецело связано с новизной моего окружения, но мое усилия были бесплодны. И вскоре на меня нашло ощущение, которому я был до сих пор совершенно чужд, - я испугался. Неудержимая дрожь пронизывала тело мое, зубы стучали, кровь застывала. Повинуясь порыву, порыву, которому я не мог сопротивляться, я приподнялся с подушек и, со страхом вглядываясь в теневое свечение, лежавшее прямо передо мной, прислушался. Зачем я прислушался, не знаю, кроме того, что меня подсказывал инстинктивный дух. Сначала я ничего не слышал, а затем откуда-то из непонятного мне направления послышался шум, низкий, отчетливый, непонятный. Он повторялся в быстрой последовательности и быстро превращался в звук бронированных шагов, мчащихся вверх по длинному лестничному пролету в конце коридора, ведущего в мою комнату. Страшась подумать, что бы это могло быть, и охваченный диким чувством самосохранения, я делал отчаянные попытки выбраться из постели и забаррикадировать дверь. Мои конечности, однако, отказывались двигаться. Я был парализован. Все ближе и ближе приближались звуки; и я смог, наконец, различить с ясностью, которая окаменела в самой моей душе, стук и лязг ножен меча, и задыхающиеся и задыхающиеся люди, измученные дикой и отчаянной гонкой. А потом с отвратительной внезапностью до меня дошел смысл всего этого - это был случай преследования и преследования - гонка была на всю жизнь. У моей двери беглец остановился, и по шуму, который он издавал, пытаясь отдышаться, я понял, что он мертв. Его антагонист, однако, дал ему очень мало времени для восстановления. Совершив прыжки, он нанес ему такой удар, что тот с такой огромной силой отлетел к двери, что панели, хотя и сделанные из крепчайшего дуба, дрожали и напрягались, как хрупкие спички.


Удар повторился; крик, поднявшийся в горле жертвы, превратился в безуспешный булькающий стон; и я слышал, как тяжелый боевой топор прорубает себе путь сквозь шлем, кости и мозг. Мгновение спустя раздался звук скользящей брони; и труп, соскользнув вбок, со звонким лязгом повалился на землю.

Наступила тишина, слишком ужасная для слов. Закончив свое безобразное рукоделие, убийца тихо обдумывал, что ему делать. o сделать следующее; в то время как мой страх привлечь его внимание был так велик, что я едва смею дышать. Это невыносимое положение вещей длилось уже, как мне казалось, всю жизнь, когда, невольно взглянув на пол, я увидел поток темной на вид жидкости, лениво плескавшейся ко мне со стороны двери. Еще мгновение, и оно достигнет моих ботинок. В смятении я громко закричал. Снаружи внезапно послышалось движение, значительный лязг стали, и в следующее мгновение - несмотря на то, что она была заперта - дверь медленно открылась. К счастью, предел моей выносливости был исчерпан, перегруженные клапаны моего сердца не выдержали - я потерял сознание. Когда я пришел в сознание, было утро, и желанные солнечные лучи не выдавали никаких следов мучительной драмы. Признаюсь, я долго боролся, прежде чем решился провести еще одну ночь в этой комнате; и мои чувства, когда я закрывала дверь перед удаляющейся горничной и собиралась лечь в постель, были не самыми завидными. Но ничего не произошло, и я не испытал ничего подобного до вечера, предшествующего отъезду. я легла весь день - я устал после долгой утренней блуждания по болотам, которую очень люблю, - и думал, что пора вставать, как вдруг на мое лицо упала темная тень.

Я поспешно поднял глаза и увидел, что у моей кровати стоит и склоняется надо мной гигантская фигура в ярких доспехах.

Его забрало было поднято, и то, что я увидел внутри шлема, навсегда запечатлелось в моей памяти. Это было лицо мертвеца - давно умершего - с выражением - едва уловимым адским выражением - живого. Пока я беспомощно смотрел на него, он наклонился ниже. Я вскинул руки, чтобы отразить это. В дверь громко постучали. И когда моя служанка тихонько вошла, чтобы сообщить мне, что чай готов, она исчезла.

* * * *

Третий отчет о привидениях Глэмиса был рассказан мне еще летом 1893 года. Я ехал по железной дороге из Перта в Глазго, и единственным пассажиром в моем купе был пожилой джентльмен, который, судя по его виду и внешности, , мог быть домини или представителем какой-либо другой ученой профессии. Теперь я вижу его мысленным взором - высокий, т хин человек с преждевременной сутулостью. У него были белые волосы, зачесанные вперед по обеим сторонам головы, как будто парик; густые брови; темные пронзительные глаза; и суровый, хотя и несколько грустный, рот. Черты его лица были прекрасными и учеными; он был чисто выбрит. В нем было что-то - что-то, что отличало его от общей толпы - что-то, что привлекало меня, и я начал болтать с ним вскоре после того, как мы покинули Перт.

В ходе разговора, во всяком случае интересного для меня, я ловко ухитрился ввести тему о привидениях - тогда, как всегда, на первом месте в моих мыслях.

* * * *

Что ж, сказал он, я могу рассказать вам кое-что довольно необычное, что, как говорила моя мать, случилось с ее другом в Глэмисе. Я не сомневаюсь, что вы хорошо знакомы с избитыми историями, связанными с привидениями в замке; например, "Эрл Бирди, играющий в карты с дьяволом" и "Плачущая женщина без рук и языка". Вы можете прочитать о них в десятках книг и журналов. Но что случилось с другом моей матери, которого я назову Миссис Гиббонс - ибо я забыл ее настоящее имя - явно отличалась нестандартной натурой. Роман произошел незадолго до смерти миссис Гиббонс, и я всегда думал, что то, что произошло, могло быть каким-то образом связано с ее смертью.

Однажды она поехала в замок - в отсутствие хозяина - повидаться со своим двоюродным братом, который служил графу и графине. Никогда прежде не бывавшая в Глэмисе, но так много наслышанная о нем, миссис Гиббонс весьма любопытно было увидеть ту часть здания, называемую Квадратной башней, которая носила репутацию населенной привидениями.

Тактично выжидая случая, она уговорила свою родственницу на предмет этого предмета, и ей со смехом сообщили, что она может ходить куда угодно, оставив только одно место, а именно "Комнату Синей Бороды"; и уж точно ей никогда не удастся сунуть свой нос, так как его местонахождение было известно только трем людям, и все они поклялись никогда не раскрывать его. В начале своей инспекционной поездки миссис Гиббонс была разочарована - ее разочаровал Тауэр. Она ожидала увидеть изможденного, г краевое место, рассыпающееся от времени, полное леденящих кровь винтовых лестниц и глубоких темных подземелий; тогда как все было наоборот. Стены были в прекрасной сохранности - абсолютно целы; номера светлые и веселые, оборудованные в самом современном стиле; подземелий не было, по крайней мере, не было видно, а коридоры и лестницы не наводили на мысль ничего более тревожного, чем - летучих мышей! Некоторое время ее сопровождал ее родственник, но, когда последний был отозван, миссис Гиббонс продолжила свои прогулки одна. Она осмотрела нижние помещения и неторопливо осматривала красиво обставленную квартиру в верхнем этаже, когда, переходя из одного конца комнаты в другой, наткнулась на что-то. Она посмотрела вниз - ничего не было видно. Изумленная до невозможности, она протянула руки, и они остановились на предмете, который ей было нетрудно идентифицировать. Это была огромная бочка или бочка, лежащая горизонтально.

Она наклонилась близко к тому месту, где почувствовала это, но ничего не увидела - ничего, кроме хорошо отполированных досок пола. Чтобы еще раз убедиться, что бочка там, она дала немного ки ск - и с криком боли отдернула ногу. Она не боялась - солнечный свет в комнате запрещал бояться - только раздражалась. Она была уверена, что там была бочка - что она была объективной, - и злилась на себя за то, что не видела ее. Она задавалась вопросом, не ослепла ли она; но тот факт, что другие предметы в комнате были ей ясно видны, опровергал эту идею. Несколько минут она тыкала и тыкала Существо, а затем, охваченная внезапной и неконтролируемой паникой, повернулась и убежала. И когда она выскочила из комнаты, по коридору и вниз по, казалось бы, бесконечному лестничному пролету, она услышала, как за ней гналась бочка - тук-тук-тук!

У подножия лестницы миссис Гиббонс встретила свою кузину, и, когда она вцепилась в последнюю для поддержки, ствол пронесся мимо нее, все еще продолжая свой спуск - бум-тум-бум! (хотя шаги, насколько она могла видеть, прекратились) - пока звуки постепенно не стихли вдалеке.

Пока продолжались манифестации, ни миссис Гиббонс, ни ее кузен не разговаривали; но последний, как только звуки стихли, утащил миссис Гиббонс прочь и, голосом, дрожащим от ужаса, кричала: "Скорее, скорей, не смотри, ради бога, кругом, хуже еще не будет". И, увлекая за собой миссис Гиббонс в запыхавшейся спешке, она бесцеремонно вытолкнула ее из Тауэра.

- Это была не бочка! Кузен миссис Гиббонс впоследствии заметил в качестве объяснения. "Я видел это - я видел это раньше. Не просите меня описать это. Я не смею, я не смею даже думать об этом. Всякий раз, когда он появляется, вскоре после этого происходит определенное событие. Не надо, ни в коем случае не говорите об этом никому здесь. А миссис Гиббонс, как рассказывала мне моя мать, уезжала из Глэмиса в тысячу раз более любопытная, чем была до отъезда.

* * * *

Последнюю историю, которую я должен рассказать, я услышал много лет назад, когда жил недалеко от Балморала. Джентльмен по имени Вэнс, с ярко выраженными антикварными вкусами, остановился в гостинице недалеко от поместья Стратмор и однажды днем, бродя за границей, в припадке рассеянности вошел на территорию замка. Случилось так, к счастью для него, что семья была в отъезде, и он столкнулся с Не было никого более грозного, чем человек, которого он принял за садовника, неотесанного вида малый, с огромной головой, покрытой копной рыжих волос, с ястребиными чертами лица и высокими даже для шотландца скулами. Пораженный внешним видом этого человека, мистер Вэнс заговорил и, найдя его удивительно вежливым, спросил, не натыкался ли он когда-нибудь на какие-нибудь окаменелости, копаясь в саду.

"Я не понимаю значения ископаемых", - ответил мужчина. "Кто они такие?"

- объяснил мистер Вэнс, и черты лица постепенно приобрели хитрое выражение. "Нет!" - сказал он. - Я никогда ничего из этого не находил, но если вы дадите мне слово ничего об этом не говорить, я покажу вам кое-что, что я когда-то раскопал вон там, у Квадратной башни.

- Ты имеешь в виду Башню с привидениями? Башню, в которой должна быть секретная комната? - воскликнул мистер Вэнс.

Необыкновенное выражение - выражение, которое мистер Вэнс не мог проанализировать, - появилось в глазах мужчины. "Да! вот и все!" он кивнул. "То, что люди называют - и правильно называют - Башней с привидениями. Я получил это оттуда. Но разве ты не да ладно!

Мистер Вэнс, чье любопытство было возбуждено, пообещал, и человек, вежливо попросив его следовать за ним, повел его к домику, стоявшему неподалеку, в глубине сумрачного леса. К удивлению мистера Вэнса, клад оказался скелетом руки - руки с ненормально большими костяшками, а первый сустав - обоих пальцев и большого пальца - намного короче остальных. Это была рука самой необычной формы, какую мистер Вэнс когда-либо видел, и он совершенно не знал, как ее классифицировать. Это отталкивало, но интересовало его, и в конце концов он предложил этому человеку хорошую сумму, чтобы позволить ему оставить ее себе. К его удивлению, в деньгах было отказано. "Вы можете получить эту вещь, и добро пожаловать", - сказал парень. "Только, я советую вам не смотреть на него поздно ночью; или непосредственно перед сном. Если вы это сделаете, у вас могут быть плохие сны".

- Я рискну! Мистер Вэнс рассмеялся. "Видите ли, будучи трезвомыслящим кокни, я не суеверен. Только вы, горцы, и ваши двоюродные братья, ирландцы, верите в наши дни в приметы, приметы и тому подобное"; и, тщательно упаковав руку в свои Внезапно мистер Вэнс пожелал странному существу доброго утра и пошел своей дорогой.

Весь остаток дня рука была в его мыслях больше всего - ничто никогда не очаровывало его так сильно. Он сидел, размышляя над ним весь вечер, и перед сном он все еще рассматривал его - рассматривал его наверху, в своей комнате, при свете свечи. Он смутно помнил, что какие-то часы пробили двенадцать, и он уже начинал чувствовать, что пора ложиться спать, как в зеркале против себя увидал дверь - она была отворена.

"Ей-богу! странно!" сказал он себе. - Я мог бы поклясться, что закрыл и запер его. Чтобы убедиться, он обернулся - дверь была закрыта. - Оптический обман, - пробормотал он. "Я попробую снова."

Он посмотрел в зеркало - дверь, отражавшаяся в нем, была - открыта. Совершенно не зная, как объяснить это явление, он наклонился вперед, чтобы более внимательно рассмотреть стекло, и при этом вздрогнул. На пороге дверного проема стояла тень - черная и выпуклая. Холодная дрожь пробежала по спине мистера Вэнса, и на всякий случай мгновение ему стало страшно, ужасно страшно; но он быстро опомнился - это была только иллюзия - никакой тени там в действительности не было - стоит только повернуться, и вещь исчезнет. Это было забавно - занимательно. Он подождет и увидит, что случилось.

Тень шевельнулась. Он медленно двигался по воздуху, как огромный паук или птица странной формы. Он не хотел признавать, что в этом было что-то зловещее - только что-то забавное - мучительно забавное. Однако это не заставило его смеяться. Когда оно приблизилось, он попытался диагностировать его, найти его материальный аналог в одном из окружающих его предметов; но он был вынужден признать, что его попытки не увенчались успехом - в комнате не было ничего подобного. Смутное чувство беспокойства постепенно подкрадывалось к нему - не было ли это тенью чего-то, с чем он был знаком, но не мог сейчас вспомнить, - чего-то, чего он боялся, - чего-то зловещего? Он боролся с этой идеей, отвергал ее как абсурдную; но оно вернулось, вернулось и пустило более глубокие корни по мере того, как тень натягивала ближе. Ему хотелось, чтобы в доме не было так тихо, чтобы он мог слышать хоть какие-то признаки жизни, что угодно, что угодно для общения и для избавления его от гнетущего, очень гнетущего чувства одиночества и одиночества.

Его снова охватила дрожь ужаса.

"Смотри сюда!" - воскликнул он вслух, радуясь звуку собственного голоса. "Смотри сюда! если это будет продолжаться намного дольше, я начну думать, что схожу с ума. С меня достаточно, и более чем достаточно, волшебных зеркал на одну ночь - пора мне в постель. Он норовил подняться со стула - пошевелиться; он не мог сделать ни того, ни другого; какая-то странная, тираническая сила держала его в плену.

Теперь в тени произошла перемена; размытие рассеялось, и отчетливо очерченные очертания объекта - объекта, от которого мистера Вэнса тошнило от опасения, - медленно раскрылись. Его подозрения подтвердились - это была Рука! - рука - уже не скелет, а покрытая зеленой, разлагающейся плотью - нащупывая свой путь хитро и украдкой к нему - к спинке его стула! Он заметил убийственное подергивание его коротких, плоских кончиков пальцев, чудовищные мускулы его его отвратительный большой палец и большие, неуклюжие впадины его липкой ладони. Он приблизился к нему; его холодная, склизкая, отвратительная кожа касалась его пальто - его плеча - его шеи - его головы! Оно придавило его, раздавило, задушило! Он видел все это в зеркале - и тут случилось необыкновенное. Мистер Вэнс внезапно оживился. Он встал и украдкой огляделся. Стулья, кровать, платяной шкаф - все исчезло - исчезла и спальня, - и он очутился в маленькой, голой, неуютной, странно устроенной квартирке без двери и только с узкой щелью окна где-то под потолком.

В одной руке у него был нож с длинным острым лезвием, и все его мысли были сосредоточены на убийстве. Крадучись вперед, он подошел к углу комнаты, где он теперь впервые увидел - матрац - матрац, на котором лежало скорчившееся тело. Что это была за Вещь - будь то человек или животное? Вэнс не знал - ему было все равно - все, что он чувствовал, это то, что он должен был убить его - что он ненавидел и ненавидел это - ненавидел с такой ненавистью, какую ничто другое не могло бы вызвать. Осторожно подойдя к ней на цыпочках, он нагнулся, д, высоко подняв нож над головой, вонзил его в тело Существа со всей силой, на которую был способен.

* * * *

Он снова пересек комнату и снова очутился в своей квартире в гостинице. Он поискал руку скелета - ее не было там, где он ее оставил, - она исчезла. Потом он взглянул на зеркало и увидел на его блестяще отполированной поверхности не свое лицо, а лицо садовника, человека, подавшего ему руку! Черты лица, цвет, волосы - все - все было одинаково - удивительно, безобразно одинаково - и когда глаза встретились с его глазами, они улыбнулись - дьявольски.

* * * *

Рано утром на следующий день мистер Вэнс отправился к роще и коттеджу; их нельзя было найти - о них никто никогда не слышал. Он продолжил свое путешествие и несколько месяцев спустя, одолжив коллекцию картин в галерее Эдинбурга, резко - очень резко - остановился перед портретом джентльмена в старинном костюме. Лицо казалось странно знакомым - огромная голова с густыми рыжими волосами - ястребиные черты - тонкие, плотно сжатые губы. Потом в мгновение ока все вернулось к нему: лицо, на которое он смотрел, было тот из грубого садовника - человека, который дал ему руку. И в довершение всего, глаза - ухмылялись.


ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 1)

Первоначально опубликовано в 1912 году.


ГЛАВА I

КАК ОНИ ВПЕРВЫЕ УСЛЫШАЛИ ОБ АТЛАНТИСЕ

Дождь отвечает за гораздо большее, чем просто рост овощей, - он является контролером, хотя и несколько своенравным контролером судьбы человека. В основном, если не полностью, из-за дождя французы проиграли битву при Азенкуре; в то время как, если я не ошибаюсь, только Конфуций знает, сколько побед было вырвано у китайцев тем же самым фактором.

Скорее всего, именно дождь заставил Леона Хамара укрыться в букинистическом магазине; ибо столь глубоко укоренившимся было его отвращение к любой литературе, кроме финансовой газеты или ежедневной колонки акций и акций, что ничто не побудило бы его приблизиться к книге на расстояние прикосновения, кроме риска сильного промокания. Теперь, к своему невыразимому отвращению, он обнаружил, что его окружают вещи, которые он ненавидел. Книги древние - очень древние, судя по их переплетам - и современные - истории, биографии, романы и журналы - всего от десяти долларов до пяти центов, и все они оформлены с похвальным тактом в соответствии с их объемом и состоянием. Но Хамара нельзя было ни соблазнить, ни смягчить. Он хмурился на всех и на всех одинаково, и колоссальное издание стихов мисс Кто-то или Другая, которое благодаря своей великолепной обложке из малинового и золотого цветов занимало самое видное место, было встречено с таким же мстительным приемом, как и потрепанные и порванные тома Уиттиера. спрятался в глухом углу.

Отступив еще дальше к входу в лавку, чтобы лучше защититься от дождя, который, падая все сильнее и сильнее, задувался ветром, Хамар наткнулся на стеллаж с книгами, в результате чего одна из них упала с громкий стук по тротуару.

Мгновенно появился мужчина, по-видимому, владелец магазина и, несомненно, еврей. Подняв книгу и вытерев ее грязным носовым платком, он сунул ее Хамару.

"Видеть!" - сказал он. - Вы повредили это мое имущество. Вы должны либо купить его, либо дать мне адекватную компенсацию".

"Что!" - воскликнул Хамар. - Компенсация за такой вздор? Почему все ваши книги вместе взятые не стоят и пяти долларов. Действительно, я видел вдвое больше, проданных на распродаже за половину этой суммы. Вы не можете меня еврействовать!

Двое мужчин вопросительно посмотрели друг на друга.

"Возможно, - медленно заметил владелец магазина, - возможно, некоторые из ваших предков когда-то были идишами. В таком случае между нами должны быть узы симпатии. У вас может быть эта книга за пять центов. Что нет! Твои щеки впалые, пальцы тонкие. Пятак для тебя слишком много. Взамен я возьму твою цепочку.

- И оставь мне часы! - возразил Хамар с мрачной улыбкой. "Вы филантроп, а не владелец магазина".

- Я ничего не должен тебе оставлять! еврей рассмеялся.

- Там нет часов! Видеть!" и он указал на вогнутую поверхность кармана для часов. "Я сразу заметил его отсутствие. Это поддерживало тебя в живых уже несколько дней. Я дам вам четыре доллара за цепочку - и вы можете получить книгу!

"Книга не годится для меня!" Хамар хмыкнул. "Деньги есть. Здесь! отдай мне четыре доллара и получишь цепочку. Это восемнадцатикаратное золото и стоит не меньше десяти долларов.

"Тогда почему бы не отнести его тому, кто даст вам десять долларов!" - усмехнулся еврей. - Потому что ты лучше знаешь. Ты не новичок. Эта цепочка весит самое большее пятнадцать карат, и в этом городе нет человека, который дал бы вам за нее больше четырех долларов.

- Тогда очень хорошо! - угрюмо сказал Хамар. "Я согласен. Нет! деньги в первую очередь".

Еврей нырнул поглубже в карман брюк и, пошарив несколько секунд, достал горсть засаленных монет, из которых тщательно вынул названную сумму.

Хамар, жадно наблюдавший за ним, схватил монеты, вгрызся в них зубами и застучал ими по прилавку. С облегчением он сунул цепочку от часов на протянутую перед ним ладонь, заметил, что дождь внезапно прекратился, и приготовился к отъезду.

"Вот книга!" - воскликнул еврей, а на его лице появилась ухмылка. "Не ходи без него. Сейчас! никто не знает, кроме того, что у нас может не быть дальнейших дел друг с другом. Я ростовщик - у меня есть место внизу - я беру всякие вещи - всякие вещи. О строгом разуме QT. Сабез!"

В следующий момент Хамар обнаружил, что стоит на мокром асфальте, держа в одной руке четыре доллара в жилетном кармане, а другой машинально сжимая презираемый фолиант. Если бы он когда-либо действовал импульсивно, он наверняка швырнул бы книгу в сточную канаву; но, поразмыслив, пришел к выводу, что лучше было бы распорядиться ею менее навязчиво.

Был уже вечер, и, ничего не попробовав с полудня, он понял, по крайней мере, в сотый раз за неделю, что голоден. Однако прикосновение долларов только заставило его улыбнуться. Он мог наесться за двадцать пять центов и при этом хорошо прожить еще четыре дня. И, кроме того, у него еще была булавка для галстука и шуба. Он мог бы получить доллар за один и два, если не два с половиной, за другой; что протянет его до конца недели, когда может появиться что-то еще - что-то, что не потребует слишком тяжелой работы и просто убережет его от тюрьмы. Он резко свернул на Монтгомери-стрит, пересек Кирни-стрит и бесшумно проскользнул через боковую дверь ресторана в подозрительном переулке, ярдах в ста от великолепно освещенного "Палас-отеля". Здесь, в течение пяти минут, ему подали самую вкусную еду, которую можно было получить в Сан-Франциско за эти деньги, и если столовое белье было не таким чистым, как могло бы быть, еда была ничуть не хуже для него. что. По крайней мере, так думал Хамар; и только когда не осталось ничего есть, он перестал есть. Когда он подумал, что никто не смотрит в его сторону, он сунул презираемую книгу под стул и встал, чтобы уйти. Однако не успел он пройти и десяти ярдов, как за ним побежал один из официантов.

- Привет, сэр, остановитесь, сэр! - воскликнул парень. - Ты что-то забыл! И, несмотря на опровержения Хамара, назойливый слуга настаивал на том, что книга принадлежит ему. В конце концов Хамар был вынужден подчиниться. Он взял книгу и наградил официанта проклятиями.

Затем Хамар попытался избавиться от него в китайской прачечной; но полицейский увидел его, и он только избежал подозрений, расставшись с долларом. Это был кульминационный момент. Он не осмелился предпринять дальнейшую попытку избавиться от книги, но с горькой ненавистью в сердце свирепо сунул ее под мышку и направился в свою комнату на 115-й улице.

К своему неудовольствию - ибо в данных обстоятельствах он предпочитал оставаться один - он обнаружил двух мужчин, сидевших перед его пустым очагом. Это были Мэтт Келсон и Эд Кертис; оба были его коллегами в фирме "Мейдлер, Мейдлер и Ко" на Сакраменто-стрит и, как и он сам, были уволены с работы, когда фирма "развалилась". С тех пор Хамар старательно их избегал. Правда, когда-то он был с ними столь же дружелюбен, сколь считал благоразумным дружить с кем бы то ни было; но теперь - они были без работы, и им грозила голодная смерть. В этом вся разница. Он не верил в бедность, поощряющую бедность, не больше, чем в благотворительность среди нищих. Ему нечем было с ними поделиться, даже мыслью; и, решив как можно скорее избавиться от своих прежних друзей, он ограничился приветствием, нахмурив брови.

"Привет! в чем дело? - воскликнул Келсон. "Когда мужчина так хмурится, это обычно означает, что он влюблен".

- Или у него пустой желудок, что равносильно тому же, - вставил Кертис. - Ну же, выпусти солнце, Леон! У нас для тебя хорошие новости! Не так ли, Мэтт?

Келсон кивнул.

"Что тогда?" Хамар хмыкнул. - У вас обоих рак?

"Нет! Мы пришли одолжить у вас!

"Тогда вы пришли не в тот магазин! Я почти закончил, и если что-то не произойдет очень быстро, я уйду.

"Для блага?"

- Я не рассчитываю стать ни призраком, ни ангелом, - сказал Хамар. "Когда мы закончили здесь, я считаю, что мы закончили!"

"Я не должен был думать, что самоубийство в вашей сфере деятельности", - заметил Кертис. "Еще Мэтта. Я должен был приписать тебе что-нибудь более оригинальное.

"Оригинал!" - прорычал Хамар. "Я бросаю вызов любому человеку быть оригинальным, когда у него нет ни цента, а в его желудке нет ничего, кроме воздуха. Дайте мне денег, дайте мне еды - тогда, может быть, я буду оригинален".

- Ты же не хочешь сказать, что избавился от жратвы! Келсон и Кертис хором заплакали. "Мы пришли к вам как к нашей последней надежде. Мы оба ничего не пробовали со вчерашнего дня.

- Тогда ты сегодня опять ничего не попробуешь - по крайней мере, насколько я знаю, - усмехнулся Хамар. - Говорю вам, я на мели - у меня в комнате ни крошки; а я все заложил, кроме одежды, в которой ты меня видишь!

- И все же вы можете покупать книги - если только... если только вы их не украли! - сказал Кертис, с подозрением глядя на книгу, которую Хамар бросил на стол.

"Купи это! Немного!" Хамар быстро закричал. "Это то, что было у меня всю жизнь. Принадлежал моему дедушке. Я взял его с собой сегодня вечером, чтобы посмотреть, что я могу заработать на нем.

"И ни у кого не будет? Думаю, что нет, - сказал Келсон, притягивая его к себе. "Почему у него внутри новая этикетка - С. Лейпман! Я его знаю. Он скользкий даже для еврея. Похоже, он принадлежал твоему деду, Леон. Если я не ошибаюсь, вы купили книгу сегодня вечером. В этом есть что-то, на чем ты думал, что сможешь заработать. Доверься тебе за это. Теперь мне интересно, что это было!"

"Добро пожаловать!" Хамар усмехнулся. - Может, тебе воды?

"Вода! Почему вода?"

"Ну, вместо чая или виски, чтобы помочь переварить книгу. Кроме того, это единственное, что я могу тебе предложить.

"Послушай, Леон, - прервал его Кертис; "Что хорошего в таком поведении? Мы все в одной лодке - голодаем - в отчаянии. Так что давайте вместе сложим головы и посмотрим, не сможем ли мы что-нибудь придумать - какой-нибудь выход из положения.

"Компания ограбления с ограниченной ответственностью, например!" Хамар усмехнулся. "Нет! У меня их нет. У меня нет ни инструментов, ни опыта. Полиция Сан-Франциско грубо обращается с одним из них, как мне сказали, и каторжный труд мне не по душе.

"Кроме кражи со взломом есть и другие вещи!" - раздраженно сказал Кертис. "Мы можем работать с подделкой".

-- Если я и работаю над чем-нибудь в этом роде, -- поспешно сказал Хамар, -- я работаю один. Подумай о чем-нибудь другом".

- Говорю вам, мы с Мэттом в полном отчаянии, - воскликнул Кертис, - и если мы не придумаем что-нибудь в ближайшее время, мы вообще не сможем думать. Мы изо всех сил старались найти работу - мы ответили на каждое вероятное и маловероятное объявление в газетах - и все напрасно. Так что, если Провидение не поможет нам, мы должны помочь себе сами. Грабежи, кражи со взломом, подделки, все, что угодно, кроме убийства, - нам теперь все равно - мы устали от голода - нам это надоело. Мы бы сделали что угодно, продали бы наши души за еду. Боже мой! Я никогда не представлял себе, как ужасно чувствовать себя таким голодным. Похоже, ты заинтересован, Мэтт. Что это такое?"

-- Послушайте, ребята! Келсон медленно сказал. "Эта книга полностью о месте под названием Атлантида, которое, как говорят, существовало в Атлантическом океане между Америкой и Ирландией и было затоплено землетрясением из-за нечестия его обитателей. Они занимались колдовством".

"Занимался дурачеством", - сказал Хамар. - Это вздор - вздор! Злоба - это всего лишь климат, а колдовства не существует.

"Я так и думал", - ответил Келсон; - Но теперь я не так уверен. Автор этой книги пишет чертовски разумно и, по-видимому, не жалеет подтверждающих свидетельств. Он тоже был профессором. Видеть! Томас Генри Мейтленд, одно время профессор английского языка Базельского университета в Швейцарии. Рядом с его именем есть звездочка и сноска, сделанная очень старомодным почерком - все буквы "с" - это "ф", а половина букв - заглавные. Слушать-

"Томас Мейтленд, несмотря на увещевания друзей, посетил Испанию. По приказу Святой инквизиции он был арестован 5 мая 1693 года по обвинению в колдовстве и заживо сожжен в Ауто да Фе на Большой рыночной площади в Мадриде; Тем временем он подвергся таким пыткам, которые могли придумать только тонкие мозги адских инквизиторов. Получив от него послание, переданное в его сверхъестественном теле, мы присутствовали на его казни и можем с готовностью засвидетельствовать, что он не страдал от боли, хотя муки, которые претерпевали окружающие, были жалки.

"(Подпись) Джордж Ричард Пул, врач; и Роберт Джеймс Фокс, торговец.

"Граждане Бостона, Массачусетс; 1 августа 1693 года".

"Гниль!" - свирепо сказал Хамар; "Не тратьте время на чтение такой чепухи".

"Это может быть чушью, но если это отвлекает его от желудка, пусть продолжает", - вмешался Кертис. - Совершенно очевидно, что ты еще не достиг нашего предела голодания, Леон, иначе ты приветствовал бы все, что заставило бы тебя забыть об этом хотя бы на мгновение. Давай послушаем еще, Мэтт! Давай, расскажи нам что-нибудь. Как сделать койотов из парафиновой краски или превратить воскресные штаны в блестящую шаровару! Все, что не будет напоминать нам о еде".

Воодушевленный таким образом Келсон медленно перелистывал страницы книги. "Я вижу, что это было напечатано и издано для - я полагаю, это означает - А. Бетсворт и Дж. Бэтли в Патер-ностер-Роу, Лондон, Англия, 1690 год. Базель, Лондон, Бостон, Мадрид! У автора, похоже, были блуждания по мозгам. Между прочим, Леон, с твоими чертами лица ты мог бы легко сочинить подделку под "Бродячего еврея". В этом есть деньги - теперь в этой очереди люди проглотят все, что угодно".

- В любом случае, я не понимаю, какую пользу тебе это принесет, - прорычал Хамар. - Оставь мои черты в покое и продолжай читать.

Келсон усмехнулся - это был, по крайней мере, один способ, которым он мог время от времени расквитаться с Хамаром. Черты лица Хамара были идишскими, а жиды не были слишком популярны в Калифорнии.

- О, хорошо! он сказал; "если тема такая болезненная, я постараюсь избегать ее в будущем; но странно, как некоторые вещи, например, убийство и носы, выйдут наружу. Позвольте мне видеть, что у нас здесь? "Обнаружение древних книг, рукописей и т. д., относящихся к Атлантиде". Судя по всему, Томас Мейтленд, потерпев кораблекрушение на острове Инистюрк, недалеко от Мейо, в Ирландии, нашел деревянный сундук редкой работы - он видел, по его словам, подобные в Египте и на Юкатане, - содержащий несколько очень древних книг в причудливых переплетах. , и несколько рукописей на пергаменте, которые после бесконечного труда ему удалось перевести. Книги, по его словам, представляли собой стандартные истории, биографии и научные труды по оккультизму - все они были изданы в Банчихейси, столице Атлантиды, - а рукописи, как он утверждает, были переписаны неким Кулменом, считавшим себя единственным оставшимся в живых. о страшном подводном землетрясении, уничтожившем всю Атлантиду. Рукописи включали в себя дневник событий, приведших к катастрофе - даже к трапезе! Как насчет этого? - "Восход солнца в день Тоттирнаноге в месяце Финн-ра. На завтрак кукурузный помет, рыба (семона соответствует лососю), фрукты и много сладкого молока".

- Ради бога, не надо! Кертис застонал. "Пропустите эту часть. Одно упоминание о жратве усиливает грызущую боль в желудке в десять раз".

- Тогда ты другой для меня! Хамар усмехнулся; "Я люблю думать об этом. Честное слово, чего бы я только не отдал, чтобы оказаться сейчас у Сэдлера. Ростбиф - прожаренный, а! Как только Сэдлер умеет! Картошка красивая, коричневая и хрустящая! Хрен! Зелень! Вареный сельдерей! Пудинг под мясо! Пиво! Что, идешь?

Кертис встал из-за стола, заткнув уши пальцами. - В тебе сегодня целая куча дьявола, Леон! он задыхался. "С меня этого достаточно. Я ушел. Давай, Мэтт. Если мы вам нужны, вы знаете, где нас найти, только если мы не найдем что-нибудь поесть в ближайшее время, вы найдете нас мертвыми.

ГЛАВА II

ЧЕРНОЕ ИСКУССТВО АТЛАНТИДЫ

Некоторое время после Келсон и Кертис оставили его, Хамар откинулся на спинку кресла, погруженный в свои мысли. Мысль, как он неоднократно повторял себе, должна быть главным развлечением бедняка - она ничего не стоит, а если хочется немного разнообразия и стены комнаты довольно толстые, то можно мыслить вслух. Амар часто делал это и получал от этого большое удовольствие.

-- В одном я убежден, -- вспыхнул он вдруг; "Лучше быть голодным, чем холодным. Можно, в какой-то мере, обмануть желудок, жевая кожу или посасывая камешки, но меня повесят, если кто-то сможет обмануть свою печень. Мне холодно! Прикосновение холода к печени! Я мог бы с комфортом пробежаться на несколько долларов на еду, но это огонь, огонь, которого я хочу! После захода солнца в этой комнате адски низкая температура: полдюжины пальто и три пары штанов не компенсируют и половины благодарного топлива. Голод заставляет меня думать только о самоубийстве, а холод - холод и холодная печень - заставляет меня думать о преступлении. Да, холодно! Холод, который сделал бы меня преступником. Я бы украл - ограбил - ворвался в дом - перерезал горло самой милой даме в христианском мире - ради пожара!

"Там! эта маленькая вспышка избавила меня. А теперь позвольте мне взглянуть на книгу".

Он пододвинул к себе томик и, несмотря на внушаемое им чувство антагонизма и несмотря на циничное отношение, которое он до сих пор занимал по отношению к сверхъестественному, быстро увлекся. На нескольких листах, несколько неуклюже вставленных между обложкой и первой страницей книги, Хамар прочитал отчет, предположительно написанный авторским почерком, о том, как он, Томас Мейтленд, потерпев кораблекрушение, две недели назад оставался на острове Инистюрк. был спасен, и провел большую часть этого времени, изучая книги и т. д., в сундуке, который он нашел - его единственная еда - моллюски и бочонок заплесневелых корабельных галет.

Согласно сообщениям, его спасатели доставили его на барке "Ханна" в Лондон, где он прожил пять лет. Его жилище находилось в Чипсайде, и именно там он составил свой труд об Атлантиде, почерпнув свой предмет из книг об Атлантиде, которые ему удалось привезти с собой и которые после огромного упорства и труда он перевел. на английский. Хотя эти книги впоследствии были уничтожены во время большого пожара, уничтожившего всю улицу, к счастью для него, он прислал свою рукопись. издателям, господам Бетсуорту и Бэтли, примерно за неделю до того, как вспыхнул пожар; так что он был, во всяком случае, избавлен от потери его собственного тяжелого и бесценного труда.

Издатели не приняли MS. однажды. В то время действовали очень строгие законы против всего, что имело привкус колдовства и магии, и, поскольку рукопись подробно касалась этих предметов и таким образом, что не оставляло никаких сомнений в том, что он, Томас Мейтленд, широко практиковал колдовство, господа Бетсворт и Бэтли были вынуждены подумать, не навредит ли им их публикация. В конце концов с миссис Бетсворт проконсультировались - как она всегда делала в исключительных случаях - и спросили о ее интересе к рассеянному склерозу. разбудившись, она решила в его пользу. Однако в течение недели после публикации он был запрещен законом; все экземпляры, за исключением трех презентационных автору, которые он успешно скрыл, были уничтожены; Господа Бетсуорт и Бэтли были заключены в колодки на Ладгейт-Хилл и оштрафованы на большие суммы, а его, Томаса Мейтленда, приказали арестовать, выпороть и посадить в тюрьму.

"Но, - писал Мейтленд, - меня нельзя было застать врасплох. Мои предыдущие приключения и побеги на волосок сделали меня необычайно осторожным, и, заметив группу людей, среди которых было два или три офицера шерифа, приближающихся к моему дому, я сразу понял их миссию и пролез через люк, ведущий на улицу. крыше здания, проворно пробрался в конец ряда и, соскользнув по водопроводной трубе, легко ускользнул от моих врагов. Однако в Лондоне было слишком жарко, чтобы вместить меня, и я забронировал билет на борт "Петеркина" , торгового судна на Темзе водоизмещением около восьмидесяти тонн, и отплыл в Бостон. Бегство мое было столь поспешным, что я взял с собой очень немногое, ничего, кроме одежды, в которой я был: прочный зимний костюм из домотканого коричневого сукна, плащ, пару хороших, крепких кожаных гетр, кошелек. из пятидесяти соверенов (все, что у меня было), нож, пистолет и два экземпляра моей драгоценной книги, третий экземпляр, увы! Я уехал в спешке.

Сообщив несколько несущественных подробностей о своей жизни на борту корабля, Мейтленд продолжил:

"Из-за череды штормов " Петеркин" сбился с курса, и, едва избежав разбивания о рифы Флориды, лат. 24½╟ северной широты, долгота. 82╟ з.д., мы высадились на берег с потерей всего двух человек - второго помощника и юнги - на Юкатанском перешейке, недалеко от устья реки. [1] Здесь нам пришлось провести почти год, за это время я сделал семь дальние путешествия вглубь континента. Во время одной из моих прогулок среди густой массы тропической листвы я вдруг оказался лицом к лицу с гигантским каменным сфинксом, которого сразу узнал и опознал. Это был Тат-Нуада, божество атлантов, подробно описанное в одной из сожженных книг. Весьма взволнованный, я принялся за работу и, очистив основание идола от грибов и другой прилипшей к нему растительности, обнаружил надпись на атлантическом наречии о том, что изображение было поставлено там неким Хуллиром - в память разрушение Атлантиды, катастрофой которой Хуллир считал себя и свою семью, т. е . свою жену Озилмиав и дочерей Тараму и Никетот, а также экипаж его яхты Чаак -молре (десять человек), единственными выжившими.

"Итак, к моей невыразимой радости, были убедительные подтверждающие доказательства великого бедствия, подробно рассказанные в рукописях, которые я нашел на острове Инистюрк. Существование Атлантиды теперь было полностью подтверждено. Со всех сторон я натыкался на дальнейшие свидетельства существования этих первых поселенцев. Здесь, четко выделяясь на небольшом возвышении, возвышалось каменное сооружение, украшенное символической резьбой в виде яиц, арф, мастодонтов, треугольников и множества других предметов, поддающихся интерпретации и указывающих на то, что это здание было храмом какой-то бог.

"Меня очень поразило необычайное сходство во многих вещах, которые я видел, особенно в сфинксе, идолах и символах, со многим, что я видел в Египте и отчасти в Ирландии, и я сразу же приступил к рисованию. Проведите тщательную аналогию между языками этих стран.

"Я обнаружил, что слово Banchicheisi [2] содержит кельтское ban, курган; и коптский isi, много; пока я распознается в словах Coulmenes, [3] кельтский Coul, мужское имя, то есть Финн, сын Coul; в Тоттирнаноге, Коптское Тот, т.е. имя древнеегипетского божества, и Эрсе Тирнаноге, имя жены Ойсина, последнего из Фени; в Chaac-molrée [4] коптское божество, ré; в Ozilmeave, [5] кельтское Meave, имя девушки; в Таре moo, [6] кельтская Тара, женское имя; а в Nikétoth [7] toth, технический термин Erse для м женского рода; и сравнивая алфавиты I t мчалось очень поразительное сходство между Атлантом и многими другими буквами. С некоторыми, однако, я не мог найти никакого сходства.

"Из всех этих сходств, т. е. в архитектуре, символах, буквах и словах, я не мог прийти к другому выводу, кроме того, что между Атлантидой, древней Ирландией и Египтом существовала какая-то тесная связующая связь.

"Конечно, эта великая связь не могла быть просто результатом случайных выживших после великой катастрофы! Не гораздо ли более вероятно, что первые жители Ирландии и Египта первоначально мигрировали из Атлантиды, неся с собой ее язык, обычаи и обычаи? Более того, поскольку атланты были так глубоко сведущи в магии и во всем, что имело отношение к оккультизму, эта миграция должна была объяснить мистицизм, который всегда был так тесно связан с Египтом и Ирландией, и психические способности, столь сильно наблюдаемые у жителей этих мест. две страны.

"Я был очень доволен - я многое доказал, и мои открытия опровергли многие теории, выдвинутые современными мудрецами. Теперь я мог с уверенностью утверждать, что мудрость мира пришла не с Востока, а с Запада. Именно золотому Западу - Банчичейси, столице Атлантиды, человечество обязано своими познаниями в науках и искусствах, а также во всем добре и зле. Эдем, если Эдем вообще существовал, находился не в Азии, а в Атлантиде; а Всемирный потоп, описанный в еврейской Библии и являющийся традиционным в истории почти каждого племени и нации, был не чем иным, как мощным напором океана на Атлантиду из-за какого-то аномального подводного землетрясения.

"О том, что в конце концов стало с атлантами, на чьи реликвии я так удачно наткнулся, я мог только догадываться.

"Последняя запись, которую я нашел, была на планшете, созданном Никетотом. При этом она рассказала о смерти Халлира и Озилмива, о смешанных браках экипажа "Чаак -молре" с туземными женщинами; последующего роста колонии; и о ее решимости покинуть его и в сопровождении нескольких избранных продвинуться дальше вглубь страны. [8]

" Страх моих товарищей покинуть континент волей-неволей положил конец моим исследованиям, и в начале 1692 года, ровно через десять месяцев после нашей высадки, "Петеркин" был снят с мели.

"На этот раз ничего не помешало нашему продвижению, и в апреле того же года мы увидели Бостон. Здесь я оставался в течение нескольких месяцев, заводя много новых друзей и изучая магию и колдовство. Но любовь к путешествиям так овладела мной, что я снова принялся за бродячую жизнь. Я отплыл в Испанию в ноябре 1692 года; высадился в Корунье и направился в Мадрид, куда прибыл 1 января 1693 года".

В остальном Хамару пришлось обратиться к добавлению господ Фокса и Пула, то есть к сноске, которую Мэтт Келсон прочитал вслух.

Теперь Хамар был склонен смотреть на книгу совсем в другом свете. То, что он читал, казалось ему изложено слишком просто, прямо и в то же время подробно, чтобы быть неправдой. До сих пор он не верил в призраков и ведьм по той простой причине, что, как и все скептики, никогда не интересовался свидетельством о них. Он пренебрежительно относился к этой теме, потому что все, кого он знал, пренебрежительно относились к ней, а также потому, что никогда не казалось, что стоит тратить время на то, чтобы поступать иначе. Но при условии, что он думал, что это окупится, он был готов верить во что угодно - в христианство, магометанство, буддизм, теософию или любое другое вероучение; и допускал, что книга, которую он держал в руках, действительно была написана Мейтлендом, и Мейтленд был добросовестным (в чем Хамар не видел причин сомневаться), и допускал также, что Мейтленд был в здравом уме и логике, что, судя по его писанию, несомненно, указывало на него. быть - тогда в томе была некоторая сумма, которая, по мнению Хамара, была "находкой". Само собой разумеется, он имел в виду магию атлантов - искусство, посредством практики которого они вошли в контакт с Силами, способными наделить их богатством. Настоящая история Атлантиды - когда он убедился, что такое место существовало, - его не интересовала. Он быстро пробежался по ней, и я привожу краткое изложение только для более интеллигентных и незаинтересованных читателей.

Атланты были древнейшей разумной расой в мире - они существовали одновременно с палеолитическим человеком, с которым часто соприкасались их мореплаватели и исследователи и о котором их романисты написали самые восхитительные рассказы, так же как Фенимор Купер и Майн Рид в этих дней написали самые восхитительные рассказы о краснокожих индейцах. В религии они были политеистами; они верили, что в деле Творения участвовали многие Силы; что некоторые из этих Сил были благожелательны, некоторые злонамеренны, в то время как другие - ни благожелательны, ни злонамеренны - были просто нейтральны. Благожелательным творческим силам они приписывали все прекрасное в мире ( т. е . некоторые деревья, растения, цветы, животных, насекомых, приятные цвета и запахи); все, что есть в человеке прекрасного и приятного, как-то привязанность, любовь, доброта, искусства и науки - словом, все, что в какой-либо степени влияет на благо человечества; и злобным созидательным Силам приписывали все пагубное в творении; все, что было вредно для человека и вредило его нравственному и физическому развитию ( т. е . болезни и все дикие и грязные страсти); все расы с низким интеллектом, а именно. человек эпохи палеолита и неолита - и все те, кто родился с черной или красной кожей (эти цвета имели особое значение для злокачественных оккультных элементов); все разрушительные животные; ( то есть рептилии, такие как телеозавр, стенозавр и т. д.; птицы, такие как птеродактиль, гриф, орел и т. д.; млекопитающие, такие как пещерный лев, пещерный тигр и т. д.; рыбы, такие как акула, осьминог, и т. д.); и всех уродливых и ядовитых насекомых.

Эти самые ранние записи показывают, что когда-то физический и сверхфизический мир находились в тесном контакте; всевозможные духи - тролли, пикси, нимфы, сатиры, бесы, ваграриане, кургановцы и т. д. - свободно смешивались с живыми людьми; но по мере роста населения и развития цивилизации сверхфизические проявления становились все более и более редкими, пока, наконец, они не стали ограничиваться определенными условиями, зависящими от времени и местности. [9]

До этого периода Раньше не было государственной религии, не было храмов в Атлантиде. Если кто-либо желал особой милости от оккультных сил - например, от Рабсе, оккультных сил музыки; Браквос, Оккультные Силы медицины; или Дерины, Оккультные Силы любви, они удалялись в какое-то укромное место и вступали в прямую связь с этими Силами. Мысль о молитве невидимому существу, которое может их услышать или не услышать, никогда не приходила им в голову; они были слишком обыденны для этого - и только после того, как сверхфизические проявления стали ограничиваться очень немногими избранными, план возведения общественных зданий в местах, часто посещаемых духами, чтобы все желающие могли собираться там и общаться с ними, был предложен и введен в эксплуатацию. В этих зданиях, однако, духи не всегда выбирали появляться для порядка - иногда они покидали то место, где было воздвигнуто здание; иногда они появлялись там только периодически; а иногда из-за своего извращения они появлялись, когда их меньше всего ждали. Но независимо от того, действительно ли в этих зданиях происходили оккультные явления или нет, собравшиеся, чтобы увидеть их, были убеждены теми, кто руководил зданием, которые видели в этом возможность заработать деньги, что духи действительно были там; и в свое время эти здания стали называться храмами, а их представители - жрецами. Каждый храм был посвящен отдельному духу - один Духу Бара-бу; другой Духу Караборо и так далее; в то время как при отсутствии подлинных духовных явлений молитвы, заклинания и ритуалы, изобретенные жрецами, всегда привлекали в эти храмы большое скопление людей и, наконец, оказывались большим источником притяжения, чем сами духи.

Именно для того, чтобы заручиться благосклонностью Оккультных Сил, сначала приглашались, а затем требовались пожертвования от населения; таким образом жрецы накопили огромные состояния. Позднее при этих храмах также возникли колледжи для подготовки молодых людей, неизменно выбираемых из богатых классов, к священству; и с родителей этих юных претендентов взимались большие гонорары, которые со временем стали непомерными, что давало жрецам еще один источник дохода. Самыми известными колледжами для подготовки жрецов в Атлантиде были колледжи Бара-бу-рек [10] в Кейсионво, Караборо-рек в Диниангек и Баллыгарап-рек в Тиджимине.

Это было во время правления Барранейла, [11] пятьдесят первого суверена D династии Шаотака, что началось вызывание духов (от которого берет свое начало современный спиритуализм). Барранейл очень хотел увидеть сверхфизическое проявление. Обладая несколько поэтическим складом ума, он был особенно очарован феями и в надежде увидеть одну из них постоянно посещал их излюбленные места, т. е. леса , пещеры и уединенные уединенные жилища. Но все напрасно - они никогда не проявятся ему. Наконец он потерял терпение. Вопреки совету своих старейших и самых верных советников и в сопровождении одного или двух своих любимых придворных он отправился в чрезвычайно уединенное место в сердце пустыни и умолял духов - духов любого рода - ему было все равно, каких. - проявить себя. К его удивлению - поскольку он стал крайне скептичным - материализовалась оккультная форма, наполовину человек и наполовину зверь [12] . Сообщил им, что это была Дарамара, т. е. в Атлантиде, Неведомое, - что оно не имело ни начала, ни конца, и что оно останется для них непроницаемой тайной во время их существования в физической сфере, но полностью откроется им, когда они перейдут в Маланок - один из сверхфизических планов. В этом и в нескольких последующих случаях, когда оно являлось им, оно давало им инструкции относительно вызывания и описывало им испытания, которые они должны пройти, прежде чем они смогут обрести великие силы, которые Неизвестное могло наделить их. а именно, (1) второе зрение; (2) угадывание мыслей других людей и обнаружение присутствия воды и металлов; (3) перенос мыслей, т.е. способность передавать сообщения, независимо от расстояния, от одного мозга к другому без какой-либо физической среды; (4) гипноз; (5) способность общаться с животными; (6) невидимость, т.е. дематериализация по желанию; (7) ходьба и дыхание под водой; (8) причинение всевозможных болезней и мучений; (9) излечение всех видов болезней; (10) превращение людей в животных и минералы; (11) предсказание будущего с помощью хиромантии, пиромантии, гидромантии, астрологии и т. д.; (12) вызывая в воображении всякого рода духов, враждебных нравственному прогрессу людей, т. е. вице-элементалей - ваграрианцев, курганцев и т. д.


Прилагая все усилия для соблюдения строжайшей секретности, Баррахнейл распорядился, чтобы полный отчет об этих беседах с Дарамарой вместе со всеми инструкциями, данными ему последним, был переписан в книгу, которую он назвал Брахнапотека [13] - или Книга Знаний . тайны ; и что он держал запечатанным и охраняемым в комнате в его дворце.

При его жизни с Дарамарой никто не поддерживал связи, спасая его самого и его друзей, но после его смерти тайна черной магии просочилась наружу; бесчисленное количество людей стремились приобрести его, и в конечном итоге его практика стала всеобщей. Но атланты мало знали об опасности, которой они подвергались. Вызванные ими духи - хотя сначала они были всего лишь орудиями - в конце концов получили над ними полную власть - весь род погряз в преступлениях и пороках всякого рода, чтобы человечество не было полностью уничтожено, благожелательные оккультные силы после отчаянной борьбы с злонамеренными оккультными силами сумели посредством сильного землетрясения погрузить континент и швырнуть его на дно Атлантического океана, где то, что осталось от это, теперь лежит. Эта катастрофа произошла во время правления Абунирина, двадцатого правителя династии Молонекин, через три тысячи лет после правления Барранейла.

Такова была история Атлантиды или, по крайней мере, все, что необходимо процитировать для разъяснения этой истории. Что черная магия - черное искусство атлантов отнюдь не умерло - Хамар был убежден, и если Мейтленд смог воскресить ее - почему не смог? Во всяком случае, он может попытаться. Он ничего не потеряет, попробовав его, - по крайней мере, не о чем говорить - затраты на химикаты будут просто песней, - тогда как, с другой стороны, чего он только не выиграет! Он жадно просматривал тесты - тест, который он должен был подвергнуть самому себе, прежде чем он сможет войти в контакт с Неизвестным и обрести магические силы, - которые, по словам Томаса Мейтленда, были скопированы из оригинальной Брахнапотеки и, включая предисловие, звучали как следует: ( Предисловие ) "Важно, чтобы человек, желающий пройти посвящение в Черное Искусство - Искусство общения с Неизвестным (Дамара) для обретения определенных великих сил, должен отбросить из головы все мысли о нравственном прогрессе, и полностью сосредоточьтесь на улучшении своего материального "я" - на приобретении богатства и славы в физической сфере. Его стремления должны быть всецело земными, и все его привязанности должны подчиняться его главному стремлению к богатству и плотским удовольствиям. Приобретя эту предварительную психологическую стадию, он должен на одну чистую неделю целиком отдаться разрушению всех условностей морали, которыми окружено общество. о его способе искать возможность отомстить за любой личный вред; и если его ум серьезно и полностью сосредоточен на приобретении знаний о Черном Искусстве, с ним не случится никакого телесного несчастья. В течение этого испытательного срока он должен заставить себя видеть ночью во сне все дела, которые он собирался совершить днем; когда он узнает по своим видениям, до какой степени он прогрессирует. В конце недели он должен применить тесты, чтобы увидеть, созрел ли он для продолжения.

"Испытания -

"Нет. 1. В полночь, при полной луне, поместите зеркало в деревянной раме в ванну с водой так, чтобы оно плавало на поверхности лицом вверх. Положите в воду пятнадцать гранов гидрокарбоната калия и сбрызните ее тремя каплями крови, не обязательно человеческой. Если отражение луны в зеркале затем кажется малиновым, тест выполнен удовлетворительно.

"Нет. 2. В полночь, при полной луне, возьмите черную кошку, поместите ее туда, где лучи луны наиболее густы, окропите ее тремя каплями крови, не обязательно человеческой, и потрите ее шерсть ладонью. Затем будут выданы искры, и если эти искры станут малиновыми, значит, испытание выполнено удовлетворительно.

"Нет. 3. Взять человеческий череп, желательно какого-нибудь человека, встретившего противоестественный конец, налить на него одну каплю свежей, человеческой крови, положить его на кушетку и лечь спать с откинутым затылком. в теме. Если вы проснулись во втором часу после полуночи, услышав сильный шум поблизости, а затем обнаружите, что комната полна багрового света, испытание выполнено удовлетворительно.

"Нет. 4. Возьмите полдесятка ягод паслена волшебного, [14] две унции листьев болиголова в порошке и одну унцию ре д листья щавеля. Нагреть их в печи два часа, растолочь в ступке и в полночь прокипятить в воде. Как только содержимое начнет пузыриться, снимите его с огня и поставьте в темное место; и если эксперимент окажется удовлетворительным, три пузыря светящегося зеленого света одновременно поднимутся из воды и лопнут.

"Нет. 5. В вышеуказанном препарате после описанного теста замочите веточку орешника, вылепленную в форме вилки. При встрече с ребенком держите вилку буквой V вниз перед его лицом, и если ребенок проявляет насилие и признаки ужаса и падает, опыт считается успешным.

"Нет. 6. Возьмите пару горстей мелкой земли с того места, где недавно было зарыто какое-то четвероногое животное. Поместите его в жестяной сосуд, смешайте с ним три унции ассафетиды и одну драхму чипсов кассии, к которым добавьте бабочку-мёртвую голову ( Acherontia atropos ). Нагрейте сосуд над дровами в течение трех часов. Затем снимите его и поставьте на очаг, разгребите огонь и сделайте комнату абсолютно темной. Держите вахту у корабля, и если во втором часу после полуночи произойдут какие-либо странные явления, будет известно, что испытание выполнено удовлетворительно.

"( Приложение ) Если какое-либо из этих испытаний не проходит, кандидат должен подождать шесть месяцев, прежде чем подвергнуть их следующему испытанию, и он должен занять это время, тренируя свои мысли в соответствии с уже предписанным способом. Но если, с другой стороны, испытания успешно пройдены, он может приступить к обрядам, относящимся к Черной магии.

Хамар дочитал до сих пор, когда жестом нетерпения закрыл книгу. "Какой же я дурак!" - воскликнул он. - Тратить время на такие вещи!.. Но Мейтленд пишет так чертовски убедительно! Иерусалим! Любая соломинка годится для утопающего, и если колдовство и чародейство с моторами, проносящимися мимо каждую секунду, и весь воздух, населенный радио и телефонами, немного выше моего понимания, что тогда? Все, о чем я забочусь, это деньги, и я не оставлю камня на камне, чтобы получить их. Если бы человек мог войти в контакт с Дарамарой - Неизвестным - Дьяволом, или как бы он ни называл себя - я назову его ангелом, если он только даст мне денег - двадцать тысяч лет назад - почему бы не можно ли связаться с ним сейчас? Во всяком случае, как я уже сказал, я попробую. Что касается предварительного этапа, я думаю, что у меня все в порядке. Мой ум прямо занят вещами этого мира - я не даю ни цента за то, что принадлежит другому, - и если бы у меня было полдюжины душ, я бы продал их сейчас же меньше, чем за двадцать тысяч долларов. - на чертово зрелище меньше. Что же касается этих испытаний, то слово "глупость" для них не подходит, но простое их проведение не будет стоить больших денег... Итак, по словам Томаса Мейтленда, церемония вызова Неизвестного имеет гораздо больше шансов на успех, если есть присутствуют трое людей... но, конечно, если в этом деле есть доля правды, я предпочел бы сохранить это в секрете при себе. Впрочем, если я попытаюсь один, Неизвестное может и не прийти ко мне, и тогда мне придется напрасно проходить испытания!.. Ах! Теперь я вижу! Если двое других получат больше прибыли, чем я считаю необходимым, я могу использовать свою недавно обретенную Оккультную Силу, чтобы расторгнуть партнерство! Ха! ха! Я мог бы... я мог бы обмануть Неизвестного, если бы до этого дошло. Доверься еврею, чтобы перехитрить дьявола! Я только поищу Келсона и... Кертиса.

ГЛАВА ТЕР III

НАУЧИТЬСЯ ГРЕШИТЬ

Господа Келсон и Кертис жили не на Пасифик-авеню, где правят папы, и не на Калифорнийской улице, где Крокеры имеют обыкновение принимать своих друзей-миллионеров. Там, где они жили, не было массивных гранитных ступеней, обрамленных такими же массивными колоннами, которые возвещали бы приближение к дворцам Ноб-Хилла; никаких редких стеклянных эркеров, выходящих на украшенные цветами лужайки; нет обширного крытого зала с ротондами в центре; нет полированных дубовых лестниц; потолки без фресок; никаких тафтинговых лазурно-голубых шелковых драпировок; и никакой сладкой парфюмерии - только запах, если можно так внезапно опуститься до третьесортного выражения, - только запах вонючего табака и такого же вонючего светлого пива. Нет, господа Келсон и Кертис жили в двух шагах от пятицентовых бань на Раттер-стрит - и это было самое близкое место, где они могли купаться. Их анфилада состояла из одной комнаты, примерно десяти на восемь футов, служившей столовой, гостиной, кабинетом, будуаром, кухней, спальней, и - по чистой привычке я собирался пристроить ванную; но, как я уже намекал, холодная вода на полупустой желудок и холодную печень неуместна; кроме того, мыло чего-то стоит. Их мебель была старинной, но не массивной; и ни одно из них не могло быть справедливо сочтено излишним. В общем, она состояла из каркаса кровати (три шестифутовых доски на четырех кубиках сахара), постельного белья - пары выброшенных комбинезонов, рваного и сильно изможденного одеяла, шерстяного шейного платка, желтого жилета и одежды, в которой они стояли. ); маленький круглый и довольно шаткий сосновый стол; и один стул. Из очень ограниченного количества кухонной утвари сковорода была самой важной. Его ручка служила кочергой, а кастрюля, а также для жарки, запекания и варки, выполняла функции чайника и помоев. У них не было посуды. Одного у них было в избытке, а именно воздуха; ибо нижняя рама окна, в которой давно не было стекла, пара страниц "Экзаминера" , застрявших в ней, уныло хлопала каждый раз, когда ветер дул с 216-й улицы.

Они не жили там всегда. В лучшие дни работы, до того, как фирма разорилась, они стремились к тому, что можно было бы правильно назвать раскопками; и, кроме того, "копался" в респектабельном окружении. Это было обычное дело - то, что происходит всегда, каждый час дня, во всех больших городах мира - голодная смерть из-за отсутствия работы. Цивилизация по-прежнему закрывает глаза на повседневную бедность. Кто знает? Какая разница? Кто ответственный? Никто. Есть ли средство? Ах! это вопрос, который требует времени. Время - всегда время! Время политика и время голодающих! Половина мира думает, а половина мира умирает; и причина всего этого - время - слишком много, черт возьми, слишком много - время!

Но Келсон и Кертис не могли роптать. У них была своя комната - голая, грязная и хорошо проветриваемая - почти даром. Пятьдесят центов в неделю! И они могли обставить его, как им заблагорассудится. Представьте себе это! Какая привилегия! Они все-таки были этому рады - радовались ему больше, чем улицам; и, вероятно, когда они спали, они думали о нем как о доме. Но, уезжая в тот вечер от Хамара, они твердо решили превратить свою маленькую комнату в кладбище. Что еще они могли сделать? Что может сделать тот, у кого нет ни денег, ни надежды их получить, и кто дошел до острого голода? Он прошел стадию желания работать, потому что, если бы ему предложили работу, он был бы не в состоянии ее выполнять - он был бы слишком слаб. Слишком слаб для работы! Какой феномен! Да - всем тем, кто ни разу не пропустил прием пищи. Другим - нет! Они могут понять - и понимают слишком хорошо - действительно бедных, которые давно уже не едят, не могут работать - они выше этого.

Когда Кертис и Келсон, шатаясь, спускались по лестнице дома, где поселился Хамар, они поняли, что, если что-то не произойдет довольно скоро, будет слишком поздно - они уже прошли стадию заботы о чем-либо - слишком слабы, чтобы делать что-либо, кроме как лежать на земле. землю и молиться, чтобы смерть пришла быстро.

"Дом?" - спросил Келсон, когда они вышли на тротуар.

"Ад!" Кертис ответил, и Келсон, приняв как должное, что эти термины синонимичны, сразу же направился к их чердаку.

- Не ходи так чертовски быстро, - выдохнул Кертис. "Эта боль в боку похожа на сто швов, сложенных в один. Это довольно удваивает меня. Полегче немного, ради всего святого!

Келсон повиновался и вскоре остановился перед грязно выглядевшим рестораном. Оба мужчины прислонились к окну и по-волчьи уставились на еду. Теплый, зловонный порыв воздуха из-под решетки у их ног щекотал им ноздри и издевался над их голодом с нестерпимой насмешкой. На подоконнике стояла разношерстная коллекция очень испачканных тарелок и блюд, содержащих еще более разнообразную коллекцию еды. Наполовину съеденный окорок, на желтовато-белом сале которого явно видны следы грязи; какая-нибудь похлебка в миске, которая могла быть приготовлена из холодца какой-нибудь особенно жирной свиньи или... из множества бездомных дворняг, которые бродят по улицам по ночам; куча ядовито выглядящих мидий, бок о бок с блестящей массой особенно желтых трубачей; кусок того, что должно было быть говядиной - очень жирное и очень недожаренное; несколько черных блестящих сосисок и около двух десятков ядовито-красных полони. Такой же ассортимент можно было увидеть на прилавке, за которым валялась анемичная девушка в грязной хлопчатобумажной блузке и сильно запачканной небесно-голубой юбке.

Месяц назад такая выставка была бы оскорблением в привередливых глазах господ Келсона и Кертиса; но теперь было иначе. Их желудки отказались бы от всего, кроме мусора.

"Мэтт!" Руки Кертиса перестали цепляться за ремень и теперь висели рядом с ним; пальцы дергались туда-сюда, что завораживало Келсона. "Мэтт! Есть ли логика в нашем голодании?"

- Ничего, за исключением того, что между нами нет ни цента! Келсон вернулся.

- Я это знаю, - медленно продолжал Кертис, - но - я имею в виду - почему мы должны голодать, когда вся эта личинка находится всего в двух дюймах от нас! Это неразумно, это невыносимо".

- Разве его запах не удовлетворяет тебя? - ответил Келсон, пытаясь изобразить улыбку, но безуспешно.

- К черту запах! Кертис заплакал. "Это ветчина, которую я хочу. Я бы отдал свою душу за то, чтобы хорошенько его съесть. И вы только посмотрите на этот чай! Разве ты не видишь, как там дымится? Чего бы я только не отдал за одну чашку! Еще десять минут, и может быть слишком поздно. Боль вернется снова, и очень сомнительно, что я когда-нибудь вернусь домой. Я близок к стадии, когда начинаешь переваривать собственный желудок. Проклятие! Я больше не буду голодать! Мэтт! она там одна!

- Так я и думал, - пробормотал Келсон, беспокойно оглядывая улицу. - И все же она девочка, Эд!

"Вот именно!" - прошептал Кертис; "Это потому, что она девушка. Если бы она была мужчиной, в нашем нынешнем состоянии у нас не было бы шансов. Приходить! Либо это, либо умереть в канавах. Это наш единственный шанс. Давай зайдем - поедим - возьмем, что можно, и сделаем засов. Если она попытается остановить нас, мы сможем уладить ее достаточно правильно.

"Не будучи слишком грубым! Не нужно быть с ней слишком грубым, Эд.

"Я не должен много застревать!" Кертис ответил. - Подобные случаи не допускают рыцарства. Пойдемте! Мне нужна ветчина.

Кертис, говоря это, шагнул вперед, и в следующий момент они с Келсоном уже стояли перед прилавком.

Девушка очень подозрительно посмотрела на Кертиса и, скорее всего, отказалась бы служить ему, если бы он был один. Но выражение ее лица изменилось, когда она посмотрела на Келсона. Келсон был одним из тех людей, которые редко встречают одобрение женщин - в нем было что-то, что им нравилось. Вероятно, ни он, ни они не могли определить это что-то; но это было, и теперь это было чрезвычайно кстати.

"Что ты хочешь?" - коротко спросила она.

"Ветчина! Дайте мне вон той ветчины, мисс, и чашку чая! Хлеб тоже!" Кертис нетерпеливо воскликнул. - Вы знаете, что значит иметь изюминку, мисс? У меня сейчас есть один, так что, пожалуйста, дайте нам целых двадцать пять центов.

Келсон ничего не сказал, но глаза его заблестели, и девушка задумалась, передавая ему полони.

Оба мужчины ели так, как никогда не ели раньше, и так, как не ели бы сейчас, если бы прислушались к совету экспертов по голоданию. Однако они выжили, и когда они больше не могли есть, они откинулись на спинки стульев, чтобы насладиться ощущением возвращающейся - хотя и медленно возвращающейся - силы.

Кертис был первым, кто сделал ход. - Мэтт, - пробормотал он, - мы почти сели. Нам лучше уйти. Вы идете и говорите девушке несколько приятных слов и делаете вид, что платите. Я возьму ветчину - там еще порядочно осталось - и все остальное, что смогу захватить. В тот момент, когда я это сделаю, бросьте эти стулья на землю, чтобы девушка упала на них, когда бросится ко мне, что она обязательно сделает. Затем мы сразу направимся на 216-ю улицу. Не смотри так испуганно, иначе она подумает, что что-то не так. Она не сводила с тебя глаз с тех пор, как мы сели!

- Она довольно милая девушка! - сказал Келсон. - Хотел бы я, чтобы я не выглядел таким подлецом - и... я хотел бы, чтобы мне не пришлось быть таким подлецом. Кто будет платить за все это? Будет ли она?"

- Во всяком случае, не будем, - усмехнулся Кертис. - Пойдем, сейчас не время быть сентиментальным. Для нас это был вопрос жизни и смерти, и мы сделали только то, что любой другой сделал бы в наших обстоятельствах. Девушка много не потеряет! Вы готовы?"

Кертис встал, и Келсон, привыкший ему подчиняться, неохотно последовал его примеру. Выражение, почти наводящее на страх, появилось в глазах девушки, когда они встретились с глазами Кертиса, и она бросила быстрый взгляд на внутреннюю дверь. Затем заговорил Келсон, и когда она повернула к нему голову, ее губы растянулись в подобии улыбки.

- Хорошая ночь, мисс, не так ли? - сказал Келсон, останавливаясь на полпути между стойкой и стульями. - Разве тебе не одиноко здесь одному?

- Иногда, - засмеялась девушка. - Но моя мать в комнате, - и она кивнула в сторону закрытой двери. - А когда она рядом, скучать нельзя. Она там, как правило, активна, ее не заткнешь - только сейчас, - тут она с опаской взглянула на Кертиса, - она выздоравливает от лихорадки. Получает его каждый год примерно в это время. Ваш друг, кажется, приглянулся нашей ветчине!

Келсон посмотрел на Кертиса, и его сердце заколотилось. Правая рука Кертиса была готова броситься на ветчину, а левая украдкой ползла вдоль прилавка в направлении буханки хлеба. Келсон постепенно осознал, что острый кризис в их жизни близок, и что от него зависит, чем он закончится. Он никогда не думал, что может чувствовать себя таким подлым, как сейчас. Кроме того, его естественная симпатия к женщинам побуждала его поддержать девушку и не дать Кертису ее ограбить. Он все еще размышлял, когда увидел, как два длинных темных предмета с молниеносной быстротой налетели на тарелки и блюда. Раздался громкий грохот, и в следующий момент все пространство словно оживилось движением.

Голос, которого он в смущении не сразу узнал, закричал - и как будто издалека: - Быстрее, дурак, скорей! Бросай стулья и хватай эти сосиски! В то время как совсем рядом с ним - почти, как ему показалось, в его ушах - донесся дикий крик: "Мама! Мать! Нас грабят!"

Если бы девушка обратилась к нему с просьбой помочь ей, более чем вероятно, что Келсон, который даже еще не решил, что предпринять, предложил бы ей свою помощь; но в тот момент, когда она заняла оборонительную позицию, он принял решение; безумный дух самосохранения охватил его - и, швырнув стулья о землю к ее ногам, он схватил сосиски и бросился за Кертисом.

Десять минут спустя Кертис и Келсон, набитые добычей, взобрались по лестнице своей квартиры и, шатаясь, ввалились в свою комнату.

"Смотреть!" Кертис ахнул, опускаясь в кресло. "Посмотрите, не преследуют ли нас!"

- Здесь никого нет! - прошептал Келсон, осторожно выглядывая в окно. "Ни души! Я не верю, что после той первой пробежки по Раттер-стрит нас кто-нибудь заметил. Перестать бегать было далеко не лучшим выходом. Ты совершенный гений, Эд. Интересно, не дремлет ли в большинстве из нас что-то вроде воровства? Я говорю, старина, лучше бы я не заглядывал в эту книгу Хамара. Знаете, как только я взялся за дело, на меня нашло необыкновенное ощущение хитрости; и я заявляю, что, когда я это написал, я чувствовал, что нужно совсем немного, чтобы сделать меня преступником!"

"Теперь мы оба преступники - в глазах закона - во всяком случае!" - сказал Кертис. "И теперь мы зашли так далеко, что нет другого выхода, кроме как идти дальше! Легче сотне верблюдов пройти сквозь игольные уши, чем писарю устроиться на работу, это факт. Рынки безнадежно переполнены - мы никому не нужны! Нам никто не помогает! Никто даже не думает о нас. Рабочий человек получает жалость и центы в изобилии - мы ничего не получаем! - ничего, кроме гнилой платы, пока мы работаем, а когда мы без работы, ночлежки или бордюры. К черту клерков, говорю я. К черту все! В мироздании нет справедливости, нет справедливости ни в чем, и болтают о ней только те, кто никогда не знал, чего значит хотеть. Скажите, когда мы возьмем следующую партию?"

"Когда мы обязаны, не раньше!" - сказал Келсон. - Или, скорее, делай, что хочешь, и я сделаю то же самое.

- Ну, я все равно не собираюсь совершать самоубийство, - усмехнулся Кертис. - У нас нет денег, чтобы купить яд - и я не собираюсь топиться или перерезать себе горло - они слишком болезненны! Если мы не продолжим делать то, что сделали сегодня вечером, что мы будем делать?

- Доверься удаче, - вздохнул Келсон.

"Хорошо - вы полагаетесь на удачу - но я больше не буду полагаться на провидение, и это факт", - возразил Кертис. "Мы сделали достаточно. Теперь я за то, чтобы делать других людей. Спокойной ночи."

Говоря это, он рухнул на импровизированную кровать; и через несколько минут, измученные непривычными вечерними усилиями, оба мужчины крепко уснули.

На следующее утро они завтракали - настоящий déjeuner à la carte - колбасы, хлеб, вода - и уже отдавали должное, когда кто-то постучал в дверь. На несколько секунд воцарилась тишина. Их сердца остановились. В конце концов, за ними следили? Это была полиция? Кто-то говорил - и они снова дышали. Это был Хамар.

"Это похоже на голодание, должен сказать!" - воскликнул Хамар, пробираясь в комнату и садясь на кровать. - Да ведь судя по тому, что вы, ребята, рассказали мне прошлой ночью, я подумал, что вас выгнали. И вот вы набиваетесь как петухи! Ты выглядишь немного удивленным, увидев меня, но я думаю, ты будешь удивлена еще больше, когда я скажу тебе, что привело меня сюда. Ты помнишь эту книгу?

Келсон и Кертис кивнули.

- Ну, - продолжал Хамар. - Я прочитал его после того, как вы ушли прошлой ночью, и пришел к выводу, что в нем есть кое-что, что может быть нам полезно.

"Нас!" Кертис эякулировал.

"Да! Нас!" - передразнил Хамар. "В нем содержится полная информация о том, как мы можем войти в контакт с определенными оккультными силами, которые могут дать нам деньги или что-нибудь еще, что мы захотим!"

- Гниль, конечно! - сказал Кертис.

- Ты говоришь это сейчас. Но послушай меня, - ответил Хамар. "С тех пор, как я прочитал эту книгу, я верю, что в оккультизме есть гораздо больше, чем люди себе представляют. Может быть, вы помните имя автора книги - Томас Мейтленд? Хорошо! во-первых, он производит на меня впечатление правдивого человека; и он не только верил в Магию, но и практиковал ее. Если бы он не вдавался в подробности, я бы ничего об этом не подумал, но он чертовски подробен и точно говорит вам, что вам нужно сделать, чтобы войти в контакт с Оккультными Силами и практиковать колдовство. Он узнал все это от того старого MS. он нашел, написанный Атлантом; и атланты, говорит он, были адептами всех форм оккультизма. Говорю вам, этот парень сам сначала насмехался над этим; и он говорит, что скорее из любопытства, чем потому, что был убежден, что начал экспериментировать. Впоследствии он пришел к выводу, что атланты не были дураками. То, что они писали об оккультизме, было совершенно правильно - есть другой мир, и с ним можно соприкоснуться. Итак, если Томас Мейтленд мог практиковать колдовство, почему мы не можем? Между его временем и временем Атлантиды был разрыв почти в двадцать тысяч лет, а между его временем и нашим не намного больше двухсот лет. Но, конечно, если ты собираешься все это фу-тьфу-тьфу, я не стану тебе больше рассказывать!

- Ну, Леон, - воскликнул Келсон, - магия и колдовство кажутся немного устаревшими, не так ли? Мог ли кто-нибудь смотреть в окно на то, что творится внизу на улицах, и в то же время верить в фей и домовых? Тем не менее книга произвела на меня некоторое впечатление, так что я склонен с вами согласиться. В любом случае, вперед! Эд приятный, не так ли, Эд?

Кертис угрюмо кивнул. "Я не против всего, что может помешать нам зарабатывать на жизнь", - сказал он.

Хамар, несколько успокоившись, кратко проинформировал их об испытаниях и других предварительных действиях, необходимых для приобретения Черного Искусства, и без лишних слов предложил, чтобы они - все трое - сформировали Синдикат и назвали его Колдовской Компанией Лимитед. "Для начала, - сказал он, - мы могли бы продавать фокусы и заклинания, а позже заняться чем-то более изощренным. Ведь мы могли бы скоро сбить с толку всех жонглеров и докторов и нажить огромное состояние.

- То есть, если все это не вздор! Кертис заметил.

- Ну, ты считаешь, что стоит попробовать? Хамар вмешался. "Вы называете меня евреем, но у евреев, как вы знаете, довольно хладнокровие и острые способности к бизнесу. Они ничего не трогают, если только это не принесет им денег. Ты попробуешь?

"Да!" Кертис медленно сказал; "Я постараюсь."

- А ты, Мэтт? - спросил Хамар. - У нас должно быть три.

- Я не против попробовать, - ответил Келсон. - Я ожидаю, что это будет только попытка.

- Тогда все решено! Хамар заплакал. "Теперь мы приступим к делу. Во-первых, мы все целиком заняты вещами этого мира, главным образом деньгами!

"Иногда музыка!" - сентенционно сказал Кертис.

- А иногда и девушки, - присоединился Келсон. - Музыка - это поза со стороны Эда. Я не верю, что он действительно заботится об этом. Он слишком материален.

- Именно таким, каким я хочу, чтобы он был! Хамар рассмеялся. "Девушки тоже достаточно материальны, особенно когда вы приглашаете их на ужин. В любом случае, деньги для нас на первом месте, не так ли?

На это было общее согласие.

"Тогда предварительное требование установлено", - сказал Хамар. "Теперь на неделе дикого овса! Ложь, воровство, мошенничество - все, что противоречит кодексу Моисея! Возьмем их по очереди. Ложь нас не сильно побеспокоит. Все врут. Ложь - неотъемлемая часть врачей, юристов, пилотов, кладовщиков...

- И дантисты! Кертис вмешался.

"И магазинные девушки!" - добавил Келсон.

"Все женщины - и богатые, и бедные!" Хамар продолжал. "Ложь - это право женщины по рождению. Она лжет о своем возрасте, внешности, одежде - обо всем. Ложью она отгоняет звонящих, а когда она в настроении, развлекает их ложью. Женщины рождаются лжецами, но они не единственные лжецы. В наши дни острой конкуренции все лгут - каждый редактор, издатель, гробовщик, настройщик пианино, мусорщик - они не могли бы жить, если бы не жили. Более того, ложь естественна для всех нас. Каждый ребенок лжет, как только начинает говорить; а образование просто учит его лгать более эффективно. Ложь так же естественна, как и потоотделение...

- Или поцелуи, - перебил Келсон.

- Или любой другой из так называемых пороков, - продолжил Хамар. "Так что мы можем справиться с этим в порядке. Что же касается жульничества - не с чем жульничать - по инструкции мы должны держаться друг друга, так что нынешнее общество исключено, - это мы должны обойти стороной. А как насчет воровства!

"Ничего еще не делал, так что не могу сказать", - воскликнул Кертис.

- Я тоже, - довольно поспешно вставил Келсон.

- Ну, я и не предполагал! Хамар рассмеялся; - Хотя, в конце концов, больше половины мира ворует - все работодатели крадут труд у своих служащих, все торговцы воруют прибыль - оптовик у посредника, посредник у розничного торговца. Все правительственные воры. Посмотрите на Англию - праведную Англию! В то или иное время она крала землю в каждой части мира. Но воровство - мерзкое слово. Когда крадут государственные мужи, это называется дипломатией, когда воруют богатые, это называется клептоманией или бизнесом, и только когда воруют бедняки, это называется воровством. Мы, у которых есть все оправдания, мы, голодающие, удовлетворимся, то есть возьмем только столько, чтобы прожить, несколько кусочков сахара, горсть изюма или буханку хлеба. Как насчет этого?"

"Я мог бы справиться с этим", - сказал Кертис. - Я мог бы... но я не хочу, чтобы меня поймали.

- А ты, Мэтт?

"Я не против воровать еду, - сказал Келсон. "Перед лицом такого богатства - и расточительства тоже - голодать кажется большим грехом, чем украсть буханку хлеба".

"Тогда с ложью и воровством покончено", - засмеялся Хамар. "То, что вы должны сделать, так это максимально использовать каждую возможность, которую вы можете найти, чтобы причинить людям - за исключением присутствующей компании - плохие повороты".

"Я не понимаю, как - в наших нынешних условиях - мы можем причинить кому-то большой вред", - заметил Кертис. - У нас нет средств даже на оловянный меч, не говоря уже о бомбе или пистолете. Если мы пожелаем им зла, возможно, вместо этого сойдет и это.

- Возможно, но не будь таким ослом, чтобы желать никому добра! - сказал Хамар. "Сделайте все возможное, чтобы выполнить предписания, которые я вам дал, и мы встретимся здесь, в этот день недели, чтобы обсудить тесты".

ГЛАВА IV

ИСПЫТАНИЯ

Семь дней спустя Хамар снова постучал в дверь Кертиса и Келсона и вошел. Слабый вздох облегчение ускользнуло от него.

"Я вижу, у нас пока все в порядке", - сказал он. "Я гадал, найду ли я вас обоих летающими или распростертыми в ледяных руках смерти. Вы экспериментировали?"

- У нас есть, - сказал Кертис. "Мы сделали все возможное. Каким образом, мы предпочитаем не говорить".

"Возможно, в этом нет необходимости", - ответил Хамар, глядя на каминную полку, которая свидетельствовала о полной кладовой, и на ноги Кертиса, обутые в пару новых и очень начищенных сапог. (Красивое пальто, висевшее на двери, тоже привлекло его внимание, но он уже видел его раньше и решил, что оно было там во время его последнего визита.) - А теперь лучше высохнуть, Эд. - продолжал он несколько едко, - иначе не будет возможности образовать Колдовское общество; он будет растворен до того, как начнется. Не нужно спрашивать, пробовали ли вы выполнять инструкции относительно мыслей, я вижу это - по вашим лицам. Я никогда бы не поверил, что одна экспериментальная неделя в плохом состоянии так сильно изменила бы твою внешность.

"Вы сказали нам стараться изо всех сил!" - пробормотал Келсон, - и, естественно, мы это сделали. Судя по твоему выражению лица, я думаю, ты сделал то же самое. Вряд ли я должен был вас знать.

"Это довольно ясно показывает, - сказал Кертис, - сколько плохого скрыто в большинстве людей; и что нужны только правильные обстоятельства, чтобы вызвать его. Голодание, например, рассчитано на то, чтобы вызвать зло в любом человеке, неважно в ком. Но что меня озадачивает, так это то, как мы избежали поимки!

- Это хороший знак, - сказал Хамар. "Это подтверждает то, что написано в книге. Если вы полностью сосредоточитесь на том, чтобы поступать неправильно в течение этой пробной недели, вы не встретите никаких происшествий. Но вы должны быть сердцем и душой в нем. Голод создал нас - голод был нашим другом".

"Что ты имеешь в виду?" - сказал Кертис.

"Почему, - ответил Хамар, - если бы мы не голодали, мы не смогли бы так тщательно выполнять инструкции".

- Ты тоже украл? - спросил Кертис.

"Я, конечно, присвоил кое-что из необходимого, - коротко сказал Хамар, - но сейчас я намерен остановиться. У нас есть более высокая дичь, чтобы летать. Теперь, что касается тестов. Я не сидел без дела, уверяю вас. У меня есть все необходимые реквизиты. Зеркало и черная кошка. Я - ну, э-э, - пользуясь весьма кстати условным выражением, - зеркало и кошка - я подобрал. Череп я позаимствовал у знакомого медика, мать - из чьей-то частной коллекции, а ягоды бузины, болиголов и химикаты я приобрел у продавца аптеки на Бэттери-стрит, с которым имел дело. Сегодня будет полная луна, так что можно начинать. Вы не зайдете ко мне в комнату в одиннадцать тридцать?

Они обещали; и Хамар, уходя, снова взглянул на красивую шубу, висевшую на двери.

Он почти потерял слух, когда Кертис посмотрел на Келсона. - Думаешь, он узнал его? он прошептал. "Можете поспорить, что он это сделал, и он только что украл его сам! Впрочем, сам виноват. Он сказал нам лгать и воровать, и мы выполнили его приказ".

- Действительно! Келсон вздохнул; "По крайней мере, у вас есть. Со своей стороны, я бы предпочел довольствоваться едой!"

"Ну, одежда мне была нужна не меньше, чем еда!" - прорычал Кертис. - Если бы я голый ходил, меня бы только в тюрьму посадили - таков закон. Он наказывает вас за то, что вы берете одежду, и наказывает вас за то, что вы идете без нее. Вот вам логика!"

Кертис и Келсон провели остаток дня в помещении; а ночью выступили к Хамару.

Одинокий чердак - если можно было таким образом обозначить площадь примерно в три квадратных фута, - который занимал помещение Хамара, имел то преимущество, что располагался на верхнем этаже небоскреба - по крайней мере, небоскреба для этой части города. Из его окна высоко над сомкнутыми рядами дымоходов на противоположной стороне улицы были видны два недавно построенных здания: фабрика по производству жевательной резинки Уильяма Кармана на Хернс-стрит и восьмиэтажная частная резиденция Марка Годдарда в Ван-Нессе. проспект; и, как будто этого архитектурного изящества было недостаточно для того, чтобы глаз мог остановиться, справа мерцал игольчатый шпиль убегающего от дьявола заведения Мосса Бейтса на Бранман-стрит; а сразу за ним в дерзкой насмешливой дерзости выглядывала золоченая крыша недавно построенного Дворца кино братьев Ни.

Все это и многое другое - многое другое - можно было увидеть с точки зрения Хамара, и все это за сумму в полтора доллара в неделю. Когда Кертис и Келсон вошли, комната была освещена лунным светом, а Хамар и черная кошка украдкой разглядывали друг друга из противоположных углов комнаты. Издалека - откуда-то из самого подвала донеслось глухое эхо крика, сменившегося яростным хлопком двери; а снаружи, с одной из многочисленных пустынных улиц внизу, доносился испуганный крик беглой женщины. В остальном все было сравнительно тихо.

- Ты немного рано! - было приветствие Хамара, - но это лучше, чем опоздание. Все готово, и нам остается только ждать до двенадцати. Садиться."

Они сделали, как им было велено. Вскоре кошка, покинув свое убежище и проигнорировав просьбы Кертиса, заскользила по полу и, взобравшись на колено Келсона, отказывалась сдвинуться с места. Трио сидело в тишине до тех пор, пока за несколько минут до полуночи не поднялся Хамар и, выбрав место, где лучи луны падали гуще, поставил на него кадку с водой, в которой - лицом вверх - плавал маленькое зеркальце. в дешевой деревянной раме. Затем он спокойно достал перочинный нож.

"Что то, что для?" - нервно спросил Келсон.

"Кровь!" - ответил Хамар. "Один из нас должен потратить три капли. Условия требуют этого, и после всех ветчины и сосисок, которые вы съели вдвоем, я думаю, что кто-то из вас лучше их угостит. Кто из вас это будет? Приходи, нельзя терять время!"

"У Мэтта больше крови, чем у меня!" Кертис зарычал; - А почему не кошка?

"Это лишит нас шансов с ним для другого эксперимента", - сказал Хамар. - Это угрюмое, сварливое животное, которое доставит нам массу неприятностей. К тому же может укусить. Смотри сюда, давай потянем жребий!"

Кертис и Келсон были склонны возражать; но предложенный метод был настолько в соответствии с обычаем, что действительно не казалось возможным возразить против него. Соответственно, был вытянут жребий, и жертвой стал сам Хамар. Кертис грубо рассмеялся, а Келсон спрятал улыбку под кошачьей шубкой. Соседние часы начали бить двенадцать.

- Выгляди живым, Леон! - воскликнул Кертис, толкая Келсона под локоть. "Смотрите живым, иначе будет слишком поздно. Неизвестное сильно ограничено несколькими секундами. Позвольте мне оперировать вас. Мне всегда казалось, что я родился, чтобы пользоваться ножом, что я действительно упустил свое призвание. Тебе нечего бояться - на твоей ладони нет артерии - ты не истечешь кровью.

Подстрекаемый таким образом, Хамар нервно ущипнул себя за руку и, после многочисленных усилий, в конце концов ему удалось пустить кровь; три капли из которых он очень осторожно уронил в ванну.

"Хотел бы я, чтобы было светло, чтобы мы могли это видеть", - прошептал Кертис на ухо Келсону. "Я считаю, что у евреев кровь другого цвета, чем у других людей".

Хотя Келсон и опасался, Хамар, казалось, ничего не слышал; все его внимание было приковано к зеркалу, на циферблате которого было отражение луны.

- Я знал, что ничего не случится, - воскликнул Кертис, - вам лучше вытереть нож, иначе вас арестуют за то, что вы перерезали кому-то яремную вену. Привет! что с котом?"

Хамар уже собирался сказать ему, чтобы он замолчал, когда Келсон поймал его за руку. "Смотри, Леон! Смотреть! Что делает зверюга? Это безумие?" Келсон задохнулся.

Хамар повернул голову - и на полу, в лунном свете, присел кот, его шерсть торчала дыбом, а зеленые глаза сверкали таким выражением, что все трое потеряли дар речи. Когда они наконец смогли отвести глаза, их ждал новый сюрприз; отражение луны в зеркале было красным - не обычным красным - не просто цветом - а красным с зловещим сиянием, которое вибрировало жизнью - жизнью, которую все трое сразу признали исходящей из ничего физического - из ничего. хороший.

Оно исчезло внезапно, так же внезапно, как и появилось; и отражение луны снова было только отражением - белой безмятежной сферой.

Несколько секунд никто не говорил. Хамар первым нарушил молчание. "Хорошо!" - воскликнул он, глубоко вздохнув. "Что Вы думаете об этом!"

- Ты уверен, что не притворялся? - сказал Кертис.

- Клянусь, что не был, - ответил Хамар. "Кроме того, может ли кто-нибудь создать нечто подобное ЭТОМУ? Кошка не думала, что это подделка - она знала, что это было правильно. Кроме того, почему у тебя стучат зубы?

- Почему твои? Кертис возразил; "Почему у Мэтта?"

- Попробуем второй? - спросил Хамар.

"Нет!" - хором сказали Келсон и Кертис. "Нет! Нам хватило на одну ночь. Мы уходим!"

- Думаю, я пойду с тобой, - сказал Хамар, - после того, что случилось, мне не очень нравится спать здесь одной - вернее, с этой кошкой. Привет, сатана, где ты?

Сатаны не было видно. Он, вероятно, был спрятан под кроватью, но так как никто не хотел смотреть, его местонахождение осталось нераскрытым.

С восходом солнца ночные страхи рассеялись, и троица разделилась. Хамар ни в коем случае не принял приглашение своих друзей позавтракать сосисками и ветчиной, которые они так рисковали приобретать; он торопливо направился в уютный ресторанчик на Болтерс-стрит, где роскошно отобедал за доллар; а потом побрел домой.

Незадолго до полуночи все трое снова встретились и сразу же приступили к подготовке ко второму испытанию. Возник вопрос, кто должен удерживать сатану. У всех были яркие воспоминания о поведении кота прошлой ночью; следовательно, никто не стремился исполнять обязанности. Наконец они бросили жребий, и судьба остановилась на Кертисе. Захватывающая погоня началась. Сатана, демонстрируя свое негодование по поводу их обращения с ним, на каждом шагу опрокидывал бутылку с водой, разодрал кожу на костяшках пальцев Келсона и свел зубы в мясистой части большого пальца Кертиса.

"Привет! что ты задумал?" - яростно спросил Кертис, когда Хамар сунул ему чашку.

"Держи руку над ним!" - резко сказал Хамар. "Не сосать его! Нам нужна кровь для этого теста и для следующего".

- Я бы хотел, чтобы этот зверь укусил тебя! Кертис зарычал; - тогда, может быть, вы не были бы так драгоценно увлечены экономикой. Вы правильно сделали, что назвали его сатаной! а если оно не привлечет чертей, то ничего и не привлечет. Я не собираюсь прикасаться к нему снова. Посмотрим, сможешь ли ты удержать зверя в одиночку, Мэтт! Кажется, он боится тебя меньше, чем любого из нас.

Келсон крикнул: "Кот!", и кот тут же подошел к нему.

Поскольку сейчас пробило двенадцать, Хамар осторожно стряхнул три капли крови Кертиса из чаши на спину Сатаны, а Келсону приказал потереть шерсть животного ладонью. Келсон осторожно подчинился. Раздался громкий треск, и в окутывающую темноту вылетел град искр того же ярко-красного цвета, что и отражение в зеркале прошлой ночью.

"Что будет делать!" Хамар молча наблюдал. "Второй тест выполнен удовлетворительно. Мы, должно быть, созрели для Ада больше, чем мы себе представляли. Вам, ребята, незачем больше оставаться. Я могу справиться с третьим испытанием в одиночку.

Как только его коллеги ушли и он почувствовал, что их больше не слышно, Хамар взял с каминной полки блюдце, наполнил его наполовину молоком и налил в него какую-то бесцветную жидкость из крошечного пузырька с надписью "яд".

- Вот киска, - мягко позвал он. "Красивая киска, иди ужинать! Киска!"

И сатана, не в силах устоять перед искушающим видом молока, выполз из своего укрытия и совершенно ничего не подозревая окунул язык в блюдце и лакал. Тем временем Хамар подошел к ящику у изножья кровати и достал мешок. Затем он надел сапоги и пальто и, открыв дверцу шкафа у изголовья кровати, достал маленькую лопату.

Теперь он был готов; и - киска тоже.

"Это открывает путь к шестому испытанию", - заметил Хамар; "Никто не может сказать, что я расточитель, я пользуюсь всем и всеми"; с этими словами он засунул кошку в мешок и поспешил прочь.

Примерно через полчаса он вернулся в свою комнату и был занят подготовкой к третьему тесту. Позволив капле крови Кертиса упасть на череп, он положил последнюю под подушку и удалился отдохнуть. Он проспал немногим более часа, когда проснулся вздрогнув. Глухой стук молота, как гвоздей в гроб, происходил вокруг него, и изредка ему казалось, что что-то большое и тяжелое шагает по полу; но, несмотря на то, что комната была освещена красным светом - таким же зловеще-красным, как в испытаниях один и два, - ничего не было видно. Явления длились пять-шесть минут, а потом все снова было нормально. Хамар был так напуган, что пролежал с головой под одеялом до утра и поклялся, что ничто на свете не убедит его снова спать в этой комнате. Но солнечный свет вскоре восстановил его мужество, и к вечеру он уже был готов приступить к следующему испытанию. Ему было трудно убедить кого-нибудь позволить ему использовать печь для такой пагубной смеси, как паслен и болиголов; но в конце концов он отклонил возражения какой-то добродушной женщины - матери одного из рассыльных у его бывшего работодателя, - и четвертый тест оказался таким же успешным, как и три предыдущих. Предварительная часть пятого испытания также была успешно пройдена; но при выполнении второй части Хамар чуть не потерпел неудачу. Он шел по Кирни-стрит со специально приготовленной веточкой орешника, тщательно спрятанной под пальто, когда прямо напротив ювелирного магазина Сэддлера он наткнулся на ребенка, стоящего отдельно. Ближайший человек находился примерно в пятидесяти ярдах, а полицейского в поле зрения не было, и Хамар решил, что это слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. Он выхватил ветку и, как было предписано, поднес ее к ребенку. Эффект был мгновенным. Ребенок побледнел как смерть, его глаза вылезли из орбит от ужаса, и, разинув во всю длину рот, он начал визжать и кричать. Затем он упал на тротуар; и хватая и царапая воздух, и с пеной изо рта перекатываясь снова и снова. К месту происшествия стекались люди со всех сторон, и, посчитав Хамара, по его близости к ребенку, ответственным за его состояние, вызвали полицию. Последний, однако, прибыл слишком поздно. Хамар, чье присутствие духа только на мгновение покинуло его, когда он увидел велосипед, прислоненный к двери магазина, вскочил на него и вскоре отошел от толпы на приличное расстояние.

Той ночью троица снова встретилась в комнате Хамара для шестого теста. В камине горели дрова, а на нем стоял жестяной сосуд с предписанными ингредиентами. Среди этих ингредиентов несколько неприятно бросались в глаза моль-мёртвая голова и земля с могилы сатаны. Как только смесь прокипела три часа, сосуд убрали, огонь потушили, и в комнате стало совсем темно. Затем все трое сели рядом и стали ждать.

Ровно в два все предметы в комнате загремели, а из жестяного сосуда вылетела кроваво-красная моль. Облетев по три раза вокруг головы каждой из натурщиц, мотылек снова влетел в сосуд, и наступившее молчание сменилось тихим постукиванием в окно и появлением чего-то, похожего на большую трубу, наполненную густым , бледно-голубая жидкость, состоящая из массы четко выраженных прожилок. Эта трубка вплыла в комнату и, проходя близко к трем натурщикам, которые невольно отпрянули от нее, исчезла в стене позади них. Громкий треск, словно сломалась ветка дерева, прекратил явления - в комнате снова стало кромешной тьмой. Но трое сиделок, хотя и знали, что этой ночью больше не будет проявлений, были слишком напуганы, чтобы пошевелиться. Они оставались, прижавшись друг к другу, на одном и том же месте, пока не наступило утро.

ГЛАВА V

ИНИЦИАЦИЯ

У Сан-Франциско есть одно большое преимущество - из него можно легко выбраться. Оставив кастрюлю Парка позади одного, и следуя за за поворотом машин проезжаешь через красивую долину, зеленую и прекрасную, как любой сад, и усеянную маленькими домиками. Сбоку от него лежит старое кладбище; где на полузасыпанных камнях, поросших лианами и бурьяном, прослеживаются нетрадиционные надписи и причудливые эпитафии. Еще продвигаясь вперед, достигаешь Олимпа, и, взбираясь на его вершины, видишь далеко внизу, вдали, Береговой хребет - как крепостной вал; голубые воды бухты, сверкающие и танцующие на солнце, - пароходы, проносящие свой путь на ее лоне; и крошечные белые точки, несущиеся на ветру. Внизу город, его домики, маленькие и закрытые, как игрушечные деревни в рождественских коробках; а склоны вокруг покрыты свежей травой; кое-где густые заросли эвкалиптов и сосен. Океан частично скрыт от взора пиком, который возвышается прямо на запад и отделен от того, на котором стоишь, глубокой и густо заросшей долиной. Спускаясь по узкой извилистой тропинке, можно пройти через густые заросли орешника, каштана, рябины и грецкого ореха, чьи сильные боковые ветви хорошо защищают от солнца и в то же время служат игровыми площадками для бесчисленных ясных глаз. белки. Ниже встречаются нежные вязы, за которыми следуют сассафрас и акация, а за ними, в свою очередь, более мягкая липа, красный бутон, катальпа и клен; а у подножия склона и на дне долины дикий кустарник с вкраплениями серебристых ив и белых тополей. Продолжая следовать по тропинке вниз по долине в южном направлении, наконец оказываешься в амфитеатре, окруженном со всех сторон деревьями и кустами еще большего разнообразия; кое-где гигантский и сильно скошенный дуб; здесь трехствольное тюльпановое дерево около восьмидесяти футов в высоту, его блестящие, ярко-зеленые листья и обильные цветы представляют собой картину непревзойденной красоты и великолепия; там такая же красивая, хотя и резко контрастирующая, высокая и стройная серебристая береза. Пол амфитеатра большей частью покрыт травой - мягкой, густой, бархатистой и чудесно-зеленой. Тишина такова, что совершенно невозможно представить, что такой огромный город, как Сан-Франциско, может находиться на расстоянии немногим более шести миль. Как ни напрягай слух до предела, не слышно ничего, кроме случайного звона коровьего колокольчика, мычания крупного рогатого скота и бессвязного пения птиц. Это совершенный покой, который может дать только Природа; и это так впечатлило Хамара, что он сразу решил, что это то самое место, которое необходимо для церемонии посвящения в Черную Искусству.

Место было выбрано, затем нужно было выбрать ночь - и условия, требующие, чтобы в ночь посвящения было новолуние, куспид седьмого дома, и соединение с Сатурном в оппозиции с Юпитером, [15] Хамаром и его сообщникам пришлось ждать ровно три недели с даты завершения испытаний, прежде чем они смогли продолжить.

Незадолго до полуночи на в уже описанном месте встретились Хамар, Кертис и Келсон; и, тщательно обыскав деревья и кусты в окрестностях амфитеатра, чтобы убедиться, что никто не прячется, они начали операцию.

На идеально ровном участке земли четко очерчивался круг радиусом семь футов. Этот круг был разделен на семь секторов; затем был проведен внутренний круг из того же центра и радиусом шесть футов. В каждой части секторов, между окружностями первого и второго круга, мелом были начертаны названия семи главных пороков (по представлениям атлантов) и семи самых злокачественных болезней. Внутри второго круга с использованием того же центра был нарисован третий круг радиусом пять футов, и в каждой части секторов, между окружностями второго и третьего кругов, были написаны названия семи типов духи, наиболее враждебные нравственному прогрессу человека. [16]

Хамар привез с собой мешок - тот самый, в котором он перевозил труп сатаны, - и извлек из него полуголодного полосатого кота, который, очевидно, не мог причинить никакого вреда. один из-за того, что его голова была завязана в муслиновом мешке, а четыре ноги связаны ремнями.

- Хорошо, что рядом нет члена Общества по предотвращению жестокого обращения с животными, - воскликнул Келсон, обиженно глядя на Хамара. "Разве мышь или крыса не подошли бы также?"

"Нет!" Хамар эякулировал, швыряя животное на землю; "Условия таковы, что приносимое в жертву животное должно быть кошкой. У меня самый плохой экземпляр, какой только можно найти, потому что я не люблю разделывать мясо так же сильно, как и вы".

- Как ты собираешься это сделать? - спросил Келсон.

Хамар указал на вертолет. "Условия говорят со сталью", - сказал он; "Только сталью, а ножом надо напортачить. Вы должны смотреть в другую сторону. А теперь помоги мне с огнем.

Помимо кота, в мешке было около дюжины связок хвороста, хорошо пропитанных керосином, несколько деревянных чурбаков, тренога и большая жестяная кастрюля.

Дровами вскоре в центре круга разожгли огонь; и штатив, установленный над ним. Затем в кастрюлю налили две пинты родниковой воды и добавили туда 1 унцию щавелевой кислоты, 1 унцию зелени, 1 ½ унции листьев болиголова, ½ унции белены, ¾ унции шафрана, 2 унции алоэ, 3 драхм опиума, 1 унция корня мандрагоры, 5 драхм салана, 7 драхм мака, ½ унции ассафетиды и ½ унции петрушки. Как только кастрюля с этими ингредиентами закипела, Хамар бросил в нее две гадючьи головы, трех жаб и многоножку.

"Откуда, черт возьми, вы взяли все эти ужасы?" - спросил Кертис, отшатываясь от сумки, в которой они были.

- Вот, - лаконично сказал Хамар. "Удивительно, сколько гадостей среди такой кажущейся красоты. Я говорю очевидное, потому что Природа - чемпион по обману. Стоит только покопаться в этих кустах, и вы найдете множество змей, а чуть ли не под каждым камнем многоножки. Подобно вам обоим, которые никогда не высовывались за пределы города, я думал, что змеи и многоножки обитают только в прериях. Но теперь я знаю лучше. Кроме того, как ты думаешь, где я нашел жаб? Да в подвалах у Мейдлеров!

- Что, нашего покойного губернатора? Келсон заплакал.

Хамар кивнул. "Да!" он сказал; "под тем самым местом, где мы сидели. В этом подвале вода на фут, и если в подвалах других домов квартала столько же жаб, то на Сакраменто-стрит есть угол. Теперь я буду палачом, так что смотри в другую сторону, Мэтт!

Келсон не нуждался во вторых торгах; и, заткнув уши пальцами, отошел на некоторое расстояние. Когда Хамар позвал его обратно, дело было совершено - условия, предписанные в обрядах, соблюдены - полосатый котенок был в кастрюле на огне, и его кровь была окроплена на каждом из семи секторов круга.

"Теперь мы должны занять свои места на земле, - сказал Хамар. - Мне лучше быть в центре - ты, Мэтт, справа, а ты, Эд, слева - так, чтобы между нами было три фута.

Хамар показал им, как сидеть - со скрещенными ногами и скрещенными руками.

Несколько минут никто не разговаривал. Ветер шелестел в кустах, ухала сова. Келсон, чувствуя холод ночного воздуха, плотнее запахнул пальто, и остальные последовали его примеру. Тогда Кертис сказал:

- Ты действительно думаешь, что в этом что-то есть, Леон? Разве мы не дураки, если продолжаем так тратить время?

На что Хамар ответил: "Заткнись! Ты достаточно испугался, делая тесты!

Издалека, вдали, на мерцающем лоне бухты доносилось слабое гудение парохода.

- Это Олеандр ! - пробормотал Келсон.

"Гниль!" - отрезал Кертис. "Откуда вы знаете? С такого расстояния не скажешь. Это может быть " Дейзи" , или " Сан-Мари" , или любой другой корабль.

Келсон ничего не ответил; Хамар высморкался, и снова наступила тишина.

Эффект лунного света теперь стал странным. От деревьев и кустов ползли полчища высоких, изможденных теней, и хотя некоторые из них можно было объяснить, были и другие, которые определенно не имели видимых аналогов ни в одном из окружающих их природных объектов. Даже Кертис, несмотря на его насмешки, не выказал желания изучить их слишком внимательно; но лицо его было решительно обращено к более радостному свету огня. Мягкий, прохладный, душистый воздух постепенно подействовал как обезболивающее, и Келсон и Кертис уже почти спали, когда голос Хамара резко вернул их к себе.

- Всего два! он сказал. - Сядь и слушай, пока я повторяю заклинание, и, ради всего святого, сохраняй спокойствие, если что-нибудь случится. Помните, что мы здесь с определенной целью, а именно - получить все, что можно, из Иного Мира.

"Верю тебе в этом!" Кертис усмехнулся; - Но все равно ничего не будет.

"Я в этом не уверен", - сказал Хамар и после небольшой паузы стал повторять эти слова [17] -

"Морбас с гор,

Где текут зловещие фонтаны.

Мы готовы для вас - приходите!

Вампиры с перевалов,

Где растут кровососущие травы,

Мы готовы для вас - приходите!

Вице-Э симпатичные элементали

Прислушайся к нашей песенке

Мы готовы для вас - приходите!

Планеты, формы такие страшные,

Сообщаем вам, нетерпеливые, слезливые,

Мы готовы для вас - приходите!

Кланогрианцы, существа печали.

Не откладывай на завтра,

Мы готовы для вас - приходите!

Barrowvians, тени уединенные,

Не будь для нас исключительным,

Мы готовы для вас - приходите!

Привязанные к земле духи мертвых

Приближайся угрюмой и бесшумной поступью -

Мы готовы принять вас - приезжайте!

Затем он встал и, подойдя к огню, окропил пламя шестью драхмами белладонны, тремя драхмами росянки и одной унцией нукс вомики; используя в каждом случае свою левую руку. Вернувшись на прежнее место, он начертил указательным пальцем левой руки на земле контур косолапости; рука со сжатыми пальцами и стоящим вертикально длинным заостренным большим пальцем; и летучая мышь. По его просьбе Келсон и Кертис тщательно имитировали устройства, каждый в отведенном ему месте.

Затем Хамар воскликнул: "Крести хавунен балабабу!"; который, как объяснил Хамар, был атлантическим, что означает "дьявол проклятых появляется!"

- Он не будет! - пробормотал Кертис, - потому что его не существует. Есть черти - братья Мейдлер были чертями, - но нет ни одного черта! Это все... Он вдруг замолчал, и на всех опустилась напряжённая тишина.

Облако закрыло луну, огонь горел тускло, и мрак амфитеатра сгустился, так что люди потеряли друг друга из виду. Затем холодный воздух поднялся от земли и обдул их ноздри. Что-то пролетело над их головами со зловещим воплем; а со стороны огня донесся глухой стон.

- Пришествие Неведомого, - пробормотал Хамар, - будет возвещено визгом совы, стоном мандрагоры - в кастрюле мандрагора - кваканьем жабы - такого у нас еще не было! "

"Да, вот оно!" Келсон прошептал, и пока он говорил, раздалось унылое карканье, карканье, качание и плач ясеня, - Тише!

Они прислушались - и все трое отчетливо услышали шуршание тонкого ствола дерева, который шипел взад и вперед. Затем раздался крик такой ужасный, резкий и пронзительный, что даже скептически насмешливый Кертис дал волю страху. Снова тишина, и сгущающаяся тьма и холод. Келсон крикнул:

- Не делай этого, Леон.

- Я ничего не делаю, - раздраженно сказал Хамар. "Взять себя в руки." Через мгновение он сказал Кертису: - Это ты, Кертис. Замолчи. Сейчас не время для шуток".

"Вы оба либо сошли с ума, либо мечтаете", - ответил Кертис. - Я не шевельнулся со своего места. Привет! Что это такое? Что это, Леон? Там - там! Смотреть!"

Пока Кертис говорил, все трое заметили живых существ вокруг себя - существ, которые двигались бесшумно и исподтишка и производили впечатление насмешки. Горы, долина, деревья были полны ею - вся местность кишела ею - кишела тихой, тонкой, тайной насмешкой. Чувства троих мужчин были теперь остро живы, но на их конечностях висела мертвая тяжесть и делала их бесполезными. И когда они в болезненном страхе смотрели во мрак, свет огня мерцал, и они видели тени, подобные луне, когда она низко в небе, могла образовать фигуру человека; но все же они не были тенями ни человека, ни Бога, ни какой-либо знакомой вещи. Они были темны, расплывчаты, бесформенны и неопределенны, и они дрожали - дрожали дрожью, похожей на насмешку.

Внезапно тени исчезли; мерцание пламени прекратилось; и на месте огня появилась бурлящая, извивающаяся масса чего-то похожего на белых светящихся змей. И посреди этой массы возникло цилиндрическое тело, которое росло и росло, пока не достигло высоты десяти или двенадцати футов, после чего остановилось и раскинуло ветви. И трое мужчин увидели, что это было дерево - дерево с гладким, мясистым, полупрозрачным, потным стволом, полным густой, белой, вибрирующей, светящейся жидкости; и что он был нагружен фруктами, по форме напоминающими яблоко, но того же цвета и материала, что и ствол. На земле вокруг него раскинулись его корни, подергивающиеся и пульсирующие от отвратительной жизни, и голые с обнаженностью, которая потрясала чувства. Оно было настолько непостижимо непохожим на то, что Хамар, Кертис и Келсон представляли себе Неизвестным, - и в то же время столь чудовищным (не только по своей форме, но и по своим предположениям) и таким ярко реальным и бледным, что они не просто испугались. - они были охвачены ужасом, который сделал их немыми и беспомощными. И пока они смотрели на него, из ствола вылетело огромное существо - белое и блестящее, похожее на человеческий язык. И, насмешливо указав на них, удалился; после чего все фрукты затряслись, как бы содрогаясь от непристойного смеха. Затем они увидели между передними ветвями дерева большой глаз. Белизна его была густой и пастообразной, радужка губчатой текстуры, а зрачок выпячивался зловещим светом. Оно смотрело на них пристальным взглядом - наглым и насмешливым. Хамар и его друзья смотрели на него в зачарованном ужасе и продолжали бы смотреть на него бесконечно долго, если бы им на помощь не пришли корыстные инстинкты Хамара. Он вспомнил, что время поджимало и что, если он сразу же не войдет в контакт со странным существом, согласно книге, оно исчезнет - и он, возможно, никогда больше не сможет вступить с ним в контакт. Подстрекаемый таким образом, он сделал большое усилие, чтобы восстановить свое мужество, и, наконец, ему удалось заставить себя заговорить. Хотя его голос был слабым и дрожащим, он сумел произнести предписанный способ обращения, а именно: "Bara phonen etek mo", что в переводе означает "Дух из Неведомого, внемли мне". Затем он объяснил их искреннее желание отдать дань уважения Сверхъестественному и быть посвященным в тайны Черного Искусства. Когда Хамар закончил свое выступление, ожидание троих относительно того, как на него ответят и будет ли оно вообще получено, было так велико, что они были вынуждены затаить дыхание почти до удушья. Если бы Существо могло говорить, каким бы был его голос? Шли секунды, и они уже готовились к разочарованию, как вдруг через пространство, отделявшее их от Неизвестного, пришел ответ - в мягких, шелковистых, шепелявых тонах - человеческий и все же не человеческий, новый и все же в каком-то смысле. путь - способ, который не поддавался анализу - знакомый. Как ни странно, они все трое чувствовали, что эта фамильярность принадлежала к далекому периоду их существования, не менее чем к более современному, - к периоду, которому они не могли поставить никакой даты. И хотя совершенное единство выражения наводило на мысль, что произнесение Вещи было высказыванием только одного существа, известная изменчивость его тонов, повышение и понижение от слога к слогу, привело их к заключению, что голос не был голосом. одного, но многих.

"Ты стремишься получить знания о Тайнах, связанных с Великой Атлантической Магией?" - прошептал голос.

"Мы!" - пробормотал Хамар, - и мы готовы отдать за них свои души.

"Души!" - шепелявил голос, а ствол и ветки слегка покачивались, и воздух был полон безмолвного веселья. "Души! вы говорите словами, которых не понимаете. Чтобы овладеть секретами черной магии, достаточно договориться, что в течение короткого периода - периода в несколько месяцев вы будете жить вместе в согласии; что вы будете использовать приобретённые вами силы во вред всем, кроме себя; что вы никогда не позволите своему уму вернуться к чему-либо духовному; и что вы будете воздерживаться от брака.

- А если нам удастся выполнить условия? - спросил Хамар.

"Тогда, - ответил голос, - вы сохраните свободное, беспрепятственное владение своими знаниями".

"Как долго?" - спросил Кертис.

"На естественный срок вашей жизни, то есть столько, сколько вы прожили бы е d если бы вы никогда не были посвящены в тайны магии.

- А если мы потерпим неудачу?

"Вы перейдете в постоянное владение Неизвестного".

"Означает ли это, что мы умрем в тот момент, когда потерпим неудачу?" - робко спросил Келсон.

"Умереть!" - прошептал голос. "Опять вы говорите словами, которых не понимаете. За вами могут послать.

- Вы говорите - в полной гармонии. - вмешался Хамар. - Значит, без ссоры, какой бы незначительной она ни была?

"Это значит без ссоры, которая привела бы к расставанию. В тот момент, когда вы разъединяете договор, он нарушается".

"Какие преимущества принесут нам секреты?" - спросил Хамар. "Можем ли мы получить неограниченное богатство?"

"Да!" - ответил голос. "Неограниченное богатство и влияние".

- А здоровье?

"Пока вы выполняете условия договора, вы будете наслаждаться прекрасным здоровьем. Присядете ли вы или нет?

- Я готов, если вы, ребята, готовы, - прошептал Хамар.

"Я!" Кертис заплакал. "Все лучше, чем жизнь, которой мы живем сейчас".

- И я тоже, - сказал Келсон. - Я согласен с Эдом.

- Хорошо, - снова прошептал голос. "Каждый из вас возьмет по плоду и съест его, и договор заключен бесповоротно. Вы не можете отказаться от него, не понеся уже названных последствий. Не бойтесь, подойдите сюда и угощайтесь - по одному - разум, не более. И снова Хамару, Кертису и Келсону показалось, будто дерево и все вокруг него содрогнулось от безмолвного смеха.

"Ну давай же!" - воскликнул Хамар несколько повелительно. "Не теряйте времени. Вы решили, и кроме того, помните, что это дело может оказаться козырным. Я пойду первый", и, подойдя к дереву, сорвал плод и стал есть его. Кертис и Келсон медленно последовали их примеру.

- Кажется, я ем живого слизняка или жабу, - пробормотал Кертис с рвотой.

- И я тоже, - прошептал Келсон. "Это грязно. Я буду болен. Если да, интересно, будет ли это иметь какое-то значение для компакта?

Каким на самом деле был фрукт, они так и не смогли решить. Это напомнило им о многом и ни о чем. Это было сладко, но горько; это отталкивало их, но в то же время радовало; он был таким же загадочным, как и голос, - таким же загадочным. Когда они съели его, они заняли свои прежние позиции на земле, и голос снова обратился к ним.

"Плод, который вы съели, создал в вас способность использовать силы, которые вот-вот будут дарованы. Вы приобрели способность колдовства - вы будете поэтапно посвящены в его знание и практику. Эти семь стадий будут охватывать период вашего договора, то есть двадцать один месяц, и в конце каждых трех месяцев - когда будет достигнута новая стадия - вы будете получать новые силы.

"На первом этапе, на который вы сейчас вступаете, вы получите силу прорицания. Вам расскажут, как обнаружить присутствие воды и всевозможных металлов, и как читать мысли людей.

"На втором этапе - ровно через три месяца с сегодняшнего дня - вы получите дар второго зрения; способность отделять ваше нематериальное от вашего материального тела и проецировать его куда угодно на физический план; и, в значительной степени, вы сможете обойти гравитацию. Таким образом, вы сможете проделывать всевозможные трюки жонглирования - трюки, которые заставят весь мир замереть. Прибыль от них.

"На третьем этапе вы будете владеть тайнами невидимости; ходьба по воде; дыхания под водой; приручения диких зверей; и понимания их языка.

"На четвертом этапе вы поймете, как вызывать всевозможные болезни и использовать всевозможные заклинания; такие, например, как колдовское молоко, вызывающее у людей припадки, плохие сны и т. д. Вы также будете знать, как создавать чуму - чуму насекомых или любую другую вредную вещь.

"На пятой ступени вы будете владеть абсолютным знанием искусства медицины и сможете вылечить любую болезнь.

"На шестом этапе вы обретете способность производить вампиров и оборотней из человека и превращать людей из человека в любой звериный облик.

"На седьмой и последней стадии вам будет дано полное владение всеми искусствами и науками, включая астрологию, астрономию, некромантию и т. д.; и для этой стадии зарезервирована величайшая власть из всех, а именно полное господство над волей и чувствами женщины. Вам никогда не будут дарованы способности создавать жизнь и продлевать жизнь за пределы естественного предела, а также избегать несчастных случаев. Вы также не узнаете, по крайней мере во время вашего физического существования, кто или что мы такое, или секреты творения.

"Каждая последующая стадия отменяет предыдущую, то есть силы, которые вы приобрели на первой стадии, будут аннулированы по прибытии на вторую стадию, и так далее. Но если вы добросовестно будете выполнять свой договор, то есть если по истечении двадцати одного месяца вы все еще будете едины, все силы, которыми вы обладали до сих пор, на разных стадиях, временно, вернутся к вам и останутся в вашем распоряжении постоянно. Тебе есть что сказать?

"Да!" Хамар ответил; "Я полностью понимаю все, что вы нам объяснили, и мне очень нравится эта идея. Страх перед серьезной ссорой и расторжением партнерских отношений меня не сильно беспокоит - но, надо сказать, кажется очень отдаленным - перспектива обретения таких огромных сил - сил, которые дадут нам практически все, что мы хотим - кроме молодежи. -"

"Молодость, которую ты никогда не вернешь", - прошептал голос. - А эликсиры жизни, вы наверняка должны знать, больше не ищут существа планеты Земля. Они совсем устарели. Вы, конечно, научитесь самым действенным средствам сделать себя и других моложе на вид".

- Да, но как мы узнаем эти секреты? Келсон заставил себя спросить.

"Они будут открываться вам по-разному - иногда во сне. Вы получите предварительные инструкции относительно гадания завтра до этого времени.

-- А тем временем нам будет не хватать денег, -- заметил Кертис.

"Нет!" голос ответил: "Вы не будете нуждаться в деньгах. У вас есть еще что спросить?

Никто не говорил, и наступившую тишину прервал громкий шелест ветра. Затем тьма рассеялась; но ничего не было видно - ничего, кроме деревьев и кустов, луны и звезд.

ГЛАВА VI


ПЕРВАЯ ВЛАСТЬ

После встречи с Неизвестным Хамар и его товарищи не возвращались в свои покои до тех пор, пока солнце не поднялось высоко в небо и улицы города не начали вибрировать от грохота и грохота. трафика.

- Все очень хорошо - этот наш замечательный договор, - проворчал Кертис, - но я чертовски голоден, а у нас с Мэттом нет ни цента на двоих. Поскольку мы проделали весь этот путь прошлой ночью, чтобы угодить тебе, Леон, я думаю, будет справедливо, если ты будешь терпеть нас. Бьюсь об заклад, у вас где-то в карманах припрятано несколько пятицентовиков - иначе это были бы не вы! Что скажешь, Мэтт?

"Я думаю так же, как и вы", - ответил Келсон. "Мы поддержали Леона, он должен поддержать нас. Сколько у тебя есть, Леон?

"Сколько у тебя есть?" Кертис эхом отозвался: "Да ладно вам, никаких еврейско-еврейских приятелей для меня".

"Я мог бы обойтись долларом", - с сожалением сказал Хамар, когда перспектива хорошо поесть в одиночестве в своем любимом ресторане исчезла. "Куда нам идти?"

Как раз в этот момент Келсон, обернувшись, увидел молодую женщину располагающей внешности, поднимающуюся по ступенькам забегаловки на Клэй-стрит. Его сразу привлекло, как его всегда привлекала хорошенькая женщина, и что-то - какая-то интуиция, которой у него никогда прежде не было, - подсказало ему, что она официантка; что она была недовольна своим нынешним положением; что она была помолвлена с водителем авторучек в Hastings & Hastings на Сакраменто-стрит; и что у нее была мать старше семидесяти лет, которую она содержала. Все это пришло к Келсону как вспышка молнии.

Поддавшись импульсу, который он не стал анализировать, он схватил Хамара и Кертиса, каждый из которых был слишком удивлен, чтобы возразить, за руку, и, волоча их за собой, последовал за девушкой.

Кладбище только что открыли, и его чистили и подметали две неряшливые женщины с кожей цвета даго и голосами, похожими на гиены. Там все еще пахло застоявшимся напитком и табаком.

"Что хорошего в том, чтобы приходить в такое место?" - спросил Хамар, как только освободился из когтей Келсона. - Мы не можем здесь позавтракать.

- Мэтт сумасшедший, вот что с ним, - с отвращением добавил Кертис. "Давай убираться."

Он повернулся, чтобы уйти, затем остановился и остановился. Казалось, он прислушивается. - Что с тобой? - спросил Хамар. - Вы оба сегодня утром ведете себя как сумасшедшие - между вами нет выбора.

- Они играют в карты, вот и все, - сказал Кертис. - Разве ты не слышишь их?

Хамар покачал головой. - Ни звука, - сказал он. "Вы только посмотрите на Мэтта!"

Пока остальные двое разговаривали, Келсон проследовал за девушкой к бару и, догнав ее, как только она вошла, сказал в свойственной ему манере, которая редко бывает бездейственной на девушек его класса: Прошу прощения, мисс, нас еще рано обслуживать? Иерусалим! Разве я не встречал тебя где-то раньше?

Девушка посмотрела ему прямо в глаза, а затем улыбнулась. - Как будто нет, - сказала она. "Я почти везде хожу! Что ты хочешь?"

"Хорошо!" Келсон произнес монолог; "Завтрак - это то, о чем мы особенно беспокоимся, но я полагаю, что во время погружения об этом не может быть и речи!"

- Тогда зачем ты пришел сюда? - спросила девушка.

"Из-за тебя! Просто из-за тебя, - ответил Келсон. - Ты меня загипнотизировал!

- Раз так, то, я думаю, вы можете завтракать, - засмеялась девушка, - хотя мы, как правило, не даем его раньше девяти. В самом деле, руководство только что решило - сегодня утром - снабдить их вообще.

"Как странно!"

- Почему странно? - спросила девушка, снимая шляпу и укладывая локоны перед зеркалом.

-- Да ведь я случайно попал в нужный момент! Если бы я пришел сюда вчера, это было бы бесполезно. Как я уже сказал, вы меня загипнотизировали. Видимо, судьба предназначила нам встретиться.

"Верите ли вы в судьбу?" - спросила девушка, пожимая плечами. "Я ни во что не верю, меньше всего в людей!"

- Ты так говоришь! Келсон заметил, прежде чем он понял, что он говорит. - И все же вы только что обручились с одним из них. Но у вас сегодня утром сильный приступ пипса, с вас здесь достаточно, вы хотите получить еще один пост.

Девушка перестала причесываться и с изумлением посмотрела на него. "Хорошо!" она сказала. - Из всех странных мужчин, которых я когда-либо встречал, ты самый странный. Ты провидец?

"Нет!" - заметил Хамар, внезапно присоединяясь к его словам. - Он просто очень голоден, мисс. Голод телом и душой! голоден весь. И мы тоже".

- Ну, так иди вон в комнату, - крикнула девушка, указывая на полуоткрытую дверь, - и завтрак тебе принесут в полминуты.

- Кто это играет в карты? - спросил Кертис.

- Откуда ты знаешь, что кто-то играет в карты? - спросила девушка с недоверчивым взглядом. - Ты ведь не видишь сквозь стены?

"Нет! и меня повесят, если я смогу объяснить, - сказал Кертис, - кажется, я их слышу. Их двое - одного зовут Арнольд, а другого Лемон или что-то в этом роде, и они репетируют некоторые карточные фокусы, которые собираются сыграть сегодня вечером.

- Верно, - сказала девушка, - здесь двое мужчин по имени Арнольд и Лемон. Всю прошлую ночь они играли с двумя клерками в банке Уиллоуз на Сакраменто-стрит и выбили из них все до копейки. Ты знал это!

"Нет! Я этого не делал, - проворчал Кертис, - я не лгу ради забавы, и я точно так же в тумане, как и вы, насколько мне известно. Давай сейчас позавтракаем, а потом поищем этих двух джентльменов, если они еще не ушли.

- Твой друг - скотина, он мне не нравится, - прошептала девушка Келсону. "Пусть он потеряет все, что у него есть, а ты оставайся здесь".

"Нет ничего лучше, чем хотелось бы, - сказал Келсон, - это выгодная сделка!"

Завтрак был так хорош, что они надолго задержались на нем, а когда они снова вошли в бар, было довольно много народу. Оставив Келсона болтать с девушкой, Хамар и Кертис, повинуясь ее указаниям, направились в маленькую гостиную в задней части здания, где двое мужчин валялись у карточного стола, курили, пили и читали вслух отрывки из розовая спортивная бумага.

"Забавно, - воскликнул один из них, - нельзя же нам сидеть здесь спокойно, когда в доме так много свободного места".

"Мы просим прощения за вторжение, - сказал Кертис, - но мы с другом пришли сюда для спокойной игры в карты. Мы фермеры из Миссури, и у нас не часто есть возможность съездить в город.

"Фермеры, вы что!" - сказал человек, который еще не говорил, внимательно глядя на них обоих. "Ты не выглядишь. Мы с моим другом Лемоном тоже хотели сыграть в игру - не могли бы вы присоединиться к нам?"

"Конечно, - тут же воскликнул Кертис. "Что вы играете?"

"Покер!" мужчина сказал: "Вздремнуть! Дон! Но сначала я покажу вам кое-что, что, поскольку вы только что приехали из деревни, вы, вероятно, никогда раньше не видели, хотя мне говорят, что люди в Миссури очень милые. Затем он начал показывать им то, что он назвал трюком Быка и Бизона, секрет которого он предложил продать им за десять долларов.

- Я бы и цента за это не дал! - отрезал Кертис. "Каждый может увидеть, как это делается".

"Ты не можешь!" - возразил мужчина, краснея. "Ставлю двадцать долларов, что ты не сможешь". Кертис принял пари и тут же добился своего. Он понял это с первого взгляда - в этом не было никакой трудности; и все же он был совершенно уверен, что если бы его попросили сделать это накануне, он бы совершенно провалился.

"Теперь, - сказал он, - дайте мне деньги", - и человек выполнил клятву.

- Есть еще трюки? - самодовольно спросил Кертис.

- Я знаю много, - ответил мужчина. "Есть один, о котором вы не догадаетесь, - семикарточный фокус".

Он сделал это. Как и Кертис.

- Ну, я... - воскликнул мужчина по имени Лемон.

"Он самый щеголеватый в трюках, которые мы когда-либо показывали. Попробуй его с Принцем и Туфелькой, Арнольд!

Арнольд довольно неохотно согласился, и Кертис расхохотался.

"Почему!" - сказал он. - Это самое простое! Видеть!" И это было сделано. - Вам двоим лучше прийти к соглашению с нами, иначе вы не будете блистать сегодня ночью. Как насчет игры в Дон?

Лемон и Арнольд согласились, но едва они начали, как Кертис закричал: "Это бесполезно, Лемон, я вижу, эти двойки у тебя в рукаве. У тебя тоже есть свои, Арнольд - двойка треф и двойка червей. Кроме того, вы можете отличить наши карты по насечкам и следам от большого пальца на обратной стороне. Я покажу тебе, как". Он сказал карты правильно - возражений не было. Мужчины были поражены.

- Что ты вообще такое? - спросил Лемон; "техники?"

"Неважно, кто мы!" - свирепо сказал Кертис. "Мы знаем, кто вы, и вот тут-то и возникает загвоздка. А теперь сколько вы собираетесь платить нам за то, чтобы мы молчали?"

"Заплатит тебе!" - прошипел Лемон. - Да что ты, черт тебя побери, - ничего. Мы не банкиры. Все, что нам нужно сделать, это убраться и попробовать что-нибудь еще".

- Это может быть не так просто, как ты думаешь, - вмешался Хамар. "Мы бы сделали своей задачей сначала устроить сцену. Почему бы не договориться? Мы не будем чрезмерно чрезмерными - и подумайте об удобстве того, что вам не придется переезжать.

"Ну, из всех цветущих морозов, которые мне попадались, ни один не сравнится с этим", - сказал Лемон. "Представь себе, что тебя кусает парочка вот таких лохов. Фермеры ведь! Почему вы не называете себя пасторами? Сколько ты хочешь?"

После продолжительного торга Хамар и Кертис согласились взять пятьдесят долларов; и, учитывая их нищенское положение, они ни в коем случае не были недовольны своей сделкой.

Теперь они были готовы к выходу и, оглядевшись в поисках Келсона, обнаружили, что он отчаянно беседует тет-а-тет с молодой дамой у бара, которая, несмотря на свое откровенное неверие в человечество, считала половину зала своими друзьями. Она пообещала Келсону, что встретится с ним в восемь часов вечера; но так как и она, и он вполне привыкли давать такие обещания и впоследствии совсем о них позабыли, то их ссора привела только к одному, а именно к тому, что трое союзников получили ядро большого состояния, которое они намеревались нажить.

Оказавшись за пределами дайв-Хамара, Кертис и Келсон первым делом поделили добычу. Затем они пошли на склад одежды и облачились в одежду модного покроя; после чего они сняли комнаты в приличном отеле на Кирни-стрит, по соседству с обувным магазином Ноббла. Затем, впервые в жизни одетые, как герцоги Ноб-Хилл, они щеголяли по излюбленным курортам бомонда - бонансы и железнодорожников - и строили глазки всем хорошеньким женам и дочерям, которых встречали, придумывая новые способы для зарабатывать деньги. Когда они прогуливались по Пасифик-авеню в направлении Калифорнийской улицы, Келсон внезапно присвистнул.

- Что, черт возьми, с тобой не так? - воскликнул Хамар. - Видел призрак твоей бабушки?

"Нет! но я видел внутренние показания той дамы вон там, - ответил Келсон, указывая пальцем на модно одетую женщину, идущую к ним по другой стороне дороги. "Черт его знает, как это все приходит ко мне, но я знаю о ней все, точно так же, как и о той девушке в нырке, - хотя я ее никогда раньше не видел. Она жена Д. Д. Белтона, хлопкового магната, который живет в большом белом доме на углу Пауэлл-стрит, и красавица, уверяю вас. Предполагается, что она очень предана своему мужу, но сейчас она направляется на встречу с преподобным Дж. Т. Калторпом из церкви Святой Марии на Эпплъярд-стрит, с которым она проводит тайные встречи в течение последних шести месяцев".

"Вау!" Хамар эякулировал. "Вы говорите так, как будто все это закачивается в вас каким-то внешним фактором - автоматически".

"Это как раз то, что я чувствую!" Келсон сказал: "Мне кажется, что все это говорит кто-то другой - кто-то другой говорит через меня. А ведь я все знаю об этой женщине, как если бы я был знаком с ней всю свою жизнь!

- Это первая сила, - взволнованно сказал Хамар, - сила предсказания. У вас это принимает такую форму, а у Эда - форму карточных фокусов, а у меня пока ничего.

- Но что мне делать? Келсон заплакал. "Какую пользу я могу извлечь из этого?"

- Как ты не можешь? - прорычал Кертис. -- Да шантажировать ее! Если это правда, она заплатит тебе сколько угодно, лишь бы ты держал рот на замке. Если однажды ты сможешь раскрыть женский секрет, твое будущее обеспечено. Весь Сан-Франциско будет в твоей власти - Бог знает, кто убежит! Немедленно за ней, идиот!

"Сейчас?" Келсон задохнулся.

"Да! Сейчас! Следуйте за ней к Калторпу и задержите ее, когда она выйдет. Вы можете ссылаться на нас как на свидетелей.

"Я чувствую себя немного мерзавцем, - взмолился Келсон.

"В любом случае, ты выглядишь так, - усмехнулся Кертис. - Но не унывайте - это одежда. Одежда отвечает за все!"

После недолгих уговоров Келсон сдался, но ему пришлось поторопиться, так как дама почти скрылась из виду. Она взяла такси на стоянке напротив гостиницы Китсона, и Келсон тоже взял такси. Два часа спустя, приподняв шляпу, он обратился к ней, когда она стояла, постукивая изящно обутой ногой по тротуару Бэттери-стрит, ожидая перехода. "Миссис. Белтон, я думаю, - сказал он. Дама холодно посмотрела на него.

"Хорошо!" Она сказала: "Что ты хочешь? Кто ты?"

"Мое имя вряд ли имеет для вас значение, - ответил Келсон, - хотя мой бизнес может иметь значение. Мне было поручено наблюдать за вами, и я полностью осведомлен о ваших встречах и переписке с преподобным Дж. Т. Калторпом.

- Я вас не понимаю, - сказала дама, ее щеки пылали. - Вы совершили ошибку - очень серьезную для вас ошибку.

На мгновение сердце Келсона остановилось. Он все еще был клерком, со всем смирением конторского стула и лоснящихся брюк, толстых на нем, в то время как она была гранд- дамой , привыкшей к лукам и передрягам работодателей, а также наемных работников.

Мимо проходило несколько человек и смотрели на него, как он думал, подозрительно, и он чувствовал, что это было самое критическое время в его жизни, и если он не справится, на самом деле ловко, с ним будет покончено раз и навсегда. Если бы и он не поторопился, женщина, несомненно, вызвала бы милиционера. Именно эта мысль, а также - хотя, возможно, не столько - ее вид побудили Келсона к действию. Он ненавидел плохо себя вести с женщинами; но была ли эта вещь, одетая в юбку, облегающую, как перчатка, и обнажающая каждую деталь ее фигуры, эта вещь с румянами на щеках, бровях и губах, быть может, художественно сделанная, но все-таки сделанная, - эта вся эта штука с драгоценностями и пуговицами - эта штука - женщина! Нет! Она не была - она была всего лишь игрушкой миллионера - безмозглой, бессердечной - хобби, которое стоило тысячи, в то время как бесчисленное количество мужчин, таких как он, - голодали. Он ненавидел - презирал такую роскошь! И, взволнованный таким образом, он возразил, позаимствовав часть ее властности:

- Вы отрицаете, мадам, что последние два часа вы сидели на диване в дальней комнате третьего этажа дома ╧ 216 по Маркет-стрит, флиртуя с преподобным Дж. Т. Калторпом, которого вы называете Микки. -му'; что вы дали ему специально для него фотографию, сделанную в студии Белла на Клэй-стрит; что вы дали ему пять зеленых на сто пятьдесят долларов и что вы запланировали с ним прогулку при луне завтра, когда ваш муж будет в Денвере?

- Не говорите так громко, - тихо сказала дама. - Пройдись со мной немного, и тогда нас не заметят. Я вижу, вы знаете немало - откуда, я не могу себе представить, если только вы не спрятались где-нибудь в комнате. Кто нанял тебя следить за мной?

- Этого, мадам, я не могу сказать, - честно ответил Келсон.

- И я не могу думать, - сказала дама, - если только это не какая-нибудь женщина-враг. Но, в конце концов, вы мало что можете сделать, так как у вас нет доказательств - одно ваше слово ничего не значит".

"Ах, но у меня есть веские подтверждающие доказательства", - возразил Келсон. "У меня есть показания как минимум двух других людей, которые знают столько же, сколько и я".

- Такие авантюристы, как вы, - усмехнулась леди. "Мой муж не поверил бы ни вам, ни вашим друзьям".

"Он в любом случае поверит вашим письмам", - сказал Келсон.

"Мои письма!" дама засмеялась: "У вас нет моих писем".

- Нет, но я знаю, где можно найти переписку между вами и преподобным Дж. Т. Калторпом. У него шестьдесят девять писем от вас, перевязанных розовой лентой и запертых в нижнем ящике комода в его кабинете в доме викария. Некоторые письма начинаются со слов "Дорогой, самый милый, самый красивый Херби" - сокращение от "Герберт"; и другие: "Самый милый, самый белокурый, самый милый Микки-му!" Некоторые заканчиваются словами "Тысяча и один поцелуй от твоей любящей и всегда преданной Франчески", а другие словами "Любви и поцелуев до бесконечности, вечно твоей любящей, жаждущей, обожающей, Тузи!" Прелестные письма от жены респектабельного магната Ноб Хилла женатому священнику!

Леди шла немного неуверенно, и большая часть ее цвета исчезла. "Я не могу понять это," она задыхалась; "Кто-то обманул меня".

"Поскольку преподобный Дж. Т. Калторп направляется в Сакраменто, где он должен остаться до завтра, - безжалостно продолжал Келсон, - будет проще всего получить эти письма. Мне нужно только зайти в дом и сказать его жене.

- И что тебе от этого будет? - спросила дама.

"Месть! Я ненавижу богатых", - сказал Келсон. "Я бы сделал все, чтобы навредить им".

- Вы социалист?

"Анархист! Но подожди, ты видишь, что я знаю о тебе все и что ты полностью в моей власти. Если однажды ваш муж или миссис Калторп завладеют этими письмами, вам и вашему любовнику придется очень неприятно.

- Ты дьявол!

- Может быть, я - во всяком случае, я разговариваю с одним из них. Но это ни здесь, ни там. Я хочу денег. Дайте мне тысячу долларов, и вы больше никогда обо мне не услышите".

"Шантажировать! Я мог бы вас арестовать!

- Да и я бы рассказал суду всю историю ваших козней! Это тебе не поможет, - и Келсон рассмеялся.

"Могу ли я рассчитывать на то, что вы больше не будете приставать ко мне, если я заплачу вам?" - насмешливо сказала дама.

"Вы могли бы."

- Ты когда-нибудь говоришь правду?

"Вам не нужно судить каждого по своим моральным стандартам - стандартам, установленным женой миллионера", - сказал Келсон. - Клянусь, если ты заплатишь мне тысячу долларов, я больше никогда тебя не побеспокою.

Дама задумалась, и в течение нескольких минут ни один из них не говорил. Потом вдруг рванула: "Думаю, все-таки я приму ваше предложение. Подожди снаружи, и через час ты получишь то, что хочешь.

"Недостаточно хорошо, - сказал Келсон, - я предпочитаю пойти с вами к вам домой и подождать там".

Дама запротестовала, и Келсон согласился подождать на улице возле ее дома, где, в конце концов, она передала ему деньги.

"Я сдержала свое слово, - сказала она, - и если ты наполовину мужчина, ты сдержишь свое".

Келсон успокоил ее и, более чем довольный собой, направился к отелю, где они втроем остановились.

Это было только начало. До конца дня он захватил еще двух жертв. Ни одна женщина, чей характер не был без изъяна, не могла уберечься от него - его чудесный новоприобретенный дар позволял ему обнаруживать любой порок, как бы тщательно он ни был спрятан. И эта удивительная сила проницательности принесла с собой выражение таинственности и проницательности, которые, усиливая действие этой силы, делали ее применение сравнительно легким. Келсону стоило только скользнуть за своей жертвой и, не сводя с нее испытующего взгляда, сказать: "Мадам, могу я поговорить с вами?" - и битва была выиграна более чем наполовину - женщины были слишком очарованы, чтобы думать. сопротивления.

Например, вскоре после своего первого приключения он увидел очень нарядно одетую женщину на Ван-Несс-авеню, которая украдкой выглядывала, а затем остановилась и заговорила с маленьким ребенком, который шел с няней. Гадание тут же все ему подсказало: дама была матерью ребенка, но его отцом не был ее законный муж, В. С. Хобсон, миллионер-владелец шахты.

Когда Келсон вежливо сообщил ей, что владеет ее секретом - секретом, который, как она была уверена, знает только один человек, - она покраснела от солнца цвета гороха и попыталась протестовать. Но внешний вид Келсона, не меньше, чем его чудесное знание ее жизни и характера, ошеломили ее - она просто парализовалась, чтобы признать; и перед тем, как уйти от нее, Келсон добавил к своему кошельку еще тысячу долларов.

В тот вечер недалеко от Академии наук на Маркет-стрит он увидел, как из такси вышла дама и быстро вошла в ломбард. Вся ее жизнь сразу встала перед ним. Это была Элла Крокфорд, жена сахарного короля с Калифорнийской улицы, и, не зная своего мужа, она проводила дни в игорном салоне на Кирни-стрит, где у нее были тысячи посетителей.

Теперь она собиралась отдать ей в залог последний подарок мужа - бриллиантовую тиару, одно из самых примечательных украшений в стране, - в надежде, что вскоре она отыграет в карты достаточно денег, чтобы выкупить ее.

Келсон остановил ее, когда она вышла, и в удивительно немногих словах доказал ей, что он все знает. Ее изумление было неописуемо.

"Вы, должно быть, волшебник, - сказала она, - потому что я уверена, что никто не видел, как я вынимала шкатулку с драгоценностями из комода - никого не было в комнате! А так как я сразу положил его в муфту, никто не мог его увидеть, когда я выходил из дома. Кроме того, я никогда никому не говорил, что собирался заложить его, так как же возможно, что вы могли знать - и быть в состоянии повторить весь разговор, который у меня был с Вальтером Ле-Грандом, которому я так крупно проиграл прошлой ночью? Скажи мне, откуда ты все это знаешь?"

Но Келсон ничего ей не сказал - ничего, кроме ее собственных грехов и несчастий.

"Мне нечего тебе дать", - сказала она ему. "Я не смею просить у мужа больше денег".

- Что, ничего! Келсон ответил: "Когда ростовщик только что ссудил вам пятьдесят тысяч долларов. Вы называете это ничем? Изволите дать мне тысячу и поздравьте себя с тем, что я не прошу всего вашего "ничего". А так как ни слезы, ни мольбы не подействовали, то она обязана была уплатить ему запрошенную сумму.

Раскрасневшийся и взволнованный победой и думая, что, может быть, он сделал достаточно для одного дня, Келсон отнес свою добычу в банк возле отеля "Палас" и впервые в своей карьере открыл банковский счет. Выходя из здания, он столкнулся с Хамаром, занятым тем же делом. Двое радостно сравнили записи.

"Я думал, - сказал Хамар, - что моя очередь никогда не придет и что я, должно быть, сделал что-то, чтобы попасть в немилость Неизвестного; но когда я сидел в салуне "Свинья и свисток" на Корн-стрит и пил лагер, я вдруг почувствовал странное пульсирующее ощущение, пробежавшее по моей левой ноге к левой руке, и пол, казалось, разверзся, и я увидел глубоко под собой, в черной яме скелет сжимает льняной мешок, полный монет. Я отчетливо видел золото - испанские двойники, не новее восемнадцатого века. Я знал тогда, что Неизвестный не забыл меня. "Послушайте, босс, - сказал я старику Моссу - владельцу, знаете ли, - вы немного болван, раз продолжаете работать с такими деньгами внизу", - и я указал на пол.

"Я удивляюсь тебе, Хамар, - сказал Мосс, косясь на меня, - и лагеру тоже!"

"Нет, старик! Я сказал: "Я не пьян. Я трезв и серьезен. У вас здесь внизу есть подвал, не так ли?

"Ну, а что, если у меня есть!" - возразил Мосс, подойдя на шаг ближе и внимательно пробежав по мне глазами. 'Что, если у меня есть! В этом нет ничего плохого, не так ли?

"Ты держишь все свои запасы там, - продолжал я, - и еще больше рядом. Я вижу шляпную булавку с золотым набалдашником, это не вашей жены, и пару башмаков с модными серебряными пряжками, которые, во всяком случае, не для вашей жены.

"При этом Мосс издал какой-то странный горловой звук, и я подумал, что у него сейчас будет припадок. - Что... о чем, черт возьми, ты говоришь? - булькнул он.

"Хотел бы я, чтобы ты был со мной - тогда, Мэтт, потому что ты, несомненно, мог бы представить ему эту женщину - она была для меня пустым местом - я только догадывался, что там была одна. - Да, мистер Мосси, - сказал я, - вы - веселый обманщик, и вы не ошибетесь! Я все об этом знаю!

"Вы, - сказал он, взволнованно глядя на меня. - Вы все об этом знаете? Я не уверен, но чтобы не рисковать, понизьте голос и выпейте со мной коктейль!

- Он налил мне одну, и я тихо продолжил: - Что ж, босс Мосс, - сказал я, - о самке мы пока не будем говорить. Под этим твоим подвалом есть яма.

"Будь я проклят, если есть!" Мосс фыркнул; "По крайней мере, я впервые слышу об этом".

"А в этой яме, - сказал я, - лежит скелет испанского пирата по имени Дон Гусман, который высадился в этом порту 10 августа 1699 года и после ограбления и перерезания семьи по имени Эрвада, жившей на месте того, что сейчас является отелем Копторн, спешил со всеми своими деньгами и драгоценностями, когда он упал в яму, покрытый ежевикой и шиповником, и сломал себе шею ".

"И вы ожидаете, что я поверю в эту историю про петуха и быка", - прорычал Мосс. "То, что ты так долго не работаешь, сделало тебя сентиментальным".

"Меня не слишком расстроило то, что я не понял, как ты обманываешь свою жену, Мосс, - сказал я. - Держу пари, она сочла бы меня достаточно здравомыслящим, если бы я рассказал ей все, что знаю. Но я пощажу тебя, если ты отведешь меня в свой подвал и поможешь мне немного покопаться там. Но обещай, заметьте, что мы разделим то, что найдем.

"О, я обещаю достаточно правильно, - ответил Мосс. - Я обещаю что угодно - лишь бы вы не болтали такой чепухи.

"Ну, в конце концов я уговорил его сопровождать меня, и мы вошли в подвал - именно так, как я его изобразил, - вооруженные киркой и ломом. Мосс рычал и насмехался над каждым своим шагом, а я - на полном серьезе.

"Он здесь, внизу", - сказал я, останавливаясь над каменной плитой в углу хранилища. - Но прежде чем мы что-нибудь предпримем, вам лучше спрятать шляпную булавку и эти туфли, иначе ваша миссис их найдет. Она услышит, как мы шарим, и придет посмотреть, что случилось.

"Мосс, который все время был в скверном настроении, схватился за вещи, уколол палец и ужасно ругался. Тем временем я принялся за работу и с его помощью поднял камень. Мы копали почти час, Мосс все время призывал меня "бросить его", как вдруг я ударился обо что-то твердое - это был скелет, а рядом с ним - мешок. Вы бы видели Мосса тогда. Он был просто ошарашен - называл меня волшебником, волшебником и бог знает чем, и так и стоял на голове от восторга, когда мы открыли мешок, и на пол выкатились сотни золотых монет и драгоценных камней. Он хотел тогда отказаться от своего слова и дать мне только горсть; но я был слишком умен для него и поклялся, что расскажу его жене о девушке, если он не отдаст мне половину. Когда мы выходили из погреба, он, конечно, хотел, чтобы я пошел первым, чтобы он мог следовать с киркой, но и здесь я был слишком резок для него - и я благополучно выбрался с места с оттопыренными карманами. Я сразу же отправился к Прескотту на Клэй-стрит и продал лот за три тысячи долларов. Интересно, как дела у Кертиса!

Они вместе пошли в отель и обнаружили Кертиса, занятого едой. "Я много работал, - сказал он, - и теперь я должен развлекаться. Я заставила их составить для меня специальное меню, и я буду есть, пока не смогу проглотить еще кусочек. Я голодал всю свою жизнь, и теперь я собираюсь наверстать упущенное".

"Был успешным?" - спросил Хамар, подмигивая Келсону.

"Довольно хорошо! Не на что ворчать, - возразил Кертис, наливая себе бокал шампанского. "Прежде всего я пошел в Simpson's Dive на Сакраменто-стрит и начал делать трюки, которые мы открыли вчера. Ни одна душа в этом месте не могла видеть сквозь них, и я заработал около двухсот долларов, прежде чем уйти. Затем я пообедал".

"Почему ты обедал с нами!" Хамар рассмеялся.

"Ну, разве я не могу есть столько обедов, сколько захочу?" - ответил Кертис. "Я пообедал, говорю я, в заведении на Маркет-стрит и там прочитал в газете, что Peters & Pervis, торговцы жестяной едой, предлагали приз в три тысячи долларов за решение головоломки, содержащейся внутри. крышка одной из своих банок. Я сразу же решил войти в нее. Купил жестянку и сразу разобрался. Подкупив полицейского, чтобы тот пошел со мной на честную игру, я отправился к Питерсу и Первису.

"Я хочу видеть вашего босса, - сказал я первому встреченному клерку.

"'Какой из них?' - хмыкнул клерк, побледнев при виде полицейского.

- Подойдет любой, - ответил я, - Питерс или Первис. Беги, время дорого.

"Он ушел, но через пару минут снова вернулся с испуганным видом. "Они оба помолвлены", - говорит он.

"Тогда им придется его разорвать, - ответил я, - и очень быстро. Я здесь, чтобы поговорить с ними, так что еще раз наступи на тебя и передай это сообщение.

"Если бы не полицейский, я не думаю, что он пошел бы, но полицейский поддержал меня, и конторщик опять поспешил прочь; и в конце концов начальство решило, что им лучше меня увидеть. Уверяю вас, они выглядели очень сердитыми, но прежде чем я закончил говорить, они выглядели еще более сердитыми.

"Вы говорите, что решили эту головоломку, - кричали они, - головоломку, которая застряла во всех математических пушках в Гарварде и Йеле, - вы - ничтожество вроде вас - уходите, сэр, не тратьте наше время на такие вздор как это.

"Хорошо, - сказал я, - дайте мне бумагу и ручку, и я докажу".

"Это очень разумно, - вмешался полицейский, - делайте это честно и справедливо - я здесь как свидетель".

"Ну, с большим ворчанием и ворчанием они подали мне бумагу и чернила, и в одно мгновение головоломка была готова; и это оказалось так легко, что полицейский захлопал в ладоши и громко захохотал. Мои глаза! Вы бы видели, как поникли лица Первиса и Петерса, и слышали, что они говорили. Но ругаться и ругаться было бесполезно, дело было сделано, и полицейский доказывал это.

"Мы дадим вам пятьсот долларов, - сказали они, - чтобы вы убрались и больше об этом не говорили".

"Пятьсот долларов, когда вы рекламируете три тысячи", - воскликнул я. 'За кого вы меня принимаете? Я возьму эти три тысячи, или я вас обоих покажу.

- Значит, тысячу? Они сказали.

"'Нет!' - возразил я. 'три! Три, и смотри внимательно. И послушайте, - добавил я, когда мой взгляд остановился на некоторых образцах их паст, которые были у них под рукой, - я понимаю секреты всех этих ваших так называемых патентов - я не смог бы ни одного из них. т подражать. Возьмем, к примеру, этого "Рабсидаба". Что это такое? Да, смесь конины, репы и попкорна, приправленная соусом Лэзенби - за нарушение которого вы подлежите судебному преследованию - и окрашенная кошенилью. Потом есть штука, которую вы называете "Айронкастор", но они меня заткнули. "Вот, возьми свои три тысячи долларов, выпиши нам на них расписку и расплатись".

"Девять тысяч долларов за один день! Мы хорошо поработали, - воскликнул Келсон. - Какая программа на завтра?

- То же, что и сегодня, и много, - сказал Кертис, наливая себе еще один бокал шампанского и энергично набрасываясь на цыпленка. - Думаю, завтра я позволю вам, ребята, сделать всю работу, а сам довольствуюсь здесь. Официант! Во сколько завтрак?

ГЛАВА VII

САН-ФРАНЦИСКО ЖЕНЩИНЫ И ГАДАНИЯ

Кертис сдержал свое слово. На следующий день он остался дома, ел и планировал, что ему съесть, в то время как Хамар и Келсон вышли с конкретной целью пополнить свои банковские счета.

В саду на Брайант-стрит Хамар увидел человека, который опирался на лопату и вытирал пот с лица. это лоб. Когда он машинально остановился, чтобы посмотреть, что делается, холодок пробежал по его правой ноге в правую руку, указательный и безымянный пальцы которой яростно опустились. С криком ужаса он отшатнулся. Прямо под тем местом, где он только что стоял, он увидел под пятнадцати или шестнадцатифутовым слоем гравийной почвы воду; огромный котел с водой, черный и молчаливый; вода, производившая на него впечатление огромной глубины и холода.

"Привет! приятель, в чем дело? - крикнул человек с лопатой. - Ты ищешь свою шкуру, потому что я никогда не видел, чтобы кто-то так из нее выпрыгивал?

"Ты бы тоже, - сказал Хамар с содроганием, - если бы увидел, что я делаю!"

- Что это такое? - сказал мужчина, косясь на землю. "Змеи! Это то, что я всегда вижу, когда они у меня есть".

"Пока ты не видишь себя, у тебя есть шанс!" - возразил Хамар. - Что делает тебя таким горячим?

- Да копать! мужчина рассмеялся; "Любому будет жарко копать такую твердую землю, как эта. А вот такой маленький хлюпик, как ты, сразу растаял бы, и остался бы только твой нос. Ничто никогда не растопит его - его слишком много".

Хамар нахмурился. - Нечего оскорблять, - сказал он, - я задал вам вежливый вопрос и повторяю. Что делает тебя таким горячим - когда ты должен быть холодным - или, по крайней мере, крутым?"

- О, я должен! мужчина передразнил: "Я сначала подумал, что ты просто пьян; Теперь я ясно вижу, что ты сумасшедший.

- А еще у тебя такое плохое зрение.

"Что заставляет вас так говорить?" - раздраженно сказал мужчина.

"Почему, - ответил Хамар, - потому что ты не видишь, что у тебя под самым носом. Рассказать вам, что это такое?

"Да, расскажите, - ответил мужчина, - скажите мне, что у моей старой матушки близнецы, и что Босс Крокер приедет к нам пожить. По твоим зубам я узнаю, что ты лжец.

"Послушайте, - сердито сказал Хамар, выпрямляясь, - с меня довольно ваших оскорблений. Если у меня есть еще, я скажу вашим работодателям. Видно, вы меня за лентяя принимаете, но вот, -- и, сунув руку в карман, вытащил ее, полную золота. "Пожалуйста, поймите, что я кто-то, - продолжал он, - и что я остановился в одном из самых больших отелей города".

- Будь я проклят, если знаю, что с тобой делать, - пробормотал мужчина, - если только ты не оптический бред!

"Под тем местом, где я стоял, - именно здесь, - и Хамар указал на это место, - есть вода. Сколько бы ее ни было, стоит только пробурить шахту на пятнадцать футов, и вы придете к ней.

"Вода!" - засмеялся мужчина. - Да сколько угодно - на твоих мозгах, это единственная вода поблизости.

- Значит, ты мне не веришь? - спросил Хамар.

"Скорее всего, не!" мужчина ответил: "Я верю только тому, что вижу! И когда я вижу такое лицо, как твое, протягивающее горшок с долларами, я понимаю, что ты их украл. Гит!" - и Хамар полетел.

Но Хамара было не так легко сбить с толку; по крайней мере, когда он увидел возможность заработать деньги. Войдя в сад и держась подальше от садовника, он подошел к входной двери по боковой дорожке и с большой формальностью потребовал встречи с владельцем заведения. Последний, проходя в это время через зал, услышал Хамара и спросил, что ему нужно.

Хамар тут же сообщил ему, что он лозоискатель и что, проходя мимо сада по пути в гостиницу, он угадал присутствие воды.

-- Я бы только хотел, -- воскликнул джентльмен, -- но боюсь, вы ошибаетесь. Я несколько раз пытался прорыть колодец, но без малейшего успеха. Я поручил Фиггинсу с Сакраменто-стрит тщательно исследовать всю землю - у него очень хорошая репутация, - и он уверяет меня, что здесь, в двухстах футах от поверхности, нет ни капли воды.

- Я лучше знаю, - сказал Хамар. - Попросите вашего садовника, который, между прочим, только что был очень груб со мной, когда я говорил с ним, копать там, где я ему скажу. Я абсолютно уверен в своей способности предсказывать".

Владелец участка, которого я буду называть мистером Б., согласился, и несколько садовников, в том числе и тот, который так оскорбил Хамара, вскоре принялись энергично копать землю. На глубине пятнадцати футов была обнаружена вода, и действительно, так быстро она начала поступать, что в течение нескольких минут поднялась на фут. Зрители ликовали.

"Я пошлю отчет об этом в местные газеты", - заметил г-н Б. "Твоя слава разнесется повсюду. Вы увеличили стоимость моего имущества в тысячу раз, я не могу передать вам, как я вам благодарен", - и он тут же пригласил Хамара на завтрак.

После завтрака г-н Б. подарил ему чек - сумму, несколько превышающую ту сумму, которую Хамар все время намеревался получить и не мог больше воздерживаться от требования.

Днем все специальные выпуски Сан-Франциско были полны новостей об этом происшествии, и Хамар, впервые увидев свое имя на вывеске, был так потрясен, что провел остаток вечера в отеле, размышляя, как ему лучше всего обратить свою внезапную известность на пользу. счет.

В десять часов вошел Келсон, выглядевший несколько утомленным, но, тем не менее, довольным. У него тоже были приключения, и он так подробно описывал их, что двоим другим часто приходилось просить его "высохнуть".

- Я начал утро, - начал он, - с того, что обратился к очень модно одетой даме, выходящей из магазина Бушуэлла на Коммершл-стрит. Гадание сразу же подсказало мне, что она была популярной вдовой Дж. К. Батера, бисквитного короля Ноб-Хилла, и что она носила в своей большой муфте из тюленьей кожи золотую шляпную булавку с изумрудной бабочкой, щетку для волос с серебряной синяя эмалированная бутылочка для духов и фарфоровая баночка, все это она хитро "стащила", пока никто не видел.

Я подошел к ней и вежливо, приподняв шляпу, сказал: "Доброе утро, миссис Батер. У меня есть сообщение для вас.

"Я вас не знаю, - сказала она, очень недоверчиво глядя на меня, - кто вы?"

"Забыли!" - сказал я трагически, - и я льстил себе, что это было бы иначе. Тем не менее я должен попытаться выжить. Я хотел попросить вас об услуге, миссис Батер.

"'Услуга!' - нервно воскликнула она. - Что такое? Вы действительно очень неординарная личность.

"Я только хотел спросить, могу ли я осмотреть содержимое твоей муфты? Я думаю, что у вас есть некоторые статьи, которые не были оплачены, и я думаю, что прав, говоря, что это происходит далеко не в первый раз.

"Она так побледнела, что я подумал, что она вот-вот потеряет сознание. -- Да что вы хотите сказать, -- пробормотала она, -- у меня нет ничего, что не принадлежало бы мне.

"Мнения на этот счет расходятся, миссис Батер, - ответил я, - у вас есть булавка, расческа, флакон духов и баночка, - и я подробно описывал их каждую, - а в вашем доме у вас на туалетный столик, щетка для одежды с серебряной подкладкой, серебряный маникюрный набор, вы, клептоманы, - если вы предпочитаете так его называть - из магазина "Дикон" на Сакраменто-стрит; маникюрный набор в черепаховой оправе и футляр для карт из слоновой кости, который вы таким же образом приобрели у Вартера на Маркет-стрит; набор серебряных пуговиц, носилки для перчаток и розовато-лиловая подушечка для булавок - вы тоже угостились ими - из магазина "Селтер" на Кирни-стрит; но я мог бы продолжать перечислять их вам до дальнейших распоряжений, потому что ваш дом буквально забит ими. Вы очень хорошо справились с лавочниками из Сан-Франциско, миссис Батер.

"Боже мой, человек, что ты такое?" - выдохнула она. - Вы, кажется, читаете в самых сокровенных тайниках моей души и знаете все.

- Вы правы, мадам, - сказал я, стараясь казаться очень строгим, но почти безуспешно, до того хороша она была. Клянусь Юпитером! вы, ребята, я удивляюсь, что я не поцеловал ее; у нее были такие прекрасные глаза, мой любимый нос, рваный рот и...

"Ой! продолжать! продолжай свой рассказ. Не обращайте внимания на ее внешность, - прервал ее Кертис, - у меня небольшое расстройство желудка.

- Как я уже говорил, - самодовольно продолжал Келсон, - я мог бы поцеловать ее, и я чувствовал себя просто подло, что так ее расстроил.

"Теперь ты меня разыскал, - сказала она, - что ты собираешься делать? Проводи меня туда? - и она с содроганием указала на магазин.

"Нет, - сказал я, - нет, если вы будете благоразумны и пойдете на компромисс. Я соглашусь ничего не говорить ни об этом, ни о других ваших - кхм! - кражах, если вы позволите мне проводить вас до дома и выпишете мне чек на тысячу долларов!

"'Зверь!' - прошипела она. - Так вы шантажист!

"Черный жук, если хотите, - ответил я, - но уверяю вас, миссис Батер, я отпущу вас по дешевке. Мне стоит только позвать полицейского, и ваша репутация тут же испарится. Кроме того, я знаю о вас и другие вещи.

"Что еще?" - заикалась она.

"Ну, мадам! Я ответил: "Некоторые вещи довольно деликатны... э-э... для незамужних мужчин вроде меня, но я знаю, что... э-э... дама... очень похожая... поразительно похожая на вас, в данный момент держит в кармане погремушку, которую она куплены и оплачены в Окленде прошлой ночью. А так как, сударыня, мистер Батер уже два года как умер - позвольте-ка посмотреть - да, два года вчера - можно!

"'Оставаться! так и будет, - прошептала она. "Приходи ко мне домой, и я дам тебе тысячу долларов". Ты должен притвориться, что ты мой кузен.

"Я притворюсь кем угодно, миссис Батер, - пробормотал я, помогая ей сесть в такси, - чем угодно, пока я могу быть с вами".

- У тебя есть деньги? - спросил Хамар.

"Да, - сказал Келсон с улыбкой, - я получил деньги - фактически все, что я просил".

На несколько минут повисла тишина, а потом Хамар сказал: "Что дальше?"

"Что дальше!" Келсон сказал: "Почему я думал, что проделал очень хорошую работу и возвращался сюда, чтобы отдохнуть, когда я был разбит, если Неизвестный не приготовил для меня еще одно приключение. Из сада на Гаф-стрит, в пределах видимости дома Гоуда, вышла дама, молодая и очень некрасивая, но одетая в один из тех самых последних модных костюмов - короткую юбку в обтяжку и огромную шляпу с высоким плюмажем. . Между прочим, я не могу понять, почему этот костюм, который так восхитительно подходит хорошеньким девушкам - потому что он привлекает к ним внимание, - должен носиться почти исключительно некрасивыми. Но продолжать. Я сразу понял, что это Элла Барлоу, избалованная и единственная дочь Дж. Б. Барлоу, уксусного магната; что она влюблена или воображает себя влюбленной в Герберта Дельмаса, управляющего "Колумбийским банком", - молодого красивого парня, которого она пыталась настроить против его невесты Доры Робертс. Доре всего девятнадцать, она очень хорошенькая и немного легкомысленная - не более того. Но этот ее недостаток - если это можно назвать недостатком - был именно тем оружием, которое хотела Элла Барлоу. Она тут же занялась этим и, отправив Дельмасу серию анонимных писем, довела его до безумия от ревности. Это привело к разрыву между Дельмасом и Дорой, и Элла Барлоу, очень ликуя, сразу же попыталась встать на ее место. Она часто встречается с Дельмасом, который на самом деле все еще очень любит Дору и, следовательно, чрезвычайно несчастен. Этим утром Элла, стремясь похвастаться великолепным набором бриллиантов, подаренным ей отцом, позвонила Дельмасу, чтобы тот отвез ее в Театр Болдуина, где она наняла ложу на этот вечер, искренне надеясь, что бриллианты поднимут его настроение. к царапине, и что он сделает ей предложение. Когда я увидел ее, она направлялась к известному шарлатану и специалисту по красоте на Калифорнийской улице. Она страдает какой-то скверной кожной болезнью и смертельно боится, как бы Дельмас не узнал об этом, а также о том, что все зубы у нее вставные и два пальца на ногах сильно деформированы.

"Клянусь Юпитером!" - воскликнул Хамар. - Это твое гадание бьет мое в припадки - от тебя ничего не ускользнет!

"Нет!" Келсон рассмеялся: "Ничего! Элла Барлоу, метафизическая и физическая, предстала передо мной настолько обнаженной, как будто Всемогущий схватил ее своим секационным ножом. Я все видел - и, более того, я сказал себе - здесь многое можно найти с пользой. Хорошо! Я не остановил ее - я отпустил ее".

"Отпусти ее!" Кертис зарычал, его рот был полон миндаля и изюма. "Ты белка!"

"Только на время, - сказал Келсон, - я ходил к Дельмасу!"

"Дельмас!" Хамар спросил: "Почему, черт возьми, Дельмас?"

"Импульс!" Келсон объяснил, что "исключительно импульсивно".

- Да, но импульсивность - это часто опасная вещь! Хамар сказал: "Для нас троих особенно важно быть начеку против порывов. Что ты вынес из Дельмаса?

"Ничего!" Келсон сказал с довольно пристыженным видом: "Но дело еще не закончилось. Я иду в театр после того, как поем. Я скажу вам, что произойдет, завтра.

Было уже поздно, когда Келсон спустился к завтраку на следующий день, а Хамар и Кертис удобно сидели в креслах и читали "Экзаминер" , когда он присоединился к ним.

"Хорошо!" Хамар сказал, глядя на него: "Какая удача?"

Но Келсон не сказал ни слова, пока не закончил есть. Затем он откинулся на спинку сиденья и начал:

"Приехав в "Болдуин", я сразу пошел в первый бокс. Высокая фигура встала, чтобы поприветствовать меня, а затем сердитый голос воскликнул: "Почему это не Герберт! Кто вы, сэр? Вы знаете, что эта коробка занята?

"Покорнейше прошу прощения, мисс Барлоу, - сказал я, - я знаю, что он занят, но я пришел как заместитель и друг мистера Дельмаса".

"Приехала как заместитель и друг Герберта", - повторила Элла Барлоу - и, клянусь Юпитером, бриллианты действительно сияли - она была просто их массой, волосами, шеей, руками и пальцами - и она была так искусно подделана для этого случая, что она была почти хорошенькой; но я подумал обо всем, что знал о ней, - и вздрогнул.

"Я объясню, - сказал я, - Дельмас звонил вам сегодня днем, не так ли?

"Она кивнула.

- Сказав, что очень сожалеет, что не смог вовремя оставить дела, чтобы сопроводить вас сюда. Не могли бы вы пойти сами, и он присоединится к вам как можно скорее.

"Да, - сказала Элла Барлоу, - он мне все это рассказал".

"Хорошо, тогда, - продолжал я, - он позвонил мне через несколько минут и спросил, могу ли я занять его место в течение первого часа или около того, и он будет здесь к концу первого акта".

"Но это совершенно неслыханно, - воскликнула Элла Барлоу, - я вас не знаю - я никогда вас раньше не видела!"

"Это, конечно, очень прискорбно, - сказал я, - но я сделаю все, что смогу, для прошлого. У меня есть что сказать, что, я уверен, вас заинтересует. Разрешение есть?" - и, не дожидаясь ее ответа, сел рядом с ней. Ящик был большой, достаточно большой, чтобы вместить с полдюжины человек, и мы сидели в самом переднем углу. Свет не был зажжен, так как оркестр еще не начал играть. Я удерживал ее внимание на своем лице, так что она не знала, что происходит прямо позади нее.

"'Что это такое?' - спросила она. - Что вы можете сказать, что может меня заинтересовать?

"Почему, - ответил я, - во-первых, я знаю кое-что о вашем характере!"

"Тогда ты гадалка!" - воскликнула она нетерпеливо. - Вы умеете читать по рукам?

"Я могу читать все, - сказал я, пристально глядя на нее, - руки, голову и ноги. Я психометрист, дантист, врач и метафизик в одном лице!

"Я не понимаю, - странно сказала она, - что все это значит?"

- Это значит, - медленно сказал я, - что я обнаружил, кто отправлял эти анонимные письма Герберту Дельмасу!

"Анонимные письма! как ты смеешь!' - воскликнула она. - Какое мне дело до анонимных писем?

"Очень много, сударыня, - ответил я, - не напомнить ли вам их содержание и случаи, когда вы их писали?" Я так и сделал. Я процитировал в них каждое слово и назвал ей час, день и место, а именно, когда и где каждое из них было написано, и подытожил, спросив, сколько она заплатит мне, чтобы я не сказал Дельмасу.

"Несколько минут она была так потрясена, что не могла ничего сказать; она сидела мрачная и молчаливая, ее бледные глаза смотрели на меня, ее веснушчатые пальцы играли с бриллиантами. Она была сбита с толку и сбита с толку - она не знала, что делать дальше!

"Ну, - повторил я, - что вы скажете? Вы отрицаете это?

"Она очнулась с усилием. - Нет, - ядовито сказала она, - я этого не отрицаю. Отрицание было бы бесполезным. Как вы узнали? Полагаю, через одну из служанок. Их подкупили, чтобы они шпионили за мной!

"Как я это обнаружил, не имеет значения, - сказал я, - но что важно для вас так же, как и для меня, - так это плата за замалчивание!"

"'Оплата!' - закричала она, возвысив голос до положительного визга от волнения, - заплати тебе , мерзкая, мерзкая, попрошайничающая жаба. Вы... - но я не могу повторить все, что она сказала, вы оба покраснеете! Я позволил ей продолжать, пока она не выдохлась, а потом сказал: "Ну, мисс Барлоу, к чему вся эта суета, к чему этот фейерверк! Это не может принести вам никакой пользы. Мы должны прийти к делу рано или поздно. Если вы не заплатите мне хорошо, я скажу мисс Робертс так же, как и мистеру Дельмасу.

"'Мистер. Дельмас тебе не поверит, - прошипела она, - у тебя совсем нет доказательств!

"Может быть, и нет, - сказал я, - но у меня есть доказательства этого. Я знаю, что у тебя два деформированных пальца на левой ноге, что все твои зубы вставные, и что ты ходишь к этому шарлатану, Говарду Принсу, на Калифорнийскую улицу, чтобы тебя подделали. Я должен быть грубым - с такими женщинами быть никем другим бесполезно. У вас какой-то вид экземы, и вы льстите себе надеждой, что никто, кроме вас и Принца, об этом не знает. Что вы хотите сказать, мисс Барлоу? Но Элла Барлоу потеряла сознание. Когда она пришла в себя, что мне удалось сделать после обильного применения солей и воды - действие последних на ее цвет лица я оставляю вам воображать, - я снова затронул эту тему.

"Что вы предлагаете?" - слабо сказала она.

"Почему же, - сказал я, - вы отдаете мне все эти бриллианты, и ваши недостатки останутся - насколько я могу судить - навсегда тайной. Откажитесь, и мисс Робертс и мистер Дельмас сразу все узнают.

"Несколько минут она сидела, закрыв лицо руками, и дрожала. Потом она посмотрела на меня - и на Иерусалим! это было все равно, что смотреть на старую женщину. "Возьми их, - сказала она, - возьми их! Я все равно больше никогда их не надену. Возьми их и оставь меня.

"Ну, ребята, я собрался с духом и сунул в карман все Джеки, которые были на ней.

"Ты им не скажешь, - прошептала она, схватив меня за руку, - клянись, что не скажешь". Я не буду пытаться вспомнить, что именно я ответил, но за дверью ложи ко мне присоединился Дельмас. Он был скрыт внутри и слышал все, что происходило.

"Не могу выразить, как я вам благодарен, - сказал он. "Возможно, это немного подло, но ведь мы имели дело с подлым человеком. Вы полностью заслужили эти бриллианты - вы примете предложение о них от меня? Я хотел бы купить их для мисс Робертс и подарить ей при нашем примирении. Мы тут же пришли к соглашению, и он "позвонил мне час назад, чтобы сказать, что помирился с мисс Робертс, что она в восторге от бриллиантов и что они собираются пожениться в следующем месяце".

"Итак, из зла происходит добро, - сказал Хамар, - принцип для нас, помни, таков: из зла должно исходить только зло. Что вы собираетесь делать сегодня, вы двое?

"Отдых!" - сказал Келсон. - Я устал.

"Есть!" - сказал Кертис. - Я голоден!

- Послушайте, так не пойдет, - заметил Хамар, - вы заслужили отдых, Мэтт, но не Эд. Вы не можете продолжать есть вечно".

- Разве я не могу? Кертис отрезал: "Я в этом не уверен, у меня есть годы, чтобы наверстать упущенное".

"Тогда делайте это в меру, ради всего святого!" Хамар увещевал, "и помните, что мы должны любой ценой действовать вместе. Теперь у нас двенадцать тысяч долларов на двоих в банке, то есть капитал фирмы Хамар, Кертис и Келсон представляет эту сумму. Мы стремимся увеличить эту сумму и продолжать увеличивать ее до тех пор, пока мы не сможем справедливо претендовать на звание самой богатой фирмы в мире. Теперь, чтобы сделать это, мы должны работать, и работать усердно, если мы хотим жить в том темпе, который задает нам Эд, но нет причин, по которым мы должны оставаться здесь, и я предлагаю переехать в другое место. У меня есть план в голове, довольно колоссальный, я признаю, но не совсем невозможный.

"Что это такое?" - спросил Келсон.

- Да, с этим, - проворчал Кертис.

"Вот что, - сказал Хамар, - я предлагаю отправиться в Лондон - Лондон в Англии - я думаю, это самый богатый город в мире - и устроиться там в качестве колдунов - The Sorcery Company Ltd. Мы должны начать с гадания и жонглирование, и далее, по семи этапам. Мы, конечно, продадим наши лекарства и заклинания, и нет ни малейшего сомнения, что мы наживем огромную кучу, на которую мы постепенно скупим не только Лондон, но и всю Англию".

- Это довольно сложная задача, - пробормотал Келсон.

- Вы имеете в виду маленькую, - усмехнулся Кертис, - всю Англию можно было бы поставить вдвое больше, чем в Калифорнии, и, насколько я слышал, Лондон меня не особо интересует. Думаю, он ненамного больше Сан-Франциско.

- И все же ты не против стать его совладельцем, - засмеялся Хамар.

"Нет, возможно, нет", - с сомнением сказал Кертис. "Думаю, мы могли бы купить корону и носить ее по очереди. Сэм Уэстлейк у Мейдлера всегда говорил, что британцы продадут душу, если кто-нибудь предложит достаточно высокую цену. Они там ни о чем, кроме денег, не думают. Когда мы пойдем?

"В конце нашей недели, - сказал Хамар, - то есть в среду - через три дня".

"Конечно, весь путь первым классом, - сказал Кертис, - я позабочусь о кейтеринге и спальных местах".

"Все в порядке!" Хамар рассмеялся, наполняя три бокала шампанским. "Вот, выпейте, ребята. "Долгих лет жизни, здоровья и процветания - Хамару, Кертису и Келсону, Modern Sorcery Company Ltd."

ГЛАВА VIII

ДВЕ МЕЧТЫ

"Д ты веришь в сны? - спросила Глэдис Мартин, только что прогулявшись по саду, и присоединилась к своей тете, мисс Темплтон, в зале для завтраков в "Сосновом коттедже".

- Я верю в фей, - возразила мисс Темплтон, снисходительно улыбаясь и глядя на прекрасное лицо рядом с ней. - Что приснилось, милочка?

Глэдис озорно рассмеялась. - Я не совсем уверена, должна ли я вам говорить, - сказала она. - Это может шокировать вас.

- Возможно, меня не так легко шокировать, как вы думаете, - ответила мисс Темплтон. "Что это было?"

"Хорошо!" Глэдис начала, обвивая обеими руками шею тети и играя со складками на ее блузке: "Мне снилось, что я иду в маленьком лесу в конце сада, и что деревья и цветы ходят и разговаривают со мной. И мы танцевали вместе, и прежде всего у меня была партнерша красная роза, а потом пепел. Они оба занимались со мной любовью и сжимали мою талию своими горячими волокнистыми руками. Пел мак, терновник играл на гармошке, а сирень отчаянно ревновала меня и пыталась вцепиться мне в волосы. Потом танцы прекратились, и я оказался среди колокольчиков, которые трясли передо мной своими колокольчиками с громкими трелями смеха. И из них вышел лютик, указывая на меня своей желтой головкой. 'Видеть! смотри, - воскликнул он, - что несет за собой Глэдис. Непослушная Глэдис! И деревья и цветы - все вокруг меня - тряслись от смеха. Тогда мне стало жарко и холодно во всем, и я не знал, как искать моего смущения, пока ива, сжалившись надо мной, не сказала: "Не обращай на них внимания! Они не знают ничего лучшего.

"Я просил его объяснить мне, почему они так забавляются, а он очень сконфузился и смутился, и заикался - о! так забавно: "Ну, если ты действительно хочешь знать - это бутон, маленькая белая роза, и она цепляется за твое платье".

"'Ребенок! Детская роза! закричали все цветы.

-- А это значит, -- сказал колокольчик, бойко выходя из среды своих собратьев, -- что идет твой любовник -- твой любовник с тролль-ле-лолл-ла -- и -- ну, если хочешь узнать больше, спроси у крыжовник, крыжовник, который висит на кустах, или петрушка, которая растет на грядке", - и при этом все цветы и деревья завизжали от смеха, - "Та-та-тра-ла-ла" - и с набитыми ушами от грубого смеха леса я проснулся. Что вы думаете об этом? Разве это не причудливая смесь - священного - по крайней мере, художественного - и мирского?

- Совершенно верно, - сказала мисс Темплтон с веселым смешком, - но на вашем месте я бы не стала просить об интерпретации этого.

"Не для интерпретации деревьев и цветов?" - невинно спросила Глэдис. "Я уверен, что деревья и цветы имеют особое значение во сне".

- Хорошо, моя дорогая, спроси у миссис Шпрот.

"Что! спросите жену викария! - воскликнула Глэдис, - когда я никогда не хожу в церковь.

"Конечно, - ответила мисс Темплтон, снова смеясь, - Килька вполне поймет. И мне всегда говорили, что она очень интересуется всем, что связано с оккультизмом. Но тише! Вот твой отец. Лучше не рассказывай ему свой сон. Ему, говорит, до смерти надоело слушать о ваших любовниках, и он согласен со мной, что им нет конца.

- Что бы он ни говорил, - лает он хуже, чем кусается, - возразила Глэдис, - ему все равно, сколько у меня их, лишь бы они были в определенных пределах, а они мне нравятся! Отец!"

Джон Мартин, вошедший в комнату в этот момент, направился прямо к дочери, чтобы ее поцеловали.

- Я бы хотел, чтобы ты не выбирала всегда эту лысину, - раздраженно сказал он, - я не хочу, чтобы мне постоянно напоминали, что я теряю волосы.

- Где же ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Глэдис возразила: "На кончике твоего носа? Это все очень хорошо для тебя, Джон Мартин, но я предпочитаю твою макушку. Но бедняжка выглядит обеспокоенной, что случилось?

"У меня была не очень хорошая ночь, - ответил ее отец, - я много мечтал!" Глэдис посмотрела на мисс Темплтон и рассмеялась.

- А ты? - мягко сказала она. "Какой позор! Я никогда не мечтаю. Что это было?

"Цветы!" Джон Мартин рявкнул: "Идиотские цветы! Розы, сирень, тюльпаны! Ба! Я бы хотел, чтобы у тебя было какое-нибудь другое хобби.

Глэдис снова посмотрела на тетю, на этот раз с полусерьезным, полувопрошающим выражением лица.

"Буду ли я политиком?" - проворковала она. - И наполнить дом суфражистками? Плохой человек, я думаю, ты бы упивался этим. Вам так не кажется, тетя?

- Я думаю, вместо того, чтобы так безжалостно дразнить своего отца, вам лучше налить ему чашку чая, - ответила мисс Темплтон. - Джек, тебе письмо.

"Где? Под моей тарелкой! какое место поставить. Это ты, - и Джон Мартин нахмурился, или, вернее, попытался нахмуриться, глядя на Глэдис. "Почему это о Дэвенпорте? Дик Дэвенпорт. Он очень болен - вчера был инсульт, и врач объявляет его состояние критическим. За его племянником Шилом, по словам Энн, послали, и он прибыл в Сиденхэм прошлой ночью! Если это не плохие новости, то я не знаю, что это такое!" - сказал Джон Мартин, отодвигая от себя тарелку и откидываясь на спинку стула. - Это правда, что я сам вполне могу управлять бизнесом - и, конечно, есть вероятность, что этот юный Шил все устроит. Полагаю, если что-нибудь случится, он займет место Дика. Я никогда не слышал, чтобы Дик упоминал кого-то еще. Бедный старый Дик!

- Мне очень жаль, отец! - сказала Глэдис, положив свою руку на его. "Но взбодрись! Это может быть не так плохо, как вы ожидаете. Не пойти ли тебе посмотреть, как он?

- Я так думаю, дорогая! Думаю, да, - ответил Джон Мартин, - но не беспокойте меня по этому поводу сейчас. Поговори со своей тетей и не вмешивай меня, я немного расстроен. Мой мозг в обычном вихре!

Несомненно, это известие было чем-то вроде удара: для Дика Давенпорта, помимо того, что он был партнером Джона Мартина - партнером в фирме Мартина и Давенпорта, всемирно известных фокусников, чей зал в Кингсуэй был одним из главных увеселительных мест в Лондоне, был старейшим другом Джона Мартина. Они были приятелями в Челтенхемском колледже, вместе поступили в армию и вместе отправились в Индию, вместе бросили службу и, вернувшись вместе в Англию, начали свой колдовской бизнес, сначала на Слоун-стрит, а затем в Кингсуэй. . С самого начала их предприятие увенчалось успехом, и, если бы не дикая расточительность Давенпорта, они были бы немногим меньше миллионеров. Но Давенпорт, хотя и был самым милым во всех отношениях персонажем, не умел хранить деньги - не успел он их получить, как они исчезли. Его дом в Сиденхеме был почти дворцом; в то время как, как говорили, он почти соперничал с королевской семьей, великолепно демонстрируя себя, когда бы он ни развлекался. Результат всех этих опрометчивых трат был нередким - он прожил значительно больше, чем заработал, и - поскольку помочь ему было некому - он неизменно нападал на Джона Мартина. Это было: "Джек, старина, мне чертовски жаль, но мне нужна еще тысяча". или "Джек! эти адские шалуны кредиторов меня всю жизнь перебивают, можете ли вы, одолжите ли вы мне пустячок - две тысячи хватит" - и т. д., т. д., до бесконечности. Джон Мартин никогда не отказывался, и на момент болезни Давенпорта последний был должен ему около ста тысяч фунтов.

К счастью, Джон Мартин, хотя и не отличался бережливостью, был осторожен. У него была отличная деловая голова, и, благодаря его прозорливой доле в управлении, бизнес оставался платежеспособным. Он знал способности Дэвенпорта - нигде он не мог найти другого такого блестящего гения в колдовстве - и, если не считать его безденежья, никого настолько надежного. В руках Давенпорта все великие трюки, которые они изобрели - а они, несомненно, были великими трюками, - были абсолютно безопасны.

Несмотря на то, что они неоднократно предлагали большие суммы денег любому, кто мог бы раскрыть секрет того, как они устроены, все попытки сделать это терпели полный провал. Тайны Дома Чудес Мартина и Давенпорта в Кингсвее сбили с толку мир. Конечно, одна вещь им очень помогла, а именно то, что у них не было соперников. Столь колоссальна была их репутация, что больше никому и в голову не приходило выступить в оппозиции.

И вот один из двух великих умов, совершивший все эти чудеса и снискавший такую всеобщую славу, был сокрушен, поставлен матом еще большей силой природы; и его коллега - единственный из существующих людей, разделявший его знания, - был вынужден ломать голову над тем, что теперь нужно сделать - сделать для сохранения и процветания фирмы.

Позавтракав, Глэдис присоединилась к тетке в саду.

"Увидеть во сне цветы и деревья, очевидно, означает плохие новости", - сказала она. - Но так как я настроен на прогулку, я зайду в дом викария.

"Что теперь! В этот час!" Мисс Темплтон в ужасе воскликнула.

"Почему нет?" - невозмутимо сказала Глэдис. "Я не собираюсь звонить. Нас не вызывали. Я должен сказать, что я просто пришел, чтобы сделать запрос. Может ли она рассказать мне о ком-нибудь, кто толкует сны? Пойдем со мной!"

Но поскольку ее тетя извинилась, Глэдис пошла одна.

Викарий был в саду в рубашке с рукавами и, хотя явно был удивлен, увидев Глэдис, казалось, был вполне готов вступить с ней в разговор. Но Глэдис не была очарована священнослужителями. Ее пути не были их путями, и она пришла строго по делу. Поэтому она несколько резко потребовала, чтобы ее проводили к его жене, которая приняла ее очень приветливо.

- Как странно, - заметила она, когда Глэдис назвала цель своего визита. "Мне буквально вчера задали аналогичный вопрос. Некой мисс Розенберг, проживающей у нас, приснился необычайный сон о деревьях и цветах, только в форме стихотворения, которое она, проснувшись, повторяла. Стихов было несколько - правда, довольно чушь, - но тем не менее весьма примечательных для сна. Она записала их и спросила, могу ли я сказать ей, есть ли в них какой-то скрытый смысл. Вот они, - и она протянула Глэдис две страницы проповеднической бумаги, на которых было написано:

"В самой зеленой из зеленых долин,

Сияя летним солнцем,

Жила девица прекрасная и лучезарная,

Лучезарнее не было никого.

"Цветы подарили ей свою дружбу;

Ее кушетка стояла на земле.

Более счастливая, веселая дева,

Нигде не было найдено.

"Воздух был наполнен музыкой

Поет журчащий ручей.

Сладкие колыбельные с чистым припевом

В котором участвовали цветы.

"Эта дева не знала печали,

До злого дня;

Когда едешь в одиночестве по болотам,

Охотник заблудился.

"И случайно в этой долине,

Он встретил девицу милую.

Ее красота поразила его;

Он упал от любви к ее ногам.

"Несмотря на горячие предупреждения

Из ее друзей цветы и деревья,

Она слушала его ухаживания;

И с ним бродил лес.

"Лес, вдали от долины,

Они ехали всю ночь;

Пока не опустится тяжелый туман

Скрыли проезжую часть от их взглядов.

"Восстаньте, тогда формы зла.

Из насмешливого мрака;

И коня схватив, и охотника испугал,

Оставил девушку на произвол судьбы.

"Путешественники теперь в тех краях,

Сквозь ночной серый туман увидишь

Медленно ползет тень женщины,

Под ужасную мелодию.

"А те, кто медлит - следуют

Призрак бледный и бледный.

О'эр холм и долина, и ручей и долина

Медленно их ведет.

"Пока они не достигнут долины,

Долина мрачная и тоскливая,

Где мрачные вещи с волокнистыми руками

Их курс сквозь мрак рулит.

"И на путников парализованных

Бешеной толпой льются.

И те, кто смотрит на их лица,

Их слышат, но больше не видят".

- Вы хотите сказать, что ей все это приснилось? - воскликнула Глэдис.

- Да, - сказала жена викария. - Она мне так сказала, и у меня нет причин сомневаться в ней. Она, как правило, не романтична и, конечно, ничуть не поэтична на свете - напротив, она самая практичная и практичная. Ее единственное увлечение, насколько я знаю, это цветы.

"Мой тоже!" Глэдис прервала. - Вы смогли объяснить стихи?

- Нет, я не могу толковать сны. Я очень заинтересован в них; как я во всех вещах психических. Вчера вечером я был на лекции миссис Анни Безант! Она-"

- Вы знаете кого-нибудь, кто толкует сны? - спросила Глэдис.

"Почему да! На Кокспер-стрит только что открылась фирма, претендующая на то, чтобы делать всевозможные замечательные вещи - рассказывать сны, разгадывать фокусы, угадывать присутствие металлов и воды и так далее. Я прочитал короткую заметку о них в сегодняшней утренней газете. Я достану это для тебя".

Она вышла из комнаты и через несколько минут вернулась.

- Вот оно, - сказала она. А под заголовком "Возрождение колдовства" Глэдис прочла следующее:

"На самом деле нет конца устройствам, к которым люди прибегают в наши дни, чтобы делать деньги, но по абсолютной новизне ничто, как мы думаем, не сравнится с этим. Три американца, господа Хамар, Келсон и Кертис, только что приехавшие из Сан-Франциско, Калифорния, только что купили помещение на Кокспер-Стрит, ЮЗ, и обосновались там как Волшебники!

"Они называют себя "Компания Современного Волшебства" и заявляют, что могут толковать сны, читать мысли людей, рассказывать их прошлое, разгадывать всевозможные трюки и обнаруживать присутствие металлов и воды. Интересно, что дальше!"

"Очевидно, что у этой газеты есть сомнения, - прокомментировала Глэдис. - Это мошенники, конечно.

- Осмелюсь сказать, что да, - ответила жена викария, - хотя я верю в чтение мыслей и другие вещи, которые, по их словам, они умеют делать. Я посоветовал мисс Розенберг поговорить с ними о ее сне. Она приехала девятичасовым поездом. Если бы вы пришли на несколько минут раньше, вы бы ее увидели.

- Что ж, огромное спасибо, - сказала Глэдис, - за то, что рассказали мне об этих людях. Весьма вероятно, что как-нибудь днем я поеду в город и заеду на Кокспер-стрит. Я должен еще раз извиниться за звонок в такой неурочный час. До свидания, - и Глэдис с улыбкой удалилась.

ГЛАВА IX

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

Вскоре после того, как Глэдис вернулась домой после Во время ее визита в дом священника молодой человек с серьезным выражением лица, несколько не соответствующим его бодрой походке, вошел в ворота Соснового коттеджа и резко остановился.

"Ну, - воскликнул он, - это красивое место, и более того - десятки домов и садов хороши - это искусство!" Перед ним тянулась миниатюрная каштановая аллея, которая производила впечатление даже на самого стороннего наблюдателя, вероятно, не только неправильными насыпями замшелых камней, занимавших ее промежутки, но и по причине массы полевых цветов (огромные пучки которых росли в щелях этой импровизированной стены), которые придавали ей вид наполовину небрежный, но совершенно и чарующе живописный. Здесь, несомненно, было искусство. Это не удивило молодого человека. Все авеню в обычном смысле являются произведениями искусства; и сам избыток искусства, который он видел, не удивлял его; это был характер искусства, который привел его в тупик и очаровал. И чем дольше он смотрел, тем больше убеждался, что тот, кто руководил устройством этой декорации, был художником - художником с щепетильным чувством формы.

Особое внимание было уделено сохранению баланса между аккуратностью и изяществом, с одной стороны, и живописностью, с другой. Прямых линий было немного, длинных непрерывных линий не было; в то время как ни с одной точки зрения один и тот же эффект кривизны или цвета не проявлялся дважды. Разнообразие в единообразии было лейтмотивом.

Наконец, оторвавшись от этого единственного места, где, как он чувствовал, он мог бы провести столетия, он повернул направо, а потом снова налево, ибо тропа теперь стала извилистой, и ни в одну минуту нельзя было проследить ее более чем на два часа. или на три шага вперед. Вскоре до его слуха донесся журчание воды, и в самом тенистом крохотном лесу, среди переплетающихся ветвей вяза и бука, он мельком увидел фонтан. На мгновение дикая мысль о том, чтобы прорваться через нее, погрузить горящий лоб в ее охлаждающие брызги, почти овладела им. Но его здравый смысл победил, и он продолжал путь. Еще один поворот, и он впервые увидел дымоход; другой - и вершина фронтона показалась над деревьями. Солнце, которое до сих пор было закрыто, выглянуло, и вдруг, как по волшебству, вся сцена превратилась в яркое сияние красок. Он подошел к концу проспекта, где тропа разветвлялась; одна ветвь резко поворачивала к боковому входу в дом, а другая плавно изгибалась вперед.

Перед зданием простиралась широкая полоса бархатистого дерна, изредка появлявшаяся то здесь, то там таких эффектных кустарников, как гортензия, рододендрон или сирень; но чаще и через более близкие промежутки - кусты герани или розы - розы всех сортов. В саду не было ничего претенциозного, как и в соседнем здании. Его необычайно приятный эффект заключался исключительно в художественном оформлении; и трудно было не вообразить, что вся эта сцена в действительности была вызвана к жизни кистью какого-нибудь выдающегося пейзажиста.

Сам коттедж был построен из старомодной голландской черепицы - широкой и с закругленными углами - и выкрашен в тускло-серый цвет; оттенок, который в контрасте с яркой зеленью тюльпановых деревьев, затенявших вход в дом и поднимавшихся высоко над ним с обеих сторон, доставлял художественное счастье, совершенно опьяняющее его нынешнему посетителю. Архитектура коттеджа была если не ранним Тюдором, то чем-то столь же приятным. Его крыши были разделены на множество фронтонов; его окна с ромбовидными стеклами выступали вперед, а дубовые балки шли вдоль и по вертикали по фасаду из серой гальки. Всю основу экстерьера окружали массы цветов - розы, гвоздики, гелиотропы, анютины глазки, маки, лилии, тихоходки, розы и жасмин; кроме того, под стенами было посажено несколько других лиан, но они еще не достигли какой-либо высоты.

Шил Дэвенпорт, поскольку это был он, не мог устоять перед искушением заглянуть в окна; и он увидел, что интерьер коттеджа был самой артистичностью и простотой. На окнах занавеси из плотного белого муслина из жаконета, не слишком пышные, свисали острыми параллельными косами к полу, прямо к полу. Стены были оклеены французскими обоями редкой изысканности - в соответствии с временами года; (наиболее эффектно были изображены весна, лето, осень и зима), а мебель хоть и легкая, но в то же время дорогая. И здесь снова проявился тот же эффект планировки - планировки, очевидно, разработанной тем же мозгом, что спланировал здание и территорию. Шил не могла представить себе ничего более изящного. Цветы - цветы всех оттенков и запахов были главным украшением хижины. Почти на каждом столе стояли вазы, сами по себе достаточно красивые, но до краев наполненные лучшими розами. Возле открытых окон сгрудились маргаритки, мальвы и незабудки. И каждое дуновение ветра, каждое дуновение воздуха, передающее запах - самое восхитительное смешение запахов, какое только можно вообразить.

Молодой человек сделал большие глотки; он запрокинул голову и, открыв рот, упивался радостью ощущения, как оно мягко пробирается в горло и проникает в легкие. Таким образом, он был занят, когда звук голоса резко вернул его на землю.

В открытом дверном проеме дома с веселым выражением в фиолетовых глазах стояла девушка - такая дивно хорошенькая, что при виде ее Шил снова был потрясен и мог только смотреть в беспомощном восхищении.

- Ты хочешь увидеть моего отца? - спросила она. - Он готовится к выходу, но, полагаю, сначала увидит вас.

- Я... я уверен, что так и будет, - ответил молодой человек, - я Шил Дэвенпорт. Я пришел сказать ему, что мой дядя умер сегодня в четыре часа утра.

"О, Боже!" - воскликнула девушка. - Мне так жаль - жаль тебя и моего отца. Я уверен, что он будет ужасно расстроен. Я Глэдис Мартин, возможно, вы слышали обо мне - я знала вашего дядю.

- Часто, - сказал Шил, - и я думаю, что описание моего дяди превосходно.

"Его описание меня!"

"Да! он всегда называл вас королевой цветов и говорил, что у вас мания ко всему прекрасному, что неудивительно, учитывая, как вы сами были красивы.

- Это было очень мило с его стороны, - сказала Глэдис, снова забавляясь. "Вы не войдете? Если вы подождете здесь, - она повела его в гостиную, - я скажу отцу.

Она исчезла, и Шил услышал, как она легко взбежала по лестнице.

"Ей-богу, - сказал он себе, - она самая прелестная девушка, которую я когда-либо видел. Из того, что было так много среди цветов, она сама стала одним из них. Фиалки, розы и гелиотроп - все они участвовали в ее творчестве! Какие глаза, какой рот! какие зубы! какие руки! Конечно, я нашел здесь не только совершенство всего прекрасного, но и совершенство всего природного, совершенство естественной благодати в противоположность искусственной благодати. К тому же она романтик. В ее глубоко посаженных глазах есть выражение романтики, не от мира сего, которое проникает в самое сердце моего сердца. "Романтичность" и "женственность" - эти два термина кажутся мне взаимозаменяемыми - являются ее отличительными чертами. Она художница, идеалистка, а главное - женщина! Повесить! Я влюблен в нее!"

Больше он не мог развиваться, так как его размышления были резко прерваны появлением слуги, который сразу же провел его к Джону Мартину.

Последний, хотя и явно тронутый известием о смерти своего друга, был светским человеком и, следовательно, тотчас же принялся за дело. Предстояло обсудить многое - приготовления к похоронам, изучение корреспонденции, касающейся фирмы, и планы на ближайшее будущее.

- Вы, я полагаю, не знаете, как обстоят дела у моего дяди? - спросил Шил несколько нервно.

"Да, - сказал Джон Мартин, - знаю. Могу ли я спросить, есть ли у вас какие-либо личные средства или вы зависите исключительно от того, что зарабатываете? Кстати, каково ваше призвание?"

"Я художник, - сказал Шил. "Нет, у меня нет ничего, кроме того, что мой дядя был достаточно любезен, чтобы разрешить мне".

"Исполнитель!" Джон Мартин пробормотал: "Как похож на Дика! Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы унаследовать состояние? Есть ли у вас основания полагать, что ваш дядя был богат и сделал вас своим наследником?

- Я так понял, сэр, по тому, как он жил, и по его отношению ко мне.

"Хорошо! мы не будем говорить об этом сейчас, оставим это до похорон. Вы намерены продолжать рисовать? В этом очень мало вознаграждения, не так ли?

- Не так много, - мрачно ответил Шил, - но я не стал бы отказываться от него - если, конечно, мне это абсолютно необходимо.

"Будучи художником, ты не очень хорош в бизнесе".

"Никто!"

- Во всяком случае, вы откровенны. Хорошо! Я не вижу никакой пользы в наших шалостях здесь - мне лучше вернуться с вами в Сиденхем. Сначала мне нужно написать письмо, но я ненадолго.

Однако ему хватило времени, чтобы Шил еще раз поболтал с Глэдис. - Ты веришь в сны? - спросила она. - У меня вчера была такая странная история про деревья и цветы; и, как ни странно, моему отцу тоже снились деревья и цветы, и те самые. Сегодня я еду в город, чтобы проконсультироваться с только что созданной фирмой под названием "Современная колдовская компания". Они заявляют, что умеют толковать сны, и мне не терпится узнать, умеют ли они это делать.

- На Кокспер-стрит, не так ли? - спросил Шил. "Я видел их рекламу в одной из газет. Я полагаю, ты пойдешь туда не один?

"Нет!" Глэдис засмеялась: "Я пойду с другом, хотя я часто бываю в городе одна. Уверяю вас, я вполне способен позаботиться о себе. По крайней мере, в этом отношении я вполне в курсе. Наверное, тебе больше привычны француженки?

"Да! Я провел большую часть своей жизни в Париже", - сказал Шил. - Но как ты мог это сказать?

"Ой! Я догадалась, что вы художник - и, вероятно, провели некоторое время в Париже, - возразила Глэдис, - судя по тому, как вы смотрели на дом и сад. Я мог прочитать одобрение в ваших глазах и жестах; такая оценка, как я знал, может исходить только от художника. Г. В. Барнетт помог мне спланировать этот коттедж и сад".

"Что! Барнет художник-пейзажист! Я большой поклонник его творчества. Вы были его учеником?

- Да, он был одним из приезжих референтов в студии "Бичкрофт" в Сент-Джонс-Вуде, где я проработал три года. Мы тогда жили в Блэкхите - Сент-Луисе. Джонс-Парк - ненавистное место. Мистер Барнетт был очень любезен, когда я сказал ему, что мы переезжаем и что я хочу жить в действительно художественном окружении - он предложил мне быть собственным архитектором и пообещал сделать все, что в его силах, чтобы помочь мне".

- А твой отец не имел права голоса в этом вопросе, - прокомментировал Шил с веселой улыбкой.

- Не в этом, - самодовольно сказала Глэдис, - хотя есть одна или две вещи, в которых он имеет очень решительное мнение. Отец может быть очень своевольным и упрямым, когда захочет. Но, как я заметил, когда вы прервали меня...

"Прошу прощения!" - пробормотал Шил.

"Мистер. Барнетт пообещал помочь мне. Он приехал сюда со мной, и мы выбрали это место".

- Он старик? - спросил Шил с некоторой тревогой.

"Не намного старше среднего возраста - может быть, пятьдесят!" Глэдис сказала: "Хотя он выглядит намного моложе. Он по-прежнему очень хорош собой. Хорошо! он пришел сюда - мы выбрали это место и...

"Он женился?"

"Нет! Вы, кажется, очень заинтересованы в нем. Может быть, вы встретите его когда-нибудь: он часто бывает здесь. Как я уже говорил, мы вместе выбирали место, и он руководил составлением мною планов сада и коттеджа; Я не думаю, может быть, я бы подумал об этой аллее, если бы не он!

- Во всяком случае, это делает вам обоим честь, - заметил Шил, - более очаровательного дома и сада я никогда не видел. Я хотел бы прожить здесь всю свою жизнь. Я бы хотел... - но его перебил Джон Мартин. -- Ну, пора нам отправляться, -- резко крикнул тот, -- время и поезда никого не ждут!

"Молодой осел!" Джон Мартин прошептал на ухо Глэдис, когда троица прошла через вход на вокзал на платформу: "Ни капли хорошего для меня. Не поощряйте его, что бы вы ни делали!"

"Поощряйте его!" - возмущенно возразила Глэдис, увидев, что Шил, которому нужно было получить свой билет, не слышит. "Поощряю ли я кого-нибудь? И все же, - вызывающе добавила она, - он мне скорее нравится. Не каждому везет быть таким умным, как ты, Джон Мартин. Быстро-скорее! Это ваш поезд, и охранник сейчас свистнет.

Энергичным толчком она втолкнула отца в первое купе, к которому они подошли, и Шил прыгнул за ним, когда поезд тронулся со станции.

Час спустя Глэдис, выглядевшая очень скромно и прилично, стучала рукой в изящной перчатке в справочной в большом каменном вестибюле здания компании "Современное колдовство" на Кокспер-стрит.

- У вас назначена встреча, мадам? - спросил комиссар в ярко-синем мундире.

- Нет, - ответила Глэдис. "Это необходимо?

"Фирма необычайно занята, - объяснил мужчина, - и если вы не договорились с ними о встрече за несколько дней, сомнительно, что они смогут вас принять. Однако, если вы войдете в приемную и заполните одну из форм, которые видите на столе, я отнесу ее им. С кем из сотрудников фирмы вы пришли посоветоваться?

- Понятия не имею, - сказала Глэдис. "Я хочу, чтобы сон был истолкован".

"Тогда это будет мистер Келсон, - заметил мужчина, - он делает все в этом роде - рассказывает сны, характеры, прошлое и читает мысли. Мистер Кертис решает всевозможные головоломки и трюки; а г-н Хамар угадывает присутствие металлов и воды. Сейчас в приемной сидит дама, пришла истолковать сон. Она была там почти час. Сюда, мадам!" - и он скорее проводил, чем провел, Глэдис в большую, искусно обставленную комнату, где около дюжины хорошо одетых людей - обоего пола - ждали, просматривая страницы журналов и журналов, и тщетно пытались скрыть свое слишком явное волнение.

Заполнив необходимую форму и отдав ее комиссионеру, Глэдис огляделась в поисках места и, заметив одно рядом с поразительно красивой девушкой, тут же заняла его.

В этой эффектной девушке было что-то такое, что привлекало Глэдис. Она была из тех редких людей, у которых есть личность, и хотя Глэдис вовсе не была уверена, что эта личность ей нравится, тем не менее ей хотелось познакомиться с ней поближе. Обе девушки вдруг поняли, что пристально смотрят друг на друга. Первой заговорила девушка с характером. С улыбкой, которая обнажила идеальный набор белых зубов, а на какое-то время обнажила чрезвычайно тонкие губы, она заметила: "Это очень утомительная работа - ожидание. Я был здесь почти час. Я не должен больше оставаться, только я пришел издалека. В Лондоне так жарко и душно, я его ненавижу.

"Ты?" Глэдис заметила. "Я не. Я нахожу его настолько полным человеческого интереса - действительно, всякого рода интереса. Не то чтобы мне хотелось жить в нем, но мне нравится быть достаточно близко, чтобы приходить сюда несколько раз в неделю. Я живу в Кью.

"Тогда тебе повезло!" - сказала девушка. - Я бы жила в Кью, если бы могла. Но я не могу - я одно из тех несчастных созданий, которым приходится зарабатывать себе на жизнь.

"Иногда мне хочется, чтобы я была вынуждена", - заметила Глэдис.

"Ты! Тогда вы мало что знаете об этом. Это далеко не все варенье. Я ненавижу работу. Я провожу отпуск в Кью. Я только что оттуда".

- Вы случайно не мисс Розенберг? - спросила Глэдис.

- Это мое имя, - удивленно ответила девушка. "Откуда вы знаете?"

- объяснила Глэдис. - Я только что была в доме священника, - сказала она, - и миссис Спрат рассказала мне о стихах. Они тебе действительно приснились?

"Конечно! Я бы не сказала этого, если бы не сказала, - сердито ответила мисс Розенберг. "Я не говорю зубрежкам. Кроме того, я никогда в жизни не сочинил ни строчки стихов. Стихи были повторены мне во сне какой-то оккультной силой, в этом я совершенно уверен. Они так живо запечатлелись в моей памяти, что я без труда запомнил их - каждую из них, и я встал и записал их. Конечно, они должны что-то значить".

Глэдис собиралась сделать кое-какое замечание, когда комиссар, открыв дверь комнаты, крикнул: "Мисс Розенберг". после чего со вздохом облегчения мисс Розенберг удалилась.

ГЛАВА X

КАК ТОЛКОВАЛИСЬ СНЫ

"Скажите мисс Розенберг, что я ее сейчас увижу", - сказал Мэтт Келсон; и когда он откинулся назад его роскошное кресло с тем достоинством самоуверенности, которое может поддерживать только богатый человек, было трудно понять, что он и Мэтт Келсон год назад были такими же. Год назад он был бедным, малооплачиваемым, недокормленным шофером со всеми отвратительными отметинами холопства шофера. Это правда, что он был привередлив к своей внешности, то есть настолько привередлив, насколько может быть привередлив тот, кто должен покупать одежду в готовом виде и может позволить себе заплатить за нее всего несколько долларов; что он жертвовал едой, чтобы носить белые рубашки - вареные рубашки, как их называли в Сан-Франциско, - и чтобы прилично постирать свои вещи в приличной прачечной; но его зубам в те дни не уделялось должного внимания (он не мог позволить себе дантиста), табак, который он курил, часто был неприятным; и в нем можно было найти множество других подробностей, которые обычно можно найти в чиновниках и в большинстве других людей, которым приходится буквально бороться за пропитание.

Но теперь все изменилось. Келсон был богат. Костюмы он покупал у Пула, шляпы у Кристи, ботинки на Риджент-стрит. Он покровительствовал дантисту на Кавендиш-сквер и маникюрше на Бонд-стрит. Он состоял в крэк-клубе на Пэлл-Мэлл и никогда не курил ничего, кроме самых дорогих сигар. Его амбиции были быстро реализованы. Он страстно желал быть пижонством - он им и был. Единственное, что его смущало, это то, что он не мог быть одновременно аристократом. Но, в конце концов, какое это имело значение? Девушки все равно смотрели на него, и это было все, чего он хотел. Он боготворил, обожал хорошеньких девушек; и он очень хотел, чтобы они обожали его.

Следовательно, его первой мыслью, когда он увидел имя Лилиан Розенберг в бланке, представленном ему комиссаром, было: "Она симпатичная?" И первое, что он сказал себе, как только дверь открылась, чтобы впустить ее, было: "Ей-богу! она."

Затем он принял вид, более подходящий партнеру крупной лондонской фирмы, и, взмахнув богато украшенной драгоценностями рукой, сказал: "Прошу вас присесть, мадам. Что я могу сделать для вас?"

"Я хочу, чтобы вы объяснили мне значение этих стихов", - сказала Лилиан Розенберг, протягивая ему два листа бумаги и садясь. "Они были подсказаны мне во сне, другими словами, они мне приснились".

"Тебе они приснились, не так ли!" - сказал Келсон, с одобрением заметив, что у девушки ухоженные белые руки и что ее одежда, хотя и не особенно дорогая, шикарна и современна. - Вы хотите, чтобы я только перевел это стихотворение, или мне сначала рассказать вам кое-что о вас самих?

"Во что бы то ни стало, сначала расскажите мне что-нибудь обо мне - если сможете", - сказала Лилиан Розенберг. "Я хочу получить от тебя как можно больше. Ваши гонорары непомерны".

- Тогда очень хорошо, - ответил Келсон с улыбкой. - Не вини меня, если я скажу тебе слишком много. Ты родился в море. Будучи беспокойной девочкой дома, вас отправили в школу-интернат, где вы отличились разными способами, и не в последнюю очередь тем, что заставили директрису - замужнюю женщину - отчаянно ревновать. Это привело к тому, что вас удалили. Удаленный - более деликатный термин, чем "исключенный". Я прав?"

"Да! Я верю, что тебя вдохновил дьявол".

- Мне продолжать?

"Да, я так думаю. Да, пожалуйста, продолжайте".

"Ты пришел домой. Твоя мать умерла. Твой отец снова женился. Вы не любили свою мачеху - вы считали, что она плохо с вами обращалась.

"Она сделала!"

"Я не буду это оспаривать. Во всяком случае, вы отомстили. Вы притворились, что покончили жизнь самоубийством, и написали несколько писем, в том числе в полицию, заявляя, что собираетесь утопиться из-за жестокости вашей мачехи. И так ловко ты это устроил, что все думали, что ты утонул, и винили соответственно твою мачеху. Сменив имя на Лилиан Розенберг, вы прибыли прямо в Лондон. Некоторое время вы работали в модной лавке на Бошам-Гарденс, а потом устроились мастером по маникюру на Вудсток-стрит. Среди ваших клиентов была жена викария церкви св. Екатерины Кью, которой вы очень понравились - у вас необыкновенный личный магнетизм. Однако не в состоянии сделать больше, чем расплачиваться за законное ухаживание за вами...

"Этого достаточно", - воскликнула Лилиан Розенберг, слабый румянец залил ее щеки. "Что будет делать! Объясните стихи".

"Как хочешь!" Келсон сказал: "Но заметьте, я не настаиваю на том, чтобы вы обращали хоть малейшее внимание на мое объяснение. Согласно обычному способу толкования снов, долина цветов символизирует невинность и сдержанность - тот жизненный путь, которым, по словам красавчиков, должна быть довольна каждая барышня.

"Охотник олицетворяет любовь к переменам и волнениям; конь - баловство. Туманная луна означает гибель, превращение в ползучий фантом - смерть. Оставь путь добродетели и уступи место потворству своим желаниям и жажде вечных перемен и волнений, и несчастный конец будет твоим мёдом - и был мёдом всех других, кто поступал так же".

- Значит, сон - предупреждение?

Келсон собирался ответить, когда дверь открылась, и Хамар, извинившись за вторжение, поманил его.

Несколько мгновений он говорил с ним о важном вопросе, а затем, взглянув на мисс Розенберг и отведя Келсона еще дальше в сторону, прошептал: "Позвольте мне еще раз предупредить вас, Мэтт. Ни в коем случае не позволяйте вашим мягким чувствам по отношению к другому полу взять над вами верх. Помните, что нам необходимо делать зло, а не добро - вводить наших клиентов в искушение, а не из него. Я изо всех сил стараюсь следовать указаниям Неизвестного, но мы все должны работать в согласии - это самый важный пункт нашего договора, и вы знаете, если мы не будем соблюдать договор, с нами случится что-то ужасное. Я не могу слишком сильно впечатлить вас этим фактом. Буквально вчера мне пришлось вас задержать за то, что вы дали хороший совет даме. К черту ваши хорошие советы, давайте плохие, говорю я, плохие советы; все, что может причинить людям вред - неважно, уродливые они или хорошенькие, - и если вы не будете очень осторожны, красивые девушки станут вашей - и нашей - гибелью. Я вижу, у вас сейчас здесь хорошенькая девушка, и, судя по тому, что я могу прочитать на ее лице, она не святая. Втирайте это ей - втирайте ей в колодец - убеждайте ее быть еще большей грешницей. Теперь я не могу дождаться, чтобы сказать больше, я должен идти".

"Я спросила вас, - сказала Лилиан Розенберг, когда Келсон снова занял свое место, - был ли сон предупреждением?"

- Нет, - сказал Келсон, - я не должен воспринимать это как таковое. Несмотря на довольно своеобразную форму, которую он принял, я склонен думать, что это не сон, имеющий какое-либо реальное значение, а всего лишь случайный сон - сон, составленный из слов и действий прошлого, которые вернулись к вам в мешанине. , как это часто бывает во сне. Я полагаю, ты выучил много стихов, когда учился в школе?

- Да, но такого нет.

- Нет, я так не думал, но одно лишь то обстоятельство, что ваш ум когда-то привык к стихам - знакомился с размером и ритмом, объясняет форму, которую принял ваш сон. Уверяю вас, это была чистая случайность - и что в этом нет никакого значения! Вы ищете работу, не так ли?"

"Да", - сказала Лилиан Розенберг. - Не подскажете, где его взять?

"Я просто думаю, - ответил Келсон, - мне кажется, моему партнеру, мистеру Хамару, нужен секретарь. Не могу, конечно, сказать, подойдет ли ты ему. Вы печатаете?"

"Я умею печатать и стенографировать, - нетерпеливо ответила Лилиан Розенберг, - и я могу вести переписку на немецком и французском языках".

"А зарплата? Двухсот в год хватит?

- Да, - после небольшой паузы, - я мог бы это сделать. Я хотел бы один выходной на полдня - с часу - каждую неделю; и по воскресеньям, и три недели выходных летом, и одну на Рождество, и, конечно, обычные праздничные дни.

"Я понимаю!" Келсон задумчиво сказал; "Вы хотите много времени для развлечений. Хорошо! Я поговорю об этом с мистером Хамаром, и если вы оставите мне свой адрес, я дам его ему. Как хорошо ты держишь руки.

"Я делаю им маникюр каждый день, - сказала Лилиан Розенберг. затем, взглянув на него из-под длинных ресниц, подметавших ее щеки, добавила: - Вы не забудете рассказать обо мне мистеру Хамару, не так ли? Я очень хочу получить пост. Ты не знаешь, что такое быть в беде, не так ли?

Серьезное, умоляющее выражение ее длинных темных глаз нравилось Келсону так, как ничто другое никогда не нравилось ему. С тех пор как он прибыл в Лондон, он видел много хорошеньких лиц, много прекрасных глаз, но, несомненно, ни одно из них не было таким прекрасным, как эти. А какие особенности! какие зубы! какие губы! какой подбородок! какая фигура! Ему казалось, что она не похожа на обыкновенную девушку, что она не такого состава, как ни одна из девушек, которых он когда-либо встречал; что она была чем-то едва ли человеческим - чем-то эльфийским, чем-то созданным прекрасными английскими лесами и полянами, наполненными мягким очарованием луны и звезд. И пока он так думал, а сердце его восставало против слов Хамара, девушка продолжала смотреть на него снизу вверх и теребила кольца на своих тонких молочно-белых пальцах.

Наконец он не осмелился больше смотреть на нее, но, бормоча свое обещание сделать все, что в его силах, чтобы занять ее вакантное место, нежно пожал ее руку и пожелал ей доброго утра.

Затем он вернулся к своему стулу и, откинувшись на спинку стула, снова увидел перед своим мысленным взором прекрасное лицо только что покинувшей его девушки, когда в дверь постучали, и комиссионер доложил мисс Мартин.

"Еще один из них, - сказал себе Келсон. - И такая же хорошенькая в своем роде, как и предыдущая. Теперь мне интересно, чего она хочет. Он внимательно посмотрел на нее, но перед ним не всплыло прошлое - что касается этого клиента, его способность предсказывать в этом направлении была равна нулю - она была пустой.

- Я пришла спросить вас, что означает сон, который мне приснился прошлой ночью, - начала она, внутренне содрогаясь при виде такого количества помады и украшений.

- Да, - сказал он с ободряющей улыбкой, - что это было?

Конечно, она не рассказала ему всего, но только то, что ей снились некоторые цветы и деревья, как, что довольно любопытно, видел и ее отец.

Келсон задумчиво посмотрел на нее. Однажды он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же остановился; и прошло несколько секунд, прежде чем он действительно нарушил молчание.

-- Взятый отдельно, -- сказал он наконец, -- ясень предвещает неожиданный визит; мак - визит мужчины; красные розы, влюбленность; сирень - подарок; верба, поцелуи - куча; колокольчики, предложение; колючки, трудности на пути - например, надоедливые родственники; лютики, брак; ясень, сын и наследник... милый маленький...

"Спасибо!" - заметила Глэдис, холодно вставая. Спасибо! Я пойду сейчас. Какова ваша плата?

- Надеюсь, мадам, вы довольны, - сказал Келсон в глубокой печали.

"Будьте так любезны, возьмите свой гонорар и выпустите меня", - потребовала Глэдис, когда он нервно встал у нее на пути. "Спасибо. Доброе утро!"

И когда она царственно пронеслась мимо него по каменному коридору, Хамар вышел из своей комнаты и прошел мимо нее по пути в кабинет Келсона.

"О боги!" - воскликнул он, гневно глядя на сбитого с толку Келсона. - Чем ты обидел даму? Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то выглядел таким сердитым. К черту все это! Надеюсь, ты не оскорбил ее!

- Это была твоя вина! Келсон взвыл. "Она попросила меня рассказать ей значение сна, полного предостережений против нас".

"Против нас!"

"Да, против нас! Таких наставлений во сне я еще никогда не слышал. Должно быть, за ней присматривают какие-то очень дружелюбные духи. Хорошо! что мне было делать? Я сделал все возможное. Помня о том, что вы сказали мне недавно, я полностью сбил ее с пути; дал ей совершенно неверное и, как мне показалось, очень приятное толкование сна".

"Что вы сказали?"

Келсон сказал ему.

"Чудаки!" - воскликнул Хамар. "Чудаки! Ты был слишком широким. То, что нравится девушке из Сан-Франциско, шокирует лондонскую даму. Ради бога, в другой раз будь потактичнее, не хотим влезать в горячую воду. Я совершенно убежден, что если нам и постигнет какой-либо вред, если этот договор каким-то образом будет нарушен, то он будет нанесен вам. Я бы хотел, чтобы Неизвестный дал тебе какую-нибудь другую силу.

- Я тоже, - простонал Келсон.

"Во всяком случае, - продолжал Хамар, - первые три месяца почти подошли к концу. Кем она была?"

"Мисс Глэдис Мартин!"

"Где она живет?"

"Я не знаю. Я ничего не мог угадать о ней. У нее не может быть никаких пороков.

- Я так не думаю, - сухо заметил Хамар. - Во всяком случае, судя по ее виду. Но время еще есть. Мэтт! Мне приглянулась эта девушка, и я собираюсь как-нибудь ее заполучить. Интересно, связана ли она с Мартином - партнером Дэвенпорта! Иерусалим! Какой спорт, если она!"

"Почему? Почему спорт?" - спросил Келсон.

"Долт! Разве ты не видишь! Мартин в нашей власти. Мы больше, чем его соперники. Мы можем выгнать его из Лондона в любой момент. Действительно его трюки! Тьфу! Кертис может сделать их все прямо с барабана! А Кертис - мы выявим Мартина - выставим его на посмешище - погубим его! Если только... если...

- Разве что?

"Отличный Скотт! Не смотри так встревоженно! Если только - предположим, что эта девушка его дочь - если он не разрешит мне обращаться к ней по моим адресам!" - и Хамар грубо рассмеялся.

ГЛАВА XI

ЛЕОН ХАМАР ПРИЗЫВАЕТ МАРТИНСА

- Где Глэдис? - спросил Джон Мартин, с трудом вставая, застывший и усталый, от остатков мясного чая.

В ответ мисс Темплтон мер Эли ткнула пальцем - и продолжила вязать.

Следуя указанному направлению, Джон Мартин вышел на лужайку и, оглядев сад, крикнул: "Глэдис!" Потом он прислушался, и до него донеслись обрывки песни, слова которой, полные лукавого чувства, связанные (и во многом зависящие от) уникального знания природы и любви к ней, не посрамили бы ни одного человека. Херрик или Рэли - музыка - Шуберт или Салливан. Джон Мартин не жалел денег на обучение Глэдис, и она делала ему честь. Он думал так сейчас, когда, измученный тяжелым днем, корпел над письмами, остановился и прислонился спиной к дереву. Легкий ветерок донес до него ее ноты, полные мелодии и веселья; свежая, юная и нежная - такая же нежная, как бутоны роз и фиалок, приютившиеся на ее груди.

"Ей-богу!" - пробормотал Джон Мартин. "Представьте, что у меня будет такая дочь, как Глэдис! Я должен быть очень доволен. Так и я. Единственное, чего я боюсь, так это того, что она выйдет замуж за человека, который и наполовину недостаточно хорош для нее! Но кто будет достаточно хорош для нее! Одному Богу известно! И одному богу известно, ей или мне решать! Глэдис!"

"Привет!", и в следующий момент из кустов появилось видение в розовом.

- Глэдис, я хочу довериться тебе!

- Что случилось, папа, дорогой? - сказала Глэдис, протягивая ему руку и осторожно ведя его за собой через поляну. - Вы совсем не были добры ко мне, когда мы расставались сегодня утром, но вы выглядите таким усталым, что я буду великодушен и прощу вас. Что это такое?"

"Почему это так!" - сказал Джон Мартин, обняв ее и прижав к себе, как он обычно делал, когда она, маленькая девочка, бочком подходила к нему за сахарными сливами. "Дела бедняги Дика в ужасном замешательстве. Без моего ведома он спекулировал направо и налево, и он не только растратил все, что у него было, но и оставил ряд долгов, и, к сожалению, мне приходится их оплачивать".

"Ты, Отец! Но почему ты? Глэдис заплакала.

- Потому что они были понесены от имени Фирмы. Я вполне могу их встретить, но это будет большой тратой моих ресурсов. Это беспокойство номер один. Тревога номер два связана с молодым Давенпортом - Шилом. Я не знаю, что с ним делать. Он полностью зависел от Дика. Его работа как художника не приносит ему достаточного дохода, чтобы держать его в табаке, и хуже всего то, что он, кажется, не способен заняться чем-то еще; Я не могу видеть, как он умирает с голоду, так что мне придется кое-что ему позволить.

- Он показался мне очень умным, - заметила Глэдис, - не могли бы вы взять его в Фирму? Кого ты возьмешь вместо его дяди?

"Вот беда!" Джон Мартин ответил. "Я чувствую, что хочу кого-то. Я уже в годах, мой мозг уже не так силен, как раньше, и я не могу до бесконечности изобретать новые фокусы . Более того, мне нужна помощь в чисто деловой стороне дела. Мне нужен кто-то деловой и изобретательный, кто-то молодой, блестящий и надежный".

- Вы не могли продаться, я полагаю?

- Нет, не только сейчас. Благодаря бедному старому Дику, фирма находится в довольно шатком положении! Прошло еще шесть месяцев, и, возможно, мы будем в полном порядке. Нет! Я должен держаться и найти другого партнера. И послушай, Глэдис, ты же знаешь, что я позволяю тебе делать почти все, что ты захочешь. Но позвольте мне попросить вас не быть слишком дружелюбным с этим молодым Давенпортом. Я поймала его взгляд, очень впечатлительный на вас этим утром, и я совершенно уверена, что если он увидит вас еще хоть раз, то влюбится по уши. Чего я хочу меньше всего на свете!"

- Это делает меня очень привлекательной, папа, - сказала Глэдис, озорно глядя на него.

- Так и ты, милый! - сказал Джон Мартин. "Удивительно привлекательный! и никто не знает это лучше, чем ты сам. Но в этом случае вы должны думать о последствиях - последствиях, которые могут быть катастрофическими для всех нас! Черт возьми, кто это? Чего он хочет?

Глэдис удивленно посмотрела на него. Мягкой, кошачьей поступью к ним приближался молодой и очень нарядно одетый мужчина. Он был среднего роста и худощавого телосложения. Его голова непропорционально большая; его правое ухо торчало в доказательство того, что оно долгое время использовалось как подставка для пера; его нос ярко выражен и имеет семитские очертания; глаза большие, выпуклые, желтовато-коричневые; его подбородок, отступая; его цвет лица, темный и угрюмый.

Глэдис вздрогнула. "Какой ужасный человек!" - прошептала она. - В нем есть что-то действительно сверхъестественное. Я весь холодею, а как он смотрит!"

- Да, что это? - спросил Джон Мартин. "Ты хочешь увидеть меня?"

- Вы мистер Мартин, я полагаю! - ответил незнакомец с мягким, протяжным голосом, характерным для Калифорнии. - Я пришел поговорить с вами по делу.

- Со мной - по делу! - воскликнул Джон Мартин. "Я не знаю тебя! Я никогда не видел тебя раньше!"

- Ты все равно видишь меня сейчас! незнакомец рассмеялся, бросив одобрительный взгляд на Глэдис. - Меня зовут Леон Хамар, и я пришел поговорить о вашем шоу.

- К черту вашу наглость! - сказал Джон Мартин, угрожающе поднимая палку. - Как ты смеешь вторгаться ко мне здесь под таким предлогом?

- Спокойно, спокойно, сэр! - воскликнул Хамар, его щеки побледнели. "Я пришел сюда с намерением быть вежливым. Я главный партнер компании Modern Sorcery Company Ltd., и, поскольку фигура в нашей программе занимает видное место, я подумал, что вы, возможно, предпочтете, чтобы мы были друзьями, а не соперниками.

- Я уверена, что моему отцу не стоит бояться твоего соперничества, - вмешалась Глэдис, каменно встретив восхищенный взгляд Хамара.

Хамар поклонился.

"Если, - сказал он, - вам нужны доказательства нашей способности осуществить то, что мы исповедуем, я немедленно представлю это доказательство. С вашим пер-

- У вас нет моего разрешения, сэр, - яростно закричал Джон Мартин. "Идти!"

Хамар только пожал плечами. -- Вам не следует так горячиться, -- сказал он, -- учитывая, что ровно в двадцати футах ниже того места, где вы стоите, есть родник. Все, что вам нужно сделать, это отметить место и вырыть колодец, и вам не нужно будет использовать воду Компании. Как вы, наверное, знаете, родниковая вода в тысячу раз прозрачнее и чище. Кроме того, - продолжал он, поспешно отступая назад, когда Джон Мартин снова поднял свою палку, - в стволе вон того вяза есть дупло примерно в восьми футах от земли, и если вы заглянете внутрь, вы обнаружите железный ящик. полный диковинок и драгоценностей. Должен ли я-"

"Нет!" - возразил Джон Мартин. - Если вы сейчас же не пойдете, я пошлю за полицией, - и Хамар, придя к заключению, что в данном случае благоразумие лучше храбрости, поспешно отступил.

- Ты пожалеешь, Джон Мартин! - крикнул он с безопасного расстояния. - И мисс Глэдис тоже, очаровательная мисс Глэдис. Но помните, что вы должны винить только себя. Та-та!", и в следующий момент он пропал из виду.

"Хорошо!" - воскликнула Глэдис. - Из всех отвратительных хамов, которых я когда-либо видела, он справедливо берет печенье. Какая колоссальная щека! Мысль о том, что он придет сюда и заговорит с нами вот так! Разве мы не можем привлечь его к ответственности, отец?

"Едва ли!" Джон Мартин ответил: "Лучше оставить его в покое. Лучше бы он не приходил! Он расстроил меня! Мои нервы в любом случае! О каком дереве он говорил?

- Вот этот, - воскликнула Глэдис, подходя к вязу и поглаживая его рукой, - но ты ведь не веришь тому, что он сказал, не так ли? Все это было ерундой от начала до конца. Папочка, мой дорогой старый папочка, я верю, что ты беспокоишься об этом.

- Подержи мою шляпу и держи минутку, - сказал Джон Мартин и, сделав рывок, который для человека его возраста и веса показал поразительную ловкость, ухватился за одну из ближайших боковых ветвей. Поскольку вяз был стар, его кора стала очень корявой и неровной, и, таким образом, трудность восхождения заключалась скорее в видимости, чем в действительности. Обняв огромный ствол, как можно теснее, руками и коленями, в ущерб одежде, ухватившись руками за одни выступы и упираясь ногами в другие, Джон Мартин, после одного или двух узких побегов от падения, наконец извивался в первую большую развилку, и остановился, чтобы вытереть лоб.

- О, берегись, отец! Глэдис умоляла: "Ты упадешь и сломаешь себе шею. Будьте благоразумны и спускайтесь сейчас.

Но Джон Мартин не обратил на это внимания, он продолжал нащупывать.

- Я нашел его, - вдруг закричал он. "Этот бродяга был прав, ствол полый". Затем он замолчал на несколько минут, и Глэдис могла видеть только его ботинки. Затем послышались приглушенные ругательства, звук удушья и вздохов, от которых у Глэдис похолодела кровь, а затем - громкий крик. "Здесь что-то есть, что-то твердое и тяжелое. Это ящик, железный ящик! Возьми у меня." И, наклонившись настолько низко, насколько осмелился, он вложил в протянутые руки Глэдис ржавый железный ящик. Затем послышался звук скрежета и разрывов, и Джон Мартин постепенно опустился на землю - его пальто было покрыто зеленью, а колени брюк разорваны в клочья.

Глэдис побежала в дом за молотком и долотом, а так как петли ящика изношены от времени и времени, то взломать его удалось за несколько секунд. Он был полон золотых и серебряных монет и драгоценностей; золотых было всего несколько штук, большая часть монет была серебряная, основная масса грузинская, и датировались они от 1697 до 1750 года. Украшения состояли из нескольких массивных золотых браслетов (два или три очень тонкой работы); несколько дюжин простых золотых колец; двое серебряных часов и разнообразный ассортимент серебряных безделушек. Все они были более или менее старинными, но ни один из них, кроме золотых браслетов, не представлял большой ценности.

"Хорошо!" Джон Мартин воскликнул, когда они завершили изучение статей: "Что вы об этом думаете?"

"Конечно, почему этот человек поместил их туда, - сказала Глэдис, - разве ты не видишь, что все это не что иное, как уловка, чтобы запугать тебя и заставить подружиться с ним. Осмелюсь предположить, что он слышал, что мистер Дэвенпорт мертв, и думает, что видит возможность стать партнером. У него было ужасное лицо - хитрое и хитрое, и взгляд его был даже противен. Мне становится тошно и противно даже думать об этом".

- Что нам делать с этими вещами? - спросил Джон Мартин, беря одни из часов и с любопытством разглядывая их.

- Они наши? - ответила Глэдис.

-- Я, конечно, считаю, что мы имеем право оставить их у себя, -- сказал ее отец, -- поскольку мы сами нашли их в своей собственности, но я полагаю, что по закону они являются сокровищем и от них следует отказаться.

- Тогда правительство наверняка заплатит нам за них что-нибудь, не так ли?

- Я должен так думать, по крайней мере, приличное правительство. Во всяком случае, я думаю, что отказаться от них будет нашим лучшим курсом. Сомневаюсь, что вся партия стоит пятьдесят фунтов. Где это он сказал, что есть вода?

"О Боже!" - воскликнула Глэдис. - Ты же не хочешь сказать, что теперь будешь об этом беспокоиться!

- Я думаю, это было здесь, - продолжал Джон Мартин, воткнув палку в землю, - насколько мне известно - и я получил совет экспертов - здесь поблизости нет воды. Если бы это было так, я бы не стал тратиться на прокладку труб для питания пруда".

- О, отец, как ты можешь быть таким глупым, - воскликнула Глэдис, - конечно, здесь нет воды. Это всего лишь уловка, уловка, чтобы напугать вас, и я начинаю думать, что она удалась.

- Я все равно попробую здесь завтра, - мрачно сказал Джон Мартин. - Давайте сейчас же войдем.

Когда на следующее утро Глэдис вышла в сад, она увидела необыкновенное зрелище. Ее отец, садовник и мужчина, которого она сначала не узнала, так как он был повернут к ней спиной, но который, к ее крайнему изумлению, оказался Шил Дэвенпорт, усердно копали яму.

Ее отец то и дело останавливался и отдыхал; но он не дал остальным ни минуты передышки. Каждый раз, когда они собирались ослабнуть, он подгонял их. Все это было очень хорошо для привыкшего к этому садовника, но для Шила Дэвенпорта это явно убивало работу, и Глэдис, как только она преодолела предварительный взрыв смеха, дала волю своим сочувствиям.

"Какой позор, - воскликнула она, - отец, как ты можешь? Бедный мистер Давенпорт выглядит готовым упасть. Отдохните, мистер Давенпорт! У вас есть мое разрешение.

Выглядя очень разгоряченным и измученным, Шил Дэвенпорт бросил лопату и попытался привести себя в презентабельный вид.

- Его одежда будет испорчена, отец, - возмущенно сказала Глэдис.

- Это не его одежда - на нем мой старый костюм, - объяснил Джон Мартин, пытаясь казаться равнодушным.

Шил заставил себя рассмеяться. - Я немного не в форме, мисс Мартин, в последнее время я почти не тренировался.

"Теперь ты все равно это понимаешь", - усмехнулся Джон Мартин.

"И это ужасно обожгло твои руки!" - воскликнула Глэдис, указывая на несколько раненых мест. - Я принесу тебе пару отцовских перчаток - он скотина!

"Пожалуйста, не беспокойтесь, - воскликнул Шил, - вместо этого я воспользуюсь своим носовым платком. Копать еще труднее, чем рисовать - с одной стороны".

- Это неподходящая для тебя работа, - ответила Глэдис, еще раз укоризненно взглянув на отца. - Когда ты приехал, я никогда тебя не слышал?

- Я звонил ему прошлой ночью, - сказал Джон Мартин с довольно застенчивым видом. - Я думал, что день, проведенный здесь, пойдет ему на пользу. Он тоже так думал и приехал семичасовым поездом. Мы копаем с самого завтрака, но небольшая разминка ему не повредит, и я сейчас дам ему много вазелина.

Они снова возобновили работу; и Глэдис удалилась в закрытое помещение. В одиннадцать часов Джон Мартин отпустил Шила. -- Вы можете развлекаться до обеда книгами и газетами, -- сказал он, -- вы найдете их в моем кабинете в избытке. Я присоединюсь к вам позже".

Но у Шила были другие представления о развлечениях, и, как только он умылся и переоделся в свою одежду, он последовал за звуками музыки, пока не добрался до гостиной.

- Я уверена, ты ужасно устал, - сказала Глэдис, прекращая играть. - Со стороны отца было слишком плохо, чтобы заставить тебя так работать.

- Боюсь, твой отец считает меня очень бесполезной статьей, - ответил Шил, усаживаясь в кресло и изо всех сил стараясь не смотреть слишком пылко. "А художник не так уж хорош вне своей профессии".

"Кто?" Глэдис улыбнулась. - Ты все еще будешь рисовать?

"Теперь, когда мой дядя умер? Все зависит - зависит от того, смог ли он оставить мне что-нибудь в своем завещании. Судя по одной или двум вещам, которые сказал ваш отец, я боюсь, что это не так, и в этом случае я не знаю, что мне делать. Я с трудом ожидал, что мистер Мартин возьмет меня в свою фирму.

- Разве ты не хорош в изобретательстве? Глэдис спросила: "Я знаю, что ему нужен кто-то, кто может помочь ему придумать новые трюки. Это вечное напрягание мозгов, чтобы придумать что-то новое, начинает ему тяготить".

- Хотел бы я быть чем-то полезен, - сказал Шил, - и ради него, и для себя, и могу добавить тебя. Как-нибудь попробую. У меня есть некоторое воображение - я полагаю, что оно есть у большинства художников, и впредь я буду посвящать его трюкам".

"Нет, не обманывать!" Глэдис сказала: "колдовать!"

- Ну, тогда к колдовству - к планированию чего-то нового и поразительного в виде трюка. И, как говорится, две головы лучше, чем одна, может быть, вы мне поможете".

"Я, - засмеялась Глэдис, - я никогда в жизни ничего не изобретала, кроме песни".

- Тем не менее я уверен, что вы мне очень поможете, - сказал Шил. "Вы бы по крайней мере раскритиковали мои усилия, не так ли?"

"Ой! Я непременно должна это сделать, - со смехом ответила Глэдис, - и, вероятно, принесет больше вреда, чем пользы.

- Ты никогда не сможешь причинить вреда! - сказал Шил с таким рвением, что Глэдис встала и начала искать музыкальное произведение. - Я бы все отдал, чтобы нарисовать тебя.

"Меня красили - дважды", - заметила Глэдис.

- Для РА?

"Да! Меня это мало заботило, и я отчаянно устал сидеть".

- Кто тебя нарисовал?

"Хениблоу нарисовал меня один раз, а Даркер нарисовал меня один раз".

- Тогда мне бесполезно даже думать об этом. Как они относились к вам на своих фотографиях?"

"Хениблоу нарисовал меня в вечернем платье, а Даркер нарисовал меня в образе Энид - вы знаете, Энид в "Королевских идиллиях"".

"Да. Но я хотел бы изобразить вас как "Мелодию в стране цветов".

- Боюсь, я не могу этого понять, - сказала Глэдис.

"Неужели ты не можешь!" Шил воскликнул: "Я могу. Идея пришла мне в голову, когда я только что услышала, как ты поешь, и увидела, что ты сидишь здесь, среди цветов, и одета, как роза. Я бы нарисовал тебя одетым, как ты сейчас, - весь в розовом, - сидящим в саду и поющим; и все цветы склоняются к тебе, слушая. Я бы все отдал, чтобы нарисовать его, - и он говорил с таким энтузиазмом, что Глэдис, вспомнив свой сон, покраснела.

"Я думаю, - сказала она, - мы могли бы выйти в сад и посмотреть, как продвигается работа".

- Боюсь, я больше не могу копать, - поспешно вставил Шил, - я бы охотно копал, если бы мог, но я действительно не могу пользоваться руками.

- И у тебя не было вазелина, - закричала Глэдис. "Я принесу тебе немного", и, прежде чем он успел помешать ей, она ушла.

Однако через несколько минут она снова вернулась с крошечной белой баночкой и льняными бинтами. - Я не могла найти свою тетю, - начала она, - а то она бы тебе руки перевязала.

- Не хочешь? - спросил Шил. "Делать!"

Говоря это, он протягивал к ней руки, и Глэдис издала восклицание ужаса - ладони и пальцы были ссадины и распухли.

"Мне очень стыдно за то, что я такая тонкокожая, - сказал Шил. Но Глэдис исчезла. Она почти сразу вернулась с миской воды.

"Я уверена, что они должны причинить тебе ужасную боль", - воскликнула она, осторожно омывая руки. "Мне становится совсем плохо, когда я вижу их".

Следующие несколько мгновений Шил находился в раю. Прикосновение ее прохладных белых пальцев к его горячей и обжигающей коже было намного приятнее, чем все, что он когда-либо мог себе представить. Ее благоуханное дыхание, нежно проникающее в его ноздри, успокоило все его заботы - даже воспоминание о недавней утрате.

Всем своим сердцем и душой сосредоточиваясь на своем взгляде, он следил за каждым ее движением, следил за тем, как развеваются и вздымаются сбившиеся пряди волос над ее висками и ушами, как ветер шуршит в открытые окна; и нежное сжатие и расслабление ее изящно сложенных губ каждый раз, когда она дышала.

Шил всегда вел очень уединенный образ жизни. Кроме дяди, у него не было близких родственников, и, за исключением пяти или шести недель в году, которые он провел в доме Дика Дэвенпорта в Сиденхеме, он всегда жил в комнатах. Он часто чувствовал себя одиноким, но никогда не был так одинок, как сейчас, когда единственный человек, которого он знал близко и к которому питал настоящую привязанность, был внезапно увезен. Он был теперь совершенно один на свете, и остро ощущал всю остроту своего положения.

Ужасно быть одиноким. Одинокие мужчины совершают всевозможные ужасные вещи - вещи, о которых они, конечно, никогда бы не подумали, если бы у них была компания. А Шил сейчас творил ужасные вещи. С каждым мгновением он влюблялся все отчаяннее и отчаяннее, несмотря на то, что у него не было денег и, что еще хуже, никаких перспектив когда-либо их заработать. И главным виновником этого было одиночество.

Если бы он не был так одинок, если бы не проводил дни и дни в одиночестве на квартире, не с кем поговорить, не было бы никого, кто заботился бы о том, болен он или умирает; если бы не это было его опытом - опытом, который он пережил уже тогда, разум перевесил бы глупость, и хотя он мог бы понять, что в Глэдис Мартин он нашел свой идеал красоты - женственности, он удовлетворился бы только восхищаться.

А так он был в том очень опасном настроении, когда сердце жаждет сочувствия; когда сочувствие некрасивой женщины много значит, а хорошенькой женщины больше, чем много. Не будет преувеличением сказать, что Шил легла бы и умерла за Глэдис десять раз. Ради нее - хотя бы для того, чтобы увидеть ее улыбку, никакая простая физическая боль не была бы слишком мучительна для него. И когда она доделывала бинты, и совершенно случайно, конечно, глаза их встретились, он смотрел на нее так, как будто никогда не собирался переставать смотреть на нее, как будто он никогда не собирался делать ничего другого, кроме как смотреть на нее на всю вечность.

Поняла она это или нет, сказать невозможно. Шил снова и снова задавал себе этот вопрос до конца дня, и во сне, и в течение следующего дня, и в течение многих последующих дней. Могла ли она сказать, как сильно он восхищался ею? Насколько он боготворил ее? Все, что он был готов сделать ради нее милой? Обо всем этом он неоднократно спрашивал себя и продолжал думать о ней, хотя знал, что вообще не должен был о ней думать.

- Я уверен, что твоим рукам теперь удобнее. Не пойдете ли вы в сад и посмотрите, как продвигается работа? она сказала. - Или, если ты боишься, что отец снова захочет, чтобы ты копал, может быть, ты захочешь пойти в его кабинет и почитать газеты?

- Я хотел бы остаться здесь и послушать, как вы поете, - сказал он. - Разве я не могу это сделать?

- Можешь, - сказала она, - но мне нужно выйти.

"Тогда я останусь здесь, пока вы не вернетесь, - сказал он, - я никогда не был в такой восхитительной комнате".

- Что вы думаете о Шиле Дэвенпорте? Глэдис заметила тете через несколько минут. "Я не думаю, что когда-либо встречала такого необычного молодого человека. Он ничего не делает, только смотрит на меня, а когда я прошу его сделать одно, он предлагает сделать другое. Он самый трудный человек для управления. На самом деле, я вообще не могу с ним справиться".

- Не беспокойтесь о том, чтобы управлять им, моя дорогая, - ответила мисс Темплтон, - пока вы не позволите ему управлять собой. Молодые люди, которые ничего не делают, только пялятся, не просто трудны - они опасны".

ГЛАВА XII

БОЛЬШОЙ ВЫЗОВ

Когда в тот день Джон Мартин пришел к чаю, он поверг Глэдис в шок. Несмотря на то, что он весь день провел на солнце и из-за этого сильно загорел, он никогда не выглядел - так думала Глэдис - таким старым. и изможденный.

"Ты дорогой старый папа!" - сказала она, торопясь налить ему чаю, - не надо так много работать, - это глупое копание совсем тебя ошарашило! Разве ты не закончил?

- Да, я закончил! - сказал Джон Мартин, переводя дыхание. "Я нашел воду!"

"Ерунда!"

"Это все равно правда. Мы ударили именно с того расстояния, которое он сказал, - с двадцати футов.

- Тогда, конечно, он знал.

"Как? Откуда, черт возьми, он мог знать?

- Не могу сказать, - ответила Глэдис. "Все, что я знаю, это то, что он не натурал, и что происходит какой-то закулисный обман. А теперь выпейте чаю и выбросьте это из головы. Во всяком случае, он не может причинить вам вреда.

- Вот вам письмо, Джон, - воскликнула миссис Темплтон, входя в комнату в этот момент.

Джон Мартин взял его у нее и с любопытством вскрыл конверт. Это был почерк, которого он не знал и который ему не нравился - черты его были зловещими.

"Я знал это!" воскликнул он; - Я знал, что этот парень был негодяем. Какого черта, по-твоему, он имеет наглость делать сейчас?

"Он!" - сказала Глэдис, с тревогой глядя на отца. - Кого ты имеешь в виду?

- Да этот проклятый юный бродяга, который пришел сюда прошлой ночью, - Леон Хамар, - подписывает он себя. В этом письме он заявляет, что может выполнить любой из наших трюков и примет пари, которое я предложил за их решение некоторое время назад. Он также говорит, что, если я не соглашусь увидеться с ним и вежливо выслушать то, что он хочет сказать, он публично объявит о своем намерении заключить пари в нашем зале, в Кингсуэй, сегодня вечером.

- Как вы думаете, есть ли вероятность того, что он раскрыл секреты ваших фокусов? - спросила Глэдис. - Мог ли он подкупить кого-нибудь, чтобы тот рассказал ему об этом?

- Я так не думаю, - сказал Джон Мартин. - Единственные люди, которые имеют хоть какое-то представление о том, как это делается, - это два моих помощника - оба, как вы знаете, уроженцы Кашемира, и люди, которых, я почти уверен, нельзя "достать".

- В таком случае, - заметила Глэдис, - я не вижу причин для беспокойства. Ваш курс совершенно ясен - не обращайте на него внимания.

Джон Мартин молчал - ошеломленный. Он не знал, что думать и делать! В обнаружении денег и воды было для него что-то болезненно-зловещее, что-то, что усиливало впечатление, произведенное на него зловещим появлением Хамара. Человек не выглядел обыкновенным - его манеры, жесты, походка и выражение лица были явно ненормальными - на самом деле они напоминали ему сверхфизическое. Сверхфизическое! Не этим ли объясняется его знание? Ба! Не было такой вещи, как сверхфизическое. Человек был необыкновенный, но, в конце концов, всего лишь человек, его знание только человеческое. И должно быть так, как предположил проницательный Глэдис - он сам положил деньги на дерево и узнал о присутствии воды с помощью какой-то тонкой уловки - возможно, только догадывался об этом. Он бросит ему вызов - пусть делает, что хочет!

Это было решение Джона Мартина, когда он допил чай. Через час он передумал и разговаривал с Хамаром по телефону, выражая готовность дать ему краткое свидание, если он сейчас придет.

Меньше чем через час к двери Мартинов подъехала машина, и Хамар вышел из нее.

- Рад видеть вас в более сговорчивом настроении, мистер Мартин, - воскликнул он, когда его ввели в присутствие последнего. - Я думал, ты запоешь другую мелодию, когда найдешь эту воду. Хочешь, я дам тебе еще несколько образцов своего мастерства, прежде чем мы перейдем к делу?

- Немедленно назовите свое дело, - хрипло ответил Джон Мартин. - У меня не так много свободных минут.

"Нет!" Хамар сказал: "Как жаль; потому что на аранжировку части того, что у меня есть в глубине моего мозга, может уйти больше нескольких минут. Ситуация вкратце такова. У вас есть хорошенькая дочь, мистер Мартин?

- Как вы смеете, сэр? Вмешался Джон Мартин, сжимая кулак.

- Осторожнее, мягче, мистер Мартин! - заметил Хамар, пятясь к двери. - Мягко - ты обещал вежливо меня выслушать. Я не хотел обидеть. Я говорю, что безмерно восхищаюсь вашей дочерью - она лишает наших американских девочек блеска".

"Черт возьми!" Джон Мартин вскипел.

- Она знает, можешь поспорить! Хамар продолжал. "И я не вижу причин, если я ей нравлюсь, почему мы не могли обручиться. Я бы сделал это красиво, насколько хватит денег. Что ты говоришь?"

- Я говорю, что если ты не будешь очень осторожен, я нарушу свое обещание и пну тебя.

"Я бы заплатил вам большую сумму, чтобы вы взяли меня в партнеры, - самодовольно продолжал Хамар, - и я бы представил ряд новых трюков, которые пошатнули бы творение. Мне не следует торопиться с замужеством - продолжительность помолвки будете решать вы сами.

- Тогда это будет продолжаться до бесконечности , - мрачно сказал Джон Мартин, - потому что вы никогда не получите моего согласия на брак.

"День никогда не бывает длинным - и даже Джон Мартин может измениться. Вам нужна новая кровь и новый капитал в вашей Фирме - вы получите и то, и другое во мне. Уверяю вас, ваше шоу будет процветать так, как никогда раньше!"

- И единственное условие, при котором вы мне все это предлагаете, - это моя дочь?

- Вы сказали это - это единственное условие. Твоя дочь - мои мозги, мои доллары.

"Я решил!" - сказал Джон Мартин.

"Хороший!" - воскликнул Хамар. - Я так и думал! Нет ничего лучше всемогущего доллара, не так ли?"

"Да!" Джон Мартин вернулся; - Всемогущий кулак - вот что ты получишь, если немедленно не уберешься из этого дома. И если ты когда-нибудь снова будешь прятаться здесь или напишешь мне еще какие-нибудь письма, я отвечу. адвокат к вам.

- Тогда это война - война на нож! Хамар усмехнулся. "Как мелодраматически! Но это не продлится долго. Я еще буду вашим партнером, и у меня еще будет мисс Глэдис! Au revoir - я не прощаюсь! и с насмешливым поклоном он поспешно удалился.

В ту ночь развлечения господ Мартина и Дэвенпорта продолжались, как обычно, около получаса, когда внезапно остановились. Мужчина в самом нижнем ярусе лож поднялся и громким голосом обратился к публике: "Дамы и господа!"

В одно мгновение все головы повернулись, и раздались громогласные крики "Молчать!"

Но Кертиса - ибо это был он - было нелегко запугать. "Вы называете это честной игрой?" - спросил он. - Я здесь сегодня вечером, чтобы сделать спортивное предложение, которое доставит вам огромное удовольствие.

Крики "Заткнись!" "Тишина!" - Он пьян! - Выгоните его! слившись в один громкий рев, заставили его остановиться. Несколько чиновников в форме ворвались в ложу, но Хамар, который, как и Келсон, был с Кертисом, устремил на них свои большие темные глаза, которые устрашающе блестели в полуприглушенном свете дома, потому что только сцена в этот момент была полностью освещенный - держал их в узде, и они держались в стороне, не зная, что делать. Этот ход Хамара восхитил большую часть аудитории, некоторые из которых были одержимы спортивными инстинктами, в то время как другие были просто любопытны, и несколько преждевременными криками "Выверните его!" и т. д., вскоре растворились в громогласных криках: "Оставьте их в покое!" "Пусть говорят!" "Давайте послушаем, что они говорят". Среди этой суматохи Джон Мартин в сильном нервном возбуждении вышел к краю сцены и осведомился о причине беспорядка. Крики все еще продолжались, и Глэдис, пришедшая на представление, ожидая чего-то подобного, позвала отца из-за кулис, прося его дать Кертису разрешение говорить.

- Если этого не сделать, вы потеряете всякое сочувствие, отец, - добавила она. - И, кроме того, тебе нечего бояться. Это просто бравада и наглость с их стороны".

Получив такой совет, поскольку Глэдис была уравновешенной девушкой, Джон Мартин сдался; и публика выразила свое одобрение бурными аплодисментами.

"Хотел бы я быть пресс-секретарем", - вздохнул Келсон, его глаза заблестели при виде стольких хорошеньких запрокинутых лиц. - Продолжай, старик! - добавил он, подтолкнув Кертиса. "Стреляйте и покажите им, что вы немного разбираетесь в красноречии, для чести Фирмы".

Кертис не нуждался в поощрении. Та небольшая застенчивость, которой он когда-то обладал, он, конечно же, оставил в Сан-Франциско, потому что перегнулся через переднюю часть ложи и фамильярно улыбнулся публике.

"Я Эдвард Кертис, - сказал он, - один из директоров Modern Sorcery Company Ltd. Господа Мартин и Дэвенпорт так часто хвастались, что никто за пределами их фирмы не может исполнять их трюки, что я пришел сюда сегодня вечером с решением разочаровать их. Я не только принимаю их предложение в десять тысяч фунтов за раскрытие их трюков, но и соглашаюсь заплатить им двойную сумму - наличными - если я не буду делать все, что они делают - от "Медного гроба" до их всемирно известных "Тыквенная головоломка". С разрешения господ Мартина и Дэвенпорта я сегодня вечером объясню вам все их уловки, и единственное, о чем я вас прошу, дамы и господа, это следить за тем, чтобы я соблюдал честную игру.

За этой речью последовала спонтанная вспышка аплодисментов, и как только она прекратилась, один из слушателей, вставший и ожидавший возможности высказаться, сказал: "Я верю, что господа Мартин и Давенпорт примут этот вызов и позволят Компании Современного Волшебства возможность здесь, в этом зале сегодня вечером, показать свое мастерство - или свое невежество, в зависимости от обстоятельств. Если уловки господ Мартина и Дэвенпорта не сможет провернуть ни один посторонний - Фирма, приняв этот вызов, просто разбогатеет на двадцать тысяч фунтов - и если - что маловероятно - господа Мартина и Дэвенпорта удастся перехитрить, я уверен, что они сами будут одними из первых, кто поздравит своих успешных соперников. Я, например, вполне готов выступить в роли судьи".

"Я тоже!" - закричала дюжина других голосов. "Будь спортсменом и прими его ставку!"

- Леди и джентльмены, - с достоинством ответил Джон Мартин, - вы не оставили мне другого выбора; Я принимаю вызов. Возможно, те, кто так любезно вызвался выступить в качестве рефери, увидят, что порядок сохраняется, пока я продолжаю свое выступление, по завершении которого мистер Кертис - кажется, так зовут моего соперника - будет волен попробуй его изложение моих фокусов.

Спектакль продолжился, и когда он закончился, Кертис, Хамар и Келсон в сопровождении шести зрителей, вызвавшихся выступить в качестве судей, вышли на сцену. Для судей были предусмотрены места - три по одну сторону сцены и три по другую; и, увидев, что все в порядке, Джон Мартин удалился в операционное крыло, за которым скрывалась Глэдис.

Краткого описания трюка "Медный гроб", который господа Хамар, Кертис и Келсон начали объяснять первыми, пожалуй, будет достаточно.

Зрителям вручают массивный гроб в латунном окопе, который внимательно его осматривает и, не в силах обнаружить ничего неладного, заявляет, что удовлетворен тем, что он настоящий.

Затем оператор вызывает помощника, в шутку называет его "трупом" - кладет его в мешок, сделанный в виде тряпки, надежно завязывает мешок куском веревки и просит одного из зрителей запечатать его. . Затем мешок и его содержимое кладут в гроб, который запирают и завязывают шнуром. Затем оператор набрасывает на гроб простыню, оставляет ее там на несколько секунд, и, сняв ее и открыв крышку, гроб оказывается пустым. Крик из передней части Дома заставляет всех обернуться, когда, к их изумлению, "труп" виден стоящим позади "Ямы", держащим мешок с веревкой и печатью - неповрежденными - в его рука. Таков был чудесный подвиг, совершавшийся в Мартин-энд-Дэвенпорт-холл ночь за ночью в течение многих лет, разгадку которого до сих пор никто не мог найти. Можно себе представить при таких обстоятельствах невероятное волнение публики при мысли о том, что эта пресловутая головоломка будет решаться - и решаться сотрудником Фирмы, которая, как известно, занималась всевозможными странными и экстраординарными вещами. Но если было совершенно очевидно, что Джон Мартин сильно взволнован (его брови нервно шевелились, а губы и пальцы подергивались), то Кертис, напротив, был максимально хладнокровен - он буквально и волоском не моргнул.

"А теперь, джентльмены, - сказал он, обращаясь к судьям, - смотрите внимательно и следите за всем, что я делаю. Леди и джентльмены, - продолжал он, повышая голос, - сейчас я покажу вам, как делается фокус с гробом. Понаблюдайте за мной - я "труп" - г. Келсон здесь, оператор... - и Мэтт Келсон, к большому неудовольствию Хамара, спустился по сцене, чтобы принять участие в происходящем.

"Смотри, как я залезаю в мешок!" Он вошел в нее, когда говорил. "Посмотрите, что у меня в руке", - продолжал он, подняв правую руку на виду у публики. "У меня есть деревянная пробка, покрытая тем же материалом, что и этот мешок. Как только я нагнусь и на меня натянут мешок, я вставлю эту пробку в его горловину, а мистер Келсон обвяжет ее мешком. Потом меня положат в гроб. Вы думаете, что знаете этот гроб, но это не так. Смотрите!" - и, выйдя из мешка, постучал по изголовью гроба, очень широкому и глубокому. "Подойти ближе!" и он поманил к себе судей, число которых теперь пополнилось тремя газетными репортерами - представителями Daily Snapper , Planet и Hooter соответственно. "Вот потайная панель, работающая от пружины. Я буду давить, и ты тоже будешь давить".

И среди захватывающей дух тишины - девять зрителей на сцене следили за каждым движением - Кертис просунул руку в изголовье гроба и коснулся очень небольшого возвышения в дереве. В одно мгновение с помощью удивительно аккуратного механизма панель отъехала назад, оставив ровно столько места, сколько нужно, чтобы человек средних размеров мог протиснуться внутрь.

Теперь все посмотрели на Джона Мартина - он откинулся на спинку стула, тяжело дышал, глаза вылезли из орбит, щеки побелели. Хамар увидел его и усмехнулся, усмехнулся злобно, но улыбка исчезла с его лица, когда он взглянул на Глэдис - презрение в глазах девушки заставило его кровь закипеть.

- Хорошо, мисс Мартин, - пробормотал он сквозь зубы. "Ты принимаешь это отношение сейчас, но позже ты примешь совсем другое! Я завоюю тебя телом и душой, или мое имя не то, что оно есть.

В этих любезных размышлениях его прервал Кертис. "Я слишком толст, чтобы играть роль трупа, как и Мэтт, - сказал ему Кертис; - Вы должны взять на себя эту часть. Сейчас!" - продолжал он, - возьми эту вилку и залезай в мешок, - и прошептал ему на ухо несколько указаний. Затем он завязал верх мешка - на самом деле завязав его вокруг вилки, которую держал Хамар, - и один из зрителей завязал узел. Затем Кертис и Келсон подняли Хамара в гроб, закрыли крышку и завязали ее шнуром. Тогда Кертис, обращаясь к зрителям, сказал:

"То, что сейчас происходит внутри гроба, это - "труп" вытаскивает пробку из горловины мешка изнутри. Таким образом, шнур ослабевает, и "труп" может открыть мешок. Он тотчас касается пружины, на которую я вам указал, в изголовье гроба, и панель отодвигается назад... Итак!

И пока зрители смотрели, они видели, как панель отъехала назад, и сначала голова Хамара, а затем и его тело высунулись через проделанное таким образом отверстие.

"Причина, по которой вы, публика, не можете видеть, как он убегает, вот в чем, - объяснил Кертис; "голова гроба всегда отвернута от тебя и поставлена напротив зеркала, которого ты не видишь и которое кажется тебе лишь продолжением сцены. В этом зеркале как раз напротив изголовья гроба есть отверстие, и именно через него "труп" выходит в глубь сцены. Я покажу это вам. Вот она", - и, подзывая судей подойти совсем близко, указал на стеклянную ширму, в центре основания которой находился стеклянный люк, по высоте и обхвату соответствующий изголовью гроба. - Сюда, труп! Кертис сказал: "Пролезай", - и Хамар, выглядевший так, словно ему совсем не нравилось недостойное занятие извиваться на животе перед столькими взглядами, сжался так сильно, как только мог, и протиснулся.

- Вас это устраивает, джентльмены? - спросил Кертис.

"В совершенстве!" ответили арбитры. "Нет ничего проще. Теперь мы точно видим, как делается трюк".

При этих словах раздались громкие аплодисменты, и Кертис поклонился в элегантной манере, которой его терпеливо и усердно учил Келсон.

Затем он перешел ко второму трюку - "Еве у окна", трюку почти столь же известному, если не совсем, как "Медный гроб", за решение которого Мартин и Дэвенпорт часто предлагали огромные суммы денег.

Большое оконное стекло площадью примерно девять на шесть футов, вставленное в раму, изображающую оконную раму, помещается на сцену примерно в восемнадцати дюймах от пола. В тридцати шести дюймах от земли к окну приставлена деревянная полка. Помощник - обычно женщина - затем садится на полку и, глядя в стекло, начинает энергично целовать ей руку. Оператор потрясенным голосом просит ее воздержаться. Она отказывается и, к удовольствию публики, продолжает свой пантомимический флирт еще отчаяннее, чем раньше. Оператор делает вид, что выходит из себя, и, схватив экран, кладет его ей за спину. Затем он стреляет из пистолета, отодвигает экран, и она исчезает. Так как верх, низ и бока окна, фактически все, кроме самой середины, были на виду у зрителей, и поскольку окно все время было наглухо закрыто, исчезновение девушки совершенно озадачивает публику.

Кертис все объяснил. Он указал, что ключевой момент иллюзии лежит за деревянной полкой, которая была расположена так, что скрывала тот факт, что нижняя часть окна была сделана двойной, а низ верхней части был скрыт от глаз вторым листом. перед ним поставили посеребренное стекло. Полка закрывает линию стыка и позволяет зрителям внимательно рассмотреть оконную раму.

Как только ширма ставится перед дамой на полке, стекло скользит примерно на полтора фута в верхнюю часть рамы, специально сделанной очень глубоко. Нижняя часть окна срезана посередине, оставляя отверстие около двух квадратных футов, которое ранее было скрыто от глаз двойным стеклом в основании. Ева выходит через эту дыру и скользит на доску, расположенную за окном, готовую для нее. Затем оконное стекло снова опускается, экран убирается, и окно выглядит таким же сплошным, как и прежде.

Когда Кертис завершил свое устное объяснение, он дал аудитории практическую иллюстрацию того, как это делается; он манипулировал экраном и пистолетом, в то время как Хамар изображал из себя Еву, и как только он закончил, раздался еще один взрыв аплодисментов. Келсон не смел смотреть на Джона Мартина или Глэдис. Беглый взгляд, брошенный им в конце раздачи первого трюка, поразил его - и он нарочно встал к ним спиной. С Хамаром было иначе - радость торжества была сильна в нем, и образ Джона Мартина, наклонившегося вперед в кресле, с полуоткрытым ртом и остекленевшим выражением глаз, только волновал его от удовольствия; он смеялся над стариком и еще больше над Глэдис.

"Вот как нужно обращаться с такой девушкой", - прошептал он Келсону; - Насмехайтесь над ней, смейтесь над ней хорошенько. Пусть она увидит, что тебе на нее наплевать, и в конце концов она побежит за тобой и будет преследовать тебя до смерти.

- Я не уверен, - сказал Келсон. - Возможно, в некоторых случаях он и сработает, но я не думаю, что на него можно полностью положиться.

"Пух! Ты не судишь о женщинах, несмотря на весь твой опыт, - возразил Хамар. - Готов поспорить на что угодно, что она придет и поднимет на меня бешеный шум.

- Предположим, вы влюбитесь в нее, как насчет компакта? - спросил Келсон. - Ты достаточно часто меня предупреждал.

"О, но я не такой, как ты", - ответил Хамар. "В моей натуре нет ничего мягкого. Я влюбился! Немного! Что ж, вы могли бы опасаться, что я присоединюсь к Армии Спасения или захочу стать воинствующей суфражисткой - и то, и другое было бы почти возможным. Нет-! Я заставлю девушку полюбить меня, и мы будем помолвлены столько, сколько я захочу. Если я найду кого-нибудь, кто меня больше привлекает, я брошу ее, а если нет, то, может быть, женюсь на ней, но в любом случае о любви не может быть и речи, по крайней мере, с моей стороны. Она будет делать, как я хочу, вот и все! Привет! Кертис снова начинает.

В программе было еще пять трюков, и все они были всемирно известны. Это были "Плавающая голова"; "Семя манго"; Иллюзия "Призрачная купальня", "Девушка с пятью глазами" и "Исчезающий велосипед". Как и в случае с первыми двумя приемами, Кертис поступил и со следующими пятью: он объяснил их, а затем с помощью Хамара и Келсона на практике продемонстрировал их решения; и настолько подробно и ясно были продемонстрированы эти решения, что судьи не задавали вопросов - они были абсолютно удовлетворены. Повернувшись к аудитории - по знаку Кертиса - они объявили, что все уловки господ Мартина и Дэвенпорта были раскрыты к их полному удовлетворению и что господа Хамар, Кертис и Келсон из Modern Sorcery Company Ltd. сомнения, выиграл пари.

- Тебе есть что сказать? - спросил Кертис, обращаясь к Джону Мартину.

"Я признаю свое поражение, хотя и не понимаю его!" Джон Мартин сказал с очень белыми губами. - Я заплачу вам десять тысяч фунтов сегодня вечером.

- Не беспокойся об этом, - вмешался Хамар. "Мы не хотим брать ваши деньги, все, что мы хотели сделать, это доказать вам, что мы можем выполнять трюки, которые вы считали неразрешимыми.

"Дамы и господа!" - продолжал он, повышая голос, - Компания "Современное Волшебство" дала вам сегодня вечером кое-какие доказательства своих возможностей в области колдовства, и если вы доставите нам удовольствие быть с вами завтра вечером, мы приглашаем вас все бесплатно по случаю - мы дадим вам еще одну демонстрацию наших сил. Можем ли мы рассчитывать на ваше покровительство?

В ответ раздался ужасный ураган аплодисментов, и, когда публика медленно вышла из зала, Джон Мартин, шатаясь, пробрался во флигель, пронесся мимо Глэдис, прежде чем она успела его поймать, и беспомощно рухнул на пол.

[1] Рекой, на которую ссылается Мейтленд, является река Лагартос, которая тогда (1691 г.) была безымянной.

[2] Для chiche сравните древнее майяское или юкатанское слово Chicken-Itza (т.е. название города на Юкатане, где сейчас ведутся раскопки - 1912 г.).

[3] Для Менеса сравните Майя с Менесом, мудрецом.

[4] Сравните майя Чаак-мол, леопарда.

[5] Сравните Озил, Майя для возлюбленного.

[6] Му, майя для ара.

[7] Нике, женское имя на майя.

[8] По всей вероятности, она была основателем Чикен-Ица, столицы Юкатана.

[9] Типы Элементалей, которых еще предстоит встретить в определенных местах (см. Byeways of Ghostland, опубликовано Rider & Son).

[10] Сравните египетское ré.

[11] Мейтленд поднимает вопрос, был ли Барранейл предком Найла из Девяти заложников. Для этого есть все шансы, поскольку многие атланты, несомненно, бежали в Ирландию, неся с собой знания о черной магии, к которой можно отнести банши и других фамильных призраков.

[12] Вероятно, заместитель элементаля.

[13] Все последующие работы, посвященные черной магии, были основаны на ней.

[14] Тесно связан со смертоносным пасленом и известен в ботанике как Circæa. Его можно найти во влажных, тенистых местах, и он широко использовался в средневековой магии.

[15] Это очень зловещий знак в астрологии, обозначающий присутствие злых влияний всех видов (прим. автора).

[16] Согласно представлениям атлантов, эти духи были: - вице-элементалы; Морбасы (или Болезнетворные Элементали); Кланогрианцы (или злобные семейные призраки, такие как банши и т. д.); вампиры; Barrowvians, то есть гротескный вид фантазма, который часто посещает места, где был похоронен доисторический человек или зверь; Планетианцы, т.е. враждебные обитателям этой земли духи, населяющие различные другие планеты; и привязанные к земле духи таких мертвых человеческих существ, которые были безумными, слабоумными, жестокими и порочными, вместе с фантазмами порочных и безумных зверей и хищных зверей. - (Примечание автора.)

[17] Это дословный перевод Atlantean от Thos. Мейтленда, и почти полностью отождествляются с формами вызывания духов, использовавшимися в Египте, Индии, Персии, Аравии и у красных индейцев Северной и Южной Америки (прим. автора).


ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБ (Часть 2)

ГЛАВА XIII

КОМПАНИЯ СОВРЕМЕННОЕ ВОЛШЕБСТВО, ООО. ДАЙТЕ БЕСПЛАТНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ

Последующие дни были темными днями для Глэдис. Ее отец, которого она любила - и до сих пор никогда не осознавала, как сильно любит, - был серьезно болен. У него был инсульт, который, к счастью, был легким, но, как сказал доктор, следует рассматривать как предраковую патологию. ude к тому, что произойдет, если он не будет держать очень тихо. И заставить его замолчать было не так-то просто. Его мысли постоянно возвращались к тому, что только что произошло, и он все время просил Глэдис рассказать ему, произошло ли что-нибудь еще в связи с этим, было ли что-нибудь об этом в газетах.

Глэдис, конечно, пришлось лукавить. Она ненавидела что-либо близкое к притворству, но в данном случае ничего не поделаешь, и то, что она сказала Джону Мартину, было противоположным тому, что, как она знала, происходило на самом деле. Газеты были переполнены сообщениями о событиях той роковой ночи и о чудесной бесплатной выставке, устроенной на следующий вечер компанией Modern Sorcery Company Ltd.

В Hooter , например, на средней странице была целая колонка, озаглавленная крупным шрифтом:

Необычайная сцена у Мартина и Давенпорта

Величайшие фокусы в мире раскрыты!

Между тем Daily Snapper , преисполненная решимости быть не менее сенсационной, начиналась так:

Загадок больше нет!

"Трюк с латунным гробом" и "Ева у окна" наконец-то закончены! Мартин и Давенпорт теряют престиж

Это было достаточно плохо, но " Планета" опубликовала еще более возмутительный абзац, а именно:

"Теперь, когда объяснены великие Иллюзии господ Мартина и Дэвенпорта и их Зал в Кингсвее, столь долго известный как Дом Головоломок, по необходимости лишенный своего очарования, не следует удивляться, если те, кто восхищается такого рода тайнами, должны повернуться в другом месте для их развлечения. Британская публика, которая больше всего любит новизну, теперь, несомненно, прибегнет к помощи Modern Sorcery Company, чей дом на Кокспер-стрит обещает стать будущим домом всего сверхъестественного. Их программа - для непосвященных - представляет возможности - и невозможности".

Так сказала Планета , и, поскольку количество посетителей у Мартина и Дэвенпортса упало с 820 в ночь вызова до 89 в следующую ночь, в то время как Зал Современной Колдовской Компании был переполнен, были все шансы на то, что это предсказание произойдет. Проверяется. Раскрытие проделок Мартина и Дэвенпорта произошло (так задумал Хамар) в последнюю ночь, когда троица обладала свойством прорицания, а, следовательно, в ночь, завершившую первый этап их договора. На следующую ночь они будут обладать новыми способностями, способностями, которые заставят их устроить бесплатную демонстрацию - демонстрацию совершенно нового и беспрецедентного жонглирования. О том, что выставка прошла успешно, свидетельствует следующая статья в Daily Cyclone :

"ЧУДЕСНОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ПСИХИЧЕСКИХ ФЕНОМЕНОВ НА КОКСПЕР-СТРИТ.

"Компания Modern Sorcery Company Ltd. в своем новом помещении на Кокспур-стрит устроила самую замечательную демонстрацию Феноменов, о которой нам когда-либо приходилось сообщать. Действительно, выступления носили такой неординарный характер, что огромная толпа публики испугалась; немало людей упало в обморок, а время от времени раздавались крики ужаса, смешанные с долгим протяжным "Ой!"

Краткое резюме представления было следующим: Первую часть программы Modern Sorcery Company исполнял г-н Леон Хамар, solus, который, выйдя на передний план сцены, объявил, что собирается устроить представление. ясновидения. Без дальнейших прелюдий он указал на различных членов аудитории и описал духовное присутствие, которое он видел стоящим позади них. Он не сказал, что может увидеть духа, отзывающегося на имя Джеймса или Джорджа - или на какое-то другое столь же знакомое имя, - а затем приступить к его описанию, такому гибкому, что с очень небольшим натяжением оно, несомненно, уместилось бы в девять раз. из каждых десяти человек, которых он встречает каждый день, но в отличие от всех известных нам ясновидящих, он описывал индивидуальные физические и моральные черты людей, которых, по его словам, видел. Например: Даме, сидевшей в третьем ряду партера, он сказал: "Позади вас стоит призрак пожилого джентльмена. У него яркий шрам на правой щеке, который выглядит так, как будто он образовался от пореза саблей. У него седые военные усы, очень заметный подбородок; Волосы разделены пробором посередине, а светло-голубые глаза яростно устремлены на джентльмена, сидящего слева от вас. Узнаете ли вы человека, которого я описываю?"

- Думаю, да, - слабым голосом ответила дама.

"Я избавлю вас от описания его личности, - продолжал Хамар, - но я хотел бы напомнить вам, что с ним произошел довольно странный случай. Он осматривал какие-то инженерные сооружения в Лидсе, когда кто-то толкнул его, и он мгновенно оторвался от земли частью вращающегося механизма и разлетелся на куски о потолок. Я прав?"

Ответа не было, но вздох, как нам кажется, был важнее слов.

Затем г-н Хамар повернулся к даме в следующем ряду. "Я вижу позади вас, - сказал он, - старую вдовствующую женщину с желтыми волосами. Она носит большие изумрудные серьги-капли, черную атласную юбку и лиф из гелиотропа, которым она, кажется, несколько тщеславна. Она ужасно кашляет. Она умерла от пневмонии, вызванной чрезмерным рвением - гм! - ее родственников - к лечению под открытым небом. Однако, вопреки ожиданиям, все ее деньги пошли в Общество на Ганновер-сквер - Общество против размножения детей. Думаю, вы знаете даму, о которой я говорю.

Г-н Хамар снова попал в цель.

- Слишком хорошо! пришел возмущенный и спонтанный ответ.

Затем г-н Хамар повернулся к человеку в пятом ряду. "Привет!" - воскликнул он. - Что у нас здесь - ирландский терьер, отзывающийся на кличку Пег. Он стоит прямо, положив две передние лапы на ваши колени. Он смотрит вам в лицо, и его рот открыт, как будто в ожидании куска сахара. Судя по отметинам на его теле, я должен сказать, что его убили, когда его переехали?

И снова г-н Хамар был прав. -- То, что вы говорите, совершенно верно, -- ответил джентльмен. "У меня была собака по имени Пег. Я был к нему очень привязан, и на Пикадилли его переехал мотоциклист. Я ненавижу сам вид мотоцикла".

После короткого периода благоговейного молчания голос с галереи позвал:

- Ты с ним в союзе!

Тогда мужчина в партере встал и попытался заговорить; но его голос утонул в идеальном урагане аплодисментов. В нем не было нужды - его сразу узнали - он был J-- B--. Еще несколькими примерами ясновидения г-н Хамар продолжал развлекать свою аудиторию в течение получаса или около того, и к концу этого времени мы без колебаний можем сказать, что все были убеждены, что он действительно видел то, что, по его словам, он пила.

Вторая часть программы была полностью в руках мистера Кертиса, который выступил вперед с поклоном. "Дамы и господа," сказал он; "Вы все знаете, что человек сложен - что он состоит из разума и материи, материального и нематериального. Теперь я предлагаю дать вам физическую демонстрацию этого факта. Не могли бы двенадцать зрителей подняться на сцену и сесть вокруг меня, чтобы вы могли быть уверены, что у меня здесь нет механических приспособлений, которые могли бы мне помочь?" , были лорд Бейл, сэр Чарльз Теннингем и достопочтенный. Джон Блейн, член парламента Рассадив эти двенадцать добровольцев полукругом в глубине сцены, мистер Кертис, стоя в центре сцены, снова обратился к зрителям. "Дамы и господа," сказал он; "Секрет отделения ума - или того, что спиритуалисты, любящие подкреплять свое мнимое знание потустороннего мира изобретением претенциозной номенклатуры, называют "этическим эго" - от тела, заключается в интенсивной концентрации. Если вы хотите обрести силу, практикуйте концентрацию - сосредоточьтесь на том, чтобы находиться в определенном месте. Если сначала ничего не происходит, не отчаивайтесь, но продолжайте попытки, и придет время, когда вы внезапно покинете свое тело в форме, которая является точной копией того тела, которое вы оставили. Вы побываете в том месте, на котором концентрируетесь. Возможно, лучший способ практиковать проекцию - прижаться лбом к двери или стене и очень сильно сконцентрироваться на том, чтобы быть по ту сторону. Могут пройти недели, прежде чем вы получите результат, но если вы проявите настойчивость, вам в конце концов удастся покинуть свою физическую форму и пройти через дверь или стену в пространство за ее пределами. Теперь смотри на меня! Я сосредоточусь на том, чтобы проецировать свое нематериальное тело и ходить в нем трижды вокруг своего материального тела".

Мистер Кертис закрыл глаза и несколько секунд, казалось, очень напряженно думал. Затем зрители стали свидетелями замечательного явления - фигура, точная копия мистера Кертиса, как бы вышла из его тела и, медленно обогнув его три раза, нарочно скользнула в него и как бы слилась с ним. Двенадцать зрителей, которые находились в нескольких футах от предполагаемого эфирного тела, когда оно проходило мимо них, заявили, что видели его очень отчетливо, и эта черта за чертой, деталь за деталью, это была точная копия мистера Кертиса. , чье материальное тело оставалось стоять прямо и неподвижно, с плотно закрытыми глазами. Наш представитель очень тщательно расспросил нескольких из этих свидетелей, и все они были очень настойчивы в своем убеждении, что то, что они видели, было настоящим случаем духовной проекции. По просьбе значительной части публики мистер Кертис повторил свою демонстрацию, еще один отряд мужчин из партеров присоединился к тем, кто уже был на сцене, чтобы наблюдать за операцией.

Эфирное тело мистера Кертиса подверглось нескольким испытаниям, поскольку оно ходило вокруг его материального тела. Один человек, схватившись за рукав, пытался его удержать, но рука прошла сквозь рукав и удержала - ничего. Другой человек протянул руку в качестве барьера, и выступ, не сбиваясь с курса, прошел сквозь него; и, по завершении третьего раунда, исчезли, как прежде.

В ответ на вопросы г-н Кертис заявил, что это явление можно рассматривать как хорошую иллюстрацию проекций; и что он был готов спроецировать себя еще раз, чтобы доказать ошибочность предположения, что фантомы не могут выполнять всевозможные физические действия. Сосновый стол (на котором стояли стакан и кувшин с водой), напольные часы и пианино были вынесены на сцену, и мистер Кертис снова спроецировал свою духовную форму. Тот тотчас подошел к столу и, взяв стакан, наполнил его водой из кувшина; после чего завел часы и, усевшись на сиденье перед роялем, сыграл "Килларни" и "Звездно-полосатое знамя". А затем, под бурные аплодисменты - впервые, несомненно, "призрак" получил публичные аплодисменты в знак признания своих заслуг - он скромно вернулся в свой физический дом.

Затем м-р Кертис объявил, что он не только может проецировать свое эфирное тело из своего материального тела способом, который он уже продемонстрировал, но и что своим эфирным телом он может сливаться с неорганической материей. Он велел стоявшим на сцене подходить к столу удобным числом, т. е. по двое или по трое, и внимательно слушать. Затем он встал с одной стороны сцены, примерно в четырнадцати футах от стола; и публика, подошедшая к столу и внимательно прислушивавшаяся, прежде всего услышала его пульсацию, как при биении сердца, а затем дышала глубокими и тяжелыми вздохами человека в крепком сне. Затем стол приподнялся на три-четыре дюйма от земли и двинулся по сцене; в завершение этого трюка мистер Кертис сообщил публике, что "переворачивание столов" - если оно не совершается с помощью уловки одного из натурщиков - часто совершается работой какого-то связанного с землей духа - обычно элементаля, - который мог слиться с любым предметом мебели точно так же, как его собственная проекция слилась со столом перед ними. "Элементалии, - продолжал мистер Кертис, - несут ответственность за многие глупые и бесцельные трюки, выполняемые на сеансах; а для непонятных и бесполезных ответов таблица так часто стучит. Лучшее, на что вы можете надеяться от элементаля, - это на развлечение - оно никогда не даст вам надежной информации; и это никогда не принесет вам никакой пользы.

На этих словах участие мистера Кертиса в развлечении завершилось. Он удалился за кулисы, а мистер Келсон выступил вперед, умоляя тех джентльменов, которые после ухода мистера Кертиса снова заняли свои места среди публики, снова выйти на сцену.

"Будьте так любезны, - сказал он, обращаясь к ним в самой вежливой манере, - очень внимательно за мной понаблюдайте. Я собираюсь привести вам еще несколько примеров того, на что способна интенсивная умственная концентрация, тем самым доказав вам, до какой неограниченной степени разум может властвовать над материей. Вы все знаете, что сила воли может преодолеть любую из внутренних физических сил; например, когда у вас болит зуб или ухо, - стоит только сказать себе: "Я не буду страдать", - и страдание прекращается. Но чего вы можете не знать - чего вы, возможно, не осознавали, так это того, что сила воли может преобладать над внешними силами и принципами - как, например, над гравитацией. На самом деле дирижабли и самолеты абсолютно излишни, а время, деньги и труд, которые они затрачивают, являются огромной тратой. Любой человек с сильными умственными способностями может летать без помощи механизмов. Ему стоит только захотеть оказаться в воздухе - и он там. Смотреть!" И к изумлению - неописуемому, ни с чем не сравнимому изумлению - всех присутствующих, мистер Келсон нахмурил брови, как бы погруженный в напряженную мысль, и, спрыгнув с ног, остался в воздухе, на высоте каких-то четырех футов от пол.

По его просьбе зрители подходили к нему и водили руками под ним, над ним и вокруг него, чтобы убедиться, что нет проводов. Затем он ударил руками и ногами, как пловец, и, двигаясь сначала вокруг сцены, а затем над партером и ямой, постепенно поднимался все выше и выше, пока не достиг уровня лож, к оккупанты, о которых он говорил.

Такого необыкновенного зрелища, которое, по-видимому, опровергает все наши предвзятые представления о гравитации, определенно никогда прежде не видели, и впечатление, которое оно произвело на тех, кто его видел, не поддается описанию. Когда мистер Келсон вернулся на сцену и бурные аплодисменты, приветствовавшие его появление, стихли, он дал зрителям несколько ценных советов относительно того, как они тоже могут совершить этот подвиг.

"Практикуйте концентрацию, - сказал он, - и развивайте силу воли, хотя бы понемногу, каждый день. Для начала спрыгните с табурета, говоря себе при этом: "Я останусь в воздухе. Я не коснусь земли", - и хотя вы можете потерпеть неудачу в сотый раз, если вы будете продолжать пытаться, вы в конце концов добьетесь успеха. Удерживать равновесие на велосипеде - это подвиг, который ваши предки двести лет назад назвали бы совершенно невозможным; но так же, как эта сила пришла к вам - после многих тщетных усилий, сразу - так, в конце концов, к вам придет и полет. Смотри, я сейчас поднимусь на самую высокую точку здания. Сила тяжести тянет меня назад, но я говорю себе: "Я поднимусь - полечу туда" - и полечу туда!" - и, оторвавшись от земли, ударил руками и ногами, полетел быстро и легко. к куполу зала, которого он коснулся, - и снова полетел на сцену.

На этом вечернее развлечение завершилось. Хотя бы в силу своего первого выступления, Modern Sorcery Company, на наш взгляд, более чем оправдала свое название; и хотя мы понимаем, что они больше не будут давать спектаклей бесплатно, мы с уверенностью пророчествуем, что в течение многих долгих ночей посещаемость не упадет.


ГЛАВА XIV

ЩИТ НА ПОМОЩЬ

Глэдис не слишком обрадовалась, прочитав такие объявления; она не могла ничего сделать, кроме как видеть в них разрушение для своего отца, и хуже всего было то, что она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Кто мог? Кто мог бы изобрести что-нибудь столь же прекрасное, как чудеса Modern Sorcery Company Ltd.? И все же, если Джон Мартин совсем не сдастся, именно это он и должен сделать. Нет, он должен сделать больше - он должен не только сравняться с чудесами Компании Современного Волшебства, но и затмить их. Но после дела с вызовом Глэдис показалось, что тут уж ничего не поделаешь - Зал придется на время закрыть. Теперь, когда Дик Дэвенпорт умер, некому было занять место ее отца. В ночь после катастрофы она уговорила одного из служителей-индейцев взять на себя роль оператора, но его мастерство не соответствовало плате за это, и публика - бедная - очень сдержанно аплодировала. На следующий день она обсудила этот вопрос с отцом. Последний был за то, чтобы шоу продолжалось любой ценой; Глэдис, за временное закрытие.

"Плохое выступление хуже, чем никакого выступления, - сказала она, - гораздо лучше закрыться, пока вы не изобретете новые трюки".

Джон Мартин застонал. - Боюсь, дни моих изобретений прошли, - пробормотал он. "Если я смогу читать газеты и писать письма, это будет все, на что я способен".

- Вы не могли бы уйти в отставку?

- Я бы так и сделал, если бы не был британцем, - ответил Джон Мартин, - но, будучи британцем, я скорее застрелюсь, чем поддамся а-д янки!

И Глэдис, опасаясь, как бы ее отец не перевозбудился, пообещала, что проследит, чтобы развлечение продолжалось, как обычно, и чтобы индеец продолжал играть роль оператора.

Но вне присутствия отца Глэдис впала в отчаяние. Как она - женщина - могла надеяться справиться с такой трудной ситуацией? И она ломала голову над тем, как поступить лучше всего, когда объявили Шиэля.

Волна облегчения захлестнула ее. Она могла объяснить свои трудности Шилу так, как не могла никому, кто ничего не знал обо всех делах ее отца, - и она рассказала ему, как обстоят дела.

"Смотри сюда!" - воскликнул он, когда она закончила. - Почему бы не позволить мне занять место вашего отца в Кингсуэй? Я немного занимался любительской игрой и не нервничаю при мысли о появлении на публике. Твой отец так доверял тебе - ты, должно быть, знаешь все его фокусы наизусть - не мог бы ты научить меня!

Глэдис критически посмотрела на него.

- Это было бы неплохой идеей, - сказала она. "Предположим, вы пойдете со мной в Зал, я смогу лучше объяснить фокусы, если одновременно покажу вам аппарат".

Шилу очень понравилось это путешествие в город. Он знал, что с его стороны было неправильно думать о собственном удовольствии, когда дела его спутника были в таком критическом состоянии. Он знал, что не должен смотреть на нее так, как смотрел, - как будто она была самой дорогой вещью в мире, и он отдал бы ей свою душу, если бы она того захотела, - он знал, что он - нищий художник без всяких перспектив. - не имел права так себя вести. Но красота ее влекла к нему с такой силой, против которой он совершенно не мог устоять, и он продолжал смотреть на нее так, как знал, что не должен смотреть на нее, только потому, что не мог иначе.

Он пообедал с ней в ее клубе на Довер-стрит, а потом они подрулили к Кингсвею.

Привратник, единственное живое существо в доме, спасаясь, казалось, разделял общее уныние, нависшее над всем - над огромным, пустым фасадом дома с его мрачными пещеристыми коробками и мрачной, серой галереей, - темной, мрачные мухи - холодные крылья - все притихли и замерли, пропитанные чувством покинутости. Но с этим мужчиной рядом с ней, который, как она знала, сделает все, что в его силах, чтобы помочь, это место не выглядело для Глэдис таким плохим, как накануне. Теперь там, где раньше господствовала черная тьма, появился луч света.

Глэдис без промедления позвонила индейским слугам по телефону и заняла время до их прибытия, рассказывая Шилу, как делается каждый из трюков.

Ее ученица оказалась гораздо более способной, чем она ожидала. После нескольких репетиций он смог пройти весь спектакль без сучка и задоринки.

Когда они закончили, Глэдис импульсивно протянула руку. - Я не знаю, как отблагодарить вас, - сказала она. - Вы - кирпич, и если бы вы сегодня вечером выступили хотя бы наполовину так же хорошо, как сейчас, мы поладим как по маслу, то есть так, как мы можем ожидать, пока мы не устроим новую программу. Если бы ты был изобретателем!"

"Если бы только я был. Если бы у меня были деньги!"

- А что бы ты сделал? - с любопытством спросила Глэдис.

"Дать это тебе! Отдам тебе все полпенни! Но поскольку у меня их нет, я хочу вместо этого отдать тебе всю энергию, которой владею.

"Почему я? Ты имеешь в виду моего отца!

"Не ты!" Шил импульсивно сказал: "Вы оба, если хотите, но сначала вы".

"Сначала я! Это кажется не очень ясным, но я не могу сейчас оставаться, чтобы выслушать объяснение, потому что, если я опоздаю на поезд в четыре тридцать, я пропущу свой обед, что было бы настоящим бедствием! И, надев перчатки, поспешила прочь, запретив Шиэлю провожать ее дальше.

Предоставленный самому себе, Шил прошел по Стрэнду в сады Виктории, где купил вечернюю газету и сел читать ее. Первое, что бросилось ему в глаза, -

"МАГИЯ В ЛОНДОНЕ"

"Сегодня утром Вест-Энд испытал шок. Около двенадцати часов модно одетый джентльмен свернул с Пикадилли на Бонд-стрит, и, когда напротив господа Труфиты приготовились к переходу. Как раз в этот момент улица была заблокирована длинной вереницей такси. Однако джентльмен не собирался ждать, пока они пройдут мимо. Измерив глазами расстояние от одного тротуара до другого, он подпрыгнул футов на пятнадцать в воздух и без малейшего видимого усилия очистил пространство между ними - подвиг, который буквально парализовал от изумления всех, кто его видел. Получив увещевание от полицейского, который был в большом недоумении, является ли такое экстраординарное поведение нарушением общественного порядка или нет, господин спокойно перепрыгнул через голову полицейского и, нанося удары руками и ногами, поплыл по воздуху.

Продолжая в том же духе, под пристальным вниманием всех - даже движение остановилось, чтобы наблюдать за ним - он прошел по Бонд-стрит в Оксфорд-стрит, где еще раз приземлился на ноги. На допросе представителя прессы выяснилось, что это был мистер Келсон, один из партнеров Modern Sorcery Company Ltd., чьи замечательные выступления в их зале на Кокспур-стрит уже освещались в этих колонках".

"Хотел бы я знать, как делается этот трюк с полетом", - сказал себе Шил. "По словам Келсона, это полностью вопрос силы воли. Я посмотрю, не смогу ли я развить свою способность к концентрации и представить несколько таких же перформансов в нашем шоу. Я пойду в Холл и попробую их прямо сейчас".

Но его предварительные усилия, безусловно, были далеки от успеха. Он прыгал со стульев, говоря себе: "Я полечу! Я полечу", - и каждый раз он героически ударял, но результат всегда был один - сила тяжести победила - он падал.

Если бы он не был так сильно влюблен в Глэдис, он бы воздержался; как бы то ни было, чем больше он натыкался и ушибался, тем больше он был полон решимости продолжать попытки. На самом деле полеты с ним превратились в манию; и согласно ежедневным журналам, это был далеко не единственный случай. По всей Англии люди пытались летать. Пожилая женщина из Джипси-Хилл предстала перед полицейским судом, чтобы ответить на обвинение в том, что она причиняла беспокойство своим соседям, тренируясь летать ночью, не вставая с кровати. Поскольку ее телосложение велико, а сила воли, по-видимому, невелика, она поддалась силе тяжести и приземлилась на землю с чудовищными толчками, от которых все в комнате завибрировало и которые можно было отчетливо слышать в соседних домах сквозь тонкие кирпичные стены на обоих этажах. сторону ее комнаты.

Пожилому джентльмену из Гилсборо едва удалось сбежать. Получив предупреждение ни в коем случае не практиковать полеты в доме или в саду, чтобы его внуки не увидели его и не захотели сделать то же самое, он удалился в уединение в старом, заброшенном и ветхом каретном сарае. Здесь, на верхнем этаже, он тренировался часами вместе. Он вскарабкался на табуретку, которую взял для этой цели, и, когда ему показалось, что он достаточно сосредоточился, подпрыгнул в воздух и, по-видимому, из-за отсутствия силы воли, оказался на полу. Целых два дня он упражнялся - тук-тук-тук - и чем больше он натыкался, тем больше упорствовал. Наконец, однако, пол поддался, и с громкими криками "Я буду! Я буду!" он упал на первый этаж, на десять футов ниже! Он не мог продолжать эксперименты из-за сломанной ноги и перелома ключицы.

В Эйлшеме, графство Норфолк, среди детей разразилась настоящая эпидемия попыток аэрогравитации. Пятилетний Рудольф Крэбб, выслушав отчет о выступлениях в зале Modern Sorcery Company's Hall, который его отец читал вслух, спрыгнул с обеденного стола с криком: "Я полечу! Я останусь в воздухе". К счастью, он упал на полосатого кота, который несколько сломил шок от сотрясения мозга, и он остался невредим.

На Колледж-роуд, Клифтон, Бристоль, восьмидесятилетний человек, думая, что он внесет новизну в празднование юбилея в колледже, спрыгнул с крыши своего дома с криком: "Я полечу над Клоузом! Я перелечу Закрытую!" - и сломал себе шею.

В Сент-Айвзе, Корнуолл, где обращение с животными не слишком гуманно, мальчик-рыбак бросил шпица посетителя через Малакофф, сказав: "Ты будешь летать! Вы останетесь в воздухе". а в Бате десятилетняя девочка, выхватив из детской коляски своего младшего брата, перепрыгнула через Бичен-Клиф и крикнула: "Мы полетим вместе! Мы полетим вместе!"

Это лишь некоторые из многих подобных случаев, прочитанных Шилом в газете и впоследствии рассказанных Глэдис Мартин.

"Я совершенно убеждена, - сказала Глэдис, - что Келсон совершает свои полеты благодаря сверхъестественной силе. Его утверждение, что это можно сделать с помощью одной только силы воли, - чистой воды вздор. Не мешало бы обратиться к ясновидящей. Что вы думаете?"

Шил подумал, что это отличное предложение. Он увидел в этом возможность провести еще один день в компании Глэдис и попросил ее пойти с ним к оккультисту на следующий же день. Когда она согласилась, удовольствие от этого пронзило каждую пору его кожи. Конечно, Глэдис уверяла себя, что ей не было никакого вреда в том, что она приняла сопровождение Шила - что ни он, ни она ничего не имели в виду - что это было с ее стороны просто своего рода признанием того, что он был ужасно добр к ней в ее нынешнем положении. затруднительное положение. Кроме того, если ей нужно было еще одно оправдание, у нее не было оснований предполагать, что Шил влюблен в нее, - и если бы ее отец не говорил ей об этом, она не заметила бы ничего иного в его взглядах, от взглядов - ибо время, быть может, достаточно серьезное - дарованное ей другими молодыми людьми; это оправдание, безусловно, было в случае с Глэдис более или менее честным.

Им было нелегко выбрать психометриста - так много было тех, кто давал объявления столь же заманчиво, - но в конце концов они остановились на мадам Эльвите, чьи кабинеты находились на Нью-Бонд-стрит. Когда они прибыли туда, мадам Эльвита, конечно же, была помолвлена. Шил был в восторге - это дало ему дополнительные полчаса с Глэдис. Когда мадам была свободна, ей было о чем им рассказать. Прежде всего она рассказала им о Кармах, Камадевах, Рупадевах, оживлённых оболочках, эфирных двойниках, Нерманакайе, а затем торжественно объявила, что ей необходимо вновь погрузиться в состояние ясновидения, чтобы войти в контакт с Тилли Тут, неким духом. от которого она могла узнать все, что хотели знать Глэдис и Шил. Соответственно, как и большинство других ясновидящих за две гинеи, она приняла грациозную и лежачую позу, сделала много странных гримас и еще более странных звуков и говорила фальцетом, который должен был быть голосом Тилли Тут: когда-то буфетчица в Эдинбурге, теперь один из фамильяров мадам. И суть того, что им рассказала Тилли, заключалась в том, что Хамар и Ко получили свои силы от Черной Магии; и что их секреты можно было узнать от мадам только после ряда сеансов с ней - сеансов, за которые мадам потребовала бы плату всего в пятьдесят гиней: весьма умеренная, на самом деле совершенно пустяковая сумма, учитывая чудесное обучение, которое они могли бы получить. получать.

Но великодушное предложение мадам не соблазнило ни Глэдис, ни Шил; и они внезапно отбыли.

Катероски ( урожденная Джонс) с Риджент-стрит, с которой Глэдис и Шил согласились проконсультироваться в случае неудачного визита к мадам Эльвите на Бонд-стрит, также сказала им, что Черная магия была ключом к выступлениям Хамара, Кертиса и Келсона. Она посоветовала им отправиться на астральный план, где они встретятся с духами, которые дадут им всю необходимую им информацию.

Инструкции мадам Катероски были просты. "Это действительно вопрос веры", - сказала она. "Все, что вам нужно сделать, это отправиться в какое-нибудь укромное место - уединение вашей спальни прекрасно подойдет - сядьте, закройте глаза, загляните в свои веки и усердно сосредоточьтесь. Через некоторое время вы больше не будете видеть свои веки - ваши веки исчезнут, и вы окажетесь на астральном плане, и увидите странных существ, которые хоть и ужасны, но не причинят вам вреда. Когда вы привыкнете к ним, вы будете общаться с ними и узнавать от них все, что хотите знать".

- Попробуем? - со смехом заметила Глэдис, обращаясь к Шил, когда они вышли на улицу. "Но если вера необходима для успеха, я боюсь, что неудача для меня предрешена. Я знаю, что у меня не должно быть достаточной веры".

- Я тоже, - сказал Шил. - Но, может быть, мы могли бы приобрести его в необходимом количестве, если бы поэкспериментировали вместе. Предположим, мы попробуем в той восхитительно уединенной роще в вашем саду.

Глэдис покачала головой. - Боюсь, это было бы бесполезно. Кроме того, если бы мой отец услышал об этом, он бы испугался, что беспокойство свело меня с ума, и, скорее всего, у меня случился бы новый припадок. Нет, надо придумать что-нибудь более практичное. А пока, если вы продолжите выполнять ту роль, которую вы так щедро взяли на себя, вы окажете мне неоценимую услугу.

"Тогда я буду продолжать это вечно", - ответил Шил, и, прежде чем она успела его остановить, он поцеловал ей руку.

ГЛАВА XV

КАК ХАМАР, КЕРТИС И КЕЛСОН ВСТУПИЛИ АСТРАЛЬНЫЙ ПЛАН

Чтобы объяснить, каким образом Хамар, Келсон и Кертис были посвящены в свои новые владения, я должен теперь вернуться ко дню, предшествовавшему бесплатному выступлению Современной Колдовской Компании, то есть к последнему дню первого этапа компактный.

Для Келсона этот день был сплошным сюрпризом. Подъехав к дому на Кокспер-стрит (он предпочитал жить в одиночестве и, следовательно, снял красивый набор комнат на Джон-стрит, Мейфэр), он немало удивился, встретив на лестнице Лилиан Розенберг.

"Большое вам спасибо!" - воскликнула она, горячо пожимая ему руку. - Это все благодаря тебе я получил эту должность.

"Значит, Хамар нанял тебя", - воскликнул Келсон.

"Почему да! разве ты не знал!" - с улыбкой сказала Лилиан. - Я получил от него письмо в тот самый вечер, когда я приехал сюда.

"Неужели ты! Он никогда не говорил мне об этом! Как ты думаешь, ты справишься?"

"О, прекрасно! Работа интересная и разнообразная. Кроме того, мне нравится атмосфера этого места, она такая странная. Я верю, что вы трое действительно волшебники!

"Если это так, - сказал Келсон, - то мы всего лишь действовали в соответствии со своим характером, воспользовавшись услугами ведьмы - ведьмы, которая уже околдовала одного члена троицы. Теперь, пожалуйста, не тратьте время на обед вне дома: вместо этого пообедайте со мной. Обедайте со мной каждый день".

"Это очень мило с вашей стороны, - ответила Лилиан Розенберг, - и я с удовольствием сделаю это, когда не буду обедать с мистером Хамаром. Но он пригласил меня обедать с ним.

- Это не значит, что ты обязан носить их с собой каждый день! Келсон заплакал. - Пообедай со мной этим утром.

"Мне очень жаль, - ответила Лилиан Розенберг, глядя на Келсона притворно умоляющими глазами, - пожалуйста, не ругайте меня, но я действительно пообещала мистеру Хамару".

- Тогда выпейте со мной чаю, - сказал Келсон.

- Я и это ему обещал.

- Тогда ужин! - свирепо сказал Келсон.

"Мне ужасно жаль, но я занят весь этот вечер, и практически каждый вечер".

- С мистером Хамаром? - подозрительно спросил Келсон.

"О, нет! мое личное дело, - ответила Лилиан Розенберг. "Прости меня. Я бы так хотел, чтобы иметь возможность принять ваше приглашение. А теперь я должна спешить к своей работе, - и она протянула ему руку, которую Келсон держал и держал бы все утро, если бы он не услышал хорошо знакомую поступь Хамара, поднимающегося по лестнице.

"Смотри сюда!" - сказал он, когда они вместе вошли в его комнату. - Я хочу, чтобы мисс Розенберг позавтракала со мной однажды на этой неделе, и она сказала мне, что вы ее уже пригласили. Пусть она пойдет со мной завтра.

- Это невозможно, - сказал Хамар. "Теперь я скажу тебе, что это такое, Мэтт, я предвидел этот момент, когда увидел вас двоих вместе, и это должно прекратиться. Вы бы искренне влюбились в эту девушку - или вообще в любую другую хорошенькую девушку - если бы вы видели ее побольше, - а любовь, говорю вам, была бы абсолютно губительна для наших интересов. Вы должны оставить ее в покое, совсем одну, говорю вам. Я дал ей строгий приказ, чтобы она ограничивала себя своей работой и мной.

- Мне кажется, ты слишком много на себя берешь. Я буду видеться с мисс Розенберг столько, сколько захочу.

- Тогда она никогда не расстанется. Но ладно, будьте в здравом уме и обуздайте свое безумное увлечение красивыми личиками. Неужели вы не можете держать его в узде два года, пока не истечет срок договора! Тогда вы сможете свободно предаваться этому, сколько душе угодно. Ради бога, следуйте за мной. Гармония между нами должна быть сохранена любой ценой. Разве ты не понимаешь?

"О, да! Я все хорошо понимаю, - сказал Келсон, - и я попытаюсь. Но это очень тяжело, и я действительно не вижу никакой опасности в том, чтобы время от времени брать ее с собой.

"Ну, знаю, - ответил Хамар, - и этому конец. Повернуться к чему-то, что может означать дело. Перед тем, как проснуться сегодня утром, я увидел склонившуюся надо мной полосатую фигуру!"

- Полосатая фигура?

"Да! Цилиндрическая фигура, около семи футов высотой, без каких-либо видимых конечностей; но из-за этого у меня сложилось впечатление, что у него есть какие-то конечности, если он пожелает их показать.

- Ты испугался?

"Естественно! Таким был бы ты. Он не говорил, но каким-то неопределенным образом донес до меня цель своего визита. Сегодня вечером, в двенадцать часов, мы должны отправиться в дом индуса по имени Каравер на Бернерс-стрит, где мы будем посвящены во вторую стадию нашего договора.

"Я очень надеюсь, что мы не увидим призрачных деревьев или полосатых фигур - с меня их достаточно", - сказал Келсон.

"Тогда позаботьтесь о том, чтобы не сделать ничего, что могло бы привести к нарушению договора, - возразил Хамар, - иначе вы увидите нечто гораздо худшее".

Незадолго до полуночи Хамар, Кертис и Келсон, повинуясь полученным Хамаром предписаниям, отправились на Бернерс-стрит, где без особого труда нашли дом Каравера.

К их удивлению, Каравер ожидал их.

"Как вы узнали, что мы придем?" - спросил Кертис.

"Сегодня рано утром сюда позвонил джентльмен и сказал мне, - объяснил Каравер. - Он сказал, что трое его друзей особенно хотели бы оказаться на астральном плане сегодня в двенадцать часов вечера и что каждый из них заплатит мне по сто гиней, если я покажу им, как туда добраться. Я возражал. Секреты, дошедшие до меня из поколения в поколение от моих кашемировых предков, я рассказываю лишь избранным - тем, кто родился под знаком Дежеллум Брава.

"Незнакомец показал мне знак, написанный яснее, чем я когда-либо видел, на ладони, я тотчас же согласился, и не успел он это сделать, как он исчез. Тогда я понял, что разговаривал с элементалем - духом моих родных гор".

"Мои нервы не в состоянии много выдержать. Есть ли что-нибудь очень тревожное в этом астральном деле? - спросил Келсон.

- Это зависит от того, что вы называете тревожным, - холодно сказал индеец. - Я не должен волноваться.

- Не будь дураком, Мэтт, - вмешался Хамар. "Я никогда в жизни не видел такого испуганного идиота. Вам должно быть стыдно за себя. Подумайте о том, что поставлено на карту".

"Подумай о Лилиан Розенберг, - прошептал Кертис, - и успокойся".

Каравер повел их наверх, на тускло освещенный чердак. В центре пола без ковра стояла тренога, вокруг которой троим было приказано сесть. Затем Каравер перелил в железный сосуд смесь, состоящую из: ½ унции. болиголова, ¾ унции. белены, 2 унции. опиума, 1 унция. корней мандрагоры, 2 унции. семян мака, ½ унции. ассафетиды и ¼ унции. шафрана.

- Эти приготовления абсолютно необходимы? - спросил Келсон.

- Абсолютно, - сказал Каравер. "Английские ясновидящие, несомненно, скажут вам, что в них нет необходимости. У них есть обычай, с помощью нескольких небрежных инструкций, заставить вас думать, что попасть на астральный план - просто детская забава. Это не! Это чрезвычайно трудно и может быть сделано только под руководством искусного восточного оккультиста".

Затем он взял меч и изобразил им в воздухе знак треугольника, а затем нацарапал треугольник на полу, поверх которого красным мелом начертал дерево, глаз и руку. Затем он нагрел смесь в железном сосуде над масляной печью. Как только от него пошел дым, он поставил его на треногу, восклицая: "Великие духи гор, рек и недр земли, наложите на меня тяжелую печать, чтобы я мог провести этих трех искателей знания к царства твоих вечных призраков".

Сразу же после этой речи Каравер, обмакнув веточку орешника в окуривание, помахал ею на север, юг, восток и запад, восклицая: "Дай мне власть! Дайте мне Ка-та-ла-дерани. а потом, встав на колени перед жаровней, бубнившим голосом повторил такие слова:

"Зеленые призрачные фигуры воздуха,

Готовый прием увидеть, что вы готовитесь.

Черные призрачные фигуры с земли,

В дружеских приветствиях недостатка нет.

Красные призрачные фигуры яростного огня,

На любезное приветствие смени свой обычный гнев.

Серые, гризли из лесов и лощин,

На нежный шепот смените ваши душераздирающие крики.

Флаги, Дэвы, Мара Рупы, [1] отправляйтесь на План, Астральный План,

И этим трем бедолагам Олс, объясни, объясни

Секреты, которые они желают узнать, узнать!"

Смесь в железном сосуде теперь испускала такой плотный дым, что Хамар, Кертис и Келсон почувствовали, что их чувства медленно угасают. Темная, гибкая фигура Каравера, его смуглое лицо и блестящие зубы отступали все дальше и дальше на задний план, а голос его, казалось, становился все слабее и слабее. Они смутно сознавали, что он обрызгал их всех каким-то душистым ароматом [2] и что он шептал (на самом деле он говорил своим обычным тоном). ) такие слова: "Даркона - думер - дубер - парлар - пухмер - перлер. А-та-рама-скатаринек-ук-дроокси-ноомиг-виартикорша. [3] Затем наступило временное затишье, которое было нарушено внезапным взрывом свет. Свет поначалу был настолько ослепляющим, что они невольно закрыли глаза. Он сильно отличался от любого света, к которому они привыкли, - он был гораздо ярче и постоянно вибрировал. Когда они достаточно привыкли к этому ослепляющему эффекту, чтобы держать глаза открытыми, они осознали, что стоят, по-видимому, ни на чем, что атмосфера состоит не из воздуха, как они знали, а из неописуемого чего-то, что делало это действие совершенно ненужного дыхания, и что вокруг них не земля, не декорации, а только - пространство!

Едва они кончили констатировать эти факты, как вдруг перед их взором промелькнули фигуры - всевозможных форм, т. е . те, что напоминали трупы людей и животных, с обескровленными лицами, остекленевшими глазами и оцепеневшими конечностями, некоторые, по-видимому, только что мертвые и другие в продвинутом состоянии разложения, все они одержимы и движимы Притворяющимися Элементалами; призраки настоящих земных людей - скряг, убийц и т. д., некоторые из которых подошли к троице и попытались вглядеться в их лица.

"Ради бога, держись подальше!" Келсон взвизгнул, когда вибрирующая форма идиота-эпилептика с выпученными голубыми глазами и прыщавыми щеками подошла к нему и уткнулась лицом в его.

- Это немного толстовато, - сказал Хамар, тщетно пытаясь ускользнуть от призрака невысокой толстой женщины с большой головой и багровым лицом, которая, высунув большой черный распухший язык, искоса смотрела на него.

"Будь ты проклят! Будь ты проклят! Кертис завопил, вскинув руки в тщетной попытке отбиться от призраков двух идиотских мальчишек, пытавшихся укусить его своими разболтанными слюнявыми ртами. "Еще немного, и я сойду с ума!"

Увидев прыгающего к ним высокого серого призрака с человеческим телом и волчьей головой, Келсон убежал бы прочь, если бы Хамар, чье присутствие духа никогда не покидало его, не схватил его за руку. - Если ты оставишь нас, Мэтт, - сказал он, - мы пропали. Я чувствую, что наша безопасность зависит от того, будем ли мы держаться вместе. Если я не ошибаюсь, это хитрая уловка со стороны Неизвестного, чтобы разлучить нас. Если это произойдет, я чувствую, что мы никогда не вернемся в наши тела, и договор будет нарушен. Мы должны держаться друг друга любой ценой". Сказав это, он просунул свободную руку под руку Кертиса, и все трое встали вместе.

Хамар цеплялся за двух других, пока его руки не онемели, а пот выступил на его груди и лбу крупными каплями. Когда фигура за фигурой незаметно и бесшумно приближались к ним, Келсон и Кертис корчились и визжали; и временами казалось, что цепь должна быть разорвана. Но как же тревожны были эти ужасающие типы вице-элементалей - т. е . нагие твари с головами зверей и телами мужчин и женщин; гротескные головы; злые глаза; руки неправильной формы; безголовые звери и т. д.; ничто не оказало такого опасного воздействия на единство трио, как соблазнительные типы вице-элементалей, т. е . образы красивых женщин, которые соблазнительно улыбались Келсону и прибегали ко всем уловкам, чтобы увлечь его с собой. Это было тогда, когда Хамар был обременен до предела, когда он исчерпал голос, силу и терпение, удерживая Келсона.

Он уже собирался сдаться, когда, к его изумлению, эти вице-элементалы исчезли, а фантазм, точная копия Каравера, только намного выше, появился перед ними и начал давать им инструкции относительно второй стадии.

"Ты, - сказал он, обращаясь к Хамару, - будешь обладать свойством второго зрения, т. е . способностью видеть по желанию земных духов, при условии, что ты окуриваешь свою комнату, по десять минут каждую ночь, прежде чем лечь спать. , со смесью, состоящей из 2 драхм белены, 3 драхм шафрана, ½ унции. алоэ, ¼ унции. мандрагоры, 3 драхмы саланума, 2 унции. ассафетида; чтобы вы воздерживались от животной пищи и вина и бросили курить; три раза в день умывать лицо дистиллированной водой, к которой добавлено три капли сока черники, одна капля сока ягод рябины, 1 гр. лавандовой воды, 1 унция. селитры и ½ унции. настойки арники; и что прямо перед сном ты три минуты смотришь, не моргая, на равносторонний треугольник, написанный кровью на белой бумаге и составленный из этих букв и цифр". И он передал Хамару лист бумаги, на котором были написаны следующие символы: KTOPI6.X.7.4.HIP3.S.4.WV2.8.

"Пока вы соблюдаете эти условия, сила останется с вами. Только завтра она будет вручена вам безо всяких приготовлений".

"Ты, - продолжал он, обращаясь к Келсону, - будешь обладать свойством проекции, т. е . способностью покидать свое тело и посещать, где пожелаешь, материальный план. Вы будете продолжать обладать тем же, условно, что вы выполняете те же правила, что и Леон Хамар, за исключением того, что вместо того, чтобы смотреть на треугольник перед сном, вы будете повторять эти слова. Смотри, я записал их для тебя". И он вручил Келсону листок бумаги, на котором было написано: "Даркона, думер, дубер, парлар, пухмер, перлер. А-та-рама-скатаринек-ук-дроокси-ноомег-виартикорса.

"Ты, - сказал он, обращаясь к Кертису, - будешь наделен свойством преодолевать тяжесть, т. е . ты сможешь летать, прыгать на большую высоту, поднимать и передвигать огромные тяжести; и это имущество останется в вашем владении в течение установленного срока, при условии, что вы воздержитесь от всякой животной пищи, от курения и употребления алкоголя; и соблюдайте те же правила в отношении окуривания вашей спальни и купания лица, что и Хамар и Келсон. Но всегда, прежде чем вы попытаетесь взлететь или прыгнуть, вам необходимо будет привести в движение определенные вибрации в эфире, противодействующие притяжению гравитации. Вы должны повторять слова "Карджако Мандарбса Гуасила", которые я написал на этой синей бумаге; и когда вы хотите двигать или поднимать предметы, вы должны сначала повторить слова "Perabibo Henlilee Oko-kokotse", которые я написал на этой зеленой бумаге. Гравитация, как вы увидите, полностью зависит от звука - звук может сдвинуть горы. Так было в Атлантиде, так было в Египте".

Сделав в воздухе знак треугольника, глаза и дерева, он указательным пальцем левой руки медленно повторил слова "Барджаква-окпута-трилиса". и как только был произнесен заключительный слог, троица оказалась на Бернерс-стрит. Но от дома Каравера - дома, который они только что покинули, - не осталось и следа.

ГЛАВА XVI

ХАМАР ДЕЛАЕТ УСПЕХИ

Врачи заявили, что на десятый день наступит кризис Джона Марти. болезнь н; если бы он смог пережить этот период, он мог бы прожить без новых приступов в течение многих лет. Когда настал знаменательный день, Глэдис просто терзала сердце от ожидания. В доме не разрешалось ни звука. Слуги, ступая на цыпочках, едва осмеливались даже переглядываться; мальчики на побегушках были задержаны и отправлены направо, со смутным представлением, что, если они откроют рот, им оторвут головы; а у ворот сада был поставлен человек, который едва ли менее грубо расправлялся с посетителями. В самом деле, Глэдис так боялась, как бы ее отец не услышал Шила, которому удалось ускользнуть от ее аванпоста, что, сама того не желая, коротко поприветствовала его и скорее прямо, чем вежливо, дала ему понять, что желает, чтобы он находился где-нибудь еще.

- Что ты говорил Шилу Дэвенпорту? - спросила мисс Темплтон Глэдис, когда они встретились за обедом. "Я только что встретил его на дороге, и он выглядел таким несчастным, что, несмотря на его непригодность, мне стало его очень жаль. Я уверен, что он очень любит тебя".

- Чепуха, - сказала Глэдис, - он всего лишь мальчик. Но мальчик, хотя ей и нравилось называть его, она знала, что он играл мужскую роль во время болезни ее отца. Каждый вечер он добросовестно исполнял роль, которую она отвела ему, в Кингсуэй-холле, и от него она была вынуждена признать, что успех развлечения в значительной степени зависел. Не навязываясь и не проявляя ни малейшей назойливости, он в равной степени помогал за кулисами. Он держал в узде всех тех, кто, пользуясь отсутствием ее отца, был склонен оспаривать ее авторитет и уклоняться от работы, - и он также от ее имени успешно сопротивлялся их требованиям о повышении заработной платы. И сверх всего этого он всегда считал ее личным комфортом. Еду, о которой она никогда не могла позаботиться сама, когда целыми днями была занята в зале, благодаря ему приносили ей так же пунктуально и подавали так же изысканно, как и ее отцу; он позаботился о том, чтобы ее не беспокоили во время отдыха; Короче говоря, он не мог ничего сделать, чтобы облегчить бремя, столь неожиданно легшее на ее плечи. Единственная ошибка, которую она могла найти в нем, заключалась в том, что он не пользовался благосклонностью ее отца.

День медленно угасал. Глэдис несколько раз прокрадывалась в комнату отца, чтобы посмотреть, как он себя чувствует, и ей его состояние казалось почти таким же - он, как обычно, был усталым и раздражительным. Но когда в шесть часов она снова подкралась к нему, чтобы заглянуть, и нашла его лежащим на подушке совершенно неподвижным и неподвижным и, по-видимому, не дышащим, она была безмерно потрясена. Был ли у него очередной приступ или он умер? Охваченная горем и ужасом, она выбежала из комнаты, чтобы позвонить доктору, и встретила его на лестничной площадке.

"Тебе нечего бояться, - сказал он ей, как только взглянул на Джона Мартина, - он крепко спит, а когда проснется, кризис уже будет позади. Завтра он может выйти ненадолго, а через неделю снова будет самим собой. Только ты должен позаботиться о том, чтобы он не слишком много использовал свой мозг.

Глэдис едва сдерживала восторг. Она всем и всем была довольна; и ее приветствие Шиэля часа два спустя в театре почти перевернуло его мозг. Именно из-за этого приятного удивления он допустил одну или две глупые ошибки в своем исполнении и был резко сброшен на землю ироническим смехом публики. Когда развлечение закончилось, и он, как обычно, собирался проводить Глэдис к ее мотору, мысль о ее сверкающих глазах и оживленных чертах снова овладела им.

- Что ты посоветуешь отцу? он спросил.

"Я думаю, ему следует, не теряя времени, найти партнера, - ответила Глэдис, - кого-нибудь, кто мог бы заняться для него деловой стороной заботы. Важно, чтобы он не беспокоился о цифрах".

- Полагаю, мои услуги больше не понадобятся? - сказал Шил с некоторым усилием.

- Конечно, я не могу поручиться за своего отца, - ответила Глэдис, - но я думаю, что он был бы только рад нанять вас. Единственное - зарплата. Вы не можете жить в эфире, знаете ли, и с плохой посещаемостью, которую он получает сейчас, я не понимаю, как он может позволить себе много платить".

"Я бы работал за очень мало", - сказал Шил. - Мне было бы ужасно жаль сдаваться сейчас. Интересно, будешь ли ты вообще скучать по мне?"

"Конечно, должен!" - возразила Глэдис. - Вы вели себя превосходно, и я очень вам благодарен.

- Тебе не нужно быть мне благодарным. Я никогда не наслаждался чем-либо и вполовину так сильно, как пытался помочь вам. Я беден, фактически без гроша в кармане, так как мой дядя ничего мне не оставил, но предположим... предположим, что я получу какую-нибудь прибыльную должность, как вы думаете... вы думаете, будет ли когда-нибудь возможность...

"Которого?"

"За вашу заботу обо мне! Я ужасно люблю тебя".

- Боюсь, я должна была вас подбодрить, - сказала Глэдис. "Мне ужасно жаль. Видите ли, я никогда не думал об этом и не знаю, что вам сказать.

- Ты не дашь мне шанс, только шанс?

- Но мой отец никогда об этом не слышал. К сожалению, он, кажется, предубежден против вас. Не подождите немного, а потом, если вы все еще в том же уме, поговорите со мной снова, скажем, через год. К тому времени ты, без сомнения, заработаешь себе какое-то положение.

- А тем временем ты обручишься с кем-нибудь другим, - воскликнул Шил.

- Не думаю, что буду, - сказала Глэдис. "Конечно, я встречаю толпы мужчин, но, видите ли, я не из тех, кто женится".

- Как ты думаешь, ты бы хоть немного позаботился обо мне? - с нетерпением спросил Шил.

- Возможно, чуть-чуть, - сказала Глэдис, - но я совсем не уверена. Я не могу теперь думать ни о ком, кроме моего отца, так что, если вы дорожите моим добрым мнением или действительно хотите доказать свою преданность мне, вы должны до поры до времени посвятить себя ему. Кто знает, может быть, в ваших силах оказать ему какую-нибудь услугу.

- Не понимаю, как, - несколько уныло ответил Шил. - Но неважно - после тебя твой отец и дела твоего отца будут моей первой заботой. Вы позволите мне видеться с вами иногда, не так ли?

- Иногда, - засмеялась Глэдис. "До свидания! Не делайте ошибок завтра. Твое сегодняшнее выступление было не так хорошо, как обычно. И с этим несколько жестоким замечанием она легко села в мотор и поехала.

Теперь Шил впал в отчаяние. Мало найдется в жизни столь незавидных состояний, как нищета и любовь - быть рядом с голодной смертью и в то же время любить. День за днем Шил, страдающий от этого недуга, упивался обществом Глэдис и опьянялся ее красотой, полностью осознавая, что каждому моменту наслаждения позже будет соответствующий момент боли. Только в любовных отношениях, сказал он себе, нищий любовник вдруг оказывается в состоянии жениться - в действительности его любовная линия отвергается с презрением; его обожаемый женится на ком-то, у кого есть или притворяется, что у него есть безграничное богатство; и презираемый парень заканчивает свои дни несчастным и подавленным холостяком.

Тем не менее Шил решил, что на этот раз он будет вести себя как герой романа - что он либо завоюет объект своей привязанности, либо погибнет в этой попытке; и как только приступ хандры, вызванной только что рассказанным разговором, прошел, он принялся с мрачной серьезностью за работу, чтобы найти способ разрушить Modern Sorcery Company Ltd. и вернуть фирме Мартина и Давенпорт их прежний престиж.

Тем временем дела для Хамара и его коллег отнюдь не стояли на месте. Появление их газеты "Завтра" , утреннего журнала, в котором правдиво описывались все события следующего дня, произвело огромную сенсацию; и продажа всех остальных газет упала до нуля - никто, естественно, не хотел покупать вчерашнее известие, когда за те же деньги можно было получить известие о том, что будет сегодня же. Глупый метод ведения хроники прошлых событий, объявил Хамар в первом номере своего органа, теперь устарел. Возможно, это было достаточно хорошо для викторианской эпохи, но совершенно не соответствовало нынешнему веку почасового прогресса. Кому, например, было интересно знать, что накануне в шесть часов вечера в Нью-Йорке случился большой пожар? Не гораздо ли важнее было узнать, например, что в 2 часа дня того же дня Рио-де-Жанейро будет частично разрушен землетрясением; что в почтовое отделение на Кингс-роуд в Челси проникнут воры; что памятник Нельсону на Трафальгарской площади будет взорван суфражистками; или что-то столь же свежее и захватывающее? Невозможно получить острые ощущения - по крайней мере, не те острые ощущения, когда читаешь то, что уже произошло. Сказать себе или другу: "Представь себе, мы могли бы попасть в ту железнодорожную аварию", или, читая о кораблекрушении: "Какая милость, что мы все-таки не сели на борт, не так ли?" не так увлекательно, как гадать, не окажемся ли мы в одиннадцатом часу ночи, когда ужасная буря, во время которой двадцать шесть человек будут убиты молнией в различных частях Англии, окажемся в числе рокового числа. Когда опасность миновала, человека не очень волнует мысль о том, что он жив, но он ужасно возбуждается, размышляя о том риске, которому мы обречены быть убитыми. За неделю тираж " Завтра" вырос с пятидесяти тысяч до десяти миллионов, и Хамар, окрыленный успехом, сказал себе: "А теперь я пойду и еще раз посмотрю на Джона Мартина".

Когда он пришел, Глэдис была в саду. Его незаметное приближение не дало ей шанса сбежать.

"Какое твое дело?" - спросила она, нервно поглядывая в сторону дома и опасаясь, как бы отец не увидел Хамара из своего окна.

- Я пришел повидать твоего отца, - сказал Хамар, его глаза восхищенно остановились на ее лице, а затем неторопливо пробежались по ее фигуре. - Как поживает старый джентльмен?

- Он недостаточно здоров, чтобы принимать посетителей, - сказала Глэдис с абсолютным высокомерием. - Может быть, вы расскажете мне о своем деле.

"Хорошо! Я не возражаю, если я это сделаю!" - ответил Хамар. "Давайте сядем. Это удобнее, чем стоять". И он упал в сиденье, как он говорил. -- Я заметил, -- продолжал он, -- что ваше Шоу в Кингсвее идет не очень хорошо -- что там с каждым вечером все меньше и меньше людей, и я не сомневаюсь, что оно скоро должно будет высохнуть. в целом. Мы, с другой стороны, делаем все лучше и лучше каждую ночь, и мы будем продолжать делать лучше - нет предела нашим возможностям. Сейчас мы стоим полмиллиона, а в следующем году мы будем стоить в десять раз больше!"

- Во всяком случае, вы оптимистичны, - сказала Глэдис.

- Я могу себе это позволить, - усмехнулся Хамар. "Знаете ли вы, что мы собираемся делать в ближайшее время?"

"Я не имею ни малейшего представления, и я ни в малейшей степени не любопытен".

"Не так ли? Ну, вы должны быть, так как это касается вас. Мы собираемся скупить весь Кингсуэй!

- А потом, конечно, и вся Риджент-стрит!

"Ты сатирик. Тебя не пугает перспектива сделать меня хозяином!

"Я не понимаю тебя! Зал в Кингсвее принадлежит моему отцу.

"Если это так, то тебе нечего бояться, - засмеялся Хамар, - но я думаю, что ты, возможно, ошибаешься. Во всяком случае, я связался с кем-то, называющим себя домовладельцем.

- Мой отец все равно бы согласился! - сказала Глэдис.

"Конечно, - ответил Хамар, - и я довольно проницательно представляю его условия. Но довольно об этом - позвольте мне перейти к делу. Я намерен купить землю и откажусь продлить аренду вашего отца, если только он не согласится дать мне то, что я хочу!

"Конечно, нелепая цена?"

- Нет, ты, только ты!

"Мне!"

"Да! Я никогда не видел девушку, которая мне нравится больше. У меня безграничное богатство, и я дам вам все, что вы хотите, - паровую яхту, моторы, бриллианты, что угодно, все, и все, что я прошу взамен, это чтобы вы согласились быть помолвленными со мной на суде - скажем, на пятнадцать месяцев. - Просто посмотреть, как мы поживаем! Какие у тебя красивые руки".

И не успела Глэдис отвести их, как он схватил их железной хваткой и, переворачивая, бросал восхищенные взгляды на тонкие белые пальцы с длинными миндалевидными и тщательно наманикюренными ногтями.

-- Я думаю, -- сказал он, -- я никогда не найду никого красивее во всем. Что ты говоришь?"

"Ваше предложение невозможно - чудовищно! Я тебя ненавижу, - возразила Глэдис, ее щеки побелели от гнева. - Немедленно отпусти мои руки и никогда больше не позволяй мне тебя видеть!

- Я не могу обещать, что больше не увижу тебя, - сказал Хамар, - но сейчас я отпущу твои руки, потому что я не больший любитель сцен, чем ты. Сначала я предвидел небольшую суету - это свойственно всем женщинам - вы такие скромные, что вам не нравится казаться слишком горящим желанием воспользоваться хорошим предложением. Вы закончите с этим достаточно правильно в конце. Я позвоню снова через несколько дней. К тому времени вы, возможно, передумаете. И, прежде чем она успела помешать ему, он снова схватил ее руку и стал целовать ее снова и снова.

С возгласом крайнего негодования она отскочила от него и со всем достоинством, на которое была способна, пошла к дому. Что с ним стало, она не знала. Через несколько секунд она велела садовнику проводить его подальше от территории, но его нигде не было.

Через неделю Хамар снова появился в Коттедже и, несмотря на бдительность Глэдис и слуг, застал Джона Мартина в одиночестве.

Когда последний, наконец, довел до конца то, что поначалу казалось неиссякаемым запасом ругательств, Хамар изложил свои предложения с математической точностью.

- Я ни на секунду не верю, что мой домовладелец окажется таким мерзавцем, чтобы сыграть вам на руку, - пробормотал Джон Мартин.

- О, да, он бы! - ответил Хамар. - Англичанин за деньги пойдет на все, и я готов предложить ему вдвое больше, чем любому другому, за ваш зал. Думаешь, он откажется? Нет!

"Но что, черт возьми, ваша цель! Ты меня уже разорил".

"Твоя дочь!" Хамар заплакал. "Мисс Глэдис! Я готов пойти на все, чтобы заполучить ее. Откажись отдать ее мне, и я выгоню тебя из твоего чертога, буду мучить тебя всякими насекомыми, я заражу тебя болезнями, я превращу твою жизнь в ад. Но отдай ее мне - и я...

"Но я не буду! И я не позволю тебе сделать все, что в твоих силах, ты... ты..." И неизвестно, что случилось бы, если бы внезапно не вошла Глэдис и не вытащила отца из комнаты.

"Как ты смеешь?" - воскликнула она, возвращаясь в кабинет и обнаруживая, что Хамар все еще там. - Я позвонил в полицию, и если вы сейчас же не пойдете и не пообещаете больше не приходить, я отдам вас в руки за досаду.

- Глупо с твоей стороны, очень глупо! Хамар сказал: "Когда я хочу быть дружелюбным. Рано или поздно ты должен сдаться, так почему бы не покончить сейчас со всеми этими ненужными неприятностями и не принять меня если не с распростертыми объятиями, то хотя бы дружески. Ты ужасно красивая! Мне нужен только один... - Но прежде чем он успел поцеловать Глэдис, прибыла полиция, и Хамар снова удалился - с несколько недостойной поспешностью и более чем смущенным.

По прибытии на Кокспер-стрит характер Хамара подвергся еще одному испытанию. Келсон, воспользовавшись его отсутствием, отправился пить чай с Лилиан Розенберг.

В плохо сдерживаемом гневе он ждал, пока они вернутся.

- На пару слов, Мэтт, - сказал он, когда Келсон попытался пройти мимо него. - Так вот как ты ведешь себя, когда я отворачиваюсь. Я полагаю, вы хорошо провели время!

"Восхитительно!"

- И ты знаешь последствия!

"Только то, что я с нетерпением жду того же дня в другой раз".

- Она пойдет!

- Она не будет, - усмехнулся Келсон. "Она слишком ценна. Так вот, старик! Месяц назад ваша угроза могла бы иметь силу. Сейчас не будет. Вы не смеете, вы решительно не смеете расстаться с ней, потому что, если бы вы это сделали, вы не только расстались бы с несколькими своими тайнами, но и расстались бы со мной.

ГЛАВА XVII

ПУТЬ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ

- Что делать с Мэттом? - спросил Хамар Кертиса вскоре после того, как только что было записано интервью. "Он такой же милый на Роуз nsberg, каким он может быть, и говорит, что если я уволю ее, он тоже уйдет!

- Тогда не увольняйте ее, - ответил Кертис. - Оставьте их обоих в покое, это мой совет. Я не верю, что Мэтт такой дурак, чтобы влюбиться, и я совершенно уверен, что девушка не такая. Да ведь она ездила со мной в Тиволи две ночи назад, а накануне вечером в Эмпайр с другим парнем. Ей не свойственно придерживаться одного, она пойдет с любым, кто будет ее лечить. Не забивайте себе голову этим. Мэтт может сказать: "Как насчет Леона и Глэдис Мартин?"

- Так что он мог бы, но в этом нет никакой опасности. Девица чертовски хорошенькая - прекрасные глаза, волосы, зубы, руки и все такое прочее, и я решил с ней поболтать, но что до любви! Хорошо! это не входит в мою программу".

"Тем не менее, произошли более странные вещи, - сказал Кертис. - В любом случае, я думаю, вы оба сошли с ума, и что я единственный в своем уме. Угостите меня обедом из десяти блюд в "Савойе", и вы получите всех женщин Лондона - я не ставлю на них ни цента.

Вернуться к Келсону. С того часа, как он впервые увидел Лилиан Розенберг, он все больше и больше влюблялся в нее. В надежде встретить ее он бродил по залам и коридорам здания; никогда не упускал возможности заговорить с ней, насладиться эльфийской красотой ее лица, пожать ей руку и сказать ей, как сильно он ею восхищается.

- Ты действительно не должен, - сказала она. "Мистер. Хамар дал мне строгий приказ не заниматься ничем, кроме работы".

- О, проклятый Хамар! Келсон ответил: "Если я захочу поговорить с вами, это не его дело. Ты плохо со мной обращался. Я достал тебе почту, и ты должен встречаться со мной, а не с Хамаром.

И в тихих закоулках, примостившись на подоконнике, одним глазом настороженно следя за караулом из страха, что его перебьют, он рассказывал ей свою историю - все о себе со дня своего рождения - рассказывал ей о своих родителях, его детство, его школьные годы, его увлечения и чудачества, его неосмотрительность, экстравагантность, его пьянки, долги, флирт, с просто простительной долей преувеличения. Он даже дошел до того, что стал говорить о хроническом ревматизме, о припадках наследственной подагры и о легком лихорадочном кашле, который, как он вдруг вспомнил, когда-то беспокоил его.

- Вам не кажется, - сказала Лилиан Розенберг с притворной серьезностью, - что вы несколько опрометчивы! Ты забыл, что ни одна женщина не умеет хранить секреты, а ты рассказываешь мне не один секрет, а много. Положим, в припадке легкомыслия или рассеянности я их разглашаю! Я никогда не должен прощать себя".

- Вас это так сильно огорчит?

"Конечно, будет. Я должна быть несчастной, - засмеялась она. И Келсон, не в силах сдержаться, схватил ее руки и осыпал их поцелуями.

"Ваши пальцы будут выглядеть покрытыми кольцами", - сказал он. - Я дам тебе немного, и ты пойдешь со мной и выберешь. Только ни в коем случае не говори Хамару". И он поцеловал ее - на этот раз не в руки - а в губы.

Хамар увидел его. Он наблюдал за ним из-за угла стены прохода, но ничего не сказал - по крайней мере, Келсону. Он говорил с Лилиан Розенберг.

"Это действительно не моя вина, - сказала она. - Я не поощряю его, и если вы последуете моему совету, вы не будете вмешиваться, потому что я уверен, что в настоящее время он не имеет в виду ничего серьезного. Он из тех людей, которые воображают, что влюблены в каждого встречного. Если вы помешаете ему увидеться со мной, вы можете добиться того результата, которого больше всего хотите избежать.

- Я рискну, - сказал Хамар, - и я категорически запрещаю вам делать что-то большее, чем просто здороваться с ним. Либо так, либо ты должен уйти.

- Ну, конечно, я сделаю так, как ты хочешь, - сказала Лилиан. "Мне на него наплевать; и, в конце концов, вы должны лучше знать свое дело! Вполне естественно, что вы хотите, чтобы он женился на ком-то, кто может принести деньги в Фирму.

- Я вовсе не хочу, чтобы он женился, во всяком случае, пока. Впрочем, нет необходимости обсуждать этот момент. Мы определенно определились с линией, которую вы должны принять, и это все, о чем я хотел с вами поговорить. Когда в следующий раз тебе захочется пофлиртовать, приходи ко мне, и ты получишь не только кольца, но и поцелуи.

Вскоре после этого тет-а-тет работа Лилиан Розенберг была прервана стуком в дверь.

- Войдите, - позвала она, и вошел молодой человек.

"Я полагаю, что здесь требуется клерк", - пояснил он. "Я пришел, чтобы подать заявку на ситуацию. Могу я увидеть мистера Хамара?

- Боюсь, он вышел. Сейчас там никого нет, - ответила Лилиан Розенберг, критически глядя на незнакомца. - Если вы хотите немного подождать, вы можете это сделать. Садиться." Она сделала ему знак сесть на стул и продолжала печатать.

Несколько минут тишина не нарушалась, если не считать постукивания пальцев и щелканья машины. Затем она подняла глаза, и их взгляды встретились.

"Неприятно быть без работы, - сказал он. - Вы когда-нибудь испытывали это?

- Раз или два, - сказала она. "И я никогда не хочу снова. Вы не выглядите так, будто привыкли к офисной работе.

"Нет! Я художник; но времена тяжелые у нас. Нынешнее правительство выгнало из страны все деньги, и теперь никто не покупает картины; поэтому я вынужден заняться чем-то другим".

"Я люблю картинки. Мой отец был художником".

- Значит, у нас есть что-то общее, - сказал молодой человек. "Хотите увидеть мою работу? Я люблю показывать его людям, которые что-то понимают в живописи и не боятся критиковать".

- Я бы очень хотел его увидеть, хотя и не берусь критиковать.

- Могу я узнать ваше имя? - с нетерпением спросил молодой человек. "Мой - Шил Дэвенпорт".

- А моя - Лилиан Розенберг, - сказала девушка с улыбкой.

"Если я не получу почту, могу ли я иногда писать вам, мисс Розенберг, и приглашать вас в мою студию. Я называю это студией, хотя на самом деле это всего лишь чердак.

Лилиан Розенберг кивнула. "Я буду рада приехать", - сказала она. - Боюсь, я очень нетрадиционен.

Времени на дальнейший разговор не было, так как в этот момент в комнату вошел Хамар.

"Что ты хочешь?" - коротко спросил он.

Шил сказал ему.

- Ты опоздал, - сказал Хамар. - Я нанял кое-кого. Если бы вы позвонили раньше, у вас мог бы быть какой-то шанс, поскольку вы выглядите достаточно умным. Но сейчас это бесполезно, так что уходите.

Выходя из комнаты, Шил заметил, что Лилиан Розенберг смотрит на него; и он увидел, что ее глаза были полны сочувствия.

Знакомство, начатое таким образом, созрело. Она пошла смотреть его картины, они вместе пили чай и провели много последующих часов в обществе друг друга. И хотя Шил видел в Лилиан Розенберг лишь довольно располагающую к себе девушку, от которой, завязав с ней знакомство, он надеялся узнать внутреннюю работу Компании Современного Волшебства, с ней все было иначе.

В Шил Лилиан Розенберг увидела качества, которые она всегда искала - качества, в которых она почти отчаялась когда-либо найти - и которые, как она так часто заявляла, существовали только в художественной литературе. Он только интересовал ее, утверждала она; но она забыла, что интерес, так же как и жалость, родственны любви, и что за первым следует почти неизменно второе.

"Я не верю, что тебе не хватает еды", - сказала она ему однажды. "Ты идеальная тень. Как вы существуете, если у вас нет личных средств?"

-- Я просто умудряюсь существовать, и все, -- рассмеялся Шил и сказал правду, его нынешнее полуголодное состояние явилось следствием неблагоприятных событий, случившихся до подачи им заявления на должность писаря в Modern Sorcery Company Ltd., и его последующее знакомство с Лилиан Розенберг.

Хотя Джон Мартин был болен и помогал в Холле по-королевски, он жил хорошо. Глэдис позаботилась о том, чтобы ему заплатили - не большую сумму, конечно, - но достаточно, чтобы содержать его. Но как только Джон Мартин, несмотря на протесты Глэдис, возобновил работу, Шила уволили.

"Я хотел бы помочь вам, - сказал ему Джон Мартин, - потому что я действительно благодарен вам за все, что вы сделали, но, по правде говоря, я не могу позволить себе платить жалованье. Как вы знаете, доходы Зала почти ничтожны; но расходы остаются прежними - аренда, газ и персонал - все это тяжелые статьи. Более того, после смерти вашего дяди многие из его кредиторов предъявили Фирме претензии по долгам - долгам, которые он взял на себя без моего разрешения или ведома, - и мне было очень тяжело выплачивать их. На самом деле, мои финансы сейчас на таком низком уровне, что я не могу ничего сделать для вас. Если бы только Компанию Современного Волшебства можно было убрать со сцены.

- Я полагаю, вы были бы чрезвычайно благодарны тому, кто их убрал?

- Я бы так и сделал, - ответил Джон Мартин с многозначительным смешком.

- Даже если это был кто-то, кто не очень высоко стоял в твоих глазах?

- Даже если это был дьявол.

- А теперь послушайте, мистер Мартин, - сказал Шил, пытаясь казаться спокойным. - Я посвящу всю свою энергию и все свое время вашему делу - свержению Компании Современного Волшебства, если только - если только, в случае моего успеха, вы дадите мне некоторую надежду на то, что мне будет позволено завоевать вашу дочь. ".

"Я обещаю вам эту надежду и любую другую, к которой вы сочтете нужным стремиться, - сказал Джон Мартин с мрачной улыбкой, - поскольку у вас нет ни малейшего шанса добиться успеха в задаче, которую вы перед собой поставили. Поверьте мне, потребуются деньги и смекалка, чтобы одолеть Хамара, Кертиса и Келсона.

- В любом случае, у меня есть ваше разрешение попробовать. Я сделаю все, что в моих силах".

- Вы можете делать, что хотите, - возразил Джон Мартин, - если вы не будете говорить со мной снова о Глэдис, пока не выполните свое обещание, то есть пока вы не свергнете "Современную магическую компанию". А пока я должен попросить вас воздержаться от встречи с ней.

- Боюсь, я не могу этого обещать.

- Не могу этого обещать, - воскликнул Джон Мартин, его глаза наполнились внезапной страстью. "Вы не можете! Тогда, черт возьми, ты должен. Я не позволю своей дочери броситься на нищего щенка. Вот, черт возьми, ты знаешь, что я теперь о тебе думаю, - ты самоуверенный щенок, и я клянусь, ты не подойдешь к ней ни на милю.

- Я так и сделаю, - возразил Шил, выпрямляясь во весь рост. "Я увижу ее всякий раз, когда она позволит мне, и, поскольку в данный момент ее нет дома, я теперь буду ждать ее возвращения снаружи дома и бросить вызов свирепому старому бульдогу внутри него". Оставив Джона Мартина, слишком ошеломленного изумлением, чтобы произнести хоть слово, Шил удалился.

Верный своему слову, он ждал встречи с Глэдис. Он ходил взад и вперед по дороге перед домом с одиннадцати часов утра, когда закончилась его беседа с Джоном Мартином, до восьми часов вечера и уже начал думать, что ему придется дать вся надежда увидеть ее в тот день, когда она появилась в поле зрения.

"Действительно!" - воскликнула она после того, как Шил объяснил ситуацию. - Вы хотите сказать, что пробыли здесь весь день?

"Конечно, есть", - ответил Шил. - Я сказал твоему отцу, что увижусь с тобой, и собирался остаться здесь, пока не увижусь.

- А что тебе это дало?

"Все хорошее на свете. Я буду спать в два раза лучше за это. Я люблю тебя больше, чем ты думаешь, и я собираюсь жениться на тебе однажды. Мои перспективы в настоящее время абсолютно похожи на набережную Темзы, но неважно, я наткнулся на отличный способ выведать секреты Компании Современного Волшебства. Я устроюсь к ним на работу", - и он рассказал Глэдис об объявлении, которое видел в газете.

"Хорошо! Желаю вам всяческих успехов, - сказала она, - но боюсь, вы ужасно расстроили моего отца, а доктор говорит, что волнение для него самое страшное и может привести к новому удару. Вы ни в коем случае не должны приходить сюда снова, пока я не разрешу вам.

- Но я могу увидеть вас в другом месте?

"Если вы мудрый человек, вы будете делать одно дело за раз. Сначала ты раскроешь тайну Волшебной компании, а потом...

- Когда я это обнаружил?

- Мой отец может простить тебя. Я говорил тебе, что иду на сцену? Я знаю Бромли Бёрнема, и он предложил мне роль в "Империале". Сейчас крайне важно, чтобы я сделал что-то, чтобы помочь моему отцу".

- Если ты станешь актрисой, - с горечью сказал Шил, - мои шансы выйти за тебя замуж действительно будут малы.

- Не меньше, чем сейчас, - заметила Глэдис. " До свидания. И одной из тех дразнящих и сбивающих с толку улыбок, которыми некоторые женщины, сознательно или бессознательно, противодействуют - а иногда, быть может, по наиболее известным им самим причинам - совершенно сводят на нет ненужную строгость их речи, пожали руку Шил и ушли. ему.

ГЛАВА XVIII

ЭТАП ТРЕТИЙ

Недели пролетели незаметно. Глэдис Мартин вышла на сцену, и благодаря красоте и влиянию, а не благодаря таланту - хотя в последнем отношении она была определенно не желая - она сразу же добилась успеха. Ее фотографии, некоторые из которых были сделаны в одиночестве, а некоторые с Бромли Бернхэмом, занимали видное место во всех еженедельных иллюстрациях и на бесчисленных витринах. О ней говорили, как обо всех актрисах. Некоторые говорили, что ее отец был сломленным сверстником; кто-то бедный пастор, а кто-то полицейский! Одни говорили, что герцог Уорминстерский безумно в нее влюблен; другие, что Ситон Смит, пресловутый министр кабинета, тосковал о разводе от ее имени, а другие, что ее редко видели со сцены - она развлекала короля Бельгии.

"Я встречалась с ней", - сказала Лилиан Розенберг Шилу, когда однажды вечером они остановились, чтобы посмотреть на портреты Глэдис возле Императорского театра. "Она пришла к нам, чтобы истолковать сон, и я ничего не думал о ней. Я ничуть не восхищаюсь ею, а вы?

- Да, - довольно резко ответил Шил.

"Почему, ты кажешься очень рассерженным", - рассмеялась Лилиан Розенберг. "Можно было бы подумать, что вы знали ее. Интересно, любит ли ее Бромли Бернэм? Он выглядит так, как если бы он был на этих фотографиях! Как вы думаете, возможно ли, чтобы мужчина и женщина занимались любовью друг с другом каждую ночь на сцене, как они это делают, и ни один из них не пострадал?"

- Я действительно не могу сказать, - ответил Шил. - Я не авторитет в таких делах, они меня нисколько не интересуют.

Но это была неправда - они его интересовали - и очень. Он редко, действительно, думал о чем-нибудь другом. Влюбилась ли Глэдис в Бромли Бёрнема? Сможет ли она устоять перед очарованием такого красивого мужчины? Он, конечно, не обращал внимания на сплетни, связывавшие ее имя с герцогами и прочими знаменитостями. Для этого он слишком хорошо знал Глэдис, но когда он увидел ее в таком виде, в объятиях Бромли Бёрнема, у него возникли серьезные опасения. Ему хотелось увидеть ее, спросить, свободна ли она еще; но каждая его попытка терпела неудачу. Она всегда избегала его, и не было другой альтернативы, кроме как продолжать его план - его план по уничтожению Колдовской компании - и надеяться на лучшее.

И в эти темные дни его жизни, когда его мучил желтый демон ревности, и в то же время терпел голод, Лилиан Розенберг была его ангелом-утешителем. Совершенно независимо от внешности - она не преувеличивала, когда говорила: "Я не традиционна; Мне плевать на миссис Гранди. Она навещала его на чердаке и редко уходила с пустыми руками.

- Мне не нужны твои вещи, - грубо возразил он, когда она завалила его стол холодными цыплятами, желе и тушеным мясом. "Я не голодаю".

- Да, - сказала она, - и ты должен съесть все, что я тебе принесу. И она заставила его есть. Она заставляла его гулять с ней и настояла, чтобы он по субботам после обеда ходил с ней на длительные прогулки за городом, зная все это время, что Келсон терзает свое сердце из-за любви к ней, и пророчествует все виды ужасных происшествий с самим собой, если она не ответит на его привязанность.

До этого момента, во всяком случае, Шил не позволял своей дружбе с Лилиан скрывать от него тот факт, что он культивировал ее знакомство с заданной целью. Он часто зондировал ее, чтобы узнать, как много она знает о внутренней работе Фирмы, и убедился, что она знает очень мало.

"Они никогда не обсуждают свои способности в моем присутствии, - сказала она ему, - но я вижу, как они делают очень странные вещи, мистер Келсон редко заходит в свою комнату, он летает. Он делает небольшой прыжок в воздух, шевелит руками и ногами, как будто плывет, и летит вверх по лестнице и по коридору. И как вы думаете, что произошло на днях? Несколько мужчин внесли в здание огромный дубовый сундук и несколько больших картин, которые мистер Хамар купил на распродаже, когда на место происшествия прибыл мистер Келсон.

"Нет необходимости поднимать эти вещи, - сказал он мужчинам, - положите их". Затем он сделал несколько быстрых знаков в воздухе и что-то пробормотал; после чего сундук и картины поднялись в воздух и последовали за ним в здание, а затем поднялись по лестнице в свои комнаты".

"Мужчины, должно быть, были удивлены, - сказал Шил.

"Удивлен!" Лилиан Розенберг эякулировала. "Они были просто ошарашены и смотрели друг на друга с таким идиотским выражением в выпученных глазах и разинутых ртах, что я чуть не умер со смеху".

- И ты понятия не имеешь, как Келсон провернул этот трюк?

- Никакого, за исключением, конечно, того, что знаки, которые он делал, и то, что он говорил, должны были иметь к этому какое-то отношение.

У Шила было на кончике языка спросить ее, не попытается ли она выяснить это для него, но он сдержался. Даже на стыке их дружбы он не осмеливается проявлять слишком большое любопытство. Он должен ждать.

Чтобы вернуться в Хамар. Он видел игру Глэдис; он увлекся ею больше, чем когда-либо; и его страсть подогревалась сознанием того, что она вызывает всеобщее восхищение и что половина мужчин в Лондоне умирают от желания познакомиться с ней.

"Деньги сделают все, что угодно", - заметил ему один из друзей Хамара - все они были евреями. - Предложите управляющему "Империалом" сто фунтов, и он сделает с девушкой все, что вам угодно. Каждого менеджера можно купить, и каждую актрису тоже".

Предложение было долгожданным, и Хамар принял его. Но независимо от того, подтверждает это исключение правило или нет, он был безмерно смущен, обнаружив, что в отношении денег и управляющих его друг обманул его. Далеко не обрадовавшись предложению взятки, управляющий "Империалом", старый харровец, поднял ногу, и Хамар, неизменно бледневший при мысли о насилии, поспешно удалился.

Накануне посвящения в третий уровень троица была очень взволнована.

"Надеюсь, мне ничего не покажется", - сказал Келсон. "Мое сердце недостаточно сильное, чтобы выдержать шок от вида полосатых фигур. Они должны прийти к тебе, Кертис, - несколько прыжков не повредят тебе - ты достаточно толстый.

Договорившись каждый спать со светом в своей комнате, они разошлись, и около двух часов Кертис, который в последнее время страдал от болезни печени - эффект, как сказал ему доктор, от слишком хорошей жизни, - и не мог уснуть, услышал стук в дверь. К его удивлению, это был Келсон - Келсон в пижаме.

"Привет!" - воскликнул Кертис. - Что привело вас сюда и каким образом вы пришли?

"Обычным способом!" - сказал Келсон довольно необычным тоном, который показался Кертису довольно необычным. "Я прилетел сюда, чтобы сказать вам, что сейчас мы находимся на третьем этапе. Дайте мне бумагу и чернила. Я хочу записать инструкции, которые я получил".

Кертис провел его в гостиную, включил свет и, дав ему то, что он хотел, налил пару стаканов газировки с молоком.

"Это снизит мою температуру", - сказал он себе. - Я узнаю, если сплю.

Затем он сел рядом с Келсоном и наблюдал за тем, что тот написал.

"Свойства хождения по воде и дыхания под водой даны вам на предстоящем этапе. Вы должны воздерживаться от красного мяса и алкоголя, но можете в изобилии есть птицу, рыбу, фрукты и овощи".

"Черт возьми, я могу!" - сказал Кертис в ярости. "Как мило! Я предпочел бы ростбиф всем куриным цыплятам и копченой рыбе в христианском мире".

Не замечая этого перерыва, Келсон продолжал писать.

"Вы также должны концентрироваться в течение одного часа каждое утро. Второй уровень по шкале концентрации, хотя и достаточный для проецирования через эфир, не позволит вам оказывать достаточное сопротивление давлению воды. Вы должны достичь третьего уровня по шкале концентрации, прежде чем сможете ходить или дышать под водой. С шести до семи утра вы должны сосредоточить свой взгляд на стакане свежей родниковой воды и максимально сконцентрироваться на слиянии с ней, на передаче в нее своего нематериального эго. Ночью, перед сном, вы должны выпить смесь, состоящую из двух драхм Виндроо Сукум, одной драхмы Харнун Обей и одной унции дистиллированной воды. Виндроо Сукум и Харнун Оби - это виды морских водорослей; первый бледно-лососевого цвета, второй темно-синего. Раньше они были кустарниками, растущими в лесу Эндлемокера в Атлантиде, а теперь их можно найти на глубине двухсот саженей, в двадцати милях к северо-востоку от острова Ахилл. Эти сорняки нужно предварительно хорошо промыть; и когда предписанное количество каждого из них будет тщательно отрезано и взвешено, его нужно кипятить в дистиллированной воде, и полученному таким образом соединению дать остыть перед употреблением. Эта смесь делает легкие невосприимчивыми к действию жидкости и позволяет дышать в воде так же легко, как и на воздухе. Однако все еще необходимо учитывать действие силы тяжести, и этому должен противодействовать звук. Прежде чем экспериментировать, эти атлантические слова нужно повторять вслух в следующем порядке: карма - нарда - рапто - нуман - к - арма - оола - пискооскте".

"Это очень хорошо - написать все эти указания, - сказал Кертис, - но как мне достать сорняки? Я не могу пойти и ловить их".

"Вы должны воспользоваться услугами мистера Джона Уэйли, ранее нанятого бразильским правительством для ремонта морских кабелей. Он сделает все, что вы хотите, за сумму в 200 фунтов стерлингов".

Келсон перестал писать и, пожелав Кертису спокойной ночи, вышел из комнаты.

- Вам чертовски холодно без пальто, - крикнул ему вслед Кертис. - Ты не возьмешь мою?

Но ответа не последовало, и, хотя Кертис напрягал слух, он не мог уловить ни звука машины.

Келсон ушел от Кертиса в двадцать минут второго. В половине третьего Хамар, который крепко спал, был разбужен громким стуком.

"Келсон!" - выдохнул он. "Как, черт возьми, ты сюда попал? Ты проекция?"

- Не беспокойте меня вопросами, - ответил Келсон. - Я пришел дать вам инструкции. Бумага и чернила, быстро.

Хамар с готовностью повиновался.

"Вам, - писал Келсон, - даровано свойство невидимости - свойство, распространенное в Атлантиде и до сих пор принадлежащее факирам Индостана, аборигенам острова Пасхи и некоторым племенам Новой Гвинеи. Вы должны достичь третьего уровня по шкале концентрации, концентрируясь с пяти до шести часов каждое утро на слиянии себя с эфиром. Вы должны сидеть с запрокинутой головой и смотреть в пространство, не позволяя ничему отвлекать ваш разум. Всецело и исключительно ваши мысли должны быть устремлены на эфир. Это свойство невидимости можно успешно практиковать только тогда, когда достигнут третий уровень по шкале концентрации. Выполняйте эти инструкции, и через неделю вы сможете экспериментировать - становиться невидимым по своему желанию. Но перед экспериментом всегда будет необходимо повторить слова "Бакра-нака-таксомана" и проглотить пилюлю, состоящую из двух драхм Дерхенс Воскри, одной драхмы Карка Воли и одной драхмы шафрана. Дерхенс Воскры и Карка Воли - малиновые и белые водоросли, произрастающие на уровне сотен саженей в тридцати милях к западу-юго-западу от островов Аран, залив Голуэй. Г-н Джон Уэйли, нанятый бразильским правительством для ремонта кабелей, доставит вам эти ингредиенты. Чтобы стать видимым, вам нужно только повторять слова "бакра-нака-таксомана" задом наперед".

- А как же моя одежда? - спросил Хамар. - Они тоже исчезнут?

"Все!" Келсон ответил. "Шляпа, ботинки, галстук и бриджи. Все, что у вас есть! Спокойной ночи!" И, выйдя из комнаты, он подпрыгнул в воздухе и полетел вниз по лестнице. Но хотя Хамар внимательно слушал, он не мог слышать, как тот выходит из здания - не было слышно ни звука какой-либо двери.

Когда они встретились на следующий день в полдень на Кокспер-стрит, Келсон ничего не помнил о своих посещениях.

-- Все, что я знаю, -- сказал он, -- это то, что, как только я лег в постель, я заснул и вдруг обнаружил, что стою посреди какой-то коричневой пустыни и разговариваю с высоким мужчиной с очень странными чертами лица и глазами, а также с ослепительным взглядом. , белая кожа. Он сообщил мне, что был дрессировщиком животных в штате Баллинкан, Атлантида, и ему было приказано дать мне инструкции относительно приручения современного дикого зверя.

"Вы должны получить камень под названием Красная гортань, - сказал он. - Его можно найти в больших количествах на глубине трехсот морских саженей, в сорока милях к западу-юго-западу от острова Северный Аран, и его может достать для вас тот же человек, который добывает сорняки для Хамара и Кертиса. Это кроваво-красный камешек, покрытый особенно яркими зелеными пятнами, и ошибиться невозможно. Сидите с ним, прижатым ко лбу, в течение часа каждое утро и усиленно концентрируйтесь на слиянии с ним, т. е. на переходе в него, и его свойства будут постепенно передаваться вам. Делайте это регулярно, в течение недели, и к концу этого времени вы сможете экспериментировать с животными. Все, что вам нужно будет делать, это держать камень слегка сжатым в левой руке, а правой делать эти знаки в воздухе", - и он показал мне определенные пассы. "Все время пристально смотрите животному в глаза, и к тому времени, когда вы закончите делать пассы, вы обнаружите, что животные подавлены. Произнесите эти слова "Мета-ра-ка-ва-Авакана", подняв при этом правую руку с большим пальцем, повернутым вниз и проведенным прямо поперек ладони, а мизинец вытянут настолько широко, насколько это возможно. , и вы поймете, что хочет сказать любое животное".

"Он перестал говорить и, подойдя вплотную ко мне, постучал меня по лбу; после чего был пробел; и, придя в сознание, я оказался в постели, чувствуя себя несколько измученным и очень замерзшим".

- Вы не помните, как приходили к нам в пижаме около двух часов ночи? - спросил Хамар.

- Не говори чепухи, - сказал Келсон. "Я не в настроении дурачиться, у меня холодок в печени".

- Что это было, Леон? - спросил Кертис.

- Случай бессознательной проекции, - сказал Хамар. "Очевидно, дело рук Неизвестного. Мы должны немедленно приступить к выполнению инструкций.

В конце недели Хамар, Келсон и Кертис начали применять на практике свои новоприобретенные владения.

Хамар испытал его в вагоне первого класса на железной дороге Лондона, Брайтона и Южного побережья.

- Я поеду на день в Брайтон, - сказал он, - и обмануть Компанию. Они заслужили это."

Он подошел к Виктории и, не обращая внимания на кассу, спокойно уселся в купе первого класса, где среди других пассажиров сидели весьма приличного вида священник и очень красиво одетая дама с надменным взглядом и типичный нос нувориша !

Когда контролер пришел в себя перед отправлением поезда, Хамар подождал, пока все остальные в купе не показали ему свои билеты, а затем, как раз когда человек собирался потребовать свой, проглотил одну из прописанных таблеток, тут же повторив: громким голосом, вызвавшим значительное возбуждение у других пассажиров, слова: "Бакра-нака-таксомана!" В следующее мгновение он исчез.

"Ударь меня красным!" - ахнул коллектор, приложив одну руку к сердцу, а другой ухватившись за дверь. "Что с ним стало? Был ли он... а-а-призраком?

- Я не... э... не знаю... что с этим делать, - сказал священник, героически сохраняя свой оксфордский акцент, несмотря на стук зубов. - Я не... э, конечно... э... я не верю в... привидений! Должно быть, он был... э... злым духом. Боже мой!

- Помогите мне немедленно выбраться из кареты, - задыхалась дама с пристальным взглядом. "Я считаю все это крайне постыдным. Я сообщу об этом Компании".

- В чем дело, Джо? - крикнул инспектор, пробираясь сквозь толпу людей, начавшую собираться у дверей купе.

"Я благословлен, если я знаю!" - сказал коллекционер. "Единственное объяснение, которое я могу дать, это то, что джентльмен, сидевший здесь, растворился - жаркая погода растопила его, как масло!"

Тут раздался хохот, смотритель захлопнул дверь, кондуктор свистнул, и в следующее мгновение поезд тронулся.

Как только поезд отъехал от станции, Хамар повторил слова, которые он употребил, задом наперёд, и снова стал видимым.

Эффект от его нового появления среди них был еще более поразительным, чем от его предыдущего исчезновения.

- Убери - убери! - закричала дама напротив него, всплескивая руками, чтобы отогнать его. "Это снова здесь! Унеси это! Я умру, я сойду с ума!

"Как отвратительно! Как дьявольски!" - сказал толстый пожилой человек медленным, размеренным тоном, как будто читал собственную панихиду. "Должно быть, это дьявол! Дьявол! Ха!" и, спрятав лицо в ладонях, он предался громкому припадку безрадостного смеха.

"Почему ты ничего не делаешь? Заговори с ним богословие, изгони его, -- сказала весьма некрасивая женщина в дальнем углу вагона священнику. "Как обычно, когда нужно что-то сделать, это должна сделать женщина!"

Она встала и, бросив бесконечное презрение на священника, чье состояние ужаса не позволяло ему произнести даже единственное красноречивое, едкое слово - Суфражистка, - которое поднялось и застряло у него в горле, подняла зонтик и, прежде чем Хамар успела остановил ее, сильно ударил ею по нему.

"Призрак, демон, дьявол!" воскликнула она. "Я не знаю страха! Прочь!" И когда острие ее зонта коснулось жилета Хамара, бесцеремонно выбило из него все дыхание; и с ужасным стоном он скатился со своего места на пол, где он корчился и ползал в самой ужасной агонии, в то время как его нападавший продолжал колоть и колоть его.

По всей вероятности, ей в конце концов удалось бы добраться до какой-нибудь жизненно важной части его тела, если бы один из обезумевших пассажиров не дернул за шнур связи и не остановил поезд!

ГЛАВА XIX

ЧЕРИЯ ЗЛОПРИКЛЮЧЕНИЙ

С появлением охраны нападавшего на Хамара стащили с него, а его заперли в отдельном купе, "для отдачи в распоряжение", так объявил возмущенный чиновник, как только они добрались до Брайта. на. Но Хамар распорядился иначе. Как только он в достаточной степени оправился от последствий сурового бичевания, нанесенного ему женщиной-фуриозо, он стал невидимым, и когда поезд остановился на платформе Брайтона и подоспела пара полицейских, чтобы вести его дальше, он был нигде не найти! Это был его первый эксперимент с недавно приобретенным имуществом. "В будущем, - сказал он себе, - прежде чем пробовать какие-либо фокусы, я очень хорошо позабочусь, чтобы поблизости не было суфражисток".

В Лондоне ему, конечно, не нужно было платить за проезд. Все, что ему нужно было сделать, это стать невидимым, как только такси остановилось, спокойно выйти из машины и уйти. Что касается еды, то он мог насладиться многими блюдами бесплатно. Он просто зашел в ресторан, поел самое лучшее, а потом исчез. Конечно, он не мог повторить трюк на том же месте, и, как он ни был осторожен, его наконец поймали. Похоже, что его описание было распространено среди полиции, и что частные сыщики были наняты для наблюдения за ним в главных отелях и ресторанах. Следовательно, как только он вошел в комнату для гриля в отеле "Пикадилли", его арестовали и надели наручники, прежде чем он успел проглотить таблетку.

Теперь он оказался в самом неприятном положении, в самом узком уголке, в котором он когда-либо был. Если бы он не смог вырваться, ему бы присудили по меньшей мере два года каторги, - что было бы? Кертис и Келсон никогда не работали бы над шоу без него. Кертис полностью отдался бы еде и питью, Келсон женился бы на Лилиан Розенберг; договор с Неизвестным будет нарушен; и после этого - он не смеет думать. Он должен сбежать! Он должен добраться до таблеток! Полиция увезла его на такси, и все то время, пока он сидел между ними, он отчаянно пытался протиснуть руки сквозь тесный жестокий круг, удерживавший их. "Все в порядке для Кертиса и Келсона!" - сказал он себе. - По крайней мере, хорошо - теперь! Они ничего не знают! Они никогда не пытались подумать, что означает нарушение договора! Их слабые, глупые умы полностью сосредоточены на настоящем! Настоящее! К черту настоящее! Они дураки, идиоты, имбецилы, которые думают только о настоящем - это будущее - будущее имеет значение! Он содрал кожу с запястий, он вспотел, он матерился! И только когда один из сыщиков пригрозил ударить его по голове, он угрюмо сдался и сидел неподвижно.

Такси остановилось перед полицейским участком Джеральд-Роуд, и Хамара отвели в приемную, прежде чем доставить к инспектору. Когда полицейский собирался обыскать его, он предпринял последнюю отчаянную попытку.

"Послушайте, - сказал он, - если я даю вам слово, я не буду пытаться ничего сделать, вы позволите мне освободить мои руки - или хотя бы одну из них - на мгновение. Немного песка попало мне в глаза, и я не выношу раздражения".

"Эта игра здесь не пройдет, - сказал один из сыщиков, - вы должны держать глаза закрытыми, когда кругом пыль, а то не надо таких выпученных".

Хамар пригрозил сообщить о нем министру внутренних дел за жестокое поведение, но детектив только рассмеялся, и Хамару пришлось смириться с обыском.

"Что это?" - сказал детектив, осторожно перебирая таблетки из морских водорослей.

"Желудочные таблетки!" Хамар с горечью сказал: "Их принимают в качестве дижестива после еды. У тебя диспептический вид - выпей.

- А теперь без твоего соуса! - сказал сыщик, - вы пойдете со мной, - и Хамара потащили к инспектору.

- Могу ли я выйти под залог? - спросил Хамар.

"Конечно, нет", - ответил инспектор.

- Тогда я не назову вам своего имени и адреса, - сказал Хамар. - Я ничего тебе не скажу.

Инспектор лишь пожал плечами, и после прочтения обвинительного заключения Хамара отвели в камеру.

-- Это ужасно, -- сказал он, -- какого черта мне делать! Послать за Кертисом и Келсоном будет фатально, и столь же фатально оставить их в неведении о том, что случилось со мной. Я действительно стою перед дилеммой. Я должен добраться до этих таблеток.

Он ходил вверх и вниз по полу крошечной камеры, его разум терзали тысячи противоречивых эмоций. И тут его осенила идея. Он будет просить, чтобы ему разрешили увидеться с его адвокатом.

"Коттон - мужик, - сказал он себе, - он достанет мне таблетки!"

Инспектор, убедившись, что Коттон числится в реестре, позвонил ему, и после часа ужасного ожидания Хамара адвокат быстро вошел в его камеру.

Они посовещались несколько минут, и, обговорив способ защиты, Коттон уже собирался уходить, когда Хамар прошептал ему:

"Я хочу, чтобы вы оказали мне особую услугу. В правом верхнем ящике комода в моей спальне на Кокспур-стрит я оставил красную таблетницу. Эти таблетки от расстройства желудка. Я просто не могу без них. Вы достанете их для меня?"

-- Что, сегодня? - с сомнением спросил адвокат.

- Да, сегодня вечером, - взмолился Хамар. - Я договорюсь между нами по делу: принеси мне таблетки до восьми часов, и у тебя будет 1000 фунтов. Моя чековая книжка в том же ящике.

Адвокат ничего не сказал, но многозначительно посмотрел на Хамара!

Снова наступило ужасное ожидание, и Хамар впал в глубочайшее отчаяние, когда Коттон появился снова. Он пожал руку своему клиенту, сунув ему в ладонь таблетки. Пока адвокат прятал свой чек, Хамар радостно проглотил таблетку и с криком "Бакра-нака-таксо-мана" исчез!

"Небеса храни нас! Что с тобой стало? - воскликнул Коттон, приложив руку ко лбу и прислонившись к стене для поддержки. - Я болен или сплю?

- Что-то не так, сэр? - спросил милиционер, открывая дверь камеры и заглядывая внутрь. - Да что вы сделали с арестантом, где он?

- У меня не больше идей, чем у вас, - выдохнул адвокат. "Он говорил со мной вполне естественно, как вдруг замолчал - сказал что-то идиотское - и исчез".

Хамар не стал медлить. Он бесшумно проскользнул в открытую дверь и, быстро метнувшись по каменному проходу, нашел путь к входу, который был заблокирован двумя констеблями, стоявшими к нему спиной.

- Я дам зверям что-нибудь на память обо мне, - усмехнулся Хамар и, разбежавшись, со всей силы пнул сначала одного, потом другого, вышвырнув их обоих на улицу. Затем он промчался мимо них - домой.

Хамар путем проницательных расспросов узнал, что полиция решила замять это дело, не будучи вполне уверенной в том, как они рассчитывали, да и в самом деле, что произошло. Что касается Коттона, то потрясение, которое он испытал, увидев, как Хамар внезапно тает у него на глазах, было настолько велико, что он потерял рассудок, и его пришлось поместить в сумасшедший дом.

После этого приключения Хамар избегал ресторанов и, экономно и с предельной осторожностью распоряжаясь своей новой собственностью, предупредил Келсона и Кертиса, чтобы они сделали то же самое.

"Ставлю на что угодно, - сказал он им, - это была подстава со стороны Неизвестного - хитрая уловка, чтобы заставить нас нарушить соглашение".

"О, мы будем достаточно осторожны в этом вопросе", - прорычал Кертис. "Это вегетарианская диета, которой я не могу придерживаться. Жить на бобах и картошке, а запивать их только молоком и газировкой. Это было достаточно плохо в Сан-Франциско, когда у нас не было возможности даже почувствовать запах готовящегося мяса, но с деньгами, буквально прожигающими дыру в кармане, это в десять раз хуже! Что бы Неизвестное ни приготовило для нас, Ад не может быть хуже того, что есть у меня сейчас. Что скажешь, Мэтт?

"Одинаковый! Точно такой же!" - сказал Келсон. - Только любовь меня беспокоит, а не картошка с фасолью. В прежние времена, когда я был без гроша в кармане, меня утешало сознание того, что все это безнадежно, но теперь, теперь, когда, как говорит Эд, "деньги буквально прожигают дыру в кармане" и все может пойти как по маслу... запретить даже купить браслет - это больше, чем может вынести человеческая природа. Я, конечно, не могу представить себе ад, чтобы превзойти его.

"Не будьте слишком уверены, - сказал Хамар, - и, ради всего святого, не позволяйте Неизвестному дать вам возможность сравнить".

Вечером, последовавшим за этим разговором, Хамар, Кертис и Келсон представили свои новые объекты в программе своих развлечений на Кокспер-стрит, и Лондон получил еще один большой ажиотаж. Хамар продемонстрировал такие поразительные доказательства своей способности быть невидимым, что не только вся аудитория была убеждена, но и среди некоторых видных членов Совета Общества психических исследований, которые присутствовали с явной целью разоблачения Хамара, у двоих были эпилептические припадки. на месте, а некоторые, не успев вернуться домой, впали в безумие.

В начале второй части программы - публика была еще слишком ошеломлена, чтобы до конца понять, что происходит. Они увидели на сцене огромный бак с водой, с которой, как им сказали, мистер Кертис будет экспериментировать.

"То, что я собираюсь сделать, - сообщил своим слушателям мистер Кертис, который уже вышел на сцену, - довольно просто. Все, что вам нужно, это вера. Те из вас, кто является христианскими учеными, должны быть в состоянии сделать это так же легко, как и я. Скажите: "Я сделаю! Я пойду по воде! и ваша вера - ваша колоссальная вера - вера в вашу способность сделать это действительно позволит вам это сделать".

Затем Кертис повторил - тоном, который не был слышен публике, - каббалистические слова атлантов: "Карма - нарда - рапто - нуман - К - арма - оола - пискооскте" и грациозно скользнул по поверхности воды. Время от времени он медленно опускался на дно, где прогуливался, или садился, или ложился.

Публика была просто очарована. Ничто из того, что они до сих пор видели, не щекочивало их воображение и вполовину так сильно. Как выразился присутствовавший американец: "Жить под водой, как рыба, - это здорово - так гигиенично и экономично".

Хотя время, отведенное на эту часть развлечения, составляло полчаса, оно было продлено до более чем часа, и даже тогда публика не была удовлетворена. Они продолжали бы наблюдать за Кертисом - он ел - пил - прыгал - прыгал - пел и гонялся за золотыми рыбками - под водой всю ночь, и когда ему, наконец, разрешили выйти из аквариума - измученному и угрюмому - они дали ему даже более искренние аплодисменты, чем они подарили Хамару.

Но чаша их наслаждения была еще не полна. Их ждало самое большое удовольствие.

В третьей и последней части представления на сцену выкатили клетку с большим бенгальским тигром.

"Ты выглядишь восхитительно бледным", - заметил Кертис, когда Келсон собирался продолжить.

"Я думаю, вы бы выглядели так же, - возразил Келсон, - если бы вам пришлось дружить с тигром. Неизвестный всегда дает мне неприятную работу.

- А в данном случае, - сказал Кертис с низким насмешливым смехом, - это еще и утешает вас. В доме полно дам, которые вас обожают, и если вы съедены, только подумайте о сочувствии, которое вспыхивает в их прекрасных глазах! Если это не достаточная компенсация для вас, я... Но остаток этой ободряющей речи потонул в громком реве. Бенгальский тигр тряхнул прутьями - публика закричала, и Кертис полетел.

В отчаянной попытке выглядеть спокойным Келсон, сжимая в левой руке красный камень гортани, вышел на сцену, в то время как тигр, встав на задние лапы, пытался дотянуться до него лапами.

Раздались громкие возгласы: "О! Ой!" из зала, и сердце Келсона забилось быстрее, когда девушка с волнистыми светлыми волосами и большими звездными глазами закричала: "Не подходи к нему! Не подходи к нему!"

Как только воцарилась относительная тишина, Келсон заговорил.

"Как видите, дамы и господа, - сказал он, - это животное действительно дикое! Это не похоже на тигров, которых можно увидеть в зверинцах, одурманенных наркотиками и лишенных своего природного оружия - зубов и когтей. Он происходит прямо из Индии, где его репутация людоеда широко распространена. Однако я не испуган - его рычание просто развлекает меня".

Дрожа всем телом, он подошел к клетке и, пристально глядя тигру в морду, сделал предписанные пассы. В одно мгновение все отношение великого кота изменилось. Опустившись на передние лапы, он потерся головой о прутья и замурлыкал. В аудитории раздался тихий гул удивления, и Келсон, теперь уверенный, что заклинание сработало, самым галантным образом махнул высвободившейся рукой зрителям и с важным видом вошел в клетку. Он пожал тигру лапы, похлопал его по спине, сел рядом и, делая вид, что находится с ним в самых дружеских отношениях, принял все меры предосторожности, чтобы не слишком близко соприкоснуться с его зубами и когтями.

Публика была очарована: мужчины аплодировали, дамы махали платками, а разочарованными были только несколько воинственных и кровожадных мальчишек и суфражистка, которая по разным причинам наслаждалась бы выступлением свирепого тигра, но мало сочувствовал выступлению ручного.

Следующим сюрпризом, который мистер Келсон преподнес своим слушателям, стало объявление о том, что он может интерпретировать язык животных. По его приглашению с десяток зрителей вышли на помост и встали возле клетки. Неотрывно глядя на тигра, он затем произнес мистические слова "Мета-ра-ка-ва-авакана", подняв правую руку с повернутым вниз большим пальцем и вытянутым прямо над ладонью, а мизинец вытянулся до предела. В одно мгновение перед ним открылась великая тайна - тайна, которую Дарвин так усердно изучал в течение многих лет. Язык животных обонятельный. Тигр говорил с ним через обоняние - через нос, а не через уши. Он регулировал и модифицировал запах, исходящий от его тела и проникавший сквозь поры его кожи, точно так же, как люди регулируют и изменяют интонации своего голоса. В самом деле, органы обоняния животных так нежны, что самый слабый из этих языковых запахов производит на них впечатление, и это впечатление тотчас интерпретируется мозгом. Если животное хочет оставить после себя сообщение, оно просто оплодотворяет какой-нибудь предмет - лист, корень, пучок травы - или просто эфир с запахом мозга, и любое другое животное, проходящее мимо этого места, через определенное время (при благоприятной погоде) тотчас же привлечется запахом и сможет его истолковать. Вот почему так часто можно увидеть, как животное внезапно останавливается в каком-то месте и обнюхивает его - оно читает сообщение, оставленное другим животным. Все это и многое другое Келсон объяснил своей аудитории, которая была чрезвычайно заинтересована, многие из них вставали, чтобы задать ему вопросы. Он также сообщил им о разговоре тигра, состоявшем главным образом из жалоб на начальство по поводу его корма.

"Вечное кормление объедками лошадиного мяса, - говорило оно, - когда в стойлах, под самым его носом, сидели десятки пухлых молодых женщин, было в какой-то степени соблазнительно. Не мог бы мистер Келсон поговорить с тем, кто несет ответственность за такую жестокость и небрежность?

Таким же образом были приручены медведь и крокодил и их реплики были переведены публике, и развлечение завершилось.

На следующий день газеты были полны этого.

Планета , под поразительными объявлениями -

"Восстановление утраченных чувств.

Еще больше выдающихся подвигов на Кокспур-стрит.

Леон Хамар становится невидимым по желанию.

- рассказал обо всем, что произошло.

" Монитор" - если что-то более сенсационное - заявило:

"Наконец-то открыт язык животных!

Проблема дыхания под водой - РЕШЕНА!

Дематериализация по желанию установлена!"

И даже " Курьер " - уравновешенный, всегда осторожный старый "Курьер" , главная газета Англии, создала прецедент, использовав довольно заметный крупный шрифт; смотри следующее-

"ВОЗРОЖДЕНИЕ ЭПОХИ ЧУДЕС!

Реальный случай подчинения и общения с дикими животными.

Восстановление свойства невидимости; о ходьбе по воде и о дыхании под водой".

Как и прежде, имело место бесчисленное множество случаев подражания, многие из которых, к несчастью, заканчивались смертью подражателя. В Дувре, например, служитель-конгрегационалист, убежденный в том, что у него достаточно веры, заявил с кафедры, что он намеревается пройтись по воде в гавани после службы. Тысячи стекались, чтобы увидеть его, но, несмотря на то, что он сказал: "Я буду! Я буду!" с величайшим упором недобрые волны не поддержали бы его. В самом деле, поскольку они проглотили его, можно сказать, что преподобный С. поддерживал волны.

Целых два дня в Гайд-парк и Риджентс-парк регулярно толпились экспериментаторы, а берега их вод гремели словами: "Я пойду! Я пойду!" последовали брызги и крики о помощи.

Водный подвиг был не единственным, что побудило подражателей. В Зоологический сад стекались толпы, а различные дома были буквально забиты людьми, пытавшимися заговорить с животными; эти попытки также отмечены большой долей летальных исходов. Один пожилой джентльмен, член Королевского общества, увлекшись разговором с тигром, сделал, как ему казалось, правильные знаки, просунул нос сквозь прутья клетки тигра и тотчас же откусил его. - в то время как девушка, пытавшаяся понюхать крокодилов и таким образом заговорить с ними, упала посреди них и была растерзана до прибытия помощи.

Однако эти фаталити послужили лишь рекламой для фирмы, и сотни людей, для которых не было даже стоячих мест, каждую ночь выгоняли из дома.

Но позже были заминки. Кертис, чья неприязнь к вегетарианской диете неуклонно возрастала, обедая однажды вечером в своем клубе, больше не мог выносить вида ростбифа. Его запах безжалостно щекотал ему нёбо.

"Уберите этот адский беспорядок!" - сказал он, с отвращением отталкивая от себя тарелку с ореховым бифштексом, - и дайте мне полное блюдо - первое блюдо, суп, рыба, мясо, все, что у вас есть - шартрез и ликер, и принесите скорее - я голоден".

Он ел и ел, пил и пил, пока не смог подняться из-за стола. А затем, в отличном настроении, он направился на Кокспер-стрит.

Как он попал на сцену, он так и не понял. Все было в тумане вокруг него, пока в ушах не раздался глухой треск, и он вдруг обнаружил, что тонет. Сначала никто не заметил его беспомощного состояния, но приписал его выходки части программы; и он наверняка утонул бы, если бы не Лилиан Розенберг, которая, совершенно случайно оказавшись перед домом, заметила, что он был пьян, как только он вышел на сцену. Она подлетела к крыльям и в самый последний момент заставила двух надсмотрщиков вытащить его из бака. Разумеется, мистер Хамар объявил - с симпатичным извинением - что мистер Кертис заболел. Келсон немедленно вышел со своими животными, и зрители разошлись, не заподозрив правды.

Хамар был в ярости.

"Ты идиот!" - сказал он Кертису, - что все это происходит из-за того, что ты превращаешь себя в зверя - ты готов пожертвовать Мэттом и мной из-за своей ненасытной тяги к мясу и алкоголю. Разве ты не видишь, что это была уловка Неизвестного, чтобы заставить нас нарушить соглашение? Если бы вы утонули, товарищество, конечно, было бы распущено - и это было бы по вашей вине! Вы должны подчиняться вашим предписаниям! Черт возьми, ты должен!" И Хамар говорил так яростно, что Кертис в кои-то веки испугался и торжественно пообещал, что больше не будет оскорблять его.

Келсон был следующим виновником; и его проступки были косвенно связаны с вышеизложенным инцидентом. Действия Лилиан Розенберг по спасению жизни Кертиса взволновали его до глубины души и пустили в ход всю его пылкую страсть. Он видел, как она сидела перед домом, и появился как раз в тот момент, когда она уговаривала надзирателей пойти на помощь Кертису; и тогда он подумал, что она никогда не выглядела так прекрасно.

- Пойдем со мной завтра днем, - прошептал он. "Хамар уезжает из города!" И прежде чем она смогла остановить его, он поцеловал ее.

Келсон вряд ли ожидал, что Лилиан Розенберг примет его приглашение, но, прибыв в указанное им место, он был безмерно рад найти ее там.

Никто не мог быть к нему добрее. Ни одна девушка, сказал он себе, которая хотя бы в какой-то степени не отвечала ему взаимностью, не позволила бы ему смотреть ей в глаза, как она, или сжимать ее руки, как он. Он отвел ее в дамскую гостиную своего клуба, где было много тихих, укромных уголков, и там, пока она наливала ему чай, еще раз поведал ей обо всех своих прежних делах и недугах - настоящих и воображаемое - и все его идеалы и стремления.

Лилиан Розенберг была очень сочувствующей.

"Ты должен был быть поэтом", - сказала она. - В тебе есть что-то вполне байроническое.

И Келсон, который никогда даже не слышал о Байроне, был безмерно польщен.

- Пойдем со мной к ювелиру, - сказал он, - и выберешь, что тебе больше нравится. Твои пальцы созданы для колец, колец всех видов! и он дал им мягкое давление.

Она позволила ему проводить себя на Бонд-стрит и весело последовала за ним в магазин Рэймонда; но когда дело дошло до принятия от него кольца, она со смехом отказалась и выбрала вместо него самые дорогие в магазине бриллиантовые браслеты и подвески. Некоторые из них она носила, остальные - он, конечно, не знал - продала; анонимно отправляя выручку Шилу Дэвенпорту, который голодал.

Когда в тот вечер Келсон вышел на сцену, его мысли были так далеки от планирования медового месяца, что он вошел в клетку к недавно привезенному льву, не сделав необходимых знаков, и наверняка был бы покалечен до неузнаваемости. если бы один из надзирателей, поняв, как обстоят дела, не бросился ему на помощь и не отпугнул льва шестом, пока не могла быть получена дополнительная помощь. Это был слабый писк, и Келсону была ужасна сама мысль о продолжении выступления. Нервы у него были, как он сам выразился, в любом случае, и он предпочитал лечь спать до конца вечера.

Но Хамар и слышать об этом не хотел.

"Это уже вторая ошибка, с которой мы столкнулись, - сказал он, - и репутация фирмы находится под серьезной угрозой. Вы должны пойти еще раз и забрать его.

И Келсон, дрожа всем телом, был вынужден снова появиться.

После того, как все было кончено, и он поклонился за кулисы, Хамар отвел его в сторону.

- Не смотри так чертовски довольным собой, - сказал он. - Мне и вполовину не нравится, как все выглядит. Это уже третий раз, когда Неизвестный пытается поймать нас в ловушку, и в четвертый раз он может быть успешным! Заботиться!"

ГЛАВА ХХ

ЭТАП ПРИЗРАКОВ

К большому облегчению трио, конец третьего этапа наконец был достигнут - и, благодаря Хамару, достигнут без дальнейших происшествий. Чтобы держать Кертиса и Келсона на высоте, Хамар работал не покладая рук. Он никогда не ослаблял своих усилий в строгом надзоре за ними, и он непрестанно впечатлял на них жизненно важная важность подчинения, до последней буквы, инструкциям, которые они получили от Неизвестного.

Та роль, которую он таким образом взял на себя, трудности, с которыми ему приходилось сталкиваться в этой неустанной бдительности, породили нового Хамара - Хамара, который был личностью; личность, столь непохожая на старого Хамара - кроткого и раболепного приказчика, - что напрашивается вопрос, а не могло ли быть двух Хамаров - внешне и физически одинаковых - внутренне и психологически диаметрально противоположных. Год назад Кертис и Келсон высмеяли бы мысль бояться Хамара - такая мысль показалась бы им просто абсурдной; но теперь они боялись его, они боялись его гнева больше всего на свете, даже больше, чем перспектива нарушить их договор с Неизвестным.

"Мы заработали кучу денег", - заметил однажды Кертис. "Почему мы не можем бросить работу и получать от нее удовольствие?"

"Потому что я говорю нет!" - прошипел Хамар. "Нет! Мы не можем сдаться - по крайней мере, до тех пор, пока не будет благополучно пройден последний этап. Сдаться сейчас значило бы разорвать договор!

"А почему бы не?" - пробормотал Кертис.

"Почему нет!" Хамар заплакал. "Боже мой, человек, разве ты не понимаешь! Не можете ли вы составить себе представление о том, что означает несоблюдение договора? Неужели воспоминание о той ночи, об этом дереве и обо всех мерзостях, которые оно вызывало, полностью выветрилось из твоей памяти? Это не вырвалось у меня - теперь это так же ясно, как и тогда. И часто - обратите внимание, вы оба - часто, когда я остаюсь один в ночи, я вижу странные светящиеся очертания - очертания отвратительных растительных наростов - полипов - и отвратительных языков, которые приближаются ко мне сквозь мрак и медленно кружат вокруг кровать, а вся комната вибрирует от тихого, насмешливого смеха! Вы знаете, как блестят зеркала в лунном свете. Ну, а в ту ночь, когда я посмотрел на свою, я увидел в ней отражение не лица, а двух светлых злых глаз, которые смотрели на меня и - улыбались! Улыбался улыбкой, которая говорила яснее слов: "Я жду!" и именно об этом, кажется, всегда говорят формы и сама атмосфера этого места ночью: "Мы ждем! Вы наслаждаетесь шуткой сейчас - мы будем наслаждаться ею позже! Если бы мы точно знали, что нас ждет, это не было бы так плохо, но именно смутность этого, смутность ужасов, на которые намекает Неизвестное, делает его таким ужасным! Мы можем умереть ужасной смертью - а можем и не умереть ВООБЩЕ - формы, уже не неопределенные и туманные, а материализованные - целиком и полностью материализованные - могут прийти за нами и унести нас с собой! И для предотвращения этого я призываю вас, принуждаю вас придерживаться договора и не давать Неведомому никакой лазейки! Подумайте об огромных наградах, если нам удастся пройти последний этап! Как я уже говорил, Кертису ничего не нужно делать, кроме как есть, а ты, Мэтт, можешь стать мормоном и жениться на всех хорошеньких девушках Лондона!

Эта речь возымела желанный эффект, и больше ничего - по крайней мере пока - об уходе в отставку не было сказано.

- Как ты думаешь, Леон совсем... э-э... как... э... как мы? Келсон сказал, когда Хамар оставил их, после того, как дал свое увещевание. "Временами он едва ли похож на человека. Лицо у него такого смешного цвета, такая зловещая желтизна, а глаза такие пронзительные! Он дает мне прыжки! Я не могу думать о нем по ночам!

- Вздор, - прорычал Кертис. "Вы представляете это. В Леоне нет ничего страшного! Он из этого мира и ничего, кроме этого мира".

Странно, однако, что с того времени и у него начало возникать такое же чувство - ощущение, что Хамар постоянно наблюдает за ними - наблюдает за ними бодрствующими и наблюдает за ними спящими! Однажды ночью Кертис проснулся и увидел, что у очага стоит смутная фигура с мрачно-желтым лицом и двумя блестящими темными глазами, устремленными на него. Он позвал, и оно исчезло!

"Конечно, это ореховый стейк!" И таким образом он пытался уверить себя. Но он все равно сильно испугался.

В другую ночь он увидел кого-то, которого он принял за Хамара, подглядывающего за ним из-за оконных занавесок. Он бросил туфельку в фигуру, и туфелька прошла сквозь нее. Если бы призрак Хамара был единственным, что он видел, он бы не сильно возражал; но и он, и Келсон вскоре начали видеть и слышать другие вещи. Кертис часто видел полуматериальные формы, фигуры людей с конусообразными головами и своеобразной формой конечностей, подкрадывающихся к нему по лестнице и, завернув в его спальню, исчезают там. Он слышал, как они двигались, уже давно после того, как лег в постель. Иногда они скользили к кровати и склонялись над ним, и хотя он никогда не мог видеть их глаз, он чувствовал, что они насмешливо устремлены на него. Однажды он увидел, как дверь его гардероба медленно отворилась, и какое-то белое нечто с ужасным лицом, наполовину человек-полуживотное, украдкой выскользнуло наружу и исчезло в противоположной стене. И однажды, когда он протянул руку, чтобы нащупать спички, они легонько сунули ему в ладонь, а стены комнаты сотряслись от смеха.

Келсон тоже мучился, хотя явление приняло несколько иную форму. Ночью, когда он был один в своей спальне, форма комнаты часто менялась; либо стены и потолок удалялись, и удалялись, пока не принимали пропорции какой-то обширной комнаты, полной мрака и странных теней; или они медленно, очень медленно приближались к нему, как будто намеревались раздавить его до смерти. Его охватывало чувство удушья, и он задыхался, задыхался, бил руками по воздуху, был на грани потери сознания, когда раздавался громкий, издевательский смех, - и стены и потолок нужные места снова. В другое время он видел странные фигуры на стене - множество кругов, которые продолжали вращаться самым запутанным образом. Затем внезапно они отходили от стены и медленно приближались к нему, увеличиваясь в окружности; и случилось бы то же самое, что случилось со стеной и потолком; он подвергался бы полному удушью и был бы на грани обморока, когда раздавался громкий раскат злого, сатирического смеха, и круги тотчас исчезали.

Иногда постельное белье принимало необыкновенные формы; иногда предметы на его туалетном столике; иногда его одежда; а однажды, когда он собирался надеть домашние тапочки, он обнаружил, что они уже заняты - заняты ледяными ногами. В другой раз, когда он протянул руку, чтобы взять стакан, он положил его на тыльную сторону другой руки - гладкой, холодной и мясистой!

Не проходило и ночи без того, чтобы с тем или иным из троицы не происходило каких-либо проявлений, и даже Кертис - толстый и бесстрастный Кертис - начал терять плоть и выглядеть измученным.

Накануне посвящения в четвертую стадию все трое, разделившись на ночь, удалились в свои покои в далеко не приятном состоянии ожидания.

Хамар раздевался, когда за его дверью раздался громкий звонок телефона.

"Привет!" - крикнул он. - Ты кто?

- Вы мистер Хамар? - спросил голос, затаив дыхание.

Хамар ответил утвердительно, и голос продолжил:

"Я миссис Андерсон-Уэйт, из 30 Queen's Mansions, Queen's Gate. Я проводил здесь сеанс с некоторыми из моих друзей, и самые необычные вещи происходили и продолжают происходить. Слышны сильные удары по стене и потолку, а стол стал прямо-таки опасным. Он неоднократно подпрыгивал в воздухе и жестоко нападал на нескольких натурщиков. Одну даму он повалил на пол и, несмотря на наши усилия предотвратить это, так свирепо напал на нее, что она сильно пострадала, и только что прибывший доктор очень серьезно об этом думает. Мы хотели остановиться, но какая-то странная сила, кажется, заставляет нас идти дальше. Стол отчеканил ваше имя и адрес и говорит, что должен сообщить вам что-то важное, и что, если вы не явитесь сюда немедленно, он не будет отвечать за последствия.

"Все в порядке!" - сказал Хамар. "Я приду. Я буду у вас менее чем через полчаса.

Когда Хамар прибыл в Особняки Королевы, он обнаружил группу перепуганных дам, ожидающих его у входа в квартиру.

- Слава богу, ты пришел! - воскликнули они все вместе. "У нас было ужасное время. Стол выгнал нас из гостиной - он одержим бесом.

"Дайте мне взглянуть на него, - сказал Хамар, - и я скоро вам расскажу".

Предводительница компании, миссис Андерсон-Уэйт, очень осторожно открыла дверь гостиной, и Хамар заглянул внутрь. В центре комнаты стоял большой круглый стол из черного дерева, который начал раскачиваться в самом зловещем мода, как только Хамар взглянул на нее.

"Очевидно, он хочет поговорить со мной, - сказал Хамар. - Вам лучше оставить меня здесь с ним на несколько минут.

- Будьте осторожны, - сказала миссис Андерсон-Уэйт, закрывая дверь. "Он может захотеть убить тебя. Если это произойдет, позвоните в этот колокольчик, и мы все придем к вам на помощь".

Хамар ободряюще улыбнулся ей, но вовсе не был так спокоен, как притворялся. Он стоял, уставившись на стол, слишком зачарованный, чтобы оторвать от него взгляд, и слишком боявшийся пошевелиться.

Наконец, однако, взяв себя в руки и убедившись, что стол является посредником, через который Неизвестный хочет дать ему новые инструкции, он украдкой приблизился к нему. Он обратился к ней, и она отчеканила ему, что он должен немедленно взять перо и чернила и записать то, что она хочет сказать.

Получив необходимые материалы от миссис Андерсон-Уэйт, он сел и приготовился писать на колене, когда стол велел ему быстро потереть его поверхность левой рукой, чтобы начертить на нем три атлантических символа, т. е. дубинку . ногой, рукой со сжатыми пальцами и стоящим вертикально большим большим пальцем, а затем летучей мышью, чтобы положить на нее свою бумагу и записать то, что она должна была сказать.

Хамар повиновался и, просидев ровно три минуты с карандашом между пальцами, почувствовал, как на его руку легла холодная мясистая рука, побудившая его писать с молниеносной быстротой. Сценарий гласил следующее:

"Хамару, Кертису и Келсону - вам троим вместе - дано знание о том, как причинять всевозможные мучения и болезни, наделять всевозможными вредными свойствами и вызывать эпидемии.

"Во-первых, вы должны понять, что сущность жизни, заключающая в себе психическое, психологическое и физическое, пронизывает каждую часть живого телесного тела - и что всякая конечность или кусок кожи или плоти, отрезанный от живого телесного тело, сохраняет сущность жизни, заключая в себе психическое и физическое во всей своей полноте и полноте. Следовательно, если человеку привили к ним кусок кожи или мяса или сделали прививку кровью или венами тигра, то этот человек не только становится подверженным всем физическим немощам тигра, но и может - если противодействующие воздействия недостаточно сильны - берут на себя все психологические характеристики тигра.

"Таким образом, если дать человеку, в котором есть скрытая склонность к пьянству, каплю крови пьяницы - в стакане вина, или сладкого, или пилюли, все равно, - тот человек тотчас же напьется. . Таким образом, заметьте, люди могут превращаться в развратников, самоубийц, идиотов и убийц. Эта метаморфоза также может быть произведена с помощью магнита, называемого "magnes microcosmi", который изготавливается из веществ, которые долгое время были связаны с человеческим телом и пронизаны его жизненной силой. Такими веществами являются волосы и кровь. Возьмите любой из них и высушите в тенистом и умеренно теплом месте, пока он не утратит свою влажность и запах. Благодаря этому процессу он также потеряет всю свою мумию, то есть свою сущность жизни, и жаждет вернуть ее. Это теперь magnes microcosmi, или магнит для притяжения болезней и свойств, и если его поместить в тесный контакт с преступником или сумасшедшим, он наполнится его сущностью жизни и затем может быть использован как средство заражения других людей своими пагубными качествами. Закопайте его под порогом человека, которого хотите заразить, или спрячьте в его доме, или хорошенько перемешайте с землей, и посадите в землю куст, и жизненная сила, которую магнит забрал у преступника или сумасшедшего, перейдет в растение ; и если растение или даже цветок растения подарить кому-либо, этот человек - если только она или он не будет человеком, абсолютно свободным от зародышей порока, - будет привлечен к нему и сильно пострадает от него.

"Или еще земля над могилой сумасшедшего или преступника будет содержать его сущность жизни, т. е. его жизненную силу, которая пропитывает все вокруг, и если эту землю поместить где-нибудь в непосредственном присутствии человека, в котором есть скрытая склонность к пороку - тогда этот человек будет затронут ею.

"И с помощью этих методов употребления эссенции жизни, пропитанной болезнью, которую вы хотите причинить, вы можете заразить людей всевозможными неизлечимыми недугами.

"Но более быстрый и столь же верный способ поражать людей болезнями, такими как рак, лихорадка, эпилепсия, апоплексия и т. д.; поразить их слепыми, глухими, немыми, хромыми и т. д.; или навлекая на них всевозможные несчастья, состоит в том, чтобы сделать образ человека, которого вы желаете мучить, и, поставив его перед собой, желательно в период новолуния или в соединении с Венерой, Марсом или Сатурном. , сконцентрируйтесь всей своей волей на любой травме, которую вы хотите нанести. Если, например, вы желаете, чтобы человек ослеп, воткните булавку, или шип, или гвоздь в глаза изображения; если глухой, то в уши; если покалечено, отрезать конечность от образа; если у него есть определенная болезнь, очень искренне желает, чтобы он или она заболели этой болезнью. Таким образом, вы также можете мучить объект вашего отвращения нашествиями насекомых и паразитов.

"Если вы желаете заколдовать молоко, вино или какую-либо пищу вашего соседа, вы можете сделать это, поместив мумию, то есть транспортное средство , содержащее эссенцию жизни какого-либо преступника или сумасшедшего, в непосредственной близости от еды. , и т. д.; или, в случае с молоком, давая его корове есть; или вы можете выполнить свой замысел просто посредством концентрации и образа.

"Всегда, однако, какие бы методы вы ни применяли, предваряйте их такой молитвой: "Я заклинаю тебя, Великая Неведомая Сила, Враждебная человеку, которая была в Начале, что есть сейчас, что будет всегда; ветрами и дождем, громом и молнией; по бурлящим рекам; Луной; зловещим влиянием Луны на Венеру, Марс и Сатурн; помоги мне получить совершенный результат всех моих желаний, которые я стремлюсь исполнить исключительно для продвижения того, что наносит ущерб человечеству. Аминь.' И завершите их знаками ноги, руки и летучей мыши. Если вы пожелаете узнать что-то еще, это откроется вам в ваших снах".

Рука, лежавшая на руке Хамара, теперь была убрана. Писать перестало. Стол приподнялся на несколько дюймов от пола и ударил последнего три раза в быстрой и яростной последовательности. Затем все стихло, и по тонкому изменению атмосферы Хамар понял, что всем оккультным проявлениям - по крайней мере, на эту ночь - пришел конец. Дамы, конечно, умирали от желания узнать, что случилось; и, как большинство дам, занимающихся спиритизмом, были готовы поверить всему, что им скажут. Хамар, который вовсе не собирался рассказывать им о том, что произошло на самом деле, очень их удовлетворил.

Он пошел домой в восторге - слишком в восторге, чтобы спать, - потому что теперь в его распоряжении было величайшее из всех орудий - оружие, чтобы мучить. А с ним чего только не сделаешь! Чего только он не мог получить! Он мог получить... Глэдис!

ГЛАВА ХХI

ПРОДАЖА ЗАКЛИНАНИЙ

Период четвертого этапа обещал быть настолько прибыльным, что трио принялось за работу, чтобы сразу же извлечь из этого выгоду. Они подкупали врачей, чтобы те снабжали их мумией для людей, страдающих от всевозможных болезней; криминальных сумасшедших; идиотов и эпилептиков; они добывали, также подкупом, кровь и волосы самых брошенных мужчин и женщин - повес, воров, мю заказы. Они разлили по бутылкам и этикетировали, упорядочили и каталогизировали мумию в лаборатории, предназначенной для этой цели; и, когда все приготовления были завершены, объявили:

ЗАКЛИНАНИЯ НА ПРОДАЖУ

ООО "Компания Современного Волшебства" предлагает к продаже всевозможные заклинания - любовные чары, чары сна и т. д.

Для выполнения основных условий договора, а именно для причинения вреда, они сделали следующие псевдолюбовные чары:

Они раздобыли волосы девушки, которую знали как неисправимую и в то же время бессердечную кокетку; и способом, описанным (и рассказанным в предыдущей главе), сделал из него magnes microcosmi. Когда он был готов к употреблению, т.е. после того, как он был в непосредственном контакте с телом девушки, чтобы полностью зарядить его, его части заключали в кольца, медальоны и подвески. И стоило покупателю любой из этих безделушек уговорить предмет своей (или ее) привязанности носить ее, и его (или ее) любовь тотчас же отвечала взаимностью.

Если бы магнес микрокосм был заряжен настоящей, глубоко укоренившейся любовью, эффект на его владельца был бы весьма удовлетворительным, но, поскольку он был заряжен искрометной и мимолетной фантазией флирта, эффект на того, кто его носил, не мог бы быть более сильным. катастрофический. На какое-то время чувства подающего надежды покупателя будут отвечать взаимностью, что, вероятно, приведет к женитьбе, после чего привязанность, проявленная его обожаемой, внезапно уменьшится и, прежде чем медовый месяц закончится, исчезнет совсем.

В течение недели после объявления о продаже этих заклинаний было продано более тысячи, претендентами были в основном продавщицы, машинистки, клерки и слуги; на второй неделе продажи выросли до трех тысяч, и каждая последующая неделя показывала еще больший рост.

При зарядке magnes microcosmi всегда нужно было принимать во внимание мотивы покупателя. Если любовный талисман нужен женщине, то это может быть экономка, которая хочет, чтобы какой-нибудь богатый старик влюбился в нее, чтобы она могла стать его собственностью; или женщиной - возможно, компаньонкой, - которая, забравшись в доверие к какой-нибудь эксцентричной пожилой даме, желала, чтобы эта дама оставила ей все свои деньги, - Хамар позаботился о том, чтобы magnes microcosmi был обвинен в длительном увлечении; и продажа этого любовного заклинания - заклинания, которого искали исключительно для того, чтобы покупатель мог унаследовать собственность, на которую он (или она) не имела права, - намного превосходила продажу любого другого заклинания. В самом деле, было невероятно, как много людей - людей, которых никто бы никогда не заподозрил - желали заклинаний, которые могли бы причинить вред другим людям.

Леди Де Грин, известная гуманистка, которая с неутомимостью подавала петиции министру внутренних дел всякий раз, когда преступника, совершившего особенно гнусное и непростительное убийство, собирались повесить, и которая, как все признавали, "неспособна причинить вред мухе". - крикнула исподтишка Хамар.

"Понимаю, - сказала она, - все, что вы здесь делаете, строго конфиденциально!"

-- Конечно, мадам, конечно! - сказал Хамар. - Мы считаем делом чести разглашать - ничего!

- Раз так, - заметила леди Де Грин, - я хочу, чтобы вы рассказали мне о заклинании, которое ускорит смерть очень неприятного человека.

"Если ты дашь мне приблизительное представление об их внешности, - сказал Хамар, - я сделаю их восковую фигуру и пообещаю, что они больше не будут беспокоить тебя".

Но леди Де Грин покачала головой. У нее не было желания брать на себя обязательства.

"Вы не можете сделать это по-другому, - сказала она, - не можете ли вы позволить мне дать им талисман на несчастье - такой, который может вызвать катастрофу такси?"

Хамар на мгновение задумался, а затем... улыбнулся.

"Да!" - сказал он. - Думаю, я смогу вас устроить.

Оставив ее на несколько минут, он прошел в лабораторию и из жестяной коробки с надписью "Убийца-сумасшедший" достал простое золотое кольцо. С этими словами он вернулся к леди Де Грин, бормоча по дороге молитву, которую выучил из-за стола.

"Вот, пожалуйста, - сказал он, передавая кольцо леди Де Грин, - отдайте его человеку, которого вы мне упомянули, и результат, которого вы желаете, быстро осуществится".

Три дня спустя Лондон был безмерно потрясен. В газетах читалось, что весьма образованная леди Де Грин, всеми любимая и уважаемая за напряженные усилия во имя гуманизма, была варварски убита своим мужем (от которого, втайне от публики, она жила отдельно от лет), которые внезапно и без видимой причины сошли с ума. Только Хамар, которому было очень щекотно, знал, почему.

Это был не единичный случай. Десятки светских женщин пришли к троице с той же просьбой. "Заклинание, или чары, или что-то еще, что приведет к несчастному случаю со смертельным исходом, а не к затяжной болезни", - и человеком, для которого желали несчастный случай, обычно был муж. И трио часто предавалось мрачным шуткам.

Без сомнения, леди Минкхерст исполнила заветное желание, когда ее муж резко перерезал себе горло, но, увы, среди тех, кто был истреблен, когда амулет попал в руки одного из лакеев, был и любовник ее светлости.

Опять же, миссис Жак, красавица, которая когда-то писала для половины модных газет Англии, несомненно, обеспечила гибель полковника Дика Жака, который упал с лестницы и сломал себе шею, но, как и при падении, полковник приземлился на одна из служанок, которая не была застрахована и так серьезно ее ранила, что ее объявили безнадежно калекой, миссис Жак, для которой деньги были целью, конечно, должна была содержать ее до конца ее жизни.

Точно так же сэр Чарльз Бримптон, выпрыгнув из верхнего окна своего дома, кроме того, что уничтожил себя, также уничтожил любимого пекинеса леди Бримптон по кличке Уоллер, без которого, как она заявила, жизнь не имеет смысла; а лорд Сниппинг, поджег себя, поджег будуар леди Сниппинг (который он тайно посещал) и таким образом уничтожил сокровища, которые она со слезами на глазах заявила, что они совершенно бесценны и никогда не могут быть заменены.

Толпы молодых замужних женщин стремились избавиться от своих богатых старых родственников, которые цеплялись за жизнь с упорством, которое было "весьма утомительным".

"Можете ли вы дать мне заклинание, которое заставит мою бабушку внезапно исчезнуть?" - жалобно сказала Келсону девушка с красивыми грустными глазами. - Не думайте, что я очень злая, но мы совсем не богаты, а она прожила так долго, так очень долго.

- Полагаю, вы не хотите, чтобы она сначала заболела, - осведомился Келсон.

"О, нет!" - ответила девушка. - Она живет с нами, и мы никогда не выносим забот и хлопот, связанных с уходом за ней. Это должно быть что-то очень внезапное.

"Этого достаточно", - сказал Келсон, протягивая ей медальон с мумией или эссенцией жизни бешеной собаки; "Наденьте его на шею старой леди, и вы удивитесь, как быстро он подействует".

- А какой у вас гонорар? - спросила девушка, глаза ее наполнились радостным предвкушением.

- Для вас - ничего, - галантно сказал Келсон. "Только никому не говори. Могу я поцеловать твою руку".

Продажи фирмой заклинаний для избавления от мужей выросли за один день до пятисот, а продажи их заклинаний для избавления от стариков - до полутора сотен, - даже Хамар, который не верил в совершенство человеческой природы, был поражен.

"Мое слово!" - заметил он. "Разве это не откровение? Кто бы мог подумать, сколько людей имеют в своем сердце убийство? Я думаю, что по меньшей мере половина общества стала бы убийцами, если бы не было шансов, что их разоблачат и накажут. Во всяком случае, если мы будем продолжать в том же духе, стариков не останется".

И действительно казалось, что так оно и будет. В тот момент, когда идея о том, что стариков можно выбросить из жизни с абсолютной безопасностью и легкостью, получила широкое распространение, среди мужчин, женщин и даже детей возникла настоящая мания избавиться от них, и были зарегистрированы случаи смерти людей старше шестидесяти лет. в газетах умножается каждый день. Ниже приводится выдержка из "Планеты" от 28 июля:

Болт. - 27 июля в доме ╧ - Элгин-авеню, юго-запад, Эмили Джейн, любимая и почитаемая мать Мэри Болт, доктора медицины, на 69-м году жизни. Утонула в своей ванне. И все Ангелы плакали!

Кушман.- 27 июля, в доме ╧-- Овечья улица, Нортгемптон, Сара Элизабет, обожаемая мать Джосайи Кушмана, брата из Плимута, на 88-м году жизни. Сбит такси. Радость на небесах!

Старлинг. - 27 июля, в доме ╧ - Снаргейт-стрит, Дувр, Сьюзен, глубоко уважаемая и очень любимая мать Альфреда Старлинга, уэслианского министра, на 71-м году жизни. Потерялся в гавани. Спит в Иисусе.

Третиклер. - 27 июля, ╧ - Терраса, Сент-Айвс, Корнуолл, Элизабет, обожаемая бабушка Тобиаса Третиклера, конгрегационалиста, на 91-м году жизни. Упал за Малатофф. "О, Рай! О, Рай!"

Брут. - 27 июля в Чарлтон-Хаусе, Квинс-Гейт, ЮЗ, Джейн, очень любимая мать Джона Брута, члена парламента от лейбористской партии, на 83-м году жизни. Упал на площадь. Мир, благословенный Мир.

Гам. - 27 июля в доме ╧ - Черч-роуд, Аппер-Норвуд, София, вдова покойного Альберта Гама, LCC, на 85-м году жизни. Поперхнулся во время поедания требухи. Жалко пропустил!

Пейвман. - 27 июля, в доме ╧ - Квинс-роуд, Клифтон, Бристоль, Энн Ребекка, горячо любимая мать Альфреда Пейвмана, бакалейщика, на 74-м году жизни. Случайно сгорел! В покое наконец.

Но из этих немногих объявлений, отобранных по крайней мере из сотни, нельзя сделать вывод, что претенденты на заклинания каким-либо образом ограничивались высшими и средними классами. Гораздо большее количество заклинаний было продано рабочим - тем из них, которые, благоразумные и респектабельные, насчитывали среди своих престарелых родственников хотя бы одного или двух застрахованных.

Продажа заклинаний не ограничивалась только взрослыми; ибо среди тех, кто стекался, чтобы посоветоваться с троицей, было бесчисленное множество детей из Совета графства.

"Можете ли вы дать мне заклинание, чтобы учительница сломала себе шею?" была самой распространенной просьбой, хотя она часто менялась такими требованиями, как...

- Я побеспокою вас о заклинании, чтобы расплатиться с матерью. Она не кладет мне в чай больше трех кусочков сахара" или "Мама в последнее время стала очень раздражительной. Я хочу заклинание, чтобы заставить ее упасть с лестницы" или "Отец дает мне только два пенса в неделю из того, что я зарабатываю на чистке ботинок; дай мне заклинание, чтобы он попал в аварию, пока он на работе. И нередко к троице обращались так: "Пожалуйста, дайте нам заклинание, чтобы наши родители умерли быстрее. Учитель говорит в школе, что "полная свобода принадлежит всем англичанам по рождению", и мы не можем иметь полной свободы, пока живы наши родители". [4]

Статистика умерших от эф число несчастных случаев за неделю, закончившуюся 1 августа этого года, только в Лондоне: старше шестидесяти лет, пять тысяч человек; в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти - шесть тысяч; и в последних случаях смерти виноваты только дети.

Наибольшее количество этих несчастных случаев произошло в Попларе, Вест-Хэме, Баттерси и Уайтчепеле; и, наконец, претендентов из рабочего класса стало так много, что Компания Современного Волшебства не смогла справиться с ними и была вынуждена поднять свои обвинения.

Среди других покупателей, как и следовало ожидать, было немало воинствующих суфражисток; которого Хамар и Кертис подсунули Келсону.

"Дайте мне заклинание, - потребовала дама с острым лицом в юбке до половины колена, - заклинание, которое заставит крышу Палаты общин обрушиться и разбить всех - ВСЕХ. Сейчас не время для полумер".

Будь она хорошенькой, Келсон, возможно, согласился бы, но он не испытывал симпатии к уродливым - они набивали оскомину - он их ненавидел.

"Конечно, мадам, конечно, - сказал он, - вот заклинание, которое произведет желаемый вами эффект", - и вручил ей кольцо, содержащее магнез микрокосми, полностью заряженный сущностью жизни идиота. "Носи его, - сказал он, - днем и ночью. Никогда не оставайся без него".

Она с радостью подчинилась и через сорок восемь часов была помещена в приют для неизлечимо больных.

Другая женщина, возможно, еще более уродливая, чем предыдущая, подошла к нему с аналогичной просьбой.

"Позвольте мне сейчас же произнести заклинание, - сказала она, - которое заставит каждого члена правительства попасть под такси и погибнуть. Они чудовища, тираны - я их ненавижу. Пусть они будут медленно, очень медленно, раздавлены до смерти!

- Очень хорошо, мадам, - сказал Келсон, тщательно скрывая улыбку, - вот что вам нужно - носите это поближе к сердцу; и он дал ей медальон с магнес микрокосм, заряженный сущностью жизни прокаженного, который он добыл с большим риском и затратами.

"Я считаю ваш гонорар слишком высоким", - сказала суфражистка. "Ты пользуешься мной, потому что я женщина".

-- Хорошо, сударыня, -- сказал он, -- я сделаю для вас исключение и отдам вам его за полцены.

С еще большим ворчанием она заплатила половину гонорара и, застегнув медальон на шее, вылетела из здания. Как радостно ожидал Келсон, заклинание подействовало менее чем за два дня и с таким успехом, что он более чем компенсировал денежную потерю.

Вскоре после этого к Келсону нагрянула еще одна суфражистка - женщина, чьи ядовито-песочные волосы сразу же возбудили в нем неприязнь.

"Быстрый! Быстрый!" - воскликнула она, ворвавшись в комнату, где он сидел. "Позвольте мне придумать заклинание, которое взорвет каждого министра кабинета, а также их жен и семьи".

- Такая амбициозная просьба, мадам, - возразил Келсон, - не может быть удовлетворена в спешке. У меня должно быть время... чтобы...

"Нет! Нет! Однажды!" - воскликнула дама, топая ногой от плохо сдерживаемой ярости.

- ...подумать, как лучше всего это сделать, - спокойно продолжил Келсон. "У меня должно быть время подумать".

Дама была в ярости, но Келсон оставался непреклонным; и как только она ушла, он сделал ее восковую фигуру и, взяв нож, отрубил ей голову. Вечером он узнал, что женщина, подходящая под ее описание, попала под поезд в Чизлхерсте и была обезглавлена.

Келсону от души надоели суфражистки. Они были не только простыми, но и оскорбительными, и он горько пожаловался Хамару.

"Послушайте, - сказал он, - это несправедливо. Вы с Кертисом видите всех прилично выглядящих женщин, а все остальное сваливаете на меня. Я больше не выдержу". И говорил он так решительно, что Хамар счел благоразумным подшутить над ним.

- Очень хорошо, Мэтт, - сказал он, выдавив из себя смех. "Я постараюсь организовать по-другому в будущем. После сегодняшнего дня ты получишь свою долю хорошеньких - все, что угодно, лишь бы сохранить мир. Только - помни - не влюбляйся.

ГЛАВА XXII

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ МАРТИНОВ

Отличная идея Хамара по достижении четвертого этапа должен был использовать мучения как средство заполучить Глэдис. Хотя он видел толпы хорошеньких девушек каждый день, ни одна из них не привлекала его так, как она, и сама трудность заполучить ее повышала ее ценность и возбуждала его страсть.

"Я дам ей еще один шанс, - сказал он себе, - а потом, если она не захочет меня, я замочу ее до смерти".

Он пошел в "Империал" и, выдав себя за ее отца новому чиновнику у парадного входа, был проведен в приемную (которая вела в ее уборную). Потребовалось немало времени, чтобы напугать Хамара, но впоследствии он признался, что чувствовал некоторую тревогу, ожидая ее появления; и его ожидания полностью оправдались.

- Почему, отец! - начала она, когда дверь ее уборной распахнулась и она появилась на пороге, одетая в блестящее белое платье, подчеркивавшее ее прекрасную красоту, - что вас привело... Улыбка на ее лице вдруг померкла.

"Ты!" - воскликнула она. - Как ты смеешь! Идти! Иди немедленно! И если вы осмелитесь прийти сюда снова или попытаетесь каким-либо образом приставать ко мне, я буду преследовать вас в судебном порядке!

Хамар, ошеломленный такой демонстрацией гнева, выскользнул из комнаты, не произнеся ни слова.

- Лисица, - пробормотал он, как только очутился на улице. "Тысяча кошек в одном! Обращался со мной как с грязью. Иерусалим! Я заплачу ей. И я тоже не буду терять времени на это. В следующий раз, когда мы встретимся, она посмотрит на меня по-другому.

Он поспешил обратно на Кокспер-стрит и, войдя в лабораторию, бросился в кресло и... задумался.

В тот же вечер, в половине девятого, в промежутке между первым и вторым "выходом", Глэдис поспешила в свою уборную и приготовилась отведать заказанные ею легкие закуски, когда, к своему ужасу, она заметила: к ней по полу полз огромный таракан - отвратительная черная тварь с паучьими ногами и длинными усиками, которыми он махал взад-вперед в воздухе, продвигаясь вперед. Он был как минимум в два раза больше, чем все, что Глэдис до сих пор видела, и ее чувства лучше всего могут быть поняты теми, кто боится подобных вещей: ее кровь стыла в жилах, ее тело покрылось мурашками, она сидела, прижавшись к своему стулу, боясь пошевелиться, чтобы не должен бежать за ней. Она закричала, и в комнату влетела ее костюмерша, потерявшая сознание.

"Что такое, мадам? Что это такое?" воскликнула она.

Глэдис указала на пол.

"Убей это!" - закричала она. "Поставь печать! О, быстро, быстро, оно приближается ко мне".

Но как только костюмерша увидела таракана, она вскочила на стул и закуталась в юбку.

- О, мадам, - выдохнула она, - я не смею! Я не смею приближаться к нему. Я боюсь жизни, жуков. И еще один из них, - и она указала на обшивку, - и еще один! Да ведь их полно в комнате!

Так оно и было. Куда бы Глэдис ни посмотрела, она видела ползущих к ней жуков - десятки за десятками, сотни за сотнями - и все одного и того же чудовищного размера и ультра-ужасного вида.

"Смотреть!" она закричала. "Они лезут на мою одежду. Один влез в мои ботинки, а другой будет в них, через секунду. Еще один - залезает на мой плащ - и еще один на юбку. Ой! Ой!" и ее крики, а также крики портье быстро привлекли к двери отряд актеров и актрис. Однако в тот момент, когда причина тревоги была установлена, раздались громкие крики и дикая давка в проходах. Вызвали режиссера, но ему хватило одного взгляда в пол - он убежал. И, в конце концов, пришлось принести три супера. В ход шли горячая вода, веники, зола и негашеная известь, и хотя тысячи тараканов были убиты, пришли еще тысячи, и задача избавления от них стала настолько безнадежной, что комнату в конце концов пришлось освободить, а щели под дверью надежно запечатаны.

Прежде чем Глэдис вышла из театра, ей позвонили по телефону.

"Кто ты?" она спросила.

- Хамар, - последовал ответ вкрадчивым тоном. "Как вам жуки? Ты никогда не увидишь их конца, пока...

Но Глэдис отключилась.

Когда она вернулась домой, что-то пронеслось перед ней по полу холла. Она с криком отскочила назад. Это был гигантский таракан. Зал был полон ими. Она призвала слуг, и они принялись их убивать. Но с тем же успехом они могли попытаться остановить Ниагару, потому что как только они раздавили один батальон, его место занял другой. Они вылезали из щелей в полу, из-за обшивки, из всех мыслимых мест кухонь и плотной черной лентой, дюймов в шесть шириной, поднимались по лестнице. Глэдис попыталась забаррикадировать от них свою комнату, но это не помогло. Они вышли из-под досок пола и хлынули в дымоход. Они копошились по мебели, по шкафам, комоду, умывальнику (куда то и дело падали в воду), по ее одежде (халат был ими завален), по кровати, и наступил оргазм. когда они подошли к стулу, на котором она стояла. Слишком зачарованная ужасом, чтобы пошевелиться, она смотрела, как они подползают к ней. Таким образом, ее нашел ее отец. Он явился ей на помощь в самый последний момент и, подняв ее со стула и отнеся в место, еще безопасное от домогательств, вернулся в ее комнату, где яростными ударами поражал, в равной степени, жуков и жуков. мебель, он оставался до рассвета.

С первой полосой рассвета жуки разбежались, и драка закончилась. Работа по опустошению была колоссальной. Повсюду были разбросаны трупы, и понадобилось несколько часов, прежде чем все следы резни были уничтожены. Что касается Глэдис, то она не спала всю ночь и была разбита.

"Я никогда не вынесу еще одну ночь, - сказала она мисс Темплтон. - Как ты думаешь, мы когда-нибудь избавимся от ужасных вещей?

- Мы можем только попытаться, дорогая! - утешительно сказала мисс Темплтон и пошла с Глэдис в город, где они наводили справки о докторах, химиках и всевозможных возможных и невозможных людях; и вернулся в Кью, нагруженный химикатами и патентованными уничтожителями жуков. Но хотя они испробовали множество средств, ни одно из них не помогло, и жуки повторили то же, что и предыдущей ночью.

Глэдис не ложилась спать: окруженная зажженными свечами, она до рассвета просидела на верхней полке платяного шкафа. На следующее утро дом окурили серой; и людям приказали убивать тараканов, когда они убегали на улицу. Таким образом было убито огромное количество людей; но ночью они были так же плохи, как и раньше.

Затем друг-инженер предложил морозильную машину. Температура дома была снижена до десяти градусов ниже нуля; трубы замерзли (и лопнули на другой день), замерзло молоко, замерзли пальцы у горничной и мизинец левой руки у кухарки, все замерзло; и, вероятно, жуки замерли, потому что их не было видно.

Однако вновь прибегнуть к этой крайней мере было совершенно невозможно. У Джона Мартина были самые мучительные приступы люмбаго. У Глэдис была невралгия, а у мисс Темплтон - легкий плеврит.

Когда Глэдис добралась до отеля "Империал" в тот вечер, она обнаружила, что персонал весь день боролся с тараканами и что им, наконец, удалось избавиться от них с помощью окуривающей смеси камфоры, коккулюса, серы, безония и ассафетиды. их студентом-индусом.

Всю следующую неделю ни в театре, ни в Коттедже не было видно ни одного жука; и Глэдис начала надеяться, что Хамар перестал ее досаждать (отчаявшись когда-нибудь завоевать ее), когда преследования внезапно вспыхнули снова.

Она пролежала в постели около получаса и погружалась в тихий и столь необходимый сон, когда страшный стук в стену, совсем близко от ее головы, разбудил ее и заставил сильно забиться сердце. Подумав, что это должен быть кто-то на лестничной площадке, она встала и зажгла свечу. Там никого не было. Как только она снова легла в постель, постукивание повторилось и продолжалось с интервалами всю ночь. Так продолжалось неделю, за это время Глэдис ни разу не смогла уснуть.

Последовала короткая передышка; но однажды утром оно было внезапно прервано, когда Глэдис проснулась от ощущения, будто какое-то большое насекомое пыталось проникнуть в ее тело. Издав крик ужаса, она сорвала с себя одежду и вскочила с постели. Вбежала мисс Темплтон, которая спала в соседней комнате, и они оба увидели огромное насекомое, наполовину жук, наполовину скорпион, метнувшееся под подушку. Принесли Джона Мартина, но, хотя он искал повсюду, не удалось найти и следа насекомого.

Той ночью, как только Глэдис легла в постель и потушила свет, она услышала тиканье простыней, и огромное насекомое с длинными мохнатыми лапками пробежало ей по рукаву. На ее крики все домочадцы собрались в комнате, но насекомого нигде не было видно.

Таким образом, она мучилась почти две недели. Только одно насекомое - никогда не множество, а только одно чудовищного размера и устрашающей формы - появлялось перед ней в самых неожиданных местах, т. е. на туалетном столике или каминной полке, в ее туфлях или карманах; ползал по ней в темноте; и никогда не мог быть пойман.

Эти вечные страхи и вытекающая из них бессонница утомили Глэдис. Она так заболела, что ей пришлось бросить актерское мастерство и отправиться в дом, чтобы попробовать лечение отдыхом.

Затем Хамар связался с ней через третье лицо и предложил перестать мучить ее, если она согласится быть с ним помолвленной.

"Я никогда не буду!" она сказала.

"Тогда я никогда не перестану преследовать вас", - ответил он.

Но он был осторожен. У него не было никакого желания убивать ее или портить ее внешний вид, поэтому он позволил ей выздороветь и оставаться такой недолго. Когда она снова была в полной силе, действуя в Империале, он возобновил свое нежелательное внимание.

Сначала он ограничил свою новую чуму слугами в Коттедже. Однажды кухарка выдвигала ящик в кухонном комоде и с ужасом потеряла сознание, увидев там сидящую на корточках большую черную жабу, которая злобно уставилась на нее, а потом прыгнула ей в лицо. Она закричала горничной, чтобы она помогла ей убить его, но прежде чем удалось достать оружие, существо выпрыгнуло в открытое окно и исчезло.

После этого случая слуги не знали покоя. Постельное белье сбрасывали с них ночью, платья разодрали и забрызгали чернилами, щетки и гребни выбрасывали в окно, а вода, которую они выливали для умывания, была то совсем черной, то полной ярко-зеленого осадка, иногда кипящую, когда неизменно трещали и кувшин, и таз.

Не выдержав этих неприятностей, слуги остались в полном составе. Их преемники жили так же, а то и хуже. Мало того, что приходилось терпеть вышеназванные ужасы, в окна бросали камешки, отодвигали стулья, когда они собирались сесть (кухарка, которая была одной из тех, над кем разыгрывалась эта шутка, тем самым серьезно повредив себе позвоночник ), а на лестнице были расставлены всевозможные препятствия, так что сбегавшие неосторожно спотыкались о них и ушибались (две горничные подряд сломали себе ноги, а другая вывихнула запястье).

Мясо тоже было постоянной заботой - оно испортилось до того, что из него тысячами вылезли огромные личинки и покрыли стол и пол; а молоко, которого выпивали ежедневно в больших количествах, "переворачивалось" весьма любопытным образом. Положив его на свое обычное место, в кладовку, он начал темнеть; сначала он стал светло-голубым, затем углубился в почти чернильную черноту, показав причудливые зигзагообразные линии; и, наконец, вся масса начала разлагаться и испускать такой сильный смрад, что всех в доме стошнило, и все место пришлось продезинфицировать. Это происходило день за днем. Ничто не остановит это. Молочник, поставлявший молоко, делал все возможное, чтобы противодействовать этому. Он постоянно чистил свои молочные фермы, следил за сменой корма для скота, покупал совершенно новый набор молочных принадлежностей, и в Коттедж никогда не присылали молока, которое он не тщательно проанализировал.

Неприятности продолжались три недели, в конце которых Джону Мартину позвонил Хамар.

"Привет!" последний сказал: "Думаю, к этому времени с тебя уже достаточно. Не хотите ли вы для разнообразия сладко пахнущего молока, или вы предпочитаете продолжать, пока вы все не заболеете тифом? Лекарство, как вы знаете, находится в ваших собственных руках. Ты только скажи этой своей дочери, чтобы она приняла меня, и я возьму на себя все твои хлопоты, и они прекратятся.

"Сначала я увижу, как тебя повесят", - ответил Джон Мартин.

- Ну что ж, старый мул, - закричал Хамар, - береги себя и мисс Глэдис.

ГЛАВА XXIII

ЛЮБОВЬ

Чтобы вызвать нашествие насекомых, Хамар прибегнул к очень простому способу. метод. Прежде всего он сделал восковое изображение таракана, скорпиона, многоножки или любого другого вида, который пришел ему на ум. Затем, поместив изображение, которое он сделал перед собой, и повторяя молитву, которую он узнал от Неизвестного, через стол миссис Андерсон-Уэйт, он сосредоточил тело, душу и дух на том, чтобы досаждать Глэдис насекомым. , который представляет изображение. Когда его концентрация достигла высшей степени, насекомые в своих настоящих физических телах были перенесены из тропиков; [5] но когда он был не в состоянии сконцентрироваться до предела, только эфирные проекции т насекомые были доступны; отсюда гибрид - частично скорпион и частично жук, который появлялся и исчезал в постели и спальне Глэдис.

Чтобы произвести постукивание по стенам комнаты Глэдис, он сделал восковое изображение стены и, максимально сосредоточившись, ударил по ней костяшками пальцев.

Причинение вреда слугам Хамар также совершал с помощью образов и сосредоточения.

Но чтобы заколдовать молоко, ему пришлось прибегнуть к другим средствам. Он превратил mumia идиота в magnes microcosmi; и, подкупив человека, разносившего молоко, дал ему указание замачивать на несколько минут магнез микрокосми каждую порцию, которую он оставлял в Коттедже. [6]

В конце концов, Хамар не смог добиться своей цели, досаждая Глэдис и слугам. о пытках Джона Мартина. Он сделал восковое изображение последнего и, произнеся необходимую молитву, воткнул изображение, полное булавок, выкрикивая при этом: "Джон Мартин, я ненавижу тебя. Джон Мартин, я проклинаю тебя. Джон Мартин, чума на тебе. И каждый раз, когда Хамар втыкал булавку в созданное им изображение Джона Мартина, настоящий Джон Мартин чувствовал острую боль в той области своего тела, которая соответствовала той, в которую была воткнута булавка.

Вызванный доктор ничего не мог понять в болезни, но, следуя этикету профессии, прикрыл свое невежество взглядом глубокой мудрости и обещанием, что через день или два он расскажет им, что было дело. Тем временем он счел необходимым и политичным прописать ни к чему не обязывающую смесь мела и ревеня, которая, хотя и маскировалась под обычным причудливым фармакопеей, однако не облегчала боль. Острые, мучительные уколы то в шею, то в грудь, то в самую чувствительную часть надколенника, то под ноготь на пальце ноги, то - всего больнее - под ноготь на пальце - продолжали мучить Джона. Мартина, который, как правило, довольно стоически, не мог выдерживать эти атаки с какой-либо степенью хладнокровия. Он кричал, ругался и ругался, пока весь дом не перепугался, а Глэдис чуть не сошла с ума.

Во время затишья - перерыва, когда Джон Мартин наслаждался короткой передышкой, - раздался телефонный звонок.

- Аллоа, - раздался голос, - я Хамар. Разве тебе не хватило этого? Помни, тебе стоит только сказать слово, и я остановлюсь.

"Скажи ему, что я ничего подобного не сделаю, - сказал Джон Мартин, - что он никогда не возьмет надо мной верх таким образом".

Мисс Темплтон передала сообщение, и Хамар ответил: "Подождите! Ждать и смотреть!"

Затем он сунул шерсть, булавки, конские гвозди, солому, иголки и мох в рот изображения, и у Джона Мартина были такие ужасные боли в животе, что у него начались судороги; и после того, как ему дали рвотное, изрыгнул все вышеназванные предметы, за исключением булавок и игл, которые пробивались сквозь его плоть, причиняя ему самые изощренные пытки.

Глэдис, отказавшись от походов в театр, чтобы быть с отцом во время этих припадков, теперь заявила, что больше не может видеть его в такой мучительной боли, хотя в ее силах предотвратить ее.

- Скажи ему, - сказала она, - скажи Хамару, что примешь его условия. Не думай обо мне! Я бы предпочел сделать все, что угодно, лишь бы не видеть, как ты так страдаешь.

"Я могу еще немного продержаться, - простонал он, - во всяком случае, мне еще не нужно сдаваться".

Время от времени наступала передышка - может быть, на несколько часов, может быть, на несколько дней, - потом пытки возобновлялись. И всегда Джон Мартин заставлял себя терпеть их. Наконец наступил кульминационный момент.

Хамар, взбешенный тем, что его усилия до сих пор оказывались бесплодными, решил, поскольку время поджимало, разыграть свою козырную карту и либо выиграть, либо проиграть все. Он позвонил Глэдис по телефону.

"Мое терпение истощилось, - сказал он. - Я дам тебе еще один шанс, и только один. Немедленно согласись обручиться со мной, иначе я поражу твоего отца самой опасной формой рака и оставлю его умирать.

Теперь у Глэдис не было сомнений, что ей делать. Больше всего на свете она боялась рака, и после того, как Хамар дал ей множество доказательств своего мастерства в черной магии, она ни на мгновение не усомнилась в том, что он может, если захочет, исполнить свою угрозу.

- Я решила, - слабо сказала она, - сдаться.

- Значит, ты меня принимаешь? - сказал Хамар.

- Д-да!

- Когда я могу тебя увидеть?

"Когда хочешь".

"Тогда я приду сейчас же", - ответил Хамар. " До свидания. "

Но Хамар, когда он прибыл в Коттедж, не реализовал ни одного из радостных ожиданий, которые он предавался в пути . Глэдис была больна - так сообщила ему мисс Темплтон - и в то же время умоляла его, если он действительно уважает мисс Мартин, не просить ее о встрече в ближайшие несколько дней; и на эту просьбу Хамар, не видя альтернативы, был вынужден согласиться.

Вскоре после того, как он ушел, позвонил Шил Давенпорт и нашел Глэдис одну в саду.

- Мне сказали, что твой отец болен, - сказал он, - и хотел бы услышать о нем получше. Как он?"

- Я думаю, сейчас с ним все в порядке, - ответила Глэдис, - но он ужасно страдал. Действительно, мы все пережили ужасное время". И она рассказала ему, что произошло.

- Значит, вы в последнее время не выступали в "Империале"? - спросил Шил.

- На прошлой неделе - нет, - ответила Глэдис. "Я не мог оставить отца".

- Как мистер Бромли Бернэм обходился без вас? - с горечью спросил Шил.

- Я тебя не понимаю, - тихо сказала Глэдис. - У меня есть дублерша, и, насколько мне известно, она полностью удовлетворена. У меня есть новости, которые, боюсь, вам не очень понравятся.

Шил побледнел. "Что это такое?" он запнулся.

"Я помолвлен, чтобы выйти замуж".

На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем Шил машинально воскликнул: "Помолвлен, чтобы выйти замуж! Кому?"

"К Леону Хамару! Я ничего не мог с собой поделать". И объяснила позицию.

- Но он никогда не заставит тебя в этом, - сказал Шил. - Он не мог быть таким грубияном.

- Боюсь, что он это сделает, - ответила Глэдис. "Он довольно ясно показал, что способен на все. Я дал ему свое обещание - я должен сдержать его.

- Тогда прощай весь интерес к жизни - для меня, - сказал Шил, сглотнув. - Я не думал ни о ком, кроме тебя, с тех пор, как мы впервые встретились. Ради тебя - в надежде когда-нибудь завоевать тебя я боролся; Я примирился с голым существованием. Теперь я потерял тебя, я потерял все. Я ненавижу жизнь. Мне нужно-"

- Ничего подобного ты не сделаешь, - перебила ее Глэдис, - если только ты не хочешь, чтобы я пожалела, что встретила тебя. Удивительно, что ты говоришь: "Мне незачем жить" - когда мы еще можем быть друзьями; и когда вы можете, по крайней мере, завоевать мое уважение, подставив плечо рулю и изо всех сил стараясь попасть в него.

- А ты - что насчет тебя?

- Не обращайте на меня внимания - я вполне могу о себе позаботиться.

- Ты будешь жить в аду, - воскликнула Шил, ее глаза сводили его с ума. "Даже если ты не заботишься обо мне, я не хочу спокойно стоять в стороне, пока ты проводишь свою жизнь в Чистилище. Хамар заполучил тебя с помощью какой-то дьявольской уловки, и если я не смогу помешать ему каким-либо другим способом, я убью его. Он не женится на тебе.

- Будет, - вздохнула Глэдис. "Никто не может остановить его. Он всемогущ".

По-видимому, утверждение Глэдис было более или менее верным; и девяносто девять человек из ста, при тех же обстоятельствах, что и Шил, теперь признали бы безнадежность положения. Но Шил был ненормальным. В тот вечер, возвращаясь домой из коттеджа, он продолжал повторять про себя: "Моя цель - Глэдис. Я хочу только Глэдис. У меня будет только Глэдис. И, однажды решив заполучить Глэдис, ему казалось, что из всех препятствий, стоявших между ним и Глэдис, он мог и хотел сделать только ступеньку. "Поскольку, - убеждал он себя, - в любви и на войне все прекрасно, я завоюю Глэдис с помощью другой женщины".

И тут же позвонил Лилиан Розенберг, чтобы попить с ним чаю.

Последний уже договорился на полдень; но, тем не менее, она приняла приглашение Шила.

- Сделаешь мне одолжение? он спросил.

- Если это что-то, что в моих силах, - сказала она. "Что это такое?"

"Я хочу, чтобы ты узнал, как Хамар использует свои заклинания. Я спрашивал тебя раньше?

- Я знаю, что ты это сделал, и я не забыла, - сказала Лилиан, - но мне нужно быть очень осторожной. Я играл роль подслушивателя раз или два и услышал достаточно, чтобы подтвердить свои подозрения, что Хамар связан со злыми оккультными силами. Я не раз слышал, как он молился им вслух, и у меня также есть проницательная мысль, что он совершает, по крайней мере, некоторые из своих заклинаний с помощью восковых фигур. Но зачем тебе это знать?

"Только любопытство. Я очень интересуюсь оккультизмом".

"Ты же не хочешь начать конкурирующее шоу, не так ли?" - шутливо спросила Лилиан.

"С максимальным капиталом в два фунта - и минимумом знаний!" Шил рассмеялся. "Едва ли. Я бы с удовольствием. Я бы предложил тебе должность управляющей.

"Партнер!"

- Ну, партнер, если хочешь. Вы бы взяли его?

"Возможно!" сказала она, глядя на него с внезапной застенчивостью. "Как жаль, что ты не богат. Разве вы не можете получить должность, которая будет приносить вам около 200 фунтов стерлингов в год для начала? Я верю, что вы действительно хотите, чтобы вас что-то стимулировало, чтобы вы работали с полной серьезностью - тогда вы добьетесь успеха. В тебе есть твердость - я люблю твердость, - но пока она скрыта, она хочет проявиться.

- Вы очень любезны, - сказал Шил, - но, боюсь, я безнадежен и, будучи таковым, не имею права находиться в вашей компании. Ты пойдешь со мной в театр?"

"Театр! Когда тебе нечего делать в моей компании, и когда это все, что ты можешь сделать, чтобы заплатить за аренду заднего чердака!

- О, неважно. Мне дали билеты. В последнее время я немного занимаюсь журналистикой, и один мой знакомый театральный критик выделил мне два места в "Империале"!

"Император!" Лилиан Розенберг эякулировала. "Вот где играет Глэдис Мартин, конечно! Я терпеть ее не могу!"

- Она не единственная в актерском составе, - сухо заметил Шил, - а пьеса хорошая! Приходи!

Приложив еще немного усилий, Шил добилась ее согласия; и он, и она наслаждались игрой, или, вернее говоря, событием, безмерно. Пока Глэдис была на сцене, глаза Шила ни разу не отрывались от нее; в то время как на протяжении всего спектакля Лилиан Розенберг видела только Шиэля, думала только о Шиэле. Интерес, который она проявляла к нему, интерес, который она так уверенно утверждала, был только интересом, быстро вырос - вырос до неузнаваемости. Теперь достаточно было одного прикосновения, чтобы превратить этот интерес в нечто более теплое; и филип не заставил себя долго ждать.

Шил провожал Лилиан до ее квартиры на Маргарет-Террас, повороте с Окли-стрит, когда мужчина сбил женщину с ног прямо у них на глазах. Он был самым обычным уличным хулиганом - выбеленным английским рабочим, - и женщина, которую он, без сомнения, уже пятьдесят раз обслужил таким же образом, вероятно, хорошо привыкла к такому обращению. Но это было больше, чем мог выдержать Шил, который провел так много своей жизни там, где к женщинам относятся по-разному, и, прежде чем Лилиан Розенберг успела возразить, он бросился к распростертой женщине и удерживал мужчину в страхе. Началась потасовка, к которой присоединилась женщина, которой Шил помог встать на ноги. Теперь и мужчина, и женщина напали на Шила, который, прислонившись спиной к перилам, защищался, как мог.

Время было позднее, полиции поблизости не было, и казалось слишком вероятным, что потасовка кончится трагедией. Рабочий был крепким парнем, ниже Шила, но гораздо шире и тяжелее, и любой мог с первого взгляда понять, что у Шила нет шансов против него. Лилиан Розенберг, не зная, что делать, выбежала на Оукли-стрит и, поскольку никого не было видно, направилась к ближайшему освещенному дому и яростно позвонила в звонок. К двери подошел мужчина, которого, не обращая внимания на его уговоры, она схватила за руку и вытащила на улицу.

Они прибыли на место действия как раз в тот момент, когда хулиган, прорвавшись сквозь охрану Шиэля, нанес ему страшный удар по лбу, отчего тот отлетел к перилам. Новичка (на которого сразу же повернулись и мужчина, и женщина, увидев выведенного из строя Шиэля), вероятно, постигла бы та же участь, если бы жильцы нескольких соседних домов, среди которых было полдюжины атлетичных молодых людей, не были разбужены шум, вышли на улицу, и хулиган и его товарищ, видя, что шансы были против них, сбежали из лагеря.

Шил еще не совсем пришел в сознание, когда Лилиан Розенберг, невзирая на приличия, провела его в свою гостиную, вымыла ему лоб, напоила его бренди и, устроив ему постель на диване, велела ему отдохнуть там до утра. утро.

Когда он уезжал, он совсем оправился, и Лилиан Розенберг наконец поняла, что любит его.

ГЛАВА XXIV

ПОДПОНА

Через несколько дней после инцидента на Маргарет-Террас на Шила пришло вдохновение. Он обедал с старого школьного приятеля, которого он совершенно случайно встретил в Линкольнз-Инн, до этого потеряв его из виду на много лет, и разговор, который сначала ограничивался старыми днями, постепенно сместился к тому, что всегда было главным в душе Шила. разуме, а именно, Modern Sorcery Company, т.е. Хамар, Келсон и Кертис.

"Знаете ли вы, - заметил его друг, - что старый закон, введенный в правление Генриха Пятого против колдовства, никогда не отменялся?"

- Вы не хотите этого сказать, - взволнованно воскликнул Шил - его осенила смутная мысль. "Расскажи мне все об этом."

- Ну, это довольно длинный заказ. Во-первых, он налагает все виды наказаний от смертной казни до штрафов. Во-вторых, оно действовало до начала царствования Георга Третьего, когда произошел последний случай сожжения человека за колдовство в Англии, и с тех пор оно вышло из употребления".

- Можно ли его оживить? - спросил Шил, и его внезапно охватила дикая надежда.

"Насколько я знаю, наоборот, мог", - ответил его друг, который, кстати, был адвокатом. "Конечно, никого нельзя было сжечь или повесить под ним, но могли оштрафовать или посадить".

"Тогда я желаю, чтобы вы возбудили дело против Modern Sorcery Company! Я бы небо и землю перевернул, чтобы негодяев посадили в тюрьму!" И он рассказал своему другу, как обстоят дела между Глэдис и Хамаром.

Адвокат, чье имя было Севеннинг, Х.В. Севеннинг, известный в TCD и Челтенхемском колледже, очень заинтересовался. Дело было не только в том, что в нем проснулось чувство рыцарства, но и в том, что он увидел забаву. Следовательно, вышеупомянутый разговор привел к судебному преследованию, которое имело место примерно четыре недели спустя, и было сообщено в London Herald следующим образом:

В Олд-Бейли прозвучало чрезвычайное обвинение.

Возрождение древнего статута.

Вчера в Олд-Бейли перед Его честью судьей Рошером Леону Хамару, Эдварду Кертису и Мэтью Келсону из Modern Sorcery Company Ltd. были предъявлены обвинения в соответствии с 23-м законом Генриха Пятого, C. 15, что делает это преступлением, караемым смертной казнью. практиковать и управлять заклинаниями. Дело для обвинения обещает быть затяжным. Будет вызвано огромное количество свидетелей, которые очень хотят дать показания; и ожидается, что большая часть их свидетельств будет носить самый экстраординарный характер.

Обвиняемые цитируются в том, что они нанесли заклинания на телесные повреждения, которые во многих случаях оказывались смертельными, на огромное количество людей, представляющих все жизненные ранги.

Хильда, графиня Рамсгейт, явившаяся в тяжелом трауре, была первой вызванной свидетельницей. В своих показаниях она заявила, что именно благодаря рекламе, которую она увидела в Ladies' Meadow , она проконсультировалась с Modern Sorcery Company Ltd. с целью купить заклинание, чтобы предотвратить простуду своего домашнего пекинеса Брута. на его печень. Она надеялась увидеть мистера Келсона, так как слышала, что он более сочувствующий в отношении женщин, чем мистер Хамар или мистер Кертис, но поскольку мистер Келсон был занят, она вместо этого посоветовалась с мистером Эдвардом Кертисом. . Последний наложил на нее заклинание, которое, как он уверял ее, должно было произвести желаемый эффект, но как только она вернулась домой, ее обожаемый Брут впал в меланхолию и умер в бреду, укусив ее ребенка, который, кстати, умер. слишком.

Со стороны защиты Джеральд Кирби, KC, заявил, что заклинание, которое его клиент наложил на графиню, было совершенно безвредным; что оно никак не могло вызвать ни меланхолии, ни сумасшествия. "Можно ли, - сказал он, - поставить в зависимость женщину, которая явно больше думает о смерти своей собаки, чем о своем ребенке!"

Суд был отложен до завтра.

В газете следующего дня доказательство обвинения было продолжено. Леди Марджори Тэтлер, которая в еженедельных и иллюстрированных журналах, не по какой-либо иной причине, кроме ее хваленой красоты, снова и снова представлялась многострадальной публике, была первой, кто вышел на свидетельскую трибуну.

Она заявила, что Эдвард Кертис вместо того, чтобы дать ей заклинание, чтобы Флорилда выиграла дерби, дал ей что-то дьявольское, от чего у нее на лице выступили пятна, и что ей пришлось пройти самое дорогое лечение, прежде чем их можно было получить. избавиться от.

В ходе перекрестного допроса леди Марджори Татлер призналась, что попросила у Эдварда Кертиса заклинание, которое заставит заболеть всех лошадей, участвующих в этой конкретной скачке, кроме Флорилды.

Со стороны защиты Джеральд Кирби, KC, объяснил, что его клиент был настолько возмущен безнравственностью просьбы леди Марджори, что он намеренно дал ей заклинание, которое не подействовало бы на лошадь и не могло вызвать у нее прыщей. Лицо госпожи. "Заклинание, которое дал ей Эдвард Кертис, - сказал Джеральд Кирби, - представляло собой смесь конопляного семени и саго, приправленную фиалковым порошком, и моя клиентка поручила ее светлости носить его рядом с сердцем". (Громкий смех.)

Леди Корали Марс, следующая свидетельница, которая заявила, что искала заклинание, чтобы заставить мужчину, на котором она была вынуждена выйти замуж, впасть в транс как раз перед тем, как должна была состояться церемония бракосочетания; и что вместо того, чтобы вызвать это, заклинание, которое Эдвард Кертис продал ей, заставило ее танцевать Святого Вита, - ловко поймала в ловушку признание, что она действительно хотела, чтобы ее жених был поражен параличом. - Желание, - объявил Джеральд Кирби, драматически взмахнув руками, - которое так возмутило мою клиентку, что вместо того, чтобы дать ей заклинание, которое она хотела, он дал ей такое, от которого ее обрученный муж будет более чем когда-либо жаждать любви. брачный час наступить. Что же касается Пляски святого Витта, может ли какая-нибудь женщина с эмоциональной и истерической натурой, как, очевидно, была у леди Корали Марс, когда-нибудь избавиться от такой жалобы?

Достопочтенный. Августа Мэппл, заявившая, что она посетила Компанию Современного Волшебства с целью получить заклинание, чтобы нанести поражение правительству, поразив большую часть их сторонников такими ядовитыми атаками, которые потребовали бы их отсутствия в Палате, и что вместо того, чтобы наложить на нее такое заклинание, Эдвард Кертис дал ей такое заклинание, от которого все члены ее семьи упали с лестницы. Правительство в Палате внезапно охвачено столбняком. - Дьявольская просьба, ваша светлость, - сказал Джеральд Кирби, - и такая, на которую мой клиент никак не мог согласиться. Следовательно, в наказание за такую жестокость он продал ей заклинание, от которого у нее случился резкий приступ зубной боли. Это никак не могло привести к тем несчастьям, которые она ему приписывает".

Далее цитировать нет необходимости. Гораздо большее число этих свидетелей, подвергшихся перекрестному допросу мистером Кирби, который защищал с умением, которое редко, если вообще когда-либо, было превосходно, было вынуждено признаться, что они хотели заклинания для гораздо более тонкого и опасная цель, чем они заявляли ранее; признания, которые, конечно, нанесли серьезный ущерб делу обвинения.

Шил потерял надежду. Он ждал суда с волнением, граничащим с безумием. Это никогда не выходило из его ума. Он думал об этом за едой, он думал об этом за работой, он думал об этом на улице, и когда он ложился спать, он видел это во сне.

"Я спасу тебя! Я тебя еще спасу! он написал Глэдис. "Суд может привести только к одному - распаду и тюремному заключению троицы".

Но когда он каждый день читал газеты и видел, как почти в каждом случае показания, которые должны были быть изобличающими обвиняемых, искажались в их пользу, его сердце сжималось.

Теперь был только один шанс - Лилиан Розенберг. Из всего персонала, работавшего в зале на Кокспер-стрит, она была лучше всего знакома с методами работы господ Хамара, Кертиса и Келсона.

"Мы должны во что бы то ни стало заполучить эту девушку", - сказал Шил Х. В. Севеннинг. - Ты говоришь, что уверен, что нравишься ей. Поработайте над ее чувствами, чтобы разоблачить Фирму.

- Мне не очень нравится эта идея, - сказал Шил, - но я полагаю, что цель оправдывает средства.

- Конечно! - возразил Севеннинг. - Это ваш единственный шанс спасти мисс Мартин.

Следуя этому предложению, Шил обратился по этому поводу к Лилиан Розенберг.

- А заклинания? - спросил он ее. - Ты уже узнал, как с ними работает Хамар?

- Я только снова слышала, как он бормочет в своей комнате, - сказала она, и ее щеки побледнели. - И - вы только посмеетесь надо мной - я видел странные тени, парящие в его дверях и крадущиеся по коридорам, тени, которые напугали меня. Я никогда не знал, что такое настоящий страх, пока не попал на Кокспер-стрит, и последние несколько недель я почти слишком боялся открыть дверь своей комнаты, опасаясь, что увижу что-то стоящее снаружи".

- Вы, я полагаю, не сомневаетесь в том, что эта троица занимается колдовством?

"Я определенно думаю, что во всем, что они делают, им помогают злые духи".

- Вы одобряете такие действия?

"Я не думаю, что они правы. Я не думаю, что у нас есть право совать нос в Неизвестное. Когда-нибудь, несомненно, нам будет дано это знать, но пока этот день не наступит, нам лучше оставить это в покое".

"Если ты так думаешь, - сказал Шил, - как ты можешь смириться с тем, что работаешь на этих людей?"

"Как я могу помочь себе?" Лилиан Розенберг ответила. "Нищие не могут выбирать. Я не несу ответственности за то, что они делают".

- Но если бы вы знали, что они собираются совершить гнусное преступление, разве вы не сочли бы своим долгом попытаться обойти их?

"Это зависит от того, - сказала Лилиан Розенберг. "Если бы я мог остановить их, не рискуя потерять свой пост, то я бы, наверное, попытался остановить их, но если остановить их означало быть "уволенным", то уж точно не стоило бы этого делать. В наши дни не так просто получать посты, особенно хорошо оплачиваемые посты вроде этого. За кого ты меня принимаешь, за дурака!"

- Значит, ты не веришь в самопожертвование даже ради друга? Шил медленно сказал.

- Это зависит от степени дружбы, - ответила Лилиан. - Если бы это был кто-то, кто мне очень нравился, тогда... может быть!

"Есть ли кто-нибудь, кто тебе очень нравится! Я почему-то не мог представить, что ты кого-нибудь очень любишь.

- А ты не мог? - сказала Лилиан с легким смешком. - Ты не считаешь меня способной на глубокую привязанность. Вы, наверное, забываете, что женщина не всегда держит свое сердце на рукаве.

- Признаюсь, я не понимаю женщин, - сказал Шил, - и мне лучше сразу перейти к делу. Мне довелось узнать, что троица - или, по крайней мере, одна из троицы - замышляет совершить нечто сверхотвратительное - жестокое и постыдное преступление, которое я особенно хочу предотвратить. Но я, возможно, ничего не смогу сделать без вашей помощи! Ты мне поможешь?"

"Как я могу ?" - спросила Лилиан.

- Да ведь, обнаружив что-нибудь, что могло бы послужить уликой против них, или высказав свое мнение в суде. Есть только один способ удержать троицу от этого подлого дела - заставить это дело, которое сейчас рассматривается, пойти против них".

"Ну, а если, по какому-нибудь случаю, подсудимые выиграют! Что со мной будет?"

"Ах! вот где бы проявилось ваше самопожертвование! Это был бы благородный поступок".

"Как это неправильно, вы говорите, что они собираются совершить преступление, касается вас лично?"

"Это касается кого-то, с кем я лично знаком".

- Кто-нибудь, кто тебе нравится?

"Да!"

- Отношения?

- Этого я не могу сказать.

- Тогда я не могу вам помочь. я естественно любознательна; любопытство, как известно, женская привилегия. Ты должен мне все рассказать.

- Тогда это для друга!

"Мужчина?"

"Нет, - ответил Шил, - для девушки!"

Наступила решительная тишина, затем заговорила Лилиан Розенберг.

- Я когда-нибудь слышал, чтобы вы упоминали о ней?

- Иногда, - ответил Шил.

Снова наступила тишина. Затем Лилиан Розенберг медленно сказала:

- Вы, конечно, не имеете в виду Глэдис Мартин! Я не могу думать ни о ком другом".

- Я имею в виду ее! - ответил Шил, опуская глаза. "Ее должны заставить выйти замуж за Хамара".

"Глупый дурак!" - сказала Лилиан Розенберг. "Я хотел бы видеть, как кто-то пытается принудить меня. И ради служения ей ты хочешь, чтобы я пожертвовал собой. И она с отвращением отвернулась.

После этого интервью Лилиан старательно избегала Шила; и, отчаявшись, наконец, когда-либо завоевать ее расположение, Шил сообщил о своей неудаче HV Sevenning.

- Мы должны вызвать ее в суд, - сказал Севеннинг.

- Ты никогда не заставишь ее так говорить, - сказал Шил. "Если однажды она решила ничего не делать, ничто никогда не заставит ее".

"Я слышал это от людей и раньше, - сухо ответил Г. В. Севеннинг, - но то, что может сделать свидетельская трибуна, удивительно; оно чудесным образом развязывает самые тупые языки".

- Это не ее, - настаивал Шил.

Однако Х. В. Севеннинг считал, что знает лучше, а какой юрист не знает? Более того, все это было частью игры - великой игры в получение дурной славы любой ценой. Он вручил повестку.

Как и большинство современных девушек, Лилиан Розенберг была полностью эгоистичной; и в этой вине были виноваты только ее родители. Она была воспитана с одной идеей доставлять себе удовольствие, говорить и делать именно то, что считает нужным; и никто никогда не мешал ей. Однако сейчас случилось непредвиденное. Она была поражена великой страстью и впервые в жизни столкнулась с поразительным предложением "самопожертвования". Она любила Шила. Она не хотела выходить за него замуж по той простой причине, что у него не было денег, но это только добавляло остроты ситуации. Она любила его все больше. Она знала, что Шил любит Глэдис Мартин. Другой вопрос, сможет ли он когда-нибудь жениться на Глэдис, но он все равно любил ее. И предложение, столь внезапно навязанное Лилиан Розенберг, заключалось в том, что она должна пожертвовать собой не только для того, чтобы спасти Глэдис Мартин от брака с Хамаром, но и для того, чтобы проложить путь Шил, полагая, что Глэдис сможет примириться с нищетой, жениться на ней. сам. Другими словами, она была призвана отказаться от того, что в данный момент было для нее самым дорогим в мире, и смириться со всеми неудобствами и заботами, связанными с увольнением с работы, - ибо, если бы она дала показания, которые каким-либо образом нанести ущерб фирме "Хамар, Кертис и Келсон", она, несомненно, лишилась бы своего поста и, по всей вероятности, никогда не получила бы другого - по крайней мере, не такого хорошего - из-за женщины, которую она не знала, но тем не менее , ненавидел.

И все же в ней, как и почти в каждой девушке, какой бы современной она ни была, был аккорд, откликающийся на героическое. Некоторое время назад она бы посмеялась над самой мыслью о самопожертвовании; но сейчас она действительно поймала себя на мысли об этом. Она продолжала думать и об этом, пока суд не продвинулся далеко вперед, и уже практически решила донести на троицу и сама пойти к стене, когда повестка была вручена.

ГЛАВА XXV

КЕРТИС В НОВОЙ РОЛИ

В одно мгновение Лилиан Розенберг решила, какой курс она изберет.

"Какой отвратительный поступок", - возмущенно восклицает она. имед. "Я бы не поверил насчет Шила. Идея заставить меня дать показания - заставить меня спасти ситуацию ради женщины, которую, как он думает, он любит! Я не буду этого делать!

И она сдержала свое слово. Помимо ее важности как свидетельницы, значительный интерес к ней привлекал ее внешний вид - она была бесконечно привлекательнее любой из женщин, которые до сих пор появлялись на свидетельской трибуне, - хотя многие из них были так называемыми светскими красавицами.

"Вы были неправы", - было выражение, которое Шил прочитал в глазах Г. В. Севеннинга, когда Лилиан Розенберг приносила присягу. - Она на нашей стороне.

Но каким бы простым во многих отношениях ни был Шил, он знал женщин лучше, чем адвокат, и чрезвычайно милое выражение лица, которое приняла Лилиан Розенберг и которое, как он знал, было совершенно ей чуждо, наполнило его опасениями. И он не ошибся. Доказательства, которые она дала, были полностью в пользу трио.

Дело для обвинения было прекращено. Для защиты Джеральд Кирби, KC, прибегнул к сатире. Он охарактеризовал весь процесс как самый абсурдный из всех, что когда-либо слышали в суде за последние два столетия, и удивлялся только тому, что можно было нанять адвоката для такого нелепого судебного преследования.

"Хотя, - заметил он, - такие духи, как указано обвинением, действительно существуют - что крайне сомнительно, - до сих пор не было представлено никаких надежных подтверждающих доказательств относительно них, и обвинение совершенно не смогло доказать, что они Именно через этих духов Компания Современного Волшебства творила свои заклинания. Чудесные подвиги, которые мы все видели на Кокспер-стрит, были совершены - как неоднократно заявляли подсудимые - благодаря воле - чистой силе воли и ничему другому; и я намереваюсь представить доказательства, чтобы показать, что секрет удивительной эффективности всех чар и заклинаний, продаваемых Колдовской Компанией, также заключается в силе воли. Всякий раз, когда с ними консультировались по поводу приобретения заклинания, Фирма неизменно указывала покупателям на этот факт, тщательно объясняя в то же время, что кольца, медальоны и другие предметы, проданные им, предназначались лишь для того, чтобы помочь им сконцентрироваться. . Смешно предполагать, что такие ничтожные статьи могли сами по себе вызвать такие бедствия, какие им приписывают свидетели обвинения. Но вы, конечно, не поверили показаниям таких свидетелей. Как ты мог? Как можно было ожидать чего-либо, кроме лжи, от женщин, которые на перекрестном допросе признали, что их цель в получении заклинаний была гораздо более опасной, чем они сначала заставили вас предположить. Они искали заклинания, которые причинили бы зло, и это зло не свершилось. Теперь я спрашиваю вас, если бы Фирма создавала свои заклинания с помощью злых духов - ведь только злые духи связаны с Колдовством - разве заклинания, которые они продавали, не привели бы к тем зловещим результатам, для которых они были необходимы? ? Несомненно, они бы! И они не произвели желаемого эффекта просто потому, что их действие зависело не от действия духа, а от силы воли человека; какой властью было слишком ясно видно, что светские дамы, которые выступали свидетелями обвинения, не обладали.

"Можно спросить, почему подсудимые, если они не совершают своих заклинаний с помощью черной магии, именуют себя "Колдовской Компанией" - и таким образом вводят общественность в заблуждение? Очевидно, они делают это исключительно для рекламы. "Волшебная компания" - привлекательное название, "цепляющее" название, и по этой причине, которая, безусловно, является законной, поскольку строго соответствует преобладающим обычаю рекламы, фирма Хамара, Кертиса и Келсона приняла это. Они не ожидали - они не были настолько глупы, чтобы ожидать, - что кто-нибудь воспримет их буквально. Они думали, как мы с вами думаем, что к колдовству нельзя относиться серьезно, что оно ограничивается сказками и что, как сказка, оно действует только в детской.

Такова была суть выступления адвоката защиты. Затем ряд свидетелей дали показания в пользу подсудимых; и когда обвинитель поднялся, было слишком очевидно, что он умолял безнадежное дело. Суд с плохо скрываемой насмешкой почти не выслушал его.

Двумя часами позже " Метеор" , всегда первый на поле боя, когда возникают сенсации, возглавил первую колонку своей первой страницы с:

КРАХ ДЕЛА О ВОЛШЕБСТВЕ

Сокрушительная речь Джеральда Кирби, KC

Оправдание подсудимых

"Судья, - сообщал " Метеор " , - выразил свое полное согласие с защитником. "Действие, - сказал он, - никогда не должно было возбуждаться - было в высшей степени нелепо обвинять кого-либо в союзе с силами, в существование которых ни один здравомыслящий человек не мог бы поверить".

Шил был в отчаянии. Все шансы на спасение Глэдис, казалось, быстро исчезали. Он позвонил ей, и ему ответила мисс Темплтон.

"Глэдис, - сказала она, - ушла с Хамаром, который приехал в коттедж, как только суд закончился и был известен приговор".

"Я бы хотел, чтобы мы выиграли дело", - заметил Шил.

- Я тоже, - ответила мисс Темплтон, - и Глэдис тоже - теперь она считает свое положение абсолютно безнадежным!

- Скажи ей, чтобы не падала духом, - поспешно ответил Шил. - Если я не найду других средств, я... - но мисс Темплтон положила трубку, и он обратился к ветру.

Полный гнева на Лилиан Розенберг, он подошел к ней и встретил ее, когда она входила в свой дом.

- Я пришел к вам в последний раз, - объявил он. - После того, как ты вел себя в суде, мы больше не можем быть друзьями.

- Я не понимаю, - сказала она довольно дрожащим голосом. "Что я сделал?"

- Только лжесвидетельствовал, - возразил Шил. "История, которую вы рассказали судье, сильно отличалась от истории, которую вы рассказали мне, поэтому для нас невозможно продолжать нашу дружбу. Я никогда не мог бы иметь ничего общего с женщиной, на слово которой я не могу положиться, чей характер я презираю, которую презираю, и... -- он хотел добавить, -- ненавижу, -- но сдержался и не мог себе доверять. в ее присутствии он бросил на нее взгляд крайнего презрения и, развернувшись, быстро ушел.

Как во сне, Лилиан Розенберг поднялась наверх, в свою комнату, и, бросившись на кровать, уткнулась лицом в подушку и предалась припадку слез. Ей было так больно не думать о том, что она потеряет Шила - она могла бы смириться с этим, - а мысль о том, что она потеряет его уважение. Большинство людей согласились бы с ней - уверили бы ее, что она поступила правильно, позаботившись о номер один. "Что такое, в конце концов, лжесвидетельство?" - возразила она. "Почти все в этом мире лжесвидетельствуют в тот или иной момент - и уж точно все женщины".

Но ей было важно не мнение большинства, а уважение одного; уважение, которым она умышленно и злобно пожертвовала.

Было ли слишком поздно восстановить его?

В отношении Глэдис она была очень скептична. Нежелание принять Хамара в качестве своего будущего мужа она по-прежнему считала притворством и была убеждена, что в глубине души Глэдис была только рада возможности выйти замуж за такого богатого человека. Раз так, она не могла заставить себя думать, что причинила Шиилу какую-либо настоящую злость. Глэдис никогда не выйдет за него замуж. Единственным человеком, которому она причинила вред, была она сама. Она солгала, а Шил был не из тех людей, которые легко простят подобное оскорбление. Тем не менее, плач не принесет пользы; это только сделает ее уродливой. Она встала, выпила чай и вышла. На свежем воздухе она могла думать лучше - это ее успокаивало. По той или иной причине - возможно, по обычаю - она направилась к Кокспер-стрит и там наткнулась на одного из немногих людей, которых ей особенно хотелось избегать, - Келсона.

Он был рад ее видеть.

"Это нектар для меня снова быть вне дома", - сказал он. - Иерусалим! Во дворах было ужасно. Поужинай со мной.

Стояла прекрасная звездная ночь - воздух был прохладным и освежающим, и Лилиан Розенберг охватила дикая беззаботность. Она бы поужинала с дьяволом, если бы он попросил ее.

"Теперь мне нечего терять, - сказала она себе. "Ничего! У меня будет интрижка.

"Куда нам идти?" она спросила. "Это должно быть какое-то интересное место".

- Почему не в мою комнату? он сказал. -- Там лучше поговорим -- мы будем совсем одни!

Она не возражала, и они уже собирались сесть в такси, как вдруг появились Хамар и Кертис.

"Мэтт!" - воскликнул Хамар, схватив его за локоть. - Я хочу поговорить с тобой.

- Не сейчас, - запротестовал Келсон, жадно глядя на Лилиан.

"Да нет!" - сказал Хамар. "Однажды! Я не задержу вас более чем на пять минут, - и он потащил Келсона за собой.

В тот момент, когда они ушли, Кертис, который явно сильно выпил, обратился к Лилиан.

- Келсон не вернется, - сказал он. "Хамар злится на него. Он говорит, что если еще раз увидит вас вместе, то уволит. Позволь мне занять его место!"

К ней пришло внезапное вдохновение. Она очень хотела узнать одну или две вещи, и если немного уговорить, Кертис в его нынешнем состоянии может рассказать ей что угодно. Она постарается.

- Хорошо, - сказала она. "Я приду."

Они сели в такси, и Кертис, насколько позволяли его затуманенные чувства, занялся с ней неистовой любовью.

После ужина - они ужинали в его комнате - он стал гораздо более влюбчивым. Она позволила ему сесть рядом с собой, она позволила ему обнять ее за талию; но прежде чем она позволила ему поцеловать себя, она заключила сделку.

"Нет!" - сказала она, отталкивая его. - Еще нет. Это может прийти позже - если вы будете хорошим. Я хочу, чтобы ты сначала сказал мне кое-что. Насчет этого брака мистера Хамара и мисс Мартин - может ли он состояться?

"Возможно!" - сказал Кертис с глупой ухмылкой. "Возможно! Немного. Леон ничего не значит! Он только хочет повеселиться от помолвки с хорошенькой девушкой, как я хочу повеселиться с тобой. Больше ничего."

"Тогда он бросит ее через некоторое время".

"После того, как он получит то, что хочет получить".

- А если она окажется другой, чем он ожидает?

"После того, как он пройдет седьмую стадию - все будет в порядке!" - сказал Кертис, решительно сжав ее талию. "Тогда все будет хорошо. Ты и Мэтт, например, и я, и... и... виски!

"Этап седьмой! Что ты имеешь в виду?"

- А почему бы и нет? Кертис забулькал, а потом в его водянистых глазах внезапно блеснул разум, добавил он. - Тогда я не скажу вам - меня ничто не заставит. Это секрет!

- Я не буду целовать тебя, пока ты не поцелуешь! - сказала Лилиан Розенберг.

- Я заставлю тебя.

- О нет, ты не будешь! - воскликнула Лилиан Розенберг, высвобождаясь из его хватки и поднимаясь. - Не смей прикасаться ко мне. Я иду".

Кертис наблюдал за ней с беспомощной ухмылкой. Потом он вдруг закричал: "Вернись! Вернись, я шай!

- Ну, ты сделаешь, как я хочу? - сказала Лилиан Розенберг.

- Я сделаю все - все, чтобы доставить вам удовольствие, - если только вы останетесь со мной.

Она села, и его рука снова обняла ее.

- Сейчас, - сказала она, отталкивая его лицо. "Скажи мне!"

Постепенно она вытянула из него всю историю договора с Неизвестным, как на пятой стадии, стадии, на которую они собирались вступить, им будут дарованы новые силы - их нынешняя сила , т.е. болезни, которые затем отменяются; как они обретут высшую власть над женщинами, когда достигнут последней ступени - седьмой ступени; и как договор будет нарушен и их разорят, если кто-то из них женится, или если что-то произойдет до того, как будет достигнута эта последняя стадия, что разъединит их.

Лилиан теперь многое могла объяснить. Жуткое чувство, которое она всегда испытывала в здании; любопытные загадочные тени, которые она видела парящими над дверными проемами и порхающими по коридорам; необычайный характер подвигов и заклинаний; Бормотание Хамара и его ярость всякий раз, когда Келсон говорил с ней, больше не были совершенно неразборчивыми. Но она должна знать все. Она должна быть самой требовательной.

В конце концов, она получила от Кертиса все, что можно было получить от него, и безудержно расхохоталась, когда он извинился, сославшись на то, что все это дело рук Леона - Леон велел ему предложить ей небольшую компенсацию за потерю эскорта. .

"И вы компенсировали мне более чем достаточно", - сказала Лилиан Розенберг. - Теперь ты получишь свою награду, - и она поцеловала его - поцеловала три раза на счастье.

- Но ты не поедешь? - сказал он, вставая на ноги и пытаясь удержать ее. "Ты не уйдешь, пока розово-утреннее солнце не осветит нас смутно".

- О, да, я, - сказала она. "С меня довольно вас! До свидания!"

И прежде чем он успел помешать ей, она подбежала к входной двери и вышла.

ГЛАВА ХХVI

В ГАЙД-ПАРКЕ НОЧЬЮ

Но теперь, когда Лилиан Розенберг обладала всей этой информацией о троице, она снова засомневалась, как действовать и действовать ли вообще. Предположим, она попытается предостеречь Глэдис Мартин от Хамара, как Глэдис отнесется к предупреждению? Обратила бы она на это внимание? Скорее всего, она этого не сделает; что, решив выйти замуж за Хамара из-за его денег, она закроет глаза на его недостатки и решительно закроет уши на все, что говорят против него. Кроме того, существовала очень большая вероятность того, что Глэдис была с ней груба, и даже мысль об этом была выше ее сил. Если бы только Шил был разумен! Если бы только его заставили увидеть, как совершенно нелепо было для него думать о том, чтобы завоевать такую девушку, как Глэдис - Глэдис, хорошенькая, кукольная, изнеженная актриса, которая никогда не знала ни одной беды, всегда хорошо... набитый кошелек и никогда, никогда не выйдет замуж за бедняка! Затем Лилиан Розенберг вспомнила свое расставание с Шилом - она вспомнила его сильное презрение и негодование. Лжец! Он не хотел иметь ничего общего с лжецом! "Хорошо, что все мужчины не такие привередливые, - с горечью сказала она себе, - иначе население мира скоро вымрет". Она смеялась. Он никогда не подвергал сомнению ее нравы в каком-либо ином смысле - может быть, в своей невиновности или предполагаемой невиновности он считал их безупречными - во всяком случае, он самым любезным образом игнорировал их. Но лжец! Лжец - он не мог мириться с этим. И почему! Потому что ложь задела его за больное место. Когда ложь не затрагивает больное место, ее тоже игнорируют.

Она подошла к "Империалу" и снова посмотрела на фотографии Глэдис. Как мужчина мог безумно влюбиться в такое лицо, она не могла себе представить. Это было жеманное, сентиментальное, придирчивое лицо - оно ее сильно раздражало. Она с отвращением отвернулась от него, но вернулась, чтобы еще раз взглянуть - и еще раз. Бог знает почему! Это очаровало ее. В конце концов она оставила его, полностью решив оставить его одиозный оригинал на произвол судьбы - без предупреждения. Вскоре после ее возвращения в зал на Кокспур-стрит за ней послал Хамар.

"Разве я не говорил вам, - сказал он, - что вы ни в коем случае не поощряете мистера Келсона?"

"Ты сделал!" Лилиан Розенберг ответила.

"Пожалуйста, объясни тогда, - сказал Хамар, - почему ты не подчинился моим приказам?"

"Как я их ослушался?" - спросила Лилиан Розенберг.

"Как!" - возразил Хамар, его щеки побелели от страсти. - Ты смеешь спрашивать, как! Да вы как раз собирались пойти с ним вчера вечером к ужину, когда я остановил вас! Я столько раз не замечал твоего непослушания, что больше не могу этого делать. Ваши услуги не потребуются Фирме после сегодняшних двух недель.

- Не будут? Лилиан Розенберг ответила, ее гнев возрастал. "Я думаю, вы ошибаетесь. Я слишком много знаю, чтобы вы могли безопасно расстаться со мной. Я знаю, например, все о вашем Договоре с Неизвестным!

- Ты ничего не знаешь, - сказал Хамар дрожащим голосом.

- О, да! Лилиан Розенберг ответила. "Я знаю все. Я знаю, как вы впервые связались с Неизвестным в Сан-Франциско; Я знаю, как вы получаете новые силы от Неизвестного каждые три месяца (старые силы отменяются). Я знаю, какому наказанию ты подвергнешься, если Соглашение будет нарушено, и, более того, я знаю, как можно нарушить Соглашение.

- Как, черт возьми, ты все это узнал? Хамар запнулся.

"Забудь. Мне остаться у вас на службе или уйти?

- Я думаю, - сказал Хамар, задумчиво поглаживая подбородок, - лучше, чтобы ты остался - так будет лучше для всех сторон. Я должен вам небольшое вознаграждение за вашу верность Фирме и за то, как вы блестяще отстаивали интересы Фирмы в суде. Сейчас я выпишу вам чек на сто фунтов, и к концу этой недели ваше жалованье удвоится. Обещай впредь держаться подальше от мистера Келсона - во всяком случае, в течение следующих шести месяцев - после этого ты можешь видеться с ним столько раз, сколько захочешь, - и я дам тебе в качестве свадебного подарка чек на двадцать тысяч фунтов! "

"Двадцать тысяч фунтов! Ты шутишь!"

"Я не. Я клянусь и заявляю, что имею это в виду. Это сделка?

"Я обязательно все хорошенько обдумаю, - сказала Лилиан Розенберг, - и позже сообщу вам о своем решении".

Из того, что сказал ей Кертис, она знала, что это был последний день четвертой стадии, что троица в тот вечер будет посвящена в пятую стадию - Стадию лечения, и ее охватило безумное желание стать свидетельницей посвящения. Но как Неизвестное проявит себя в этом случае и кому из троицы? Она не могла внимательно следить за ними тремя. Если бы только она дружила с Шил, они могли бы каким-то образом работать вместе. Кертис тщательно избегал ее после ужина; но она видела Келсона, и он смотрел на нее каждый раз, когда встречал ее, словно жаждал пасть к ее ногам и поклониться ей. Должна ли она привязаться к нему на вечер - и рискнуть новой ссорой с Хамаром? Она очень любила риск и опасность, и опасность, с которой она столкнется, бросив вызов Хамару, привлекала ее спортивный характер. Обезопасить Келсона было легко - один взгляд от ее глаз - и он последовал бы за ней в Тимбукту.

- Чаринг-Кросс - без часов - после вечернего шоу, - прошептала она, торопливо пролетая мимо него. "Я хочу поговорить с вами."

Случилось так, что Хамар приказал Келсону вернуться в свои комнаты сразу же после окончания представления и оставаться в них до утра на случай, если он понадобится в связи с посвящением. Но он мог бы избавить себя от неприятностей. Теперь Келсон думал о Лилиан, и только о Лилиан, - о Лилиан, и только о Лилиан, он будет подчиняться. Мысль о встрече с ней, о том, что она будет целиком принадлежать ему, о том, что он сможет оказать ей услугу, наполняла его таким безудержным восторгом, что он едва знал, как себя вести, чтобы не возбудить подозрений Хамара. Как только представление закончилось, он выскользнул из зала и, притворившись, что не слышит Хамара, который звал его вдогонку, прыгнул в такси и помчался к месту свиданий. Лилиан Розенберг, прибывшая мгновением позже, была одета в новый костюм, и Келсону она показалась умнее и изящнее, чем когда-либо.

"Ты поцелуешь меня сейчас же, - сказала она, - если пообещаешь мне одну вещь".

"И что это?" - спросил он, жадно глядя на ее губы.

"Я хочу, чтобы вы позволили мне увидеть Неизвестное, когда оно придет к вам сегодня ночью", - сказала она.

"Боже! Что ты знаешь о Неизвестном!" - воскликнул он, его челюсти отвисли, а в глазах закрался ужас.

"Многое, - засмеялась она, - настолько, что мне хочется узнать больше" - и о том, что она знала, она рассказала ему так же, как рассказала Хамару. - А теперь, - сказала она, - я повторяю свое обещание - ты поцелуешься - подумай об этом - если только ты спрячешь меня куда-нибудь, чтобы я могла видеть Неизвестного или его посланника.

- Я бы сделал все ради поцелуя, - сказал Келсон, - но боюсь, что выполнить условие невозможно, потому что я не имею ни малейшего представления, где и когда появится Неизвестное. Кроме того, он с такой же вероятностью пойдет к Хамару или Кертису, как и ко мне; и до настоящего времени я не чувствовал ни малейшего намека на то, что она благоприятствует мне. Это единственное условие, которое я могу выполнить, чтобы ты позволил мне поцеловать тебя?"

"Конечно, - ответила Лилиан Розенберг. "Я не имею привычки целоваться. Такое событие может произойти только в самых исключительных и привилегированных обстоятельствах, - таких, например, как те, которые существуют в настоящий момент, когда я прошу вас подвергнуть себя какому-нибудь значительному труду - если не на самом деле подвергнуться опасности - для того, чтобы совершить то, что Если бы."

"И все же я помню, как целовал тебя безоговорочно", - прокомментировал Келсон.

"Память - штука непостоянная, - ответила Лилиан Розенберг, - и женщина тоже. Времена изменились. Я немедленно покину вас, если только вы не обещаете сделать все возможное, чтобы выполнить мою просьбу.

Келсон пообещал и после ужина в Трокадеро предложил прогуляться по Гайд-парку.

- Надеюсь, вы не слишком потрясены? - спросил он с некоторым беспокойством, - но меня охватил внезапный порыв пойти туда. Я верю, что это воля Неизвестного. Ты пойдешь со мной?"

- Мы не сможем войти, правда, так поздно? - сказала Лилиан Розенберг. - В противном случае я хотел бы... Я скорее в настроении для приключений.

"Они не закрывают ворота до двенадцати, - сказал Келсон, - и это еще не все".

- Хорошо, тогда пошли. Я готова отправиться куда угодно, чтобы увидеть Неизвестного, - с этими словами Лилиан встала из-за стола, и Келсон последовал за ней на улицу.

Они взяли такси и, выйдя на углу Гайд-парка, вошли в парк. Было очень темно и пустынно.

- Уже почти время закрытия, - довольно резко окликнул их полицейский.

"Мы принимаем только конституционное", - объяснил Келсон. - Мы вернемся через пять минут.

Они пересекли дорогу к статуе и раздумывали, в каком направлении идти, когда услышали стон.

- Это всего лишь какой-то бедняга-бродяга, - сказал Келсон. - На скамьях их полно - они остаются здесь на всю ночь. Нам, пожалуй, лучше повернуть назад.

"Ерунда!" Лилиан Розенберг ответила. "Я ни капли не боюсь. Еще один стон. Я пойду посмотрю, что случилось, - и прежде чем он успел ее остановить, она исчезла в темноте. "Вот я," крикнула она; - Подойди, это кто-то болен.

Погружаясь в темноту, Келсон наконец нашел Лилиан. Она сидела на стуле под деревом рядом с мужчиной, который, свернувшись, лежал на земле.

"Он два дня ничего не ел, у него болезнь Брайта, - объявила Лилиан Розенберг. - Мы не можем что-нибудь для него сделать?

-- Два господина мне только что сказали, -- простонал человек на земле, -- что если я побуду здесь пару часов -- они еще раз пройдут мимо и обещают вылечить меня. Я полагал, что не существует лекарства от болезни Брайта, если она хроническая, как в моем случае; но они засмеялись и сказали: "Мы можем - или, по крайней мере, - сможем вылечить что угодно".

- Какими были эти два джентльмена? - спросил Келсон.

- Как я мог сказать? мужчина застонал. - Я не мог видеть их лиц так же, как и ваших, - но они говорили, как вы. Тван-тван-тван - все через их носы.

"Похоже, это могли быть Хамар и Кертис, - заметил Келсон.

"Вот и все!" мужчина эякулировал. "Амар. Я слышал, как другой парень назвал его этим именем.

- Как давно они были здесь? - спросил Келсон.

- Не могу сказать, наверное, десять минут. Я потерял счет времени и всему остальному с тех пор, как спал здесь. Они говорили о поездке в Серпентайн.

- Нам лучше попытаться найти их, - сказал Келсон.

"Если бы у вас были деньги, разве вы не могли бы укрыться на ночь", - сказала Лилиан Розенберг. "Должно быть ужасно лежать здесь на холоде, чувствуя себя больным и голодным".

-- Осмелюсь предположить, что какое-нибудь место могло бы принять меня, -- пробормотал человек, -- только я не мог идти, по крайней мере, на какое-то расстояние.

"Хорошо! Вот пять шиллингов, - сказала Лилиан Розенберг, - положи их в безопасное место и попробуй доковылять до ворот. Если они их не закрыли, с тобой все будет в порядке.

"Пять шиллингов!" мужчина ахнул; - Это... это нехорошо... я не умею считать. У меня сейчас нет головы. Спасибо, мисси! Будьте здоровы. Я возьму что-нибудь горячее - что-нибудь, чтобы заглушить боль. Он с трудом встал на колени, и Лилиан Розенберг помогла ему встать.

"Как вы могли быть настолько глупы, чтобы прикоснуться к нему", - сказал Келсон, когда они двинулись по тропинке, которая, как они надеялись, приведет их к Серпентину. - Можете быть уверены, он кишел паразитами - бродяги всегда таковы.

- Очень возможно, но я так же сильно рискую в автобусе, в двухпенсовом тюбике или в кинотеатре. Кроме того, я не могу видеть человека беспомощным, не предлагая помощь. Слушать! там кто-то еще стонет! Парк полон стонов".

То, что она сказала, было правдой - парк был полон стонов. Со всех сторон, принесенные к ним легким шелестом ветра, доносились стоны бесчисленных страдающих отверженных - легионов бездомных, голодающих мужчин и женщин. Одни лежали прямо под открытым небом на спине, другие под прикрытием деревьев, третьи опять на скамьях. Они валялись повсюду - эти раздробленные, оборванные, потрепанные обломки человечества - эти гангренозные изгнанники из общества, с которыми никто никогда не разговаривал; на кого никто никогда не смотрел; кого никто даже не признал бы тем, что они видели; чьей доле в жизни не позавидует даже бездомная кошка. Вот их было двое - мужчина и женщина крепко сжались в объятиях друг друга - не для любви, а для тепла. Лилиан Розенберг чуть не упала на них, но они не обратили на нее внимания. Время от времени один из них выходил из-под прикрытия деревьев и тихой, крадущейся походкой пересекал траву в направлении далекой блестящей воды. Однажды высокая, худая фигура внезапно вскочила и столкнулась с двумя авантюристами; но в тот момент, когда Келсон поднял свою палку, она пробормотала что-то совершенно неразборчивое и умчалась в темноту.

"Подобная сцена заставляет усомниться в существовании доброго Бога", - сказала Лилиан Розенберг.

"Это заставляет сомневаться в существовании чего-либо, кроме Ада", - сказал Келсон. "По сравнению со всеми этими страданиями - страданиями этих тысяч голодных, безнадежных несчастных, - большинство из которых, несомненно, постоянно мучают боли рака и туберкулеза, не говоря уже о невралгии и ревматизме, - дантовский "Ад" и вергилиевский ад бледнеют. незначительность. Дьявол добр по сравнению с Богом".

"Полагаю, вы правы, - сказала Лилиан Розенберг, - я никогда не думала, что дьявол и вполовину так плох, как его малюют. Сегодня Парк прямо лжет этике всех религий и хвастливым усилиям всех правительств, церквей, молелен, больниц, полиции, прогресса и цивилизации. Я уверен, что нет такого несчастья, чтобы соперничать с ним в любой языческой стране, ни сейчас, ни в любой другой период мировой истории".

"Верно, - ответил Келсон, - и почему? Потому что цивилизация убила милосердие. Отдача - в ее истинном смысле - если она вообще существует - встречается редко - отдача взамен - то есть для того, чтобы получить - процветает повсюду. Люди будут подписываться на возведение памятников королям и государственным деятелям или на известные и часто богатые благотворительные учреждения в обмен на удовольствие увидеть в газетах список имен подписчиков и самих себя. включены в число тех, кого они считают опорой над собой в социальном плане; или в обмен на голоса, или известность, они будут щедро давать жестоким забастовщикам или пикникам для бедных".

- Полагаю, под бедняками вы имеете в виду изнеженных, невоспитанных и отвратительно тщеславных детей из Совета графства, - вмешалась Лилиан Розенберг. в богатстве".

"И я думаю, что вы были бы правы", - ответил Келсон. "Но для этих действительно бедных беженцев из Парка дело обстоит иначе. Очевидно, что никто не будет предпринимать ни малейших усилий для поднятия общественного интереса от их имени просто потому, что их называют "бесполезными". Они никуда не годятся - у них нет голосов - они слишком слабы, чтобы объединяться, - они слишком слабы даже для того, чтобы совершить зверское убийство; следовательно, за ту помощь, которую они получат, они ничего не смогут дать взамен. Между прочим, я сомневаюсь, что они смогли бы собрать между собой пару подтяжек, шнурок для ботинок, пуговицу на рубашке или хотя бы...

Лилиан Розенберг схватила его за руку. - Стоп, - сказала она, - хватит. Не становитесь слишком графичным. Что случилось с этим деревом?

Они были теперь близко к берегам Змеиной; луна прорвалась сквозь покров черных облаков, и они увидели ярдах в двадцати впереди высокий одинокий лайм, который качался самым странным образом.

ГЛАВА XXVII

ПРАВИЛЬНАЯ ДЕВУШКА ДЛЯ жениться

Хотя ветер был не более чем обычным ночным бризом ранней осени, липа сильно раскачивалась взад и вперед, как будто под влиянием чудовищного урагана. Лилиан Розенберг и Келсон были настолько очарованы, что даже о од и смотрел его в sil вс. Наконец он перестал раскачиваться и стал совершенно неподвижным. Затем они впервые заметили, что под его ветвями стояли три фигуры, и что одна из фигур была полицейским.

- Быстро прячьтесь, - прошептал Келсон, - это Хамар и Кертис. Быстрее, ради Бога, или они увидят вас.

Лилиан Розенберг спряталась за вязом.

"Привет!" - крикнул Келсон, приближаясь к группе.

- Почему это ты, Мэтт! Кертис заплакал. - Хамар сказал, что ты придешь!

"Сказал, что приду! Как, черт возьми, он узнал? - воскликнул Келсон. "Я не знал себя до момента, прежде чем я начал".

"Я хотел тебя, - объяснил Хамар. "Как только я вернулся в свои комнаты после представления, голос сказал мне в ушах - я слышал его отчетливо: "Будь на Серпантайне - на южном берегу - под липой - ты узнаешь, где - без двенадцати минут -ночь.' Я оглянулся - никого не было. Естественно, решив, что это послание от Неизвестного, я поспешил к Кертису, который был в своих раскопках - и, разумеется, - ел, и, утащив его с собой в дьявольском настроении, - я отыскал вас. Где вы были?"

"Прогуливаться. Я чувствовал, что мне это нужно".

"Один! Ты уверен, что не гулял с какой-то девушкой?

"Клянусь."

"Кажется, я не единственный лжец!" - сказала себе Лилиан Розенберг в своем укрытии. - Что бы сказал на это Шил?

"Хм! Не знаю, стоит ли тебе верить, - заметил Хамар. - Ты чувствовал, что я хочу, чтобы ты пришел сюда?

"Скорее!" - сказал Келсон. "Вот почему я пришел. Я как будто слышал твой голос: "В Гайд-парк - в Гайд-парк - в Серпентайн, в Серпентин". Затем, понизив голос, прошептал: - Что случилось с полицейским, он выглядит чертовски странно?

"Он в трансе. Мы нашли его таким", - сказал Хамар. "Он, несомненно, находится под контролем Неизвестного. Я ожидаю, что это будет говорить через него каждое мгновение. Будьте готовы снять все, что он говорит. Я пришел подготовленным, - и вручил Келсону и Кертису каждому по карандашу и репортерскому блокноту.

Едва он это сделал, как полицейский - дородный мужчина ростом более шести футов, стоявший как в стойке "смирно", с абсолютно неподвижными конечностями, широко открытыми и ничего не выражающими глазами - начал говорить тихим голосом. Шепелявый голос, который троица сразу отождествила с голосом Неизвестного - голосом дерева в ту насыщенную событиями ночь в Сан-Франциско.

- Великая тайна медицины - тайна исцеления - сейчас откроется тебе, - сказал голос. "Обратите внимание. При опухолях и язвах берут молодую серингу, кладут ее на полчаса на желудок больного, а затем в полночь подсаживают к мумии, т. е. либо к волосам, либо к крови, либо к слюне больного. Как только сережка начнет гнить, язва заживет.

"При легочной чахотке в мумие больного следует закапывать черенок катальпы после того, как последний в течение нескольких минут подвергнется дыханию больного. Как только на черенке появятся признаки гниения, больной будет излечен.

"При диабете посадите мумие больного бигнонией, и как только последняя начнет гнить, диабет пойдет.

"При аппендиците накройте желудок больного куском сырой говядины, пока в него не войдет пот. Затем дайте мясо кошке, и как только она его съест, больной выздоровеет".

- Что станет с кошкой? - спросил Келсон.

- На него перенесен аппендицит, - пояснил голос. "Его нужно убить сразу.

"В случае рака возьмем морской развалина Торрек Мендрек - водоросль глубокого розовато-лилового цвета с белыми прожилками. Его нужно кипятить в течение трех часов в чистой родниковой воде (3 унции ракушки на полпинты воды), а затем дать остыть. При сильном насморке больной должен принимать его по десертной ложке каждые четыре часа, и через два дня болезнь полностью исчезнет. Развалина находится на глубине двадцати морских саженей в шести милях к западу-юго-западу от островов Силли.

"При болезни Брайта мумия пораженного должна быть посажена в 1 час ночи вместе с черенком сассафраса после того, как больной спал на нем всю ночь. Как только сассафрас начнет гнить, больной вылечится.

"При водянке положите задушенного зайца на больной участок тела и оставьте его там на один час. Затем закопайте зайца вместе с мумием больного, и как только заяц начнет гнить, больной выздоровеет.

"При желтухе и болезнях печени (кроме саркомы) посадить мумие страдающего в 2 часа ночи черенком черного ореха, и как только последний начнет гнить, страдалец выздоровеет.

"При всех кожных заболеваниях мумие больного нужно посадить в полночь черенком гикори, и когда последний начнет гнить, болезнь исчезнет.

"При всех лихорадках мумие надо сажать, в 3 часа ночи, черенками лавра, предварительно положив последние под кровать больного на одну ночь. Как только на черенках появляются признаки гниения, лихорадка спадает.

"При острых воспалениях, сердечных болезнях, ревматизме и люмбаго мумие нужно закапывать в полночь вместе с утонувшим вороном и класть на стул слева от больного на одну ночь. Как только ворон начнет гнить, пациент полностью восстановит здоровье.

"В случаях умопомешательства, истерии и нервных болезней мумия больного должна быть засажена в 2 часа ночи черенком белого тополя, и как только последний покажет признаки гниения, страдающий выздоровеет.

"В случаях ипохондрии и меланхолии мумие страдальца надо посадить, в 4 часа утра, с крокусом, и как только последний начнет гнить, болезнь отойдет.

"В любом случае необходимо будет прелюдировать спектакль следующим заклинанием:

"О самый могущественный и дальновидный Неизвестный, перед которым падают ниц величайшие из атлантов. Это было в начале, это есть сейчас и будет всегда. Я заклинаю тебя магическими символами косолапости, руки со сжатыми пальцами и летучей мыши в этот волшебный год Кефаны, чтобы ты распространил на меня свои чудесные силы исцеления. Рена Вадула Хипсано Эйк Деоо Барриназ".

Шепелявый голос смолк, и, судорожно вздрогнув, полицейский пришел в себя.

"Привет!" - сказал он своим естественным хриплым тоном, протирая глаза. "Должно быть, я "высадился". Кто ты? Что ты делаешь в парке в такое время ночи?

- Мы наблюдали за тобой! - сказал Хамар. "Это своего рода феномен - видеть, как лондонский бобби спит во время своего ритма".

"И услышать, как он разговаривает во сне", - добавил Кертис.

- Я не знал, что говорю, - пробормотал полицейский. "Все это происходит из-за того, что я слишком много часов дежурю. Зачем тебе эти тетради? Ты ничего обо мне не записывал, не так ли?

- Выведите нас из парка, и вы больше об этом не услышите, - сказал Хамар.

- И мы дадим вам полсоверена в придачу, - вмешался Келсон.

- Тогда следуйте за мной, - сказал полицейский. - Я отведу вас к одному из боковых входов.

"Мэтт!" Хамар воскликнул, когда они проходили мимо дерева, за которым пряталась Лилиан Розенберг: "Я чувствую запах - и более того, я узнаю его. Это Violette de mer - аромат, которым пользуется Розенберг! Ты был с ней сегодня вечером!

- Клянусь, я не был! Келсон ответил. - Сегодня днем я купила духи на Риджент-стрит.

- Хм, - проворчал Хамар. "У меня есть сомнения".

Они шли молча, пока не подошли к маленькой железной калитке, где полицейские оставили их, а он пошел в флигель за ключами; и все это время Келсон был в ужасе, опасаясь, как бы Хамар не заметил Лилиан Розенберг, которая держалась вплотную позади них, а теперь стояла всего в нескольких ярдах от них, пытаясь скрыть свою личность и остаться незамеченной.

Но полицейский, вернувшийся с ключами, окликнул ее, и Келсон, опасаясь, что ее либо возьмут под стражу за то, что она слонялась там при явно подозрительных обстоятельствах, либо заставят оставаться в парке на всю ночь - ни в одном из этих случаев он не сомневался. мог бы позволить, - тотчас выступил вперед и объяснил, что она его приятельница.

Полицейский остался доволен. Вид другого полусоверена сделал его более чем вежливым, и, не сказав ни слова, он выпустил их всех вместе.

В тот момент, когда они оказались на улице, Хамар повернулся к Келсону, побелев от страсти.

- Итак, - сказал он, - я все-таки был прав - лгал! дурак! Ты рискуешь всей нашей жизнью ради нескольких часов флирта с этой глупой девчонкой.

- Если это всего лишь флирт, Леон, какое это имеет значение? - вмешался Кертис. "Ради бога, заткнись пререкания и пошли домой. Я умираю с голоду."

- Завтра утром мне нужно будет вам кое-что сказать, - вполголоса заметил Хамар Лилиан Розенберг.

"А я вам", - последовал яростный ответ. - Я не забуду, как неуважительно вы только что говорили обо мне, намекая на запах.

Она подала сигнал такси и, дружески пожелав Келсону спокойной ночи, прыгнула в него и быстро умчалась прочь.

В целом вечер разочаровал. Она хотела увидеть Неизвестного - ужасную вещь, которая внушала Келсону и его коллегам такой неприкрытый ужас, - а вместо этого она увидела только одержимого полицейского - каталептического "медника", который, если бы он не говорил странно сверхъестественным голосом. , наверняка показались бы ей совершенно обычными.

Что касается неудовольствия Хамар, то она ничуть не смутилась. Он никогда не осмелится сказать ей что-нибудь. И после всего случившегося он никогда не посмеет "уволить ее". И все же она ненавидела его. В ее поведении было как раз достаточно, чтобы сделать имя, которым он назвал ее, применимым, - поэтому ее самый горький гнев и негодование возбудились против него. Он вел себя непростительно. Она могла убить его за это.

"Я просто покажу ему, - сказала она себе, - на что способен этот его неучтивый язык. Он увидит, что это может принести ему несравненно больше вреда, чем все занятия любовью Келсона. Во-первых, я лишу его шансов с Глэдис Мартин; и... интересно, смогу ли я использовать то, что знаю о нем, как средство снова подружиться с Шил. Во всяком случае, я постараюсь.

С этой целью она пошла на квартиру Шила, и хозяйка сообщила ей, что Шил болен.

- Надеюсь, ничего серьезного? она спросила.

- Было, - ответила хозяйка, - но теперь ему лучше. Все это произошло из-за того, что он не заботился о себе должным образом".

- Как вы думаете, могу я его увидеть? - спросила Лилиан Розенберг.

- Не знаю, - проворчала хозяйка. "Он в очень обидчивом настроении - никто ничего не может сделать для него правильно. Но, может быть, от твоей попытки не будет никакого вреда, - добавила она, ее глаза блуждали по полукороне в пальцах Лилиан Розенберг.

Она открыла дверь пошире, и вошла Лилиан Розенберг. Шил был очень удивлен, увидев ее. Болезнь и одиночество очень сильно подчинили его, и хотя сначала он выказал некоторую обиду, но вскоре смягчился под ее сочувственной заботой о своем здоровье. Она убрала его комнату, вытерла пыль с мебели, приготовила для него чай, а когда она совершенно покорила его своими ласковыми действиями и заставила просить у нее прощения за то, что когда-то говорила с ней резко, в ее голове - тема Хамара и Глэдис.

- У него нет ни малейшего намерения жениться на ней, - сказала она. "Все, что он хочет, это сделать ее своей любовницей, чтобы иметь возможность бросить ее, как только она ему надоест, а затем жениться на какой-нибудь титулованной. Он, конечно, чрезвычайно увлечен ею - ее физическая красота, которая, как он имел наглость сказать мне, превосходила красоту любой другой женщины, которую он видел, сильно апеллирует к его грубо чувственной натуре. Если она не уступит ему сейчас, то будет вынуждена сделать это через шесть месяцев.

- Я тебя не понимаю, - слабым голосом сказал Шил. "Почему через шесть месяцев?"

Затем Лилиан Розенберг рассказала ему, что ей известно о договоре.

"Итак, вы видите, - добавила она, - что, если будет достигнута последняя стадия, ни одна женщина не будет в безопасности - троица будет иметь любую девушку, которая им нравится, полностью в их власти".

"Как непостижимо ужасно!" - воскликнул Шил. - Наверняка есть какой-нибудь способ остановить их.

- Есть только один способ, - медленно произнесла Лилиан, - союз между этими тремя должен быть разрушен - они должны поссориться и расторгнуть партнерство.

- Можете быть уверены, что они позаботятся о том, чтобы этого не делать.

"Не будьте слишком уверены, - ответила Лилиан Розенберг. "Мэттью Келсон очень любит меня. При небольшом уговоре он сделает все, что я попрошу".

"Тогда ты думаешь, что сможешь вызвать разрыв между ним и Хамаром?" - с нетерпением спросил Шил.

"Я мог бы!"

- И ты будешь - ты спасешь Глэдис Мартин, в конце концов!

Лилиан ответила не сразу.

-- Вы думаете, она из тех девушек, которые выйдут замуж за бедняка, -- уклончиво сказала она, -- за такую бедность! и она оглядела комнату.

- Я не буду ее просить! - воскликнул Шил. "Пока я лежала в постели, больная, я о многом подумала и пришла к заключению, что не имею права когда-либо думать о женитьбе. Мне трудно заработать достаточно, чтобы обеспечить комфорт одного человека, и я потерял всякую надежду когда-либо заработать достаточно, чтобы содержать двоих".

"Ну, если ты ее не спросишь, - сказала Лилиан Розенберг, - есть одна вещь: она никогда тебя не спросит. И я думаю, что вы замечательно хорошо из этого. Если ты когда-нибудь женишься, женись на твердой девушке - на девушке, которая станет тебе настоящей "приятельницей" - на девушке, которая поможет тебе завоевать славу!

ГЛАВА XXVIII

НА КЕМ ОН ЖЕНИТСЯ?

Если бы Лилиан Розенберг смогла увидеть, как ее разговор повлиял на Шила после того, как она ушла от него, она была бы разочарована. Перед этой беседой с Лилиан Розенберг, как он сказал ей, он решил отказаться от всякой мысли жениться на Глэдис Мартин; и есть вероятность, что h если бы ее имя не было упомянуто, если бы она так живо не вспомнилась ему, он остался бы при своем решении, во всяком случае, лишь бы не видеться с нею. Но такова человеческая природа - или, по крайней мере, природа человека, - что как только Лилиан Розенберг оставила его, любовь Шила к Глэдис вспыхнула с такой дикой, воодушевляющей силой, что она смела разум и все остальное перед собой. Глэдис! Он не мог думать ни о чем другом! Каждая деталь в ее внешности, каждое сказанное ею слово вспомнилось ему с преувеличенной интенсивностью. Ее красота была возвышенной. Не было никого подобного ей, никого, кто мог бы внушить ему такое чувство идеальности, никого, кто мог бы привести его к таким головокружительным высотам величия. Было бы полной ерундой говорить, как сказала Лилиан Розенберг, что в море столько же хорошей рыбы, сколько когда-либо выплывало из него - была только одна Глэдис. Хамар никогда не должен жениться на ней - он сам женится на ней. Ей нужно немедленно рассказать о гнусных замыслах Хамара. Безумное желание увидеть ее охватило его, и, не обращая внимания на предписания доктора оставаться в постели еще несколько дней, он встал и оделся так быстро, как позволяло его слабое состояние, взял такси и поехал в Ватерлоо.

Достигнув коттеджа в Кью, он обнаружил Глэдис дома и, к своей великой радости, в одиночестве.

Нет ничего, что привлекало бы женщину больше, чем больной мужчина, и Шил, придя к Глэдис в его нынешнем состоянии, невольно разыграл козырную карту. Будь он здоров и силен, она, вероятно, приняла бы его не слишком радушно, потому что ей тогда очень надоели мужчины; но в тот момент, когда ее глаза остановились на его худых щеках и она увидела темные круги под его глазами, жалость победила. Этот мужчина, по крайней мере, не был виноват - он был не такой, как другие мужчины, он не был похож на столь многих мужчин, чье преклонение перед ней стало невыносимым, и - он был совершенно непохож на Хамара.

Очень сочувствующим тоном она осведомилась, как он себя чувствует, и, узнав, что он настолько болен, что его можно держать в постели, спросила, почему он не сказал ей об этом.

"Мы с тетушкой заехали бы к вам, - сказала она, - и принесли бы вам желе и другие вкусности. Кто прислуживал тебе, если бы у тебя не было няни?

Опасаясь, как бы он не произвел на нее впечатление, что говорит для эффекта или пытается сыграть на ее чувствах (Шил был одним из тех людей, которые до боли точны), он рассказал ей так просто, как только мог, о том, как он был поставлен.

- Но зачем приходить сюда, - потребовала ответа Глэдис, - если тебе велено оставаться в постели до конца недели. Это ужасно рискованно".

Затем Шил объяснил ей цель своего визита.

"Тогда это было для того, чтобы предупредить меня, чтобы я остереглась Хамара, что ты не подчинился приказу доктора", - сказала она.

Шил кивнул. - Вы не расстроены, не так ли? - нервно спросил он.

- Я недовольна тем, что вы так мало думаете о себе, - сказала Глэдис, - и более чем благодарна вам за то, что вы так много думаете обо мне. Вы знаете, что я согласилась выйти замуж за мистера Хамара только для того, чтобы спасти своего отца, а вы говорите, что он больше не может творить заклинания?

- Я считаю, что это факт, - ответил Шил.

- Значит, он солгал мне! Глэдис заметила. "Он угрожал, что, если я не увижусь с ним так часто, как он пожелает, и не поеду с ним, куда он пожелает, и многое другое, он причинит моему отцу все мыслимые болезни. Вы уверены, что ваша информация верна?

"Абсолютно!"

- Тогда, слава богу! - сказала Глэдис со вздохом облегчения. - Теперь я буду знать, как действовать.

- Вы разорвете помолвку? - с нетерпением спросил Шил.

"Нет! Я не могу этого сделать!" - печально сказала Глэдис. - Я обещала выйти за господина Хамара, а значит, выйти за него я должна.

"Обещания, данные на таких условиях, - простое вымогательство, они не в счет".

- Боюсь, что да, - ответила Глэдис. - Я еще ни разу не нарушил своего слова.

- Тогда для меня нет никакой надежды, - выдохнул Шил. - Я должен идти. Меня сводит с ума то, что ты невеста этого дьявола.

Он поднялся, чтобы идти, но едва встал на ноги, как силы его совсем иссякли, и он рухнул. Глэдис помогла ему сесть в кресло, а потом полетела за бренди. В холле она встретила свою тетю, только что вернувшуюся с дневного визита. В нескольких словах она объяснила, что произошло.

- Бедный молодой человек, - сказала мисс Темплтон. "Я думал, что он выглядел очень больным, когда я видел его в последний раз. И он пришел сюда исключительно для того, чтобы принести вам пользу! Что ж, вам есть за что ответить, и ваше лицо не только ваше несчастье, но и чужое. Но твоему отцу никогда не стоит видеться с мистером Дэвенпортом. Он ушел сегодня утром в очень плохом настроении, и если он вернется и застанет его здесь, будет сцена.

Мисс Темплтон и Глэдис несколько минут советовались друг с другом, а затем решили послать за такси и отвезти Шила обратно в его комнаты, а мисс Темплтон будет сопровождать его.

Мисс Темплтон знала, что Шил беден, но, как и большинство людей, всю жизнь проживших в комфортных условиях, она понятия не имела, что такое бедность - бедность комнаты за семь и шесть пенсов в неделю на глухой улице; и когда она это увидела, то чуть не упала в обморок.

"Почему это трущобы!" - воскликнула она, когда такси остановилось рядом с магазином жареной рыбы на узкой улочке, кишащей детьми, сосущими хлеб с джемом и переворачивающими друг друга в канавах.

- Неудивительно, что этот человек здесь болен! - сказала она себе, когда дверь дома, у которого они остановились, открылась, и она вдохнула воздух. - Здесь воняет... и... о! милостивый! это хозяйка?

А между тем женщина была довольно обыкновенная - такие хозяйки можно увидеть на всех закоулках - сальное лицо, растрепанные волосы, грязная блузка, черные руки, обкусанные ногти, короткие юбки, громадные ноги, чумазый ребенок, цепляющийся за ее платье, и все признаки о скором прибытии другого.

- Я полагаю, ты не мама, мама? - сказала она, изумленно глядя на довольно модную одежду мисс Темплтон. - Я сказал ему, что ему не следует выходить из дома, но ему никогда не нужно то, что я говорю.

Мисс Темплтон, хотя и не особенно польщенная тем, что ее принимают за мать Шила, поскольку, подобно большинству дам зрелого возраста, она хотела, чтобы ее считали намного моложе, тем не менее сочла за благо не разочаровывать женщину. Бедняки, сказала она себе, часто имеют очень решительные взгляды на приличия. С помощью женщины она подняла Шила наверх и, поскольку он был слишком слаб, чтобы раздеться, несмотря на его протесты, помогла раздеть его. Когда она впервые увидела трущобы, она думала немедленно вернуться в Кью, но не сделала этого. Она осталась с Шил; уговорил хозяйку приготовить ему кашу (которая оказалась жалкой кашей, но зато имела то преимущество, что была горячей) и подкупила одного из детей, чтобы тот привел доктора. Шил чуть не умер. Если бы не заботливый уход и хорошая еда мисс Темплтон, которая навещала его каждый день, он бы никогда не свернул за угол.

- Бедный мальчик ужасно любит вас, - сказала мисс Темплтон Глэдис. "В бреду он говорил только о том, чтобы спасти вас от Леона Хамара - от этого черта Леона Хамара, - и если вообще можно полагаться на бред какого-то больного, то дьяволом Леон Хамар несомненно является. Как жаль, что у Шила нет денег.

Эти замечания, естественно, не могли не подействовать на Глэдис, и она не могла не проявлять все больший и больший интерес к человеку, чья любовь к ней оказалась настолько глубоко укоренившейся и идеальной, что он практически пожертвовал своей жизнью, пытаясь служить ей. ее. Наконец она поймала себя на том, что ждет ежедневного отчета тети о его болезни с почти острой тревогой.

Тем временем Джон Мартин однажды вечером пришел домой в редком для него состоянии возбуждения.

"Что вы думаете!" -- воскликнул он, бросая на стол пачку писем. -- Одно из предположений Дика все-таки оказалось козырным. Он вложил несколько тысяч фунтов - от имени Шила - в эмаль-слоновую кость, новый материал для пломбирования зубов, который выглядит в точности как часть зубов. Помню, в то время я думал, что это абсурдная затея, но в кои-то веки я ошибся...

- Кхм! прервала Глэдис.

"Был внезапный бум на патент, каждый дантист использует его, и, как следствие, акции выросли чрезвычайно. Я слышал сегодня от адвоката Дика, что Шил теперь стоит пятьдесят тысяч фунтов!

"Боже мой!" - воскликнула мисс Темплтон. - И Глэдис связала себя с Хамаром! Я полагаю, - сказала она впоследствии, когда они с Джоном Мартином остались наедине, - что теперь у вас не было бы никаких возражений против Шила, если бы Глэдис была свободна выйти за него замуж.

"Конечно, нет!" Джон Мартин сказал: "Конечно, нет, мне всегда нравился Шил. Прекрасный мужественный молодой человек, очень отличающийся от того типа, который обычно встречается в наши дни. Я только хочу, чтобы Глэдис была свободна!

- Вы не станете чинить препятствий ее помолвке с Шил?

"Никак нет! Но что толку говорить о невозможном. Глэдис сама по себе упрямство: когда она решила что-то сделать, ничто в божьем мире не заставит ее этого не делать.

- Подождите, - сказала мисс Темплтон, - подождите и увидите. Я думаю, что вижу возможный выход из этого".

Она многому научилась у Шила во время его "скитаний". Он постоянно упоминал Хамара, Кертиса, Келсона и Лилиан Розенберг; к большому договору и к единственному возможному способу нарушить этот договор, а именно через подстрекательство к ссоре между троицей. Из нескольких сделанных им заявлений мисс Темплтон сделала вывод, что Келсон находился под сильным влиянием Лилиан Розенберг, и именно эти заявления, наконец, вдохновили ее.

Мисс Темплтон видела глубже, чем Шил, - у нее всегда была привычка читать между строк. "Теперь, - возразила она, - если Келсон так легко поддался влиянию Лилиан Розенберг, которая была молода и привлекательна, это было почти непременным условием, что он был влюблен в нее", и поскольку брак был одной из возможностей, строго запрещенных для троицы в договоре - "они не должны ни ссориться, ни жениться", - воскликнул Шил, - это был их шанс. Келсон должен жениться на Лилиан Розенберг и тем самым нарушить соглашение и сокрушить троицу какой-нибудь внезапной и ужасной катастрофой. Но брак должен состояться в течение шести месяцев. Как это можно было устроить? Можно ли было подкупить или уговорить Лилиан Розенберг? ибо, конечно, мисс Темплтон, будучи женщиной, хотя и старой девой, сразу догадалась, что Лилиан Розенберг влюблена в Шила, что ей нет дела до Келсона и что для того, чтобы выйти за него замуж, ей потребуется очень сильное побуждение. . И единственным поводом, который она могла придумать, была искренняя любовь Лилиан к Шиэлю.

"Да, именно над этой слабостью Лилиан я должна работать, - сказала она себе. - Это единственный способ спасти Глэдис, который я вижу.

Решив во всяком случае поэкспериментировать в этом направлении, она, не теряя времени, разыскала Лилиан Розенберг, которая приняла ее очень холодно и была откровенно грубой.

- Какое вам дело до моих дел? Кто послал тебя сюда? - спросила она.

"Человечество!" - ответила мисс Темплтон. "Я пришел совершенно по своей воле, чтобы вступиться за человека, который серьезно болен - возможно, умирает!"

- Серьезно болен! Возможно, умирает! - недоверчиво сказала Лилиан Розенберг, тем не менее побледнев. "Мистер. Давенпорт, конечно, не так уж и плох!

- Когда вы видели его в последний раз? - спросила мисс Темплтон.

"Две недели назад", - ответила Лилиан Розенберг. "Последние две недели я был завален работой".

- Значит, вы не слышали, что у него был рецидив, - сказала мисс Темплтон, - и сейчас он в крайне критическом состоянии! У него что-то на уме, и доктор уверяет меня, что, пока он все еще беспокоится об этом, шансов на его выздоровление нет".

- Ты знаешь, что это такое? Что-то? - спросила Лилиан Розенберг, и белоснежный румянец на ее щеках усилился.

"Да!" - медленно произнесла мисс Темплтон, стараясь казаться спокойной. - Он очень обеспокоен помолвкой мисс Мартин с мистером Хамаром.

- А почему, скажи на милость?

- Потому что он все знает о мистере Хамаре и договоре.

- Он сказал тебе?

- Я понял это из того, что он сказал в бреду.

- Неужели он был так болен?

"Да у него есть. Позавчера у него была температура сто четыре градуса.

На несколько мгновений повисла тишина. Тогда Лилиан Розенберг сказала: "Можете ли вы поверить в то, что говорит человек в бреду?"

- В данном случае я уверена, что вы можете, - ответила мисс Темплтон.

- Почему помолвка мисс Мартин должна так интересовать мистера Дэвенпорта?

Мисс Темплтон на мгновение задумалась. - Потому что, - сказала она наконец, - он влюблен в нее.

- Ты в этом уверен?

"Абсолютно!"

- Как ты думаешь, она заботится о нем, хотя бы так сильно? и она щелкнула пальцами.

"Я думаю, что когда-нибудь она будет очень заботиться о нем - она уже начала заботиться о нем!"

- Но ей и в голову не пришло бы выйти замуж за кого-то столь же бедного, как мистер Дэвенпорт. Он практически голодает".

- Он был... но сейчас его нет. Он разбогател. И она объяснила про пятьдесят тысяч фунтов.

"Я понимаю!" Лилиан Розенберг после продолжительной паузы сказала: "Это объясняет, что она только начала заботиться о нем. А если бы был кто-нибудь, кто любил бы его все время - в дни, когда у него не было ни гроша за душой, а все остальные сторонились его!

"Мне было бы очень жаль этого человека, - сказала мисс Темплтон, - но, не говоря уже о том, что он пожертвовал своим счастьем, ему было бы неправильно жениться на ней, если бы его сердце было сосредоточено на чем-то другом".

- Как вы говорите.

- В чем я уверен!

-- Ну, допустим, -- какое мне до этого дело? Зачем мне все это рассказывать?

- Потому что в ваших силах положить конец Договору и вызвать катастрофу, которой угрожало Неизвестное.

- Я думаю, ты слишком много мне приписываешь. Я не совсем понимаю, как мне все это осуществить?"

- Но я знаю, - живо сказала мисс Темплтон. - Думаю, я прав, говоря, что мистер Келсон влюблен в вас - что вы можете заставить его делать все, что вам заблагорассудится. Что ж, все, что вам нужно сделать, это заставить его сделать предложение и настоять на том, чтобы он женился на вас немедленно или, во всяком случае, до истечения срока действия Договора. Если вам удастся это сделать, Соглашение будет нарушено!"

"Может быть, - воскликнула Лилиан Розенберг, - но куда, скажите на милость, мне войти? С какой стати я должна выходить замуж за человека, который мне совершенно безразличен?

"Почему!" Мисс Темплтон медленно ответила: "Почему, потому что, выйдя замуж за человека, который вам совершенно безразличен, вы спасете жизнь человеку - я совершенно уверена, что вы очень заботитесь о нем".

ГЛАВА XXIX

КОНЕЦ И "ПОСЛЕДНИЕ "

Лилиан Розенберг потребовалось некоторое время, чтобы принять решение.

"Удивительно, - сказала она себе, - как я люблю Шила. Раньше я думал, что для меня невозможно по-настоящему любить кого-либо... Вопрос, однако, в том, достаточно ли я его люблю, чтобы отдать его этой мягкой кошечке - Глэдис Мартин! Если бы не эта болезнь - если бы я только могла убедить себя, что он не так болен, как сказала мисс Как-как-там-ее-там, я бы не стал думать дважды - я бы оставил все как есть - но как я быть уверенным, что он действительно болен - опасно болен - и единственный шанс на его выздоровление заключается в том, что он может жениться на Мартине, - я должен подумать. Должен ли я или не должен? Если бы это была любая другая женщина, я бы не возражал, но... Глэдис Мартин! Я не могу ее терпеть. Есть, однако, одна надежда, а именно - что если он женится на ней, то она ему скоро надоест, - и - и приедет ко мне. Какой огромный счет от нее, который был бы! Но нет! Я бы не стал этого делать! Потому что - потому что - ну вот - как чертовски повезло - я люблю его. Интересно, могла бы я выйти за него замуж, даже если бы не было Глэдис Мартин? Сомнительно! И все же я верю, что смогу. Но что толку воображать невозможное! Есть Глэдис Мартин, и у меня никогда не будет Шила. Единственный вопрос, который мне нужно решить, - он будет у нее? Выйду ли я замуж за Келсона, чтобы Мартин мог жениться на Шил?"

Лилиан Розенберг крутила в уме этот вопрос целыми днями и ночами, приходя то к одному решению, то к другому. В конце концов, очень изысканно одетая и выглядевшая изящнее, чем когда-либо в жизни, она подстерегла Келсона и попросила его выпить с ней чаю.

Келсону было достаточно любого миловидного лица, подчеркнутого всеми прелестями большой грибовидной шляпы и короткой юбки; но когда это лицо принадлежало той единственной девушке, к которой, более всех других девушек, он питал колоссальную слабость, он просто не мог вдоволь налюбоваться им.

"Выпить с тобой чаю? Конечно буду", - сказал он. - Но мы должны быть осторожны. Хамар вот-вот. Если ты пойдешь дальше по Хеймаркету, я поеду за тобой на такси и заеду за тобой, как только доберусь до безопасного расстояния.

"Я вижу, вы как никогда благоговеете перед мистером Хамаром, - рассмеялась Лилиан Розенберг. "Я не! Я его разыскал - он все болтает. Но делай, что хочешь: возьми такси, а я пойду пешком - будем пить чай в моей новой квартире.

Келсон был в таком восторге, что едва ли мог понять, стоит ли он на голове или на пятках. - Ты красивее, чем когда-либо, - сказал он, когда дверь такси закрылась, и они умчались. "Я заявляю, что твоей красоте нет предела".

- Только потому, что ты неравнодушен, - сказала она. "Однажды я стану уродливой. Возможно - скоро. С дикой энергией она принялась за работу, чтобы полностью победить его. С томным выражением глаз - глаз, которыми она безжалостно пользовалась, не давая ему ни минуты передышки, - она смотрела, как все его существо трепещет от любви и обожания.

Едва они вошли в гостиную ее квартиры, как он бросился к ее ногам и излил свое преклонение перед ней в самых экстравагантных фразах.

-- Послушайте, мистер Келсон, -- сказала она наконец, отдергивая руку, казалось, он никогда не перестанет целоваться, -- все очень хорошо; но я осмелюсь сказать, что вы занимаетесь любовью с бесчисленным множеством других девушек таким же образом. Как я могу узнать, действительно ли ты серьезно?

- Разве я не выгляжу так? воскликнул он.

-- По внешности никогда нельзя правильно судить, -- ответила она. "Они ужасно обманчивы. Вы очень категоричны в своих признаниях в любви, но ничего не говорите о браке.

- Тогда ты заботишься обо мне! Иерусалим! Как бы я был счастлив, если бы я только так думал!"

"Тогда подумайте, - сказала Лилиан Розенберг, - и давайте придем к пониманию. Можете ли вы позволить себе содержать жену - содержать ее, как я и ожидал, - много новых платьев, драгоценностей, театров, балов, автомобилей, Эскота, Хенли, Кауза?

"Думаю, я мог бы сделать все это", - ответил Келсон. - У меня в банке чуть более ста пятидесяти тысяч фунтов, и с этим "лечебным" бизнесом я получаю в среднем десять тысяч в неделю. Я бы поставил на вас сто тысяч и дал бы вам солидное содержание - тысячу в неделю - и больше, если бы вы этого захотели.

"Хорошо!" Лилиан Розенберг сказала после небольшой паузы, во время которой Келсон снова схватил ее руку и судорожно целовал ее, "цитируя одно из ваших американизмов, - думаю, я с вами договорюсь. Однако при одном условии.

- И это, - пробормотал Келсон, все еще лихорадочно целуя ее.

-- Что мы поженимся через неделю!

Келсон отпустил ее руку, как будто в него выстрелили. "Мы не можем!" воскликнул он. "Компакт!"

"О, черт побери, Компакт!" - холодно сказала Лилиан Розенберг. - Тогда ты женишься на мне - или не женишься вовсе!

- Вы шутите - вы знаете, что означает Договор!

"Я знаю, что вы думаете, что это значит. Что до меня, то я не вижу у вас ни малейшего повода для опасений. Неизвестное не может на самом деле причинить вам вред. Все, что вам нужно сделать, это стать религиозным. Во всяком случае, вы должны рискнуть, то есть если вы хотите меня.

- Это приведет к ссоре с Хамаром, - в отчаянии сказал Келсон. "Фирма распадется, и я не получу больше ни цента".

- Я буду доволен тем, что у тебя сейчас есть в банке. Мы можем жить на проценты пятидесяти тысяч. Сто тысяч вы, конечно, оставите мне тотчас же.

Он молчал. Она дразнила его, она высмеивала его; она, наконец, вышла из себя с ним, после чего он уступил. Брак должен состояться в ЗАГСе в течение недели.

- На приданое не будет времени! он сказал.

- О, повесьте приданое! она сказала. - Я получу сто тысяч фунтов. А теперь совет. Будьте уверены, что вы не позволите Хамару получить какие-либо подозрения о нашей приближающейся свадьбе, и будьте очень осторожны, чтобы не делать ничего, что могло бы возбудить его подозрения. Не то чтобы я его боюсь, - но я не хочу скандалов - они мне до смерти надоели!

- Можешь рассчитывать на то, что я буду осторожна, дорогая! - сказал Келсон, целуя ее в губы. "Я буду благоразумием", и так он и хотел быть. И все же - как бывает у всякого влюбленного, - у всякого любовника, достойного имени любовника, - любящего со всей полной, созревшей силой подлинной страсти, сердце его совпадало с головой; и он был слеп ко всему, кроме видений своей возлюбленной. При других обстоятельствах это не имело бы большого значения, но с рысиными глазами Хамара, постоянно следившими за ним, это наверняка привело бы к катастрофе.

"Эд!" - сказал однажды Хамар Кертису. "Мэтт начал шалить. Я хорошо знаю симптомы. Он не может смотреть мне в лицо, и время от времени, когда ему кажется, что мое внимание приковано к чему-то другому, я ловлю его на том, что он украдкой поглядывает на меня, как будто боясь, что я вытащу какую-нибудь тайну. Было бы прискорбно, если бы теперь, когда мы так близко подошли к концу Договора, нас остановила бы какая-нибудь идиотская ошибка - какая-нибудь его бессмысленная любовная интрига. Интересно, это Розенберг или какая-то другая девушка? Узнаешь?

"Как я могу?" - прорычал Кертис. - Я не его сторож.

"Я знаю это!" - сказал Хамар. "Будь благоразумен. Вы хотите быть Крезом - чтобы есть и пить с головой - не так ли! Хорошо! Вы будете! Ты будешь одним из трех самых богатых людей в мире - весь мир будет у твоих ног, если только ты будешь держаться за меня следующие семь месяцев: пока мы не пройдем седьмой этап. Если вы этого не сделаете - если либо вы, либо Мэтт намеренно поссоритесь со мной или женитесь - тогда, как я уже тысячу раз втолковывал вам в уши, Соглашение будет нарушено, и - не только это, но и какая-нибудь ужасная катастрофа произойдет. стереть нас. Теперь ты сделаешь то, что я прошу? Приходите - ужинать со мной каждый вечер на этой неделе на Пикадилли - шампанское - и никаких овощей!

- Ладно, - угрюмо сказал Кертис, - ради общего дела, наверное, должен, но я ненавижу шпионить.

Два дня спустя в отдельной комнате на Пикадилли, после обеда, когда шампанское и ликеры ударили Кертису в голову и он откинулся на спинку стула, улыбаясь и глупо, Хамар вдруг сказал: "Эд! ты помнишь, что я тебе говорил - о наблюдении за Келсоном. Вы что-нибудь обнаружили?

- А если да, - ответил Кертис, - если нет - что тогда?

"Ах, но я знаю, что да", - сказал Хамар, пытаясь скрыть свое рвение. "Ну, скажи мне, еще настойки - я с Неведомым сговорюсь - тебе не повредит!"

- Не будет! Кертис булькнул. "Ничего себе! Я расскажу тебе все. Нет, ничего, я имею в виду.

Но Хамара, когда он однажды почуял неладное, было нелегко оттолкнуть. Он уговаривал, уговаривал и в конце концов добился успеха.

"Леонш!" - спросил Кертис с внезапным приливом пьяной уверенности. "Леонш! это хуже, чем вы или я подозревали. Я поймал их сегодня утром в одиночестве - на свою морскую рыбу.

"Их! Розенберг и Мэтт!"

"Еш, конечно, трусишка! Я сказал Мэтту, что ухожу. Он думал, что я - и вот я вошел в комнату - совершенно не подозревая, незамеченный. Она сидела у него на коленях, обнималась, а он надевал ей на палец кольцо. "Еще четыре дня, дорогая, - говорит он, - и мы поженимся! Иерусалим! К черту Договор и к черту Хамара! - Хамар не подозревает, не так ли? Розенберг шатается. "Нисколько, ни в малейшей степени, - отвечает старый Матиуш, - почему это я теперь храбрец". Затем он целует ее, и, опасаясь, что они заметят мое присутствие, я тихонько выскальзываю.

- Вы поклянетесь, что это правда? - сказал Леон дрожащим от волнения голосом.

"Я пощупаю!" Кертис ответил: "Но ты выглядишь сердитым. В чем дело, Леон? Бог! В чем дело! "

Час спустя, когда Келсон вставал со стула перед камином, чтобы в сотый раз за вечер взглянуть в глаза портрету Лилиан Розенберг на каминной полке, дверь его комнаты распахнулась, и в пошатнувшемся Кертисе - белый , мокрый и раздутый.

"Великие небеса!" Келсон заплакал. "Что, черт возьми, ты с собой сделал? Ты выглядишь совершенным дьяволом!

"Я один!" Кертис застонал. - Я один, Мэтт! Я отказался от твоего шоу.

"Мое шоу прочь! Какого черта ты имеешь в виду?

Цепочкой обрывочных предложений Кертис объяснил, что произошло. - Мне чертовски жаль, Мэтт, старик, - взмолился он. - Это вино сделало все - я не понимала, что говорю, пока не стало слишком поздно - пока я не увидела лицо Леона - и это прояснило мой мозг - привело меня в себя. Это было адски. Помню, как только я упомянул слово "брак", он вскочил со стула и, торопливо выходя, услышал, как он пробормотал: "Я пойду к ней прямо... я..." Мэтт, старик, он хотел навредить. . Я в этом уверен. Пойдемте со мной к ней на квартиру - ради бога - ПОЕЗЖАЙТЕ. И, схватив Келсона, прислоненного к каминной полке, ошеломленного и ошеломленного, вытащил его на улицу.

Чтобы вернуться в Хамар. Информация Кертиса изменила его. Теперь он был другим существом. До разговора с Кертисом он в лучшем случае подозревал, что Келсон, возможно, обдумывает тайную помолвку с Лилиан Розенберг - но поспешный брак - брак через несколько дней - ему и в голову не приходило, что Келсон может быть таким безумный, как это. Это было возмутительно! Это было отвратительно! Это было настоящее массовое убийство! Любой ценой брак должен быть остановлен. И обезумев от ярости, Хамар выскочил из отеля и, вызвав такси, поехал прямо в квартиру Лилиан Розенберг.

Он застал ее одну - одну - и со странным выражением в глазах - выражением, которого он никогда раньше в них не замечал. Она рассматривала великолепное кольцо с бриллиантом.

- Ты совсем запыхался, - холодно сказала она, - ты не поднимался на лифте?

- Я пришел поговорить о деле, - выдохнул Хамар. "Бесполезно так выглядеть. Я знаю твой секрет".

"Мой секрет!" Лилиан Розенберг ответила, открыв глаза и изображая величайшее равнодушие: "Какой секрет? Я не понимаю."

- О, да, ты знаешь! Хамар сказал: "Ты слишком хорошо понимаешь, лживая распутница. Будь я только умнее, я бы выгнал тебя несколько месяцев назад. Этот твой брак с Келсоном не состоится.

"Мой брак с мистером Келсоном!" - сказала Лилиан Розенберг, слегка побледнев. - Я действительно не знаю, о чем ты говоришь.

"Вы делаете!" - закричал Хамар, его ярость нарастала. "Вы делаете! Вы все об этом знаете. Сегодня утром тебя видели сидящей у него на коленях, и все твои разговоры были подслушаны. Я все узнал. И я говорю вам, вы не должны выйти за него замуж.

- Я не выйду за него замуж! - сказала Лилиан Розенберг с вызывающим хладнокровием. - Кто думает, что я хочу выйти за него замуж?

- Он делает - я делаю! - закричал Хамар, и его голос повысился до крика. - Ты обманывал меня достаточно долго - ты больше не обманываешь меня. Вы поощряли его с самого начала, строили ему глазки каждый раз, когда видели его, пользовались моим отсутствием, чтобы рыскать по коридорам, чтобы подстеречь его, приглашали его в свои комнаты и навещали его в своей. У тебя нет чувства стыда и чести, ты нарушил данные мне обещания, ты лжец!

"Что-нибудь еще, мистер Хамар!" - сказала Лилиан Розенберг, сверкая глазами. -- Когда вы, пожалуй, закончите, -- будьте любезны уйти и оставить меня в покое.

"Идти! Оставьте вас в покое!" - крикнул Хамар. "Будь ты проклят, будь проклята твоя дерзость! Идти! Я не сдвинусь с места ни на дюйм, пока не добью от вас клятвы - торжественной обязывающей клятвы, что вы немедленно разорвете помолвку с Келсоном.

- В самом деле, мистер Хамар! Лилиан Розенберг сказала: "Я не могу мириться с таким количеством шума. Вы пойдете или мне позвонить швейцару, чтобы вас выпроводили?

Говоря это, она двинулась в направлении колокола, но прежде чем она успела коснуться его, Хамар перехватил ее.

"Прекрати это безобразие!" - сказал он, схватив ее за запястье. - Я совершенно серьезно - жизни всех нас троих в опасности - из-за тебя - из-за твоей дьявольской жадности и эгоизма. Ты слышишь!"

- Пожалуйста, отпусти мое запястье, - тихо сказала она.

"Я не буду!" он крикнул. "Я сожму, раздавлю, сломаю! Разорву и тебя, если не поклянешься разорвать брак!

- Я ни в чем не клянусь, - слабым голосом сказала Лилиан Розенберг. "Ты скотина. Отпусти меня, или я позову на помощь".

Она закричала, но прежде чем она успела повторить крик, Хамар схватил ее за горло, а затем ослеп от страсти, и прежде чем он полностью осознал, что он собирается сделать, он потряс ее из стороны в сторону, как терьер трясет крысу, и швырнул ее на пол.

Несколько минут он стоял, раскачиваясь от страсти, а затем, упав взглядом на неодушевленное тело у своих ног, издал громкий, задыхающийся крик и склонился над ним.

"Бог на небесах!" - воскликнул он. - Она мертва! Я убил ее!

Он все еще склонялся над ней, все еще щупал ее безжизненный пульс, все еще пытался реанимировать ее, вяло размышляя о том, как он ее убил, лихорадочно размышляя, как лучше поступить, когда к нему ворвались Кертис и Келсон.

При виде бездыханного тела Лилиан Розенберг оба мужчины отшатнулись. "Великий Бог! Хамар!" Кертис задохнулся. - Что ты с ней сделал?

"Ничего!" - сказал Хамар, повернувшись к ним с ужасным лицом. - Я... я нашел ее такой!

"Лжец!" Келсон закричал вне себя от ярости. "Лжец! Мы слышали ее крик. Посмотри на свои руки - на них кровь! Ты убил ее!

Прежде чем Кертис успел его остановить, он прыгнул на Хамара, и в следующий момент оба мужчины уже катались по полу.

- Вызовите полицию, Эд! Келсон задохнулся: "Полиция... или..." Но прежде чем он успел произнести хоть слово, стены, пол и потолок затряслись от громкого дьявольского смеха. Потом наступила тишина - пленительная, впечатляющая, всемогущая тишина - погас электрический свет - и комната наполнилась светящимися полосатыми фигурами.

[1] Согласно брахманическому учению, существует семь основных классов духов; некоторые из них имеют бесчисленное количество подразделений. Они есть-

1. Арриппа Девас с формами.

2. Арриппа Девас, без форм. (Оба класса 1 и 2 являются разумными, шестыми принципами определенных планет. Я называю их планетами и классифицирую их со всеми другими духами, происходящими от Юпитера, Нептуна и т. д.)

3. Мара рупа (идентично вице-элементалам).

4. Писахи, т.е. мужские и женские элементарии. (Я назвал их олицетворяющими элементалами, поскольку они состоят из астральных форм мертвых, которые могут быть использованы элементалями.)

5. Асуры, то есть гномы, пикси и т. д. (соответствующие тем, кого я обозначил как бродяг-элементалей).

6. Чудовища. (К ним я отношу вице-элементалов и ваграрианцев.)

7. Какшасы, а именно. души волшебников, ведьм и умных людей со злыми наклонностями, ученых с жестокими или суровыми наклонностями, таких как вивисекторы и софисты. Все они подпадают под мое подразделение "привязанных к земле призраков мертвых" - духов, привязанных к этой земле страстями или пороками; и я должен добавить к списку воинствующих суфражисток, забастовщиков, хулиганов, апачей, псевдогуманитариев, религиозных фанатиков, скряг, всех людей, одержимых маниями, идиотов, эпилептических дебилов и уголовных сумасшедших. Все это можно иногда встретить на низшем духовном плане.

[2] Состоит из 2 драхм мирры, ½ унции. сладкого масла, 2 унции. розового масла, ½ унции. гелиотропа и ¼ унции. мускуса.

[3] Эти слова устроены таким образом, что возбуждают вибрацию и разрыхляют атмосферу, удерживающую дух заключенным в физическом теле, и, таким образом, освобождают последнее.

[4] Чтобы читатель не задавался этим вопросом, пусть он проконсультируется с полицией в любом из наших крупных центров, и он узнает, что преступность и проституция среди детей чрезвычайно возрастают. По оценкам, в Ньюкасле насчитывается более двух тысяч девочек в возрасте до четырнадцати лет, добровольно ведущих аморальный образ жизни и получающих большие доходы.

[5] Нет сомнения, что именно Моисей наслал язвы, которыми он мучил фараона.

[6] На втором этапе это могло быть выполнено с помощью эфирной проекции, но Хамар не мог прибегнуть к этому методу, так как сила проекции теперь ушла от него.


БАНШИ

ГЛАВА I

ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ПРОИСХОЖДЕНИЕ БАНШИ

В такой стране, как Ирландия, отличающейся захватывающими и дико красивыми пейзажами, совсем не удивительно обнаружить что-то вроде призрака, гармонирующего с общей атмосферой и окружением, и что-то, казалось бы, столь естественное для Ирландия, Банши.

Имя Банши, по-видимому, является сокращением от ирландского Bean Sidhe, которое некоторые авторы интерпретируют как "Женщина прекрасной расы", в то время как другие авторы говорят, что оно означает "Госпожа Смерти". Женщина скорби", "Дух воздуха" и "Женщина кургана".

Это строго семейный призрак, и большинство авторитетов согласны с тем, что он преследует только семьи очень древнего ирландского происхождения. Мистер Макэннали, например, Марки (в главе о банши в его "Ирландских чудесах"): "Банши посещает только старые семьи, и хотя их потомки, по несчастью, могут быть низведены из высокого положения в ряды крестьян-фермеров, она никогда не покидает и не забывает их, пока последний член не соберется к своим отцам на кладбище".

Автор в " Журнале Коркского историко-археологического общества" (том V, ╧ 44, стр. 227-229) цитирует отрывок из работы, озаглавленной "Kerry Records", в которой следующий отрывок, относящийся к элегическому стихотворение, написанное Пирсом Ферритером о Морисе Фицджеральде, встречается: "Айна, банши, которая никогда не плакала ни о каких семьях, не принадлежащих к милетской крови, за исключением Джеральдин, которые стали "больше ирландцами, чем сами ирландцы"; и в сноске (см. стр. 229) только "кровь" может иметь Банши. В наши дни деловые люди обладают чем-то столь же хорошим, как "кровь" - у них есть "мозги и медь", благодаря которым они могут соперничать со старейшими семьями Англии и Ирландии и войти в их число. Однако ничто, по оценке ирландца, не может заменить "голубую кровь".

Сэр Вальтер Скотт тоже подчеркивает этот момент, причем еще более конкретно и условно. Он причисляет банши к семьям чистокровного милетского происхождения и заявляет, что ее никогда нельзя найти связанной с потомками t множество английских и шотландских поселенцев, которые время от времени мигрировали в Ирландию; ни даже потомкам нормандских авантюристов, сопровождавших Стронгбоу на Зеленый остров в двенадцатом веке.

Леди Уайлд [1] впадает в другую крайность. и допускает значительную свободу действий. Она утверждает, что банши привязаны не только к определенным семьям исторического происхождения, но и к людям, одаренным песнями и музыкой. Что касается меня, то я склонен придерживаться среднего курса; Я не верю, что банши удержится от преследований семьи исторической славы и милетского происхождения - такой как О'Нилы или О'Доннеллы - просто потому, что в этой семье была случайная линия саксонской или норманнской крови, но, на с другой стороны, я не думаю, что банши когда-либо преследовали бы семью, которая изначально не была хотя бы кельтско-ирландской, такой, например, как Фитц-Уильямс или Фитц-Уорренс, хотя в этой семье могли случиться периодические вливания милетской крови.

В целом я не согласен с теорией леди Уайлд о том, что банши иногда преследует человека, который чрезвычайно поэтичен и музыкален, просто потому, что он так талантлив. На мой взгляд, чтобы преследовать Банши должна принадлежать к ирландской семье, которой не меньше тысячи лет; если бы это было не так, мы бы наверняка обнаружили, что Банши преследует некоторых музыкальных и поэтических гениев каждой расы во всем мире - черных и желтых, возможно, не меньше, чем белых, - что, конечно, не так.

Однако банши, как говорит мистер Макэннали, иногда путешествует; он путешествует тогда и только тогда, когда он сопровождает за границей одну из древнейших ирландских семей; в противном случае он остается в Ирландии, где из-за того, что действительно старых ирландских семей осталось немного, его демонстрации становятся все более и более редкими.

Можно, пожалуй, сказать, что в Дублине, Корке и других ирландских городах еще можно встретить весьма изрядный процент O's и Mac. Это, несомненно, верно, но, в то же время, следует иметь в виду, что эти приставки не всегда обозначают истинного ирландца, поскольку многие семьи звали Томпсонов, Уокеров и Смитов просто в силу того, что жили в Ирландия на протяжении двух или трех поколений принимала ирландское, а в некоторых случаях даже кельтское ирландское имя, полагаясь на свое знание нескольких кельтских слов, почерпнутых из книг, или на некоторые из многочисленных занятий, проводимых в настоящее время в почти все большие города, и которые учителями, которые также, по большей части, являются просто псевдоирландцами, чтобы придать окраску их притязаниям. Такое притворство, однако, не обманет ни тех, кто на самом деле ирландец, ни банши, а последних, я совершенно уверен, никогда не убедит последовать судьбе какого-нибудь англосакса, шотландца, Дика, Том или Гарри, какой бы умной и убедительной ни была их маскировка.

Таким образом, снова Банши ограничивается исключительно семьями добросовестного древнего ирландского происхождения. Что касается его происхождения, то, несмотря на произвольные утверждения некоторых лиц, среди которых, впрочем, нет ни одного ирландского происхождения, этого никто не знает. На самом деле Банши имеет несколько происхождений, поскольку существует не одна Банши, как кажется многим людям, а множество; у каждого клана есть собственная банши. Банши О'Доннелла, например, то есть банши, связанная с нашей ветвью клана и о которой я могу свидетельствовать из личного опыта, я полагаю, очень отличается по внешнему виду и по способу создания известно от Банши О'Рирдонов, как описано мистером Макэннали; в то время как банши определенной ветви О'Флаэрти, согласно тому же авторитету, существенно отличается от банши ветви О'Нейлов. Мистер Макэннали говорит, что запрет ши "на самом деле бестелесная душа, душа того, кто при жизни был сильно привязан к семье или имел веские основания ненавидеть всех ее членов". Это определение, конечно, может быть применимо в некоторых случаях, но оно определенно не применимо ко всем, и абсурдно быть догматичным в отношении предмета, относительно которого совершенно невозможно получить очень много информации. В лучшем случае мистер Макэннали может с уверенностью говорить только о сравнительно немногих случаях банши, которые попали под его наблюдение; есть, я думаю, десятки, о которых он даже никогда не слышал. Я сам знаю о нескольких привидениях банши, в которых призрак определенно не может быть призраком какого-либо представителя человеческой расы; его черты и пропорции абсолютно отрицают такую возможность, и я без колебаний утверждаю, что в этих случаях фантом является тем, что обычно называют элементалом, или тем, что я назвал в предыдущих своих работах нейтралианцем, что дух, который никогда не обитал ни в одном материальном теле и принадлежит к виду, совершенно отличному от человека. С другой стороны, несколько случаев появления банши, с которыми я столкнулся, несомненно, допускают возможность того, что призраком является женщина, принадлежащая к человеческому роду, хотя и к очень древней и давно устаревшей его части; в то время как лишь немногие допускают вероятность того, что призрак является призраком женщина, тоже человек, но принадлежащая гораздо более позднему времени.

Несомненно, как заявил мистер Макэннали, банши можно разделить на два основных класса: дружелюбные банши и злобные банши; первые выражают печаль при их появлении, а вторые - ликование. Но эти классы способны к почти бесконечному подразделению; единственной общей чертой, которой они обладают, является что-то смутное, что явно указывает на женский пол. В большинстве случаев о причинах появления призраков можно только догадываться. Некоторых можно объяснить привязанностью или преступлением, но я считаю, что для происхождения других нужно смотреть в совершенно другом направлении. Например, можно было бы, возможно, увидеть какое-то решение в колдовстве и чародействе, поскольку должно быть много семей, которые в былые дни баловались теми занятиями, которые теперь ездят на банши.

Или, опять же, если есть доля правды в теории Атлантиды, в теории о том, что целый континент был затоплен из-за нечестия его обитателей, которые все были более или менее адептами некромантии - самые древние из ирландцев, столь - так называемые милетские кланы, которые, как известно, практиковали колдовство, вполне могли быть идентичными выжившим в том великом катаклизме и принесли с собой на Зеленый остров духов которые с тех пор прилипли к их потомкам.

Я думаю, что можно отмахнуться от мистера Ч. У. Ледбитера [2] и других писателей (того же предполагаемого авторитета). тивного порядка) утверждение, что семейные призраки могут быть либо мыслеформой, либо необычайно ярким впечатлением в астральном свете, абсурдно. Спиритуалисты и другие, слепо почитающие высокопарную фразеологию, какой бы пустой она ни была, могут быть удовлетворены таким объяснением, но не те, кто имел реальный опыт общения с рассматриваемым призраком.

Чем бы банши ни была, а может и не быть, она, безусловно, обитательница мира, совершенно отличного от нашего; это, кроме того, существо, обладающее пророческими способностями (чего не было бы, если бы оно было простой мыслеформой или впечатлением), и оно ни в коем случае не является простым автоматом.

Некоторые Баньши изображают очень красивых женщин - женщин с длинными, пышными волосами, либо цвета воронова крыла, либо полированной меди, либо блестящего золота, и чьи звездообразные глаза, полные нежной жалости, либо темны и полны слез, либо изумительно изысканны. синий или серый; некоторые, опять же, представляют собой неуклюжих, диких, взлохмаченных существ, внешний вид которых предполагает крайнее убожество, мерзость и отчаяние; в то время как некоторые, к счастью, я думаю, только вы, немногие, примите форму чего-то совершенно дьявольского, устрашающего и ужасающего до крайности.

Однако, как правило, Банши не видят, ее только слышат, и она объявляет о своем появлении самыми разными способами; иногда стонами, иногда плачем, а иногда испуская самые леденящие кровь крики, которые я могу сравнить только с криками женщины, если бы ее убивали очень жестоким и насильственным образом. Время от времени я слышал, как баньши хлопают в ладоши, стучат и царапают стены и оконные стекла, и нередко я слышал, как они сигнализируют о своем прибытии ужасающим грохотом и стуком. Кроме того, я встречал банши, которые просто хихикают - тихим, коротким, но ужасно выразительным хихиканием, которое производит в сознание слушателя в десять раз больше впечатления, чем любой другой призрачный звук, который он слышал, и который не проходит через какое-то время. навсегда изгладится из его памяти.

Я, например, слышал этот звук, и, когда я сижу здесь и сочиняю эти строки, мне кажется, что я слышу его снова - сатанинское хихиканье, хихиканье, полное насмешки, как если бы оно было издано тем, кто в полной мере знал о грядущем. событий, событий, которые преподнесут крайне неприятный сюрприз. И, в моем случае, пришел неприятный сюрприз. у меня есть всегда верил в духовный мир - в неизвестное, - но если бы я раньше был настолько скептичен, услышав этот смешок, я совершенно уверен, что обратился бы.

Заканчивая эту главу, я должен еще раз сослаться на мистера Макэннали, который в своих "Ирландских чудесах" описывает весьма примечательный случай одновременного проявления нескольких баньши. Он говорит, что демонстрации произошли перед смертью члена семьи Голуэй О'Флаэрти "несколько лет назад". [3] Обреченная, утверждает он, была дамой с самым необычным пирогом. ty, который, хотя и был болен в то время, не считался серьезно больным. В самом деле, она настолько поправилась, что несколько ее знакомых пришли к ней в комнату, чтобы оживить ее выздоровление, и когда они были там, все весело разговаривая, вдруг послышалось пение, по-видимому, за окном. Они прислушались и отчетливо услышали хор очень сладких голосов, напевающих какую-то необычайно жалобную мелодию, отчего они побледнели и с опаской посмотрели друг на друга, ибо все интуитивно почувствовали, что это был хор баньши. Их догадки были неверны, так как у пациента неожиданно развился плеврит, и он умер через несколько дней, причем тот же самый хор духовных голосов снова был слышен в момент физиотерапии. кал растворение.

Но, как утверждает мистер Макэннали, злосчастная дама была исключительной чистоты, что, несомненно, объясняет причину, по которой в моих исследованиях я никогда не сталкивался с параллельным случаем.

ГЛАВА II

НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ БАНШИ

Среди самых популярных улар кас Истории о Банши, преследующие как опубликованные, так и неопубликованные, рассказаны Энн, леди Фэншоу, в ее мемуарах. Похоже, что леди Фэншоу испытала на себе это преследование, когда навестила леди Онору О'Брайен, дочь Генриха, пятого графа Томонда, [4] которая в то время, по всей вероятности, проживала в старинном особняке. le of Lemaneagh, недалеко от озера Инчикин, примерно в тридцати милях к северо-западу от Лимерика. Уйдя на отдых в первую ночь своего пребывания там несколько рано, она была разбужена около часа ночи звуком голоса и, отодвинув полог кровати, увидела, глядя на нее в окно: лицо женщины. Лунный свет был очень сильным и полностью сфокусированным на нем, и она могла видеть каждую черту лица с поразительной отчетливостью; но в то же время ее внимание, по-видимому, было приковано к необыкновенному палло румянец на щеках и интенсивная краснота волос. Затем, по ее собственным словам, привидение "произнесло громко, и тоном, которого я никогда не слышал, трижды произнесло: "Ахоне", а затем со вздохом, больше похожим на ветер, чем на дыхание, она исчезла, и мне ее тело показалось больше похожим на густое облако, чем вещество.

"Я был так напуган, что мои волосы встали дыбом, а ночная рубашка упала. Я тянул и щипал твоего отца, который так и не проснулся во время моего расстройства, но в конце концов очень удивился, обнаружив меня в этом испуге, и еще больше, когда я рассказал историю и показал ему открытое окно; но он развлекал меня рассказами о том, что эти привидения более обычны в этой стране, чем в Англии.

На следующее утро леди Онора, которая, похоже, еще не легла спать, сообщила леди Фэншо, что ее кузен умер в доме около двух часов ночи; и выразил надежду, что леди Фэншоу не подвергалась никаким беспокойствам.

"Когда кто-нибудь из этой семьи умирает, - сказала она в качестве объяснения, - в этом окне каждую ночь появляется фигура женщины, пока они не умрут".

Далее она добавила, что видение, как полагают, принадлежало женщине, которая несколько столетий назад была соблазнена. d владельцем замка и убита, ее тело похоронено под окном комнаты, в которой спала леди Фэншоу.

-- Право же, -- заметила она в качестве извинения, -- я не подумала об этом, когда поселила вас здесь.

Еще один известный случай с банши связан с О'Флаэрти из Голуэя, на который ссылается г-н Макэннали в своей работе, озаглавленной "Ирландские чудеса". В дни многочисленных межклановых столкновений в Ирландии, когда О'Нилы часто предпринимали крестовые походы против своих альтернативных друзей и врагов О'Доннелов, а О'Рурки [5] предприняли аналогичные крестовые походы против О'Донованов, так случилось, что однажды ночью вождь О'Флаэрти, облаченный во все сияние новых доспехов и чувствуя себя более чем обычно бодрым и бодрым, вышел из своего замка во главе многочисленного отряда своих вассалов, которые все были похожи на их вождь в хорошем настроении, весело разговаривает и поет. Однако они не продвинулись далеко, как внезапно воцарилась необъяснимая тишина - тишина, которая была внезапно нарушена серией мучительных криков, которые, казалось, исходили прямо над их головами. Мгновенно все протрезвели, и физ резко поднял глаза, ожидая увидеть что-то, что могло бы объяснить необычайное и ужасное волнение; однако ничего не было видно, ничего, кроме обширного пространства безоблачного неба, бесчисленных мерцающих звезд и луны, которая сияла во всем безмятежном величии своего зенита. Тем не менее, несмотря на то, что ничего не было видно, все чувствовали присутствие, которое было одновременно печальным и странным, и что все и все инстинктивно знали, что это Банши, сопровождающий дух О'Флаэрти, явившийся, чтобы предупредить их о приближающейся катастрофе. .

На следующую ночь, когда вождь и его люди снова выходили в поход, произошло то же самое, но после этого около месяца ничего подобного не происходило. Затем с женой О'Флаэрти во время отсутствия мужа в одной из таких экспедиций за пищей произошел случай. Однажды ночью она легла спать и беспокойно ворочалась, потому что, как бы она ни старалась, она не могла заснуть, как вдруг ее испугала череда ужаснейших криков, доносившихся, по-видимому, прямо из-под ее окна, и которые звучали как крики какой-то женщины в тяжелой беде или боли. Она посмотрела, но, как она инстинктивно чувствовала, она никого не увидела. Затем она поняла, что слышала Банши; и дальше наутро ее предчувствия полностью оправдались. Со страхом зная его значение, она увидела кавалькаду, несущую среди себя носилки, медленно и печально направлявшуюся к замку; и, само собой разумеется, ей не нужно было говорить, что группа фуражиров вернулась и что уцелевшие воины принесли с собой безжизненное и изуродованное тело ее мужа.

Kenealy Banshee представляет собой еще один пример этого чрезвычайно увлекательного и до сих пор совершенно загадочного типа преследования. Доктор Кенили, известный ирландский поэт и писатель, в молодости проживал в романтической и живописной части Ирландии. Среди его братьев был один, еще совсем ребенок, чья милая и кроткая натура сделала его любимцем всех, и для всего дома, да и для всей округи, было величайшим горем, когда этот мальчик попал в упадок, и врачи отчаялись в его жизни. Время шло, он становился все слабее и слабее, пока наконец не настал момент, когда стало очевидно, что он не сможет прожить еще двадцать четыре часа. Около полудня комнату, в которой лежал больной, залил поток солнечного света, лившийся через окна с безоблачной глади неба над головой. Т Погода действительно стояла такая великолепная, что казалось почти невероятным, чтобы смерть могла витать так близко от дома. Один за другим члены семьи прокрадывались в комнату, чтобы бросить последний взгляд на больного мальчика, пока он был еще жив. Вскоре прибыл доктор, и, пока все вполголоса обсуждали состояние бедного истощенного и обреченного ребенка, все до одного услышали, как кто-то поет, по-видимому, в саду, прямо под окном. Голос, казалось, принадлежал женщине, но не женщине этого мира. Он был божественно мягок и сладок и наполнен жалостью и печалью, которые ни одно земное существо не могло бы изобразить; и то громко, то приглушенно, продолжалось несколько минут, а потом, казалось, постепенно затихало, как рябь волны на какой-нибудь золотой, обласканной солнцем пряди, или шепот ветра, тихонько шуршащего своим путем. через поле за полем желтой, кивающей кукурузы.

"Какой славный голос!" - воскликнул один из слушателей. "Я никогда не слышал ничего подобного этому".

- Скорее всего нет, - прошептал кто-то другой, - это Банши!

И так все были увлечены пением, что только когда последняя нота жалобной песенки совсем смолкла, они стали осознавая, что их любимый пациент незаметно для них потерял сознание. В самом деле, казалось, что душа мальчика с последним шепотом панихиды присоединилась к прекрасной, сострадательной Банши, чтобы быть сопровожденной ею в царства всестрашного, всенетерпеливого Неведомого. Доктор Кенили отметил это событие в одном из своих стихотворений.

История еще одного преследования дружелюбной Банши рассказана в Керри в связи с некой семьей, которая раньше жила там. Согласно моему источнику информации, семья состояла из мужчины (джентльмена-фермера), его жены, их сына Теренса и дочери Норы.

У Норы, ирландской красавицы смуглого типа, были черные волосы и голубые глаза; и, имея многочисленных поклонников, ни к одному из них не относился так сильно, как к некоему Майклу О'Лернахану. Майкл не очень пользовался благосклонностью родителей Норы, но Теренсу он нравился, и он пользовался репутацией богатого человека, то есть богатого для той части Ирландии. Соответственно, его довольно свободно приглашали на ферму, и никаких препятствий на его пути не ставили. Наоборот, он получил более чем изрядное поощрение.

Наконец, как и ожидалось, он сделал предложение, и Нора приняла его; но как только ее клятва была предана суду, они оба услышали над головой тихий, отчаянный вопль, как будто женщина в самом большом бедствии и муке.

Хотя они были очень встревожены в то время, будучи уверенными, что звуки исходили не от человека, ни один из них, похоже, не воспринял это явление как предупреждение, и оба продолжали заниматься любовью, как будто инцидента никогда не было. . Однако несколько недель спустя Нора заметила внезапную перемену в своем возлюбленном; он был холоднее и отчужденнее, и пока он был с ней, она неизменно находила его озабоченным. Наконец удар пришелся. Однажды вечером он не явился в дом, хотя его ждали, как обычно, и, поскольку ни на следующее утро, ни в последующие дни не последовало никаких объяснений, родители навели справки, в результате которых выяснилось, что он обручился с другой девушкой и что дом девушки находился всего в нескольких минутах ходьбы от фермы.

Это оказалось слишком много для Норы; хотя, по-видимому, она не была ни особенно чувствительной, ни особенно нервной, она заболела и вскоре умерла от разбитого сердца. Однако только в ночь перед ее смертью Банши нанесла ей второй визит. Она лежала на кушетке в гостиной фермерского дома, а ее мать сидела рядом с ней, когда послышался шум, похожий на легкий шелест листьев. оконные рамы, и почти тотчас же после этого послышалось пение, громкое и полное глубокой печали и сострадания; и, очевидно, что женщина.

- Это банши, - прошептала мать, тотчас перекрестившись и в то же время залившись слезами.

- Банши, - повторила Нора. "Конечно, я ничего не слышу, кроме этого стука в окно и ветра, который, кажется, поднялся внезапно".

Но мать ничего не ответила. Она только сидела, уткнувшись лицом в руки, горько всхлипывая и бормоча себе под нос: "Банши! Банши!"

Вскоре, когда пение прекратилось, старуха встала и вытерла слезы. Однако ее тревога не улеглась; всю ночь было слышно, как она время от времени тихо плачет и шепчет себе под нос: "Это была банши! Банши!"; а утром Нора, внезапно заболевшая, скончалась до того, как успели вызвать медицинскую помощь.

Случай с привидениями банши, несколько необычайно жалкий, однажды мне рассказали в связи с дублинской ветвью некогда могущественного клана Макгратов.

Это произошло в пятидесятые годы, и семья y, состоящая из молодой вдовы и двух детей, Исы и Дэвида, в то время занимала старый ветхий дом, всего в пяти минутах ходьбы от Стивенс-Грин. Иза, по-видимому, была любимицей матери - она, несомненно, была очень хорошеньким и привлекательным ребенком, - а Дэвид, возможно, из-за его явного сходства с отцом, с которым, как ни для кого не секрет, миссис МакГрат никогда не ладила. , чтобы получить больше, чем его справедливая доля нагоняй. Это, конечно, могло или не могло быть правдой. Несомненно, он был предоставлен самому себе и, совершенно один, в большой пустой комнате наверху дома, был вынужден развлекаться, как мог. Время от времени кто-нибудь из слуг, движимый чувством сочувствия - ибо в те дни многие слуги, особенно те, что служили у таких суровых и требовательных госпож, как миссис Макграт, были не слишком радужными, - заглядывал в комнату, чтобы посмотреть, как он поживает. и принеси ему игрушку, купленную на ее скудные сбережения; и время от времени Иса, одетая в какое-нибудь дорогое новое платье, просто просовывала голову в дверь, то ли чтобы передать ему какое-то сообщение от своей матери, то ли просто крикнуть: "Привет!" В остальном он никого не видел; по крайней мере, никто из принадлежащих к этой земле; он видел только, как он утверждал, время от времени странных людей, которые просто стояли и смотрели на него. Не говоря ни слова, люди, которых слуги - девушки из Лимерика и западных земель - уверяли его, были либо феями, либо призраками.

Однажды Иса, которого послали наверх, чтобы сказать Дэвиду, чтобы он пошел в свою спальню, чтобы привести себя в порядок, так как он был немедленно нужен в гостиной, нашел его в состоянии сильного возбуждения.

"Я видел такую красивую даму, - воскликнул он, - и она ничуть не рассердилась. Она подошла, стала у окна и выглядела так, будто хотела со мной поиграть, только я да не спрашивай ее. Думаешь, она придет снова?

"Как я могу сказать? Я полагаю, ты, как обычно, помечтал, - засмеялась Иса. - Какой она была?

- О, высокая, намного выше мамы, - ответил Дэвид, - с очень-очень голубыми глазами и какими-то рыжевато-золотыми волосами, которые не были все закручены на голове, а кудрями ниспадали на плечи. У нее были очень белые руки, сложенные перед ней, и ярко-зеленое платье. Я не видел, как она приходила и уходила, но она была здесь долго, целых десять минут".

- Это еще одна твоя фантазия, Дэвид, - снова засмеялась Иса. - Но пойдемте, поторопитесь, а то мама рассердится.

Через несколько минут Дэвид, я Выглядя очень застенчивым и неуклюжим, он был в гостиной, и его представили джентльмену, который, как ему сообщили, был его будущим папой.

Давид, по-видимому, с самого начала сильно невзлюбил его и не предвидел в грядущем союзе ничего, кроме неприятностей и несчастий для себя. И опасения его были небезосновательны, ибо сразу же после женитьбы он подвергся строжайшей дисциплине. Утром и днем его заставляли усердно читать книги, и всякая медлительность или неспособность усвоить урок считались бездельем и соответственно наказывались. Моменты, которые он проводил в своей любимой детской, теперь стали редкими и редкими, потому что, как только он закончил свои вечерние приготовления, ему дали ужин и уложили спать.

Один или два слуги, которые подружились с ним, не выдержав нового режима, уведомили об этом и ушли, и вскоре в доме не осталось никого, кто хоть сколько-нибудь сочувствовал бедному одинокому мальчику.

Так продолжалось несколько недель, а потом наступил день, когда он действительно почувствовал, что дальше жить невозможно.

В течение нескольких недель он вообще был измотан, и это, в сочетании с тем фактом, что он был совершенно сломлен духом, сделало его задачу обучения ну почти невозможно. Однако напрасно он умолял; его мольбы принимались только за отговорки; а когда в неосторожную минуту он упомянул о недобром обращении, мать тут же обвинила его в грубости и, по ее просьбе, тут же наказала.

Достигнут предел его страданий. В ту ночь его, как обычно, отправили спать сразу после ужина, и Иса, случайно проходивший мимо его комнаты через час или около того, был очень удивлен, услышав, что он как будто занят разговором. Хитро заглядывая в дверь, чтобы узнать, с кем он разговаривает, она видела его сидящим в постели, видимо, обращаясь к пространству, или к лунным лучам, которые, влившись в окно, падали прямо на него.

"Что ты делаешь?" - спросила она. - А почему ты не спишь?

В тот момент, когда она заговорила, он оглянулся и тоном величайшего разочарования сказал:

- О, дорогой, она ушла. Ты напугал ее.

"Напугал ее! Что за вздор! - воскликнул Иса. - Ложись сейчас же, или я пойду за мамой.

- Это была моя зеленая дама, - продолжал Дэвид, затаив дыхание, слишком взволнованный, чтобы обращать серьезное внимание на Угроза Исы. "Моя зеленая дама, и она сказала мне, что я больше не должен быть одинок, что она придет за мной сегодня вечером".

Иза засмеялась и, сказав ему, чтобы он не был таким глупым, а немедленно ложился спать, быстро удалилась и спустилась вниз, чтобы присоединиться к своим родителям в гостиной.

В ту ночь, около двенадцати, Ису разбудило пение, громкое и жалобное, женским голосом, видимо, доносившееся из зала. Сильно встревоженная, она встала и, отворив дверь, увидела своих родителей и слуг, все в ночном платье, сгрудившихся на площадке и прислушивающихся.

- Конечно, это банши, - наконец прошептал повар. "Я слышал, как мой отец говорил об этом, когда я был ребенком. Она поет, говорит, красивее всякой знатной дамы, но грустно как и только перед смертью.

- Перед смертью, - пробормотала мать Исы. "Но кто здесь умрет? Ведь мы все совершенно здоровы и здоровы. Пока она говорила, пение прекратилось, наступила внезапная тишина, и все медленно разошлись по своим комнатам.

Ночью больше ничего не было слышно, но утром, когда подошло время завтрака, Дэвида не было; и поднялся шум и крик, и были произведены тщательные обыски, он был даже в конце концов обнаружен утонувшим в цистерне на крыше.

ГЛАВА III

ЗЛОЙ БАНШИ

Банши, о которых идет речь в предыдущей главе, могут быть описаны как сочувствующие или дружелюбные банши. Сейчас я представлю читателю несколько в равной степени подлинные отчеты о злонамеренных или недружественных банши. Однако прежде чем сделать это, я хотел бы обратить внимание на тот факт, что однажды, когда я читал статью о банши перед Ирландским литературным обществом на Ганновер-сквер, одна дама встала и, оспаривая мое замечание о том, что не все банши были пыталась доказать, что я ошибалась, предполагая, что все банши должны быть печальными и красивыми, потому что банши в ее семье были печальными и красивыми, аргумент, если это можно назвать аргументом, который, хотя и довольно распространенный, конечно, не может быть принят всерьез.

Более того, как я уже говорил, существует множество свидетельств того, что банши бывают многих и разнообразных видов; и что нет двух совершенно одинаковых или действующих совершенно одинаково.

По словам г-на Макэннали, злобная Банши неизменно является "ужасной ведьмой с уродливыми, искаженными чертами лица; маледи В каждой черточке ее морщинистого лица написаны слова, а ее протянутые руки призывают проклятия на обреченного представителя ненавистной расы".

Другие писатели, по-видимому, тоже более или менее поддерживают идею о том, что все злобные банши отлиты в одной форме, а все прекрасные банши - в другой, тогда как на основании своего личного опыта я должен сказать, что банши, хорошие или плохие, одинаковы. человек, как и любой член семьи, которого они преследуют.

Рассказывают об одной древней семье Майо, что вождь расы однажды занимался любовью с очень красивой девушкой, которую предал и впоследствии убил. На последнем издыхании девушка прокляла своего убийцу и поклялась, что будет преследовать его и его всю жизнь. Прошли годы; жестокий обманщик женился, и с уходом из жизни всех, кто знал его в юности, он стал считаться образцом абсолютной порядочности и порядочности. Вот почему он сидел однажды ночью перед большим полыхающим огнем в зале своего замка, внешне вполне довольный и окруженный своими сыновьями и дочерьми, когда послышались громкие вопли ликования, исходившие, по-видимому, от кого-то, кто стоял на дорожке у стен замка. Все выбежали посмотреть, кто это, но никого не было. d территория, насколько хватал глаз, была совершенно безлюдна.

Однако позже, через некоторое время после того, как домочадцы удалились на покой, произошли те же бесовские волнения; раздался раскат за раскатом дикого злобного смеха, за которым последовали нестройные стоны и крики. На этот раз престарелый вождь не стал сопровождать остальных домочадцев в поисках виновника беспорядков. Быть может, в этих нестройных стонах и криках ему показалось, что он улавливает голос убитой девушки; и, возможно, приняв это явление за предостережение о смерти, он не удивился на следующий день, когда один из его последователей подстерег его на улице и жестоко убил.

Излишне говорить, что, возможно, привидение этой Банши все еще продолжается, одни и те же явления происходят по крайней мере один раз в каждом поколении семьи, до смерти одного из ее членов. К счастью, однако, преследование теперь не обязательно предшествует насильственной смерти и в этом отношении, хотя только в этом отношении, отличается от оригинала.

В последний раз, когда я был в Ирландии, я обратил внимание на еще одно привидение того же вида банши. Мне довелось быть в гостях у одного моего родственника, в то время проживавшего в г в Блэк-Роке, и от нее я узнал следующее, которое теперь появляется в печати впервые.

Примерно в середине прошлого века, когда моя родственница была подростком, несколько ее друзей, О'Д., жили в большом старомодном загородном доме где-то между Баллинанти и Госпиталем в графстве Лимерик. . Семья состояла из мистера О'Д., который в молодости был кое-чем в Индии, а теперь был в значительной степени отшельником, хотя и пользовался большим уважением у местных жителей из-за своего крайнего благочестия и добросердечия; Миссис О'Д., которая, несмотря на свои седые волосы и морщинистое лицо, все еще сохраняла черты более чем обыкновенной привлекательности; Уилфред, красивый, но решительно упрямый молодой человек от двадцати пяти до тридцати лет; и Эллен, голубоглазая златовласая девушка истинно милетского типа ирландской красоты.

Моя родственница была в очень близких отношениях со всей семьей, но особенно с двумя младшими, и обычно ожидалось, что она и Уилфред устроят то, что вульгарно называют "женитьбой". Действительно, первое из призрачных событий, которые она пережила в связи с O'D., на самом деле произошло в тот самый день, когда Уилфред сделал долгожданный шаг и сделал ей предложение.

Кажется, мой родственник однажды днем гулял с Элл. en и Уилфред, когда последний, воспользовавшись внезапной фантазией своей сестры отправиться вперед искать шиповник, страстно признался в любви, и, по-видимому, не напрасно. Итак, троица в более или менее приподнятом настроении - мой родственник, разумеется, выдал Эллен тайну, - вместе пошла домой и, проходя через большие деревянные ворота, попала в сад позади О'Д. дома они заметили высокую худощавую женщину, которая стояла к ним спиной и яростно копала землю.

- Привет, - воскликнул Уилфред, - кто это?

- Не знаю, - ответила Эллен. "Это уж точно не Мэри" (Мэри была старая кухарка, которая, как и многие прислуги того периода, не ограничивала свой труд кулинарным искусством, а выполняла и всякие случайные работы), "ни кто-нибудь из хуторских . Но что, черт возьми, она думает, что делает? Привет!" и Эллен, повысив свой от природы приятный и мелодичный голос, вскрикнула.

Женщина мгновенно обернулась, и троица испытала сильнейший удар. Свет тускнел, потому что было уже далеко за полдень, но то немногое, что оставалось, казалось, полностью сконцентрировалось на лице перед ними, отчего оно казалось сияющим. Это было широкое лицо с сильно выраженными скулами; большой рот, тонкие губы которого были зафиксированы Эд в ужасной и насмешливой ухмылке; и очень бледные, косо посаженные глаза, которые зловеще загорелись, когда встретились со взглядами трех теперь потрясенных зрителей.

Несколько секунд злобное существо стояло в мертвом молчании, видимо, злорадствуя над смущением, которое произвело ее появление, а затем, вдруг вскинув на плечо лопату, медленно побрело прочь, то и дело оборачиваясь, чтобы бросить все тот же злобно-радостный взгляд. на них, пока она не подошла к живой изгороди, которая отделяла сад от длинной заброшенной каменоломни, когда она, казалось, внезапно исчезла в теперь очень ненадежных сумерках и исчезла.

Несколько мгновений никто не говорил и не шевелился, но продолжал смотреть ей вслед в каком-то парализованном изумлении. Уилфред первым нарушил молчание.

"Какая ужасная ведьма", - воскликнул он. - Куда она ушла?

Эллен присвистнула. - Спроси у другого, - сказала она. "Ей некуда было деться, кроме как в каменоломню, и моя единственная надежда состоит в том, что она лежит на дне карьера со сломанной шеей, потому что я, конечно, никогда не желаю ее снова видеть. Но давай, пошли дальше, мне холодно.

Они тронулись, но прошли всего несколько ярдов, когда, по-видимому, со стороны каменоломни послышался взрыв смеха. о насмешливое и злобное и вовсе злое, что все трое невольно ускорили шаги свои и в то же время воздержались от слов, пока не достигли дома, в который поспешно вошли, надежно затворив за собою дверь. Затем они направились прямо к мистеру О'Д. и спросили его, кто эта старуха, которую они только что видели.

- Какой она была? - спросил он. - Я не разрешал никому, кроме Мэри, ходить в сад.

- Это точно была не Мэри, - быстро ответила Эллен. "Это была какая-то отвратительная старая карга, которая рыла землю, как кто угодно. При нашем приближении она остановилась и бросила на нас самый дьявольский взгляд, который я когда-либо видел. Затем она ушла и, казалось, исчезла в живой изгороди возле каменоломни. Впоследствии мы слышали, как она издавала самый ужасный и злобный смех, какой только можно себе представить. Кто она?

- Я не могу думать, - сказал мистер О'Д. ответил, выглядя несколько необычно бледным. "Это не тот, кого я знаю. Возможно, она была бродягой или цыганкой. Мы должны позаботиться о том, чтобы все двери были заперты. Что бы вы ни делали, не говорите ни слова о ней ни своей матери, ни Мэри - они обе нервные и очень легко пугаются.

Все трое пообещали, и тогда дело было прекращено, но мой г родственник, вернувшийся домой до того, как совсем стемнело, впоследствии узнал, что в ту ночь, через некоторое время после О'Д. домочадцы все удалились на покой, раскаты за раскатами одного и того же адского насмешливого смеха слышались как раз под окнами, сперва в передней части дома, а потом и в задней; а наутро пришло известие, что фирма, в которую была вложена большая часть денег мистера О'Д., разорилась, и семья осталась практически без гроша в кармане.

Теперь дом был в непосредственной опасности быть проданным, и многие люди думали, что только для того, чтобы предотвратить эту катастрофу и дать своим родителям возможность сохранить крышу над головой, Эллен приняла внимание очень вульгарного parvenu (англичанина) в Лимерик и в конце концов вышла за него замуж. А где нет любви, там никогда не бывает счастья, а где нет даже "любви", там очень часто бывает ненависть; а в случае с Эллен ненависть, несомненно, была. Едва способная, даже с самого начала, терпеть своего мужа (его любимым приемом было заниматься с ней любовью на людях и почти на одном дыхании издеваться над ней - тоже на людях), она со временем возненавидела его и, наконец, не в силах чтобы дольше терпеть его ненавистное присутствие, она сбежала с офицером, стоявшим по соседству. Предыдущей ночью Эллен сделала этот шаг, моя родственница и Уилфред (последний провожал свою невесту домой после приятного вечера, проведенного в ее обществе) вновь услышали злобный смех, который (хотя они никого не видели) преследовал их на некотором расстоянии по залитым лунным светом переулкам. и через переулок, ведущий к тому месту, где жил мой родственник. После этого смеха больше не было слышно в течение двух лет, но в конце этого периода мой родственник снова пережил это явление.

Она снова проводила вечер с О'Д., и на этот раз она беседовала с мистером и миссис О'Д. появление Уилфреда, который должен был вернуться домой из Вест-Индии в любое время в ближайшие несколько дней. Моя родственница не проявила неестественного интереса, так как было условлено, что они с Уилфредом должны пожениться как можно скорее после его прибытия в Ирландию. Их было все трое - мистер и миссис О'Д. и моя родственница оживленно беседовали (у стариков неожиданно появились небольшие деньги, и это тоже немало способствовало их веселью), когда миссис О'Д., вообразив, что кто-то зовет ее из сада , встал и подошел к окну.

- Гарри, - воскликнула она, все еще смотря вдаль и явно не в силах отвести взгляд, - приходи. Самая ужасная старуха в саду пристально смотрит на меня. Быстро, оба о ж тебя. Она совершенно ужасна; она меня пугает".

Мой родственник и мистер О'Д. тотчас же вскочил и поспешил к ней, и там они увидели, взглянув на них, бледность его щек, усиленную блуждающим лунным лучом, который, казалось, был сосредоточен только на нем, лицо, которое мой родственник тотчас узнал как это женщина, которую она видела два года назад копающейся в саду. Старая ведьма, казалось, вспомнила и мою родственницу, ибо, когда их взгляды встретились, в ее светлых глазах закралась искорка узнавания, а через мгновение сменилась выражением такой дьявольской ненависти, что моя родственница невольно ухватилась за Мистер О'Д. для защиты. Очевидно, заметив это действие, существо ужасно косилось, а затем, плотно натянув на голову что-то вроде шали или капюшона, как бы скользя, двинулось прочь, исчезнув за углом стены.

Мистер О'Д. тотчас же вышел в сад, но через несколько минут вернулся, заявив, что, хотя он обыскал все стороны, нигде не видно и следа их зловещего вида посетителя. Едва он, однако, кончил говорить, как, по-видимому, совсем близко от дома, раздалось несколько раскатов самого адского смеха, кончившегося одним громким, продолжительным воплем, безошибочно зловещим и грозным.

- О, Гарри, - сказала миссис О'Д. воскликнул, на грани обморока, "что это может значить? Это точно была не живая женщина.

- Нет, - мистер О'Д. медленно ответил: "Это была банши. Как известно, O'D. Банши по той или иной причине питает закоренелую ненависть к моей семье, и мы должны снова приготовиться к дурным новостям. Но, - продолжал он, с усилием стабилизировав голос, - с божьей милостью мы должны встретить это лицом к лицу, ибо что бы ни случилось, это Его Божественная воля.

Через несколько дней моя родственница, как можно себе представить, была безмерно потрясена, услышав, что мистер О'Д. прислали известие, что Уилфред мертв. Оказалось, что он слег с лихорадкой, предположительно заразившись от одного из своих попутчиков, и умер в тот самый день, когда должен был приземлиться, на самом деле в тот самый день (как впоследствии выяснилось). установлено из сравнения дат), когда его родители и невеста вместе слышали и видели банши.

Вскоре после этого несчастного случая моя родственница покинула этот район и переехала жить к своим друзьям недалеко от Дублина, и хотя время от времени она переписывалась с О'Д., она никогда больше ничего не слышала об их Банши.

Та самая моя родственница, которую я теперь буду называть мисс С. (она никогда не была замужем), была знакома с двумя старыми девами по имени О'Рорк, которые, ма лет назад жил в двухквартирном доме недалеко от Лоуэр-Меррион-стрит. Мисс С. не знала, к какой ветви О'Рорков они принадлежали, потому что они были очень сдержанны в отношении истории своей семьи, но она полагала, что они родом с юго-запада и были отдаленно связаны с некоторыми из ее собственных родственников. люди.

Что касается их дома, то здесь, конечно, было что-то особенное, так как в нем была одна комната, которая всегда была заперта, и об этой комнате говорили, что существовала тайна самого страшного и мучительного описания.

У моей родственницы часто вертелось на кончике языка упомянуть эту комнату, просто чтобы посмотреть, какое впечатление это произведет на двух старушек, но она никогда не могла набраться смелости сделать это. Однако однажды днем, когда она зашла к ним, они узнали об этом весьма поразительным образом.

Старшая из двух сестер, мисс Джорджина, председательствовавшая за чайным столом, только что подала мисс С. чашку чая и собиралась налить себе еще одну, когда в комнату вошла в чепце набекрень и выпучив глаза, бросился один из слуг.

"О Боже!" - воскликнула мисс Джорджина. - Что случилось, Бриджит?

"Иметь значение!" - возразила Бриджит с акцентом, которому я не стану подражать. "Почему, кто-нибудь Мы вошли в ту комнату, которую вы всегда держите запертой, и поднимаете дьявольский шум, достаточный, чтобы поднять всех Святых на Небесах. Нора" (Нора была кухаркой) "и я одновременно слышал - и стон, и хихиканье, и царапанье, как будто кратур рвал доски и ломал всю мебель, и все время причитал и смеялся. Ради бога, дамы, приходите и послушайте сами. Такие дела! Очоне! Очоне!"

Обе дамы, как сказала мисс С., смертельно побледнели, а мисс Харриет, младшая сестра, чуть не расплакалась.

- Где повар? - вдруг сказала мисс Джорджина, которая была куда более рассудительна из них двоих, обращаясь к Бриджит. - Если она наверху, скажи ей, чтобы она немедленно спустилась. Мисс Харриет и я пойдем и посмотрим, что за шум, на который вы жалуетесь наверху. В самом деле, незачем устраивать все эти беспорядки, - тут она приняла вид предельной строгости, - это наверняка будут или мыши, или крысы.

"Мыши или крысы!" - повторила Бриджит. "Мне жаль мышей и крыс, которые издают все эти звуки. - Это какой-то злой дух, да, и Нора того же мнения, - и с этими напутственными словами она захлопнула за собой дверь.

Сестры, попросив разрешения на несколько минут, вышли из комнаты и вскоре вернулись. с виду ужасно бледный и огорченный.

- Я уверена, что вы должны считать все это очень странным, - заметила мисс Джорджина с такой степенью беззаботности, какую только могла себе представить, - и я чувствую, что мы должны вам объяснить, но я должна просить вас не повторять ни слова из того, что мы говорим вам кому-нибудь другому".

Мисс С. пообещала, что не будет, и затем заставила себя слушать.

- У нас в семье, - начала мисс О'Рорк, - очень неприятная привязанность; другими словами, самая неприятная банши. Будучи ирландцем, вы, конечно, не будете смеяться, как многие англичане, над тем, что я говорю. Вы, возможно, не хуже меня знаете, что многие из действительно древних ирландских семей владеют банши.

Мисс С. кивнула. - У нас у самих есть такой, - заметила она, - но, пожалуйста, продолжайте. Я очень заинтересован".

- Ну, в отличие от большинства банши, - продолжала мисс Джорджина, - наша ужасно уродлива и злобна; настолько ужасен, что даже увидеть его иногда смертельно опасно. Сообщается, например, что один из наших прапрадедов, которому оно однажды явилось, умер от шока; аналогичная участь постигла и другого нашего предка, который тоже видел ее. К счастью, у него, кажется, есть сильное притяжение в форме старого золотого кольца. который был во владении семьи с незапамятных времен. Утверждается, что оба предка, о которых я упоминал, носили это кольцо в то время, когда им явилась Банши, и говорят, что оно строго ограничивало свои проявления непосредственной близостью к этому предмету. Вот почему наши родители всегда держали кольцо в строгой изоляции, в запертой комнате, ключ от которой ни на минуту не выпускали из рук. И мы упорно следовали их примеру. Это объяснение тайны, о которой вы, несомненно, слышали, потому что, я думаю, благодаря слугам, она стала сплетней половины Дублина.

-- А шум, о котором говорила Бриджит, -- осмелилась заметить мисс С., несколько робко, -- это Банши?

Мисс Джорджина кивнула.

"Я боюсь, что так оно и было, - торжественно заметила она, - и что вскоре мы услышим о смерти родственника или серьезной катастрофе с кем-то из членов семьи; вероятно, умирает наш двоюродный брат из графства Голуэй, который болеет уже несколько недель.

Отчасти она была права, хотя последнее предположение было неверным. Через несколько дней после визита банши умер член семьи, но это была не больная кузина, а родная сестра мисс Джорджины, Харриет!

ГЛАВА IV

БАНШИ ЗА РУБЕЖОМ

как у меня есть Как отмечалось в предыдущей главе, в наши дни "Банши" чаще слышно за границей, чем в Ирландии. Он рассказывает о судьбе настоящего старого милетского ирландца - настоящего О и Мака, а не ваших фальсифицированных О'Уолтеров или О'Кассонов - везде, даже полякам.

Леди Уайлд в своей книге "Древние легенды, мистические чары и суперспособности". отношения из Ирландии", цитирует случай с привидениями банши, который пережила ветвь клана О'Грейди, поселившаяся в Канаде.

Место, выбранное этим семейством для своего жилища, было на редкость диким и уединенным, и однажды ночью в два часа, когда все они легли спать, их разбудил громкий крик, раздавшийся, по-видимому, совсем рядом с домом. Ничего внятного не было произнесено, только звук, свидетельствующий о величайшей горечи и печали, какие, можно было бы вообразить, излила бы женщина, но только в душевной агонии, почти недоступной человеческому пониманию.

Эффект, произведенный им, был одним из возвышенного ужаса, и все, казалось, инстинктивно чувствовали, что источник, из которого он исходил, был вне этого мира и принадлежал всецело и исключительно Неведомому. Тем не менее из того, что говорит леди Уайлд, мы приходим к выводу, что исчерпывающий поиск были сделаны предпосылки, что, как и ожидалось, привело к полной неспособности найти какую-либо физическую причину, которая могла бы каким-либо образом объяснить крик.

На следующий день глава дома и его старший сын отправились кататься на лодке по озеру возле дома и, хотя и собирались это сделать, к обеду не вернулись. Разные члены семьи были отправлены на их поиски, но нигде не было видно их следов, и разгадка тайны того, что с ними случилось, не ожидалась до двух часов ночи, когда, ровно Через двадцать четыре часа после того, как раздался крик, некоторые из искателей вернулись, неся с собой мокрые, перепачканные и безжизненные тела отца и сына. Затем снова раздался странный и зловещий звук, который так напугал их прошлой ночью, и убитая горем семья, то есть те, кто от нее остался, теперь согласились, что банши действительно посетила их. , вспомнили, что их любимый отец, которого они только что потеряли, часто говорил о банши, как о преследовании их ветви клана на протяжении бесчисленных поколений.

Другой случай преследования банши, который я имею в виду, относится к ветви южных О'Нилов, поселившихся в Италии много лет назад. Об этом мне рассказала в Париже некая миссис Демпси, уверявшая меня, что она была электронным свидетелем явлений, и я впервые фиксирую это в печати.

Миссис Демпси, останавливаясь однажды в отеле на севере Италии, заметила среди гостей пожилого мужчину, резкое выражение лица и сильно печальное лицо которого быстро привлекли ее внимание. Она заметила, что он держался в стороне от других гостей и что каждый вечер после обеда он удалялся из гостиной, как только раздавали кофе, выходил на улицу и останавливался на веранде с видом на берег реки. Адриатика.

Она навела справки о его имени и биографии, и ей сказали, что это граф Фернандо Азиоли, богатый флорентийский гражданин, который, совсем недавно потеряв жену, которой он был предан, естественно, не желал вступать в общий разговор. . Услышав это, миссис Демпси заинтересовалась как никогда. Не так уж давно и она потеряла своего кавалера - мужа, к которому она была очень привязана, - и, следовательно, в сочувственном настроении, видя, как граф, как обычно, однажды вечером уходит на веранде, она решила пойти за ним, попробовать, если возможно, заговорить с ним.

С этой целью она уже собиралась переступить порог веранды, когда, к своему изумлению, увидела графа был там не один. Рядом с ним, нежно положив одну руку ему на плечо, стояла высокая стройная девушка с пышными пышными рыжевато-золотистыми волосами, распущенными и доходившими до талии. На ней было изумрудно-зеленое платье из какой-то очень тонкой материи; но ее руки и ноги были босы и так ясно выделялись в мягком сиянии лунных лучей, что миссис Демпси, художница, учившаяся на континенте, с трепетом заметила, что они равны, если действительно не превзойти по красоте ни одну из когда-либо встречавшихся ей ни в греческой, ни во флорентийской скульптуре.

Миссис Демпси, весьма озадаченная тем, кто мог быть столь странно одетой гостьей, состоящей в таких дружеских отношениях с графом, на секунду или две задержалась, наблюдая, а затем, опасаясь, как бы она не привлекла их внимания и таким образом не была бы застигнута, по-видимому, на месте преступления. шпионажа, она вышла.

Однако, как только она снова вернулась в гостиную, она несколько возмущенно осведомилась у дамы, которая обычно сидела рядом с ней за едой, о том, кто та девушка, которую она только что видела стоящей рядом с, как говорят, Убитый горем граф в такой интимной позе.

"Женщина с графом!" был ответ. "Конечно, нет! Кем она может быть и какой она была?"

Миссис Демпси подробно описала незнакомца, но ее подруга покачав головой, могла только предположить, что это какая-то новенькая, какая-то гостья, приехавшая в гостиницу и ушедшая на веранду, пока они обедали. Однако, чувствуя некоторое любопытство, подруга миссис Демпси направилась к веранде и вскоре вернулась с несколько озадаченным видом.

- Вы, должно быть, ошиблись, - прошептала она, - с графом Азиоли теперь никого нет, а если бы кто-нибудь ушел, мы бы его увидели.

"Я совершенно уверена, что видела там женщину, - ответила миссис Демпси, - и всего минуту или две назад; она, должно быть, как-то выбралась, хотя, по-видимому, иного пути, кроме как через эту комнату, нет".

В этот момент граф, войдя в комнату, сел рядом с ними; и тему, конечно, пришлось оставить. Однако на следующую ночь события предыдущей ночи повторились. Миссис Демпси последовала за графом на веранду, увидела девушку в зеленом, стоящую, положив руку ему на плечо, вернулась и сообщила об этом своей соседке за едой, а та, поспешив на веранду посмотреть, еще раз вернулась, заявив, что Граф был один. После этого между ними произошла небольшая ссора. дамы, одна заявляла, что верит, что все это было оптическим обманом со стороны другой, а другая решительно придерживалась своей версии, что она действительно видела девушку, которую описала.

В ту ночь они расстались, оба немного взволнованные, хотя ни один из них не хотел этого признавать, а на следующую ночь миссис Демпси, как только она увидела, что граф идет на веранду, привела свою подругу.

"А теперь, - сказала она, - пойдемте со мной и убедитесь сами".

Обе дамы, соответственно, вышли на веранду и, осторожно приоткрыв дверь, заглянули внутрь.

- Вот она, - прошептала миссис Демпси, - стоит точно в той же позе.

Звук ее голоса, хотя и настолько низкий, что его едва слышала даже стоявшая рядом с ней дама, по-видимому, привлек внимание и девушки, и графа, ибо они одновременно обернулись. Затем миссис Демпси, взгляд которой был устремлен исключительно на девушку, увидела лицо почти неописуемой красоты - с аккуратно очерченными, но отнюдь не холодно-классическими чертами, длинными глазами дивной голубизны, гладким широким лбом и тонко и тонко очерченным лицом. рот; это было лицо молодой девушки, едва достигшей подросткового возраста, и оно было наполнено выражением бесконечной печали и любви.

Миссис Демпси была в таком восторге, что, по ее собственному выражению, s, она "стояла, глядя на него в безмолвном благоговении и изумлении", и, возможно, смотрела бы на него до сих пор, если бы голос графа не позвал ее обратно на землю.

-- Надеюсь, дамы, -- говорил он, -- что вы не заметите ничего необычайно тревожного в моем сегодняшнем появлении, потому что я, несомненно, являюсь объектом вашего внимания. Могу я спросить, почему?"

Хотя он говорил довольно вежливо, даже самый тупой мог заметить, что он был более чем раздражен. Поэтому миссис Демпси поспешила с ответом.

-- Это не вы, -- пробормотала она, -- это дама -- дама, которая с вами. Я... мне казалось, что я знаю ее.

- Дама, которая со мной, - воскликнул граф с выражением холодного удивления. - Пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду?

-- Почему эта дама... -- начала было миссис Демпси, а потом оглянулась.

Граф стоял перед ней, но он был совсем один. На веранде не было и следа ни девушки в зеленом, ни кого-либо другого, спасающегося, а прямо под ней, на расстоянии по меньшей мере футов в тридцати, мерцала белая галька молчаливого и пустынного - совершенно пустынного - морского берега.

- Она ушла, - воскликнула миссис Демпси, - но я уверена, что видела ее - даму в зеленом, стоящую рядом с вами. Тогда впервые она испугалась и задрожала.

Граф, очень внимательно наблюдавший за ней, сделал теперь шаг или два к ней и совсем другим тоном сказал:

"Не могли бы вы описать даму? Она была старой или молодой, темноволосой или светловолосой?"

- Молодой и красивый, очень красивый, - воскликнула миссис Демпси. - Но, пожалуйста, входите внутрь, потому что я получил что-то вроде шока и, может быть, смогу лучше поговорить с вами при газовом свете, с людьми, которых я знаю под рукой, которые, как я знаю, являются людьми.

Он сделал, как она просила, и становился все более и более заинтересованным, пока она продолжала свое описание, то и дело перебивая ее вопросами. Он спросил, уверена ли она, что у девушки голубые глаза, и как она может определить, какого цвета глаза, только при свете луны; На это миссис Демпси ответила, что все тело девушки, казалось, было освещено изнутри таким образом, что каждая деталь была видна почти, если не совсем, так ясно, как если бы она стояла в ярком свете электрического фонаря. свет. В заключение своего повествования миссис Демпси была дополнительно допрошена графом.

"Говорили ли ей, - спросил он, - когда-нибудь, что он наполовину ирландец, потому что, - добавил он, получив отрицательный ответ, - я ирландец, и мое настоящее имя О'Нейл, мой прапрадедушка, взял себе имя Азиоли, чтобы получить какое-то имущество, когда семья, приехавшая с юга Ирландии, много-много лет назад обосновалась в Италии. Но что, я уверен, будет представлять для вас значительный интерес, так это тот факт, что в этой ветви О'Нейлов, к которой я принадлежу, обитает банши, а у этой банши, я полагаю, есть - с тех пор как описание этого, данное мне различными членами моей семьи, совпадает с описанием, которое вы дали мне о девушке, которую вы видели стоящей рядом со мной - явившейся вам. Я бы добавил, что он никогда не показывает себя, за исключением тех случаев, когда О'Нейл вот-вот должен умереть, а поскольку я последний представитель своей линии, я не могу понять никакой причины, по которой он появлялся таким образом три ночи подряд, если, конечно, , это предсказать мой собственный конец.

Миссис Демпси недолго сомневалась. Наутро графа вызвали в Венецию по срочному делу, и по пути в вокзал он вдруг упал замертво, так как волнение и напряжение, как предполагалось, оказались слишком сильными для его сердца, которое, как известно, слабый.

Говорят, что он происходит от младшего из двух сыновей короля Милезиуса, и, конечно, неудивительно, что у О'Нейлов [7] есть Банши - действительно, было бы удивительно, если бы они этого не сделали, - но я нашел это несколько сложно след. Однако, согласно леди Уайлд в ее "Ирландских чудесах", с. 112, в замке Шейн есть комната, строго отведенная для него.

Банши, по словам леди Уайлд, очень часто можно увидеть в этой квартире, иногда она появляется в темной, похожей на туман мантии; а в другое время как очень красивая молодая девушка с длинными, красно-золотыми с волосами, одетый в алый плащ и зеленую юбку, украшенную золотом. Леди Уайлд продолжает рассказывать нам, что посещение банши никогда не причинит нам вреда, если только ее не увидят плачущей, когда ее вопли могут быть восприняты как верный знак того, что кто-то из членов семьи скоро умрет. Мистер Макэннали подтверждает это, заявляя, что однажды один из О'Нилов из замка Шейн услышал крик банши, как раз когда он собирался отправиться в путешествие, и вскоре после этого погиб, что несколько необычно, потому что в большинстве случаев случаев, с которыми я сталкивался, Банши вообще не проявляет себя к человеку, чью смерть она предсказывает. Очень старая, возможно, самая старая ветвь О'Нейлов сейчас проживает в Португалии, но до настоящего времени мне не удалось получить никаких доказательств, подтверждающих предположение, что в этой стране наблюдались привидения банши.

Действительно, Банши кажется джу она так же непостоянна и своенравна, как любая дочь Евы, ибо в ее движениях нет никакой последовательности. Те самые семьи, которые, как кажется, она будет преследовать, она часто старательно избегает и нередко сосредотачивает свое внимание на тех, кто совершенно неизвестен, хотя всегда добросовестного ирландского происхождения.

ГЛАВА V

СЛУЧАИ ОШИБОЧНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ

В предыдущих главах я имел дело исключительно со случаями, которые, без сомнения, являются случаями истинного преследования банши. Теперь я предлагаю рассказать о нескольких случаях, которые я назову случаями сомнительного преследования банши, то есть случаев преследования, которые, хотя и называются банши, не могут, ввиду явлений и обстоятельств, обозначаться таким образом с какой-либо степенью. уверенности.

Для начала напомню случай отн. ing to the R--s, семья, живущая в Канаде. Их дом, длинное низкое двухэтажное здание, стоял в уединенном месте на дороге, ведущей в Монреаль, и молодая леди, которую я назову мисс Делан, посещала их, когда произошли события, о которых я собираюсь рассказать. .

Погода была более чем обычно хорошая для этого времени года, но, наконец, наступили неизбежные и безошибочные признаки перелома, и однажды вечером на небе собрались черные тучи, ветер зловеще засвистел в трубах и свирепо сотрясал разноцветные кленовые листья, а через какое-то время луна, которая висела, как большой красный шар, над рекой Святого Лаврентия, внезапно скрылась, и крупные капли дождя забарабанили по окнам.

Мисс Делан, охваченная странным беспокойством, от которого она никак не могла избавиться, вышла в холл и собиралась заговорить с одной из племянниц майора Р., которая а также во время визита туда, когда ее внимание привлек звук тяжелого экипажа, грохотавшего по большой дороге со стороны Монреаля с очень большой скоростью. Было уже почти десять часов, час, когда обыкновенно очень мало машин, и она была несколько удивлена, и ее изумление росло как на дрожжах, когда она услышала хруст колес на гравийной дорожке и карету, быстро приближающуюся к дому.

-- Конечно, уже слишком поздно... -- начала было она, но ее оборвал майор, который, резко протолкнувшись мимо нее к парадной двери, как раз в тот момент, когда карета подъехала, повернул ее и в дрожащей поспешности запер ее. , и заперли, и заперли его.

Затем послышались шаги, торопливо поднимающиеся по ступенькам к входной двери, и тотчас же после этого серия громких стуков, хотя, как все тут же вспомнили, в двери не было молотка, майор снял его много лет назад. , по причине, которую он либо не мог, либо не хотел объяснить.

Вздрогнув от шума, все домочадцы в несколько секунд собрались в холле, и теперь они стояли на коленях, прижавшись друг к другу, а майор голосом, который, несмотря на то, что он был , едва слышный над яростным и бешеным стуком, умолял Всевышнего пр охранять их.

По мере того как он продолжал молиться, крысиные таты постепенно становились все слабее и слабее, пока, наконец, не прекратились, после чего снова послышались шаги на каменных ступенях, на этот раз спускавшихся, и карета уехала. Однако только когда перестал слышен стук колес, майор поднялся с колен. Затем, приказав своим домашним сделать то же самое, он настоял на том, чтобы они немедленно удалились, не говоря ни слова, в свои комнаты; и запретил им когда-либо говорить ему об этом снова.

Как только мисс Делан и племянницы майора оказались в своей спальне - они делили комнату на двоих, - они подбежали к окну и выглянули наружу. Небо теперь было совершенно ясным, и луна сияла во всем великолепии своего спокойного холодного величия; но территория и дорога за ней были совершенно пустынны; нигде не было видно следов ни человека, ни экипажа, а наутро, когда они поспешили вниз и осмотрели гравий, не было никаких признаков каких-либо колес.

День прошел без происшествий, и снова наступила ночь; майор, как обычно, прочел молитвы около десяти, и домочадцы, как обычно, отправились отдыхать. Мисс Делан, которая привыкла к более поздним часам, с трудом могла договориться. она так быстро заснула, но едва успела задремать, как ее разбудила ее подруга Эллен, старшая из двух племянниц майора, яростно дергавшая ее за одеяло, и, подняв голову, она увидела высокую фигуру. , одетая во что-то похожее на монашеское одеяние, шедшая по комнате широкими, крадучись шагами. Пока она смотрела на него в изумлении, затаив дыхание, он вдруг остановился и, повернув голову в капюшоне, пристально посмотрел на Эллен, а затем, двигаясь дальше, словно растворился в стене. Во всяком случае, он исчез, и на месте, где он стоял, не осталось ничего, кроме лунного света.

Несколько минут Эллен была слишком напугана, чтобы говорить, но в конце концов она позвала мисс Делан и умоляла ее подойти и лечь в постель, так как она больше не осмеливалась лежать там одна.

- Вы видели, как он смотрел на меня, - прошептала она, вцепившись в мисс Делан и сильно вздрогнув. "Я не думаю, что когда-нибудь переживу это. Мы должны уехать отсюда завтра. Мы должны, мы должны, - и она расплакалась.

Можно себе представить, что в ту ночь обе девушки снова не спали, и им казалось, что утро никогда не наступит; но когда оно, наконец, пришло, они рассказали майору Р., что случилось, и заявили, что действительно не осмеливаются провести в доме еще одну ночь.


Хотя майор явно расстроился, услышав то, что они хотели сказать, майор не стал настаивать на том, чтобы они изменили свое решение и остались, но сказал им, что уйти, по его мнению, в данных обстоятельствах было бы самым мудрым и безопасным для них поступком. Примерно через час, закончив собираться, они все трое вместе прогуливались в последний раз по саду, когда им почудилось, что кто-то бежит за ними по одному из тротуаров, и, обернувшись, они увидели фигуру, которая беспокоил их ночью, стоя рядом с ними.

Солнечный свет, падавший прямо на него, обнажил черты, теперь слишком легко различимые в ком-то давно умершем, но одушевленном духом, который был полностью враждебным и злобным, и, когда они в ужасе отшатнулись, он протянул одну из своих длинных костлявых рук. и тронул сначала Эллен, а затем ее сестру за плечо. Затем он развернулся и, удаляясь теми же особенно длинными и тайными шагами, вдруг, казалось, слился с тенями от деревьев и исчез.

Несколько мгновений девушки были настолько парализованы страхом, что не могли ничего сделать, кроме как оставаться на месте, дрожа; но их способности, наконец, восстановили свои силы, они внезапно бросились к дому и побежали во весь опор, пока не достигли его.

Это было Однако несколько недель спустя, и только тогда, мисс Делан, которая снова вернулась в свой дом в Ирландии, получила какое-либо объяснение явлений, свидетелем которых она была. Его подарил ей друг Р., который случайно оказался в гостях у одной из родственниц мисс Делан в Дублине.

"То, что вы видели, - сказал этот друг Р... с мисс Делан, - было, я полагаю, Банши, которая всегда проявляется перед смертью любого члена семьи. Иногда он вопит, как вопит женщина, которую жестоко убивают, а иногда просто смотрит на свою жертву или касается ее плеча скелетной рукой. В любом случае его появление фатально. Только, - добавила она, - позвольте мне умолять вас никогда не говорить об этом Р... сам, так как они никогда никому не упоминают о своем призраке.

Мисс Делан, разумеется, пообещала, выразив в то же время искреннюю надежду, что явления, свидетельницей которых она была, не указывают на болезнь или смерть кого-либо из ее друзей; но в этом она была обречена на глубочайшее разочарование, так как через несколько недель после того дня, когда Банши - если это действительно была Банши - появилась, она получила известие о смерти как Эллен, так и ее сестры (первая погибла от приступ какой-либо злокачественной лихорадки, а последний - к нт), а вдобавок слышал, что майор Р-- тоже умер. Поскольку майор Р. никогда ни с кем не обсуждал тему своего семейного призрака, невозможно сказать, считал ли он привидение привидением банши или нет; но многие, по-видимому, верили, что это именно такой вид преследования, и я должен сказать, что думаю, что они ошибались.

Начнем с того, что R--s были англо-ирландцами. Их связь с Ирландией, возможно, насчитывала столетие назад или около того, но они определенно не были ни милетскими, ни даже кельтскими ирландцами; и только по этой причине он не мог заполучить призрак Банши. Кроме того, Банши, которую мы знаем, появляется не так, как появляется призрак Р., одетый в облачение религиозного ордена; и иллюзия кареты или катафалка (которая в случае Р. предшествовала проявлению предполагаемой Банши) ни в коем случае не является чем-то необычным; [8] и поскольку оно чаще всего сопровождается феноменами могильного типа (типа, свидетелями которого были мисс Делан и племянницы майора), можно сказать, что оно представляет собой особую форму семейного преследования, которая не конечно, исключительно ограничивается ирландцами.

Следовательно, я полностью отбрасываю теорию о том, что призрак пресловутого Р... имел какое-либо отношение к Банши. А по поводу тренеров, мне вспомнился инцидент не рассказанный этим прошлым мастером сверхъестественного, Дж. Шериданом Ле Фаню, в рассказе под названием "Глава в истории семьи Тайронов". Поскольку это относится к тому типу фантазмов, которые так часто по глупости путают с Банши, я думаю, что не могу сделать ничего лучше, чем дать краткий очерк.

Мисс Ричардсон, молодая англо-ирландская девушка, жила со своими родителями в Эштауне, Тайрон, и ее старшая сестра, недавно вышедшая замуж за мистера Кэрью из Дублина, ожидалась с визитом вместе с мужем. прием.

Они уезжали из Дублина на автобусе в понедельник утром, как они написали, и надеялись прибыть в Эштаун на следующий день. Однако утро и день прошли без каких-либо признаков Кэрью, а когда стемнело, а они все не появлялись, семейство Ричардсонов начало чувствовать легкое беспокойство.

Ночь была прекрасная, небо безоблачное, и луна, когда она наконец взошла, не могла быть более яркой. К тому же ночь была тихая, такая тихая, что ни один лист не шелохнулся, и такая тихая, что те, кто был настороже и напрягали слух до предела, должно быть, уловили звук приближающейся машины на большой дороге и замерли. был один, когда это ж как еще на расстоянии нескольких миль. Но не было слышно ни звука, и когда пришло время ужинать, мистер Ричардсон, по своему обыкновению, обошел дом, тщательно запер ставни и запер двери. Всё семейство прислушивалось, и всё же ничего не было слышно, ничего, ни близко, ни далеко.

Была уже полночь, но никто не ложился спать, ибо все были охвачены отчаянной надеждой, что что-то должно наконец случиться, что вдруг объявятся либо сами Кэрью, либо посыльный с письмом, объясняющим задержку.

Ни то, ни другое, однако, не произошло, и ничего не произошло, пока мисс Ричардсон, позволившая на мгновение сосредоточиться на совершенно другой теме, не вздрогнула. Ее сердце громко билось, и она затаила дыхание! Она услышала колеса экипажа. Да, без сомнения, она слышала колеса - колеса кареты или кареты, и они становились все отчетливее. Но она молчала. Ее упрекнули один или два раза за то, что она подала ложную тревогу - теперь она позволяла говорить кому-то другому. Тем временем колеса двигались все дальше и дальше, остановившись на мгновение, пока железные ворота у входа на подъезд распахнулись на ржавых петлях; затем снова и снова, все громче, громче и громче, пока все не смогли различить среди собачьего лая звук рассыпанного гравия. и треск и свист кнута. Теперь в этом не было сомнений, и с радостными возгласами: "Это они! Наконец-то они пришли, - к дверям зала поднялась целая давка, родители и сестра, слуги и собаки, соперничая друг с другом, кто успеет добраться первым. Но, о чудо, когда дверь отворилась и они вышли, нигде не было видно ни кареты, ни кареты; ничего не было видно, кроме широкой усыпанной гравием дороги и лужайки за ней, освещенной лунным светом и населенной причудливыми тенями, но абсолютно безмолвной, с тишиной, напоминавшей кладбище.

Весь дом посмотрел теперь друг на друга с бледными и озадаченными лицами; они стали бояться; а собаки, бегающие, обнюхивающие и скулящие, явно тоже были не в своей тарелке и боялись.

Наконец наступила какая-то паника, и все бросились к дому, стараясь, оказавшись внутри, запереть дверь с еще большей поспешностью, чем они выказывали, открывая ее. Затем семья отправилась отдыхать, но не спать, а рано утром следующего дня они получили известие, полностью подтвердившее их подозрения. Миссис Кэрью заболела лихорадкой в понедельник, когда велись приготовления к отъезду, и скончалась, вероятно, в тот самый момент, когда Ричардсоны, услышав призрак, oach и приняв его за настоящий, открыли дверь их холла, чтобы поприветствовать ее.

Такова суть инцидента, рассказанного г-ном Ле Фаню, и я процитировал его только для того, чтобы показать, как случай такого рода, особенно когда он происходит в Ирландии и с семьей, которая некоторое время была связана с Ирландией, иногда могут быть ошибочно приняты за настоящую банши, хотя, конечно, нет никаких оснований предполагать, что сам г-н Ле Фаню пребывал в каком-либо заблуждении по этому поводу или намеревался создать у своих читателей впечатление о привидениях, которые обстоятельства не оправдывали. Он просто констатирует это как случай сверхъестественного, не пытаясь отнести его к какой-либо особой категории.

Леди Уайлд в своей книге "Древние лекарства, чары и обычаи Ирландии", стр. 163, 164, приводит еще один случай, когда карета бродила по Ирландии, очень ужасный; в то время как в книге под названием "Бродяги в Нортумберленде" того же автора нам сообщается, что "когда катафалк смерти, запряженный обезглавленными лошадьми и управляемый обезглавленным возницей, около полуночи движется быстро, но без шума, к кладбища, смерть какого-нибудь важного лица в приходе обязательно произойдет в самое ближайшее время". Так же есть фантом такого описания его иногда можно увидеть на дороге недалеко от Лэнгли в Дареме, и мои родственники, Визы [9] из Лимерика - по крайней мере, так говаривала моя бабушка, урожденная Салли Визе, - тоже преследуются каретой-призраком; действительно, кажется, что нет конца этому роду призраков, которые всегда либо очень живописны, либо очень ужасны, а иногда и живописны, и ужасны.

В то же время, хотя и чрезвычайно интересный, несомненно, карета-призрак не является ирландской по своей сути и никак не связана с Банши.

В качестве примера крайнего беспокойства некоторых людей, чтобы их считали выходцами из древнего ирландского происхождения. n и иметь банши, я мог бы сослаться на случай, связанный с миссис Элизабет Шеридан, который записан в сносках на страницах 32 и 33 "Воспоминаний о жизни и сочинениях миссис Фрэнсис Шеридан", составленных ее внучкой, Miss Alicia Lefanu, опубликованной в 1824 году, и цитирую из нее следующее:

"Как и многие ирландские дамы, жившие в начале жизни в стране, мисс Элизабет Шеридан твердо верила в Банши, женщину-деймона, связанную с древними ирландскими семьями. Она серьезно утверждала, что банши из семьи Шериданов слышали плач под окна Квилки до того, как пришло известие о смерти миссис Фрэнсис Шеридан в Блуа, что дало им сверхъестественный намек на надвигающееся печальное событие. Племянница мисс Шеридан очень рассердила ее, заметив, что, поскольку мисс Фрэнсис Шеридан была по рождению камергером из семьи английского происхождения, она не имеет права на опеку ирландской феи, и что, следовательно, банши должны были ошибка."

Теперь я, безусловно, согласен с племянницей мисс Шеридан в том, что она сомневается в том, что крик, услышанный перед смертью миссис Фрэнсис Шеридан, принадлежал настоящей банши; но я не сомневаюсь в этом, потому что миссис Фрэнсис Шеридан была англичанкой по происхождению, потому что банши часто слышали перед смертью жены, чей муж был из древнего ирландского клана, даже если в жене не было ирландской крови. , но я сомневаюсь в этом, потому что муж миссис Фрэнсис Шеридан был из семьи, которая, не имея действительно древнего ирландского происхождения, по моему мнению, не имеет банши.

В "Личных очерках его собственного времени" сэра Джона Баррингтона мы находим (стр. 152-154, том II) отчет о призрачном опыте автора и его жены, который переживает автор абзаца, ссылка на эту работу в примечаниях к "Историям банши" Т. С. Крокера, очевидно, считалась тесно связанной с Банши.

На момент инцидента лорд Россмор был главнокомандующим вооруженными силами в Ирландии. Он был шотландцем по происхождению, но приехал в Ирландию очень молодым и получил должность пажа лорда-лейтенанта. Фортуна благоволила ему на каждом шагу. Мало того, что он был в высшей степени успешен в призвании, которое он в конце концов избрал, ему также повезло и в любви, и в деньгах. Дама, в которую он влюбился, ответила ему взаимностью и при их свадьбе принесла ему богатое приданое. Частично на ее деньги он купил поместье Маунт-Кеннеди и построил на нем один из самых знатных особняков в Уиклоу. Не очень далеко от горы Кеннеди, в центре того, что называют золотым поясом Ирландии, стоял Данран, резиденция Баррингтонов; так что лорд Россмор и Баррингтоны были практически соседями.

Однажды днем в гостиной Дублинского замка, когда граф Хардвик был вице-королевством, лорд Россмор встретил леди Баррингтон и очень настойчиво пригласил ее прийти на следующий день к нему на вечеринку в Маунт-Кеннеди.

-- Маленькая моя фермерша, -- сказал он, обращаясь к ней по ее ласковому имени, -- когда вы пойдете домой, скажите сэру Ионе, что ничто не должно мешать ему зову тебя завтра поужинать со мной. У меня не будет никаких "если" по этому поводу - так что скажите ему, что он ДОЛЖЕН прийти".

Леди Баррингтон пообещала и на следующий день увидела ее и сэра Иону на горе Кеннеди. Той ночью, около двенадцати, они легли спать, а около двух часов ночи сэра Иону разбудил какой-то странный звук. Оно возникало сначала с короткими промежутками и не походило ни на голос, ни на инструмент, ибо было тише всякого голоса и диче любой музыки и, казалось, парило в воздухе то в одном месте, то в другом. Процитирую собственный язык сэра Джона:

"Не знаю отчего, но сердце мое сильно билось; звук стал еще более жалобным, пока почти не замер в воздухе; когда внезапная перемена, словно возбужденная мукой, изменила свой тон; он казался спускающимся. Я чувствовал, как дрожит каждый нерв: это был неестественный звук, и я не мог разобрать, откуда он исходил. Наконец я разбудил леди Баррингтон, которая слышала это так же, как и я. Она предположила, что это может быть эолийская арфа; но на тот инструмент он не был похож - это был совсем другой характер звука. Моя жена сначала казалась менее взволнованной, чем я; но впоследствии она была более таковой. Теперь мы подошли к большому окну в нашей спальне, которое выходило прямо на небольшой сад внизу. Казалось, что звук тогда, очевидно, исходил из травяного участка прямо под нашим окном. Это продолжалось. Леди Баррингтон попросила меня позвать ее горничную, что я и сделал, и она явно была более взволнована, чем любой из нас. Звуки длились более получаса. Наконец из этого места донесся глубокий, тяжелый, пульсирующий вздох, за которым вскоре последовал резкий низкий крик и отчетливое восклицание, трижды повторенное: "Россмор! Россмор! Россмор!" Я не буду пытаться описать свои чувства, - продолжает сэр Джона. Горничная в ужасе выбежала из окна, и я с трудом уговорил леди Баррингтон вернуться в постель; примерно через минуту после того, как звук постепенно стих, пока все не стихло".

Сэр Джона добавляет, что леди Баррингтон, которая не была столь суеверна, как он сам, взяла с него обещание, что он никому не расскажет об этом происшествии на следующий день, чтобы они не стали посмешищем в этом месте.

Около семи утра слуга сэра Ионы, Лоулер, постучал в дверь спальни и начал: "О, Господи, сэр!", таким взволнованным тоном, что сэр Джона сразу же вскрикнул: "В чем дело?"

- О, сэр, - воскликнул Лоулер, - лакей лорда Россмора бежал мимо моего дверь в большой спешке и мимоходом сказал мне, что милорд, вернувшись из Замка, лег спать в прекрасном здравии (лорд Россмор, хотя и был в преклонном возрасте, всегда казался необычайно крепким, а сэр Джона ни разу не слышал, как он жаловался, что он нездоров), но что сегодня около половины третьего утра его собственный человек, услышав шум в постели своего хозяина (он спал в той же комнате), подошел к нему и нашел его в предсмертной агонии; и прежде чем он успел встревожить других слуг, все было кончено.

Сэр Джона отмечает, что лорд Россмор на самом деле умирал в тот момент, когда леди Баррингтон и он (сэр Джона) услышали, как произносится имя его светлости; и он добавляет, что он совершенно не способен объяснить звуки какими-либо естественными причинами. Больше всего меня беспокоит вопрос, были ли они связаны с банши или нет, и, поскольку лорд Россмор, по-видимому, не был древнеирландским происхождением, я склонен думать, что феномены обязаны своим происхождением какому-то другому классу фантазмов; возможно, к тому, который был привязан к семье лорда Россмора в Шотландии. Более того, я никогда не слышал, чтобы банши говорила так, как говорило невидимое присутствие; явления, безусловно, кажутся мне гораздо более шотландскими, чем ирландскими.

С ГЛАВА VI

ДВОЙНЫЕ И ТРОЙНЫЕ ПРИЗРАКИ БАНШИ

Несколько любопытен и, может быть, малоизвестен факт, что в некоторых семьях есть две банши, дружелюбная и недружелюбная; в то время как некоторые, хотя и только немногие, обладают тремя - дружественным, недружественным и нейтральным. Совсем недавно один человек, с которым я познакомился в Париже, у Генриетты на Монпарнасе, рассказал мне о случае с двумя банши, в результате которого возникла двойная банши. Это был шотландец, журналист по имени Мензис, и его история касалась его друга-ирландца, тоже журналиста, которого я знаю. позвоню О'Хара.

Насколько я мог понять, эти два человека были совершенно противоположного характера. О'Хара - сердечный, импульсивный и в какой-то степени щедрый; Мензис - несколько холоден, осторожен в деньгах и крайне осторожен; и все же, кроме их призвания, которое было очевидной связью между ними, у них была одна общая черта: они оба обожали хорошеньких женщин. Высоколобая и крайняя феминистка с флегматичными чертами лица и чрезвычайно высокомерной улыбкой была для них кошмаром; они всегда искали что-то приятное, изысканное и свободное от академического тщеславия; и они нашли его в Париже - у Генриетты.

Случилось так, что однажды, не найдя столика у Генриетты, так как там было людно, они побрели по бульвару Монпарнас и свернули в новый ресторан недалеко от бульвара Распей. Это место тоже было переполнено, но был один маленький столик, за которым сидела в одиночестве молодая девушка, и, по предложению О'Хары, они сразу же направились к ней.

- Хитрый ты парень, - прошептал Мензис своему другу, когда они уселись через несколько минут, - я знаю, почему ты так стремился прийти сюда.

- Ну, разве я не был прав, - ответил О'Хара, взгляд которого ни разу не отрывался от лица девушки. "Она самая красивая, которую я видел за много дней".

"Неплохо!" Мензис ответил несколько критически. - Но мне не нравится ее рот, он волчий.

О'Хара, однако, не видел в ней недостатка; чем дольше он смотрел на нее, тем глубже и глубже он влюблялся; не то чтобы в этом было что-то очень необычное, потому что О'Хара не успевал погасить одно пламя, как загорался другим; и в среднем у него было по крайней мере два или три любовных романа в год. Но Мензиса это последнее дело раздражало; он знал, что, когда О'Хара терял сердце, он обычно терял и голову и никогда не мог ни говорить, ни думать ни о чем, кроме глаз, волос, рта и ногтей, ибо, как и большинство ирландцев, О'Хара имел страсть для ухоженных, хорошо сложенных рук - его новой божественности, и в этом случае он действительно хотел, чтобы О'Хара оставался в здравом уме еще немного.

Таким образом, главным образом по этой причине Мензис не получил тоже мало взволнован новым открытием; ибо он был вынужден признать, что, несмотря на волчье выражение рта, на этот раз энтузиазму его друга было какое-то оправдание. Девушка была хорошенькой, почти идеальной блондинкой, с изящными руками и одета так, как может одеваться только юная парижская красавица, у которой в распоряжении деньги и свободное время.

Да, было оправдание; и все же это было верхом безумия. Девушки так или иначе означают расходы, а сейчас ни ему, ни О'Харе нечего было тратить. Однако пока он думал, О'Хара действовал.

Он предложил девушке сигарету, она с улыбкой отказалась; но лед тронулся, и разговор начался. Нет нужды вдаваться в какие-либо подробности относительно того, что за этим последовало - это всегда происходило в случаях подобного описания - слепое увлечение, которое неизменно заканчивалось поразительной внезапностью; только в этом случае увлечение было слепее, чем когда-либо, и конец, хотя и внезапный, не был обычным. О'Хара пригласил девушку поужинать с ним в тот вечер. Она согласилась, и на следующий вечер он снова вывел ее. С этого момента весь разум покинул его, и он отдался самой безумной из безумных страстей.

Мензис мало его видел, но когда они случайно встречались, всегда одна и та же старая сказка - Габриэль! Габриэль Делакур. Ее звездные глаза, великолепные волосы и так далее.

Затем наступила ночь, когда Мензис, уставший от собственной компании, отправился на Монмартр и встретил своего соотечественника по имени Дуглас.

-- Слушай, старина, -- заметил тот, когда они, развалившись, сидели над маленьким столиком с мраморной столешницей и наблюдали за эволюцией более чем обычно смелого артиста водевиля, -- я говорю, как насчет твоего ирландского приятеля, "О" что-то или другое. Я видел его здесь прошлой ночью с Мари Диблан.

"Мари Диблан!" Мензис сформулировал. - Я никогда о ней не слышал.

"Не слышал о Мари Диблан!" - воскликнул Дуглас. -- Почему я думал, что о ней знает каждый парижский журналист, но, может быть, она знала ее раньше вас, потому что она отсидела в тюрьме довольно долгий срок -- по меньшей мере пять или шесть лет, что, как вы знаете, в наши дни довольно сурово для женщины, -- и только недавно вышел. Она была совсем еще девчонкой, когда ее поймали, но девчонкой с таким же старым умом, как у Бринвилье, в преступлениях и пороках - она грабила и чуть не убила собственную мать за несколько луидоров, не говоря уже о подделке чеков и воровстве оптом в магазинах и отелях. Говорят, она была в связях со всеми злейшими жуликами Европы и превзошла их всех хитростью и отвагой. Когда как-то ночью ее волосы были выкрашены, и выражение лица у нее было самое святое; но я знал ее все равно. Она не могла скрыть свой рот или руки, и именно эти черты я замечаю в женщине больше всего на свете".

- Опиши мне ее, - сказал Мензис.

"Первоначально брюнет, - ответил Дуглас, - а теперь блондинка - масса искусно завитых золотистых волос; необычайно длинные глаза - слишком ярко-голубые и далеко расставленные, на мой взгляд, - хорошо очерченный рот, хотя губы слишком тонкие, и сразу выдают ее".

- Это девушка, - решительно воскликнул Мензис. - Это девушка, которую он называет Габриэль Делакур. Я был с ним в тот день, когда он впервые встретил ее - на Монпарнасе.

Дуглас кивнул.

- Верно, - сказал он. - Это имя, под которым он представил ее мне. Но я совершенно уверен, что это Мари Диблан; и я думаю, что вы должны дать ему чаевые. Если его видели с ней, полиция заподозрит его. Кроме того, она обязательно совершит какое-нибудь преступление - ведь девушка с таким лицом и историей никогда не исправится, она будет вести себя плохо до самого горького конца - и вовлечет его. Только, возможно, она будет использовать его как свое орудие.

- Я увижу его и предупрежу, - сказал Мензис. -- Я зайду к нему сегодня вечером, хотя неизвестно, когда он появится, потому что он самое странное создание на свете".

Верный своему слову, Мензис после еще нескольких минут разговора встал и пошел обратно к Монпарнасу. О'Хара жил на улице Кампань-Премьер, недалеко от знаменитого "кроличьего лабиринта". Дверь его, как это нередко бывало, была не заперта, а его не было дома. Мензис вошел и, войдя в маленькую комнатку, служившую одновременно гостиной, столовой и кабинетом, бросился в кресло и закурил. Он не стал зажигать, так как была лунная ночь, а темнота соответствовала его нынешнему настроению. Однако через некоторое время, почувствовав себя немного зябко, он зажег газовую плиту, а затем, взглянув на часы над каминной полкой, заметил, что было около двенадцати.

В этот момент снаружи послышался шум, и, думая, что это О'Хара, он крикнул: "Привет, Боб, это ты?"

Поскольку ответа не последовало, он позвал снова, и на этот раз раздался смех - мерзкий, злобный смешок, который заставил Мензиса тут же вскочить и сердито спросить, кто здесь. Никто не ответил, он подошел к двери комнаты и, широко распахнув ее, увидел в нескольких ярдах от себя высокую темную фигуру, закутанную во что-то, похожее на плащ и мантию.

"Привет!" воскликнул он. "Кто ты и что тебе здесь нужно?

После чего фигура откинула покрывало и показала лицо, которое заставило Мензиса испустить восклицание ужаса и отпрыгнуть. Это было лицо старухи с очень высокими скулами, натянутой, сморщенной кожей и косо посаженными бледными глазами, которые злобно блестели, встретившись с испуганным взглядом Мензиса. Беспорядочная масса спутанных желтых волос венчала ее голову и спускалась наполовину до плеч, открывая, однако, резко выступавшие из головы уши, огромные и заостренные, как у огромного волка. Свинцово-белое свечение, казалось, исходило изнутри нее и усиливало общий ужас ее вида.

Хотя Мензис никогда прежде не верил в призраков, теперь он был уверен, что видит нечто, не принадлежащее этому миру. Он утверждал, что это было настолько адски, что он произнес бы молитву и велел уйти, если бы слова не застряли у него в горле, так что он не мог произнести ни звука. Затем он попытался поднять руку, чтобы перекреститься, но и этого не смог сделать; и единственное, что, как он обнаружил, он мог сделать, это смотреть на него с немым, открытым ртом ужаса и удивления.

Как долго могло продолжаться такое положение вещей? нельзя сказать; но при звуке тяжелых и безошибочно человеческих шагов сначала в нижней части здания, а затем при подъеме по каменной лестнице, ведущей в эту квартиру, старуха исчезла, видимо слившись с несколько художественными драпировками на стене позади нее. Мензис все еще протирал глаза и смотрел, когда к нему ворвался О'Хара.

- Привет, Дональд, это ты? он начал. "Я сделал это."

- Что сделал? Мензис заикался, его нервы были в полном беспорядке.

- Ну, конечно же, сделал предложение Габриель, - взволнованно продолжал О'Хара, - и она приняла меня. Она, самая хорошенькая, самая милая, самая прекрасная маленькая девочка, которую я когда-либо встречал, сказала мне, что выйдет за меня замуж. О боги, я с ума схожу от радости; становись совершенно сумасшедшим, я тебе говорю. И, пройдя пол кабинета, он рухнул в кресло, которое только что занимал сам Мензис.

- Я говорю, старина, почему ты меня не поздравляешь? он продолжил.

- Поздравляю вас, - заметил Мензис, садясь на другое место. "Конечно, я поздравляю вас, но вы уверены, что она из тех девушек, о которых вы всегда будете заботиться или которые всегда будут заботиться о вас. Вы не так давно ее знаете, а большинство женщин стоят чертовски много денег, особенно француженки на э. Не предпринимайте безвозвратных шагов, прежде чем хорошенько их обдумать".

- Да, - возразил О'Хара, - так что проповедовать бесполезно. Я решил жениться на Габриель, и ничто на свете не удержит меня.

- Ты знаешь ее людей или что-нибудь о них? - рискнул Мензис.

О'Хара рассмеялся.

- Нет, - сказал он, - но меня это нисколько не беспокоит. Меня бы не заботило, был ли ее отец землекопом или трактирщиком, или ее мать брала в стирку и время от времени щипала несколько разрозненных рубашек и носков, но, как это бывает, они совершенно не затрагивают вопроса, потому что они оба мертвы. Габриель - сирота, совершенно одна, так что в этом отношении я в полной безопасности. Никакого напыщенного папы, с которым можно было бы посоветоваться, никакой вздорной старой свекрови, которой нужно бояться. Габриэль получила образование в монастырской школе и, как ни смейся, почти ничего не знает о мире. Она невинна, как бабочка. Мы должны пожениться в следующем месяце".

Обнаружив, что бесполезно говорить что-то еще на эту тему, во всяком случае именно тогда, Мензис изменил разговор и упомянул о случае со старухой.

О'Хара сразу же заинтересовался.

"Почему, - сказал он, - судя по вашему описанию, она, должно быть, была одной из Банш. Это, как предполагается, преследует нашу семью, и что моя мать всегда заявляла, что она видела незадолго до смерти моего отца. Безобразная ведьма с копной седых волос, которая стояла на лестнице и дьявольски хохотала, а потом вдруг исчезла. Она известна как плохая Банши, чтобы отличить ее от хорошей, которая, как мне всегда давали понять, очень красива, но никогда не проявляется, за исключением случаев, когда что-то особенно ужасное должно случиться с О'Хара. ".

Чувствуя себя очень неловко, Мензис пожелал другу спокойной ночи и пошел домой.

После этого прошли дни, и Мензис не видел О'Хару до тех пор, пока однажды вечером, когда он подумал, что, должно быть, вот-вот должна состояться свадьба, О'Хара появился в его квартире и предложил, чтобы они отправились на свидание. прогулка в направлении укреплений возле Монсури. Но О'Хара был не в своем обычном хорошем настроении; он казался очень угрюмым и подавленным, и Мензис понял, что время от времени между его другом и Габриель возникали разногласия, и что дело шло не так гладко, как могло бы. У Габриель было много поклонников, один из них был очень богат, и О'Хара, очевидно, очень раздражал ее. Его раздражало то внимание, которое они оказывали его невесте, и то, как она их принимала. Но было и кое-что еще; что-то, что он мог видеть в лице и поведении своего друга, но на что О'Хара даже не намекнул бы. Мензис был, конечно, доволен, потому что теперь, казалось, забрезжила надежда, что эти трения материализуются во что-то более сильное и определенное и приведут к разрыву, который будет окончательным.

Он был так поглощен подобными размышлениями, что совершенно забыл о времени и о том, где они находятся, и был возвращен на землю только свистом и визгом поезда, после чего он сразу понял, что они покинули Монсури и были миль без укреплений.

К тому же уже смеркалось, и, поскольку утром ему нужно было вставать необычно рано, он предложил О'Харе повернуть назад. Они оказались рядом с кустами и очень высокой сосной, которая так странно наклонялась туда-сюда, что внимание Мензиса сразу же было приковано к ней.

- Что не так с этим деревом? - заметил он, указывая на нее тростью.

- Что не так с деревом? О'Хара рассмеялся. - Да ведь это не с деревом что-то случилось, с деревом все в порядке, все в порядке, а с тобой. Какого черта ты смотришь на это в этом смешном паршивая мода? Ты вдруг сошел с ума?

Мензис ничего не ответил, но подошел к дереву и осмотрел его. При этом легкое движение в кустах заставило его оглянуться, и он увидел в нескольких футах от себя высокую фигуру девушки, одетую в нечто вроде длинного развевающегося плаща, но с непокрытой головой и ногами. Лунный свет падал на ее лицо, и Мензис, каким бы жестким и трудным он ни был, как правило, угождать, понял, что это было прекрасно, гораздо более прекрасно, как он заявил впоследствии, чем любое женское лицо, на которое он когда-либо смотрел. Особое впечатление произвели на него глаза, потому что, хотя в темноте он не мог определить их цвет, он мог видеть, что они были чрезвычайно красивой формы и посадки и, казалось, были наполнены печалью, которая была почти больше, чем ее сердце могло вынести. . В самом деле, так горько было это ее горе, что Мензис, тоже зараженный им, не мог сдержать слезы из собственных глаз; и, как ни был он суров и безэмоционален по натуре, все его существо вдруг буквально погрузилось в грусть и жалость.

Девушка смотрела прямо на него, но всего несколько секунд; затем она повернулась к О'Харе и, казалось, сосредоточила на нем все свое внимание. Теперь, подумал Мензис, появилась какая-то неясность и что-то призрачное. о ней, что он сначала не заметил, и он думал, как бы проверить ее, чтобы увидеть, действительно ли она была веществом или просто оптической иллюзией, когда О'Хара, уставший от его долгого отсутствия, крикнул: после чего девушка тотчас же исчезла, издав, растворяясь на заднем плане, таким же необъяснимым образом, как и старуха, такой ужасный, душераздирающий, жалобный крик, что, казалось, он наполнил весь воздух и затянулся. на вечность. В полном ужасе Мензис, как только его рассеянные чувства смогли прийти в себя, бежал с места и не прекращал бежать, пока гневный крик О'Хары не остановил его. К его удивлению, О'Хара ничего не слышал, и его только раздражало его, казалось бы, безумное поведение. Однако в ответ на его описание девушки и плача О'Хара сразу же заявил, что это была банши, которую он всегда так хотел увидеть.

-- Если только вы не шутите надо мной, -- сказал он, -- и вы не слишком испуганы для этого, вы действительно видели ее -- очень красивую девушку, одетую по какому-то старинному ирландскому обычаю, в свободное струящееся зеленое платье. плащ - только цвета, конечно, не было видно - с босыми головой и ногами. Но странный этот вопль. Хорошая банши в семье всегда должна добиваться успеха, но почему я ее не слышал? Почему это должны быть только вы? Вы шотландец, а не ирландец.

- За что я искренне благодарен, - с теплотой сказал Мензис. "Я ни разу не видел и не слышал привидений или чего-либо похожего на них в течение тридцати восьми лет, а теперь я увидел и услышал двоих за короткий промежуток времени в три недели, и все из-за вас, потому что вы Ирландский. Нет, спасибо. Ни одна из твоих Банши для меня. Я бы предпочел, в десять тысяч раз лучше, быть обычным парнем из горной местности и обойтись без вашего в высшей степени аристократического и привередливого фамильного призрака.

- Ну же, - добродушно сказал О'Хара, - мы не будем ссориться из-за такой несущественной вещи, как банши. Давайте поторопимся и выпьем по бутылке коньяка, чтобы придумать что-нибудь повеселее.

Мензис часто думал об этих словах, потому что нередко самые пустяковые слова и действия сильнее всего отпечатываются в нашей памяти в последующие дни. Остаток вечера прошел без происшествий, и после того, как они "поджарили" друг друга, двое друзей разошлись на ночь.

Через два дня тело О'Хары лежало в Морке, куда его доставили из Сены. Хотя были высказаны некоторые сомнения относительно того, каким именно образом он встретил свою смерть, официально она была зарегистрирована как "смерть от несчастного случая", и только через несколько лет Мензис л. заработал правду.

В то время он был в Мексике, в маленьком городке менее чем в двадцати милях от Сан-Бласа, на западном побережье, и занимался газетной работой для южноамериканской газеты. Убиты кладовщик и его жена; были убиты с необычайной жестокостью даже для тех мест, и один из убийц был пойман с поличным. Другой, женщине, удалось сбежать. Так как в последнее время в этом районе было так много убийств, то горожане заявили, что предадут преступника очень суровому примеру и тотчас же повесят его на месте его дьявольского бесчинства. Мензис, который никогда раньше не был свидетелем ничего подобного и, конечно же, жаждал получить копию, позаботился о том, чтобы присутствовать. Он стоял совсем рядом с человеком в наручниках и ловил каждое слово его признания местному падре. Он назвал свое имя Андре Фекам, возраст - двадцать пять лет, а национальность - француз. Он утверждал, что сначала его побудили совершить преступление из-за того, что он влюбился в известную французскую преступницу по имени Мари Диблан, которая приняла его как своего любовника при условии, что он присоединится к банде апачей, признанным лидером которой она была.

Он так и сделал и тотчас погрузился во все мыслимые нечестия. Среди других преступлений в ч. В том, что он был замешан, он упомянул об убийстве ирландца по имени О'Хара, который, как предполагалось, погиб от несчастного случая, утонув в Сене. На самом деле произошло вот что, по словам юного отчаяния. Месье О'Хара был безумно влюблен в Мари Диблан, которая выдавала себя за Габриэль Делакур, невинную девушку из деревни, в то время как она была уже очень замужем и разыскивалась всеми кругами, в то самое время. время, безусловно, более чем одним отчаявшимся мужем. Так вот, однажды она уговорила М. О'Хару взять ее на танцы, которые устроили его очень богатые друзья.

Он так и сделал, и она ухитрилась, без его ведома, конечно, тайком протащить меня, и мы вдвоем ушли с чем-то вроде десяти тысяч фунтов драгоценностей.

М. О'Хара пришел заподозрить ее - как, я не знаю, если только он не подслушал какой-то случайный разговор между ней и каким-то другим членом нашей банды в одном из ресторанов, в которых они обычно обедали. Во всяком случае, она узнала об этом и тотчас же решила убрать его с дороги. Было условлено, что она приведет его в дом на Монмартре, где скрывались некоторые из нас, и что мы оба убьем и похороним его там.

Ну, он пришел и, почувствовав, что попал в ловушку, стал умолять ее, если его жизнь должна быть Она лишилась права - и, во всяком случае, теперь, когда он знал, что она воровка, иначе он не получил бы этого, - забрать ее самой. В конце концов она согласилась на это, и, лежа у нее на руках, он позволил ей зажать себе рот ядовитым мешочком и таким образом казнил себя. Той ночью его тело было доставлено в фиакре к Сене и доставлено туда. Фекан добавил, что это был единственный случай, когда он видел, как Мари Диблан действительно волновалась, и он полагал, что она немного любила ирландца, то есть , если бы она могла искренне любить кого-либо.

Мензис, который, конечно, был глубоко заинтересован, вытянул из этого человека всю информацию, которую только мог, но ничто не могло заставить последнего признаться в том, что сталось с Дибланом.

-- Если я попаду в ад, -- сказал он, -- то и она непременно попадет туда; как бы я ни был плох, я думаю, что она бесконечно хуже; хуже, в сто раз хуже любого апача, которого я когда-либо встречал. И все же, как бы она ни была порочна и зла, я люблю ее и не познаю ни секунды счастья, пока она не присоединится ко мне".

Мужчина умер; и Мензис, делая набросок своего раскачивающегося тела, наконец полностью удовлетворился тем, что призрак, которого он видел за пределами укреплений Монсуриса, был доброй и красивой Банши, Банши, которая только проявляет себя. дала себя, когда какая-то необычайно ужасная судьба собиралась настигнуть О'Хара.

ГЛАВА VII

ПОХОЖИЙ СЛУЧАЙ ИЗ ИСПАНИИ

Другой случай двойного преследования банши, который мне приходит в голову, произошел в Испании, где обосновалось так много старейших ирландских семей, и был связан со мной моим дальним родственником - О'Доннеллом. Он хорошо помнил, сказал он, много лет назад, когда он был мальчиком, его отец, который был офицером карлистской армии, рассказывал ему о приключении, случившемся с ним во время первой вспышки Гражданской войны. Его отец и еще один молодой человек, Дик О'Фланаган, были младшими офицерами в кавалерийском полку, который принимал активное участие в отчаянном сражении с армией королевы. Карлисты были отброшены, когда в качестве последнего отчаянного средства их голая горстка кавалерии атаковала и сразу же изменила судьбу дня. Однако в пылу ссоры Ральп ч О'Донн Элл и Дик О'Фланаган, увлеченные своим энтузиазмом, отделились от остального корпуса и, следовательно, были разбиты просто численностью и взяты в плен.

В те дни с обеих сторон было проявлено много жестокости, и двух наших героев, избитых, избитых и голодных, тащили в полуобморочном состоянии среди насмешек и насмешек их похитителей, пока они, наконец, не были поселены в грязную темницу старого горного замка, где им сообщили, что они будут содержаться до часа, назначенного для их казни. В тот момент, когда они остались одни, они предприняли самые напряженные усилия, чтобы развязать ремешки из жесткой воловьей кожи, которыми так жестоко были связаны их руки и ноги, и после многих отчаянных усилий им это наконец удалось. О'Фланаган первым освободился, и как только его онемевшие конечности позволили ему это сделать, он отполз в сторону своего друга и освободил его тоже. Затем они осмотрели комнату, как могли в темноте, и решили, что их единственная надежда на спасение лежит в дымоходе, который, к счастью для них, был одним из тех старомодных сооружений, достаточно широким, чтобы в него мог пройти целый человек. взрослый человек. Ральф начал восхождение первым, и после нескольких бесплодных усилий, во время которых он натыкался на себя, ушибался и издавал такой шум, что О'Фланаган боялся, что его услышит охранник снаружи, ему в конце концов удалось закрепиться и добиться достаточного прогресса. чтобы О'Фланаган последовал за ним.

Во всем, что они делали в ту ночь, им сопутствовала удача. Выбравшись из трубы на крышу замка, они с радостью обнаружили дерево, растущее так близко к одной из стен, что им без труда удалось ухватиться за одну из его ветвей и так безопасно спуститься на землю. Охранники, по-видимому, спали, по крайней мере, их нигде не было видно, и поэтому, осторожно нащупывая путь в густой заросли деревьев и кустов, они вскоре совсем вышли из помещения и снова оказались на свободе, но в той части страны, с которой они были совершенно незнакомы. Два часа топтания по извилистой холмистой большой дороге, или, если назвать ее более подходящим названием, трейк К, ибо это было не более чем, в конце концов привел их в придорожную гостиницу, где, несмотря на поздний час - ибо было между часом и двумя часами ночи, - они решили рискнуть и спросить о ночлеге. Я говорю "риск", потому что за границей царил сильный партийный дух, и вполне вероятно, что обитатели гостиницы были приверженцами королевы.

Ральф несколько раз постучал, и дверь наконец открыла молодая девушка, которая, держа в одной руке подсвечник, другой сонно протерла глаза и довольно раздражительным тоном спросила, что джентльмены имеют в виду, придя в дом в такое время. неземной час и разбудить всех. Ральф и О'Фланаган были так поражены ее видом, что несколько секунд могли только стоять, уставившись на нее, лишенные всякой способности говорить. Такого видения красоты ни один из них не видел в течение многих долгих дней, и оба были более чем обычно восприимчивы, когда дело касалось прекрасного пола. Смуглая, как большинство девушек в Испании, она не была смуглой, но, напротив, обладала необычайно светлым цветом лица, лишенным той склонности к волосатости, которая свойственна очень многим женщинам этой страны. Черты ее лица были, может быть, несколько чересчур дерзки, но строго пропорциональны, а глаза немного суровы, хотя ох, форма и цвет их - при свете свечи почти пурпурно-серый - были необычайно красивы. У нее были очень белые зубы, хотя что-то было в ее губах, например, в очертаниях губ, когда они были сомкнуты, и в общем выражении, которое озадачило Ральфа и которому суждено было вернуть в его разум многие раз потом.

Ральф заметил также, что руки у нее не принадлежали к крестьянскому сословию, к сословию, которому приходится выполнять много грубой и тяжелой работы, но что они были белыми и ухоженными, с тонкими пальцами и длинными миндалевидными ногтями. На ней было несколько колец и браслетов, и она казалась совершенно непохожей на девушку, которую можно было бы ожидать встретить в столь неприхотливом здании, к тому же расположенном в таком отдаленном месте.

Ральф был не так импульсивен, как его друг, и, хотя, как я уже сказал, был очень впечатлителен, он не был настолько увлечен своими чувствами, чтобы быть совершенно неспособным к наблюдению.

Его первые впечатления от девушки были таковы, что, хотя она была необыкновенно хороша собой, было что-то, кроме даже ее рта, чего он не мог понять и что вызывало у него смутное беспокойство; он особенно заметил это, когда ее взгляд скользнул по их запачканной в дороге форме и на мгновение остановился на одиноком кольце О'Фланагана, которое продолжало был рубином и был своего рода семейным талисманом, родственным знаменитому катаху графа Даниэля О'Доннелла из Тирконнелла; и она пробормотала что-то, что, как показалось Ральфу, имело отношение к слову "карлисты", а затем, как будто сознавая, что он наблюдает за ней, быстро подняла глаза и, на этот раз с сонным безразличием, спросила, чего хотят джентльмены. Ральф тут же ответил, что им нужна ночлег с завтраком, не слишком рано, а, может быть, позже - обедом. Он добавил, что если постоялый двор будет полон, они нисколько не возражают против ночлега в сарае или конюшне.

"Все, чего мы хотим, - сказал он, - это лечь где-нибудь с крышей над головой, потому что мы ужасно устали".

При упоминании о конюшне девушка улыбнулась, сказав, что может предложить им что-нибудь получше; и, велев обоим следовать за ней наверх, как можно тише, она провела их в большую комнату с очень низким потолком и, поставив подсвечник на комод, пожелала им спокойной ночи и бесшумно удалилась.

"Лучше, чем наши последние покои в тюрьме, - воскликнул Ральф, осматривая квартиру, - но немного мрачновато".

"Ерунда!" - возразил О'Фланаган. "Единственные мрачные вещи здесь - это твои собственные мысли. Я хочу остаться здесь навсегда, потому что я никогда не видел прет девушка уровня или более уютная кровать.

Говоря это, он начал раздеваться, и через несколько минут оба молодых человека вытянулись во весь рост и крепко уснули.

Примерно через два часа Ральф резко проснулся и услышал отчетливые звуки шагов, которые на цыпочках тихонько пробирались по коридору снаружи к двери их комнаты. В одно мгновение все его способности были начеку, и он сел в постели и слушал. Тут что-то зашевелилось в углу у окна, и, взглянув в ту сторону, он с изумлением увидел фигуру высокой стройной девушки в длинном, свободном, струящемся платье из какой-то темной материи, с очень бледным лицом, красиво точеные, хотя и не совсем классические черты лица, и копны сияющих золотых волос, которые в беспорядке падали ей на шею и плечи. Идея, что она была банши, мгновенно пришла ему в голову. Судя по описанию ее отца, так как отец часто говорил с ним о ней, она и та красивая женщина, на которую он сейчас смотрел, были, несомненно, очень похожи друг на друга; кроме того, как банши, когда его отец увидел ее, плакал, и эта женщина плакала, плакала очень горько, всем телом раскачиваясь взад и вперед, самое горькое горе, - он не мог не думать, что тождество между ними установлено и что они на самом деле одно и то же лицо.

Так как он все еще глядел на нее с глубочайшей жалостью и восхищением, то его внимание вдруг было приковано странным царапающим звуком к окну, где он увидел прижатое к стеклу и смотрящее прямо на него лицо, каждая деталь представляла разительный контраст с тем, что только секунду назад пировало его глаза. Это было так зло, что он был уверен, что оно могло исходить только из самого нижнего Ада, и оно смотрело на него с такой ужасающей злобой, что, храбрый человек, как он проявил себя на поле битвы, теперь он полностью потерял самообладание и кричали, если бы обе фигуры не исчезли внезапно, и за их исчезновением тотчас же последовали мучительнейшие, душераздирающие крики, смешанные с громким смехом и дьявольским хихиканьем, которые на мгновение совершенно парализовали его. Крики продолжались несколько секунд, за это время каждая частица крови в жилах Ральфа словно застыла, а потом наступила тишина - глубокая и гробовая тишина. Боясь оставаться в темноте, Ральф вскочил с кровати и зажег свечу. еле слышные шаги торопливо удаляются от двери и на цыпочках крадутся по коридору.

Как можно себе представить, он снова не спал какое-то время, правда, до рассвета, когда постепенно впал в дремоту, от которой его в конце концов пробудили громкие удары в дверь и голос хорошенькой трактирной служанки. объявить, что пора вставать.

После завтрака он рассказал о своем ночном опыте О'Фланагану, который, к его некоторому удивлению, не засмеялся, а вполне серьезно воскликнул:

"Почему вы видели нашу Банши. По крайней мере, девушка в зеленом - это наша Банши. Я видел ее перед смертью моего двоюродного брата, и она явилась моей матери в ночь перед смертью моего отца. Я не знаю, что могло быть другим привидением, если только это не было тем, что мой отец называл "ненавистной банши", которая, по его словам, должна была появиться только перед какой-то очень ужасной катастрофой, хуже даже смерти, если что-то могло произойти. быть хуже".

- У вас нет монополии Банши, - рассмеялся Ральф. - У нас тоже есть такая, и я уверен, что женщину, которую я видел, - я имею в виду красивую женщину, - О'Доннелл Банши. Я хотел бы, чтобы вы знали, что Лимерик О'Доннеллы, с которыми я связан, такая же древняя семья, как и О'Фланаганы; они, действительно, непосредственно потомок Найла из Девяти Заложников".

- Мы тоже, - горячо ответил О'Фланаган, а потом расхохотался. "Ну, ну, - сказал он, - вообразите, что вы ссоритесь из-за чего-то столь несущественного, как банши. Но, во всяком случае, если это были банши, которых вы видели прошлой ночью, то они немного ошиблись в своих расчетах. Они должны были прийти до той стычки, а не после нее; если только они не пророчат смерть какого-нибудь родственника одного из нас. Надеюсь, это не моя сестра.

- Не думаю, что это имеет какое-то отношение к вам, - ответил Ральф. "Они оба смотрели на меня".

Он хотел было сказать что-то еще, когда О'Фланаган, увидев, что девушка вошла в комнату, чтобы убрать посуду с завтраком, тотчас же заговорил с ней; и так как было совершенно очевидно, что он хочет, чтобы поле принадлежало только ему, ибо он явно был по уши влюблен, Ральф встал и объявил о своем намерении прогуляться по территории.

- Не ходите в лес, сеньор, что бы вы ни делали, - заметила девушка, - потому что он кишит разбойниками. Они не мешают нам, потому что мы когда-то были добры к одному из их больных людей, а испанец, каким бы разбойником он ни был, никогда не забывает доброты, - но они нападают на чужаков, и вам лучше держаться большой дороги. ".

"Что т ближайший город? - спросил Ральф.

- Трихелло, - ответила девушка, и в ее глазах появилось то же любопытное выражение, которое раньше так озадачивало Ральфа и которое он никак не мог понять. - Это примерно в восьми милях отсюда. Дон Эрвадо, губернатор, карлист, вчера принимал там солдат-карлистов.

"Хороший!" - воскликнул Ральф. "Я буду ходить туда. Пойдешь со мной, Дик, или подождешь здесь, пока я не вернусь. Не думаю, что вернусь раньше вечера.

- О, не спеши, - засмеялся О'Фланаган, восторженно глядя на девушку, - я здесь совершенно счастлив и очень хочу отдыхать. Что бы вы ни делали, не сообщайте никому, кто связан со штаб-квартирой, где мы находимся. Пусть еще какое-то время воображают, что мы мертвы".

- Сеньоры были в бою, да? - застенчиво перебила девушка.

- Битва, - рассмеялся О'Фланаган, - не половина битвы. Ведь мы попали в плен и спаслись только благодаря моему несравненному уму и настойчивости. Однако я нисколько не сожалею об опасностях и невзгодах, которым мы подверглись, ибо, если бы события сложились иначе, мы никогда не имели бы радости видеть вас, сеньора, - и схватить ее за руку, прежде чем она успела помешать ему, он горячо прижал его к ч губы, окутывая его поцелуями.

Решив, что пора уходить, Ральф ушел. Пара часов ходьбы привела его в Трихелло, где, если бы не счастливый случай, он мог бы оказаться в затруднительном положении. Въезжая на окраину города, он встретил старика-мужика, шатавшегося под мешком с луком, и как только последний увидел его мундир, тотчас же окликнул:

- Сеньор, если вы цените свою свободу, вы не войдете в Трихелло в этом костюме. Губернатор является заклятым врагом всех карлистов и отдал строгий приказ, что любой, кто имеет склонность к этой партии, должен быть немедленно арестован".

"Вы уверены?" - воскликнул Ральф. -- Да ведь мне говорили, что все как раз наоборот, и что он -- твердый приверженец нашего дела.

"Кто бы тебе это ни сказал, он солгал, - ответил старик, - потому что только вчера утром он приказал расстрелять моего племянника за то, что он публично сказал, что надеется, что несчастная слабая женщина скоро будет свергнута с трона, и у нас будет кто-нибудь". кто был достоин править - имея в виду Дона Карлоса - вместо нее. Прислушайтесь к моему совету, сеньор, и либо немедленно переоденьтесь, либо обходите Трихелло как можно дальше.

Затем Ральф спросил его, есть ли поблизости какое-нибудь место, где можно было бы прежде чем он успел купить гражданский костюм, и, узнав, что в нескольких минутах ходьбы есть еврейская лавка, сердечно поблагодарил старика за столь любезное предупреждение и тотчас направился туда.

Короче говоря, он купил одежду и, таким образом переодевшись, отправился в город и, с целью собрать все возможные сведения о неприятельских силах, пообедал в главной гостинице и внимательно слушал. к разговору, который происходил вокруг него. Позже в тот же день прибыли солдаты-христино, офицеры из штаба одного из генералов-роялистов, и Ральф решил остаться в гостинице на ночь и посмотреть, сможет ли он раздобыть какие-нибудь действительно определенные новости, которые могли бы иметь значение для его собственный штаб. Узнав, что кто-то скоро покинет отель и пройдет мимо гостиницы, где остановился О'Фланаган, он дал им записку для передачи своему другу, в которой говорилось, что он не может вернуться до следующего дня, возможно, около полудня. Затем он занял свое место перед камином в гостиной, по-видимому, поглощенный чтением последних сводок из Мадрида, но на самом деле внимательно слушая любой разговор, который стоило бы записывать в бумажник. Не был он и разочарован, потому что солдаты-христино навощены. Они были очень болтливы в одном из лучших портов моего хозяина и раскрыли множество секретов, касающихся передвижений войск королевы, что наверняка повлекло бы за собой военный трибунал, если бы это стало известно их генералу.

В ту ночь, хотя комната, которую ему дали, была довольно яркой и веселой и сильно отличалась от той, в которой он жил прошлой ночью, его разум был так полон мрачных предчувствий, что он никак не мог заснуть. Он все думал о видении, которое видел, - об этом прекрасном, сказочном лице девушки с золотыми волосами, ее прелестных глазах, ее небесном, хотя и очень человеческом рту; она была так совершенна, так ангелочна, так полна восхитительного сочувствия и жалости; так не похожа ни на одну земную женщину, которую он когда-либо встречал; а потом другое лицо - эти сильно злые, бледно-зеленые глаза, этот зловещий насмешливый рот, эта ужасная беспорядочная масса спутанных, цвета пакли волос. Это было слишком адски, слишком непостижимо грязно и пагубно, чтобы осмелиться думать об этом, и, охваченный приступом дрожи, он сунул голову под одеяло, чтобы не увидеть, как оно снова появится перед ним. Что, спрашивал он себя, они предвещают? Не какой-то ужасный случай с Диком. Он всегда понимал, что тот, кто не видит и не слышит Банши во время ее проявлений, обречен на смерть. И все же Дик, несомненно, был В этом трактире он в безопасности, как и здесь - здесь, окруженный со всех сторон врагами. Раз или два ему почудилось, что его зовут по имени, и это было так реалистично, что, забыв о своем страхе перед чем-то сатанинским в комнате, он наконец сел в постели и прислушался. Однако все было тихо; вообще не было звуков; ничего, кроме нежного шепота ветра, мягко проносящегося за окном, и далекого уханья ночной птицы. Потом он снова лег, и опять как будто откуда-то совсем близко до него донесся голос, очень отчетливо и жалобно произнесший его имя - Ральф, Ральф, Ральф! - три раза подряд быстро, а затем смолк. И больше он его не слышал.

Усталый и неотдохнувший, он рано встал и, расплатившись по счету, широкими быстрыми шагами направился к придорожному трактиру. Когда он прибыл, в этом месте царила атмосфера восхитительного мира и спокойствия. Все солнечные лучи, казалось, собрались в одном месте и превратили стены и оконные стекла маленького старомодного здания в листы полированного золота. На верхушках деревьев и под карнизами весело щебетали птицы, и всю атмосферу пропитывал вкуснейший запах жимолости и роз.

Ральф был очарован, и все его мрачные предчувствия ночи раньше моментально рассеялись. Обитель действительно называлась "Пристанище путников"; его можно было бы даже назвать "раем путешественников", ибо все казалось таким спокойным и безмятежным - таким поистине райским. Он постучал в дверь и через некоторое время постучал снова. Затем он услышал шаги, которые показались ему как-то странно знакомыми, осторожно идущие по каменному проходу и останавливающиеся по ту сторону двери, как будто их хозяин сомневался, открывать ее или нет.

Он снова постучал, и на этот раз дверь открылась, и появилась девушка. Она выглядела довольно бледной, но была намного опрятнее и умнее, чем когда Ральф видел ее в последний раз. На ней было очень очаровательное цыганское платье из красного бархата - очень короткая юбка и лиф, украшенный массой блестящих серебряных монет, а на ногах у нее были очень нарядные, изящные туфли, тоже красные, с большими серебряными пряжками.

- Твой друг ушел, - сказала она. - Он казался очень расстроенным из-за того, что ты не появился прошлой ночью, и ушел сразу после завтрака.

- Но разве он не получил мою записку? - воскликнул Ральф. - А разве он не оставил никакого сообщения?

- Нет, сеньор, - ответила девушка. -- Никакой записки для него не пришло, но он сказал, что попытается зайти сюда завтра утром и узнать, не приехали ли вы.

"И он не сказал куда он ушел?

"Нет."

Ральф вопросительно посмотрел на нее. Она действительно была удивительно хороша собой и, что удивительно, не пахла чесноком. Да, он останется и попытается поддаться очарованию ее красоты, как это сделал Дик. И все же, почему Дик ушел в такой спешке? Чем это мечтательное создание обидело его? Ральф знал, что О'Фланаган временами был склонен к чрезмерной импульсивности и поспешности в своих любовных занятиях. Не слишком ли он поторопился? Испанских девушек очень легко расстроить, и, возможно, у этой на заднем плане был любовник. Возможно, она была замужем. Это казалось ему наиболее подходящим объяснением отсутствия Дика. Обижаться на то, что он не появился прошлой ночью, было чепухой. Ральф знал своего друга слишком хорошо для этого. Как бы то ни было, он решил остаться, и девушка предложила ему комнату, которую они с Диком раньше занимали. Только, объяснила она, он не должен заходить в нее до позднего вечера, так как ее собираются чистить.

После завтрака, за который он сел один, так как девушка, несмотря на его настойчивое приглашение, отказалась от трапезы с ним, сославшись на то, что у нее много дел, он пошел немного вверх по склону холма в задней части помещения и наслаждались тихой сиестой в тени деревьев. В самом деле, он спал так долго, что сумерки успели сгуститься еще до того, как он проснулся, и снова проложили путь к постоялому двору.

На этот раз он вошел через дверной проем в задней части дома и в маленьком мощеном дворике увидел девушку в несколько более будничном наряде, но с еще очень кокетливо украшенными лентами волосами, которая точила длинный блестящий нож. на большом шлифовальном камне, который она вращала с мастерством бывшей мастерицы искусства.

"Привет!" - воскликнул он. "Что ты задумал? Надеюсь, не для того, чтобы затачивать лезвие, чтобы уколоть меня.

- Сеньор слышал о свиньях, - ответила девушка, показывая свои красивые зубы в улыбке, почти похожей на ухмылку. - Ну, сегодня ночью я убью одного.

"Боже мой!" Ральф воскликнул, недоверчиво глядя на белые округлые руки и длинные, тонкие, тонкие пальцы. "Вы убиваете свинью! Ты делаешь всю работу в этом доме? Здесь больше нет никого, кто мог бы тебе помочь?"

- О да, сеньор, - засмеялась девушка. "Есть Изабелла, пожилая женщина, которая приходит сюда каждый день, чтобы выполнять всю тяжелую черновую работу, и моя тетя, но есть определенные работы, которые они не могут выполнять, потому что у них не очень хорошее зрение, а руки не умеют. Джентльмен выглядит потрясенным, но есть ли что-нибудь такое очень ужасно в убийстве свиньи? Один слэш, и дело сделано быстро, очень быстро. Надо как-то жить, а ведь сеньор - солдат - он следует призванию убивать!

- О да, для больших, грубых мужчин все очень хорошо. Почему-то они ассоциируются с актами насилия и кровопролития. Но с такими красивыми, изящными девушками, как ты, все по-другому. Вы должны содрогаться при одной мысли о крови и испытывать жалость и сострадание".

- Но не для свиней, - засмеялась девушка, - и не для сеньоров. А теперь, пожалуйста, входите и садитесь в гостиной, иначе моя тетя услышит, как я разговариваю с вами, и обвинит меня в том, что я зря трачу время.

Ральф неохотно повиновался и, придвинув свое кресло к огню в гостиной - летние вечера в Испании часто бывают очень холодными, - вскоре погрузился в планы и размышления о будущем. После ужина, когда девушка вошла в комнату, чтобы убрать со стола, Ральф заметил, что она снова одета в то же яркое одеяние, что и днем раньше; и вся в красном, даже до ленточек в волосах, она как будто была одета кокетливее прежнего. Она тоже была склонна к общению, и в ответ на приглашение Ральфа выпить с ним бокал вина принесла кресло и подошла к нему. посадил рядом с собой.

Какой бы хорошенькой она ни казалась ему раньше, теперь она представлялась ему неописуемо прекрасной, и чем дольше он смотрел на нее, всматривался в глубину ее больших, красивой формы пурпурно-серых глаз, тем более и более безнадежно порабощался он, пока, в конце концов, он не понял, что он полностью в ее власти и что он безумно и отчаянно влюблен в нее.

Они выпили вместе, и он так был поглощен взглядом ее глаз, - он никогда не переставал смотреть на них, - что не заметил, что он пил и сколько раз она наполняла его стакан. Если бы она дала ему отравленный кубок, то все равно, он бы осушил его и на последнем издыхании поцеловал бы ее руки и ноги.

-- Ну, сеньор, -- сказала она наконец, после того как он поднес ее руку к своим губам и буквально окутал ее поцелуями, -- теперь, сеньор, вам пора ложиться спать. Мы не задерживаемся здесь допоздна, и завтра сеньор, если он все еще в том же настроении, будет иметь достаточно времени, чтобы повторить мне свои чувства.

- Завтра, - пробормотал Ральф. -- Завтра -- это очень далеко, и разве завтра не приедет этот парень О'Фланаган?

Девушка рассмеялась. -- Да, -- дерзко сказала она, -- вас завтра будет двое, одно так же плохо, как и другое, и я думал, сеньор, что вы были более стойким из них двоих. Ну-ну, вы оба солдаты, а солдаты всегда были веселыми псами; но вы должны быть осторожны, сеньор, вы и ваш друг не ссоритесь, потому что, как вы знаете, не одна дружба была прекращена из-за колдовского взгляда дамских глаз, и вы оба, кажется, любите смотреть в мои глаза.

"Что!" Ральф сердито заикался. - Этот парень Дик смотрел на тебя? Он осмелился взглянуть на тебя? Черт... - но прежде, чем он успел произнести хоть слово, девушка положила свою мягкую ручонку ему на рот и мягко подтолкнула к двери.

Попеременно занимаясь с ней дикой любовью и страстно осуждая Дика, Ральф затем позволил увести себя наверх, в свою комнату, толканиями и уговорами, и, когда он сделал последнюю отчаянную попытку поцеловать и приласкать ее, дверь захлопнулась у него перед носом, и он оказался - один.

Несколько мгновений он стоял, дергая и крутя дверную ручку, а затем, обнаружив, что его усилия бесполезны, он, шатаясь, побрел к кровати с намерением забраться в нее так, как был, когда за что-то зацепился ногой. и с грохотом упал на пол, лихо ударившись лицом о край стула. На мгновение или около того он был частично ошеломлен, но поток крови из его носа не ведя его, он мало-помалу пришел в себя, и все следы опьянения его совершенно исчезли. Первое, что он сделал тогда, это посмотрел на ковер, который, по счастливой случайности, был малиновым, ярко выраженным, ядовито-малиновым, как раз цвета его крови. Место, где он упал, было близко к кровати, и, когда его глаза блуждали по ковру у края кровати, ему показалось, что он увидел еще одно влажное пятно. Он тотчас же взял свечу и пригляделся.

Да, на полу, у изголовья кровати, примерно на одной линии с подушкой, был большой всплеск влаги. Он приложил палец к пластырю, а затем поднес его к свету - он был влажным от крови.

Исполненный тошнотворного предчувствия, Ральф стал теперь внимательно осматривать комнату и, приподняв крышку огромного дубового сундука, стоявшего в углу, с ужасом увидел обнаженное тело мужчины, лежащего у дно, все сгрудилось.

Осторожно приподняв тело и нагнувшись, чтобы осмотреть его, Ральф получил второй шок. Лицо, которое смотрело на него с таким полным отсутствием выражения в своих больших, выпученных, остекленевших глазах, было лицом когда-то веселого и юмористического Дика О'Фланагана.

Способ его смерти был слишком очевиден. Ему перерезали горло, но не чисто, как сделал бы это мужчина, а повторялись удары и удары, которые слишком ясно указывали на дело рук женщины.

Тогда это все объясняло, объясняло то любопытное что-то в глазах и во рту девушки, которое он заметил, когда впервые увидел ее; объяснил также крадущиеся шаги в коридоре на цыпочках в ту ночь, причину появления банши, рвение, с которым девушка угощала его вином, свое красное платье - и - красную ковровую дорожку.

Но зачем она это сделала - из-за простого гнусного грабежа или потому, что они были карлистами. Затем, вспомнив, как она смотрела на рубин в кольце Дика, ответ казался ясным. Это был, конечно, грабеж. Подобно змее, она использовала свои прекрасные глаза, чтобы очаровывать своих жертв - убаюкивать их ложным чувством безопасности; а затем, когда они полностью поддались любви и вину, которыми она напоила их, она зарезала их.

Убийства в испанских гостиницах не были чем-то необычным в то время и даже гораздо позже, и если бы это убийство было совершено каким-нибудь старым, уродливым и скверным "хозяином", Ральф не удивился бы, если бы не это девушка, которая сделала это, эта девушка такая юная и очаровательная, почему это было почти непостижимо, и он бы не поверил этому, если бы мрачные доказательства этого не лежали так близко. Что ему оставалось делать? Конечно, теперь, когда он был трезв и в полном владении своими способностями, ему смешно было бояться девушки, хотя бы она и была вооружена; но если предположить, что у нее есть сообщники, то вряд ли она окажется в доме одна.

Нет, он должен попытаться сбежать; но как! Он осмотрел окно, оно было сильно зарешечено; он попробовал дверь, она была заперта снаружи; он заглянул в дымоход, он был слишком узок, чтобы пропустить человека, даже вдвое меньше его.

Он был готов, и единственное, что он мог сделать, это ждать. Подождать, пока девушка на цыпочках войдет в комнату, чтобы убить, а затем - он не мог вынести мысли о том, чтобы драться с ней, даже несмотря на то, что она так жестоко убила бедного Дика, - сбежать.

С этой целью он задул свечу и, лежа на кровати, притворился, что крепко спит.

Примерно через час он услышал шаги, тихие, осторожные шаги, которые поднялись по лестнице и крадучись подошли к его двери. Затем они остановились, и он инстинктивно понял, что она слушает. Он тяжело дышал, как дышал бы человек, выпивший не разумно, а слишком хорошо и потому заснувший крепким сном. В настоящее время , было легкое движение дверной ручки.

Он продолжал дышать, и движение повторялось. Еще больше зычных вздохов, и ручка на этот раз была полностью повернута. Очень осторожно он подкрался с кровати к двери, и когда она медленно открылась и фигура в красном, выглядевшая ужасно призрачной и зловещей, проскользнула внутрь, так он внезапно пронесся мимо и бросился в проход. Раздался дикий крик, что-то просвистело над его головой и с громким лязгом упало на пол, и все двери в доме внизу, казалось, открылись одновременно. Достигнув верхней части лестницы в несколько прыжков, он мгновенно спустился по ним. Уродливая старая ведьма бросилась на него с топором, а другое старое существо, пола которого он не мог определить, нанесло ему дикий удар каким-то другим орудием, но Ральф уклонился от них обоих и, достигнув парадной двери, которая, по провидению судьбы, его просто заперли, а не заперли, он быстро выскочил из дома на широкую дорогу.

Крики женщин отзывались эхом из леса в более хриплых криках мужчин, Ральф бросился бежать и не прекращал бежать, пока не оказался на пути к Трихелло.

Однако он не пошел в последний город, опасаясь, что постоялые дворы могут последовать за ним. Я там и арестую его как карлиста; вместо этого он свернул с большой дороги по боковой тропинке и, к счастью для него, около полудня наткнулся на авангард карлистской армии.

Тогда его беды, по крайней мере на время, прекратились; но, к его большому сожалению, он так и не смог отомстить за смерть Дика; ибо когда война, наконец, закончилась и ему удалось убедить местные власти взять дело в свои руки, постоялый двор оказался пустым и заброшенным. Красавицу-убийцу больше никогда не видели и не слышали о ней в этом районе.

ГЛАВА VIII

БАНШИ НА ПОЛЕ БИТВЫ

Хотя привидение банши, упомянутое в моей последней главе, имело место во время войны, его проявления происходили не на поле боя; на самом деле они не были связаны с боевыми действиями. В то же время нельзя отрицать, что они были ее следствием, ибо, если бы два наших лейтенанта не дрались отчаянно в стычке и не отделились от основных сил армии, они, по всей вероятности, никогда бы не посетили придорожный трактир. , и проявления Банши там никогда бы не произошли.

Однако есть много зарегистрированных случаев появления банши на поле боя, либо непосредственно до, либо после, или даже во время сражения. туз. Мистер Макэннали в своих "Ирландских чудесах", с. 117, говорит:

"Перед битвой при Бойне в воздухе над ирландским лагерем было слышно пение баньши, правдивость пророчества была подтверждена списком погибших на следующее утро".

Несколько моих непосредственных предков приняли участие в битве при Бойне [10] . и согласовывать Следуя семейной традиции, один из них видел и слышал Банши. В ночь перед боем он сидел в лагере, разговаривая с несколькими другими офицерами, в том числе со своим братом Даниэлем, когда, почувствовав, как сзади дует ледяной ветер и дует ему в спину, он обернулся, чтобы отыскать свой плащ, который он выбросили незадолго до этого из-за жара от костра рядом с ними. Плаща там не было, и когда он обернулся еще дальше, чтобы найти его, то с изумлением увидел фигуру женщины, закутанной с головы до ног в плащ из какого-то темного струящегося материала, стоявшего в нескольких футах позади него. . Интересно, кто бы она могла быть, но предположим, что она должна быть родственницей или подругой одного из офицеров, потому что ее плащ выглядел дорого, а волосы - чудесного золотистого оттенка - хотя и свободно ниспадали на плечи, но, очевидно, были хорошо ухожены. ибо, он продолжал смотреть на нее с любопытством. Потом он постепенно понял, что она шатается. нг - весь трясся, как он сначала подумал, должно быть, от смеха; а из минусов Когда она стиснула руки и тяжело вздымалась у нее на груди, он наконец понял, что она плачет, и еще больше уверился в этом, когда внезапный порыв ветра откинул ее плащ, и он полностью увидел ее лицо.

Его красота наэлектризовала его. Ее щеки были белы, как мрамор, но черты лица были прекрасны, а глаза были такими прекрасными, какие он когда-либо видел. Он хотел было обратиться к ней, спросить, не может ли он быть ей чем-нибудь полезен, когда кто-то окликнул его и спросил, что он делает, она тотчас же начала таять и, сливаясь с мягким фоном серый туман, который полз на них с реки, наконец рассеялся.

Он вспомнил о ней, однако, несколько часов спустя, когда все уже легли, пытаясь урвать несколько часов сна, и вскоре ему почудилось, что он видит в смутных, смутных очертаниях ее прекрасное лицо и фигуру, ее большие печальные глаза. , жалобно поглядывая то на одного, то на другого из своих товарищей, но особенно на одного, мальчишку, который лежал, закутавшись в военный плащ, рядом с тлеющими угольками костра. Ему казалось, что она подошла к этому юноше и, склонившись над ним, погладила своими нежными пальцами его короткие курчавые волосы.

Подумав, что, может быть, он спит и видит сон, он энергично потер глаза, но очертания все еще были на месте, на мгновение становясь все сильнее и сильнее, все отчетливее, пока он с великим трепетом не осознал, что она действительно здесь, так же определенно как она была, когда он впервые увидел ее.

Он так внимательно следил за ней и желал, чтобы она оставила юношу и подошла к нему, что не заметил, что один из его товарищей тоже увидел ее, пока тот, приподнявшись в полусидячее положение, не заговорил: ; затем, как и раньше, фигура девушки растворилась и как будто растворилась в темном и сумрачном фоне.

Через мгновение он услышал над головой громкий стон и вопль, длившийся несколько секунд и затем замерший в одном длинном, затяжном рыдании, предполагавшем душевную тоску неописуемо одинокого и безнадежного характера.

Смерть большинства его ночных спутников, в том числе и кудрявого мальчика, произошла на следующий день.

Но банши, хотя и появляются, конечно, только у солдат ирландского происхождения, не ограничивают свое внимание теми, кто сражается на их р родная почва; было заявлено, что она часто проявлялась перед ирландцами, находившимися на действительной службе за границей во время наполеоновских войн, а также перед теми, кто служил в Америке во время Гражданской войны.

Что касается демонстраций банши в связи с наполеоновскими кампаниями, мне не удалось получить никаких письменных свидетельств; но в результате многочисленных писем, разосланных мною в поисках информации, несколько человек попросили меня зайти либо в их дома, либо в клубы, и, с радостью приняв их приглашения, я узнал от них об инцидентах, которые с их разрешения , я сейчас собираюсь рассказать.

Мисс О'Хиггинс, пожилая дама, до последней войны проживавшая недалеко от Пятой авеню в Нью-Йорке и побывавшая, когда я встретил ее, у подруги на улице Кампань-Премьер в Париже, сказала мне, что хорошо помнит ее. дедушка рассказывал ей, когда она была ребенком, что слышал банши в Талавере, за день или два до великой битвы. Он служил в испанской армии, женился на дочери испанского офицера и в то время понятия не имел, что в его корпусе есть люди ирландского происхождения. Расположившись в долине примерно с сотней других солдат и случайно проснувшись ночью от неукротимой жажды, он отправился в путь. Он спустился к берегу реки, протекавшей неподалеку, напился досыта и уже собирался возвращаться, как вдруг вздрогнул, услышав мучительный крик, за которым быстро последовал еще один, потом еще один, все исходившие, по-видимому, от лагерь, куда он направлялся. Размышляя о том, что же могло произойти, и склоняясь к мысли, что это должно быть как-то связано с одной из тех воровок, которые повсюду рыщут по ночам, грабя и убивая одинаково безнаказанно, где только представится случай, он оживился. его шагу, только для того, чтобы по прибытии в лагерь не обнаружить никаких признаков присутствия какой-либо женщины, хотя крики продолжались так же яростно, как и всегда. Звуки, казалось, доносились сначала из одной части лагеря, а затем из другой, но всегда над головой, как будто издаваемые невидимыми существами, зависшими на высоте каких-нибудь шести-семи футов, а может быть, и больше, над головой. земли, и хотя лейтенант О'Хиггинс сначала приписал эти звуки только одному человеку, внимательно прислушавшись, ему показалось, что он может различить несколько разных голосов - все женские - и в конце концов он пришел к заключению, что по крайней мере три или четыре фантома должны были иметь присутствовал. Пока он стоял и слушал, не зная, что еще делать, причитания и рыдания, казалось, становились все более и более мучительными, пока это до того подействовало на него, что, ожесточенный ко всякому несчастью и насилию, ему тоже хотелось плакать от одного только сочувствия. Однако такое положение дел продолжалось недолго, так как при звуке мушкетного выстрела (часового, как впоследствии установил лейтенант О'Хиггинс, подавшего ложную тревогу в какой-то отдаленной части лагеря) резко раздались стоны и рыдания. и полностью прекратился, и никогда, заявил лейтенант, не был услышан им снова.

Упомянув об этом утром одному из своих собратьев-офицеров, тот, немало заинтересовавшись и удивившись, тотчас же сказал: "Вы, несомненно, слышали банши. Бедняга Д..., павший при Корунье, часто рассказывал мне об этом, и, можешь не сомневаться, сейчас в лагере есть несколько ирландцев, и ты слышал их погребальную песнь.

То, что он сказал, оказалось совершенно правильным, поскольку, расспросив лейтенанта О'Хиггинса, он обнаружил, что трое солдат, спавших вокруг него в тот вечер, носили ирландские имена и, несомненно, были древнеирландского происхождения; и все они погибли на кровавом поле Талавера двадцать четыре часа спустя.

Мисс О'Хиггинс также рассказала мне историю, касающуюся некоего О'Фаррелла, который был с испанцами в той же самой войне; но был ли этот О'Фаррелл знаменитым генералом с таким именем или нет, я не знаю. История выглядело следующим образом: [11]

Это было за день до падения Бадахоса, и О'Фаррелл, находившийся в то время в Бадахосе в плену у французов, был приглашен отужинать с некоторыми своими испано-ирландскими друзьями по имени Мак-Магон. Можно заметить, что французы, как правило, были более снисходительны к своим ирландским пленникам, чем к англичанам, и О'Фарреллу было позволено бродить по Бадахосу на полной свободе, с него было взято простое обещание, что он не не выходить за пределы города без специального разрешения. В ту ночь О'Фаррелл покинул свою квартиру в приподнятом настроении. Ему нравились МакМахоны, особенно младшая дочь Кэтрин, в которую он был очень влюблен. Однако он считал свое дело безнадежным, поскольку мистер Мак-Махон, который был беден, часто говорил, что ни одна из его дочерей не должна выходить замуж, если только это не будет кто-то, кто достаточно богат, чтобы обеспечить их хорошее обеспечение, если они останутся вдовой; а так как О'Фаррелл не имел ничего, кроме своего жалованья, которое, по его совести, было достаточно скудным, он не видел никакой надежды на то, что когда-либо сможет сделать предложение объекту. его привязанностей. Если бы у него хватило решимости, сказал он себе, он бы сразу сказал: попрощался с Кэтрин и больше никогда не позволял себе видеть ее и даже думать о ней; но, бедный слабак, каким он был, он не мог вынести мысли о том, чтобы в последний раз заглянуть в ее глаза - глаза, которые он идеализировал в свое небо и все, ради чего стоит жить, - и поэтому он продолжал принимать приглашения в их дом и бросался ей на пути при малейшей возможности.

И вот он поймал себя на том, что еще раз мчится ей навстречу, неоднократно повторяя себе, что это должно быть в последний раз, но в то же время решив, что ничего подобного быть не должно. Он пришел в дом, конечно, слишком рано - как всегда, - и был проведен в комнату, чтобы подождать там, пока семья не закончит свой вечерний туалет. Большие стеклянные двери открывались из комнаты на веранду, и О'Фаррелл, выйдя на последнюю, перегнулся через железные перила и стал смотреть в полудвор, полусад внизу, в центре которого фонтан, увенчанный мраморной статуей очень красивой девушки, которая, как подсказал ему инстинкт, была точным изображением его возлюбленной Кэтрин. Он смотрел на него, упиваясь восхитительным предвкушением встречи с его аналогом из плоти и крови через очень короткое время, когда звуки музыки, кто-то играет очень, очень грустную и мелодию. живой звук на арфе, донесся до него через открытый дверной проем. Сильно удивившись, поскольку, насколько ему было известно, никто в семье не играл на арфах, и он действительно никогда не видел арфы в доме, он обернулся; но, вдобавок к его изумлению, там никого не было. Комната, по-видимому, была так же пуста, как и тогда, когда его ввели в нее, и тем не менее из нее несомненно исходила музыка. Значительно озадаченный тем, что время от времени в звуках появлялась какая-то особенная отдаленность, которую он не мог сравнить ни с чем, что он когда-либо слышал прежде, он оставался на веранде, сдерживаемый странным чувством благоговения и чем-то очень похожим на ужас. , от рисковать в комнату.

Так он был занят, наполовину стоя, наполовину прислонившись к косяку стеклянной двери, когда арфы внезапно прекратились, и он услышал стоны и рыдания, как женщины, страдающей приступами сильнейшего и сильного горя. Борясь с великим страхом, который теперь начал овладевать им, он решился еще раз заглянуть в комнату, но, хотя его глаза охватывали всю комнату, он не мог заметить ни одного места, где кто-нибудь мог бы спрятаться. , и ничего, что хоть как-то объясняло бы звуки. Перед ним не было ничего, кроме стен, мебели и - пространства. Не живое существо. Что же тогда вызвало эти звуки? Он спрашивал себя об этом вопрос, когда дверь открылась, и в квартиру вошел мистер МакМахон, а за ним Кэтрин и все остальные девушки; и с их появлением странные звуки сразу прекратились.

- Да в чем дело, мистер О'Фаррелл, - смеясь, сказали девушки. "Ты белый как полотно и весь дрожишь. Ты ведь не видел призрака?

- Я ничего не видел, - возразил О'Фаррелл, слегка раздраженный их весельем, - но я слышал какие-то довольно необычные звуки.

"Необычные звуки", - засмеялась Кэтрин. - Что ты имеешь в виду?

- Именно то, что я сказал, - заметил О'Фаррелл. "Когда я только что был на веранде, я отчетливо слышал звук арфы в этой комнате, а вскоре после этого я услышал женский плач".

- Должно быть, это был кто-то снаружи на улице, - поспешно заметил мистер МакМахон, в то же время бросив на О'Фаррелла предостерегающий взгляд своими темными и проницательными глазами. "Иногда к нам приходят уличные музыканты. Я хочу сказать вам кое-что об англичанах и их, по слухам, новом нападении на город, - и, отведя О'Фаррелла в сторону, прошептал ему: - Ни в коем случае не обращайтесь снова к этой музыке. Несомненно, это была Банши, призрак, которого мои предки привезли из Ирландии, и его можно услышать только перед какой-нибудь очень ужасной катастрофой в мире. е семья".

На следующий день Бадахос был взят штурмом, и англичане вошли в него, и в последовавших диких сценах, в которых пьяные английские солдаты полностью вышли из-под контроля, многие испанцы - испанские мужчины и женщины - погибли, а также французы и среди жертвами стала вся семья МакМэхон.

ГЛАВА IX

БАНШИ В МОРЕ

Говоря о призрачной музыке, среди кельтских народов широко распространено поверье, что всякий раз, когда она доносится из моря, предсказывается либо смерть, либо какое-либо другое великое бедствие. Такая вера очень распространена на побережьях Шотландии, Уэльса и Корнуолла, и мистер Дайер в своем "Мире призраков", с. 413, относится к нему в Ирландии. "Иногда, - говорит он, - в море слышна музыка, и в Ирландии верят, что, когда умирает друг или родственник, слышен предупреждающий голос". Насколько эта музыка связана с привидениями банши, сказать, конечно, невозможно; но я знаю случаи, когда оно обязано своим происхождением банши и только банши.

Во время Гражданской войны в Америке, например, однажды вечером транспорт солдат Конфедерации направлялся в Чарлстаун, когда молодой ирландский офицер, перегнувшись через фальшборт и задумчиво глядя на В море, с изумлением услышал прекраснейшие звуки музыки, доносившиеся, как ему казалось, из самых глубин голубых вод. Подумав, что он, должно быть, спит, он подозвал к себе брата-офицера. е и спроси ed его, если он мог услышать что-нибудь.

"Да, - ответил тот, - музыка, и более того, пение. Это женщина, и она поет какую-то очень нежную и жалобную мелодию. Как, черт возьми, ты это объяснишь?

- Не знаю, - ответил молодой ирландец, - если только это не банши, а это очень похоже на то, что давала мне моя мать. Я только надеюсь, что это не предсказывает смерть кого-либо из моих самых близких родственников".

Этого не произошло, но, как ни странно, и неизвестный ему в то время, его однофамилец, который, как он впоследствии узнал, был троюродным братом, стоял метрах в десяти от него в тот самый момент, когда он слушал музыку, и на следующий день погиб в бою во время вылазки из Чарлстауна.

Историю похожего характера рассказал мне в Орегоне старый ирландский федеральный солдат, временно нанятый торговцем яблоками в Медфорде, графство Джексон. Я никоим образом не ручаюсь за его истинность, но просто так как это было связано со мной.

"Вы спрашиваете меня, встречал ли я когда-нибудь призраков в Америке. Ну, я думаю, у меня их было несколько, и среди прочих Банши. О, да, я ирландец, хотя и говорю с гнусавым акцентом обычного янки. Так поступает каждый, кто хоть сколько-нибудь прожил в восточных штатах. Это климат. Меня, однако, зовут О'Хаган, и я родился в графстве Клэр; и хотя мой отец был всего лишь крестьянином, я чертовски более ирландец, чем половина людей, обладающих титулами и большими поместьями в старой стране сегодня.

"Я эмигрировал из Ирландии с родителями, когда мне было всего несколько недель от роду, и мы поселились в Нью-Йорке, где я работал носильщиком на причале, когда разразилась Гражданская война. Как и я, большинство ирландцев, которые, как вы знаете, всегда готовы отправиться туда, где есть возможность немного повоевать, я сразу записался в морскую пехоту, так как страстно любил море, и со временем времени было переведено на канонерскую лодку, которая патрулировала побережье Каролины в поисках блокадников Конфедерации. Ну, однажды ночью, вскоре после того, как я лег и лежал в своем гамаке, пытаясь заснуть, что было не так-то просто для одного из моих приятелей, бывшего актера , храпел так громко, что разбудил весь корабль, я вдруг услышал рядом со мной стук в иллюминатор. "Здравствуйте, - говорю я себе, - какой-то странный звук. Это не может быть ни вода, ни ветер; может быть, это птица, чайка или альбатрос", - и я очень внимательно прислушался. Звук продолжался, но в нем не было той твердости и резкости, которые издает клюв, он был мягче и протяжнее, больше напоминая постукивание пальцев. Время от времени это прекращалось, чтобы продолжаться снова, тук, тук, тук, пока, наконец, это не расстроило меня до такой степени, что я выпрыгнул из гамака и заглянул посмотреть, что это было. К моему удивлению, я увидел очень белое лицо, прижавшееся к иллюминатору и смотрящее на меня. Это было лицо женщины с иссиня-черными волосами, которые длинными локонами падали на шею и плечи. В ушах у нее были большие золотые кольца, которые сияли, как ничто другое, когда лунный свет ловил их, как и ее зубы, которые были самыми красивыми кусочками слоновой кости, которые я когда-либо видел, абсолютно ровными и без малейших царапин.

"Но больше всего меня очаровали ее глаза. Они были большие, не слишком большие, но строго пропорциональные остальному лицу, и, насколько я мог судить при лунном свете, то голубые, то серые, но неописуемо красивые и в то же время неописуемо грустные. . Когда я подошел ближе, она отпрянула, и указала белой и тонкой рукой на место на море, и вдруг я услышал музыку, далекий звук арфы, исходивший, как мне показалось, примерно от того места, которое она указала. Это была очень тихая ночь, и звуки доходили до меня очень отчетливо, поверх мягкого плеска, плеска воды о борт судна и механического хлюпанья, производимого носами каждый раз, когда они поднимались и опускались, когда корабль осторожно двинулась дальше. Я был так сосредоточен на слушании, что совершенно забыл фигуру женщины с прекрасным лицом, а когда я снова повернулся, чтобы посмотреть на нее, она исчезла, и передо мной не было ничего, кроме бескрайнего пространства вздымающихся, мечущихся , лунная вода. Потом и музыка смолкла, и все снова стало тихим, удивительно тихим, и чувствовалось необъяснимо грустное и одинокое, потому что мне очень понравилось лицо этой женщины, единственное лицо, которое можно было бы назвать действительно прекрасным женским лицом, которое когда-либо выглядело добрым. на мне - я снова забрался в свой гамак и вскоре крепко заснул. Когда я причалил в порту, первое письмо, которое я получил из дома, сообщило мне о смерти моего отца, который умер в ту же ночь и примерно в то же время, когда я увидел волшебное видение и услышал волшебную музыку.

"Когда я много времени спустя рассказал об этом матери, она сказала, что это Банши, и что это преследовал семью О'Хаган на протяжении сотен и сотен лет".

Это, как я уже сказал, всего лишь рассказ солдата, не подтвержденный никакими другими свидетельствами и, конечно, не соответствующий стандартам авторитета SPR. Тем не менее, я полагаю, это было рассказано мне с полной искренностью, и рассказчик ничего не выиграл, выдумывая это. Я даже не предложил ему пожевать табаку, потому что в тот момент я был почти, если не в самом деле, так же тяжело, как и он сам.

И теперь, прежде чем я полностью закончу с призраками банши, которые связаны с войной, я чувствую, что должен сослаться на утверждение в книге мистера Макэннали "Ирландские чудеса" о том, что, когда герцог Веллингтон умер, банши был слышен плач вокруг дома своих предков. Это утверждение, на мой взгляд, не выдерживает критики. Я вполне готов допустить, что какое-то привидение - возможно, семейное привидение, унаследованное им от того или иного его англо-ирландского предка, - было слышно, плача за пределами рассматриваемой области; но так как нельзя сказать, что семья, к которой принадлежал герцог, не имеет даже близкого к древнеирландскому происхождению, я не могу представить себе возможным, чтобы пережитые беспорядки каким-либо образом были вызваны настоящей Банши.

Вернуться к морю и преследующей Банши. На побережье Донегала есть устье ул. d "Россы", и когда-то говорили, что его населяли несколько видов призраков, включая Банши, который, как сообщалось, проявлял себя в довольно большом количестве случаев.

Под заголовком "Ирландский водяной дьявол" Бурк в своих "Анекдотах аристократии" (I, 329) рассказывает о следующем случае призрака, который, хотя и не связан с банши, столь характерен. ирландских сверхъестественных явлений, которые я не могу не процитировать.

Осенью 1777 года преподобный Джеймс Кроуфорд, настоятель прихода Киллина, графство Литрим, ехал верхом со своей невесткой мисс Ханной Уилсон на заднем сиденье позади него по дороге, ведущей к Россы", и, достигнув эстуария, он тотчас же приступил к его пересечению. Когда они отошли на некоторое расстояние, мисс Уилсон, заметив, что вода касается колен седла, так встревожилась, что вскрикнула и стала умолять мистера Кроуфорда развернуть лошадь и как можно скорее вернуться на сушу.

-- Я не думаю, что это может быть опасно, -- ответил мистер Кроуфорд, -- потому что я вижу всадника, пересекающего брод менее чем в двадцати ярдах от нас.

На это мисс Уилсон, тоже видевшая всадника, ответила:

- Вам лучше окликнуть его и осведомиться о глубине стоящей между ними воды.

Мистер Кроуфорд на Я так и сделал, после чего всадник остановился и, обернувшись, показал лицо, искаженное самой отвратительной ухмылкой, какое только можно себе представить, и такое ужасно белое и злое, что незадачливый священник тотчас же бросился назад и даже не попытался сдержать безумную поспешность своего запаниковал конь, пока он не оставил эстуарий много миль позади него.

По прибытии домой он рассказал об этом происшествии своей жене и семье и впоследствии узнал, что в устье, как известно, обитают несколько призраков, миссия которых неизменно одна и та же: либо предсказать гибель человека, которому они явились, либо утонуть. , или же фактически вызвать смерть этого человека, заманивая его снова и снова, пока он не выберется из своей глубины и не погибнет.

Можно было бы подумать, что мистер Кроуфорд после только что рассказанного опыта будет в будущем обходить эстуарий очень широко; но нет такого. Он снова попытался пересечь брод "Россов" 27 сентября 1777 года и утонул.

Среди многих захватывающих и (как мне тогда показалось) достоверных историй, рассказанных мне в юности миссис Бродерик, известной продавщицей апельсинов и шоколада в Бристоле, было несколько волнующих рассказов о Банши. Я был в то время дневным мальчиком в Клифтон-Колл Эге, жившей недалеко от школы, и миссис Бродерик, которая каждую неделю посещала наш дом со своими товарами, проявляли ко мне особый интерес, потому что я был ирландцем - одним из "настоящих старых О'Доннеллов". Она была уроженкой Корка и, как я полагаю, перебралась из этого города на " Юноне" , старой лодке для скота, которая более двадцати лет регулярно курсировала каждую неделю между Корком и Бристолем, перевозя горстку пассажиров, которые для дешевизна проезда, максимальное использование катания и метания и крайне ограниченное пространство, отведенное для их размещения. В последующие годы я часто путешествовал в Дублин и Бристоль и обратно на " Арго" , корабле-близнеце "Юноны" , так что я говорю с чувством и исходя из опыта. Но продолжим рассказы миссис Бродерик о банши.

Одну, содержащую рассказ о банши, бродящей по морю, я расскажу в этой главе, а другую, которая не имеет никакого отношения ни к морю, ни к реке, я займусь позже.

Однако прежде чем я начну любую историю, я хотел бы сказать, что, хотя миссис Бродерик говорила с сильным акцентом и была настоящей ирландкой, она почти не использовала, если вообще использовала, те слова и выражения, которые некоторые профессора Дублинской академической школы, по-видимому, считают неотделимыми друг от друга. из речи ирландского крестьянина кла SS. Я не могу, например, припомнить, чтобы она когда-нибудь говорила Муша, или Арра, или Оро; а что касается Эрзы, то я совершенно уверен, что она не знала об этом ни слова. Тем не менее, как я уже сказал, она была ирландкой, и гораздо более ирландкой, чем многие из современных гэльских ученых, которые, невыносимо гордясь своим знанием кельтского языка, терпели поражение из-за своих слабых и тщетных попыток овладеть чем-то кельтским. настоящее ирландское остроумие и пресловутый юмор.

Миссис Бродерик нечасто говорила о своих родителях; они были, я полагаю, крестьянами или, возможно, теми, кого мы назвали бы "мелкими фермерами", и, насколько я мог судить, они жили когда-то в маленькой деревне недалеко от Корка; но миссис Бродерик, по ее словам, очень любила море и часто, будучи девушкой, гуляла в Корке и каталась на лодке со своими юными друзьями в гавани Квинстауна.

Однажды она, еще одна девушка и двое молодых людей отправились под парусом со знакомым старым рыбаком, который отвел их на некоторое расстояние вверх по побережью в направлении Кинсейла. Когда они отправились в путь, дул легкий ветерок, но он внезапно стих, когда они поворачивали галс, чтобы вернуться домой, и, поскольку паруса пришлось снять и использовать весла, оба молодых человека вызвались грести. Их предложение было принято старым рыбаком, и они неуклонно отъезжали, пока не заметили старый Корабль, настолько разбитый и изношенный, что представляет собой немногим больше простой раковины, лежащей наполовину в воде, наполовину в крошечной бухточке. Затем, так как погода была прекрасной и никто не торопился домой, было предложено подъехать к месту крушения и осмотреть его. Старый рыбак возражал, но вскоре был покорен, и двое молодых людей и подруга миссис Бродерик сели на старую тушу, оставив миссис Бродерик и старого рыбака в лодке. Тени от деревьев и скал уже проявились на блестящей гальке пляжа, а сияние, исходившее от быстро восходящей луны и мириад мерцающих звезд, с каждым мгновением вспыхивавших с возрастающей яркостью, озаряло каждый предмет вокруг себя ярким светом. поразительная отчетливость.

Миссис Бродерик, всегда в своей стихии в сценах подобного рода, наслаждалась до предела. Облокотившись на борт лодки и опустив одну руку в воду, она жадно вдыхала свежий ночной воздух, благоухающий ароматами цветов и озона. Она слышала, как ее друзья разговаривают и смеются, пытаясь удержаться на наклонных бортах старого скитальца; и вскоре один из них, О'Коннелл, предложил спуститься под палубу и осмотреть каюты. Тогда их голоса гра становилось все слабее и слабее, пока, наконец, все не стихло, если не считать плескания моря о борта лодки, тихого плеска волн, разбивавшихся о берег, и случайного далекого лая собаки. - звуки, которые каким-то образом больше принадлежат лету, чем какому-либо другому периоду года.

Память миссис Бродерик, разбуженная этими звуками, перенеслась в прошлые времена года, и она снова рисовала некоторые из старых сцен, когда вдруг, с обломков, с той стороны, как ей показалось, частью под водой раздался ряд ужаснейших криков, совсем как крики женщины, на которую внезапно набросились и либо зарезали, либо обращались с таким же диким и жестоким образом.

Миссис Бродерик, разумеется, тотчас же подумала о своей подруге Мэри Руни и, схватив лодочника за руку, воскликнула:

"Святые наверху, это Мария. Они убивают ее".

- Это не женщина, - хрипло сказал старый лодочник. "Это Банши, и я бы не допустил, чтобы это случилось со всем благословенным миром. Я с моей матерью, такой больной, в постели с ревматизмом и простудой, которую она получила, просиживая на мокрой траве позапрошлой ночью".

"Вы уверены?" - прошептала миссис Бродерик, крепче прижимая его к себе и стуча зубами. - Ты уверен, что это не Мэри и ее не убивают?

-- Конечно, -- ответил лодочник, -- Баньши всегда так кричит -- это она, верно, это не человеческая женщина, -- и, как добрый католик, он перекрестился и, мягко опустив весла, в воду, он начал медленно и тихо тянуть прочь.

Мало-помалу крики прекратились, и через мгновение трое исследователей толпой вышли на палубу, не выказывая никаких признаков тревоги, и на вопрос, слышали ли они что-нибудь, со смехом ответили отрицательно.

- Только, - шутливо добавил О'Коннелл, - поцелуй, который Майк Пауэр украл у Мэри. Это все."

Но для О'Коннелла это было еще не все. Вернувшись домой, он обнаружил, что во время его отсутствия его мать внезапно умерла и, по всей вероятности, в тот самый момент, когда миссис Бродерик и лодочник услышали банши.

ГЛАВА X

ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ ПАРТНЕРЫ БАНШИ

Ни в одной стране, кроме Ирландии, нет банши, хотя в некоторых странах есть семейный или национальный призрак, чем-то напоминающий ее. В Германии, например, народная традиция полна слухов о белых женщинах, которые бродят по замкам, лесам, рекам и горам, где их можно увидеть расчесывающими свои волосы. желтые волосы, или игра на арфах или прядение. Обычно они, как следует из их названия, носят белые платья и нередко желтые или зеленые туфли самого изящного и художественного покроя. Иногда они грустные, иногда веселые; иногда они предупреждают людей о приближении смерти или бедствия, а иногда своей красотой ослепляют людей от надвигающейся опасности и таким образом заманивают их на смерть. Когда они красивы, они часто очень красивы, хотя почти всегда одного типа - золотистые волосы и длинные голубые глаза; они редко бывают темными, и их волосы никогда не бывают того специфического медно-золотистого оттенка, который так распространен среди банши. Когда они уродливы, они, как правило, действительно уродливы - либо отвратительные старые карги, мало чем отличающиеся от ведьм в сказках братьев Гримм, либо мертвые головы, насмешливо одетые в атрибутику молодых; но их уродство, кажется, не охватывает этого ужасного сатанинского мо Кери, th на дьявольскую злобу, которая неотделима от злобной формы Банши и внушает наблюдателям такой своеобразный и беспрецедентный ужас.

В этой работе я не собираюсь делать что-то большее, чем кратко упомянуть о нескольких наиболее известных немецких привидениях в их связи с банши; и, поскольку он наиболее известен, я бы прежде всего обратил внимание на Белую Даму, которая ограничивает свое нежелательное внимание королевской властью и, возможно, в особенности, той ее ветвью, которая известна как Дом Гогенцоллернов. Между этим семейным фантазмом Белой Леди и Банши, несомненно, есть что-то общее. Оба они связаны исключительно с семьями действительно древнего происхождения, за которыми они следуют из города в город, из провинции в провинцию и из страны в страну; и цель их соответствующих миссий, как правило, одна и та же, а именно, предупредить о какой-либо приближающейся смерти или бедствии, что в случае Белой дамы обычно носит национальный заказ.

Иногда также можно услышать, как немецкое семейное привидение, вроде Банши, играет на арфе, но здесь, я думаю, сходство заканчивается. Во внешности Белой Дамы Гогенцоллернов нет очень ярких черт, она как бы ни очень красива, ни наоборот; она также не производит впечатление принадлежности к какой-то очень далекой эпохе; напротив, она вполне могла быть привязанным к земле духом кого-то, кто умер в Средние века или даже позже.

В декабре 1628 года ее видели в Королевском дворце в Берлине и слышали, как она говорила: " Veni, judica vivos et mortuos; judicum mihi adhuc superest " - то есть "Придите судить живых и мертвых - я жду суда". Она также явилась одному из Фридрихов Прусских, который счел ее появление верным признаком его приближающейся смерти, что и было, поскольку он умер вскоре после этого. Затем мы читаем о ее появлении в Богемии в замке Нейгауз. Одна из принцесс королевского дома примеряла новый головной убор перед зеркалом и, думая, что ее служанка уже близко, спросила у нее, который час. Однако, к ужасу принцессы, вместо служанки ей ответила странная фигура, вся в белом, которая, как подсказывал ей инстинкт, была Знаменитый национальный призрак вышел из-за ширмы и воскликнул: " Zehn uhr ist es irh Liebden! "Сейчас десять часов, любовь твоя"; последние два слова представляют собой способ обращения, обычно используемый членами королевской семьи в Германии и Австрии при разговоре друг с другом. Принцесса вскоре после этого заболела и умерла.

Достоверный отчет о появлении Белой Леди был опубликован во франкфуртском журнале "Ирис" в 1829 году, и за него поручился редактор Джордж Доринг. У матери Доринга, компаньонки одной из дам прусского двора, было две дочери, четырнадцати и пятнадцати лет, которые имели обыкновение навещать ее во дворце. Однажды, когда обе девочки были одни в маминой гостиной и занимались рукоделием, они были безмерно удивлены, услышав звуки музыки, доносившейся, как им показалось, из-за большой печи, занимавшей один угол комнаты. квартира. Одна девушка встала и, отмерив ярд, ударила в то место, откуда, как ей казалось, доносилась музыка; после чего мера была немедленно вырвана из ее руки, в то же время музыка прекратилась. Она так сильно испугалась, что выбежала из комнаты и укрылась в чужой квартире.

Вернувшись через несколько минут, она обнаружила свою сестру лежащей на полу в полуобморочном состоянии. Придя в себя, эта сестренка Тер заявил, что, как только другой вышел из квартиры, снова заиграла музыка, и мало того, из-за печки вдруг поднялась фигура женщины, вся в белом, и стала приближаться к ней, заставив ее мгновенно падать в обморок от испуга.

Дама, в чьем доме произошло происшествие, узнав о происшедшем, велела убрать пол у печки; но вместо того, чтобы обнаружить сокровище, которое, как она надеялась, могло быть там, было найдено только некоторое количество негашеной извести; и когда дело в конце концов дошло до ушей короля, он не выказал удивления, а просто выразил уверенность, что призрак, который видела девушка, был призраком графини Агнес Орламундской, которая была заживо замурована в этой комнате.

Она была любовницей бывшего маркграфа Бранденбургского, от которого у нее было двое детей, и когда законная жена маркграфа умерла, графиня надеялась, что он женится на ней. Однако он отказался сделать это, сославшись на то, что ее потомство после его смерти, весьма вероятно, оспорит наследство имущества с детьми от его законного брака. Затем графиня, чтобы устранить это препятствие для своего союза, отравила двух своих детей, что так возмутило маркграфа, что он замуровал ее заживо в комнате, где она совершила преступления. К Далее Инг объяснил, что фантазм появлялся примерно каждые семь лет, но чаще у детей, к которым он, как считалось, очень сильно привязан, чем у взрослых.

Однако этому объяснению противостоит более поздняя версия, согласно которой Белая Дама - это принцесса Берта или Перхта фон Розенберг. Эта теория основана на обнаружении портрета принцессы Берты, который кто-то идентифицировал как портрет Белой дамы, которую они только что видели.

В поддержку этой теории указывалось, что однажды, когда некоторые благотворительные фонды, которые принцесса указала в своем завещании, должны ежегодно раздаваться бедным, не были замечены не только Белой Дамой, но и музыкой и всевозможными другими звуками. слышали в доме, где умерла принцесса. Очень возможно, однако, что ни в одной из этих теорий нет правды, а тайна деятельности Белой Дамы кроется в каком-то тонком и, может быть, совершенно неожиданном факте. Я думаю, вполне возможно, что она не привязанная к земле душа, а какой-то притворяющийся элементаль, который, подобно банши, по какой-то странной и совершенно необъяснимой причине привязался к несчастным Гогенцоллернам, их родственникам и сородичам. .

Баллин и Эразм Франциски в своих опубликованных работах дают многочисленные отчеты о появление этого самого призрака; в то время как миссис Кроу утверждает, что его видели незадолго до публикации ее "Ночной стороны природы". Было бы интересно узнать, явилось ли оно бывшему кайзеру Вильгельму или кому-либо из его семьи перед этой последней величайшей и наиболее катастрофической из всех войн.

Уильям Бреретон в своих "Путешествиях" (I, 33) дает несколько иное описание этого призрака. Он говорит, что королева Богемии сказала ему, "что в Берлине - доме курфюрста Бранденберга - перед смертью кто-либо связанный кровью с этим домом появляется и ходит взад и вперед по этому дому, как призрак в белой простыне, Который ходит во время болезни их до смерти их".

Следует отметить, что в этом повествовании нет упоминания о сексе, так что читатель может только догадываться, было ли это привидение призраком мужчины или женщины. Его внешний вид, однако, согласно этому сообщению, сильно напоминает призрак могильного типа и мертвой головы - обычный вид элементала - чего не видно ни в одном другом его описании, с которым мы до сих пор сталкивались. Другие древнегерманские и австрийские семьи, кроме правящих домов, обладают своими фамильными призраками, и здесь опять, как в Параллельный случай с ирландцами и их банши, семейный призрак немцев или австрийцев никоим образом не ограничивается "Белой леди". Например, в некоторых случаях немецкую семью преследует феномен рычащего льва, в других - воющая собака; а в других колокол или гонг, или часы с гробовым звоном бьют в какой-то необычный час, и обычно тринадцать раз. Однако во всех случаях, будь то семейное привидение немцем, ирландцем или австрийцем, цель его появления одна и та же - предсказать смерть или какое-нибудь очень серьезное бедствие. [12]

В примечаниях к изданию 1844 года Томаса Крофтона Крокера "Сказочные легенды и предания Южной Ирландии" мы находим этот абзац, взятый из произведений братьев Гримм и рукописных сообщений доктора Вильгельма Гримма:

"В Тироле верят в дух, который заглядывает в окно дома, в котором человек должен умереть (Deutsche Sagen, ╧ 266), Белая Женщина с покрывалом на голове отвечает Банши, но традиция Klage-weib (оплакивающая женщина) в Люнчхургерской пустоши (Spiels Archiv. II. 297) больше напоминает ее. В ненастные ночи, когда луна слабо светит сквозь мимолетные облака, она шествует гигантского роста с смертоносным выражением лица и черными пустыми глазами, обволакивающими t в могильных одеждах, развевающихся на ветру, и простирает свою огромную руку над одинокой хижиной, издавая жалобные крики в бурной тьме. Под крышей, над которой склонился Клаге-вейб, один из заключенных должен умереть в течение месяца".

В Италии есть несколько выдающихся семей, в которых есть семейный призрак, чем-то напоминающий Банши. Согласно Кардау и Хеннингиусу Грозиусу, древний венецианский род Донати обладает призраком в виде головы человека, который смотрит в дверной проем всякий раз, когда y член семьи обречен на смерть. Иллюстрацией к этому служит следующий отрывок из их совместной работы:

"У Якопо Донати, одной из самых влиятельных семей Венеции, был тяжелобольной ребенок, наследник семьи. Ночью, лежа в постели, Донати увидел, что дверь его комнаты отворилась и внутрь просунулась голова человека. Зная, что это не один из его слуг, он поднял дом, обнажил меч, обошел весь дворец, все слуги заявляли, что видели такую голову, просунутую в двери их комнат в один и тот же час; замки были найдены все надежно, так что никто не мог войти извне. На следующий день с ребенок умер".

Другие семьи в Италии, ветвь Паоли, например, не дает покоя очень сладкой музыке, голосу женщины, поющей под аккомпанемент арфы или гитары, и неизменно перед смертью.

О семейном призраке в Испании мне удалось собрать очень мало сведений. Там тоже некоторые из древнейших семей, по-видимому, обладают призраками, которые следят за состоянием как дома, так и за границей семей, к которым они привязаны, но, за исключением этого одного пункта сходства, в них, по-видимому, мало сходство с Банши.

В Дании и Швеции сходство между семейным призраком и банши явно выражено. Довольно много старых скандинавских семей обладают сопутствующими духами, очень похожими на стиль банши; некоторые очень красивые и симпатичные, а некоторые совсем наоборот; самое заметное отличие состоит в том, что в скандинавском призраке нет той ужасной смеси могилы, древности и ада, которая так характерна для зловещего типа банши и которая, казалось бы, отличает его от призраков всех других стран. . Прекрасные скандинавские призраки больше напоминают фей или ангелов, чем любых женщин этой земли, в то время как безобразные обладают всей гротескностью и грубым ужасом. f ведьмы Андерсена или Гримма. В них нет ничего, что так часто бывает в Банши, что заставило бы задуматься, не являются ли они фантазмами какой-либо давно вымершей расы или, например, людей, которые могли быть родом с исчезнувшего континента Атлантиды или был в Ирландии до прихода кельтов.

Скандинавские семейные призраки, откровенно говоря, либо элементали, либо привязанные к земле духи гораздо более недавних умерших. Тем не менее, как я уже сказал, у них есть некоторые общие черты с банши. Они предсказывают смерть или катастрофу; они кричат и вопят, как женщины в муках какой-то сильной душевной или физической агонии; они рыдают или смеются; они изредка стучат в оконные стекла или играют на арфе; иногда они обитают парами: добрый дух и злонамеренный сопровождают судьбу одной и той же семьи; и они держатся исключительно за самые старые семьи. Как ни странно, иногда призрак финской семьи принимает облик мужчины. Бертон, например, в своей "Анатомии меланхолии" сообщает нам, "что близ Руфуса-Нова, в Финляндии, есть озеро, в котором, когда умирает управляющий замком, виднеется спектр в габитусе Ориона, с арфа и играет превосходную музыку, как те часы в Чешире, которые (говорят) предвещают смерть хозяевам семьи; или тот дуб в парке Лантадран в Корнуолле л, что так много предвещает".

Однако я не буду больше останавливаться на скандинавских привидениях, так как намерен позднее опубликовать о них том, а перейду к семейным призракам Шотландии, Англии и Уэльса.

Начиная с Шотландии, сэр Вальтер Скотт твердо верил в банши, которую он назвал одним из самых красивых суеверий Европы. В своих "Письмах о демонологии" он говорит: "Несколько семей шотландского нагорья издревле претендовали на звание сопровождающего духа, исполнявшего обязанности ирландской банши", и он особенно упоминал призрачные крики и причитания, которые предвещал смерть членам клана Маклина из Лохбери. Но хотя во многих горских семьях есть такое привидение, в отличие от банши, оно не ограничивается женским полом, и его происхождение, как правило, не восходит к таким далеким временам. Казалось бы, действительно, он принадлежит к гораздо более обычному виду фантазма, виду, который редко сопровождается музыкой или каким-либо другим звуком и который отнюдь не всегда предсказывает смерть, хотя во многих случаях он это делал.

Помимо Маклина, некоторые из самых известных случаев шотландских семейных призраков заключаются в следующем:

Bodach au Dun, или Призрак холмов, который это семья Гранта Ротимуркуса и Лам-деарг, или призрак Кровавой Руки, который преследует состояния клана Кинчардинов. Согласно сэру Вальтеру Скотту в Macfarlane MSS. этот дух в основном можно было увидеть в Гленморе, где он принял форму солдата с одной рукой, постоянно истекающей кровью. Одно время он неизменно сигнализировал о своем появлении способом, который, я думаю, не имеет аналогов среди призраков - он вызывал членов клана Кинчардин на поединок с ним, и независимо от того, соглашались они или нет, вскоре после этого они всегда умирали. Не далее как в 1669 году, по словам сэра Вальтера Скотта, оно боролось с тремя братьями, один за другим, которые тут же умерли от этого.

Затем есть клан Гурлинбега, которого преследует Гарлин Бодачер; гормы Турлохов, которых, по словам Скотта, преследует Мэри Мулах или девушка с волосатой левой рукой; [13] и семья Эйрли, чье место в Кортачи преследует знаменитый барабанщик, чьи призрачные татуировки следует рассматривать как верный знак того, что член клана Огилви, признанным главой которого является граф Эрли, умрет. очень скоро.

Г-н Ингрэм в своих "Домах с привидениями и семейных легендах" цитирует несколько достоверно подтвержденных случаев проявления манифеста. станции этим явлением, последний раз, по его словам, в 1899 году, хотя я слышал из других надежных источников, что это было слышно гораздо позже. Происхождение этого призрака обычно считается сравнительно современным и датируется не более чем двумя-тремя сотнями лет назад, если так далеко, что, конечно, ставит его в совершенно иную категорию, чем банши, хотя его миссия, без сомнения, та же самая. По словам мистера Ингрэма, бывший лорд Эйрли, завидуя одному из своих вассалов или эмиссаров, который был барабанщиком, засунул его в свой барабан и швырнул из верхнего окна замка во внутренний двор внизу, где тот разбился на куски. . На последнем издыхании барабанщик проклял не только лорда Эйрли, но и его потомков, и с тех пор его призрак неотступно преследует семью.

Другие семьи горцев, обладающие особыми призраками, не ранчо Макдоннеллов, где есть призрачный волынщик, чье скорбное пение неизменно означает, что тот или иной член клана вскоре обречен на смерть; и Стэнли, у которых есть женское привидение, которое сигнализирует о ее появлении визгом, плачем и стонами перед смертью любой из семьи. Возможно, из всех шотландских призраков этот последний больше всего похож на Банши, хотя есть явные различия, главным образом в отношении внешнего вида призраков - шотландка существенно отличается своей внешностью и одеждой от ирландского призрака - и их соответствующего происхождения. привидение Стэнли, по всей вероятности, произошло гораздо позже, чем Банши.

Затем, опять же, есть Bodach Glas, или темно-серый человек, в отношении которого г-н Хендерсон в своем "Фольклоре северных стран", с. 344, говорится: "Его появление предвещало смерть в Клане --, и мне сообщили о наиболее достоверном свидетельстве о его появлении в наши дни. Граф Э..., дворянин, одинаково любимый и уважаемый в Шотландии, в день своей кончины играл в гольф на аллее Сент-Эндрюс. Внезапно он остановился посреди игры, сказав: "Я больше не могу играть, есть Бодах Глас". Я видел это в третий раз; что-то ужасное собирается постичь меня. В ту ночь он упал замертво, когда давал даме ее подсвечник, когда она шла в постель.

Еще одним примером шотландского семейного призрака является призрак ивы в замке Гордон, о котором упоминает сэр Бернард Бурк в своих "Анекдотах аристократии". Сэр Бернард утверждает, что всякий раз, когда с этим деревом случается всякое несчастье, если, например, ветку снесет бурей или в какую-либо его часть ударит молния, то обязательно случится какое-нибудь страшное несчастье с кем-нибудь из членов семьи.

Есть и другие старинные шотландские семейные призраки, очень отличные от банши, хотя некоторые из них имеют некоторое сходство с ним, но поскольку мое пространство ограничено, я перейду к семейным призракам более или менее похожего типа, которые должны быть описаны. познакомился в Англии.

Начнем с Оксенхэмов из Девоншира, наследницы сэра Джеймса Оксенхема и невесты, которую неизменно видят перед смертью любого члена семьи. Согласно известной девонширской балладе, птица, соответствующая этому описанию, пролетела над гостями на свадьбе наследницы сэра Джеймса Оксенхэма, и невеста была убита на следующий день женихом, которого она бесцеремонно бросила.

У Арунделей из Вардура есть призрак в виде двух белых сов. Утверждается, что всякий раз, когда две птицы этого вида видят сидящими на доме, где живет кто-либо из этого семейства, кто-то из них обречен на очень скорую смерть. .

Не менее известен призрак Клифтонов из Ноттингемшира, который принимает форму осетра, плавающего в реке Трент напротив Клифтон-Холла. главное место жительства семьи, когда один из Клифтонов находится накануне смерти.

Затем, опять же, белая рука сквайров Вустершира, семьи, которая сейчас практически вымерла. Согласно местной традиции, эту семью на протяжении многих поколений преследовала очень красивая рука женщины, которую всегда видели торчащей из стены комнаты, в которой находился член семьи, которому суждено было скоро умереть. Говорят, что руки большинства призраков серые и покрыты пленкой, но эта, по словам некоторых очевидцев, имеет необычайное сходство с руками живого человека. Она была стройной и идеально сложенной, с очень тонкими пальцами и очень длинными и прекрасно сохранившимися ореховыми ногтями - такие руки можно увидеть на портретах женщин минувших веков, но которые очень редко встретишь в нынешнем поколении.

Другие семьи, обладающие призраками, - это Йоркширские Миддлтоны, которые всегда узнают о смерти одного из своих членов появлением монахини; и Байроны из Ньюстедского аббатства, которых, по словам великого поэта, носившего это имя, преследовал черный монах, которого можно было видеть бродящим по монастырям и другим частям монастырского здания перед d смерти любого члена семьи.

В Англии, кажется, существует довольно много призраков Белой Леди, однако большинство из них обитает в домах, а не в семьях, и ни один из них не имеет никакого сходства с Банши. В самом деле, существует гораздо большее различие между английскими и ирландскими типами семейных привидений, чем между ирландцами и представителями любой из тех наций, о которых я говорил до сих пор.

Наконец, что касается привидений валлийской семьи, мистер Вирт Сайкс в своих "Британских гоблинах", как мне кажется, совершенно ошибочно сравнивает банши по внешнему виду с Гврак-и-Рибин, или ведьмой из капель, которую он описывает как отвратительную, с длинными черными зубами, длинными, худыми, иссохшими руками, кожаными крыльями и мертвыми щеками, описание, которое, конечно, ни в малейшей степени не похоже на описание любой банши, о которой я когда-либо слышал. Далее он добавляет, что оно приходит в ночной тишине, издает леденящий кровь вой и взывает к обреченному на смерть так: "Да-а-вый! Де-ииоо-ба-аа-ч. Если она в образе мужчины, то еще говорит: "Фю млентин, фю млентин бах!" что переводится на английский язык как "Мой ребенок, мой маленький ребенок"; но если в образе женщины: "О! Ой! fy ngwr, fy ngwr" - "Мой муж! мой муж!" Как правило, снова машет крыльями t окно комнаты, в которой спит обреченный, при этом иногда оно является то ли самому злополучному, то ли кому-то из членов его семьи в тумане на склоне горы.

Мистер Сайкс дает очень наглядное описание появления этого явления перед крестьянином-фермером недалеко от Кардиффа немногим более сорока лет назад. Точнее, это было вечером 14 ноября 1877 года. Фермер был в то время в гостях у старого друга и был разбужен в полночь ужасным криком и сильным сотрясением оконной рамы. Шум продолжался несколько секунд, а затем оборвался одним последним визгом, намного превосходившим все остальные по силе и ужасу. Сильно взволнованный - хотя мистер Сайкс утверждает, что он не испугался, - старик вскочил с постели и, распахнув окно, увидел фигуру, похожую на страшную старуху, с длинными, растрепанными, рыжими волосами и клыкообразными зубами. и поразительно белое лицо, парящее в воздухе. Она была окутана длинной, свободной, развевающейся черной мантией, которая полностью скрывала ее тело. Пока он смотрел на нее, совершенно ошеломленный от изумления, она посмотрела на него сверху вниз и, запрокинув свою страшную голову, издала еще один из самых диких и душераздирающих криков. Затем он услышал, как она хлопает крыльями по окно прямо под его, после чего он увидел, как она подлетела почти прямо напротив него к постоялому двору, называемому "Корова и Нюхачи", и прошла прямо через закрытый дверной проем.

Подождав несколько минут, чтобы посмотреть, выйдет ли она снова, он, наконец, снова лег в постель, а наутро узнал, что мистер Луэллин, владелец "Коровы и Нюхальщика", умер ночью примерно в то же время, когда явилось привидение, которое, как он, старый фермер, должен был быть Гврак-и-Рибин.

Конечно, между гврак-и-рибин и банши есть много общего: оба являются предвестниками смерти; оба сигнализируют о своем прибытии визгом, и оба ограничивают свои привидения действительно древними кельтскими семьями; но здесь, мне кажется, сходство заканчивается. Gwrach y Rhibyn скорее гротескны, чем ужасны, и, похоже, принадлежат скорее к разряду ведьм в волшебных сказках, чем к обитателям призрачного мира.

Другим призрачным явлением, предупреждающим о смерти, которое, как я полагаю, можно встретить в Уэльсе, является Канхьюлла Кирт, или трупная свеча, названная так потому, что это явление напоминает материальный свет свечи, за исключением того факта, что оно исчезает сразу после того, как оно исчезнет. приближается, а затем снова быстро восстанавливается. Следующее описание Названия Canhywllah Cyrth взяты из "Новостей из невидимого мира" мистера Т. С. Чарли, стр. 121-124. Первый отрывок представляет собой отчет о трупных свечах, данный преподобным мистером Дэвисом.

"Если это свечка, - пишет он, - бледная или синеватая, то следует за трупом либо абортивного, либо какого-нибудь младенца; если большой, то труп любого совершеннолетнего; если увидят два или три или больше, одни большие, другие маленькие, вместе, то столько-то таких трупов вместе. Если две свечи исходят из разных мест и видят, что они встречаются, трупы сделают то же самое; если увидишь, что какая-нибудь из этих свечей поворачивается, иногда немного в сторону от дороги, ведущей к церкви, то следующий труп поворачивает именно на это место, чтобы избежать какого-нибудь грязного переулка и т. д. Когда я был около пятнадцатилетнего возраста, жившего в Ллангларе, поздно ночью некоторые соседи увидели одну из этих свечей, парящую вверх и вниз по берегу реки, пока они не устали созерцать; в конце концов они оставили это так и легли спать. Через несколько недель одна девица из Монтгомеришира приехала навестить своих друзей, которые жили по ту сторону Иствита и решили перейти его вброд в том месте, где виден свет; но, отговоренная прохожими (из-за наводнения), подошла и вниз по берегу, где стояла вышеупомянутая свеча, ожидая падения воды, которую она, наконец, взяла и утонула в ней".

Продолжая, он говорит: "На днях жена моего пономаря, пожилая разумная женщина, увидела с постели у себя на столе синеватую свечку; через два-три дня после этого входит какой-то тип, осведомляется о ее муже и, вынув что-то из-под его плаща, шлепает прямо на край стола, где она видела свечу; и что это было, как не мертворожденный ребенок?

В другом случае тот же джентльмен рассказывает, что несколько этих свечей видели вместе. "Примерно тридцать четыре или тридцать пять лет с тех пор, - говорит он, - некая Джейн Уайет, сестра моей жены, нянчилась с тремя старшими детьми баронета Рида, и (женщина умерла) управляющая этим домом опаздывает. в комнату, где лежали служанки, увидел там не менее пяти таких огней вместе. Случилось так, что вскоре после того, как комната была только что оштукатурена и в ней разожжена большая угольная решетка, чтобы ускорить высыхание штукатурки, пятеро служанок пошли туда спать, как они обычно делали, но утром они все были мертвы, задохнувшись во сне парами только что закаленной извести и угля. Это было в Ллангатене в Кармартеншире.

Иногда фигура видна n с огнями, но почти всегда женщина. По этому поводу тот же автор говорит: "Уильям Джон из графства Кармартен, кузнец, возвращаясь однажды ночью домой, увидел одну из трупных свечей; он изо всех сил старался встретиться с ним, и когда он приблизился к нему, он увидел, что это было погребение; и труп на носилках, совершенное сходство с женщиной по соседству, которую он знал, держащей свечу между указательными пальцами, которая ужасно ухмылялась ему, и вскоре он был сбит с лошади, где он оставался некоторое время, и долго болел, прежде чем выздоровел. Это было до настоящего захоронения женщины. Его вина и, следовательно, его опасность заключалась в том, что он самонадеянно выступил против свечи".

Наконец, отчет об этих свечах смерти появился несколько лет назад в журнале Fraser's Magazine . Это работало следующим образом:

"В диком и уединенном районе Северного Уэльса, к великому изумлению альпинистов, произошло следующее происшествие. Мы можем поручиться за правдивость этого утверждения, так как многие члены нашего собственного теуту, или клана, были свидетелями этого факта. Темным вечером, несколько зим назад, некоторые лица, с которыми мы хорошо знакомы, возвращались в Бармут, на южный или противоположный берег реки. Когда они подошли к переправе в Пентрине, что прямо напротив На месте Бармута они заметили свет возле дома, который, как они предположили, исходил от костра, и были очень озадачены, пытаясь выяснить причину, по которой он должен был быть зажжен. Однако когда они подошли ближе, оно исчезло; и когда они осведомились в доме об этом, то с удивлением узнали, что люди там не только не показывали света, но даже не видели его; и не могли они заметить никаких признаков этого на песках. По прибытии в Бармут это обстоятельство было упомянуто, и этот факт был подтвержден некоторыми из находившихся там людей, которые также ясно и отчетливо видели свет. Поэтому кое-кто из старых рыбаков решил, что это "знак смерти"; и действительно, человек, содержавший в то время паром, несколько ночей спустя утонул во время паводка на том самом месте, где был виден свет. Он спускался с лодки, когда упал в воду и так погиб".

"Той же зимой жители Бармута, а также жители противоположных берегов были поражены появлением множества маленьких огней, которые танцевали в воздухе в месте под названием Бортвин, примерно в полумиле от города. Множество людей вышло посмотреть на эти огни; и через некоторое время все они, кроме одного, исчезли, а этот шел медленно к кромке воды, к небольшой бухте, где стояло несколько лодок. Люди на шлюпе, стоявшем на якоре недалеко от этого места, видели, как приближается свет - они также видели, как он на несколько секунд завис над одной конкретной лодкой, а затем полностью исчез. Два или три дня спустя человек, которому принадлежала эта лодка, утонул в реке, где он плыл по гавани Бармута на этой самой лодке. Мы рассказали об этих фактах так, как они произошли".

Еще одно известное валлийское привидение, которое можно отнести к тому же классу явлений, что и трупные свечи, - это Призрак Стрэдлинга. Этот фантазм, предположительно принадлежащий бывшей леди Стрэдлинг, убитой одним из своих родственников, бродит по замку Святого Донарта на южном побережье Гламорганшира, появляясь всякий раз, когда надвигается смерть или какое-то ужасное бедствие. член семьи. Написав о ней, мистер Вирт Сайкс, в своих "Британских гоблинах", с. 143-4, говорится: "Она появляется, когда какой-нибудь несчастный случай может случиться с членом дома Стрэдлингов, прямая линия которого, однако, вымерла. На ней туфли на высоких каблуках и длинное платье из тончайшего шелка. Согласно местным сообщениям, ее появление всегда было известно в округе по поведению собак, которые, следуя примеру их собачьи представители в Замке, начинают выть и скулить, и продолжают издавать шум и выказывать все признаки ужаса и негодования, пока земной дух дамы продолжает бродить вокруг. Конечно, Стрэдлингский призрак нельзя назвать типично валлийским, потому что его прототип можно найти во многих других странах, но, по крайней мере, он подпадает под категорию семейных призраков.

Гвиллги, или собака тьмы, которая, как утверждает мистер Вирт Сайкс, часто внушала страх валлийским крестьянам, по-видимому, не принадлежит какой-либо одной семье, как и трупные свечи, хотя, как и последние, кажется, проявляться главным образом к действительно валлийцам. Однако его появление не является предикатом какого-либо особого события. Cwn Annwn, или адские псы, которых чаще всего можно встретить на юге Уэльса, напротив, редко, если вообще появляются, лишь для того, чтобы предупредить тех, кто их увидит, о приближающейся смерти или бедствии. Ни их, ни гвиллги, ни трупные свечи, поскольку они не преследуют исключительно одну семью, нельзя назвать семейными призраками. И только поскольку они расовые, они имеют что-то общее с банши. Действительно, между Банши и даже ее ближайшим аналогом огромная разница. в других странах, и разница, возможно, такова, что понять ее могут только те, кто действительно испытал ее на себе.

ГЛАВА XI

БАНШИ В ПОЭЗИИ И ПРОЗЕ

"Это был одинокий плач банши,

Ну, я знал голос смерти,

На ночном ветре медленно плывет

Над унылой и мрачной вересковой пустошью.

Эти драматические строки Томас Крофтон Крокер в своих неподражаемых "Сказочных легендах и преданиях юга Ирландии" вкладывает в уста вдовы Маккарти, оплакивающей тело своего сына Чарльза, смерть которого была предсказано Банши; не красивая и изящная банши О'Брайенов, а дикое, неопрятное, жалкое существо, которое, казалось, идеально гармонировало с унылой и пустынной вересковой пустошью, из которой оно возникло.

Мистер Крокер действительно почти всегда ассоциирует банши с пустошами и болотами, поскольку в начале его "Рассказов о банши" в том же томе мы находим эти хорошо известные строки:

"Кто сидит на вереске заброшенном,

С такой свободной мантией и поношенными косами,

Анон она наливает душераздирающий штамм,

А потом она снова сидит вся немая!

Теперь раздается дикий погребальный клич,

А теперь - погружается во вздох.

Очень отличается от этого мрачного и отталкивающего изображения Банши, данного мистером Крокером, очень приятное и привлекательное описание ее, представленное нам доктором Кенили, чей рассказ в прозе приводится в одной из предыдущих глав этой книги.

Говоря о смерти своего брата, доктор Кенили говорит:

"Вот Банши, этот яркий призрак, который плачет

Над умиранием своей любимой линии,

Плавал в лунном свете; в ее потоковых замках

Блеснул звездный свет; когда она посмотрела на меня, она знала

И улыбнулась".

И опять:

"Желание имеет лишь

Слетело с моих губ - и вот! еще раз он течет

В жидком упадке на волшебных ветрах

Которые оберегают каждую малейшую ноту с ревнивой заботой,

И приведи их сюда, как могли бы ангелы

Возлюбленному, которому они служат".

Что касается фантомной музыки, слышимой в море, г-н Д. Йер в своем "Мире призраков", с. 413, цитирует следующие строки:

"Тихий звук песни издалека я слышу,

В ночной тишине, грустно дыша на ухо,

Откуда это? Я не знаю - неземная нота,

Тем не менее, это звучит как песня, которую когда-то пела моя мать,

Она висела, как над своим первенцем в колыбели".

Как я уже сказал, банши нередко можно услышать в море, то поющую, то плачущую, следовательно, по всей вероятности, автор этих строк, чье имя, впрочем, мистер Дайер не разглашает, имел в виду именно банши. когда он их писал. Но, пожалуй, самое известное, а также самое прямое упоминание об этом призраке в стихах принадлежит популярному ирландскому поэту Томасу Муру в одной из самых известных его "Ирландских мелодий". Я прилагаю стихотворение не только для ссылки, но и из-за его общей красоты.

"Как часто банши плакала!

Как часто смерть развязывала

Яркие узы, которые сплела слава

Сладкие узы, обвитые любовью.

Мир каждой спящей мужественной душе!

Отдых каждому верному глазу, который плачет!

Да здравствует честный и смелый

Вздохнуть над могилой героя.

Мы упали мрачные дни,

Звезда за звездой гаснет,

Каждое яркое имя, что сарай

Свет над землей бежит.

Темно падает слеза того, кто скорбит

Потерянная радость, надежда, которая никогда не вернется,

Но ярко течет слеза

Плакала над гробом героя.

О, погасли наши маяки

Ты, из ста боев!

Ты, на чьем горящем языке

Истина, мир и свобода висели!

Оба немые, но пока сияет доблесть

Или душа Милосердия на войне очищает

Так долго будет гордость Эрин

Расскажите, как они жили и умирали".

Следующими отрывками из перевода элегии, написанной Пирсом Ферритером, ирландским поэтом-солдатом, храбро сражавшимся в Кромвельских войнах, я должен завершить эти ссылки на банши в поэзии:

"Когда я услышал жалобы

И грустные, предупреждающие крики

От банши многих

Возникают широкие районы.

Айна от нее тесно спряталась

Гнездо проснулось

Женщина плача

Из шумного озера Гур;

От Глен Фоград слов

Раздался жалобный стон,

И все Банши Керри

Плакала потерянная Джеральдина. [14]

Банши Йогала

И с Тейтли Мо-Гили

Присоединялись к их горю

Широким Имокилли.

Кара Мона во мраке

Появляется глубокая печаль,

И все Киналмики

Утонула в слезах.

╦╦╦╦

Банши из Данквина

В сладкой песне умолял

К духу, который наблюдает

Над темным Дун-ан-уаром,

И горничная Эннисмара

Темной, мрачной волной

Своим ясным голосом оплакивала

Падение смелых.

На бурном Слив Мише

Распространите крик далеко и широко,

От круто Финналеун

- ответил дикий орел.

'Монг Ре экс, вроде

Отголосок громовых раскатов,

Он лопнул - и глубокий стон

Брайт Брэндон выдает,

О Шеф! чей пример

О слабоумной молодежи

Как печатка впечатлена

Честь, слава и правда.

Юноша, который когда-то оплакивал

Если незаметно прошел мимо,

Теперь сожалей о тебе в тишине

С потускневшим от печали взором,

О! женщина слез,

Кто с музыкальными руками,

Из твоих ярких золотых волос

Расчесал длинные пряди,

Пусть эти золотые струны развяжутся,

Высказывайте свои мысли - пусть ваш разум

Бросьте за границу свой полный свет,

Как факел на ветру".

Я думаю, что ни один писатель в художественной литературе не затрагивал тему банши более свободно, чем Томас Крофтон Крокер, переводчик вышеупомянутой элегии. В своих "Сказочных легендах и преданиях юга Ирландии" он дает самые неподражаемые сведения об этом; и для пользы тех моих читателей, которые не знакомы с его произведениями, а также для того, чтобы представить Банши глазами такого непревзойденного ирландского мастера ирландских привидений и фей, я дам краткое резюме два его рассказа.

Первое, что я возьму, относится к преподобному Чарльзу Банворту, который примерно в середине восемнадцатого века был ректором Бюттеванта, графство Корк. Мистера Банворта очень любили и уважали не только за его набожность (ибо благочестивые люди отнюдь не всегда популярны), но и за его благотворительность. Он имел обыкновение оказывать денежную помощь, часто когда он был в затруднении, всем и каждому, независимо от того, к какой вере они принадлежали, кто, по его мнению, действительно нуждался; и, особенно любя музыку, особенно арфу, он самым щедрым и гостеприимным образом принимал всех бедных ирландских арфистов, которые приходили к нему домой. На момент его смерти на чердаке его амбара было найдено не менее пятнадцати арф, подарков, как можно предположить, от бродячих арфистов в знак их благодарности за его неоднократные добрые дела по отношению к ним.

Примерно за неделю до его кончины и в ранний вечер несколько жильцов его дома услышали странный шум за дверью прихожей, который они могли сравнить только со стрижкой овец. Однако этому не уделялось серьезного внимания, и только некоторое время спустя, когда произошли другие странные вещи, о нем вспомнили и связали со сверхъестественным. Позже, около семи часов вечером Кавана, пастух, вернулся из Маллоу, куда его отправили за лекарством. Он казался сильно взволнованным и в ответ на вопросы мисс Банворт, в чем дело, мог только воскликнуть:

"Хозяин, мисс, хозяин! Он уходит от нас".

Мисс Банворт, думая, что он пьян, строго упрекнула его, на что он ответил:

- Мисс, как я надеюсь на милость в будущем, ни укуса, ни ужина не было с моих губ с тех пор, как я покинул этот дом; но барин... Тут он запнулся и только добавил с усилием: -- Мы потеряем его -- барина. Затем он начал плакать и заламывать руки.

Мисс Банворт, которая во время этого странного рассказа все больше и больше смущалась, теперь нетерпеливо воскликнула:

"Что ты имеешь в виду? Объясните сами.

Кавана молчал, но, поскольку она настаивала, приказывая ему говорить, он наконец сказал:

- Банши пришла за ним, мисс; и не я один ее слышал.

Но мисс Банворт только рассмеялась и упрекнула его в суеверии.

-- Может быть, я суеверен, -- возразил он, -- но когда я шел через долину Баллибег, она была со мной, ки она визжала и хлопала в ладоши рядом со мной на каждом шагу, ее длинные белые волосы падали ей на плечи, и я слышал, как она время от времени повторяла имя хозяина, так ясно, как никогда раньше. . Когда я пришел к Старой Эбби, она рассталась со мной там и свернула в голубиное поле рядом с ягодным полем, и, завернувшись в плащ, села под деревом, в которое ударила молния, и начала так горько стонать. что это пронзило сердце, чтобы услышать это".

Мисс Банворт слушала теперь более внимательно, но сказала Кавана, что уверена, что он ошибается, так как ее отцу стало намного лучше и он вне опасности. Однако она заговорила слишком рано, потому что в ту же ночь у ее отца случился рецидив, и вскоре он был в очень критическом состоянии. Дочери ухаживали за ним с величайшей преданностью, но в конце концов, измученные многочасовым бессонным бдением, они были вынуждены передохнуть и позволить некоему старому другу временно занять их место.

Была ночь; без дома все было тихо и спокойно; внутри пожилой наблюдатель сидел рядом с кроватью больного, изголовье которой было поставлено у окна, чтобы больной мог при дневном свете мельком увидеть поля и деревья, которые он так любил. В соседней комнате и в ки Чен, было несколько друзей и иждивенцев, приехавших издалека, чтобы узнать о состоянии больного. Разговор их велся некоторое время шепотом, а потом, как бы заражённые напряжённой тишиной снаружи, они мало-помалу замолчали, и все совсем замолчали. Вдруг пожилой наблюдатель услышал звук за окном. Она посмотрела, но, хотя был яркий лунный свет, который делал все предметы вдали и вблизи поразительно заметными, она не могла ничего разглядеть - по крайней мере, ничего, что могло бы объяснить беспокойство. Вскоре шум повторился; розовое дерево возле окна зашуршало и, казалось, с силой отодвинулось в сторону. Потом был звук, похожий на хлопки в ладоши, дыхание и дуновение рядом с оконными стеклами.

При этом старый сторож, уже занервничавший, встал, пошел в соседнюю комнату и спросил у собравшихся там, не слышали ли они чего. По-видимому, их не было, но все они вышли и обыскали территорию, особенно в районе розового дерева, но не смогли найти ни малейшего намека на причину шума, и хотя земля была мягкой после недавнего дождя, нигде не видно следов. После того, как они провели исчерпывающее обследование и решили Спустившись снова в помещение, хлопки тотчас же возобновились и сопровождались на этот раз стонами, которые теперь слышала вся группа следователей. Звуки продолжались некоторое время, по-видимому, до самого рассвета, когда преподобный джентльмен умер.

Другая история касается Маккарти, о которых мистер Крокер замечает: "Поскольку это старая, и особенно старая католическая семья, у них, конечно же, есть Банши".

Чарльз Маккарти в 1749 году был единственным выжившим сыном в очень многочисленной семье. Его отец умер, когда ему было двадцать лет, оставив ему свое имение, и, будучи очень веселым, красивым и легкомысленным, он вскоре попал в дурную компанию и приобрел себе незавидную репутацию. Переходя от одной крайности к другой, он в конце концов заболел и вскоре был в таком состоянии, что доктор в конце концов отчаялся в его жизни. Его мать никогда не оставляла его. Всегда у его постели, готовая исполнить малейшее его желание, она показывала, насколько искренне предана ему, хотя ни в коем случае не закрывала глаза на его недостатки. В самом деле, она так остро осознавала опасность, в которой находилась его душа, что усердно молилась о том, чтобы, если он умрет, его по крайней мере пощадили на достаточно долгое время, чтобы он смог оправиться достаточно, чтобы увидеть чудовищный ужас. в своих преступлениях и соответственно раскаяться. Однако, к ее величайшему огорчению, вместо того, чтобы его разум немного прояснился, как это часто бывает после бреда и перед смертью, он постепенно впал в состояние комы и по всем признакам представлялся действительно мертвым. Послали за доктором, и дом и территория быстро наполнились толпой людей, друзей, жильцов, приемных родителей и бедных родственников; все до одного стремились узнать точное состояние больного. С огромным волнением они ждали выхода доктора из дома, а когда он наконец вышел, столпились вокруг него и стали выслушивать его вердикт.

- Все кончено, Джеймс, - сказал он человеку, который держал его коня, и с этими короткими словами забрался в седло и ускакал. Тогда женщины, стоявшие рядом, издали пронзительный крик, переросший в непрерывный, жалобный и нестройный стон, то и дело прерываемый глубокими рыданиями, стонами и хлопками в ладоши молочного брата Чарльза, который двигался в и из толпы, рассеянный от горя.

Все то время, пока миссис Маккарти сидела у тела сына, из ее глаз текли слезы. Вскоре в комнату вошли несколько женщин и спросили, как провести церемонию пробуждения и дать рефрижераторные напитки. необходимые по случаю мелочи. Скорбно вдова дает им нужные наставления, а затем продолжает свое уединенное бдение, плача всей душой, но совершенно не замечая слез, которые то и дело лились из ее глаз. Так, и так далее, лишь с небольшими перерывами, сквозь громкие и бурные причитания посетителей о возлюбленном, далеко в ночной тишине. В одной из пауз, когда она удалилась во внутреннюю комнату для молитвы, она вдруг слышит тихий ропот, за которым вскоре следует дикий крик ужаса, а затем из комнаты, в которой лежит покойник, льются , как какие-то перепуганные овцы, вся толпа тех, кто участвовал в поминках. Ничуть не испугавшись, миссис Маккарти врывается в покинутую ими квартиру и видит сидящего на кровати, при свете свечей, бросающем на его черты самые неземные блики, тело своего сына. Упав перед ним на колени и сложив руки, она тотчас же начинает молиться; но, услышав слово "мать", она прыгает вперед и, схватив фигуру за руку, кричит:

"Говори, во имя Бога и Его святых, говори! Ты жив?"

Бледные губы шевелятся и наконец восклицают:

"Да, матушка, живая, но садись и соберись".

А потом, к началу Озадаченный и сбитый с толку мать, он, которого она все это время оплакивала как умершего, рассказал следующую замечательную историю.

Он заявил, что ничего не помнит о предварительных стадиях своей болезни, все это было пустым, и осознал происходящее только тогда, когда оказался в другом мире, стоя в присутствии своего Творца, призвавшего его на суд. .

"Ужасная помпезность оскорбленного всемогущества, - драматично заявил он, - отпечаталась в его мозгу неизгладимыми знаками". Что бы случилось, он боялся подумать, если бы не его святой хранитель, тот святой дух, которому мать всегда учила его молиться, который стоял рядом с ним и умолял Его, "что один год и один месяц может быть снова дана ему на земле, где у него должна быть возможность совершить покаяние и искупление".

После ужасно томительного ожидания, в котором вся его судьба - его судьба навеки - висела на волоске, продвижение его милостивого заступника увенчалось успехом, и Великий и Ужасный Судия произнес такие слова:

"Вернись в тот мир, в котором ты жил, но чтобы нарушить законы Того, Кто сотворил это мир и ты. Три года даны тебе на покаяние; когда они закончатся, ты снова будешь стоять здесь, чтобы спастись или погибнуть навеки".

Чарльз больше ничего не видел и не слышал; все превратилось в пустоту, пока он вдруг снова не ощутил свет и не очутился лежащим на кровати.

Он рассказал об этом опыте так, как если бы это был не сон, а, как он действительно считал, реальную реальность, и, постепенно выздоравливая и обретая силы, он показал, какое влияние это оказало на него, полностью изменив свой образ жизни. жизнь. Хотя он и не избегал совсем своих бывших товарищей по глупости, он никогда не впадал с ними в крайности, а, наоборот, часто оказывал на них сдерживающее влияние, и поэтому постепенно стал считаться человеком выдающегося благоразумия. и мудрость.

Прошли годы, пока, наконец, не приблизилась третья годовщина чудесного выздоровления. Поскольку Чарльз все еще придерживался своей веры в то, что то, что он пережил, было не просто сном или блужданием ума, а реальным визитом в страну духов, так нервничала его мать, когда приближалось время истечения срока аренды. он заявил, что ему отведена жизнь, что она написала миссис Барри, своей подруге, умоляя ее приехать со своими двумя дочерьми и остаться с ним. r на несколько дней, пока, собственно, не должен был пройти собственно день третьей годовщины.

К сожалению, миссис Барри вместо того, чтобы добраться до Спринг-Хауса, где жила миссис Маккарти, в среду, день, указанный в приглашении, не смогла отправиться в путь до следующей пятницы, и тогда ей пришлось оставить свою старшую дочь дома. и привести только младшего.

То, что в итоге произошло, очень наглядно описано в письме младшей девочки к старшей. Вкратце это было так: она и ее мать отправились в прогулочную машину, которую вел их человек Лири. Недавние дожди сделали дорогу такой тяжелой, что они не могли двигаться иначе, чем очень медленно, и им пришлось переночевать в доме мистера Бурка, их друга, который задержал их допоздна следующего дня. день. Действительно, был уже вечер, когда они покинули его владения, и им предстояло пройти добрых пятнадцать миль, прежде чем они доберутся до Спринг-Хауса.

Погода была переменчивой, то луна светила ясно и ярко, то закрывалась густыми, черными, быстро бегущими тучами. Чем дальше они продвигались, тем зловещее становилась стихия, тучи собирались в огромные массы, ветер становился все сильнее и сильнее, и вскоре пошел дождь. Медленный как и раньше, теперь они шли медленнее; на каждом шагу колеса их машины то погружались в глубокую трясину, то увязали почти по ось в густой грязи.

Наконец это стало настолько невозможным, что миссис Бэрри осведомилась у Лири, далеко ли они от дома мистера Бурка, который недавно покинули.

"От этого места до креста около десяти лопат, - был ответ, - и тогда нам нужно только повернуть налево, на аллею, сударыня".

-- Хорошо, тогда, -- ответила миссис Бэрри, -- заходите к мистеру Бурку, как только доберетесь до перекрестка.

Едва миссис Бэрри произнесла эти слова, как справа от живой изгороди раздался вопль, взволновавший слушателей до глубины души.

Он был похож на женский крик, если он вообще был похож на что-нибудь земное, пораженный внезапным и смертельным ударом и выдающий жизнь в одном долгом, глубоком приступе агонии.

"Небеса защити нас!" - воскликнула миссис Барри. - Перейди через изгородь, Лири, и спаси эту женщину, если она еще не умерла.

"Женщина!" - сказал Лири, яростно колотя лошадь дрожащим голосом. "Это не женщина; чем скорее мы поедем, сударыня, тем лучше, - и он погнал лошадь вперед.

Теперь было тяжелое заклинание дар как луна снова скрылась за тучами, но, хотя ничего не было видно, они услышали крики отчаяния и тоски, сопровождаемые громким хлопком в ладоши, как будто кто-то по ту сторону изгороди был бежали вместе с головой лошади и не отставали от них.

Когда они приблизились на десять ярдов к тому месту, где авеню ответвлялась на мистера Бурка слева, а дорога к Спринг-хаусу уводила направо, луна внезапно показалась снова, и они с поразительной отчетливостью увидели фигуру высокая худощавая женщина с непокрытой головой и длинными волосами, ниспадающими на плечи, одетая в что-то вроде плаща или простыни, стояла на углу изгороди, как раз там, где дорога, по которой они ехали, встречалась с дорогой, ведущей к Весне. Дом. Она повернула к ним лицо и, указывая левой рукой в сторону Спринг-Хауса, правой манила их поторопиться. По мере того как они продвигались вперед, она становилась все более и более взволнованной, пока, наконец, не выскочив на дорогу перед ними и все еще указывая вытянутой рукой в сторону Спринг-Хауса, она встала у входа на авеню, как будто желая преградил им путь и с вызовом посмотрел на них.

- Продолжай, Лири, во имя Бога! - воскликнула миссис Барри.

"Это Банши, - сказал Лири, - и я не мог, чего бы ни стоила моя жизнь, пойти этой благословенной ночью куда угодно, кроме как в Спринг-Хаус. Но я боюсь, что впереди что-то плохое, иначе она не отправила бы нас туда.

Он направился к Спринг-хаусу, и почти сразу после этого облака закрыли луну, и Банши исчезла; звук ее хлопков, хотя и продолжавшийся некоторое время, постепенно становился все слабее и слабее, пока, наконец, не прекратился совсем.

По прибытии в Спринг-Хаус они узнали, что только что произошла ужасная трагедия.

Леди, мисс Джейн Осборн, подопечная Чарльза Маккарти, должна была выйти замуж за некоего Джеймса Райана, и в день, предшествующий свадьбе, когда Райан и Чарльз Маккарти гуляли вместе по двору дома последнего, странный молодой человек женщина, спрятавшаяся в кустах, застрелила Чарльза по ошибке за Райана, который, кажется, соблазнил и бросил ее. Рана, которая поначалу казалась незначительной, внезапно развилась в серьезные симптомы, и еще до того, как солнце зашло в третью годовщину его незабываемого опыта с Неизвестным, Чарльз Маккарти снова был доставлен в палату. явлении своего Создателя, чтобы дать о себе второй и окончательный отчет.

ГЛАВА XII

БАНШИ В ШОТЛАНДИИ

Есть, я полагаю, одна версия знаменитого шотландского призрака, в котором фигурирует Банше. е из более-менее ортодоксальный порядок. Я слышал ее много лет назад, и мне ее рассказывали добросовестно, но я, конечно, не могу поручиться за ее достоверность. Поскольку, однако, она знакомит с Банши и, следовательно, может представлять интерес для читателей этой книги, я впервые публикую ее сейчас, воплощенную в следующем повествовании:

- Что ж, Ронан, ты будешь рад услышать, что я даю согласие на твою женитьбу на Ионе, при условии, что ты сможешь заверить меня, что в твоей семейной истории все в порядке. Никаких наследственных склонностей к пьянству, болезням или безумию. Вы знаете, я очень верю в наследственность. Ваши перспективы кажутся хорошими - все мои расспросы о вашем характере оказались удовлетворительными, и я не буду чинить вам препятствий, если вы сможете удовлетворить меня в этом вопросе. Не могли бы вы?"

Докладчиком был капитан Горацио Винн Петтигрю, RN, в прошлом командовавший фрегатом Его Величества " Прометей" , а теперь живущий на пенсии. в маленьком, но аристократическом пригороде Биркенхед; молодой человек, к которому он обратился, - Ронан Мэлаки, главный клерк и потенциальный младший партнер в крупной коммерческой фирме "Лаундс, Халф и К╟" в Дублине; и предмет их разговора - Иона, младшая дочь упомянутого капитана, вообще и, может быть, справедливо именуемая самой красивой девицей во всей стране между Ди и далеким Твидом.

Выражение сильного ожидания и беспокойства, которое почти исказило лицо Ронана, пока он ждал ответа капитана, теперь сменилось выражением самого заметного облегчения.

"Кажется, я часто говорил вам, сэр, - ответил он, - что я не помню своих родителей, так как они оба умерли, когда я был младенцем; но я никогда не слышал, чтобы о ком-то из них говорили иначе, чем с величайшей любовью и уважением. Я всегда понимал, что мой отец потерялся в море во время путешествия в Нью-Йорк или из него, а моя мать, у которой было слабое сердце, умерла от удара. Мои бабушка и дедушка с обеих сторон жили счастливо, я полагаю, и умерли естественной смертью в довольно почтенном возрасте. Если бы были какие-нибудь наследственные склонности неприятного характера, такие как те, которые вы называете, или какая-нибудь конкретная семейная болезнь, я уверен, что должен был бы услышать об этом. от того или иного из моих родственников, но уверяю вас, что нет".

-- Очень хорошо, -- добродушно заметил капитан Петтигрю, -- если ваш дядя, который, как я понимаю, является вашим опекуном и которого я хорошо знаю, окажет мне любезность подтвердить то, что вы говорите, я немедленно санкционирую ваше обручение. А теперь я должен попросить вас извинить меня, так как я обещал поужинать с генералом Мейтлендом сегодня вечером, и прежде чем я уйду, у меня есть несколько дел.

Говоря, он протянул руку, и Ронан, который втайне надеялся, что его пригласят провести вечер, с неохотой был вынужден удалиться. Снаружи, в холле, Иона, конечно, ждала, почти вне себя от беспокойства, чтобы услышать результат интервью, но Ронан успел только прошептать, что все в порядке, и что ее отец был гораздо сговорчивее. чем любой из них предполагал, прежде чем дверь комнаты, которую он только что покинул, открылась, и появился капитан.

Делать было нечего, пришлось ему проститься, и, сделав это, он поспешил в ночь.

В то время, о котором я пишу, не было ни моторов, ни поездов, так что Ронан, которому из-за несчастного случая с лошадью пришлось идти пешком, не добраться домой, расстояние около четырех или пяти миль, пока вечер не был далеко.

По прибытии, сгорая от нетерпения решить важный вопрос, он сразу же заговорил с дядей о своей беседе с капитаном Петтигрю, заметив, что его судьба теперь зависит от него.

"Со мной!" - воскликнул мистер Мэлаки, кладя свою газету на пустой стул рядом с собой и глядя на Ронана с внезапным недоумением в его больших, близоруких, но чрезвычайно доброжелательных глазах. "Знаете, мой мальчик, что вы получили мое сердечное одобрение. Судя по тому, что вы мне рассказали, мисс Айон должна быть очень очаровательной молодой леди; у нее аристократические связи, и я полагаю, что она не останется без гроша в кармане. Да, конечно, у вас есть мое одобрение. Ты знал это все время.

- Да, дядя, - возразил Ронан, - и никто не благодарен вам больше, чем я. Но у капитана Петтигрю очень сильные представления о наследственности. Он считает, что склонность к пьянству, безумие и сексуальная похоть преследуют семьи и что, даже если она дремлет в одном поколении, она почти обязательно проявится в другом. Я сказал ему, что совершенно уверен, что со мной все в порядке в этом отношении, но он говорит, что ему нужно ваше подтверждение, и что, если вы подтвердите это письмом, он тотчас же даст свое согласие. послан на мою помолвку с Ионе. Я знаю, дядя, что писать письма вам неприятно, но, пожалуйста, немедленно заверите капитана Петтигрю, что у нас нет семейной предрасположенности, которой он опасается.

Мистер Мэлаки откинулся на спинку стула и уставился в длинное позолоченное зеркало над каминной полкой. "Выпивка и азартные игры", - сказал он.

- И самоубийство, - добавил Ронан. -- Вы можете по крайней мере поклясться, что в нашей семье этого нет... -- но, случайно взглянув в зеркало, он говорил, и уловил в нем отражение дядиного лица, которое тотчас же заставило его обернуться.

"Дядя!" воскликнул он. "Скажи мне! Что это такое? Почему ты так выглядишь?"

Мистер Мэлаки молчал.

- Ты что-то скрываешь, - резко воскликнул Ронан. "Расскажи мне, что это такое. Скажи мне, говорю я, и ради бога покончи с моим недоумением.

- Ты прав, Ронан, - медленно ответил его дядя. -- Я что-то скрываю, что-то, что, быть может, давно уже должен был вам сказать. Это о твоем отце.

"Мой отец!"

- Да, твой отец. Я всегда говорил тебе, что он потерялся в море. Что ж, так оно и было, но при обстоятельствах, несомненно, загадочных. В последний раз его видели живым на пристани в Аннане, где он, по-видимому, ждал лодку, чтобы причалить. аке его на противоположный берег. Кто-то сказал, что видел, как он внезапно прыгнул в воду, а через несколько дней в Солуэй-Ферте нашли тело, объявленное его телом.

- Тогда это было самоубийство, - выдохнул Ронан. "Боже мой, какой ужас! Кто-нибудь был с ним в это время?

- Не думаю, что мне нужно вам что-то еще говорить.

- Да, расскажи мне все, - с горечью ответил Ронан. "Теперь ничто не имеет значения. Позвольте мне все выслушать, я настаиваю.

Голосом, дрожащим до такой степени, что Ронан посмотрел на него в ужасе, мистер Мэлаки продолжил: "Ронан, - сказал он, - помни, что я говорю тебе против моей воли, и что ты вынуждаешь меня говорить. Тогда говорили, что с вашим отцом была женщина, женщина, которая проделала с ним весь путь от Локерби, что они поссорились, что он... он...

- Да - давай! Ради бога, продолжайте".

-- Толкнул ее в воду -- в ярости, заметьте, в бешенстве, говорю; а потом, очевидно, потрясенный тем, что он сделал, тоже прыгнул".

- Значит, они оба утонули?

"Да."

- И никто не пытался их спасти?

"Никто не был достаточно близко. В то время был сильный прилив, и их обоих унесло в море. Тело женщины так и не нашли; и твоего отца, когда он был записан через несколько дней после этого был настолько изуродован, что его можно было опознать только по одежде".

- И они были уверены, что это мой отец?

- Боюсь, на этот счет мало кто сомневается. Твоя тетя Бриджит, которая последней из семьи видела его живым и была призвана опознать тело, всегда заявляла, что это ошибка; она опознала одежду, но упомянула, что это тело человека, которого она никогда раньше не видела".

"Тогда есть небольшая надежда!"

- Едва ли я так думаю, но... но идите и повидайтесь с ней - это ваша единственная надежда, и я отложу письмо капитану Петтигрю до вашего возвращения.

* * * *

Рано утром следующего дня Ронан уже был на пути в Локерби.

В его нынешнем состоянии каждый дюйм был милей, каждая секунда - вечностью. Если бы его тетя могла предоставить ему какое-нибудь абсолютное доказательство того, что это не отец столкнул женщину в воду, а потом прыгнул в нее сам, тогда он еще мог бы жениться на объекте своей преданности, но если она не могла, он поклялся горькой клятвой, что вода, поглотившая его родителя, поглотит и его; и в том самом месте, где оказался несчастный человек, оказавшийся погибла его руина, погибнет и он. Это было Ione или уничтожение. Все его существо было сосредоточено на таких мыслях, и он продвигался вперед, не зная ни отдыха, ни подкрепления, пока не достиг Силлота, где ему пришлось ждать несколько часов, пока не удалось уговорить рыбака перевезти его через Солуэй-Ферт в Аннан. .

Пока что удача сопутствовала ему. Погода держалась хорошая, и, несмотря на опасное состояние дорог, которые, как известно, были полны пешеходов и крайне нуждались в ремонте, он преодолел это расстояние без происшествий.

Однако после отъезда Аннана его сразу же постигла беда. Карета проехала всего семь или восемь миль по дороге в Локерби, когда серьезная авария из-за потери колеса едва миновала, и, поскольку шансов провести необходимый ремонт той ночью было мало, водитель предложил, чтобы его билеты шли обратно к Аннану и выставлялись в "Красной Звезде и Подвязке", пока он не сможет заехать за ними утром.

С этим согласились все, кроме Ронана, который, пренебрегая предложением повернуть назад, заявил, что продолжит свое путешествие в Локерби пешком.

-- Вам придется проехать через дикую, жуткую местность, приятель, -- возразил водитель, -- и я не уверен, некоторые из них контрабандисты из-за границы Кирккадбрайта. Они просто недовольны тем, как с ними обращаются сотрудники таможни, и совершенно подозрительно относятся ко всем, кого встречают. Вам помогут вернуться с нами на побережье.

На этот благонамеренный совет Ронан даже не снизошел до ответа, а, пожелав своим попутчикам спокойной ночи, плотно застегнул пальто на груди и решительно шагнул вперед, в темноту.

Водитель не преувеличивал. Это был дикий, неотесанный уголок страны. Сама дорога была просто колеей, вся в рытвинах и бороздах, без каких-либо обозначений ее границ, кроме канав или черных болот, которые прерывисто поблескивали всякий раз, когда на них падал лунный свет, выходящий из-за черных масс облаков. За дорогой, с одной стороны, простиралась широкая пустынная вересковая пустошь, заканчивавшаяся у подножия длинной цепи невысоких холмов, на вид особенно похоронных; а с другой - черная, поросшая густым лесом пропасть, на дне которой гремела река. В каждой судорожной вспышке лунного великолепия каждая деталь пейзажа выступала с почти микроскопической ясностью, но в остальном все лежало тяжело окутанным почти непроницаемой мантией мрака, от которой, казалось, исходили странные, неопределенные невозможные тени, которые, насколько мог видеть Ронан, не имели материальных аналогов.

От природы сильный сердцем и ничего не боящийся, Ронан был в то же время кельтом и в немалой степени обладал всем кельтским трепетом и уважением ко всему, что связано со сверхъестественным. Поэтому, хотя он неуклонно продвигался вперед и все рисовал себе лицо и образ своей возлюбленной, для завоевания которой он был вполне готов пойти на любую крайность, он не мог удержаться от того, чтобы изредка с опаской поглядывать на некоторых более, чем обычно, сбивающих с толку. тени или время от времени мешать своему сердцу биться громче от шелеста куста утесника или унылого уханья совы. Каким-то таинственным образом ночь, казалось, вдруг изменила все и наделила каждый предмет и каждую мелочь - или то, что днем казалось бы пустяком, - звук поистине загадочным и поразительным значением.

Однако воздух, в котором смешивались ароматы сосен, дрока и вереска с озоном из недалекого Солуэй-Ферта, был так восхитителен, что Ронан то и дело запрокидывал голову, чтобы вдохнуть его большими глотками; и именно в то время, когда он так стоял секунду, с его ноздрями и задранным лбом, он впервые почувствовал надвигающуюся бурю. Сначала несколько больших брызг, и тихий стон ветра, который несся к нему и мимо него с далеких вершин холмов; потом еще брызги, а потом ливень.

Ронан, идущий теперь впритык к низкой белой стене, за которой он мог видеть одно из тех укрытий, которые в Шотландии повсюду возводятся для защиты как крупного рогатого скота, так и овец от ужасных метелей, которые чуть ли не каждую зиму опустошают страну, понимая тщетность и опасность попытаться встретить бурю лицом к лицу, направилась к стене и, взобравшись на нее, перевалилась с другой стороны. Однако, как назло, он приземлился на валун и, не удержавшись на ногах, соскользнул с него, сильно ударившись головой о землю. Несколько секунд он лежал без сознания, затем, постепенно приходя в себя, поднялся и направился к укрытию.

Слепо ковыляя вперед, ко входу в здание, он столкнулся с фигурой, которая внезапно, казалось, поднялась из-под земли, и на мгновение его сердце остановилось, но его страхи быстро рассеялись безошибочным звуком человеческого голоса.

"Кто это?" - спросил кто-то дрожащим голосом. - О, сэр, вы один из гуляк?

- Один из гуляк? - ответил Ронан. "Это плохая ночь для любого веселья. Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, ты один из молодых людей, идущих к фанату? - Танцуй в костюмах в Spelkin Towers, - ответил голос. "Но твой акцент говорит мне, что это не так; вы не принадлежите к этим частям. Вы ирландец.

- Верно сказано, - ответил Ронан. "Мой дом в Дублине, и я впервые ступаю на землю Дамфриса, и я рискну каждой копейкой в своем кошельке, и это будет последний раз. Я направляюсь в Локерби, но думаю, что доберусь туда рано утром.

- За Локерби, - ответил голос. "Почему это расстояние около двадцати миль. Однако это прямая дорога, и по пути вы проходите мимо башен Спелкин. Он стоит в роще деревьев примерно в сотне ярдов от дороги, по эту ее сторону, примерно в трех милях отсюда. Если бы была луна, вы бы легко узнали это место по большим белым воротам, ведущим прямо к нему".

- Так что я мог бы, но зачем тратить мое время и ваше дыхание. Спелкинсы, или как вы там это называете, не имеют ко мне никакого отношения. Я направляюсь в Локерби, говорю вам, и, поскольку дождь, кажется, стихает, я намерен снова двигаться дальше.

"Сэр, - умоляла женщина, - прошу вас остаться на несколько минут и выслушать то, что я хочу сказать. Сегодня вечером на пирушку собирается джентльмен, для которого у меня есть письмо чрезвычайной важности. Его зовут Данло, мистер Роберт Данло из Аннана. Он должен быть в Тауэрсе в восемь часов и наверняка должен проходить здесь прямо сейчас. Но, сэр, я не смею больше ждать его, так как у меня дома престарелая мать, которая внезапно и сильно заболела. Из сострадания прошу вас подождать и отдать ему письмо вместо меня.

- Отдай ему письмо вместо себя! Ронан эякулировал. - Да ведь я могу никогда его не увидеть - и в самом деле, шансов, что я никогда не увижу, тысяча к одному. Я тоже тороплюсь. Я не могу торчать здесь всю ночь. Кроме того, откуда мне его знать?

- Он одет как шут, - ответила женщина, - и если ветер не слишком сильный, вы услышите звон его колокольчиков. Он обязательно приедет очень скоро. О, сэр, сделайте мне одолжение, умоляю вас.

Пока она говорила, дождь прекратился, и луна, внезапно выглянувшая из-за гряды туч, осветила ее лицо. Оно было поразительно белым и странным, по-эльфийски красивым. Ронан в изумлении уставился на него, оно так сильно отличалось от лица, которое он представил себе по голосу, и когда он посмотрел вниз в большие черные глаза, умоляюще поднятые к нему, он почувствовал странное очарование, и все мысли о сопротивлении одновременно ушел.

- Хорошо, - медленно сказал он, - я сделаю так, как ты хочешь. Мужчина в костюме придворного шута со звоном колокольчиков отзывается на имя Роберта Данло. Передай мне письмо, и я подожду на дороге, пока он не пройдет.

Она повиновалась и, вынув из-под груди конверт, протянула ему.

- О, сэр, - тихо сказала она, - я не могу передать вам, как я вам благодарна. Это очень мило с вашей стороны, очень благородно, и я уверен, что однажды вы будете вознаграждены. Слушай! шаги. Некоторые из них. Должно быть, это кто-то из гуляк. Я должен оставаться здесь, пока они не уйдут, потому что ни за что на свете не хочу, чтобы они меня видели; они грубые, шумные парни и мало уважают девушку, когда встречают ее одну на дороге. В последнее время здесь произошли ужасные деяния.

Говоря, она положила одну из своих маленьких белых ладошек на руку Ронана и, приложив указательный палец другой к губам, потребовала тишины. Затем, когда шаги и голоса, которые все приближались и приближались, пронеслись рядом с ними и постепенно замерли вдалеке, она поспешно попрощалась с Ронаном и ловко умчалась прочь в темноте.

Ронан несколько минут стоял там, где она его оставила, наполовину ожидая, что она снова появится, но, наконец, убедившись, что она действительно взяла свое Отправляясь, он перелез через стену, снова вышел на дорогу и стал ждать. Если бы не конверт, который, безусловно, казался достаточно материальным, Ронан был бы склонен приписать все это какой-то любопытной галлюцинации - девушка была так непохожа - хотя и так неуловимо и необъяснимо отличалась - от всех, кого он когда-либо видел раньше. . Но этот конверт с именем "Роберт Данло, эсквайр", столь ясно и красиво выписанным на нем, был доказательством ее реальности, и, пока он стоял, перебирая письмо и размышляя над этим в уме, он еще раз услышал звук шагов. На этот раз это были шаги только одного человека, и, как он и предполагал, их сопровождал слабый звон, звон колокольчиков.

Луна, теперь совершенно свободная от облаков, делала каждый объект настолько отчетливо видимым, что Ронан, посмотрев в направлении, откуда доносились звуки, вскоре обнаружил высокую, странно одетую фигуру, все еще издалека, приближающуюся к нему с большими, качающиеся шаги. Если бы он не был готов к встрече с кем-то в причудливом костюме, Ронан, возможно, почувствовал бы некоторую тревогу, поскольку шотландские пустоши в самый разгар зимы - вряд ли то место, где можно было бы ожидать встречи с маскарадом в костюме шута.

Более того, несмотря на усиливающее действие в этом, вероятно, виноваты лунные лучи, в фигуре было что-то необыкновенно причудливое, если не считать одежды; голова его казалась ненормально круглой и маленькой, конечности ненормально длинными и исхудавшими, а движения удивительно автоматическими и в то же время паучьими.

Ронан сжал конверт в руке - он был достаточно прочным; следовательно, странное, фантастическое существо, так гротескно приближающееся к нему, должно быть, тоже твердое - всего лишь человек, - и Ронан заставил себя рассмеяться. Еще мгновение, и он вышел из-под прикрытия стены.

- Вы мистер Роберт Данлоу? - спросил он. - Если так, то у меня есть для вас письмо.

Фигура остановилась, и белое, похожее на пергамент лицо с двумя очень светло-зелеными кошачьими глазами склонилось и одарило Ронана полуиспуганным, но проницательным взглядом.

"Да, - последовал ответ, - я мистер Данлоу. Но как ты пришел с письмом для меня? Дай мне его немедленно". И прежде чем Ронан успел помешать ему, он выхватил конверт из его рук и, взломав печать, читал содержимое.

"Ах!" - воскликнул он. "Как глупо! Возможно, я знал это с самого начала, но еще не поздно. Затем он сложил письмо в руке и встал, держа его, видимо, в мыслях.

Ронан, чей вспыльчивый ирландский характер был разбужен грубым способом, которым незнакомец завладел посланием, ушел бы и оставил его, если бы его не удерживало то же особое очарование, которое он испытал, разговаривая с девушкой. .

"Надеюсь, - заметил он наконец, - что в вашем письме нет плохих новостей. Дама, которая просила меня передать его, вы упомянули, что ее родственница сильно заболела.

- Когда и где вы ее видели? - спросил незнакомец, его глаза снова искали лицо Ронана тем же пристальным, проницательным взглядом.

- В том убежище вон там, - ответил Ронан, указывая на него. "Мы были незнакомы друг с другом, и я укрывался от бури. Я объяснил ей, что еду в Локерби и очень спешу туда, но она очень умоляла меня дождаться твоего приезда, чтобы я мог передать тебе письмо, чтобы она могла быть свободна вернуться домой. сразу, что я согласился. Это все, что произошло между нами".

"Она ушла?"

"Да, она ускользнула вдруг в темноте, куда я не знаю".

Незнакомец задумался на несколько мгновений, поглаживая подбородок длинными тонкими пальцами. Потом он вдруг словно проснулся, И снова заговорил, но на этот раз гораздо более вежливо.

"Молодой человек, - сказал он, - я вам верю. У вас искреннее выражение глаз и честное звучание в голосе. Мужчины, говорящие таким тоном, редко лгут. Ты тоже добрый, и я хочу попросить тебя об услуге. Вчера утром в Аннане двое знатных горожан поспорили со мной, что я не пойду сегодня на бал в Спелкин Тауэрс и, одетый как придворный шут, буду ходить туда-сюда, как бы ненастна ни была погода. погода. Я принял вызов, и теперь, продвинувшись так далеко, я должен стремиться выполнить свою задачу, если бы не это письмо, которое полностью подтверждает то, что сказала вам юная леди, и сообщает мне, что мой очень старый и дорогой друг умирает. , и хотела бы любой ценой увидеть меня немедленно, так как она должна сделать важное заявление только для моих ушей. Теперь, сэр, я никак не могу пойти к ней в этой диковинной одежде, чтобы не испытать потрясение от того, что увижу меня в таком одеянии, в ее нынешнем тяжелом состоянии. Могу ли я убедить вас в вашем милосердии и рыцарстве - ибо опять речь идет о женщине - и добром христианском духе - ибо я не сомневаюсь, судя по вашему поведению, что вы воспитаны в истинно богобоязненной и благочестивой манере - вершина уговорить вас переодеться со мной вон там, в этом сарае. Тогда я смогу предстать перед моим бедным, умирающим другом в подходящей, трезвой одежде, а вы сможете отправиться на бал и, представившись мистером Робертом Данлоу, разделить со мной прибыль от моей ставки.

Затем, заметив выражение лица Ронана, он быстро добавил:

"Вы ничем не рискуете. Я сравнительно чужой в этих краях - никто из гуляк не знает меня в лицо. Все, что вам нужно будет сделать по прибытии в Башни, это объяснить вашему хозяину, сэру Гектору МакБлейну, суть пари, и попросить его дать вам отчет о вашем присутствии, который я впоследствии смогу показать своим двум друзьям. . Помните, сэр, что я прошу вас об этой услуге не только для удовлетворения желания умирающей женщины, но и для того, чтобы удостовериться, что юная леди, передавшая вам письмо, не подвергнется опасности.

Ронан колебался. Если бы такое загадочное предложение было сделано ему при всяком другом случае, он, быть может, тотчас же отверг бы его как полнейшее безумие; но что-то было в этой ночи - дикое величие безмолвного залитого лунным светом пейзажа, опьяняющая сладость едва уловимого аромата воздуха, не говоря уже о девушке, чей эльфийский вид казался в такой абсолютной гармонии и с мягким серебристым светом звезд, и с черными гранитными валунами - это было совершенно не похоже ни на что, что Ронан когда-либо испытывал прежде, и его глубоко эмоциональный и легко возбуждающийся темперамент, поднимаясь в горячем бунте против его разума, побуждал его отправиться в то, что, как он убедил себя, может оказаться чрезвычайно интересным приключением. Поэтому он согласился поступить так, как предложил незнакомец, и, сопровождая его в убежище, обменялся с ним одеждой.

Договорившись встретиться на том же месте в четыре часа утра, двое мужчин расстались, незнакомец ушел через болота, а Ронан продолжил свой путь по большой дороге.

Ничего важного не произошло снова, пока Ронан не увидел группу сосен, из центра которой возвышались Башни Спелкин, а в нескольких ярдах дальше увидел белые деревянные ворота, о которых ему рассказала эльфийская дева. Когда он приблизился, несколько фигур в маскарадных костюмах и с костяшками домино вышли ему навстречу, а одна, низко поклонившись, спросила, имеет ли он честь обращаться к мистеру Роберту Данлоу.

"Да, да, - ответил Ронан с некоторым удивлением, - но я не думал, что кто-нибудь знает, что я приду сюда сегодня вечером, чтобы спасти нашего хозяина, сэра Гектора Макблейна".

"Это потому, что вы так модны т", - был ответ. - Уверяю вас, мистер Данло, ваша слава опередила вас, и все присутствующие здесь сегодня вечером будут с нетерпением ждать момента вашего прибытия. Позвольте представить вам моих друзей. Сэр Фредерик Кланстради, сэр Остин Малтраверс, лорд Генри Бакстер, мистер Лесли де Во.

Каждый из гостей поклонился в свою очередь, когда были произнесены их имена, а затем, по сигналу представителя, который сообщил Ронану, что он сэр Филип Макблейн, двоюродный брат их хозяина, они всей группой проследовали в причудливо построенный особняк.

Внутри Ронан не видел никаких признаков какого-либо праздника, но, когда ему сказали, что сэр Гектор ждет его в бальном зале, он позволил провести себя по голому, мрачному коридору и вниз по узкому пролету крутых каменных ступеней в большое помещение, похожее на темницу, местами заваленное странным хламом, в одном углу которого он увидел высокую фигуру, с головы до ног закутанную в отвратительные черные одежды испанского инквизитора, стоявшую в непосредственной близости от груда рассыпавшихся кирпичей и свежеприготовленного раствора, и склонился над котлом, полным чего-то похожего на кипящую смолу. Весь вид комнаты был действительно таким мрачным и запрещая, Ронан в смятении отпрянул и обратился к сэру Филипу и его товарищам за разъяснениями.

Однако, прежде чем кто-либо успел заговорить, фигура в инквизиторской мантии выступила вперед и, поприветствовав Ронана, заявила, что считает честью и привилегией принимать столь прославленного гостя.

Не зная, что ответить на приветствие, которое казалось таким нелепо преувеличенным, Ронан только промямлил что-то в том смысле, что он был рад прийти, а затем погрузился в неловкое и смущенное молчание, во время которого он чувствовал, что взгляды всех устремлены на него. его с выражением, которое он не мог для жизни его разобрать.

Наконец, инквизитор, которого Ронан догадался, что это сэр Гектор Макблейн, выразив надежду, что дамы скоро появятся, пригласил джентльменов отведать закуски.

Затем откупорили бутылки, беспорядочно разбросанные по простому сосновому столу, и зловеще одетый хозяин предложил всем выпить тост в честь их высокого гостя, мистера Роберта Данлоу.

До сих пор Ронан чувствовал только то, что казалось ему учтивостью и радушием в голосах его товарищей-гостей, но теперь, когда все до единого чокнулись очки и закричал хором: "Он славный малый, да и все мы так говорим", ему показалось, что он уловил нечто совсем иное; что это было, он не мог сказать, но это вызвало у него такое же чувство сомнения и неуверенности, как и выражение их лиц сразу после его представления сэру Гектору.

Снова наступило смущенное молчание, которое в конце концов нарушил Ронан, который, поняв, что от него чего-то ждут, наконец встал и ответил на тост.

Его речь была очень короткой, но не успела она закончиться, как по каменным ступеням раздался громкий стук туфель на высоких каблуках, и ряд женщин, одетых во все мыслимые моды, из причудливо-живописных костюмов средневековья к до сих пор любимому и популярному платью в стиле ампир, вошли в комнату. Их до странности неуклюжие движения заставили Ронана внимательно рассмотреть их, но только когда в ответ на дикий взрыв хриплых флейт и заброшенных волынок собрание начало танцевать, он проснулся от факта, который теперь казался достаточно очевидным, что эти странно выглядящие женщины были вовсе не женщинами, а просто ряжеными мужчинами.

В течение следующих нескольких минут шум и суматоха были такими, что Ронан, чьи виски были огонь вином, едва знал, стоит ли он на голове или на ногах. Сначала одна из притворяющихся женщин, а затем другая просили о чести потанцевать с ним, пока, наконец, из-за явной усталости и головокружения он не был вынужден остановиться и прислониться к стене здания.

Он был еще в этой позе, когда музыка, если ее можно было так назвать, вдруг смолкла, и вся компания, как по заранее условленному сигналу, вдруг встала по стойке смирно, неподвижная и безмолвная, как статуи.

Затем сэр Гектор Макблейн подошел к Ронану с поклоном и, сообщив ему, что его невеста ждет его в брачных покоях, объявил, что настало время представить ее ей.

Это объявление было настолько неожиданным и необычным, что Ронан потерял дар речи, и, прежде чем он успел осознать, что происходит, хозяин отвел его в тускло освещенный угол комнаты, где он впервые увидел время, углубление или своего рода камеру, имеющую размеры не более четырех футов в глубину и три фута в ширину, но доходящую вверх до той же высоты, что и потолок. Ровно в центре его стояла высокая фигура, абсолютно застывшая и неподвижная, одетая в длинное, мычание, белые одежды.

Все еще слишком сбитый с толку и изумленный, чтобы возражать или возражать, Ронан позволил подвести себя прямо к фигуре, которая, благодаря внезапной вспышке факела, которую держал один из гуляк, позволила ему понять, что это была просто огромная тряпичная кукла, украшенная бутафорские драгоценности, с накрашенным, ухмыляющимся лицом и копной пакли волос, умная, но нелепая карикатура на женщину. Он уже собирался гневно потребовать объяснений своей глупости, когда его резко толкнули вперед, и, прежде чем он смог восстановить равновесие, вокруг его тела несколько раз обмоталась веревка, и он был туго привязан к кукле, которая была надежно закреплена. прикрепленный к железному столбу, закрепленному перпендикулярно в земле.

Громкие возгласы смеха эхом прокатились от одного конца зала к другому, и веселье еще больше усилилось, когда сэр Гектор с напускной серьезностью выразил жениху и невесте свое нижайшее почтение и выразил надежду, что они будут наслаждаться долгой и очень счастливого медового месяца.

Ронан, чье негодование к этому времени достигло предела, яростно требовал, чтобы его освободили, но чем больше он злился, тем больше его мучители издевались над ним, пока, наконец, даже стены, пол и потолок, казалось, не заразились и не затряслись от боли. неконтролируемое и дьявольское веселье. В конце концов, однако, когда так продолжалось некоторое время, сэр Хек Тор снова заговорил и на этот раз громким голосом объявил, что, поскольку он был совершенно уверен, что жених и невеста теперь не желают ничего лучшего, как быть предоставленными самим себе, он и его гости теперь приступят к запечатыванию брачного чертога.

Общая суматоха и последующий лязг металла о каменный пол сразу после этой речи не оставили Ронана ни малейших сомнений в том, что происходит. Его, конечно, замуровали. Теперь, хотя он и был уверен, что все это было шуткой, он также чувствовал, что это была шутка, которая продолжалась достаточно долго. Ему было слишком ясно, что по той или иной причине мистер Роберт Данлоу не пользовался популярностью у этих маскарадов, и он начал задаваться вопросом, правильно ли объяснение мистера Данлоу его желания поменяться одеждой, На самом деле мистер Данлоу не получил ни малейшего представления о том, что с ним должно было случиться, из письма эльфийки и не сфабриковал ли он просто историю о больной женщине и пари по этому случаю.

В любом случае Ронан чувствовал, что его сильно подвели, и, поскольку он не понимал, почему он все еще должен притворяться человеком, который так воспользовался им, он крикнул:

- Послушайте, я должен сделать признание. Вы думаете, что я мистер Роберт Данло, но это не так. Меня зовут Ронан Мэлаки. Я остаюсь со своим дядей, мистер Хуг. h Мэлаки, недалеко от Биркенхеда, и любой там подтвердит мою личность. Я направлялся сегодня вечером в Локерби, когда встретил девушку, которая умоляла меня подождать на дороге и передать письмо для нее некоему лицу, одетому как придворный шут и называющему себя Робертом Данлоу, который скоро пройдет мимо. Не желая отказывать даме, я согласился, и когда я отдал мужчине письмо, и он его прочел, он сказал мне, что это призыв присутствовать на смертном одре очень дорогого друга, и призвал меня обменять одежду с ним, чтобы он мог идти соответствующим образом одетый. На это я, естественно, согласился, и тогда он умолял меня выдать себя за него здесь, так как он поставил большую ставку, что он будет присутствовать на этом балу и пройдет весь путь от Аннана в этом костюме".

Ронан собирался добавить еще, когда сэр Гектор Макблейн подошел к груде кирпичей, которая была уже по грудь, и, глядя прямо на него, воскликнул:

"Роберт Данло, бесполезно пытаться обмануть нас. Мы знаем о вас все. Мы знаем, что вы однажды были арестованы за грабеж и убийство на большой дороге, но отделались тем, что повернули улики Кинга против вашего приятеля, "Хэла семнадцати струн", который был повешен в Ланкастере; что вы тогда взялись за правительство Я не занимался шпионажем как профессией и получил десяток лучших парней, когда-либо приговоренных к пожизненному заключению в Моркомбе, за контрабанду нескольких бочонков бренди. Месяц назад мы узнали, что вы приедете к Аннану, чтобы попытаться накинуть нам на шею веревку за то же самое так называемое уголовное преступление, и мы решили, что будем первыми в этой области и преподаем вам урок. Теперь мы собираемся запечатать вас и предоставить вам монолог над веревкой, которая окружает вас и которая, без сомнения, того же цвета и ткани, что и та, на которой повешены многие, осужденные за ваше предательство. До свидания.

Напрасно, когда сэр Гектор закончил говорить, Ронан то умолял, то ругался; он не мог получить никакого дальнейшего ответа. Слои кирпичей поднялись, пока не остался только один, чтобы завершить задачу; и уже воздух внутри становился зловонным и тягостным. Ужасное чувство полной и безнадежной изоляции теперь охватило Ронана и заставило его еще раз крикнуть:

"Ради бога, - сказал он, - освободи меня. Во имя любви Господа."

Едва он произнес эти слова, как все собрание испуганно посмотрело друг на друга.

"Слушай!" - воскликнул один. "Вы слышите эти крики и хлопки? Что это такое?"

-- Я бы сказал, -- сказал другой, -- что это было какое-то до смерти, если бы не аплодисменты, но это меня одолевает. Что бы это могло значить?

В это время послышались шаги, в большой спешке спускавшиеся по лестнице, и в комнату ворвался молодой человек с яркими рыжими волосами, одетый строго по тогдашней моде.

"Мальчики, - воскликнул он дрожащим от волнения голосом, - я только что видел банши. Она была на дороге у ворот этого дома, бегала взад и вперед, точно так же, как я видел ее пять лет назад в Керри, и, когда я пытался обогнать ее, чтобы добраться до Дамфриса, она помахала мне в ответ: потрясая кулаком и крича одновременно. Потом она сделала мне знак подойти сюда и побежала впереди меня, плача, и охая, и хлопая в ладоши. И поскольку я знал, что неповиновение ей будет стоить моей жизни, я последовал за ней. Вы все еще можете услышать ее снаружи, причитая и визжа. Но для чего все эти кирпичи и этот раствор?

"Информатор, Роберт Данло", - воскликнул один из гуляк. - Мы ради забавы замуровали его и намерены держать здесь до утра.

- Это ложь, - крикнул Ронан. "Я Данло не больше, чем любой из вас. Я Ронан Мэлаки, говорю вам, и мой дом в Дублине. Я только что слышал ирландский голос, он, конечно же, тоже может сказать, что я ирландец.

- Арра, я тебе верю, - сказал вошедший. - Это у вас настоящий акцент, и никакой другой, хотя он и не так выражен, как мой собственный; но, может быть, вы прожили в этой стране дольше, чем я. Снесите эти кирпичи, мальчики, и дайте мне взглянуть на него.

-- Нет, нет, -- сердито закричали несколько голосов. - Кто угодно может принять тебя, Пэт. Он точно Данло; и теперь он у нас есть, мы намерены оставить его.

В завязавшейся ссоре одни были на стороне ирландца, а другие против него; но помимо всего этого шума и беспорядка все еще можно было услышать голос Банши, визжащей, воющей и хлопающей в ладоши.

Наконец кто-то нанес удар, и в одно мгновение обнажились мечи, в ход пошли палки и дубинки, свободно расшвырялась мебель, опрокинуты стол, жаровня и котел; и горящая смола и раскаленные угли, соприкасавшиеся с нагроможденными предметами всех видов - бочками, сундуками, ящиками, заплесневелыми старыми книгами, бумагой и бревнами, - вскоре вся комната превратилась в масса пламени.

Один или двое из более спокойных и трезвых гуляк попытались добраться до ниши и разбить кирпичи, которые были просто сложены вместе без цемента, но ярость пламени отбросила их назад, и несчастный Ронан, в конце концов, был уничтожен. брошен на произвол судьбы.

Ужасно осознавая, что происходит, он отчаянно пытался освободиться и, наконец добившись успеха, предпринял лихорадочную попытку добраться до маленького окна, находившегося на высоте семи или восьми футов от пола. После нескольких бесплодных усилий он одержал победу, только чтобы обнаружить, однако, что отверстие было слишком маленьким для того, чтобы его тело могло пройти через него.

К этому времени пламя достигло входа в углубление, и жар от него был настолько колоссальным, что Ронан, ослабевший и измученный после долгого голодания и всех мучительных и волнующих моментов, через которые он прошел, отпустил его. и, упав на спину, с ужасным грохотом ударился головой об пол.

* * * *

К своему большому удивлению, восстановив свои способности, Ронан обнаружил, что лежит на улице. Над ним не было бездонной тьмы, только небеса, ярко освещенные луной и звездами, в то время как его взгляд был свободен и открыт. передняя сторона усеяна кое-где кустами утесника и серебристой мерцающей поверхностью вересковых болот. Он обернулся и увидел рядом с собой большой валун, с которого, как он теперь помнил, он соскользнул, когда перелезал через стену, чтобы укрыться от бури. И там, конечно же, было убежище. Он встал и пошел к нему. Здесь было совершенно пустынно, там не было никого, даже коровы, и тишина, наступившая на него, была обыкновенной тишиной ночи, и в ней не было ничего более странного и захватывающего, чем журчание воды вдалеке и периодическое карканье. жаба. Значительно озадаченный и не в силах решить, было ли все, через что он прошел, сном или нет, он выбрался обратно на дорогу и продолжил свой путь, согласно своему первоначальному намерению, к Локерби.

Достигнув того места, где он во сне или чем бы это ни было, впервые увидел Башни Спелкина, он, к своему изумлению, увидел то же самое здание, по-видимому, точное во всех деталях. Подойдя поближе, он увидел белые ворота, но тогда как совсем недавно, когда он видел Башни, в некоторых щелевидных окнах мелькал слабый искусственный свет, теперь все было мрачно и безлюдно, г, к еще большему своему изумлению, он увидел, открыв ворота и войдя, что здание было несколько в руинах и что обугленные бревна и почерневшие стены свидетельствовали о том, что оно было частично уничтожено огнем.

Совершенно не в силах объяснить свой опыт, но убежденный в том, что все это был не сон, он поспешил дальше и добрался до дома своей тети в Локерби как раз вовремя, чтобы умыться и привести себя в порядок к завтраку.

После еды, когда он сидел с теткой у камина в гостиной, Ронан не только сообщил ей о цели своего визита, но и подробно рассказал о своем путешествии и приключениях в пути, спрашивая ее: в заключение, что она думала о его опыте, считала ли она это просто сном или, по правде говоря, встречей с обитателями призрачной страны.

Мисс Бриджит Мэлаки, которой во время декламации Ронана, очевидно, было чрезвычайно трудно сохранять молчание, теперь дала волю своим чувствам.

-- Не могу передать вам, -- взволнованно сказала она, -- как меня чрезвычайно интересует все, что вы мне рассказали. Прошлой ночью была годовщина странного исчезновения вашего отца. Я жил здесь всего несколько недель, когда получил от него письмо, в котором говорилось, что у него есть дела на севере Англии, и он хотел бы и два или три дня со мной. Он назвал мне точный маршрут, по которому собирался ехать из Дублина, и точное время прибытия. Твой отец был самым точным человеком, которого я когда-либо встречал.

"Ну, в ночь перед днем, когда он должен был приехать, когда я сидел в этой самой комнате и писал, я вдруг услышал стук в окно, как будто произведенный клювом и когтями какой-то птицы или очень длинным ногти пальцев. Размышляя, что бы это могло быть, я встал и, отодвинув штору, получил сильнейший удар. Там, глядя прямо на меня, с выражением сильнейшей печали и жалости в глазах, было лицо женщины. Щеки блестели какой-то странной, поразительной белизной, а длинные спутанные волосы беспорядочной массой падали ей на шею и плечи. Когда ее взгляд встретился с моим, она постучала в окно своими длинными белыми пальцами и, запрокинув голову, издала самый душераздирающий, душераздирающий крик. Убежденный теперь, что это была Банши, которую мне часто описывали мои друзья, я был не столько напуган, сколько заинтересован, и я уже собирался обратиться к ней и спросить, что, во имя Бога, она хочет, когда она внезапно исчезла. , и я поймал себя на том, что смотрю в космос.

"Неделю спустя я получил известие, что тело, предположительно принадлежащее вашему отцу, только что было возвращено. прикрыт со стороны Солуэй-Ферт, и меня попросили немедленно пойти и опознать его. Я пошел, и хотя он оставался в воде слишком долго, быть может, чтобы его можно было легко узнать, я был абсолютно уверен, что мои предположения верны, и что это был труп незнакомца. Это был человек несколько выше твоего отца, и к тому же кончики его пальцев были лопатообразными, тогда как у твоего отца, как и у всех остальных членов нашей семьи, пальцы были острыми. Из того, что вы мне рассказали, я теперь убежден, что я действительно был прав и что ваш отец, попав в руки контрабандистов, которые в то время наводнили всю эту округу, действительно столкнулся с нечестной игрой. Я прекрасно помню пожар в Башнях Спелкин в ночь, когда исчез твой отец, но до сих пор я никоим образом не связывал это событие с ним. Умоляю вас, тщательно обыщите руины и посмотрите, сможете ли вы найти что-нибудь, что подтвердит вашу историю и докажет, что ваш опыт был совсем не похож на обычный сон.

Ронан не нуждался в дальнейших торгах. В сопровождении садовника его тети и двух или трех крестьян, потому что садовник не осмелился бы отправиться туда без внушительного эскорта; это место, по его словам, имело самую дурную и зловещую репутацию - он сразу двинулись в Тауэрс, а в одном из подвалов, замурованном в углублении, они нашли скелет - скелет человека, на одном из пальцев которого был перстень с печаткой, в котором мисс Бриджит Мэлаки сразу определила, что он принадлежал ее пропавшему брату. Кроме того, вместе с остатками было несколько лохмотьев - все, что осталось от одежды, - и, хотя и почерневшие и ржавые, несколько крошечных колокольчиков, вроде тех, что когда-то украшали шапку придворного шута.

* * * *

Башни Спелкин до сих пор населены привидениями, потому что в них есть свои собственные призраки, но, я думаю, после того незабываемого опыта Ронана в его серых и покрытых лишайником стенах Банши никогда больше не посещала их.

ГЛАВА XIII

МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ОПЫТ С БАНШИ

Чтобы окончательно подтвердить свои права на Банши, я вынужден здесь заявить, что семья, к которой я принадлежу, является старейшей ветвью О'Доннеллов и восходит по прямой непрерывной линии к Найлу из Девяти заложников. Таким образом, я настоящий кельтский ирландец, но вдобавок ко всему в моих жилах течет кровь О'Брайенов из Томонда (чей Банши посетил леди Фанш). благоговение) и из О'Рурков, принцев Брефни; ибо мой предок, Эдмунд О'Доннелл, женился на Бриджит, дочери О'Рурка из дома Брефни, а его мать была дочерью Доната О'Брайена из дома Томондов. Обо всем этом и многом другом можно узнать, обратившись к Записям Труа О'Доннеллов. [15]

Возможно, мой первый опыт общения с Банши произошел до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы обратить на это внимание. Я потерял отца, когда был ребенком. Он уехал из дома с намерением отправиться с кратким визитом в Палестину, но, встретив по пути бывшего офицера англо-индийской армии, которого король Абиссинии нанял для помощи в работе по перестройке абиссинского армии, он отказался от идеи посетить Святую Землю и решил отправиться в Абиссинию. нстеа д.

Что на самом деле произошло тогда, вероятно, никогда не будет известно. Сообщалось, что его смерть произошла в Аркико, маленькой деревушке, находящейся примерно в двух часах ходьбы от Массова, и из писем [16] , полученных впоследствии от французского консула в Массове и нескольких других лиц, а также из записей в его дневник (последний был обнаружен вместе с другими его личными вещами и отправлен с ними домой), по-видимому, почти не оставалось сомнений в том, что он был пойман в ловушку и убит, поскольку целью было ограбление.

Этот случай произвел в то время настоящую сенсацию и упоминается в работе Чарльза Гамильтона под названием "Восточный зигзаг". Вере, несколько лет спустя остановился в доме в Массова, где поселился мой отец, и, как утверждалось, разделил его судьбу.

Что касается сверхъестественных явлений, связанных с этим событием. Дом, который занимал мой отец перед отъездом на Восток, был двухквартирным, первым в ряду домом, который в то время не был достроен. Он был расположен в отчетливо уединенном месте. С одной стороны от него и сзади располагались сады, окаймленные полями, и люди редко посещали это место после р ночь.

В ночь перед смертью отца моя мать сидела в столовой, выходившей окнами на задний двор, и читала. Ночь была ветреной, но прекрасной, и, если не считать шелеста листьев и случайного поскрипывания ставней, было абсолютно тихо. Внезапно, по-видимому, прямо из-под окна, раздались самые душераздирающие крики. Неизмеримо испугавшись и испугавшись сначала, что в саду убивают какую-нибудь женщину, матушка позвала прислугу, и все прислушались. Звуки продолжались, с каждым мгновением усиливаясь, и в них была сила и злость, которые быстро убедили слушателей в том, что они не могли быть вызваны никаким земным влиянием. По прошествии нескольких минут они, наконец, затихли в протяжном, протяжном вопле, полном такой агонии и отчаяния, что моя мать и ее спутники были невыразимо огорчены.

Как только они собрались с духом, они вышли и обыскали сады, но, хотя они искали повсюду, и не было почти никакого укрытия, где можно было бы спрятаться, они не могли найти ничего, что могло бы хоть как-то объяснить шум. Страшный страх тогда охватил мою мать. Она думала, что слышала Банши, о которой мой отец часто говорил ей, и ей было мало Она была удивлена, когда через несколько дней до нее дошла весть, что мой отец умер. Он умер на рассвете, на следующий день после того, как моя мать и слуги услышали крик. Я отправил отчет об этом инциденте вместе с другими явлениями, произошедшими примерно в то же время, подписанный двумя людьми, которые их испытали, в Общество психических исследований, которое опубликовало его в своем журнале осенью 1899 года.

Я хорошо помню, как моя мать рассказывала мне об этом, когда я был маленьким мальчиком, и я помню, что каждый раз, когда я слышал, как дребезжат ставни в комнате, где мы сидели, и ветер стонал и вздыхал в трубе, я полностью ожидал, что услышать страшные вопли и увидеть какое-то белое и ужасное лицо, прижавшееся к оконному стеклу и вглядывающееся в меня. После этих декламаций меня пугала темнота, и, оставшись один в своей спальне, я терпел душевные терзания, которых, может быть, никогда не мог бы осознать ни один взрослый человек. Дом и сад, такие яркие, веселые и во всех отношениях обычные, днем, когда вышло солнце, казались совершенно преображенными, как только стемнело. Тени, несомненно, более странные, чем любые другие тени - насколько я мог видеть, у них не было материального аналога - обычно собирались на лестнице, затемнить дорожки и газон.

Всегда были определенные места, которые пугали меня больше других, изгиб одной из лестниц, например, перила на верхней площадке, проход в подвале дома и тропинка, ведущая от ворот к входной двери. . Даже днем, изредка, я опасался проезжать эти места. Я инстинктивно чувствовал, что там было что-то жуткое; что-то гротескное и зловещее, имеющее в отношении меня особенно злобные намерения. Когда я оставался один, то спешил мимо, часто с закрытыми глазами; а по ночам, не стыжусь признаться, часто бегал. Тем не менее, в то время я не знал, что другие, помимо меня, думали об этом и имели такой опыт. Я не знал, например, что однажды, когда моя младшая сестра, которая была немного старше меня, проходила по тому проходу, которого я так боялся, она услышала рядом с собой короткий резкий смех или хихиканье: и так выражало ненависть и насмешку, что этот звук навсегда остался в ее памяти. Я также не знал тогда, что однажды вечером, непосредственно перед смертью моего отца, когда другая моя сестра бежала вверх по лестнице, она увидела, смотрящего на нее из-за перил на той верхней площадке, которой я так боялся, лицо который буквально застыл ее с ужасом. Увенчанная копной беспорядочных волос цвета пакли, с кожей, туго натянутой на кости, как у мумии, она выглядела так, как будто ее несколько месяцев хоронили, а потом воскресили. Светлые, косо посаженные глаза, полные зловещего ликования, смотрели прямо на нее, а рот, именно такой рот, который мог бы вызвать этот смешок, ухмылялся. Ей казалось, что это лицо не принадлежит никому из когда-либо живших, а принадлежало к совершенно другому виду и было созданием чего-то совершенно злого. Она смотрела на него несколько секунд, слишком окаменев, чтобы пошевелиться или закричать, пока ее чувства постепенно не успокоились, она не развернулась и не полетела вниз по лестнице.

Несколько лет спустя, как раз перед смертью моей матери, примерно в то же время дня и точно в том же месте голова снова была видна, на этот раз моей младшей сестрой, той, что слышала призрачное хихиканье.

Я думаю, без сомнения, что хихикание, не меньше, чем голова, должно быть приписано злобной Банши. Я могу добавить, возможно, не слишком отвлекаясь, что сверхъестественные события, кроме Банши, были связаны со смертью обоих моих родителей. В ночь после убийства моего отца и каждую последующую ночь в течение шести недель моя мать и слуги регулярно в двенадцать часов меня будил звук, как будто кто-то стучал по крышкам упаковочных ящиков, доносящийся из комнаты в подвале дома, которую мой отец всегда использовал как кабинет. Затем они услышали шаги, поднимавшиеся по лестнице и останавливавшиеся по очереди перед каждой спальней, в которой все они узнали спальню моего отца, и время от времени моя старая няня видела, как дверь ночной детской открывается, и появляется свет, похожий на свет в свеча снаружи, а в то же время она слышала, доносившуюся с лестничной площадки, быструю болтовню, болтовню, болтовню, как будто кто-то очень быстро говорит и изо всех сил старается сказать что-нибудь внятное. Никого никогда не видели, когда были слышны этот голос и шаги, которые, как говорят, принадлежат моему отцу, но это обстоятельство может быть объяснено тем фактом, что мой отец, как раз перед тем, как покинуть Ирландию, заметил моей матери, что, если что-нибудь случится ему за границей, он в своем духе явился бы ей; и она, побледнев при одной мысли об этом, умоляла его не делать этого, на что он со смехом ответил:

- Хорошо, тогда я найду другие способы связи с вами.

Многие проявления, подобные вышеизложенным, а также, как и предыдущие, не имеющие никакого отношения к Банши, происходили сразу после смерти моей матери, но из них я должен дать отчет в каком-то будущем случае.

Прошли годы, и никто больше не видел и не слышал о Банши, пока я не вырос. После окончания школы я отправился в Дублин читать с доктором Четводом Кроули в Эли Плейс для Королевской ирландской полиции, и я мог бы, я думаю, пройти в эти силы, если бы не тот факт, что на предварительном медицинском осмотре какой-то незабвенный и, как мне тогда казалось, крайне злой врач отверг меня. Соответственно, на литературу я так и не поступил, а вернулся домой совершенно подавленный и столкнувшись с настоятельной необходимостью тотчас же оглядеться, чем бы заняться. Однако за очень короткое время я практически решил поехать в Америку на ранчо на Западе (самая гибельная затея, как это впоследствии оказалось), и сразу же после того, как я принял это решение, мой первый реальный опыт с тем, что Я считаю, что это была злая семья Банши. Это произошло в том же доме, в котором происходили другие сверхъестественные явления. Вся семья, за исключением меня, в это время отсутствовала, и я был единственным обитателем одной из лестничных площадок, а слуги все вместе находились на другом этаже.

я ложился спать рано, и я спал в течение некоторого времени, когда я был разбужен около двух часов громким шумом, который я не мог объяснить и который отражался в моих ушах в течение целых полминуты. Я сидел, все еще недоумевая, что же, черт возьми, могло его вызвать, когда прямо у себя над головой я услышал смех, отрывистое хихиканье, настолько злобное и злобное, что я никак не мог приписать его никакому человеческому влиянию. , а скорее к какой-то сущности полностью сатанинского происхождения, которая, как подсказал мне мой инстинкт, была одной из наших сопровождающих банши. Я встал с постели, зажег свет и тщательно осмотрел не только комнату, но и площадку снаружи. Там не было никого, ничего, насколько я мог видеть, что могло бы хоть как-то объяснить происшествие. Я распахнул окно спальни и выглянул наружу. Ночь была прекрасна - небо было ярко освещено луной и звездами - и все было совершенно неподвижно, за исключением очень слабого шелеста листьев, когда мягкий ночной ветерок проносился по ветвям и приводил их в движение. Я прислушивался некоторое время, но, поскольку тишина продолжалась, я наконец вернулся в постель и в конце концов уснул. Утром я сообщил об этом случае слугам, и они тоже слышали об этом.

Вскоре после этого я отправился в Соединенные Штаты и d самый несчастливый и бедственный опыт во всей моей карьере.

В следующий раз я столкнулся с банши два или три года спустя, когда, вернувшись из Америки, я жил в Корнуолле и руководил небольшой подготовительной школой, в основном для слабых мальчиков.

Дом, который я занимал, был совсем новым, фактически я был первым жильцом и наблюдал, как его строили. Это был последний дом на террасе, и перед ним была скала, у подножия которой вела крутая тропинка, ведущая к пляжу. В это время в доме не было никого, кроме моей престарелой домоправительницы по имени миссис Болито и меня, и пока миссис Болито спала в комнате на первом этаже, я был единственным обитателем этажа непосредственно над ней.

Однажды ночью я сидел и писал несколько позже, чем обычно, и, будучи очень уставшим, заснул почти сразу же после того, как лег в постель. Я проснулся около двух часов, услышав странный стук в коридоре, который шел параллельно моей кровати. Размышляя, что бы это могло быть, я сел и прислушался. Снаружи были только голые доски, и шум был очень четким и звучным, но его было трудно анализировать. Это могло быть вызвано очень высокими каблуками женских сапог или туфель, или костлявая стопа скелета. Я не мог сравнить это ни с чем другим. Он пришел, тук, тук, тук, пока, наконец, не остановился у моей двери. Затем последовала пауза, во время которой я чувствовал, что кто-то или что-то очень внимательно слушает, проверяя, подумал я, проснулся я или нет, а затем ужасный грохот в одну из верхних панелей двери. После этого наступила тишина. Я встал и, несколько робко отворив дверь, так как более чем наполовину ожидал столкнуться с чем-то особенно страшным и жутким, осторожно выглянул наружу. Однако ничего не было видно; ничего, кроме холодного блеска луны, которая, сияя в окно почти напротив меня, заливала своими лучами весь проход. Я заходил по очереди в каждую из комнат лестничной площадки, но все они были пусты, и нигде не было ничего, что могло бы хоть как-то объяснить то, что я услышал. Утром я расспросил миссис Болито, но она ничего не услышала.

"Как ни странно, - сказала она, - я очень крепко спала всю ночь и проснулась только тогда, когда пришло время вставать".

Два дня спустя я получил известие о смерти моего дяди, полковника Джона Визе О'Доннелла из Трау. [17] Он умер почти внезапно, его смерть наступила через несколько часов после того, как я услышал шаги и стук.

Через три года после этого опыта Я переехал в другой дом в том же городе - тоже новый дом и тоже последний на террасе. Сзади и с одной стороны от него был сад, окруженный живой изгородью, за которой тянулись поля, почти непрерывно ведущие к побережью. Его нельзя было полностью описать как место, занимающее уединенное место, хотя поля были он часто посещается после заката.

Итак, однажды ночью мы с женой были разбужены около полуночи серией самых мучительных и душераздирающих криков, которые, если вообще были похожи на что-то земное, то больше всего походили на крики женщины, находящейся в самом тяжелом состоянии. бедствие. Крики были так страшны и звучали так близко от нас, почти, в самом деле, в комнате, что мы оба страшно испугались и едва знали, что сказать и подумать.

- Что происходит? - прошептала жена, хватая меня за руку, - и что такое?

"Не знаю, - был мой ответ, - если только это не Банши, потому что никто другой не мог бы издавать такой шум".

Крики продолжались несколько секунд, а затем стихли в один протяжный вопль или рыдание. Я подождал несколько минут, чтобы посмотреть, повторяются ли звуки, и так как их не было, я в конце концов встал, но Я, признаюсь, без особых опасений вышел на лестничную площадку, где я нашел нескольких других обитателей дома, собравшихся вместе и обсуждающих с испуганными лицами крики, которые они тоже слышали. Тотчас же был произведен осмотр дома и территории, но не было обнаружено ничего, что могло бы каким-либо образом объяснить эти звуки, и я придерживался своего мнения, что это, должно быть, была банши; это мнение значительно укрепилось, когда несколько дней спустя я получил известие о том, что моя тетя, О'Доннелл, из графства Керри, скончалась в течение двадцати четырех часов после того, как раздался крик. С тех пор, как мы покинули Корнуолл, прошло, наверное, около дюжины лет, и мое последнее знакомство с Банши произошло в доме, где мы сейчас живем, рядом с Хрустальным дворцом.

Переживание произошло в связи со смертью моей младшей сестры. В ночь перед ее кончиной мне очень живо снилось, что я вижу фигуру женщины, одетую в какую-то свободную, фантастическую одежду, которая идет по тропинке, ведущей к дому, и несколько раз подряд очень громко стучит в заднюю дверь. дверь. Я собирался ответить, когда внезапный ужас остановил меня.

"Это Банше э, - прошептал мне на ухо голос, - банши. Не впускайте ее, она идет за одним из вас.

Это так испугало меня, что я проснулась. Затем я обнаружил, что моя жена тоже не спит, вся дрожит и находится в сильном возбуждении.

- Вы слышали тот ужасный стук? прошептала она.

"Что!" Я ответил. - Вы хотите сказать, что стук действительно был? Ведь мне казалось, что это только во сне.

"Возможно, вам это приснилось, - сказала она, - но я не видела - я слышала; это было у этой двери, а не у парадной. Я говорю "стук", но на самом деле это был грохот - ужасный грохот в верхнюю панель двери".

Мы с нетерпением ждали, будет ли повторение, но так как ничего не произошло, мы снова легли и в конце концов заснули.

На следующий день мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что в десять часов утра моя сестра скончалась.

С тех пор я рад сообщить, что больше не вступал в контакт с банши. В то же время, однако, бывают случаи, когда я очень остро чувствую, что она недалеко, и я редко, если вообще когда-нибудь, быть совершенно свободен от впечатления, что она витает рядом, готовая явиться. момент, когда смерть или катастрофа угрожают кому-либо из членов моей семьи. Кроме того, в том, что она проявляет особый интерес к моим личным делам, у меня, увы, слишком мало оснований сомневаться.

ПРИЛОЖЕНИЯ

В ответ на мое письмо с просьбой сообщить подробности о Банши, предположительно связанной с семьей Инчикин, я получил следующее:

"Я думаю, что имя (Банши) было Обенхейм, но я не уверен. Два-три человека рассказывали мне, что она явилась перед смертью моего деда, но никто из них ее не видел и не слышал, но встречались люди, которые говорили, что слышали ее".

Написав также подробности о Банши двоюродному брату главы одного из старейших ирландских кланов, я получил длинный ле tter, из которого я процитирую следующее:

"Я слышал крик Банши. Это просто как женщина, плачущая самым неземным образом. В то время в этом доме жил О'Нил, и впоследствии она узнала, что ее старший брат умер в ту ночь между двенадцатью и тремя часами утра, когда мы все услышали плач банши. Я слышал ее также при смерти моей матери и при смерти старшей сестры моего мужа. Крик не всегда одинаков. Когда моя дорогая матушка умерла, это был очень низкий плач, который, казалось, пронесся по всему дому.

"Во время смерти одного из членов великой семьи О'Нилов мы обнаружили плач в одном конце дома. Когда моя невестка умерла, я проснулась посреди ночи от громкого крика в своей комнате. Она умерла в тот момент. Однажды я услышал Банши, когда ехал по стране, на расстоянии. Иногда Банши, которая следует за старым f amilies, слышно всей деревней. Некоторые люди говорят, что она рыжеволосая и носит длинное струящееся белое платье. Она должна закручивать свои длинные густые волосы. Другие говорят, что она выглядит как маленькая женщина, одетая в черное.

"Такое привидение явилось мне днем перед смертью моей свекрови".

Автор этого письма просил меня не называть ее имени, но оно у меня есть на случай, если потребуются подтверждения.

В отношении Банши О'Доннелл, глава XIII, моя сестра, Петронелла О'Доннелл, пишет:

"Я отчетливо помню свое первое знакомство с нашей Банши. Я никогда не слышал об этом в то время, и на самом деле я слышал о нем только в последние годы.

"Случилось однажды, что я зашел в переднюю, днем, забыл точный час, и, поднимаясь по лестнице, будучи еще маленьким ребенком, случайно посмотрел вверх. Там, над перилами на вершине лестницы, был объект настолько ужасный, что я даже сейчас содрогаюсь, когда думаю о нем. В зеленоватом ореоле света самое страшное воображение, какое только могло изобразить голова, -- только это было не воображение, я знал, что это реальный предмет, -- смотрело на меня с явно дьявольским огнем в своих светлых и искосавших глазах. Голова не принадлежала ни мужчине, ни женщине; это было много веков назад; его можно было закопать и снова выкопать, настолько он был похож на череп и сморщенный; его бледность была ужасной, серой и заплесневелой; его волосы были длинными. Рот его искоса извивался, а светлые и жестокие глаза, казалось, были полны решимости причинить мне крайнюю боль тем ужасом, который он внушал. Помню, как мое детское сердце восстало против своей трусости, пытаясь ранить и напугать такого маленького ребенка. Глядя на него в окаменевшем ужасе, я медленно вернулся в комнату, из которой вышел. Я решил никогда никому об этом не рассказывать, настолько я был горд и сдержан по натуре.

"Тогда в моем ирландском сердце спрятались два тайных страха. О первом я никогда до недавнего времени никому не говорил; это случилось до того, как я увидел эту ужасную голову. Я спал, но все же знал, что не сплю . Внезапно по дороге, ведущей к нашему дому в Ирландии, появился предмет настолько ужасный, что на долгие годы мое детское сердце замирало при воспоминании о нем. Объект, который я видел спускающимся к нашему дому, был процессией - несколько пар лошадей вели конюхи в ливреях, а за ними - старая карета. Это была большая и ужасно выглядящая старая карета! Лошади были обезглавлены, и люди, которые их вели, были безголовы, и даже сейчас, когда я пишу, ужасный ужас всего этого охватывает меня, это был невыразимый ужас. Я знал , я был уверен, что они пришли отрубить мне голову! Эта вереница безголовых тварей остановилась у нашей двери, мужчины вошли в дом, догнали меня до самого верха, а потом отрубили мне голову! Я помню, как сказал себе: "Теперь я мертв, я мертв, я больше не могу страдать".

"Затем они вернулись к тренеру, и процессия удалилась и скрылась из виду.

"Ночь за ночью я лежал, дрожа от ужаса, месяцами, годами, этот безголовый процессий был таким зловещим ужасом.

"Через несколько недель после того, как я увидел голову, мы узнали, что примерно в это же время в Египте был убит наш отец, как предполагалось, убит. Моя мать умерла несколько лет спустя.

"Однажды вечером, когда я уже был взрослым, мы сидели с друзьями у костра, и кто-то сказал:

"Я не верю в призраков. Вы когда-нибудь встречали кого-нибудь, кто видел его? Я не!'

Меня охватило внезапное побуждение - до сих пор я никогда не упоминал о голове - и, наклонившись вперед, сказал:

"Я видел привидение; Я видел самую страшную голову, когда был ребенком, смотрящим через лестницу".

"К моему удивлению, моя сестра, сидевшая рядом со мной, сказала:

"Я тоже видел ужаснейшую голову, выглядывающую из-за лестницы".

"Я сказал:

"Когда вы это видели? Я видел его, когда умер наш отец.

"И она сказала:

"И я видел это, когда наша мать умерла".

"Описывая его, мы обнаружили, что все детали согласованы, и вскоре узнали, что это, без сомнения, была наша собственная банши, которую мы видели.

"Люди говорили мне, что Банши слышат, а не видят. Это неправильно, все зависит от того, ясновидящий человек или яснослышащий.

"Я помню, когда моя мать была жива, хо Я пришел однажды вечером с прогулки и застал весь дом в бродяге, по дому раздавались ужаснейшие крики и плач. Наша мать сказала, что это, должно быть, Банши. Конечно же, сразу после этого мы узнали о смерти очень близкого родственника. Если бы я присутствовал, то, несомненно, не только услышал бы крики, но и что-то увидел бы.

"Несколько лет назад в Ирландии я говорил об этих вещах, и там присутствовал родственник, которого я раньше не встречал. Он сказал мне:

"Но, как и банши, вы знаете, что у нас есть карета без головы , прикрепленная к нашей семье; его ведут мужчины, которые ведут лошадей, и ни у кого из них нет головы".

"Как вспышка, пришло то незабываемое видение того ужасного шествия, которое я видел ребенком и о котором до сих пор никогда не упоминал. Теперь я помню, что после того, как я увидел безголовую карету, мы узнали, что наша бабушка умерла. Я считаю, что безголовая карета принадлежит ее семье.

"Петронелла О'Доннелл".

Безголовая карета, о которой говорилось выше, дошла до нас, как я полагаю, из семьи Визе. Моей бабушкой до замужества была Сара Визе, дочь Джона Визе из Донегала, Гленагада и Лимерика. Ее сестра Фрэнсис вышла замуж за своего двоюродного брата. в, Дэвид Роше из Карасса (см. Берка "Землевладельцы Ирландии" при семье Маунселлов и Берка "Пэрство при Роше"), их сыном был сэр Дэвид Рош, Барт.

Прапрабабушкой Сары Визе была Мария, дочь Батлера из дома графа Гленгалла Каира. Мать Сары Визе, моя прабабушка, до замужества была Сарой Маунселл, внучкой Уильяма Маунселла из Баллинамоны, графство Корк, пятого сына полковника Томаса Маунселла из Моколлопа.

В семейном генеалогическом древе, прослеживающем происхождение О'Доннеллов из Трау от Найла из Девяти Заложников, О'Брайенов из Томонда и О'Рурков из Брефуи, можно найти основу, на которой моя семья претендует на двойное Банши отдыхает.

Оригинал можно увидеть в офисе King of Arms в Дублине.

Ссылаясь на банши до смерти моей тети (см. главу XIII), моя жена пишет:

"Я точно помню, как однажды ночью, когда мы жили в Корнуолле, мы услышали самый ужасный крик, крик, который то поднимался, то опускался, и заканчивался протяжным воплем агонии. Я никогда не слышал никакого другого звука, подобного этому, и поэтому не могу думать, что это могло быть что-то земное. Однако тогда я подумала, что, возможно, это был крик женщины, которую убивают, и не успокоилась, пока мой муж с другими жильцами нашего дома не произвел тщательный обыск сада и помещений.

"Вскоре после того, как мы пережили это, мы узнали о смерти в Ирландии одной из теток моего мужа.

"Я также помню, что однажды ночью, незадолго до того, как мы получили известие о смерти моей невестки, я услышал стук в дверь нашей спальни. Это было так громко, что сотрясала комнату, и мой муж, по-видимому, разбуженный им, сказал мне, что ему приснилось, что Банши пришла и стучала, чтобы ее впустили. Это случилось не так давно, когда мы жили в Норвуде.

"Ада О'Доннелл".

[1] "Древние легенды, мистические чары и суеверия Ирландии", Леди Уайлд.

[2] "Астральный план", с. 106.

[3] Эта книга была опубликована в 1888 году.

[4] См. также дополнения в конце этого тома.

[5] См. также дополнения в конце этого тома.

[6] Банши, как правило, не слышит и не видит человек, чью смерть она предсказывает. Однако есть несколько заметных исключений.

[7] См. Приложения.

[8] См. Приложения.

[9] См. Приложения.

[10] Здесь для интереса можно отметить, что моя прародительница, Хелена Сарсфилд, была дочерью Джеймса Сарсфилда, двоюродного деда Патрика Сарсфилда, графа Лукана и защитника Лимерика от англичан.

[11] Ни один из ее рассказов ранее не публиковался.

[12] См. "Мир призраков" Т. Ф. Т. Дайера, с. 227.

[13] См. Поэтические произведения сэра Вальтера Скотта , 1853, VIII, с. 126.

[14] Эти выдержки взяты из цитат стихотворения в главе II. работы под названием "Древняя история королевства Керри" монаха О'Салливана из аббатства Макросс, опубликованной в Журнале Исторического и археологического общества Корка (том V, ╧ 44); а монах О'Салливан, комментируя эти отрывки, касающиеся Банши, пишет (цитируя "Керри Рекордс"): "Кажется, в то время всеобщим мнением было, что в каждом районе, принадлежащем Джеральдинам, была своя собственная банши-прислужница. (см. "Археологический журнал" , 1852 г., о "Народных преданиях" Н. Кирни).

[15] См. Записи Truagh O'Donnells в офисе Короля оружия, Дублин. Источники: Генеалогии, Vol. XI., с. 327; Регистр XV., с. 5; Регистр XXII., с. 286; и Шеридан, с. 323.

[16] Оригиналы все еще существуют. Дневник велся вплоть до ночи, предшествовавшей его смерти.

[17] Также пишется Truagh.


ВЕРВОЛКИ

Первоначально опубликовано в 1912 году.

ГЛАВА I

ЧТО ТАКОЕ ВЕРВОЛЬФ?

Что такое оборотень? На это нет удовлетворительного ответа. В самом деле, существует так много различных взглядов на природу и классификацию оборотней, их существование так ожесточенно оспаривается, и предмет можно рассматривать со столь многих точек зрения, что любая попытка дать определение в узком смысле была бы невозможна. быть почти невозможным.

Слово "вервольф" (или "оборотень") происходит от англо-саксонских слов " wer ", "человек", и "wulf" , "волк", и имеет свои эквиваленты в немецком " Währwolf " и французском "loup-garou ", а также встречается в языках, соответственно, Скандинавии, России, Австро-Венгрии, Балканского полуострова и некоторых стран Азии и Африки; из чего можно сделать вывод, что его диапазон довольно универсален.

В самом деле, едва ли найдется страна в мире, в которой когда-то не существовала вера в оборотня или в какую-либо другую форму ликантропии, хотя теперь она, возможно, прекратила свое существование. Но в то время как в некоторых странах оборотня считают полностью физическим, в других его считают частично, если не полностью, сверхфизическим. И в то время как в одних странах оно ограничено мужским полом, в других оно ограничено женским; и, опять же, в других он встречается у обоих полов.

Следовательно, когда его просят описать оборотня или то, что обычно считается оборотнем, можно только сказать, что оборотень - это аномалия - иногда мужчина, иногда женщина (или в облике мужчины или женщины); иногда взрослый, иногда ребенок (или в облике такового), обладающий при определенных условиях свойством превращаться в волка, причем изменение бывает либо временным, либо постоянным.

Это, пожалуй, выражает большую часть того, что является общим для оборотней. Для более конкретных особенностей, которых я коснусь позже, нужно обратиться к месту и времени.

Те, кто скептически относятся к существованию вервольфа и отказываются принимать в качестве доказательства такого существования накопленные веками свидетельства, приписывают происхождение вера в явление просто к безумному заблуждению, которое благодаря своей новизне получило поддержку и привлекло последователей.

Человечество, говорят они, всегда было прежним; и любая свежая идея, какой бы причудливой или чудовищной она ни была, лишь бы она была достаточно чудовищной, всегда встречала поддержку и вызывала доверие.

В пользу этого аргумента указывается, что во многих случаях лиц, обвиненных в оборотне, которых судили во Франции и других странах в середине шестнадцатого века, когда вера в этот вид ликантропии была в зените, необыкновенная готовность подсудимых сознаться и даже дать косвенные показания о собственной метаморфозе; и что эта особая форма самообвинения в конце концов стала настолько популярной среди руководящих людей в стране, что судебный суд, пробудившись в своих подозрениях и, несомненно, опасаясь вынесения приговора столь многим важным лицам, оправдал большинство обвиняемых. , объявляя их жертвами заблуждения и истерии.

Теперь, если допустить, утверждают эти скептики, что большинство так называемых оборотней были самозванцами, то не разумно ли предположить, что все так называемые оборотни были либо добровольными, либо невольными самозванцами ? не обвинял себя, будучи ложно обвиненным лицами, чей мотив для этого был месть. Для параллельных случаев достаточно сослаться на судебные процессы над колдовством и колдовством в Англии. А что касается ложных обвинений в ликантропии - обвинений, полностью основанных на ненависти к обвиняемому, - как легко было сфальсифицировать показания и добиться осуждения обвиняемого. Свидетели редко, если вообще когда-либо, подвергались тщательному допросу; суд всегда был пристрастен, и признание вины, когда оно было не добровольным, как в случае видного гражданина, когда оно неизменно произносилось по истерии или бреду, всегда могло быть получено с помощью пыток, хотя полученное таким образом признание , разумеется, полностью сведен на нет. Более того, у нас нет записей о метаморфозах, происходящих в суде или перед свидетелями, выбранными за их беспристрастность. Наоборот, мнимые превращения всегда происходили в темных местах и в присутствии людей, которые, как есть основания полагать, были одновременно истеричны и наделены воображением, а потому предрасположены видеть чудеса. Так говорит этот отряд скептиков, и, на мой взгляд, он говорит гораздо больше, чем оправдывают его факты; хотя современные писатели в целом согласны с тем, что большой процент людей, добровольно признававшихся в том, что они оборотни, были простыми лицемерами, нет никаких записанных убедительных свидетельств, показывающих, что все такие самообвиняющие лица были притворщиками и обманщиками. норы. Кроме того, даже если бы такие показания были получены, это никоим образом не исключало бы существования оборотня.

И тот факт, что все обвиняемые, подвергнутые пыткам или другим видам пыток, признали себя оборотнями, не доказывает, что все такие признания были ложными.

Допустим также, что некоторые из обвинений в ликантропии были беспочвенны, поскольку основывались на злом умысле, что, впрочем, не является аргументом в пользу отсутствия ликантропии, поскольку признано, что всякого рода обвинения, основанные на злом умысле, были в равной степени беспочвенными - в природе письменных свидетельств нет ничего, что могло бы оправдать предположение, что все подобные обвинения связаны с одной и той же причиной, т. е. со злым умыслом. Нельзя также отвергать показания тех, кто клялся, что они были настоящими свидетелями метаморфоз, просто на том основании, что все такие свидетели были склонны к галлюцинациям или истерии или обладали чрезмерным воображением.

Свидетельство о происшедшем событии должно рассматриваться как положительное свидетельство такого события до тех пор, пока не будет удовлетворительно доказано обратное - и здесь дело скептика терпит крах; он может только предложить предположение, а не доказательство.

Другая точка зрения, выдвинутая теми, кто дискредитирует оборотней, состоит в том, что вера в существование такого Аномалия берет свое начало во впечатлении, произведенном на человека в ранние времена великими стихийными силами природы. Они говорят, что это было созерцание человеком изменений этих великих стихийных сил природы, т. е . изменений солнца и луны, ветра, грома и молнии, дня и ночи, солнечного света и дождя, времен года и жизни и смерти и его умозаключениям из них, что привело к его вере и поклонению богам, которые могли принимать различные формы, таким, например, как Индия (который иногда принимал форму быка), Деркето (который иногда превращался в рыбу), Посейдона, Юпитера Аммона, Милоша Кобылича, Минерву и бесчисленное множество других, - и именно к этой особой вере и поклонению, которые можно найти в мифологии каждой расы, относятся все религии, равно как и вера в можно проследить фей, демонов, оборотней и призраков.

Что ж, это могло бы быть так, если бы, на мой взгляд, не было достаточно накопленных подтверждающих свидетельств, чтобы показать, что такие аномалии, как вервольфы, не только существовали раньше, но и что в некоторых ограниченных областях они даже еще не встречались.

Принимая, таким образом, фактическое существование оборотней как установленный факт, установить их происхождение, конечно же, так же невозможно, как и установить происхождение каких-либо других экстраординарных явлений. ry форма создания. Каждое религиозное кредо, каждая оккультная секта выдвигает свои собственные взгляды - и имеет на это полное право, пока выдвигает их как взгляды, а не как догматизмы.

Я, со своей стороны, принимая во внимание, что все, относящееся к сотворению человека и вселенной, представляет собой глубокую тайну, не вижу цели со стороны религиоведов и ученых в произвольном отношении к предмету, который любой десятилетний ребенок захочет. быть тем, о чем бесполезно делать что-либо, кроме как теоретизировать. Моя собственная теория, или, вернее, одна из моих собственных теорий, состоит в том, что свойство трансмутации, т. е . способность принимать любой животный облик, было одним из многих свойств, включая второе зрение, свойство становиться невидимым по желанию, способность предугадывать присутствие воды, металлов, пришествие смерти и проецирование эфирного тела, которые были дарованы человеку во время его сотворения; и что, хотя человечество в целом больше ими не обладает, некоторые из этих свойств все же, в меньшей степени, можно обнаружить у тех из нас, кого называют психическими.

История евреев полна ссылок на некоторые из этих свойств. Величайшая из всех Сверхфизических Сил - созидающая Сила (еврейское Jah, Иегова) - так говорит Библия, постоянно вы поддерживали прямую связь с Его избранными - с Адамом, Ноем, Авраамом и Моисеем, в то время как Его эмиссары, ангелы, или те, кого современные оккультисты назвали бы Доброжелательными Элементалами, беседовали с Авраамом, Сарой, Иаковом и сонмом других. В этой же истории также немало упоминаний о колдовстве; и в то время как Черная Магия иллюстрируется фокусами, проделываемыми магами перед фараоном, и причинением всевозможных язв египтянам, кто-то скорее склонен приписывать Белой Магии спасение Даниила среди львов; сохранение Седраха, Мисаха и Авденаго от огня; Чудесное спасение Илии из бочки с мукой и кувшина с маслом во дни голода и воскрешение им сына вдовы. Кроме того, к рассказу о Белой Магии - и если кто-то оспаривает этот пункт, позвольте мне напомнить ему, что это всего лишь разница в точках зрения - я бы добавил вызов Елисеем медведей, которые так быстро расправились с непослушными детьми, которые мучил его. В Библии также записано много примеров гадания. В Бытие, глава XXX, стихи 27-43, дается описание волшебной палочки и ее влияния на овец и других животных; в Исходе, глава XVIII, стих 15, Моисей с помощью жезла находит воду в скале в Рефидиме, и в подобных случаях Только сослаться на Исход, глава XIV, стих 16, и глава XVIII, стихи 9-11. Вызов призрака Самуила в Аэндоре более чем предполагает библейский прецедент для современной практики спиритизма; и, несомненно, именно злоупотребление такой властью, как та, которой обладала аэндорская ведьма, и преобладание колдовства, каким она практиковала, в конце концов привели к указу, переданному Моисеем детям Израиля, который ни в коем случае должны ли они оставить ведьму в живых. Ссылку на еще одно свойство оккультизма, а именно эфирную проекцию, которая ясно представлена в Священном Писании, можно найти в Числах, глава XII, стих 6; в книге Иова, глава XXXIII, стих 15; в Первой Книге Царств, глава III, стих 5; в Бытие, глава ХХ, стихи 3 и 6, и глава XXXI, стих 24; у Исайи, Иеремии, Наума и Захарии; и, в частности, в Деяниях апостолов и в Откровении св. Иоанна. Наконец, в этой истории евреев, которая, несомненно, не более и не менее аутентична, чем любая другая хорошо известная история, Исайя записал свидетельство о существовании одного вида Элементалей почти того же порядка, что и оборотень. В главе XIII, стихе 21, мы читаем: "И домы их будут полны унылых тварей, и сов будут жить там, и сатиры будут танцевать там". Сатиры! мы повторяем; Разве сатиры не столь же гротескны и возмутительны, как оборотни? Почему же тогда те, кто, считая Священное Писание непогрешимым, исповедуют веру в сатиров, отвергают возможность существования оборотня? А для тех, кто более логически скептичен - кто сомневается в правдивости Библии и сомневается в ее подлинности - есть хроники Геродота, Петрония Арбитра, Барония, Доля, Олая Великого, Марии де Франс, Фомы Аквинского, Ричарда Верстегана. , и многих других признанных историков и классиков, охватывающих большую область истории человечества, и все они особо свидетельствуют о существовании - в соответствующие им периоды - оборотней.

И если потребуются дальнейшие доказательства этой когда-то близкой связи с Иным Миром, достаточно обратиться к Аристотелю, который так много писал о психических сновидениях (большинство из которых, я склонен думать, были вызваны проекцией); к учениям Пифагора и его последователей, Эмпедокла и Аполлония; Цицерону и Тациту; Вергилию, который часто говорит о призраках и провидцах Тианы; Платону, представителю магии; и Плутарху, чьи работы изобилуют аллюзиями на оккультизм всех видов - фантазмы де ad, сатиры и множество других видов Элементалей.

Итак, я говорю, что в прошлые века, до того, как были введены какие-либо искусственные элементы, присущие нашему нынешнему образу жизни; когда мир был малонаселен и существовали обширные области диких пустошей и безмолвных лесов, Известное и Неизвестное шли рука об руку. Именно такого рода уединение, уединение природы, любили духи, и именно в этом уединении они всегда находились всякий раз, когда человек хотел установить с ними связь. В такие тихие места - в леса и пустыни - Будда, Мухаммед, еврейские патриархи и пророки, все, в свою очередь, прибегали, чтобы просить общества благожелательно настроенных духов, чтобы получить от них наставление и, по всей вероятности, получить от них дополнительные полномочия. В эти пустоши и леса тоже шли все, кто хотел сделать зло. Там они общались с духами тьмы, т. е . с демонами, или с тем, что также называют вице-элементалами; и от последних они приобрели - возможно, в обмен на часть своей собственной жизненной силы, ибо духи этого порядка, как говорят, завидовали человеку в его материальном теле - обучение колдовству и такие свойства, как ясновидение, невидимость и ликантропия.

Это свойство ликантропии или превращения в зверя, вероятно, восходит к сотворению человека. Это было, я я склонный верить, дарованный человеку при его сотворении Злыми Силами, препятствующими человеческому прогрессу; и то, что эти Злые Силы сыграли большую роль в сотворении этой вселенной, на мой взгляд, весьма вероятно. Но, как бы то ни было, я не могу поверить, что сотворение человека и вселенной целиком обязано одному Творцу - несомненно, во всем, что мы видим вокруг, слишком много несоответствий, чтобы оправдать веру только в одну Созидательную Силу. Творец, внушивший человеку любовь - любовь к себе подобным и любовь к прекрасному, - не мог быть тем же Творцом, который создал этот неисправимо жестокий принцип, наблюдаемый во всей природе, т. е. выживание сильнейшего ; охота более сильного на более слабого - тигра на более слабых зверей джунглей; орел на малых птиц небесных; волк на овце; акула на бедной, беззащитной рыбе и так далее; не мог Он быть и Творцом, производящим болезни - гнусные и грязные болезни, общие не только для всех подразделений человеческого рода, но и для четвероногих, птиц, рыб и даже флоры; что порождает калек и идиотов, слепых, глухих и немых; и с пассивной инертностью наблюдает за самыми острыми страданиями не только взрослых, но и безгрешных детей и всяких беспомощных животных. Нет! Невозможно представить себе, что такие несовместимости могут быть дело одного Творца. Но, предположив, ради рассуждения, что мы можем допустить возможность только одного Творца, мы не можем допустить, чтобы этот Творец был в то же время и всемогущим, и милостивым. Моя собственная вера, основанная просто на здравом смысле и наблюдениях, заключается в том, что эта земля была создана многими Силами, что все, что способствует благополучию человека, обязано Доброжелательным Силам; и что все, что идет ему во вред, происходит из-за антагонистических Злых Сил; и что Злые Силы существуют по той простой причине, что Доброжелательные Силы недостаточно сильны, чтобы их уничтожить.

Эти Злые Силы - виновники всего зла - создали оборотней; и свойство ликантропии во многих случаях стало наследственным, были семьи, которые могли оглянуться назад на бесчисленные поколения, владевшие им. Но ликантропия не оставалась исключительной собственностью нескольких семей; дарование его продолжалось еще долго после его первоначального создания, и я сомневаюсь, что даже сейчас это дарование полностью ушло в прошлое. Есть еще несколько областей - пустынных и изолированных областей в Европе (в России, Скандинавии и даже Франции), не говоря уже об Азии, Африке и Америке, Австралазии и Полинезии, - которые, несомненно, являются прибежищем ваграриан, курганцев и других виды нежелательных Элементалей, и вполне возможно, что через посредство этих духов свойство ликантропии может быть приобретено теми, кто в одиночестве научился общаться с ними.

Я уже упоминал оборотня как аномалию, и для его обозначения я не думаю, что мог бы подобрать более подходящий термин. Хотя его движения и действия физичны - ибо что может быть более материальным, чем акт поедания плоти и крови? - реальный процесс метаморфозы имеет привкус сверхфизического; в то время как, чтобы еще больше укрепить его связь с последним, его внешний вид иногда является получеловеком-полуволком, что, безусловно, более чем наводит на мысль о получеловеке и ни в коем случае не редком типе Элементаля. Его противоречивость, поразительная черта всех психических явлений, также наводит на мысль о сверхфизическом; и, конечно же, нет никакой последовательности ни в природе метаморфозы, которая иногда вызывается по желанию, а иногда полностью контролируется часом дня или временами года, ни в отношении внешней формы оборотня, которая иногда просто волчий, а иногда отчасти волк и отчасти человек; ни о его форме в момент смерти, когда в одних случаях происходят метаморфозы, а в других случаях метаморфозы нет. сестра Эта непоследовательность свойственна не только движениям, действиям и облику оборотня. Это характерно и для него психологически. Когда метаморфоза непроизвольна и вызвана силами, над которыми субъект не имеет контроля, оборотень, хотя и наполнен всеми страстями, характерными для хищного зверя, когда он волк, не обязательно жесток и свиреп, когда человек. , то есть до того, как произойдут превращения. Есть много примеров того, что такие оборотни, как люди, ласковы и доброжелательны. С другой стороны, в некоторых случаях непроизвольного метаморфоза и в большинстве случаев произвольного метаморфоза, т. волк показывает отчетливое смешение зверя со страстями, тонкой изобретательностью и разумными способностями человека. Отсюда очевидно, что оборотень есть гибрид материального и нематериального, человека и Элементала, известного и Неведомого. Последний термин, конечно, не находит поддержки у рационалистов, которые заявляют, что верят в то, что все явления могут быть объяснены совершенно естественными причинами. Они предполагают, что вера в оборотня (как, впрочем, и во все другие формы ликантропии) восходит к тяга к крови, врожденная у некоторых натур и иногда сопровождающаяся галлюцинациями, когда субъект искренне считает себя волком (или каким-либо хищным зверем, наиболее распространенным в округе) и, подражая повадкам этого животного, совершает акты опустошения по ночам, выбирая себе жертвы главным образом из женщин и детей, фактически тех, кто слишком слаб, чтобы сопротивляться ему.


Однако часто, говорят эти рационалисты, нет никаких намеков на галлюцинацию, вопрос сводится к вульгарному обману. Антропофаги, не в силах подавить свою тягу к человеческой пище, пользуясь всеобщим благоговением перед волком у их соседей, наряжаются в шкуры этого зверя и, бродя ночью по пустынным укромным местам, набрасываются на волка. тех людей, которых они могут легче всего одолеть. Слухи (скорее всего, пущенные самими убийцами) быстро распространяются о том, что изувеченные и наполовину съеденные останки жителей деревни принадлежат существам, наполовину людям и наполовину волкам, которых видели скользящими в определенных местах после наступления темноты. Простые сельские жители, среди которых распространены суеверия, слишком охотно верят таким слухам; существование монстров становится установленным фактом, в то время как места, которые их укрывают охваченный ужасом и рассматриваемый как счастливое охотничье угодье всех мыслимых оккультных сил зла.

Теперь, хотя такое объяснение вервольфов может быть применимо в некоторых районах Западной Африки, где местное население чрезмерно кровожадно и невежественно, оно ни на мгновение не может быть применено к вервольфам в Германии, Франции или Скандинавии, где крестьянство , вообще говоря, добрые и интеллигентные люди, которых, конечно, нельзя было бы обвинить ни в кровожадности, ни в наличии какой-либо природной склонности к каннибализму.

Таким образом, можно сказать, что рационалистический взгляд возможен лишь в определенных ограниченных сферах, вне которых он гротескно и нелепо.

Теперь у меня возник вопрос, который, как я полагаю, может послужить поводом для некоторых интересных предположений, заключается в том, не были ли некоторые из оборотней, о которых говорилось, что их видели, неким особым типом фантазмов. Я делаю это предположение, потому что я видел в Англии несколько оккультных явлений, происходящих от людей и животных, а также встречался с другими людьми, которые имели подобный опыт.

С нашим ограниченным знанием Неизвестного, конечно, невозможно быть произвольным в том, к какому классу духов относятся такие феномены. принадлежать. Они могут быть вице-элементалами, т. е . духами, которые никогда не обитали ни в каком материальном теле, будь то человеческое или животное, и которые полностью враждебны человеческому прогрессу - такие духи принимают бесконечное множество форм, приятных и иных; или они могут быть призраками мертвых людей - порочных и плотских людей, идиотов и слабоумных эпилептиков. Существует старая вера в то, что души каталептических и эпилептических людей во время бессознательного состояния тела временно переходят к животным, и поэтому только в соответствии с такой точкой зрения можно предположить, что после смерти таких людей их дух навсегда принимает форму. животных. Это могло бы объяснить тот факт, что места, где умерли каталептики и идиоты, часто населены полу- и полностью животными типами фантазмов.

Согласно Парацельсу, человек имеет в себе два духа - животный дух и человеческий дух - и что в загробной жизни он появляется в образе того из этих двух духов, которому он позволил господствовать над собой. Если, например, он подчинился духу, побуждающему его быть трезвым и воздержанным, то его фантазм подобен человеку; но, с другой стороны, если он дал волю своим плотским и животным влечениям, то его фантазм приземлен, в облике какого-нибудь ужасающего и отталкивающего животного - может быть, волка, медведя, собаки или кошки, - все из которых формы далеко не редкость в психических проявлениях.

полностью , либо с некоторыми оговорками придерживались многие другие авторы, писавшие на эту тему, и я тоже в значительной степени поддерживаю его - его заявление об ограничении человеческих фантазмов является, пожалуй, единственным важным моментом. к которому я не могу присоединиться. Я считаю, что такое сложное существо, как человек, сложное как физически, так и психологически, может иметь репрезентативный дух для каждой из своих личностей. Следовательно, при физическом распаде человека от него может исходить множество фантазмов, каждый из которых имеет форму, наиболее соответствующую личности, которую он представляет. А что может быть более полным представителем жестокости, дикости и коварства, чем волк или даже что-то отчасти волчье! Следовательно, как я предполагал в другом месте, в некоторых случаях, но решительно не во всех, то, что считалось оборотнями, могло быть только фантазмами мертвых или элементалей.

ГЛАВА II

WERWOLF METAMORPHOSIS ПО СРАВНЕНИЮ С ДРУГИМИ БЮСТГАЛЬТЕРАМИ НАШИ ЛИКАНТРОПИИ

Волк - не единственное животное, форму которого, как утверждается, может принять человек; и, возможно, будет небезынтересно кратко рассмотреть различные ветви ликантропии, сравнив их с той, что уже обсуждалась.

В Ориссе утверждается способность превращаться в тигра. Кандхи считали его наследственным, а также приобретаемым посредством практики магии; многие, кто путешествовал по этой стране, уверяли меня, что в этом утверждении есть большая доля правды; и что, хотя среди названных вер-тигров, без сомнения, есть несколько самозванцев, несомненно, много и настоящих.

Как и в случае с вервольфом, так и с вер-тигром метаморфоза обычно зависит от часа дня и обычно происходит одновременно с заход солнца.

Но ликантропия вер-тигра отличается от ликантропии вервольфа тем, что существует определенный бог или дух в образе тигра, непосредственно ответственный за дарование имущества. Это божество-тигр рассматривается и почитается как тотем или национальное божество, то есть как божественное существо, которое особенно заботится о благополучии нации канд. К нему приобщаются дома, но особенно в дикой тоске джунглей, где, при условии, что молитвы его приверженцев достаточно сосредоточены и искренни, он дарует - как честь и привилегию - силу превращения в свою собственную форму. Некоторое представление о его внешнем виде можно составить, возможно, из следующего описания, данного мне мистером К., чье имя я вижу в списке пассажиров, "пропавших без вести" во время прискорбной катастрофы "Титаника".

"Нетерпеливо желая увидеть, - заявил г-н К., - есть ли какая-то доля правды в предполагаемой материализации тотема тигра для тех, кто умоляет об этом, я отправился однажды вечером в одно место в джунглях - примерно в двух или трех милях от деревня, где, как мне сообщили, происходили манифестации. Поскольку повсеместно считалось, что джунгли населены привидениями, я никого не встретил; и несмотря на мой страх перед змеями, большими кошками, дикими кабанами, скорпионами и другими ядовитыми паразитами, с которыми место кишело, добрался без происшествий до места, которое мне так подробно описали, - круглая поляна около двадцати футов в диаметре, окруженная со всех сторон сочной травой огромной высоты, кустами камыша, кульпой и тамариндовыми деревьями. . Быстро спрятавшись, я стал ждать прихода несостоявшегося человека-тигра.

"Он был чуть больше мальчика - стройный и почти женский - и брел по узкой тропинке через заросли, как какой-то небрежный, резвый, смуглый бродяга.

"Однако в тот момент, когда он достиг края мистического круга, его поведение изменилось; свет смеха померк в его глазах, его губы выпрямились, его члены напряглись, и все его поведение стало выражением почтения и смирения.

"Продвинувшись с голой головой и ногами примерно на три фута вглубь поляны, он опустился на колени и, трижды подряд коснувшись земли лбом, посмотрел вверх на гигантское дерево кульпа напротив него, напевая при этом некоторые странный и монотонный рефрен, смысл которого был мне непонятен. До сих пор было светло - небо, как и все индийское небо в это время года, представляло собой сплошное сияние лунных лучей и звезд; но теперь постепенно темнело. Неестественная, внушающая благоговение тень, казалось, спикировала с далёкие горы и заставить замолчать всё, чего он коснулся. Ни одна птица не пела, ни одно насекомое не тикало, ни один лист не шелохнулся. Можно было бы сказать, что вся природа спала, если бы не неприятное ощущение, что тишина есть не что иное, как тишина напряженного ожидания, лишь прелюдия к какому-то неприятному откровению, которое должно было последовать. В этот момент мои чувства были, безусловно, новыми - совершенно отличными от всего, что я испытывал до сих пор.

"Я не верил в сверхъестественное и совершенно не опасался встретить что-либо призрачного характера - все мои страхи были связаны со злыми туземцами и тиграми; теперь они, однако, изменились, и я столкнулся с ужасом того, чего я не мог понять и не мог проанализировать, - чего-то, что предполагало появление, тревожащее самой своей неопределенностью.

"Пульсация моего сердца стала неравномерной, я стал слабым и болезненным и болезненно восприимчивым к ощущению чрезмерного холода, которое, как подсказывал мне инстинкт, совершенно не зависит от каких-либо действительных изменений в атмосфере.

"Я предпринял несколько попыток отвести взгляд от дерева кульпа, которое, как подсказывала мне интуиция, было местом, где что-то, что бы это ни было, должно было проявиться. Мои глаза, однако, отказывались слушаться, и я был вынужден они неуклонно останавливались на этом месте, которое становилось все более и более мрачным. Внезапно тишина была нарушена, и крик, получеловеческий-полуживотный, но ужасно зловещий, звучавший сначала слабо и отдаленно, быстро становился все громче и громче. Вскоре я услышал шаги, шаги чего-то, бегущего к нам и широкими легкими шагами покрывающего землю. Оно подходило все ближе и ближе, пока, внезапно не прыгнув, не появилось в поле зрения - гигантские тростники и троллейбусы были отброшены в сторону, и я увидел стоящую перед кульпой вертикальную колонну малинового света, быть может, семи футов высотой. и один или около того в ширину. Колонка - только колонка, хотя внушение, переданное мне колонкой, было гадким - мерзким с такой мерзостью, что это не поддается описанию. Я посмотрел на туземца, и выражение его глаз и рта убедило меня, что он видит больше, очень много больше. Несколько секунд он только задыхался; затем мало-помалу прекратилось вращение его глаз и подергивание губ. Он протянул руку и сделал какой-то знак на земле. Затем он достал нитку четок и, наложив ее на царапины, сделанные им на земле, пробормотал какое-то странное заклинание сиплым и дрожащим от ужаса голосом. Затем я увидел поток красного света, выскользнувший из основания колонны и метнувшийся, как раздвоенная молния, к бусинам, которые мгновенно засияли люминесцентным светом. минус красный. Теперь туземец поднял их и, накинув себе на шею, энергично хлопнул ладонями вместе, издавая при этом серию пронзительных криков, которые постепенно становились все более и более животными по тону и, наконец, закончились рев, который превращал каждую частичку крови в моих венах в лед. Багряный цвет теперь внезапно исчез - куда он делся, я не знаю - тень, скрывавшая джунгли, рассеялась, и в последовавшей вспышке яркого лунного света я увидел, глядя на меня, с того места, где лежал туземец. , желтые, блестящие, злобные глаза, не человека, а тигра - тигра, жаждущего человеческой крови. Шок был настолько сильным, что на секунду или две я был парализован и мог только смотреть на это существо в зачарованной беспомощности. Тут рядом завизжала большая птица, и мимо меня в ужасе пролетело какое-то маленькое четвероногое; и с этими пробуждениями природы оживились все мои способности, и я просто вскочил на ноги и - бежал!

"Примерно в пятидесяти ярдах впереди меня, возвышаясь над залитыми лунным светом тростниками и кустами, росли два дерева - тамаринд и кульпа брикша. Бог знает, почему я выбрал второе! Вероятно, по счастливой случайности, потому что я не имел ни малейшего представления, какое из деревьев предлагает лучшие возможности для плохого альпиниста. Когда-то я решил, что не было пора менять. Вер-тигр был уже ужасно близко позади. Я мог определить расстояние до него по топоту его ног - очевидно, метаморфоза произошла лишь частично - и по постоянно усиливающемуся мурлыканью, мурлыканью; так безошибочно интерпретирует полное удовлетворение животного своей способностью догнать меня, а также перспективой такой хорошей еды. Мне было всего тринадцать стоунов, казалось бы, самое несчастливое число даже в весе! Если бы тигр хотел, я уверен, что он мог бы поймать меня сразу, но мне кажется, что он хотел сначала немного поиграть со мной - чтобы я думал, что я собираюсь убежать, а затем, когда он получил все возможные развлечения из меня, просто чтобы дать небольшой спринт и перетащить меня. Возможно, это был мой гнев на такое недостойное обращение с родом человеческим, что придало моему бегу своего рода укол, потому что я определенно передвигался по земле вдвое быстрее, чем когда-либо раньше, или когда-либо думал, что способен на это. Временами мои конечности были на грани мятежа, но я заставлял их двигаться вперед, и хотя мои легкие, казалось, разрывались, я никогда не останавливался. Наконец была достигнута поляна, и дерево кульпа полностью раскрылось. Я сразу взглянул на багажник. Самая нижняя ветка любого размера находилась примерно в восьми футах от земли... Могу ли я дотянуться до нее? Прилагаю все усилия к этому финалу, и, по всей вероятности, атал, спешить, я бросился вперед. Послышался низкий ликующий рык, мягкое, почти женское мурлыканье, и длинная мохнатая лапа с черными блестящими когтями пронеслась мимо моей щеки. Я глубоко вздохнул от боли и со всей сдерживаемой силой отчаяния схватился за ветку над головой. Мои кончики пальцев просто согнулись над ним; Я сжал их, но в лучшем случае это был очень слабый, жалкий захват, совершенно недостаточный для того, чтобы я мог увернуться от тигра. Я тотчас же сдался, как потерянный, и пытался примириться с мыслью о том, что меня будут медленно пережевывать заживо, когда случилось нечто необыкновенное. Вер-тигр издал низкий рык ужаса и, отскочив, быстро потерялся в джунглях. Опасаясь, что оно может вернуться, я подождал некоторое время на дереве, а затем, так как признаков его не было, спустился и очень осторожно направился обратно в деревню.

"В ту ночь вся семья, отец, мать, сын и дочь, были убиты, а их изуродованные и полусъеденные тела были обнаружены утром на полу их хижины. Доказательства указывали на то, что их убил тигр; а поскольку они были заклятыми врагами молодого человека, чью метаморфозу я наблюдал, нетрудно было догадаться, кто их уничтожил.

"Я рассказал о своем приключении одному из вождей, и он сообщил мне, что хорошо знает это конкретное дерево кульпа. - Вы, несомненно, обязаны своим спасением тому, что прикоснулись к нему, - сказал он. "Первоначальная кульпа, которая сейчас стоит на первом небе, считается одной из четырнадцати замечательных вещей, созданных богами и демонами в результате пахтания океана; и имя Рама и его супруги Ситер написано на серебристых стволах всех его земных потомков. Если вы прикоснетесь к какой-либо части дерева кульпа брикша, вы будете в полной безопасности от любого животного - вот почему вер-тигр зарычал и убежал! Но прислушайтесь к моему совету, сахиб, и уходите из деревни.

"Я так и сделал, и по дороге к моему дому в горах посетил дерево. Действительно, там, на серебристой поверхности в сумерках, было ясно видно имя воплощения Вишну, написанное санскритскими буквами и, по-видимому, некой сверхъестественной рукой; то есть впечатление было мягким, как будто палец какого-то сверхъестественного существа провел по буквам. Я не нуждался в дальнейших доказательствах - с меня было достаточно; и, позаботившись о том, чтобы мое ружье было заряжено, я поспешил прочь. С тех пор я больше никогда не заходил в этот район".

Г-н К., продолжая, сообщил мне, что из того, что ему рассказал его друг в Ка ндх, он пришел к выводу, что только те, кто был посвящен в полные магические обряды в ранней юности, могли видеть тотем в его полном состоянии материализации, т. е. огромного тигра - наполовину человека и наполовину зверя. Для тех, кто был в какой-то степени ясновидящим, он показался бы ему таким же, как и ему, просто столбом малинового света (малинового из-за его связи с черной магией); в то время как для тех, кто никоим образом не был ясновидящим, он оставался бы совершенно невидимым. Молодой Канд молился о ликантропии исключительно как о средстве мести тем, кто, как он думал, обидел его; и как вер-тигр он мог уничтожить их самым жестоким образом. Однако имущество, однажды приобретенное, уже нельзя было отбросить, и молодой человек волей-неволей каждую ночь претерпевал трансмутацию и, по всей вероятности, продолжал убивать и поедать людей до тех пор, пока кто-нибудь не набрался смелости - ибо вер-тигры не только боялись, но и испытывали величайший трепет - расстрелять его.

В Индии есть определенные племена, которые, как известно, являются адептами оккультизма, и поэтому неудивительно, что ликантропия связана с таинственным жонглированием, эфирной проекцией и другими психическими подвигами, совершаемыми этими соплеменниками. Вер-тигр не ограничивается Кандис: встречается в Малайзии, в роскошных тропических лесах Явы и Суматры, где его больше всего на свете боятся кроткие и умные туземцы; и, если слухи верны, в высоких одиноких горах и густых джунглях, а также вдоль жарких, нездоровых берегов рек Новой Гвинеи.

У араваков он уступает место вер-ягуару; в Ашанголенде и во многих частях Западной Африки к вер-леопарду. Конечно, есть случаи шарлатанства в ликантропии, как и в медицине, и в политике, и в хиромантии, и во всякой другой науке. Но большинство, если не все, этих случаев фиктивной ликантропии, похоже, происходят из Западной Африки, где сообщества леопардов время от времени формируются молодыми дикарями, неспособными сдержать свою тягу к каннибализму. Эти люди-вампиры переодеваются в леопардовые шкуры и тайком прокрадываются ночью по лесу, нападают на заблудших пешеходов или изолированные домохозяйства. После убийства своих жертв они отрезают любые части тела - обычно грудь и бедра - которые больше всего им нравятся для еды, а затем калечат остальные знаками своего общества, т. е. длинными и глубокими царапинами , которые делаются либо когтями леопарда или какого-либо другого зверя или острыми железными гвоздями. Эти мародеры часто приводят в панику целые районы, которые, удаляясь в свое отступление в самом сердце города, в каком-нибудь малоизвестном, огромном и почти непроходимом лесу, успешно не поддающемся захвату. Но факт существования псевдо-вер-леопардов никоим образом не исключает того факта, что существуют подлинные хироманты, так же как факт существования шарлатанских хиромантов не исключает возможности существования добросовестных хиромантов ; и я склонен полагать, что ликантропия существует в некоторых частях Западной Африки ( т. е. там, где наиболее очевидны примитивные условия), хотя, возможно, и не в такой степени, как в Азии и Европе. Я не думаю, что отношение негров к оккультным силам совсем не такое, как у представителей других рас. Он часто бывает ясновидящим и яснослышащим и всегда очень благоговеет перед сверхфизическим; но он редко когда-либо может претендовать на тесную близость с ней - во всяком случае, не настолько близкую, чтобы быть получателем ее особых даров.

В оборотне нет "тотема". Свойство метаморфоза в этой ветви ликантропии считается даром не национального божества, а либо Оккультных Сил вообще, либо какого-то конкретного местного фантазма. В других ответвлениях ликантропии, а именно в вер-тигре и вер-леопарде - я сомневаюсь насчет вер-ягуара - говорят, что свойство трансмутации передается исключительно богом или богом племени. .

Но хотя эти различные опоры свойства ликантропии, по-видимому, происходят из разных источников, разница лишь во внешней форме; и я без колебаний заявляю, что оккультная сила, из которой проистекает всякая ликантропия, будь то в форме волка, тигра, леопарда или любого другого зверя, на самом деле является одним и тем же видом Элементалей. [1] Но то ли Ваграрианец, то ли Порок, то ли какой-то другой элементаль, я не могу сказать.

я заявил эт Я сомневаюсь, что тотемизм существует у араваков. Правда в том, что по этому вопросу я получаю несколько противоречивые показания. Некоторые говорят, что туземцы имеют своим богом божество в образе ягуара, которому они молятся о мести своим врагам и о свойстве ликантропии; чья собственность ( см. случай с кандами) доставляла бы им дополнительное удовольствие от свершения мести в их собственном лице. С другой стороны, я слышал, что в Араваке духи чаще всего принимают форму ягуара, особенно вызываемых на сеансах. Поэтому очень трудно прийти к истине. Однако из подтверждающих показаний разных людей я заключаю, что тогда как amo У кандхов и западноафриканских негров ликантропия (если, конечно, не передается по наследству) редко присуждается женщинам или лицам моложе шестнадцати, в араваках и Малайзии она присуждается независимо от пола и возраста.

Несколько лет назад среди некоторых племен туземцев Аравака ходил слух на этот счет:

Голландский торговец по имени Ван Хилен посещал с чисто деловыми целями индейское поселение в очень отдаленной части колонии. Однажды вечером, бродя по деревне, он пришел к хижине, одиноко стоявшей на окраине одного из тех дремучих лесов, которые так характерны для араваков. Ван Хилен сделал паузу и поразился, как можно жить в таком диковинном и одиноком месте, когда из глубины здания донесся пронзительный крик, за которым последовала серия яростных гортанных восклицаний, и в следующее мгновение маленький мальчик - лет семи-восьми - выбежал из дома, преследуемый чудовищно толстой женщиной, которая сильно ударила его по плечу узловатой дубиной, а затем остановилась, задыхаясь. Ван Хилен, хорошо знавший местный язык, вежливо спросил ее, что сделал мальчик, чтобы заслужить такое суровое наказание.

"Сделанный!" женщина отвечает д., широко раскрыв глазки-бусинки; - Да ведь он ничего не сделал, - потому я и бил его, - он неисправимо ленив. Он и его сестра проводят все свое время среди деревьев, разговаривая со злыми духами. Этому трюку они научились у Гуськи, со сглазом. Она заколдовала их. Она была застрелена стрелами на рыночной площади в прошлом году, и я сожалею только о том, что ее не убрали с дороги десятью годами раньше. Ах! вот эта злая девица Яракна - она целый день от меня пряталась. Я должен наказать и ее! и прежде чем Ван Хилен успел заговорить, возмущенная родительница побрела прочь - с удивительной быстротой для одного из ее огромных размеров - и появилась снова, таща за запястье эльфийскую девочку лет десяти. Она нанесла мальчишке один удар и уже собиралась нанести ей другой, когда Ван Хилен, чье сердце было особенно нежным в отношении детей, вмешался и с помощью подкупа убедил ее воздержаться. Она удалилась в дом, и Ван Хилен остался наедине с ребенком.

"Пусть дух леса навсегда будет твоим другом!" - сказала дева. "Если бы не ты, моя бедная спина была бы разбита до бобов тонка. Мы с братом достаточно натерпелись от старухи, больше страдать не будем.

- Что ты тогда будешь делать? - в шоке спросил Ван Хилен. на мстительном выражении лица, которое испортило в остальном милое лицо ребенка. "Помни, она твоя мать и имеет полное право ожидать от тебя послушания и трудолюбия".

"Она не наша мать!" ответила девушка. "Наша мать - дух леса. Мы работаем на нее, а не на эту старуху, а она взамен рассказывает нам сказки и веселит нас".

- Ты работаешь на нее! Ван Хилен сказал в изумлении. "Что ты имеешь в виду?"

Девочка улыбнулась - невежество белого человека щекотало ее. "Мы собираем алоэ для лечения ее больных детей; сердцевина lechugilla для их пищи, листья юкки для перьев для их голов и алые метелки Fouquiera splendens для их одежды. Мы с братом пойдем к ней сегодня ночью, когда старуха спит. Где? Ах! мы никому этого не говорим. Мы видим ее? Ты имеешь в виду дух леса? Да, мы видим ее, но не все могут ее видеть, а только те, у кого зрение такое же, как у нас. Но мне пора идти, меня брат зовет.

Ван Хилен ничего не слышал; хотя он не сомневался, судя по поведению ребенка, что ее позвали. Она весело убежала, а он смотрел, как ее черная голова исчезает в густом подлеске перед ним. Любопытство Ван Хилена пробудилось. То, что сказал ребенок, произвело на него глубокое впечатление; и вопреки здравому смыслу он решил спрятаться возле хижины и наблюдать. Когда уже стемнело и все звуки стихли, он увидел, как двое детей вышли из хижины и, тихонько ступая на цыпочки к деревьям, упали на четвереньки и поползли по узенькой извилистой тропинке. Едва осознавая, что делает, но движимый непреодолимой силой, Ван Хилен последовал за ними. Это была восхитительная ночь - в это время года каждая ночь в Араваке восхитительна, - и Ван Хилен, который был очень простодушен в своей любви к природе, впитывал восторг каждой порой своего тела. Когда он осторожно ступал, отталкивая то одну, то другую ветку с дороги, и, наклоняясь на половину своего роста, чтобы проползти под грозным кустом ежевики, бесчисленные голоса из звериной земли долетали до его ушей. Из мерцающего пятна воды, слева от него, донесся крик лягушки-быка и вопль кнута-бедняка; болтала обезьяна, визжал попугай, а пронзительный крик ужаса, сопровождаемый диким рычанием, ясно говорил о нападении и убийстве беззащитного животного одним из многих крупных хищников, которые укрылись на каждом дереве.

В любом другом случае Ван Хилен дважды подумал бы, прежде чем отправиться в такую экспедицию; но в ту ночь х Казалось, он действовал под влиянием какого-то обаяния, которое убаюкивало всякое чувство незащищенности. Он действительно был вооружен, но какая польза от винтовки против неожиданного прыжка ягуара или леопарда с ветки в десяти-двадцати футах прямо над головой или от внезапного броска удава!

Сначала тропа вилась через густой чаппарал, состоящий из различных кустарников и растений, редко встречающихся в других частях Аравака, а именно акаций, алоэ, лечугильи и Fouquiera splendens . Но через короткое время этот вид растительности сменился чем-то гораздо более внушительным - густыми массивами деревьев, многие из которых достигали по крайней мере ста пятидесяти футов в высоту: мора, которая издалека кажется холмом, покрытым зеленью. ярчайшая растительность; аюкари, или красный кедр; и куамара с бобами тонка. Их листва над головой была такой густой, что Ван Хилен смотрел, как одна за другой исчезают звезды; и путь перед ним темнел, пока он не мог идти наощупь. И все же он не боялся. Мысль об этой эльфийской девице со светящимися глазами, ползающей перед ним, вселила в него необыкновенную уверенность, и он ринулся вперед, желая только еще раз увидеть ее и довести игру до конца. Как только его прогресс ва Его прервало что-то горячее и кожистое, что чуть не сбило его с ног и грубо пыхнуло ему в лицо. У него было на кончике языка, чтобы дать волю своим взволнованным чувствам в насильственных выражениях, но сознание того, что это наверняка предупредит детей о его близости, заставило его замолчать, и он ограничился нанесением сильного удара. Раздалось громкое фырканье, треск и ломка хвороста, и существо, чем бы оно ни было, бросилось прочь. В другой раз он наткнулся на змею, которая скользила с одной стороны тропы на другую. Существо зашипело, и Ван Хилен, считая себя проигравшим, прыгнул изо всех сил. По счастливой случайности змея промахнулась, и Ван Хилен, отделавшись лишь несколькими царапинами и парой ударов, смог продолжить свой путь. После долгих блужданий тропинка наконец подошла к концу, деревья очистились, и Ван Хилен увидел перед собой пруд, ослепительно освещенный луной, а в самом центре - огромную кувшинку Виктория Регия.

Хотя Ван Хилен привык к прекрасным видам этого растения в Гвиане, родине Виктории Региа, он сомневался, что ему когда-либо доводилось видеть такой великолепный образец. Серебристый лунный свет, падавший на его бело-розовые лепестки, подчеркивал всю изысканную нежность состав наследника и придавал им сияние, с которым можно было соперничать только в Элизиуме. В самом деле, вся эта сцена, усиленная очарованием дня и сладким ароматом растений и цветов, так напоминала волшебную страну, что Ван Хилен, не поддающийся описанию, стоял и смотрел в экстазе с открытым ртом.

Потом его взгляд упал на детей, и он бесшумно проскользнул обратно под прикрытие дерева.

Взявшись за руки, мальчик и девочка подошли к кромке воды и, стоя на коленях, начали читать какое-то странное заклинание, которое Ван Хилен тщетно пытался истолковать. Иногда их голоса достигали высокой жалобной тональности; иногда они опускались до тихого журчания, странно музыкального и странно напоминающего журчание ручейка по камням и гальке. Закончив заклинание, они встали и, подбежав к каким-то кустам, через несколько секунд вернулись с руками, полными цветов, которые с большой ловкостью бросили на листья гигантской лилии. Повернув лица к воде, они продолжали стоять бок о бок, пока на них не опустилась тишина - глубокая и впечатляющая, и общая, как казалось Ван Хилену, самой природой.

Холодный поток воздуха, поднимавшийся, по-видимому, из бассейна, дул через отверстие и, пронесшись мимо Ван Хилена, заставил всех карниз в движении. Он продолжал шуршать, пока его эхо постепенно не стихло, и все снова стихло. Теперь Ван Хилену казалось, что характер всего вокруг претерпел неуловимую перемену; и чувство, что каждый предмет вокруг него от души смеется над его счетом, усиливалось с каждым его вздохом. Впервые Ван Хилен испугался. Он не мог определить причину своего страха, но от этого его страх только усиливался. Он боялся ветра и тьмы и чего-то большего, чем ветер и тьма, чего-то скрытого в чем-то, чего-то скрытого ветром и тьмой. Даже атмосфера изменилась - она тоже забавляла его. Это исказило его зрение. Вещи, которые он видел вокруг себя, больше не были неподвижными - они двигались. Они крутились и крутились во всевозможных гротескных и причудливых позах; вырос большим, затем маленьким; то ближе, то дальше. Участок земли, перед которым стояли на коленях дети, разыгрывал всевозможные шалости - шалости Ван Хилену совсем не нравились. Он двигался круг за кругом, все быстрее и быстрее, пока в конце концов не превратился в водоворот; который внезапно перевернулся и принял вид пирамиды, вращающейся на своей вершине. Быстрее и быстрей он кружился - все ближе и ближе подходил; пока, без предупреждения, он внезапно не остановился и исчезнувший; в то время как его место заняла выпуклость странной формы в земле, которая, раскачиваясь вперед и назад, увеличивалась и увеличивалась в размерах, пока не достигла высоты примерно в семь или восемь футов. Ван Хилен не мог сравнить это ни с чем, что он когда-либо видел. Он был чудовищен, но бесформен - просто масса неправильных комков, тускло-белого цвета, ужасно вибрирующая в лунном свете. Он думал о детях; но там, где они стояли, он увидел только два зеленовато-желтых шара, которые, кружась и кружась, вдруг приблизились к нему. Когда он начал убегать от них, все снова изменилось. Бугристая фигура исчезла, атмосфера прояснилась, и все стало абсолютно нормально. Однако теперь были веские основания для опасений. На него с горящими глазами и сверкающими зубами надвигались два ягуара с яркими отметинами - самец и самка. Ван Хилен, обычно спокойный и собранный перед лицом опасности, на этот раз потерял присутствие духа: ружье выпало у него из рук, колени задрожали, и он, беспомощный и вялый, пошатнулся на дереве, под которым только что стоял. . Ягуары, которые казались необычайно свирепыми даже для ягуаров, приготовились к прыжку, и Ван Хилен, уверенный, что его час пробил, уже собирался закрыть глаза и смириться со своей судьбой, когда самка зверя, хотя тот, что покрупнее и пострашнее, замешкался - сунул свою темную, крапчатую голову почти в лицо своей жертве, а потом, резко хлестнув своего товарища хвостом, отклонился в сторону и стрелой понесся прочь.

Ван Хилену потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он сбежал, а затем, скорее во сне, чем наяву, он машинально взвалил на плечо свою винтовку и медленно последовал за зверями.

Час ходьбы привел его в конец леса. Забрезжил рассвет, и дорога, ведущая к поселку, только начинала проявлять смягчающее воздействие первых лучей солнца. В воздухе витала бодрящая свежесть, благодаря которой Ван Хилен остро чувствовал честолюбивые требования только что проснувшегося желудка. Напротив него стояла хижина старухи, вход в которую был несколько неуклюже загорожен самодельной дверью. Когда Ван Хилен с любопытством разглядывал его, гадая, не имеет ли женщина привычки забаррикадировать его таким образом из-за своей близости к лесу, изнутри его приветствовали звуки.

Легко подойдя к хижине, Ван Хилен внимательно прислушался. Какой-то крупный зверь - собака, вероятно, - грыз кость - хруст, хруст, хруст!

Ван Хилен отодвинулся, но не успел уйти далеко, как что-то неопределенное заставило его повернуть назад. Этот хруст был то ли собакой, то ли... ? Его сердце сжалось внутри него при одной только мысли. Опять прислушался на пороге, и опять услышал звуки - грызть, грызть, грызть - хруст, хруст, хруст! Он стучал сначала тихо, а потом громко, очень громко.

Грызть сразу прекратилось, но никто ему не ответил. Потом он позвонил - раз, два, три: ответа не было. Убедившись, что что-то не так, он схватил винтовку и, прислонившись плечом к двери, распахнул ее. Налетел поток дневного света, и он увидел перед собой на полу изувеченные и полусъеденные останки женщины и - обманул ли его взгляд или увидел? - притаившихся в углу, готовых к прыжку, двух великолепных ягуары. Ван Хилен поднял винтовку, но менее чем за секунду она выпала из его рук.

Навстречу ему с того же места - своими маленькими ртами и тонкими руками, перепачканными кровью - бежали Яракна и ее брат.

ГЛАВА III

НАШИ ДУХИ ВЕРВОЛКОВ

Кажется, что некоторые умы склонны ассоциировать ликантропию с доктриной переселенцев. ация душ. Однако краткого рассмотрения последнего будет достаточно, чтобы показать, что между ними очень мало аналогий.

Переселение душ, метемпсихоз, имеет дело исключительно с переходом души после смерти в другую смертную форму. Ликантропия ограничивается метаморфозой физического человека в животную форму только в течение физической жизни человека.

Метемпсихоз - это изменение состояния, зависящее от принципа эволюции ( т.е. эволюция восходящая и регрессивная). Ликантропия - это изменение состояния по отношению к свойству, совершенно независимое от эволюции. Одно всецело определяется духовным состоянием человека во время его физического распада; другой - просто способность чувствовать, либо переданная человеку его предками, либо приобретенная человеком при жизни благодаря знанию и практике магии.

Есть пресс абсолютно никаких оснований, кроме чисто гипотетических, предполагать, что оборотень является реинкарнацией; но, с другой стороны, есть основания полагать, что волчья личность оборотня при физическом растворении последнего остается привязанной к земле в форме волчьего фантазма. Так что, хотя ликантропию нечего связывать с метемпсихозом, во всяком случае между ликантропией и анимизмом есть что-то общее. Анимизм, если его понимать, считает, что каждое живое существо, будь то человек, зверь, рептилия, насекомое или растение, имеет дух-представитель.

В качестве примера волчьего фантазма, представляющего личность оборотня, я приведу случай, о котором мне сообщали несколько лет назад, который произошел в Эстонии, на берегу Балтийского моря. Джентльмена и его сестру, которых я буду называть Станиславом и Анно Д'Адемар, пригласили провести несколько недель со своими старыми друзьями, бароном и баронессой фон А., в их загородном доме в Эстонии. В назначенный день они отправились к дому своих друзей и, сойдя на маленькой станции, верстах в двадцати от места назначения, были встречены дрожками барона. Это был один из тех восхитительных вечеров - светлая ночь без луны, тенистый день без облаков - свойственный шляпа клим. В самом деле, казалось, что последний отблеск вечера и первая серость утра слились воедино, и как будто все светила неба только уперли свои лучи, не убирая их. Для Станислава и Анно, уставших от жизни в большом городе, спокойствие и тишина сельской местности были самым освежающим, и они вздохнули с глубоким удовлетворением, откинувшись далеко назад на роскошную обивку кареты. , и глубоко вдохнул бездымный, чистый, ароматный воздух. Окружение моделировало их мысли. Вместо того чтобы обсуждать денежные вопросы, которые так долго занимали их умы, они рассуждали о чудесной экономии счастья в мире, полном тяжелого труда и борьбы; Чем меньше радостей, утверждали они, тем выше наслаждение, пока последняя и высшая из всех радостей, истинное душевное спокойствие, т. е . довольство, оказывается той единственной радостью, которая заключает в себе все остальные радости. Время от времени они останавливались, чтобы отметить яркое сияние звезд, и нередко ссылались на милосердие Творца, позволившего им созерцать такую красоту. Изредка они также прерывали свой разговор, чтобы послушать жалобное бормотание какой-нибудь ночной птицы или пронзительный крик испуганного зайца. Скорость, с которой они продвигались вперед - лошади были молоды и свежи, - быстро привела их к концу открытой стране, и они вдруг оказались погруженными в сгущающийся мрак густого и обширного соснового леса. Теперь дорога была не такой гладкой; кое-где были большие колеи, и Станислав с сестрой подверглись такому сильному толчку, что им пришлось держаться и за борта дрожек, и друг за друга. В изменившихся условиях их путешествия разговор был почти невозможен. То немногое, что они пытались сделать, было бесцеремонно вырвано из них, и природа этого - я не хочу признавать - несколько ухудшилась. На самом деле, в соответствии с их окружением, он претерпел значительные изменения.

"Какая мерзкая дорога!" - воскликнул Станислав, обеими руками хватаясь за борт дрожек, чтобы не улететь в пространство.

- Да... не так ли? - выдохнула Анно, рванувшись вперед, и в тщетной попытке вернуться на свое место упала на их сумочку, которая зловеще захлюпала. - Я заявляю, что там... от меня ничего не останется... к тому времени, когда мы туда доберемся. О, Боже! Что мне делать? Куда ты делся, Станислав?

Верхней половины Станислава нигде не было видно! Его нижняя половина, однако, была обнаружена судорожно прижатой к борту дрожек сестрой. В В другое время и это, несомненно, исчезло бы, и нижние конечности пустились бы в погоню за верхними, если бы Анно с замечательным присутствием духа не осуществил спасение. В самый последний момент она дернула брата за фалды, в результате чего все его тело снова оказалось в поле зрения.

В этот момент птица запела свою последнюю песню перед отходом ко сну, и Станислав, весь разгоряченный и дрожащий, закричал: "Какой отвратительный шум! Я заявляю, что это меня очень испугало"; а Анно вздрогнула и заткнула уши пальцами. Они еще раз злоупотребили дорогой; потом деревья. "Большие уродства", - сказали они; "Они закрывают весь свет". А потом ругали водителя за то, что он не смотрел, куда едет, и, наконец, стали ругать друг друга. Анно ругал Станислава за то, что он растрепал ее шляпу и прическу, а Станислава, Анно, за то, что он не мог слышать всего, что она говорила, а то, что он слышал, было глупо. Затем росла стигийская тьма высоких сосен; и молчание удивления упало на двух ссорящихся. Покатились, покатились дрожки, монотонный гул, гул, очень громко звучавший среди напряжённой тишины, внезапно наступившей на лес. Станислав и Анно заснули; холодный ночной воздух, венчающий их усилия d да, вызывали сон, и вскоре они уже были в стране кивков: Станислав с откинутой назад головой, насколько это было возможно, и Анно с ее головой, слегка наклоненной вперед, и ее подбородок глубоко укоренился в серебристых углублениях ее богатых меховое пальто.

Водитель на мгновение остановился. Он должен был следить за своими огнями, которые, как он размышлял, вели себя довольно странно. Потом, задумчиво почесав затылок, щелкнул кнутом и поспешно поехал дальше. Еще раз гул, гул, гул; и никаких других звуков, кроме отдаленного эха и нежного воркования мягкого ночного ветерка в раздвоенных и лохматых ветвях печальных и величественных сосен. Вперед, вперед, вперед, слабый свет и резвые лошади. Вдруг возница что-то слышит - он напрягает слух, чтобы уловить смысл звуков - какой-то своеобразный, быстрый стук, стук, - доносящийся издалека вслед за дрожками. Есть что-то - он не может точно сказать, что - в этих звуках, которые ему не нравятся; они люди, и все же не люди; они могут исходить от того, что кто-то бежит - кто-то высокий и гибкий, с необычно широким шагом. Они могут - и он с содроганием оглядывается через плечо, когда его осеняет эта мысль - они могут быть не людьми - они могут быть волчьим топотом! Огромный, изможденный, голодный волк! ненормально большой волк! волк с галопом, как у ах Орс! Водитель был новичком в этих краях; он только недавно приехал из заведения барона в Петербурге. Он никогда не был в этом лесу после наступления темноты и никогда не видел волка, кроме как в Зоологическом саду. Теперь атмосфера начала обостряться. Из простого холода оно сделалось прямо ледяным, и, бормоча: "Я никогда не чувствовал ничего подобного в Петербурге", извозчик съежился в глубине своих мехов и попытался поудобнее устроиться на своем сиденье. Лошади, числом четыре, тоже были чужими в Эстонии, барон только недавно заплатил за них высокую цену в Наве из-за их красоты. Не то чтобы они были просто красивы; несмотря на маленькое и грациозное телосложение и блестящую гладкость шубы, они были и сильны, и бойки, и могли без остановки пройти двадцать пять верст. Но теперь и они услышали звуки - в этом не было сомнения - и ощутили холод. Сначала они вздрогнули, потом заскулили, а потом резко остановились; а затем, без малейшего предупреждения, разорвали изменчивую бирку и тугую тряпку вокруг себя, и рванулись вперед, как ветер. Затем далеко позади них, отчетливо слышный сквозь стук копыт, раздался стонущий, рычащий, протяжный крик, который почти тотчас повторился, и не раз, а снова и снова.

Станислав и Анно, грубо ожидавшие Пробужденные ото сна необычным поведением лошадей, теперь были наготове .

"Боже мой! Что это такое?" - закричали они хором.

- Что это, кучер? - взвизгнула Анно, впиваясь в спину дрожащему водителю.

"Волки, барыня, волки!" - был ответ, и летели дрожки быстрее, быстрее, быстрее!

Для Станислава и Анно слово "волки" стало ошеломляющим шоком. Все рассказы, которые они когда-либо слышали об этих свирепых зверях, сразу заполнили их разум. Волки! неужели эти страшные призраки их детства, эти угрюмые и ужасные существа, гротескно, но от этого живо изображаемые в их воображении ужасолюбивыми нянями, были действительно рядом! Предположим, звери поймают их, кого съедят первыми? Анно, Станислав или водитель? Сожрут ли они их в одежде? Если нет, то как их снять? Затем, исполненные нездорового любопытства, они напрягли уши и прислушались. Опять - на этот раз ближе, гораздо ближе - раздался этот крик, унылый, протяжный, нервный. И это было еще не все, ибо теперь они могли различить шлеп-шлеп, шлеп-шлеп шагов - длинных, мягких, скачущих шагов, словно огромных мохнатых лап или босых человеческих ног. Однако они ничего не могли видеть - ничего, кроме черноты, усиленной слабое мерцание фонарей дрожек.

"Быстрее! гони быстрее!" - крикнула Анно, обернувшись и ткнув зонтиком кучера в ребра. - Ты хочешь, чтобы нас всех съели?

"Я не могу госпожа, я не могу!" человек увещевал; "Лошади и так опережают ветер. Они не могут двигаться быстрее". И возница, отправив Станислава и его сестру в сокровенные глубины ада, молил Богородицу о спасении его.

Все ближе и ближе приближались ступени, и снова крик - крик совсем рядом, ярдах, может быть, в пятидесяти, самое большее - в пятидесяти. И пока они пытались найти его, в поле зрения ворвалась гигантская фигура - обнаженная и светящаяся, фигура, которая светилась, как светлячок, и слегка наклонялась вперед на бегу. Он покрыл землю длинными, легкими, раскачивающимися шагами, без каких-либо видимых усилий. В общем тело его было похоже на человеческое, за исключением того, что конечности были длиннее и покрыты короткой шерстью, а ступни и руки, кроме того, что они были в целом крупнее, имели более длинные пальцы на ногах и пальцах. Его голова была частично человеческой, частично волчьей - череп, уши, зубы и глаза были волчьими, а остальные черты - человеческими. Его цвет лица был бесцветным, поразительно белым; его глаза зеленые и зловещие, выражение адское.

Станислав и Анно не знали, что делать. сделать из этого. Было ли это какое-то ужасное чудовище, сбежавшее из спектакля, или что-то, что было свойственно самому лесу, что-то, порожденное гигантскими деревьями и темной, безмолвной дорогой? В своем великом ужасе они громко визжали, били руками по воздуху, чтобы отогнать его, и, наконец, встали со своих мест, чтобы уцепиться за заднюю часть кучерской будки.

Но он приближался, приближался и приближался, пока они не оказались почти в пределах досягаемости его рук. Они читают смерть в мерцающей зелени его глаз и в сверкании длинных оскаленных зубов. Они утверждали, что кульминация их агонии больше не может быть отложена. Существо стоило только схватить их, и они умрут от ужаса - умрут еще до того, как оно их коснется. Но этому не суждено было случиться.

Они все еще глядели в бледное злобное лицо, приближавшееся все ближе и ближе, и гадали, когда же длинные дергающиеся пальцы схватят их за горло, когда дрожки с бешеным вихрем вперед пронеслись через лес, и они поймали себя дико вглядывающимися в пустое лунное пространство. , без каких-либо следов их преследователя.

Через час они рассказали о своем приключении барону. Ничто не могло превзойти его страдания. "Мои дорогие друзья!" - сказал он. - Я должен принести вам глубокие извинения. Я должен был сказать своему человеку, чтобы он выбрал любую другую дорогу, а не ту, О лесе, который, как известно, населен привидениями. По слухам, много лет назад там был убит оборотень - у нас есть все основания верить в оборотней.

ГЛАВА IV

КАК СТАТЬ ВЕРВОЛЬФОМ

Как я уже говорил, у некоторых людей ликантропия передается по наследству; а когда оно не является наследственным, оно может быть приобретено в результате выполнения некоторых из обряды, предписанные черной магией. В настоящее время я могу остановиться только на более общих чертах этих обрядов (которые варьируются в зависимости от местности) и состояниях ума, необходимых для тех, кто успешно практикует эти обряды. Во-первых, необходимо, чтобы человек, желающий приобрести свойство ликантропии, был серьезно настроен и верил в те сверхфизические силы, благосклонности которых он собирается просить.

Если предположить, что у нас есть такой человек, он должен, прежде всего, отправиться в место, удаленное от прибежищ людей. Полномочия, о которых нужно ходатайствовать, нельзя найти где попало. Они предпочитают только такие пустынные и уединенные места, как пустыни, леса и горные вершины.

Выбранное место, наш кандидат должен затем выбрать ночь, когда луна новая и сильная. [2] Затем он должен выбрать совершенно ровный участок земли и в полночь отметить на нем: то ли мелом, то ли бечевкой - неважно, чем - кругом не менее семи гонорарных t в радиусе, а внутри него и из того же центра еще один круг радиусом в три фута. Затем в центре этого внутреннего круга он должен разжечь огонь и поставить над огнем железный треножник с железным сосудом с водой. Как только вода закипит, потенциальный ликантроп должен бросить в нее горстями любые три из следующих веществ: асафетиду, петрушку, опиум, болиголов, белену, шафран, алоэ, маковое семя и паслен; повторяя при этом следующие слова:

"Духи из глубин

Кто никогда не спит,

Будь добр ко мне.

"Духи из могилы

Без души, чтобы спасти,

Будь добр ко мне.

"Духи деревьев

Которые растут на деревьях,

Будь добр ко мне.

"Духи воздуха,

Грязный и черный, несправедливый,

Будь добр ко мне.

"Водяные духи ненавистны,

Кораблям и купальщикам роковым,

Будь добр ко мне.

"Духи приземленных мертвецов

Это скольжение с бесшумной поступью,

Быть добр ко мне.

"Духи жара и огня,

Разрушительный в своем гневе,

Будь добр ко мне.

"Духи холода и льда,

Покровители преступности и порока,

Будь добр ко мне.

"Волки, вампиры, сатиры, призраки!

Избранник всех дьявольских воинств!

Я молю вас отправить сюда,

Пошлите сюда, пошлите сюда,

Огромная серая фигура, которая заставляет мужчин дрожать!

Дрожь, дрожь, дрожь!

Приходить! Приходить! Приходить!"

Затем проситель снимает жилет и рубашку и намазывает свое тело жиром какого-нибудь только что убитого животного (предпочтительно кошки), смешанным с анисовым семенем, камфарой и опиумом. Затем он обвязывает свои чресла поясом из волчьей шкуры и, становясь на колени внутри окружности первого круга, ждет прихода Неведомого. Когда огонь горит синим и быстро гаснет, Неизвестное вот-вот проявит себя; если он не появится на самом деле, он даст о себе знать.

Существует небольшая консистенция y в различных способах прихода духа: иногда ему непосредственно предшествует глубокое неестественное молчание; иногда грохот и грохот, стоны и вопли возвещают о его приближении. Когда он остается невидимым, его присутствие указывается и сопровождается ощущением ненормального холода и сильнейшего ужаса. Иногда его можно увидеть в облике охотника - что, пожалуй, является его самой популярной формой, - иногда в виде чудовища, частично человека и частично зверя, а иногда его видят нечетким и лишь частично материализованным. К какому разряду духов он принадлежит, это, конечно, чисто вопрос догадок. Я считаю, что это какая-то злобная, сверхфизическая, созидательная сила, которая, по моему мнению, в значительной степени участвовала в создании этой и других планет. Я не верю, что это Дьявол, потому что я верю не в существование одного только Дьявола, а в существование бесчисленных Дьяволов. Трудно сказать, до какой степени Неизвестное считается могущественным теми, кто приближается к нему с целью приобретения дара ликантропии; но я склонен думать, что большинство из них, во всяком случае, не приписывают ему никакой верховной власти, а рассматривают его только как местного духа - духа какой-нибудь особой глуши или леса.

Конечно, вполне возможно, что свойство оборотня могло быть приобретено не прямым лицом. все общение с Неизвестным, как, например, поедание волчьих мозгов, питье воды из волчьих следов или питье из ручья, из которого пили трое или более волков; но поскольку большинство историй, которые я слышал о приобретении оборотня, носят дикий и неправдоподобный характер, я думаю, что из метода действий, который они отстаивают, мало что можно узнать. Следующую историю, которую я считаю в основном правдой, рассказал мне доктор Броньервский, с которым я познакомился в Булони.

"Десять лет назад, - начал мой информатор, - я участвовал в геологической экспедиции в Черногории. Я покинул Цетинге в сопровождении своего эскорта Дугалда Далгетти, далматинца, который много раз служил мне раньше; но из-за несчастного случая я был вынужден оставить его в деревне примерно в тридцати милях к востоку от столицы. Так как мне было совершенно необходимо иметь проводника, я выбрал черногорца по имени Князь. Далгетти предостерег меня от него. - У Князя дурной глаз, - сказал он. он навлечет на тебя несчастье. Выберите кого-нибудь другого.

"Князь, конечно, не особенно располагал к себе. Он был высоким и угловатым, рябым и рыжеволосым; и глаза его имели какой-то особенный оттенок - только, конечно, оттенок, больше ничего. Чтобы сбалансировать эти оскорбления, он был вежлив в своих манерах и чрезвычайно умерен в своих выражениях. Далгетти, верный малый, чуть не заплакал, глядя, как мы уходим. - Я больше никогда тебя не увижу, - сказал он. 'Никогда!'

"Непосредственно у последней избы в деревне мы миновали гигантского, широкоплечего мужчину, одетого в обычную одежду из фризов, черную тюбетейку, широкие штаны и трико от колен до щиколоток. На плечах у него была новая белая штрукха, которой он, казалось, очень гордился; а у него было прекрасное вооружение из оружия - винтовки, пистолеты, ятаган - начищенные до молотка - и картушная шкатулка. Он разговаривал с девушкой у одного из окон, но, когда мы подошли к нему, обернулся и нагло косился на Князя. Желтоватые щеки Князя побелели, а слепота в глазах стала в десять раз ярче. Но он ничего не сказал, только опустил голову и придвинулся ко мне поближе.

"Остальной день он говорил мало; и я мог сказать по его выражению лица и общему виду уныния, что он все еще размышлял об инциденте. На следующее утро - мы переночевали в придорожной гостинице - Князь сообщил мне, что маршрут, который мы намеревались пройти в Скаравоски - город, который я собирался сделать штабом для своих ежедневных экскурсий, - заблокирован (внезапно возникла кровная месть). en объявлено между двумя племенами), и что, следовательно, мы должны идти каким-то другим путем. Я спросил, кто ему сказал, и уверен ли он, что информация верна. Он ответил, что наш хозяин предупредил его и что возможность такого происшествия была ему предложена перед отъездом из Цетинга. "Но, - добавил он, - не стоит беспокоиться, потому что другая дорога, хотя и несколько дикая и ухабистая, в действительности столь же безопасна и уж точно на добрых полторы лье короче". Поскольку для меня не имело большого значения, каким путем идти, я уступил. Не было оснований подозревать князя в каких-либо зловещих мотивах - случаи предательства со стороны конвойных в Черногории практически неизвестны, - и если правда, что некоторые из племен занимались вендеттой, то я, конечно, согласился, что мы не могли дайте им слишком широкое место. В то же время я не мог не заметить странного новшества в характере Князя. Помимо угрюмости, охватившей его после встречи с мужчиной и девушкой, теперь он проявлял беспокойное рвение - его глаза никогда не были неподвижны, его губы постоянно шевелились, и я часто слышал, как он бормотал себе под нос, пока мы брели вперед. Он несколько раз спрашивал меня, верю ли я в сверхъестественное, и когда я, смеясь, отвечал: "Нет, я слишком практичен и уравновешен", он сказал: "Подождите. Мы теперь в стране духов. Вы скоро измените свое мнение.

"Страна, которую мы пересекали, определенно была неприступной - достаточно неприступной, чтобы стать охотничьим угодьем легионов свирепых животных. Но сверхъестественное! Ба! Я отверг такую идею. Весь день мы шли по высокому гребню, с которого незадолго до сумерек пришлось спускаться по узкому и крутому склону, полному опасностей и трудностей. Внизу мы остановились на три-четыре часа, чтобы дождаться луны, в достаточно романтичном и неудобном положении. Северо-восточный ветер, холодный и пронизывающий, свистел над холмами и, казалось, затягивался в лощину, где мы сидели на холодных камнях. В тот момент, когда мы увидели слегка вдавленный шар луны над огромным холмом скал и Млечный Путь, охватывающий небо с блеском, который можно увидеть только на Востоке, мы снова двинулись вперед. Вперед, по болезненно ухабистой и неровной тропе, окруженной с обеих сторон отвесными глыбами скал, которые вздымались, черные и хмурые, как огромная разрушенная стена. И так, пока мы наконец не подошли к концу дефиле. Затем нас разразила необыкновенная сцена.

"В то время как неравномерная линия скал продолжалась близко слева от нас, за ней - сверкая в чудесно увеличивающемся лунном свете более гигантских размеров, чем природа предоставила, - была огромная груда белых камней. с, похожие на укрепления какого-то огромного сказочного города. Там были зияющие ворота, окруженные высокими бастионами; башни и пирамиды; полумесяцы и купола; и головокружительные вершины; и зубчатые высоты; все они были облечены неземным величием луны, но в их широких проломах и неописуемых разрушениях видны верные доказательства того, что в течение долгого времени они были разрушены и разрушены дождем, ураганом, молнией и всей могущественной артиллерией времени. Нагроможденные друг на друга и повторяющиеся снова и снова, эти причудливо изогнутые скалы тянулись настолько далеко, насколько мог достать глаз, но погружаясь, однако, по мере их удаления и уводя разум, хотя и не взгляд, на равнину внизу, через мутный поток мятежно извивался, как какой-то большой извивающийся, извивающийся серебристо-чешуйчатый змей.

"Именно в это ущелье Князь дрожащим от волнения голосом сообщил мне, что мы должны нырнуть.

"Это называется, - объяснил он мне, - долиной с привидениями, и говорят, что с незапамятных времен она находилась под чарами серых духов - разновидности фантазмов, получеловеков-полуживотных, обладающих силой превращения людей в диких зверей". Лошади, продолжал он сообщать мне, выказывали величайшее нежелание входить в долину, что было верным доказательством того, что это место действительно было фантомный. Я должен сказать, что его появление благоприятствовало этой теории. Путь, по которому мы спускались, был почти перпендикулярен и заполнен тенями. Со всех сторон нас окружали пропасти; кое-где нам преградил путь огромный обломок скалы, стоявший, как окаменевший великан, его вершина белела в лунных лучах.

"Достигнув дна, мы очутились ровно напротив нагромождения белых камней, у подножия которого шумел ручей. Князь заявил, что лучший план для нас - остановиться здесь и переночевать. Я возражал, говоря, что не чувствую ни малейшей усталости, что место далеко не удобное и что я предпочитаю идти дальше. Князь тогда сослался на то, что он слишком утомлен, чтобы продолжать, и, в самом деле, скулил до такой степени, что в конце концов я сдался и, лежа под прикрытием валуна, попытался представить себя в постели. Я действительно заснул и проснулся от ощущения, что что-то ползает по моему лицу. Приподнявшись, я огляделся в поисках Князя - его нигде не было видно. Странность его поведения, его попеременная болтливость и угрюмость, а также тревога, которую он проявлял, чтобы идти этим путем, заставили меня наконец заподозрить меня. Были ли у него какие-то скрытые мотивы, чтобы привести меня сюда? Что с ним стало? Где он был? Я встал и приблизился к берегу ручья, и тогда я впервые испугался. Безграничные возможности этой огромной массы зубчатых скал, возвышавшихся надо мной, одновременно подавляли и завораживали меня. Были ли эти мерцающие тени тенями или... или Князь, в конце концов, сказал правду, когда сказал, что в этой долине обитают призраки? Лунный свет придавал каждому объекту, на который я смотрел, такую поразительную яркость, что даже самая пустяковая деталь не ускользала от моего внимания, и чем больше я всматривался, тем крепче росло во мне убеждение, что я нахожусь в районе, существенно отличающемся от любого места, которое я до сих пор видел. посетил. Я не увидел ничего, с чем был бы знаком раньше. Немногочисленные деревья под рукой не походили ни на знойную, ни на умеренную, ни на северную холодную зону и были совершенно непохожи на деревья южных широт, с которыми я лучше всего был знаком. Сами скалы были новыми по своей массе, цвету и наслоению; и сам этот поток, каким бы невероятным он ни казался, имел так мало общего с потоками других стран, что я в тревоге отшатнулся от него. Я затрудняюсь дать четкое представление о природе воды. Могу только сказать, что она не была похожа на обычную воду ни по внешнему виду, ни по поведению. Даже в лунном свете он не был ни бесцветным, ни одноцветным, представляя взору все разнообразие зеленый и синий. Хотя она падала на камни и скалы с таким же быстрым падением, как обычная вода, но не издавала ни звука, ни плеска, ни бульканья. Набравшись смелости, я окунул пальцы в ручей; было довольно холодно и прозрачно. Разница заключалась не в этом. Я все еще ломал голову над этим явлением, все еще размышляя о возможности того, что долина населена привидениями, когда я услышал крик - особенно зловещий крик - человеческий и в то же время звериный. Несколько секунд я был слишком охвачен страхом, чтобы пошевелиться. Наконец, однако, в какой-то мере овладев собой, я осторожно двинулся в направлении шума и, прошагав так легко, как только мог, по грубой и каменистой почве несколько сотен ярдов, внезапно остановился. .


"У ручья, повернувшись ко мне спиной, на коленях стояла необычная фигура - существо с телом человека и головой животного - темная косматая голова с безошибочно узнаваемыми стоячими ушами. Я ошеломленно смотрел на это. Что это было? Что он делал? Пока я смотрел, он наклонился, лакал воду и, подняв голову, издал тот же душераздирающий звук, который привел меня сюда. Затем я с новым изумлением увидел, что его руки, сиявшие очень белым в лунном свете, претерпевают постепенную метаморфозу. Я внимательно смотрел, и сначала один палец, а потом другой превратился в сросся в длинной мохнатой лапе, вооруженной острыми грозными когтями.

"Я полагаю, что в своем страхе и удивлении я издал какой-то звук достаточной силы, чтобы привлечь внимание; во всяком случае, существо тут же развернулось и, зарычав от ярости, яростно бросилось на меня. Будучи безоружным, а также, признаюсь, нервным, я совершенно потерял присутствие духа и, не пытаясь спастись, - хотя бегство было бы бесполезным, ибо бегуном я был плохим, - громко закричал, зовя на помощь. Существо прыгнуло на меня, его пасть была широко раскрыта, глаза покраснели от ярости. Я яростно ударил его, и смутно помню, как мои слабые удары падали ему на лицо. Он приблизился ко мне и, крепко обхватив меня вокруг тела своими жилистыми руками, швырнул меня на землю. Моя голова сильно ударилась о камень, и я потерял сознание. Придя в себя, я был неизмеримо удивлен, обнаружив Далгетти сидящим на камне и наблюдающим за мной, а рядом с ним был Князь, окровавленный и неподвижный.

"Далгетти объяснил ситуацию. "Убежденный, что с таким человеком вас постигнет зло, - сказал он, указывая на фигуру у своих ног, - я решил отправиться в погоню за вами. Чудом, которое я приписываю Богоматери, последствия моего несчастного случая внезапно исчезли, и я почувствовал себя абсолютно хорошо. Я одолжил лошадь и, отправившись из Цетинга сегодня в девять утра, добрался до гостиницы, где вы проезжали прошлой ночью, в одиннадцать. Там я узнал маршрут, по которому вы шли, и, оставив лошадь позади - на такой дороге я был в большей безопасности для своих ног, - я двинулся дальше. Земля, местами влажная, обнажала твои следы, и я без труда проследил тебя до самого дна склона. Там я несколько мгновений находился в море, так как каменистая почва была слишком твердой для получения каких-либо впечатлений. Но, услышав вой какого-то дикого зверя, я решил, что на вас напали, и, ориентируясь на звук, я прибыл сюда, чтобы найти оборотня, готовящегося вас сожрать. Пуля из моей винтовки быстро обезвредила существо, и внимательное его изучение показало, что мои предположения были слишком правильными. Это был не кто иной, как наш друг с дурным глазом - Князь!

"Князь оборотень!" Я эякулировал.

"'Да! он заманил вас сюда, потому что решил испить воды из заколдованного ручья и таким образом превратиться из человека в дикого зверя. Его цель при этом состояла в том, чтобы уничтожить молодого фермера, который украл его возлюбленную, и для которого он, как мужчина, не был парой. Однако сейчас он безвреден, но это предупреждение вам в будущем не доверять никому, у кого есть сглаз ".

Вера в дурной глаз распространена повсюду на Востоке, и несомненно верно, что людей, у которых есть определенные особенности в глазах как в отношении выражения, цвета, так и строения, следует избегать. Если они настроены злонамеренно, они неизменно приносят несчастье всем, кто знакомится с ними. Я следил за карьерой нескольких людей, в которых заметил эту пагубную черту, и их истории были сплошным рассказом о грехе или печали, а часто и о том, и о другом.

Но хотя сглаз означает злое сверхфизическое влияние, оборотень не обязательно им обладает. Иногда оборотня можно узнать по длинным, прямым, косым бровям, сходящимся под углом над носом; иногда руками, безымянный палец которых немного длиннее; или ногтями на руках, которые красные, миндалевидные и изогнутые; иногда ушами, посаженными довольно низко и далеко назад на голове; а иногда заметно длинным раскачивающимся шагом, который сильно напоминает какое-то животное. Та или иная из этих черт всегда присутствует у наследственных оборотней, а также часто развивается у тех людей, которые становятся оборотнями одновременно или вскоре после приобретения свойства.

ГЛАВА V

ВЕРВОЛКИ И ЭКЗОРСИЗМ

В предыдущей главе я коснулся одного или двух способов вызова духов, обладающих способностью передавать свойство ликантропии; Теперь я перехожу к вопросу об экзорцизме в отн. отношение к оборотням.

Можно ли изгнать злую силу метаморфоза, которой обладает оборотень, или, как сказали бы те, кто видит в оборотне не владение имуществом, а духом, "изгнать злого духа"?

Что касается меня, то я скептически отношусь к успеху экзорцизма и основываю свое мнение на собственном опыте с другими формами сверхфизического. Я присутствовал при попытках изгнания нечистой силы - на людях, предположительно одержимых демоническими духами, и на спонтанных психических явлениях в домах с привидениями - и в обоих случаях это потерпело неудачу. Теперь, хотя, как я уже сказал, я рассматриваю ликантропию в свете свойства и не верю в то, что ликантроп обладает отдельным индивидуальным духом, я склонен думать, что если бы экзорцизм вообще был эффективен, то он потребовал бы действие на оборотней, так как свойство оборотня есть дар, который в той или иной степени приобретается непосредственно от злых духов.

Но я сомневаюсь не только в силе экзорцизма в целом, я также сомневаюсь в его воздействии на оборотней. Я наткнулся на довольно много предполагаемых случаев, когда это успешно применялось на оборотнях, но в отношении этих случаев авторитет не очень надежен, а подкрепляющие доказательства убедительны.

Почти все предписанные методы предполагают использование какого-либо зелья; такие, например, как сера, асафетида и кастореум, смешанные с чистой родниковой водой; или зверобой, смешанный с уксусом - эти два зелья, по-видимому, были (и остаются до сих пор) наиболее популярными рецептами для удаления дьявольской силы.

Церемония изгнания нечистой силы происходила следующим образом: оборотня трижды окропляли одним из вышеперечисленных растворов и приветствовали крестным знамением или трижды обращались по его имени при крещении, причем каждое обращение сопровождалось ударом по лбу крестом. нож; или он был окроплен, в то время как его пояс был снят; или вместо того, чтобы его окропили, у него было три капли крови, взятых из его груди, или он был вынужден стоять на коленях на одном месте в течение многих лет.

Полное описание практики и неудач экзорцизма было мне процитировано на днях в связи со сравнительно недавним случаем. в Азиатской России:-

Тина Перовискей, богатая молодая вдова, жившая на Никольской улице в Москве, - менее чем в ста шагах от дома г-на Шаумана, известного немецкого банкира и садовода (про тюльпаны Шаумана слышали все в России), - встретила джентльмена по имени Иван Баранов в доме друга и, несмотря на предупреждение своего брата, вышла за него замуж.

Иван Баранов выглядел не старше тридцати лет. Обычно он был одет в серые меха - серая шуба, серые меховые гетры и серая меховая шапка. Черты лица у него были очень красивые - по крайней мере, так думала Тина, - волосы льняные, блестящие и блестящие, как зеркало; а его рот, когда он был открыт, показывал блестящий набор ровных белых зубов. У Тины было трое детей от первого мужа, и ажиотаж, который поднимал из них Иван Баранов, ей безмерно нравился. Их собственный отец никогда не проявлял большей тревоги за их благополучие. Иван приносил им самые дорогие игрушки и сласти, особенно сласти, и настоял на том, чтобы убедиться, что у них вдоволь наваристого сливочного молока, свежих яиц и лучшего сливочного масла.

"Ты убьешь их добротой", - часто возражала Тина. "Они слишком толстые наполовину".

"Они не могут быть слишком толстыми", - отвечал Иван. "Никто не слишком толстый . Я люблю видеть румяные щеки и крепкие конечности. Подождите, пока вы не в стране! Тогда вы можете говорить об облечении плотью. Воздух там откормит вас еще больше, чем еда.

"Тогда мы лопнем, и нам конец", - смеясь, говорила Тина.

Но несмотря на все это, несмотря на то, как он их ласкал и ласкал, дети невольно отшатывались от Ивана; а когда Тина сердито потребовала причину, они сказали ей, что ничего не могут поделать - в его светлых глазах и прикосновениях было что-то такое, что их пугало. Когда об этом узнали братья и сестры Тины, они поддержали детей.

"Мы ничуть не удивлены", - сказали они; "Глаза его жестоки - таковы и его губы; а что касается его бровей, этих темных, прямых бровей, которые сходятся в точке над переносицей, то ведь каждый знает, какой это дурной знак!

Но Тина так рассердилась, что им пришлось воздержаться. - Вы ревнуете, - сказала она своим братьям. - Ты завидуешь его внешности и деньгам. А своим сестрам она сказала: "Вы бы только хотели иметь его сами. Вы знаете, я уже люблю его гораздо больше, чем когда-либо любила Руперта". (Руперт был ее первым мужем.)

А через месяц после замужества Тина уехала со всеми своими родственниками в Москву, и в сопровождении детей и собак - кое-кто намекнул, что Тина род собак своих больше, чем детей, - поехала с Иваном Барановым на его родовое поместье под Орском.

Хотя Тина привыкла к холоду, климат Орска казался ей чуть ли не невыносимым. Дом ее мужа, занимавший крайне уединенное место на краю сумрачного леса, в нескольких милях от города, представлял собой большое серое каменное здание со множеством темных извилистых коридоров и похожих на темницы комнат. Мебели было скудно, а в комнатах, за исключением комнат, посвященных ей, мужу и детям, которые были покрыты малиновым наркотиком, не было ковров. Трудно было себе представить более бесплодный, негостеприимный на вид дом, и в тот момент, когда Тина вошла в него, ее настроение упало до нуля. Больше всего ее пугала атмосфера этого места. Не то чтобы он был просто унылым и унылым, но было в нем что-то такое, что напоминало ей запах звериных домиков в Зоологическом саду в Москве, и что-то, чего она не могла проанализировать, что-то, что, по ее заключению, должно быть свойственно дому. Дети очень расстроились. Вид темного вестибюля и широких, молчаливых лестниц, залитых мраком, приводил их в ужас.

- О, мать! - закричали они, схватив Тину Баранову и потащив ее обратно, - мы никогда не сможем здесь жить. Забери нас сразу . Посмотрите на эти вещи. Кто они?" И они указали на тени - тени причудливой формы - которые густыми скоплениями лежали на лестнице и вокруг них.

Тина не знала, что сказать. Ее собственные опасения и слишком очевидный страх перед собаками, которых ей приходилось буквально перегонять через порог и которые скулили и жались к ее ногам, подтверждая опасения детей, не позволяли ей сдерживать их. К тому же после отъезда из Москвы к ней часто возвращались предостережения друзей и родственников. Хотя Иван никогда не переставал быть добрым, его поведение вызывало у нее подозрения. Во время путешествия, которое, по его настоянию, должно было совершаться на дрожках, он каждый вечер останавливался, как только луна становилась невидимой, и регулярно исчезал между сумерками и восходом солнца. Он никогда не говорил ей, куда он пошел, и не пытался объяснить странность своего поведения, а когда она настаивала, просто говорил:

"Это привычка. Я всегда люблю бродить за границей по ночам, иначе было бы очень плохо для моего здоровья".

И это все, что Тина смогла от него вытянуть. Она заметила также то, что ее слепое увлечение помешало ей заметить прежде, что в его глазах было свирепое выражение, когда он пустился в эти ночные прогулки, и что по его возвращении угол Его губы и длинные ногти всегда были в крови. Кроме того, она заметила, что, хотя он заботился о своем аппетите и аппетите детей, сам он ел очень мало приготовленной пищи - никогда овощей или хлеба - и часто украдкой клал в рот сырой кусок мяса, когда думал, что никого нет. смотрящий.

Тина надеялась, что эти беспорядки прекратятся по прибытии их в замок, но, напротив, они несколько усилились, и она очень смутилась.

На вторую ночь после их приезда, когда она некоторое время лежала в постели и почти спала, Тина сквозь полуопущенные веки смотрела, как ее муж встает с постели, украдкой открывает окно и падает с подоконника. Несколько часов спустя она снова возбудилась. Она услышала волчье рычание - и тотчас же увидала в окне седую голову Ивана. Он бесшумно вошел в комнату, и, когда он на цыпочках прокрался по полу к умывальнику, Тина увидела брызги крови на его лице и пальто, которая свободно капала с кончиков его пальцев. Утром дети принесли ей известие, что одна из ее любимых собак умерла - ее съел какой-то дикий зверь, предположительно волк. Положение Тины теперь стало крайне болезненным. Она более чем подозрительно относилась к своему мужу, и у нее не было никого... спасая своих детей, которым она могла довериться. Дом, казалось, был под запретом; никто, даже почтальон или торговец, никогда не подходил к ней, и, кроме двух слуг, чьи молчаливые, скользящие движения и легкие блестящие глаза наполняли и ее, и ее детей бесконечным ужасом, она не видела ни души.

Четыре ночи подряд одна из четырех ее собак была убита, причем каждая точно таким же образом; и каждую из этих последовательных ночей Тина наблюдала, как Иван тайком выходил из дома и возвращался весь окровавленный и сопровождаемый далеким волчьим воем. И на следующий день после смерти каждой собаки Тина заметила, что серые блестящие глаза двух слуг все более серьезно устремлены на детей и на нее. Во время еды глаза не отрывались от нее; она чувствовала их пристальное внимание при каждом глотке; и когда она проходила мимо них в коридорах, она инстинктивно чувствовала, что их взгляды неуклонно преследуют ее, пока она не скрылась из виду. Иногда, слыша крадущееся дыхание снаружи своей комнаты, она быстро отворяла дверь, спрашивая, кто там; и она неизменно ловила того или иного слугу, который сконфуженно крался прочь, но все еще украдкой поглядывал на нее из-под его длинных заостренных бровей. Когда она говорила с ними т они отвечали ей резко, странно нестройно и обыкновенно только односложно; но она никогда не слышала, чтобы они разговаривали друг с другом, кроме как шепотом - всегда шепотом. Теперь дом был полон теней и шепота. Они преследовали ее даже во сне. Первые два-три дня ее муж был общителен; но мало-помалу он становился все более и более молчаливым, пока, наконец, вообще почти ничего не говорил. Он просто наблюдал за ней - наблюдал за ней, куда бы она ни пошла и что бы ни делала; и он смотрел на детей, особенно на детей, с тем же выражением, с тем же неопределенным, скрытным выражением, которое так хорошо гармонировало с тенями и шепотом. И именно это обращение - обращение, которое она теперь получила от своего мужа, - заставило Тину ценить компанию своих детей. Раньше они были весьма второстепенным соображением - Иван пришел первым; потом собаки; и, наконец, Хильда, Ольга и Питер. Но этот порядок в конце концов был изменен; и после смерти последнего из ее питомцев Хильда, Ольга и Петр остались первыми. Она проводила с ними практически каждую минуту дня; и, несмотря на протесты мужа, превратила свою гардеробную в спальню для них. В первый вечер их переезда в новое жилище Тина сидела и играла с ними до часу ночи. ее они заснули от полного истощения. Затем она села рядом с ними и с любопытством рассмотрела их. Хильда, старшая, лежала собранная и стройная, с бледными щеками и гладкими волосами, с прямыми конечностями, слегка наклоненной головой, с растрепанным постельным бельем на равномерно вздымающейся груди. Как хороша была Хильда, и как странно, что она, Тина, никогда раньше не замечала красоты ребенка! Ведь с ее белоснежной кожей, тонкими чертами и прекрасной формы руками и кистями она, несомненно, взяла бы когда-нибудь штурмом всю Москву; и каждый сказал бы: "Вы знаете, кто эта прекрасная девушка? Она дочь Тины - Тины Баранофф. [Она вздрогнула при имени Баранофф.] "Неудивительно, что она красивая!"

Тина повернулась от Хильды к Ольге. Какой контраст, но не неприятный - ведь и Ольга была хорошенькая, хотя и в другом стиле. Что за зрелище! -- вопреки всякому порядку и нарушая все границы, раскрасневшиеся, кувыркающиеся и скрюченные -- круглые руки вскинуты, розовое лицо откинуто назад, постельное белье сброшено, подушка раскинута, ночной колпак в одну сторону, волосы -- в другую -- все, что было беспорядочно и прекрасно ночью, все, что было непокорно и очаровательно днем. Тина - изящная, элегантная, надушенная, ухоженная Тина - склонилась над неопрятной маленькой Ольгой и поцеловала ее.

Затем она повернулась к Питеру и, не в силах сопротивляться искушение, пощекотало ему пальцы ног и разбудило его. Когда она, наконец, снова уложила его спать, было уже почти время обеда; и едва она надела платье, как один из слуг постучал в дверь и сказал, что еда готова. Дом был очень большим, и Тине пришлось пройти через два зала и длинный коридор, прежде чем добраться до комнаты, где был подан обед. Скорее к ее облегчению, чем наоборот, ее муж не появился, и в записке от него сообщалось, что он неожиданно был отозван по делам и сможет вернуться только поздно вечером следующего дня.

Тине не понравился ужин. У супа был довольно своеобразный вкус, но она знала, что комментировать его бесполезно. Слуги или не могли, или не хотели понимать, и Иван неизменно поддерживал их во всем, что они делали. Не в силах вынести, что мужчина постоянно смотрит на нее, она велела ему не ждать и поторопилась с едой, чтобы убрать его с дороги и оставить до конца вечера в покое. Тине понравился большой костер - это было единственное существо в этой части дома, в котором, казалось, была хоть какая-то жизнь, - и она решила посидеть у него и, может быть, полистать книгу. Тина редко читала - в Москве все вечера она проводила за картами. Однако она вспомнила, что некоторые Один раз неоднократно и настойчиво говорил ей, что ей следует прочитать "Воскресение" Толстого, и она действительно привезла его с собой. Теперь она проберется через него. Но то ли от жара огня, то ли от позднего часа, то ли от того и другого, чувства ее все более и более дремали, и, не начав читать, она заснула.

Наконец ее частично разбудил громкий шум. Сначала ее сонные чувства мало обращали внимания, и она задремала. Но ее снова разбудили. Шум, становившийся все громче и громче, наконец заставил ее стряхнуть с себя сон, и, вскочив, она отворила дверь и выглянула в переднюю. Несколько полос лунного света, пробившихся сквозь железную решетку высоко в стене, позволили ей увидеть высокую фигуру, тихо крадущуюся по коридору спиной к ней. Это было так необычно, что на мгновение ей показалось, что она все еще спит; но холодный ночной воздух, свободно дувший ей в лицо, быстро убедил ее в том, что то, что она видела, было мрачной реальностью. Существо было чудовищем, отвратительным гибридом человека и зверя, и пока она смотрела на него, слишком охваченная ужасом, чтобы пошевелиться, вторая и третья формы, в точности похожие на него, выползли из теней у стены и присоединились к нему. И Тина, поддавшись внезапному очарованию, последовала за ними. Таким образом они cro Миновали холл и поднялись по лестнице, Тина держалась далеко позади них. Она знала, куда они целились, и любые сомнения, которые у нее могли быть, рассеялись, когда они свернули в коридор, ведущий в ее спальню. Стонущий крик страха одного из детей сказал ей, что они тоже интуитивно знали о приближающейся опасности. Теперь Тина мучилась мыслями о том, что сделать для лучшего. В том, что намерения этих отвратительных существ - будь то призраки или существа из плоти и крови - были зловещими, в этом у нее не было ни малейшего сомнения; но как она могла помешать им добраться до ее детей? Самое большее, что она могла сделать, это крикнуть Хильде и сказать ей запереть две двери. Но удержит ли это их? Она открыла рот и выдавила: "Хильда!" Она попыталась еще раз, но горло совершенно пересохло, и она не могла произнести ни слова. Звука, однако, хотя и слабого, было достаточно, чтобы привлечь внимание самого заднего существа. Он повернулся, и лунный свет, проникший через полуоткрытую дверь ее спальни, осветил его блестящие глаза и белые зубы. Оно прыгнуло к ней. Одним конвульсивным прыжком Тина перешагнула порог комнаты сразу за ней, разбила дверь, чтобы - заперла - заперла - швырнула в нее стул; и стоял в агонии, для которой нет слов. Она видит Я хочу увидеть, в одно мгновение, себя в безопасности и ее детей - ни одна дверь не закрылась между ними и этими ужасными челюстями! Тогда она оцепенела от ужаса, и какой-то странный, гулкий звук, похожий на биение ее сердца, заполнил ее уши и заткнул все чувства.

"Это дьявол! дьявол!" - машинально повторила она. и тогда, заставляя себя выйти из трансового чувства, которое угнетало ее, она боролась с трусостью, которая мешала ей броситься - хотя бы для того, чтобы умереть в попытке спасти своих детей. До сих пор она не понимала, что можно заботиться о них более ровно - гораздо более ровно, - чем она заботилась о своих собаках. Она положила руку на замок и огляделась в поисках какого-нибудь оружия для защиты. Не было ничего, что она могла бы использовать - ни стойки к окну, ни стержня к кровати. А даже если бы и был, как бесполезен в ее хилой хватке! Она взглянула на свои крошечные белые пальчики с тщательно подстриженными и начищенными ногтями и улыбнулась - мрачной иронической улыбкой. Потом она приложила ухо к дверным панелям и прислушалась - а с другой стороны донеслись звуки тяжелого дыхания и украдкой движения рук. Вдруг раздался крик, такой ясный и вибрирующий, такой полный ужаса, что сердце ее остановилось, а кровь застыла. Это была Хильда! Хильда кричит: "Мама!" И снова: "Мама! Мать! Помощь! Он лп!" Затем последовала серия диких рычаний и рычаний, а затем еще и криков - объединенных криков всех троих детей. Затем вопли и рычание смешались в одно ужасное, отвратительное столпотворение, которое внезапно прекратилось и сменилось громким хрустом и треском костей. Наконец и это прекратилось, и Тина услышала шаги, быстро приближавшиеся к ее двери. На мгновение комната и все, что в ней, поплыло вокруг нее. Она почувствовала, что задыхается; шум в ушах опять появился, он стучал все громче и громче и совершенно парализовал ее. Однако стук в дверную панель внезапно восстановил ее способности, и ей впервые пришла в голову мысль сбежать через окно. Если ее муж мог использовать окно как средство выхода, почему она не могла? Нельзя было терять ни секунды - существа снаружи теперь изо всех сил старались проникнуть внутрь. Потребовалось мгновение, чтобы распахнуть окно, и почти прежде чем она осознала, что открыла его, она обнаружила, что стоит на земле. под. Ночь стала темнее; она не могла видеть путь; она знала, что теряет время, а между тем все зависело от ее поспешности; ее лихорадило от нетерпения, но она оцепенела от ужаса. Наконец она высвободилась из разбитой, неровной почвы, на которую упала, и с трудом двинулась вперед. рд. Она шла и шла, не зная, куда приведет ее следующий шаг, и боясь каждую минуту услышать шаги своих преследователей. Ночная тьма благоприятствовала ей, и, петляя между кустами и никогда не держась прежней тропы, хотя и сохраняя курс вперед, она успешно ускользала от своих врагов, чьи хриплые крики постепенно становились все слабее и слабее. По счастливой случайности она вышла на большую дорогу, которая в конце концов привела ее в Орск; и там она укрылась в гостинице. Утром, узнав от хозяина, что ее друг, полковник Мадженди, находится в городе, Тина разыскала его и в его сочувствующие уши излила рассказ о своих приключениях.


Случилось так, что священник по имени Раппопорт, друг полковника, вошел прежде, чем Тина закончила свой рассказ, и, узнав о случившемся, заявил, что Ивана Баранова и его слуг давно подозревают в том, что они оборотни. . Затем он умолял, прежде чем с ними что-нибудь сделают, ему позволили испытать свои силы экзорцизма. Полковник высмеял эту мысль, но в конце концов его уговорили отложить визит в замок до вечера и отправиться туда с эскортом, четверкой самых доверенных солдат, в сопровождении своего друга, преподобного отца Раппапорта. Соответственно, около девяти часов Группа отправилась в путь и, подойдя к дому, обнаружила его в полной темноте и, по-видимому, заброшенным.

Но они не заставили себя долго ждать, прежде чем серия диких рыков из соседних зарослей заставила их насторожиться, и почти сразу после этого три оборотня пересекли тропу и приготовились войти в дом. По слову полковника солдаты бросились вперед и после отчаянной схватки, в которой все они были более или менее сильно покалечены, сумели захватить свою добычу. В более цивилизованных частях страны вызвали бы полицию, но здесь, где старый добрый закон "право силы" все еще оставался в силе, человек в положении полковника мог делать все, что считал наиболее целесообразным, а полковник Мадженди решил, что правосудие больше не следует откладывать. Замок имел дурную репутацию на протяжении поколений. Предков Ивана Баранова с незапамятных времен подозревали в ликантропии, и этот последний поступок семьи был венцом их злодеяний.

- Вы можете сначала изгнать чертей, - мрачно заметил полковник священнику, вытирая кровь с рукавов. "После этого мы повесим и четвертуем зверей".

На это святой отец охотно согласился, ибо ему было все равно, что произойдет, лишь бы его экзорцизм был успешным.

обряды т Все, что совершалось в связи с этой церемонией (и которые, как я понимаю, чаще всего соблюдаются при изгнании всевозможных злых духов), заключались в следующем:

На земле белым мелом был нарисован круг радиусом семь футов. В центре круга были начертаны желтым мелом некие магические фигуры, представляющие Меркурий, а вокруг них белым мелом был нарисован треугольник внутри круга радиусом в три фута, причем центр круга был таким же, как у внешний круг. Затем внутри этого внутреннего круга были помещены три пленных оборотня. Здесь хорошо было бы пояснить, что в экзорцизме, как и в вызывании духов, большое внимание должно уделяться положению звезд, так как астрология оказывает наибольшее влияние на духовный мир. Нынешний случай, как указывал преподобный отец, особенно благоприятен для изгнания бесов, так как с 20 часов 32 минут до 9 часов 16 минут находился под властью великого ангела Меркурия - злейшего противника всякой нечисти.

Вокруг внешнего круга преподобный отец теперь клал через равные промежутки руки. -лампы, горящие оливковым маслом. Затем он воздвиг грубый деревянный жертвенник примерно в футе к юго-востоку от окружности внутреннего круга. Точно напротив этого алтаря и примерно в 1-1/2 фута от дальней стороны окружности внутреннего круга он приказал солдатам развести костер и поставить над ним треногу и котел, в последнем было две пинты керосина. чистая родниковая вода.

Затем он приготовил смесь, состоящую из следующих ингредиентов:

2 драхмы серы.

1/2 унции. из кастореума.

6 драхм опиума.

3 драхмы асафетиды.

1/2 унции. зверобоя.

3/4 унции. аммиака.

1/2 унции. камфоры.

Когда все это было тщательно перемешано, он положил его в воду в горшке, добавив к нему часть корня мандрагоры, живую змею, двух живых жаб в полотняных мешочках и гриб. Затем он связал красной лентой жезл, состоящий из трех веточек, взятых соответственно из ясеня, березы и белого тополя.

Затем он начал молиться, преклонив колени перед алтарем; и продолжал молиться до тех пор, пока неземные крики жаб не возвестили о том, что вода, в которую они были погружены, начинает кипеть. Медленно встав и перекрестившись, он подошел к огню и, окунув чашку в котел, торжественно подошел к оборотням и, сильно полоснув их палочкой по голове, плеснул им в лица бурлящей жидкостью, крича при этом: Итак: "Именем Пресвятой Богородицы я приказываю тебе уйти. Черные, злые черти из ада, прочь! Уходи! Еще раз говорю: прочь!" Он повторил это трижды под громогласные крики озлобленных оборотней, которые так отчаянно боролись, что успели разорвать свои оковы и, вскочив на ноги, попытались убежать в кусты. Солдаты тотчас бросились в погоню, и священник остался один. Он избавился от плоти и крови и полагал, что избавился от бесов. Но это еще предстояло доказать.

В последовавшей погоне один из оборотней был застрелен, и одновременно со смертью произошло превращение в полный облик огромного серого волка. Двое других какое-то время ускользали от преследователей, но в конце концов были обнаружены благодаря обнаружению в пещере полусъеденных останков старухи и двух детей. Верные своей волчьей природе, [3] они не дрались, когда их загоняли в угол, а пара метких пуль положила конец их существованию - сам Метаморфозы, происходящие в их случае, как и в случае их компаньона. Со смертью трех оборотней замок, естественно, мог выйти из-под запрета. бу т нет такой вещи. Он быстро приобрел репутацию места с привидениями.

И то, что его преследовали - преследовали не только оборотни, но и всевозможные ужасные призраки - я не сомневаюсь.

Недавно мне сказали, что Тина, чьей собственностью он стал, снесла его, и что другой дом, полный современной роскоши, но столь же населенный привидениями [4], теперь стоит на месте старого замка .

ГЛАВА VI

ВЕРВОЛЬФ НА БРИТАНСКИХ ОСТРОВАХ

Общеизвестно, что когда-то в Великой Б жили волки. ритании и шотландии. В то время как история рассказывает нам о короле, который пытался избавиться от них, предлагая столько за каждую волчью голову, которую ему приносили, мы читаем в романе, как Ллевеллин убил Гелерта, верную шлюху. и что, убив волка, спас жизнь своему младенцу; и традиция донесла до нас много других историй о них. Но новость о том, что оборотни тоже когда-то процветали в этих краях, для многих станет неожиданностью.

Тем не менее, Холливелл, цитируя бодлианский манускрипт, говорит: "Тер ben somme, который рождает детей и мужчин, и съедает полдень другой плоти с того времени, что они очарованы человеческой плотью, ибо скорее они будут делом; и они считаются оборотнями, потому что мужчины должны вести с ними войну.

И это не единственное упоминание о них в древних хрониках, поскольку Гервас Тилберийский в своей "Otia Imperiala" пишет:

"Vidimus enim частый посетитель в Англии per lunationes homines in lupos mutari, quod hominum genus gerulphos Galli nominant, Angli vero оборот-вульф dicunt". А Ричард Верстеган в своем "Восстановлении утраченного интеллекта" 1605 г. говорит: "Мы ре-волки суть некие колдуны, которые, помазав свои тела мазью, которую они делают по инстинкту дьявола, и надев некий заговоренный пояс, не только в глазах других кажутся волками, но и в собственном мышлении имеют как форма, так и природа волков, пока они носят упомянутый пояс; и они ведут себя как настоящие волки, беспокоясь, убивая и поедая большинство человеческих существ".

В моих исследованиях домов с привидениями и в моей исследовательской работе в области психики в целом я наткнулся на многое, что я считаю хорошим доказательством в поддержку показаний этих авторов. Например, в местах, которые когда-то были излюбленными местами обитания волков, я встречал людей, которые сообщали мне, что видели фантомы в форме наполовину человека и наполовину зверя, которые вполне могли быть привязанными к земле духами оборотней.

Мисс Сен-Дени рассказала мне, что однажды остановилась на ферме в Мерионетшире, где стала свидетельницей феномена такого рода. Ферма, хотя и в некотором отдалении от деревни, находилась недалеко от железнодорожного вокзала, очень маленькое сооружение, с одной платформой и простой будкой, служившей одновременно и залом ожидания, и кассой. Кроме того, это была одна из тех станций, где отдельные обязанности начальника станции, портье, кассир и контролер выполняются одним и тем же лицом, и где сигнал всегда кажется отключенным. Поскольку с помоста открывался единственный в округе вид, пригодный для рисования, мисс Сен-Дени часто прибегала к нему со своим альбомом для рисования. Однажды она задержалась дольше, чем обычно, и, поспешно поднявшись со своего складного стула, увидела, к своему удивлению, фигуру, которую она приняла за мужчину, сидевшего в грузовике в нескольких ярдах от нее и смотрящего на нее. . Я говорю к ее удивлению, потому что, за исключением редких случаев прибытия поезда, она никогда не видела на станции никого, кроме начальника станции, а вечером перрон неизменно был пуст. Одиночество этого места впервые насильно вернулось к ней домой. Крошечный домик начальника станции находился по крайней мере в нескольких сотнях ярдов от него, а за ним не было другого жилья ближе, чем ферма. Со всех сторон от нее тоже были черные, хмурые пропасти, полные швов, трещин и неровностей, смутно видневшиеся в угасающих лучах солнца. Кое-где виднелись огромные зияющие пасти мрачных сланцевых карьеров, давно заброшенных и наполовину заполненных вонючей водой. Вокруг них земля была завалена рыхлыми обломками камня. ck, который, очевидно, отделился от основной массы и разлетелся на куски при падении. Несколько деревьев, среди которых были черный орех, скользкий вяз и кое-где дубы, росли среди скал и своим карликовым ростом свидетельствовали о неблагодарной почве, в которой они пустили корни. Это была не очень волнующая сцена, но она произвела на мисс Сен-Дени особое очарование, очарование, которое она не могла объяснить и о котором теперь начала сожалеть. Темнота наступила очень быстро и особенно сгущалась, как ей казалось, вокруг того места, где она сидела, и она ничего не могла разобрать в безмолвной фигуре в грузовике, кроме того, что у нее были неприятно блестящие глаза и что-то в этом странное. Она кашлянула, чтобы посмотреть, подействует ли это, и, поскольку эффекта не было, снова закашлялась. Затем она заговорила и сказала: "Можете ли вы сказать мне время, пожалуйста?" Но ответа не последовало, и фигура все еще сидела и смотрела на нее. Потом она забеспокоилась и, собрав вещи, вышла с вокзала, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Она оглянулась через плечо; фигура следовала за ней. Ускорив шаг, она приняла бойкий вид, присвистнула и, снова обернувшись, увидела странную фигуру, все еще идущую за ней. дорога Вскоре он будет в крайней степени одиночества и, из-за скал по обе стороны от него, станет почти кромешной тьмой. В самом деле, это место явно влекло за собой убийство, и она могла визжать до хрипоты, не имея ни малейшего шанса быть услышанной. О том, чтобы продолжать с этой выдающейся фигурой, которая так безошибочно и настойчиво преследует ее, не могло быть и речи. Набравшись храбрости, она повернулась и, приподнявшись во весь рост, закричала: "Чего вам? Как ты смеешь?" Дальше она не пошла, потому что внезапная вспышка угасающего солнечного света, заигравшая над фигурой, показала ей, что в ней нет ничего человеческого, ничего из того, что она когда-либо считала возможным. Это было голое серое существо, мало похожее на человека телом, но с волчьей головой. Когда он прыгнул вперед, его светящиеся глаза свирепо сверкнули, она инстинктивно пошарила в кармане, выхватила карманный фонарик и нажала на кнопку. Эффект был волшебным; существо отпрянуло назад и, прикрыв лицо двумя похожими на лапы руками, чтобы защитить глаза, исчезло в небытие.

Впоследствии она навела справки, но не смогла узнать ничего, кроме того факта, что в одном из карьеров недалеко от места исчезновения призрака были обнаружены какие-то любопытные кости, частью человеческие, частью животные, и что это место всегда избегали. после заката. Мисс Сен-Дени подумала так же, как и я, что То, что она видела, вполне могло быть привязанным к земле духом оборотня.

Случай с еще одним привидением такого рода был связан со мной в прошлом году. Молодая супружеская пара по имени Андерсон, заработав благодаря смерти родственника солидное состояние, решила уйти из бизнеса и провести остаток жизни в праздности и праздности. Любя деревню, они купили землю в Камберленде, у подножия холмов, вдали от городов, и построили на ней большую двухэтажную виллу.

Вскоре, однако, у них начались проблемы со своими слугами, которые оставили их под предлогом того, что место было пустынным и что они не могут выносить шум, который они слышат по ночам. Андерсоны высмеивали своих слуг, но когда их дети замечали то же самое, они смотрели на дело более серьезно. - Какие звуки? - спросили они. "Дикие животные", - ответил Вилли, старший ребенок. - Ночью они с воем подбегают к окну, и мы слышим, как их ноги топают по коридору и останавливаются у нашей двери. Сильно озадаченные, мистер и миссис Андерсон решили сесть с детьми и послушать. Они так и сделали, и между двумя и тремя часами ночи их сильно напугал шум, похожий на рычание волк - г. Андерсон слышал волков в Канаде - прямо под окном. Распахнув окно, он выглянул; луна была полностью взошла, и каждая палка и камень были ясно различимы; но теперь не было ни звука, ни признаков какого-либо животного. Когда он закрыл окно, рычание тотчас возобновилось, но когда он снова взглянул, ничего не было видно. Через некоторое время рычание прекратилось, и они услышали, как входная дверь, которую они заперли, прежде чем подняться наверх, открылась, и по лестнице послышались шаги какого-то большого мягконогого животного. Мистер Андерсон подождал, пока ступеньки не окажутся прямо у входа в комнату, а затем распахнул дверь, но свет его ацетиленовой лампы осветил проход, залитый лунным светом, и больше ничего.

Теперь он и его жена были полностью озадачены. Утром они осмотрели территорию, но не смогли найти никаких следов, ничего, что указывало бы на характер их посетителя. Было уже близко Рождество, и, поскольку шумов не было слышно уже некоторое время, можно было надеяться, что беспорядки больше не повторятся. Андерсоны, как и все современные родители, сделали из своих детей кумиров. Они никогда не делали ничего плохого, для них не было ничего слишком хорошего, и все, что они хотели, у них было. На Рождество, может быть, их авторитет был особенно очевиден; во всяком случае, именно тогда особенно позаботились о том, чтобы меню было в строгом соответствии с их инструкциями. "Что вам на этот раз принесет Дед Мороз, мои дорогие?" - спросил мистер Андерсон за неделю или около того до наступления великого дня; и Вилли, лет шести, сразу вскрикнул: "Какой ты дурак, папа! О старом Клаусе все ерунда, нет такого человека!

"Ждать и смотреть!" Мистер Андерсон кротко ответил. "Помяни мои слова, он войдет в твою комнату в канун Рождества, нагруженный подарками".

"Не верю!" - возразил Вилли. - Ты рассказал нам эту глупую историю в прошлом году, а я никогда не видел никакого Клауса!

- Он пришел, когда ты спала, дорогая, - осмелилась заметить миссис Андерсон.

"Хорошо! На этот раз я буду бодрствовать!" - крикнул Вилли.

- И мы сначала возьмем подарки, а потом ущипнем старого Клауса, - присоединилась Вайолет Эвелин, вторая девочка.

- А я его буксиры булавками проткну! - повторил Гораций трех с половиной лет. "Мне наплевать на старого Санта-Клауса!" и он сморщил длинный нос, как научил его любящий отец.

Наконец настал канун Рождества - типичный старомодный рождественский праздник. с кучами снега на земле и инеем на оконных стеклах и деревьях. Дом Андерсонов был теплым и уютным - в кои-то веки окна были закрыты, - а в решетке весело горел огромный огонь. В то время как дети проводили большую часть дня, разглядывая вкусности в кладовой и размышляя, сколько они могут съесть каждой и какая из них будет вкуснее, мистер Андерсон в полном костюме репетировал роль Санта-Клауса. У него был огромный мешок, полный подарков - всего, что требовали дети, - и он собирался войти в их комнату с ним на плече около двенадцати часов.

Наступило время чаепития, и в промежутке между едой и ужином все руки, даже руки Горация, были заняты, украшая холл и лестницы остролистом и омелой. После ужина были спеты "Добрый король Вацлав", "Ноэль" и еще один или два гимна, после чего дети решили лечь спать.

Было десять часов; а ровно через два часа их отец, искусно одетый, как Санта-Клаус, и, по ортодоксальному обычаю, пошатываясь под грузом подарков, тихонько брел по коридору, ведущему в их комнату. Снег перестал падать, выглянула луна, и проход был залит мягким фосфоресцирующим светом. at бросал в сильное облегчение каждый мельчайший объект. Мистер Андерсон прошел уже половину пути, как вдруг до его ушей донесся слабый звук визга! Все тело его затрепетало, а мысли вернулись к сценам своей юности - к прериям далекого Запада, где он снова и снова слышал эти звуки, и его верный винчестерский репетир сослужил ему хорошую службу. Снова визг - на этот раз ближе. Да! это был несомненно волк; и все же в этом визге была интонация, не совсем волчья, чего мистер Андерсон никогда раньше не слышал и, следовательно, не мог определить. Опять зазвенело - на этот раз гораздо ближе - гораздо сильнее действовало на нервы, и холодный пот страха пролился по всему телу. Снова - близко под стеной дома - стон, рычание, протяжный крик, который закончился таким пронзительным воем, что у мистера Андерсона задрожали колени. Одна из детей, Вайолет Эвелин, как он подумал, зашевелилась в своей постели и пробормотала: "Санта-Клаус! Санта Клаус!" и мистер Андерсон с отчаянным усилием проковылял под своей ношей и открыл дверь. Часы в холле внизу начали бить двенадцать. Дед Мороз, изо всех сил стараясь казаться веселым и приветливым, вошел в комнату, а вместе с ним вошла огромная серая фигура в тени. Тапок, брошенный Вилли, просвистел в воздухе. И, едва не задев Деда Мороза, с грохотом упал на землю. Затем наступила гробовая тишина, и Вайолет и Гораций, подняв головы, увидели две странные фигуры, стоящие в центре комнаты и уставившиеся друг на друга, ту самую фигуру, которую они сразу опознали по костюму. Он был Санта-Клаусом, но не приветливым розовощеким Санта-Клаусом, которого изображал их отец. Наоборот, это был Санта-Клаус с очень бледным лицом и испуганными глазами - Санта-Клаус, которого трясло так, словно снег и лед вызвали у него лихорадку. Но другая фигура - что это было? Что-то очень высокое, намного выше их отца, обнаженное и серое, что-то вроде человека с волчьей головой - волка с белыми острыми зубами и ужасными светлыми глазами. Тогда они поняли, почему Санта-Клаус дрожал; а Вилли стоял у его кровати, бледный и молчаливый. Невозможно сказать, как долго продолжалось бы такое положение вещей и что в конце концов случилось бы, если бы миссис Андерсон, желая узнать, как поживает Санта-Клаус, и скорее недоумевая, почему он так долго отсутствовал, не решила посетить детскую комнату. Как только свет от ее свечи появился на пороге комнаты, существо с волчьей головой исчезло.

- Что вы все делали? она начала. Затем Дед Мороз и дети заговорили все разом - пока не Мешок с подарками, оставленный без внимания, шлепнулся на пол. Вскоре были зажжены все доступные свечи, и мать, отец, Уилли, Вайолет и Гораций провели остаток ночи в тесной компании. На следующий день было предложено и единодушно принято предложение выставить дом на продажу. Это было сделано при первой возможности, и, к счастью для Андерсонов, вскоре нашлись подходящие арендаторы. Однако перед отъездом мистер Андерсон провел еще один, более тщательный осмотр территории и обнаружил в пещере в холмах сразу за домом несколько костей. Среди них был череп волка, а рядом лежал человеческий скелет, только черепа не было. Мистер Андерсон сжег кости, надеясь, что тем самым избавит дом от непрошеного гостя; и, поскольку его жильцы до сих пор не жаловались, он считает, что призраки действительно прекратились.

Одна дама, с которой я познакомился в Тавистоке несколько лет назад, рассказала мне, что видела призрак, который, по ее мнению, был призраком оборотня, в Долине Дунов, Эксмур. Она шла домой одна, как-то поздно вечером, когда увидела на дорожке прямо перед собой высокую серую фигуру человека с волчьей головой. Продвигаясь незаметно вперед, thi Его существо готовилось прыгнуть на большого кролика, который присел на землю, очевидно, слишком испуганный, чтобы двигаться, когда внезапное появление оленя, вырвавшегося из кустов в диком состоянии панического бегства, заставило его исчезнуть. До этого случая моя информантка никогда не видела привидений и даже не верила в них; но теперь, уверяет она меня, она вполне убеждена в их существовании и придерживается мнения, что недочеловеческое явление, свидетелем которого она была, было духом одного из тех оборотней, о которых упоминают Гервас Тилбери и Ричард Верстеган, - оборотней, которые были еще прикованы к земле из-за их неисправимой свирепости.

Это мнение я могу с готовностью поддержать, добавив только, что, учитывая количество оборотней, должно быть, когда-то обитавших в Англии, меня несколько удивляет, что фантомы встречаются не так часто.

Вот еще один отчет об этом типе призраков, рассказанный мне несколько лет назад мистером Уорреном, который в то время, когда он увидел это явление, жил на Гебридских островах, а эта часть Британских островов, вероятно, богаче, чем какая-либо другая, призраками призраков. все виды.

"В то время мне было около пятнадцати лет, - сказал мистер Уоррен, - и я уже несколько лет жил с дедушкой, который был старейшиной в Кирке Шотландии. Он очень интересовался геологией и буквально заполнил дом окаменелостями из ям и пещер вокруг того места, где мы жили. Однажды утром он пришел домой в сильном возбуждении и заставил меня пойти с ним посмотреть на древние останки, которые он нашел на дне высохшего пруда. 'Смотреть!' - закричал он, нагибаясь и указывая на них, - вот скелет человека с волчьей головой. Что вы об этом думаете? Я сказал ему, что не знаю, но предположил, что это какое-то чудовище. - Это оборотень! - возразил он. - Вот что это такое. Оборотень! Когда-то этот остров был наводнен сатирами и оборотнями! Помоги мне отнести его в дом. Я сделал, как он велел, и мы поставили его на стол в задней части кухни. В тот вечер я остался один в доме, дед и другие домочадцы ушли на кирку. Некоторое время я развлекался чтением, а потом, вообразив, что слышу шум в задней комнате, пошел на кухню. Вокруг никого не было, и, убедившись, что меня побеспокоила только крыса, я сел на стол рядом с предполагаемыми останками оборотня и стал ждать, не возобновятся ли шумы. Таким образом, я ждал вяло, согнув спину, положив локти на колени и глядя в каминную полку. и ни о чем особо не думая, как раздался громкий стук костяшек по оконному стеклу. Я тут же повернулся в сторону шума и, к своей тревоге, увидел темное лицо, смотрящее на меня. Сначала смутный и неясный, он становился все более и более полным, пока не превратился в очень четко очерченную голову волка, оканчивающуюся шеей человека. Хотя я был сильно потрясен, моим первым действием было оглядеться во всех направлениях в поисках возможного отражения, но тщетно. Ни снаружи, ни внутри не было света, кроме света заходящего солнца, - ничего, что хоть как-то могло бы создать иллюзию. Я посмотрел на лицо и внимательно отметил каждую черту. Это была безошибочно волчья морда со слегка раздутой пастью; губы скривились в диком рычании; зубы острые и белые; глаза светло-зеленые; уши заострились. Выражение лица было дьявольски злобным, и когда оно смотрело прямо на меня, мой ужас был так же силен, как и удивление. Оно как будто заметило это, потому что в его глазах закралось выражение дикого ликования, и оно подняло одну руку - тонкую, как у женщины, но с непомерно длинными и изогнутыми ногтями, - угрожающе, как будто собираясь бросить в оконном стекле. Вспомнив, что говорил мне дед о нечистой силе, я перекрестился; но так как это не имело никакого эффекта, и я действительно боялся, что эта штука доберется до меня, я выбежал из кухни, закрыл и запер дверь, оставаясь в холле, пока не вернется семья. Мой дедушка очень расстроился, когда я рассказал ему о том, что произошло, и приписал мою неспособность заставить дух покинуть мое отсутствие веры. Будь он там, уверял он меня, он бы скоро избавился от него; но тем не менее он заставил меня помочь ему вынести кости из кухни, и мы перезахоронили их на том самом месте, где мы их нашли и где, насколько мне известно, они до сих пор лежат".


Крестьянский класс во всех частях Британских островов настолько чувствителен к насмешкам и так подозрительно относится к тому, что его "обманут", что очень трудно получить от него какие-либо сведения о сверхфизическом. Поначалу они неизменно отрицают свою веру в духов, и только благодаря крайнему убеждению, не сопровождаемому каким-либо видом покровительства, которое терпеть не может кельтский крестьянин, можно, наконец, развязать им язык относительно сверхъестественных происшествий, привидений и слухи о привидениях в их районе. Добывая информацию такого рода, я думаю, благодаря своей тактичности, часто преуспевал там, где другие терпели неудачу.

В деревне у подножия Бен-МакДуи пастух по имени Колин Грэм сообщил мне, что он помнит, как слышал своего деда, который умер в возрасте девяноста лет, говорят о старике по имени Тэм Макферсон, которого он - дед - знал близко как мальчик. Этот старик, как сказал дедушка Колина, прекрасно помнил человека в деревне по имени Сондерсон, которого подозревали в том, что он оборотень. Он обычно описывал Сондерсона как "мона со злыми, подозрительными глазами и бровями, которые сходились на кончике носа"; и продолжил, что Сондерсон жил в пещере в горах, где до него жили его предки, которых также подозревали в том, что они были оборотнями, и что, когда после его - Сондерсона - смерти эту пещеру посетили некоторые жители деревни, множество странных костей - одни человеческие, другие волчьи - были обнаружены валяющимися по углам, частично засыпанными камнями и рыхлой землей.

Я слышал подобные истории в Уэльсе, и меня проводили в одно или два места, одно возле Иремадака, а другое на холмах Эпинт, где, по местной традиции, когда-то процветали оборотни.

Согласно легенде, Святой Патрик превратил Веретикуса, валлийского короля, в волка, а дочь валлийского принца-оборотня, как говорят, уничтожила врагов своего отца во время своих ночных метаморфоз. В Ирландии тоже ходит множество легенд об оборотнях; и это сказано по крайней мере о некоторых полдюжины старых семей, которые в какой-то период - в результате проклятия - каждый член рода был обречен быть волком на семь лет.

ГЛАВА VII

ВЕРВОЛЬФ ВО ФРАНЦИИ

Ни в одной стране оборотень не процветал так, как во Франции, где он известен как loup garou ; где она существовала во всех частях, во все века и где ее еще можно найти даже в более отдаленных районах. Таким образом, можно было бы заполнить дюжину томов историями о французских оборотнях, многие из которых вполне достоверны. Насколько далеко еще в шестом веке мы слышим о том, что они наводнили леса и долины Бретани и Бургундии, Ланды и горные районы Кот-д'Ор и Севенны.

Время от времени оборотень врывался в монастырь и питался беззащитными монахинями; время от времени она выбирала для своей трапезы какого-нибудь славного толстого аббата, ничего не подозревающего, ковыляющего домой в свой монастырь.

Не все эти оборотни были злонамеренно настроенными людьми; многие, напротив, были чрезвычайно добродетельны и обязаны своим превращением мести ведьмы или волшебника. В этом случае их благочестие иногда преобладало до такой степени, что даже превращение в волчью форму не могло сделать его неэффективным; и есть случаи, когда вервольфы этого типа не только воздерживались от лишения человеческой жизни, но и действительно делали все возможное, чтобы защитить ее. Из таких случаев, хорошо аутентифицированы, вероятно, ни один из них не был бы более замечательным, чем те, о которых я собираюсь рассказать.

Дело аббата Жильбера из монастыря Арк на берегу Луары

Гилберт был на деревенской ярмарке, где сочетание хорошего урожая и жаркого солнца оказалось таким утомительным, что по пути домой через густой и одинокий лес он заснул и был сброшен с лошади. Падая, он так ушибся и поранился, что кровь из его ран привлекла к этому месту несколько больших диких кошек. Попав в невыгодное положение и не имея никакого оружия для защиты, Гилберт вскоре пал бы жертвой свирепости этих диких существ, если бы не своевременное прибытие оборотня. Завязалась отчаянная битва, в которой оборотень в конце концов одержал победу, хотя и не без серьезных ранений.

Несмотря на протесты Гилберта, поскольку он не хотел, чтобы его видели в такой странной компании, оборотень сопровождал его обратно в монастырь, где, услышав рассказ аббата, его с энтузиазмом встретили и вылечили его раны. На рассвете ему вернули его естественную форму, и монахи, все до единого, с изумлением обнаружили, что в присутствии сурового и устрашающего церковного сановника, который тотчас же начал отчитывать аббата за его неблаговидное поведение накануне, приказав ему подвергнуться такой епитимье, как в конце концов лишив его половины его роста и всего его самомнения. , привели к его отставке.

Дело Ролана Бертена

Андре Бонивон, герой другого инцидента, был выдающимся воином. Он командовал шхуной под названием "Бонавентура", которая во время правления Людовика XIV занималась преследованием поселений гугенотов на берегу Лионского залива. Во время одной из своих мародерских экспедиций Бонивон проплыл вверх по устью Роны несколько дальше, чем намеревался, и, не имея на борту лоцмана, в темноте выбежал на берег. Началась гроза; последовала всеобщая паника; и Бонивон вскоре оказался в водовороте. Хотя он был хорошим пловцом, он наверняка утонул бы, если бы кто-нибудь не пришел ему на помощь и, освободив его от тяжелой одежды, которая тяготила его, не вытащил его на сушу. В тот момент, когда Бонивон ступил на твердую землю , как моряк, он протянул руку, чтобы схватить руку своего спасителя, когда, к своему смятению и ужасу, вместо руки он схватил огромную мохнатую лапу.

Убеждать d что он был в присутствии Дьявола, который, несомненно, высоко одобрял тысячу и одно злодеяние, которое он совершил над беспомощными гугенотами, он бросился на колени и умолял Небеса о прощении.

Его спаситель подождал некоторое время в мрачном молчании, а затем, осторожно подняв его на ноги, повел на значительное расстояние вглубь страны, пока они не достигли дома на окраине маленького городка.

Здесь кондуктор Бонивона остановился и, открыв дверь, жестом приказал капитану войти. Внутри было темно и тихо, а воздух был пропитан тошнотворным, резким запахом, который наполнял Бонивона самыми серьезными опасениями. Волоча его за собой, проводник Бонивона отвел его в комнату и, оставив там на несколько секунд, появился снова с фонарем в руках. Теперь Бонивон впервые увидел лицо своего проводника - это было лицо оборотня. С воплем ужаса Бонивон повернулся, чтобы бежать, но, зацепившись ногой за циновку, растянулся на полу.

Здесь он продолжал рыдать и трястись от страха, пока оборотень снова не схватил его и не поставил на ноги.

К удивлению Бонивона, на столе стоял поднос, полный съестных припасов, и оборотень, жестом приглашая его сесть, жестом пригласил его поесть.


Будучи ненасытно голодным, Бонивон "попался" и, несмотря на свои опасения - поскольку он по природе жив и по призванию вынужден остерегаться предательства своих собратьев, - он более чем наполовину заподозрил какой-то коварный замысел. лежащий в основе этого акта доброты - уничтожил каждую частицу пищи. На этом трапеза закончилась, благодетель Бонивона удалился, заперев за собой дверь.

Как только затихли его шаги в каменном зале, Бонивон бросился к окну, надеясь таким образом спастись. Но железные прутья были слишком прочно закреплены - сколько он ни тянул, ни дергал, ни выворачивал, они оставались такими же недвижимыми, как и прежде. Затем его сердце начало трепетать, волосы встали дыбом, а колени подкосились; его мысли были полны предположений о том, как его убьют и каково это быть съеденным заживо. Его совесть тоже восстала против него и прибавила к нему свои собственные припадки смятения, припадки, которые еще более усилились при обнаружении мертвого тела женщины, обнаженной и ужасно изуродованной, лежащей скрюченной и частично скрытой занавеской. . Такое открытие не могло не наполнить его сердце невыразимым ужасом; ибо он пришел к выводу, что он сам, если не спасен чудом - благосклонность, на которую он вряд ли мог надеяться, учитывая его прежнее поведение, - до утра его постигнет та же участь. Не зная, что еще делать, он сел на угол стола, подперев подбородок ладонями, и предавался самым ужасным ожиданиям.

Вскоре после рассвета он услышал звук приближающихся к комнате шагов; дверь медленно стала открываться: чуть шире и чуть шире, а потом, когда сердце Бонивона готово было разорваться, она вдруг распахнулась настежь, и холодный, серый рассвет, падающий на порог, показал не оборотня, а - человеческое существо: человек в безошибочно узнаваемом одеянии гугенотского министра!

Реакция была так велика, что Бонивон скатился со стола и забился в приступах неудержимого смеха.

Наконец, когда он протрезвел, гугенот, положив руку ему на плечо, сказал: "Теперь ты знаешь, где ты? Вы узнаете эту комнату? Нет! Хорошо, я объясню. Вы находитесь в доме Ролана Бертена, а вон там лежит тело моей жены, которую ваша команда варварски убила вчера, когда они разграбили эту деревню. Они взяли меня с собой, и вы намеревались подвергнуть меня пыткам, а затем утопить, как только вы выйдете в море. Теперь ты меня знаешь?"

Бонивон кивнул. не мог бы говорить, чтобы спасти свою жизнь.

"Бьен!" - продолжал министр. - Я оборотень - несколько лет назад меня околдовала женщина Гренье, матушка Гренье, живущая в лесу за нашей деревней. Как только стемнело, я преобразился; потом корабль причалил к берегу, и все бросились за борт. Я видел, как ты тонешь. Я спас тебя".

Капитан снова сделал бесплодную попытку заговорить, и гугенот продолжал:

"Почему я спас тебя? Ты, который убил мою жену и разрушил мой дом! Почему? Я не знаю! Если бы я предпочел для тебя менее приятную смерть, чем утопление, я мог бы вытащить тебя на берег и убить. Но я этого не сделал, потому что не в моей природе ничего разрушать. Я ни разу в жизни не убил ни животного, ни, насколько мне известно, ни одного насекомого; Я люблю всю жизнь - жизнь животных и растительную жизнь - все, что дышит и растет. И все же я гугенот! Я представитель расы, которую вы ненавидите и презираете и которой платите за истребление. Убийца, я пощадил тебя. Не будь невеликодушным. Пощадите других".

Капитан был тронут. Все еще безмолвный, он схватил министра за руки и заломил их. И с этого часа и до дня его смерти - а это было лишь спустя много лет - у гугенотов не было более верного друга, чем Андре Бонивон.

оборотни и ведьмы

Другой инст образы оборотней доброй природы можно найти в "Бисклавере" в поэме Марии де Франс, написанной в 1200 г. н.э.; и в герое "Вильгельма и оборотня" (перевод с французского около 1350 г.).

Наложить порочное свойство оборотничества на тех, на кого они - или кто-то другой - затаили злобу, было в Средние века методом мести, к которому часто прибегали ведьмы; и бесчисленные рыцари и дамы были таким образом жертвами. Подобные обычаи не ограничивались древними временами; Сообщается, что еще в восемнадцатом веке случай такого рода колдовства произошел в окрестностях Блуа.

В деревне примерно в трех милях от Блуа, на опушке леса, жил трактирщик по имени Антонио Челлини, который, как следует из имени, был итальянцем по происхождению. У Антонио был только один ребенок, Беатриче, очень хорошенькая девочка, которой во время этой истории было около девятнадцати лет. Как и следовало ожидать, у Беатрис было много поклонников; но никто не был так страстно привязан к ней, как Герберт Пойе, красивый юноша, и некто Анри Сангфё, чрезвычайно некрасивый юноша. Беатриса - и вряд ли ее можно за это упрекнуть - предпочитала Герберта и искренне с одобрения отца согласилась выйти за него замуж. Сангфеу не был неестественно расстроен; но, по всей вероятности, он в конце концов смирился бы с неизбежным, если бы не деревенский шутник, который в праздную минуту написал стихотворение и озаглавил его

" Санфеу Безобразный; или Любовь безответная. "

Стихотворение, иллюстрированное несколькими остроумными карикатурами на несчастного Анри и содержавшее много едких острот, было воспринято в деревне как лесной пожар; и Анри, как следствие, пришлось очень плохо. В конце концов его показали Беатрис, и именно тогда была достигнута кульминация. Хотя Анри присутствовал в этот момент, она, не в силах сдержаться, заливалась смехом над рисунками, повторяя снова и снова: "Как на него похоже, как очень похоже! Его нос к тонкости! Конечно, правильно называть его Сансфеу, потому что никто не может назвать его Санснезом!"

Ее веселье было заразительным; все присоединились; только Анри улизнул, багровый от ярости и унижения. Теперь он ненавидел Беатриче так же сильно, как любил ее раньше; и он жаждал только мести.

Невдалеке от деревни, в самом сердце леса, жила старуха, известная как матушка Максим, про которую говорили, что она ведьма, и поэтому ее все сторонились. Все виды неприятностей О ней рассказывали много историй, и она была ответственна за несколько вспышек эпидемий, до сих пор неизвестных в округе, множество несчастных случаев и более одной смерти.

Место, где она жила, тщательно избегали. Те, кто отваживался уйти далеко в лес после наступления темноты, либо вообще не возвращались, либо возвращались в полусумасшедшем от ужаса, а потом рассказывали своим испуганным друзьям бессвязные рассказы о странных огнях и ужасных формах, с которыми они столкнулись, передвигаясь среди деревьев. До сих пор Анри боялся этих рассказов не меньше, чем остальные жители деревни; но его жажда мести была так сильна, что в конце концов он решил навестить матушку Максим и просить ее помощи. Выбрав утро, когда светило яркое солнце, он набрался храбрости и после многих страшных страхов наконец сумел добраться до ее жилища или, я бы сказал, ее лачуги, ибо, говоря более подходящим словом, чем последнее, такая странная внешний вид неопрятного жилья не поддается описанию. К его изумлению, матушка Максим оказалась вовсе не такой невзрачной, как он себе представлял. Напротив, она была более чем сносно хороша собой, с черными волосами, румяными щеками и чрезвычайно белыми зубами. Что ему не совсем нравилось, так это ее глаза, которые, хотя крупная и хорошо сложенная, в них время от времени блестели, а ее руки, хотя и удивительно белые и тонкие, с очень длинными и изогнутыми ногтями, наводили на его ум всевозможные неприятные мысли. На ней было красивое коричневое шерстяное платье, коричневая меховая шапка, коричневые чулки и коричневые туфли с очень яркими серебряными пряжками. В целом она была определенно шикарной; и хотя это немного неуместно в ее окружении, такое несоответствие только делало ее более привлекательной; а что касается Анри, то это лишь добавляло ей очарования.

Во всяком случае, ему не требовалось второго приглашения, чтобы сесть рядом с ней в углу у камина, и его сердце забилось так, как никогда раньше, когда она уговорила его обнять ее за талию и поцеловать. Это был первый раз, когда женщина позволила ему поцеловать ее без яростных протестов и признаний отвращения.

-- Вы, правда, не очень красивы, -- заметила матушка Максим, -- но вы толсты, -- а мне нравятся толстые молодые люди, -- и она игриво щипала его за щеки и гладила по рукам. - Вы уверены, что никто не знает, что вы пришли ко мне? она спросила.

"Определенный!" Анри ответил; "Я не доверял ни одной душе; Я даже не намекнул, что собирался увидеться с вами.

"Это хорошо!" - сказал матушка Максим. "Скажи нет один, иначе я не смогу вам помочь. Кроме того, ни в коем случае не позволяйте девушке Беатрис думать, что вы питаете ее враждебность. Будьте вежливы и дружелюбны с ней всякий раз, когда вы встречаетесь; тогда подарите ей на свадьбу этот пояс и коробку конфет. Сказав это, она вручила ему красивый пояс, сделанный из шкуры какого-то дикого животного и застегнутый золотой пряжкой, и коробку восхитительных розовых и белых сахарных слив. -- Не отдавайте ей этих вещей до кануна свадьбы, -- прибавила она, -- а как только вы их отдали, приезжайте ко мне -- соблюдая всегда величайшую тайну. Затем она поцеловала его, и он ушел, переполненный страстью к ней и лихорадочно желая, чтобы наступил час, когда он снова сможет быть с ней.

Весь день и всю ночь он думал о ней, о ее веселой и искрящейся красоте, о ее поцелуях и ласках, о восхитительной прохладе ее тонких и гибких рук. Его безумное увлечение ею заставило его не обращать внимания на насмешки и насмешки жителей деревни, которые редко видели его без непристойного намека на стихотворение.

"Вот идет Сансфеу! он же мсье Гросне! они кричали. - Почему бы вам не отрезать себе нос в подарок мадемуазель? Тогда ей не нужно будет покупать кухонную кочергу. Ха! ха! ха!" Но их грубый ум потерпел неудачу. Курица я почти не слышал - все его мысли, его горячая любовь, его неугасимая страсть были сосредоточены на матушке Максим: духом он был с ней, наедине с ней, в самых сокровенных уголках мрачного, безмолвного леса.

Наступил канун свадьбы; он вручил Беатрисе подарки, и прежде чем она успела его поблагодарить, ибо великолепие пояса лишило ее дара речи, он вылетел из дома и спешил так быстро, как только могли ноги, на свидание. Ночные тени уже лежали на лесу, когда он вошел в него; и тишина и уединение этого места, смутные образы деревьев и их унылые вздохи, которые, казалось, предвещали бурю, - все вместе тревожило его воображение и вызывало в его воображении странные призраки. Пронзительное уханье совы, когда она шуршала над головой, вызвало у него небывалый шок, а сильный прилив крови к голове заставил его пошатнуться и схватиться за ближайший предмет для опоры. Едва он оправился от этой тревоги, как глаза его чуть не выскочили из орбит от испуга, когда он увидел странную фигуру, бесшумно скользящую с дерева на дерево; и вскоре после этого он снова был напуган - на этот раз бледным лицом, то ли человеком, то ли животным, - он не мог сказать, - которое смотрело на него сверху вниз с корявого и фантастического IC ветви гигантского дуба. Теперь он был так напуган, что побежал, и странные, неопределенно странные шаги побежали за ним и упорно следовали за ним, пока он не достиг лачуги, когда он услышал, как они повернулись и легко отскочили прочь.

В этом случае второй визит Анри к матушке Максим был более пленительным, чем когда-либо. Она была чудесно одета во все белое. На шее и на талии у нее были сверкающие драгоценности, на туфлях - пряжки из полированного золота; зубы ее сверкали, как полированная слоновая кость, а ногти - как агаты. Анри был в восторге. Он упал перед ней на колени, он схватил ее руки и покрыл их поцелуями.

-- Как хорошо ты выглядишь сегодня, мой милый, -- сказала она. "И как жирно! Мое сердце радо видеть вас. Входите, сядьте поближе ко мне и расскажите, как вы поживаете.

Она ввела его внутрь и, заперев дверь, провела к каминному углу. И вот он лежит у нее на руках. Она ласкала его; она прижалась губами к его губам и радостно ощупала его щеки и руки. И через некоторое время, когда, опьяненный радостью всего этого, он лежал неподвижно и тихо, желая только остаться таким навеки, она нагнулась и, вытащив из-под скамьи узелок веревки, начала, смеясь, связывать его руки и ноги. Ан д при каждом повороте и повороте веревки она смеялась все громче. И когда она закончила связывать ему руки и ноги, она уложила его на спину и так крепко привязала к сиденью, что, обладай он силой шести человек, он не смог бы освободиться.

Затем она села рядом с ним и, отодвинув одежду, закрывавшую его грудь и шею, сказала:

"К этому времени Беатриче - хорошенькая Беатриче, тщеславная и чувственная Беатриче, Беатриче, которую вы когда-то так любили и которой восхищались, - наденет пояс и съест сладости. Теперь она оборотень. Каждую ночь в двенадцать часов она будет выползать из постели и скользить по дому и деревне в поисках человеческой добычи, какой-нибудь хорошенькой малышки, или слабой, беззащитной женщины, но всегда какой-нибудь толстой, нежной и сочной, какой-нибудь вроде ты." И низко склонившись над ним, она оскалила зубы и глубоко вонзила свои жестокие ногти в его плоть. Внезапно вспыхнуло пламя от костра. Он так странно мерцал на фигуре матушки Максим, так странно, что Анри был потрясен. Он с ужасным трепетом понял, что лицо, в которое он вглядывался, больше не было человеческим; это было - но он больше не мог думать - он мог только смотреть.

ГЛАВА VIII

ВЕРВОЛКИ, ВАМПИРЫ И ГУЛИ

НА ПРОТЯЖЕНИИ Средних веков и даже в XVII веке судебные процессы над ликантропами ру были обычным явлением во Франции. Среди самых известных были дела семьи Грандильон в Юре в 1598 году; у портного из Шалона; Руле в Анже; Жиля Гарнье в Доле в 1573 году; и Жана Гарнье в Бордо в 1603 году. Последний случай был, возможно, самый замечательный из всех. Гарнье, которому было всего четырнадцать лет, занимался уходом за скотом. Это был красивый парень с темными блестящими глазами и очень белыми зубами. Как только наступало время превращения, он уходил в какое-нибудь уединенное место, а потом, в облике волка, возвращался и бежал на землю одиноких женщин и детей. Одним из его любимых укрытий была чаща рядом с водоемом. Здесь он имел обыкновение лежать и смотреть часами. Однажды он застал двух купающихся девушек. Одна убежала и голой убежала домой, а другую он бросил на землю и, встряхнув ее, заставил покориться, съел часть ее в один день, а остальную часть в другой. Он признался, что съел более пятидесяти детей. Он не всегда ограничивался нападением на одиноких и беззащитных; на несколько Временами, когда его мучил голод, он нападал на целую толпу, а однажды был жестоко растерзан сворой молодых девушек, которые успешно отогнали его остроконечными кольями. Далеко не желая скрывать свою вину, Жан Гарнье очень хотел рассказать обо всем и перед судом, кишащим толпами нетерпеливых, внимательных людей, как можно красочнее поведал о своих кровавых переживаниях. По его словам, одна пожилая женщина, которую он нашел одну в коттедже, проявила необычайную ловкость, пытаясь сбежать. Она бегала вокруг столов, карабкалась на стулья, забиралась под кровать и, наконец, спряталась в шкафу и так крепко держала дверь, что ему пришлось напрячь все силы, чтобы открыть ее. -- А потом, -- прибавил он, -- несмотря на все мои хлопоты, она оказалась крепкой, как кожа... -- И он сделал гримасу, вызвавшую много смеха.

Он горько жаловался на одного ребенка. "Он издавал такой ужасный звук, - сказал он, - когда я вытащил его из кроватки, и когда я приготовился к первому укусу, он завизжал так громко, что почти оглушил меня".

Имя Гренье, как и имя Гарнье, было тесно связано с ликантропией, и в Блуа, где было больше случаев ликантропии, чем в любой другой части Франции, каждый, кого звали Гренье или Гарнье, считался оборотнем.

Среди Vaudois lycant хропия также была широко распространена, и многие из этих оборотней предстали перед судом и были казнены.

Дело сержанта Бертрана

Дело сержанта Бертрана, являющееся последним подтвержденным случаем такого рода, произошло в 1847 году, когда 10 июля было проведено расследование перед военным советом под председательством полковника Манселона. В течение нескольких месяцев кладбища в Париже и его окрестностях были ареной ужасных нарушений, виновные (или виновные) каким-то необычным образом ускользали от каждой попытки поймать их в ловушку. Одно время подозревались смотрители кладбищ, затем местная полиция, а на короткое время подозрение падало даже на родственников погибших. Первым захоронением, которое так таинственно посетили, было кладбище Пер-Лашез. Здесь, ночью ответственные лица заявили, что видели странную фигуру, наполовину человеческую, наполовину животное, скользящую от могилы к могиле. Как бы они ни старались, они не могли поймать его - оно всегда пропадало - пропадало точно призрак, как только они подходили к нему; и собаки, когда их принуждали схватить его, только лаяли и выли, показывая признаки крайнего ужаса.

Всегда, когда наступало утро, опустошительные действия этого отвратительного посетителя прекращались. слишком хорошо видно - могилы вырыты, гробы вскрыты, а содержимое обглодано, обглодано и разбросано по земле. Экспертное медицинское заключение было запрошено, но без нового результата. Врачи тоже были согласны с тем, что увечья мертвых были вызваны укусами того, что определенно выглядело как человеческие зубы.

Сенсация, вызванная этим объявлением, не имела себе равных; и все до одного, старые и молодые, богатые и бедные, хотели знать, что это за существо, обладающее таким отвратительным аппетитом. Часы были двойные; все зря. Молодой солдат был арестован, но, заявив, что он просто зашел на кладбище, чтобы встретиться с другом, и не предъявив никаких доказательств вины, был отпущен.

Наконец беспорядки прекратились в Пер-Лашез и вспыхнули в другом месте. Маленькая девочка, которую очень любили родные и близкие, умерла, и на похороны пришло большое скопление людей. На следующее утро, ко всеобщему сильному негодованию, могила была обнаружена вырытой, гроб взломан и тело наполовину съедено. В дикой ярости от такого неслыханного злодеяния публика громко звала виновного. Первым делом арестовали отца погибшей девушки, но его невиновность быстро установили. y установлено, он был освобожден. Тогда были приняты все меры, чтобы предотвратить повторение, но, несмотря на все предосторожности, вскоре после этого повторилось то же самое; и случалось неоднократно. Тот факт, что кладбище было окружено очень высокими стенами и что железные ворота, которые всегда были закрыты, образовывали единственный законный вход, добавлял загадочности и делал невозможным, чтобы какое-либо существо из твердой плоти и крови могло быть ответственно за это. за возмущения.

Заметив, что в одном месте, в частности, стена, хотя и высотой почти в десять футов, имела следы частого взбирания чешуи, старый армейский офицер устроил там ловушку, состоящую из проволоки, соединенной со взрывчаткой, которая была устроена так, что никто не мог перелезть через стену, не наступив на проволоку и не вызвав взрыва.

Сильный отряд детективов дежурил, и в полночь раздался громкий рапорт. Однако сыщики оказались не такими быстрыми, как их добыча. Они увидели человека или то, что они приняли за человека, и выстрелили в него, но он исчез, как вспышка молнии, взобравшись на стену с ловкостью обезьяны. Обнаружив, однако, кровавый след и сопровождавшие пятна крови куски разорванного обмундирования, они заключили, что противник ранен, а мародер, кроме того, солдат.

И все же сомнительно, что его Личность была бы установлена, если бы одному из могильщиков кладбища не пришлось подслушать замечание саперов 74-го полка о том, что прошлой ночью один из их товарищей - сержант - был доставлен в военный госпиталь Валь де Грейс тяжело ранена. Дело было немедленно расследовано, и было установлено, что раненый солдат, сержант Бертран, был виновником длинной череды отвратительных нарушений. Бертран открыто признал свою вину, заявив, что его толкнула к ней против его воли какая-то внешняя сила, которую он не мог определить и которая не давала ему покоя. По его словам, за одну ночь он выкопал и раскусил целых пятнадцать тел. Он не пользовался орудиями, а рыхлил землю, как дикий зверь, не обращая внимания на синяки и порезы рук, пока мог добраться до мертвых. Он не мог описать, на что были похожи его ощущения, когда он был так занят; он только знал, что он не он сам, а какое-то хищное, свирепое животное. Он добавил, что после этих ночных экспедиций он неизменно впадал в глубокий сон, часто прежде, чем мог вернуться домой, и что всегда во время этого сна он сознавал своеобразную метаморфозу. На допросе он сообщил следственной комиссии, что в детстве предпочитал компанию всех видов животных к своим собратьям, и что для того, чтобы войти в тесный контакт со своими четвероногими друзьями, он часто посещал самые уединенные и отдаленные места - вересковые пустоши, леса и пустыни . Он сказал, что сразу же после одной из таких экскурсий он впервые испытал ощущение какой-то большой перемены во сне, и что на следующий вечер, когда он проходил близко к кладбищу, где могильщики покрывали тело, только что был похоронен, поддавшись внезапному порыву, он прокрался внутрь и наблюдал за ними. Резкий ливень прервал их труды, и они ушли, оставив свою задачу незавершенной. "При виде гроба, - сказал Бертран, - меня охватили ужасные желания; голова моя пульсировала, сердце трепетало, и, если бы не своевременное прибытие друзей, я бы тут же поддался своим наклонностям. С тех пор я никогда не был свободен - эти ужасные пристрастия неизменно появлялись сразу после захода солнца".

Врачи, осмотревшие Бертрама, единогласно высказали мнение, что он был в здравом уме и могли объяснить его необычные ночные действия только предположением, что он должен быть жертвой какой-то странной мономании. Его товарищи, среди которых он был наиболее популярен, свидетельствовали о его дружелюбии и привлекательном характере. В т В конце концов он был приговорен к году тюремного заключения, и после освобождения о нем больше ничего не было слышно. Судя по тому, что он сам сказал, я думаю, не может быть никаких сомнений в том, что на самом деле он был оборотнем. Его предпочтение общества животных и любовь к изолированным регионам; его внезапные засыпания и ощущения метаморфозы, хотя эта метаморфоза была только духовной и метафизической, что очень часто бывает, - все это помогает обосновать эту веру.

Вампиризм и ликантропия

Утверждалось, что Бертран был вампиром; но нет абсолютно никаких оснований связывать его с вампиризмом. Вампир - это элементаль, который при определенных условиях вселяется в мертвое тело, будь то человек или нет; и, таким образом заключенный в тюрьму, выходит ночью из могилы, чтобы сосать кровь живого человека. Он никогда не касается мертвых.

Оборотень уже определен. Он существует полностью отдельно от вампира. Оборотень питается как живыми, так и мертвыми, которых он кусает и калечит в соответствии с природой всех хищных зверей.

Вампиризм заразен; каждый, кто был высосан вампиром, при физическом растворении становится вампиром и остается им до тех пор, пока его труп не исчезнет. уничтожаются в установленном порядке. Ликантропия не заразна.

Есть много подтвержденных случаев вампиризма во Франции и Германии. В газете, издававшейся в царствование Людовика XV, появилось сообщение о том, что Арнольд Пауль, уроженец Мадвейги, задавленный насмерть фургоном и погребенный, с тех пор стал вампиром, и что ранее он был укушен один. Власти были проинформированы о терроре, который вызывали его визиты, и о том, что несколько человек умерли со всеми симптомами вампиризма, его могила была вскрыта; и хотя он был мертв сорок дней, его тело было похоже на тело очень полнокровного, живого человека.

Следуя традиционному в таких случаях способу экзорцизма, в труп втыкали кол, после чего он издавал ужасный крик - наполовину человеческий, наполовину животный; после чего ему отрубили голову, а туловище и голову сожгли. Таким же образом были поданы четыре других тела, умерших от последствий укусов и найденных в таком же совершенно здоровом состоянии; и была надежда, что эти решительные меры положат конец беде. Но ничего подобного; случаи смерти от одной и той же причины , т. е . от потери крови, все еще продолжались, и через пять лет стали такими частыми, что власти был вынужден взяться за дело во второй раз. По этому случаю были вскрыты могилы многих людей всех возрастов и обоих полов, и тела всех подозреваемых в том, что они изводят живых своими ночными посещениями, были найдены в вампирском состоянии - полные почти до краев кровью, и свободные. от всех признаков смерти. После того, как их обслужили так же, как труп Арнольда Пола, эпидемия вампиризма прекратилась, и с тех пор в этом районе больше не сообщалось о его случаях. Слух об этих делах дошел до Людовика XV, и он немедленно приказал своему посланнику в Вене доложить о них. Это было сделано. Документы, переданные королю (и которые существуют до сих пор), дают подробный отчет обо всех событиях, о которых я говорил. На них стоит дата 7 июня 1732 года, они подписаны и засвидетельствованы тремя хирургами и несколькими другими лицами.

Несомненные факты не указывают ни на какое другое удовлетворительное объяснение, кроме вампиризма - объяснение, которое находит достаточное подтверждение в тысячах подобных случаев, зарегистрированных в то или иное время в каждой стране Восточной Европы.

Гулизм и ликантропия

Сержант Бертран также был объявлен гулем. Вурдалак больше похож на ликантропию, чем вампиризм. Гуль - это элементаль, который посещает любую точку. кружево, где были захоронены останки людей или животных. Он выкапывает их и кусает, проявляя пристрастие к мозгам, которые он высасывает так же, как вампир высасывает кровь.

Гули либо остаются в духовной форме, либо крадут тела живых существ - только живых существ - людей или животных. Они могут сделать это только тогда, когда дух живого человека во время сна (естественного или гипнотически наведенного) отделяется от материального тела; или, другими словами, когда дух проецируется. Затем вурдалак набрасывается на физическое тело и, часто отказываясь вернуть его законному владельцу, последний вынужден бродить как фантазм ровно столько времени, сколько вурдалак решит вселиться в украденное им тело.

Дело Констанции Арманд, Гуля

Что касается упырей, мне рассказали о следующем инциденте, который произошел недавно в Бретани. Молодая девушка по имени Констанс Арманд, в хорошем жизненном положении, вопреки желанию своей семьи, занялась спиритизмом и постоянно посещала сеансы. На этих сеансах она была свидетельницей всевозможных явлений, некоторые из которых, по всей вероятности, были вызваны простым обманом со стороны медиума или сообщницы. уровень, в то время как другие, без сомнения, были проявлениями настоящих духов - земных фантазмов самого низкого и самого нежелательного порядка - убийц, сумасшедших, вице-элементалей и упырей. Крайне неблагоразумно рисковать вступить в контакт с такими духами, ибо, однажды познакомившись с вами, они привязываются к вам и избавляются от них с величайшим трудом. Они неустанно преследовали Констанцию Арманд; они следовали за ней до дома и всегда стучали в стены ее комнаты, тревожили и раздражали ее. Короче говоря, ей не было покоя ни во сне, ни наяву. Ночью она часто просыпалась с криком и в агонии души бросалась в комнату своих родителей и умоляла их о защите, заявляя, что ей приснились самые живые образы, что ужасные на вид существа, слишком ужасные для ее описания, пытались помешать ей проснуться, чтобы она всегда была с ними. Она рассказала спиритуалисту, и он сообщил ей, что такие сны на самом деле вовсе не сны, а проекции, что она на сеансах приобрела силу проекции; и, не имея контроля над этой силой, она бессознательно проецировала себя, причем проекция почти всегда происходила во сне.

Также была проведена консультация с медицинским экспертом, d по его совету Констанс Арманд отправилась к морю и предавалась всевозможным развлечениям - балам, концертам и театрам. Но неприятности по-прежнему продолжались, и ей редко удавалось отдохнуть целую ночь без того, чтобы ее не беспокоили самым мучительным образом.

Будучи действительно красивой девушкой, у нее было бесчисленное количество поклонников, и в конце концов она обручилась с Альфонсом Мабане, единственным сыном очень богатой вдовы.

Незадолго до дня, назначенного для их свадьбы, мадам Мабане умерла от апоплексического удара. Все, особенно Констанс Арманд, были подавлены горем, в то время как готовились самые впечатляющие похороны.

Во второй половине дня накануне дня, когда должны были состояться похороны, Констанция, жалуясь на сильную головную боль, легла на свою кровать, а через два часа послышались странные шаги, выходящие из ее комнаты и спускающиеся по лестнице. . Гадая, кто бы это мог быть, г-жа Арманд побежала посмотреть и была чрезвычайно удивлена, увидев Констанцию, но Констанцию, которую она едва знала, Констанцию с блеском свирепого зверя в глазах и мрачным, диким выражением в углах. из ее рта. Она, казалось, не замечала своей матери, но прошла мимо нее. легкой, крадущейся поступью, совершенно непохожей на ее обычную походку, пересекла переднюю и вышла в переднюю дверь. Госпожа Арманд была слишком поражена, чтобы попытаться перехватить ее или даже сделать какое-либо замечание, и очень взволнованная вернулась в гостиную. По мере того как проходил час за часом, а Констанс не возвращалась домой, ее тревога возрастала, и она рассказала об этом происшествии своему мужу, который приказал немедленно навести справки. Примерно в тот час, когда семья обычно уходила отдыхать, раздался громкий звонок в дверь. Это был Альфонс Мабане, бледный и ужасный.

- Ты нашел ее? - закричали месье и г-жа Арманд, схватив его в своем волнении и потащив в переднюю.

Альфонс кивнул. - Позвольте мне сначала присесть на минутку, - выдохнул он. - Это даст мне время собраться с мыслями. Мои нервы на пределе!

Он опустился на стул и, зарывшись лицом в руки, судорожно затрясся. Месье и мадам Арманд стояли и смотрели на него в мучительном молчании. Через несколько минут - Армандам это казалось вечностью, - проведенных таким образом, Альфонс поднял голову. - Ваш слуга, - сказал он, - пришел ко мне домой в девять часов и спросил, не со мной ли мадемуазель Констанс. Я сказал "нет", что я не видел просидела с ней весь день и очень встревожилась, когда мне сообщили, что она ушла из дома рано днем и до сих пор не вернулась. Я сказал, что присоединюсь к ее поискам, и был в спальне, надевая пальто, когда в мою дверь постучали, и Жак, мой камердинер, с белым, как полотно лицом, умолял меня пойти с ним. его наверху. Он подвел меня к двери комнаты моей матери, где она лежала в гробу, еще не завинченном. - Слушай! - прошептал он, тронув меня за рукав, - слышишь?

"Я прислушался, и из глубины комнаты донесся странный звук, похожий на чавканье, - ровное грызть, грызть, грызть. - Я только что услышал, - прошептал он, - когда собирался закрыть окно лестничной площадки, и другие звуки тоже. Тише!

"Я затаила дыхание и отчетливо услышала шуршание и шорох платья.

"Вы были дома?" Я спросил.

"Он покачал головой. - Я не смею, - прошептал он. "Я не пошел бы один, если бы вы предложили мне миллион фунтов", и он так сильно дрожал, что ему пришлось опереться на меня для поддержки.

"Тогда меня охватил великий ужас, и, приказав Жаку следовать за мной, я прокралась вниз и позвала остальных слуг. Вооружившись палками и фонарями, мы всей толпой отправились в комнату моей матери и, распахнув дверь, ворвались внутрь.

"Ч Крышка гроба была снята, труп валялся скорчившись на полу, а над ним склонилась Констанция. Ради бога, не просите меня описывать дальше - звуки, которые мы слышали, все объясняли. Увидев нас, она издала серию диких рыков, прыгнула на одну из служанок, оцарапала ей лицо и, прежде чем мы успели ее остановить, слетела вниз по лестнице и вылетела на улицу. Как только наши потрясенные чувства достаточно пришли в себя, мы пустились в погоню, но не смогли найти ни малейшего ее следа".

По завершении рассказа мсье Мабане поиски были продолжены. Была вызвана полиция, и поднялся общий шум и крик, в результате чего Констанцию в конце концов нашли на кладбище, лихорадочно копавшей только что выкопанную могилу.

В конце концов, захваченная в последовавшей погоне, к счастью для нее и для всех заинтересованных сторон, она бросилась в реку, была унесена течением и утонула.

Этот случай с Констанс Арманд кажется мне явным случаем вурдалака. То, что сказал ей спиритуалист, было правдой - она бессознательно спроецировала себя, и отвратительные существа, которые она вообразила, были фантомами во сне, были Элементалами - упырями - ее спроецированный дух встретился на супер физический план.

После многочисленных попыток похитить ее тело, когда она таким образом была отделена от него, одному из них наконец это удалось, и, заключенный в ее прекрасном теле, он поспешил удовлетворить свою тягу к человеческой падали.

ГЛАВА IX

ВЕРВОЛКИ В ГЕРМАНИИ

Ни одна страна в мире не богата историями обо всем, что связано со сверхъестественным, больше, чем Германия. Рейн - любимая река нимф и сирен, жертвами непреодолимого и рокового обаяния которых пало столько мужчин. Вдоль его берегов расположены бесчисленные замки с привидениями, а в его лесах - бесчисленные ужасающие призраки.

Однако оборотень, похоже, почти полностью ограничился горами Гарц, где прежде чем он был самым распространенным и более страшным, чем любой другой гость из Неизвестного. Но об этих оборотнях многие из наиболее достоверно подтвержденных случаев рассказывались так часто, что мне трудно остановиться на чем-то, что еще не было хорошо известно. Возможно, следующее, хотя и столь же поразительное, может быть новым, по крайней мере, для некоторых из моих читателей.

Дело герра Хеллена и оборотней гор Гарц

Два джентльмена, которых звали соответственно Эллен и Шиллер, совершали пешеходную прогулку в горах Гарца в начале лета 1840 года, когда Шиллер, поскользнувшись, вывихнул лодыжку и не смог идти дальше. Они были в нескольких милях от какой-либо деревни, в центре обширного леса, и начало темнеть.

"Оставь меня здесь, - крикнул раненый своему другу, - пока ты видишь, как я f вы можете обнаружить любое жилье. Мне говорили, что в этих лесах полно хижин угольщиков и дровосеков, так что, если вы пройдете милю или две прямо вперед, вы, скорее всего, наткнетесь на одну из них. Иди, там добрый малый, а если ты слишком устал, чтобы возвращаться сам, пошли кого-нибудь, чтобы отнести меня.

Эллену не нравилось оставлять своего товарища в таком унылом месте, одинокого и беспомощного, но, поскольку Шиллер был настойчив, он в конце концов уступил и, бодро шагнув, двинулся по дороге, которая привела их сюда. Раз или два он останавливался, воображая, что слышит голоса, и несколько раз бешено билось сердце его от того, что он принимал за крик волка, ибо ни у Шиллера, ни у него не было оружия, кроме ножей в ножнах. Наконец он вышел на открытое место, окруженное со всех сторон мрачными соснами, тени от которых начали густыми и быстрыми падать на яркий зеленый газон. Это было одно из тех мест - их можно найти почти в каждой стране, - которых местные лесники старательно избегали, считая их пристанищем всевозможных дурных влияний. Хеллен понял, что это так, как только увидел, но поскольку он лежал прямо на его пути, а время поджимало, у него не было другого выбора, кроме как смело идти вперед. Он был уже на полпути, когда его испугал стон, и, посмотрев в направлении звука, он увидел сидящего на земле человека, пытающегося перевязать себе руку. Удивляясь, почему он не заметил его раньше, но радуясь, что наконец встретил кого-то, Эллен подошла к нему и спросила, в чем дело.

- Я сломал запястье, - ответил мужчина. "Я собирал дрова для завтрашнего костра, когда услышал волчий вой и, желая избежать конфликта с животным, залез на это дерево. Когда я спускался, одна из ветвей поддалась, и я упал всем своим весом на правую руку. Посмотрим, сможешь ли ты связать его для меня? Я немного неуклюж с левой рукой".

- Я сделаю все, что в моих силах, - сказал Хеллен и, встав на колени рядом с мужчиной, снял бинты и снова намотал их. "Ну вот, - воскликнул он, - я думаю, так лучше, по крайней мере, это лучшее, что я могу сделать".

Незнакомец был теперь очень горяч в своей благодарности, и когда Эллен сообщил ему о состоянии Шиллера, тотчас же воскликнул: "Вы оба должны прийти в мой коттедж; это недалеко отсюда. Давайте поспешим туда, и моя дочь, которая очень сильна, вернется с вами и поможет вам нести вашего друга. Мы не богаты, но мы можем сделать вас обоих довольно удобными, и все, что у нас есть, будет в вашем распоряжении. Но мне интересно, знаете ли вы, что вы понесли, придя сюда в этот час?"

- Да нет же, - рассмеялась Хеллен. "Что?"

"Удовлетворение двух желаний - первых двух желаний, которые ты загадываешь! Вы, конечно, скажете, что все это вздор, но, поверьте мне, в этом лесу случаются очень странные вещи. Я испытал их на себе".

"Хорошо!" Хеллен ответила, смеясь от души, чем раньше: "Если я чего-то и хочу, так это того, чтобы моя жена была здесь и увидела, как красиво я перевязал ваше запястье".

"Где твоя жена?" - спросил незнакомец.

"Во Франкфурте, скорее всего, в последний раз взглянула на детей в постели, прежде чем лечь отдохнуть!" - сказал Хеллен, все еще смеясь.

- Значит, у тебя есть дети! - воскликнул незнакомец, явно заинтересованный.

-- Да, три -- все девочки -- и такие хорошенькие девочки. Марселла, Кристина и Фредерика. Хотел бы я, чтобы они были здесь, чтобы вы их видели".

-- Конечно, мне бы очень хотелось их увидеть, -- сказал незнакомец. - А теперь вы рассказали мне так много интересного о себе, позвольте мне взамен рассказать вам кое-что из моей собственной истории. Меня зовут Уилфред Гаверштейн. Я художник по профессии, и пришел жить здесь в летние месяцы, чтобы рисовать природу - природу, как она есть на самом деле - во всех ее изменчивых настроениях. Природа - мой единственный бог, я обожаю ее. Я не верю в души. Я люблю деревья, цветы и кустарники, ручейки, фонтаны, птиц и насекомых".

"Все, кроме волков!" - шутливо заметил Хеллен. Однако едва он произнес эти слова, как у него появилась причина изменить свой тон. "Великие небеса! ты слышал это?" воскликнул он. "На этот раз в этом нет никакой ошибки. Это волк, или я никогда не доживу до того, чтобы услышать его снова".

- Ты прав, друг, - сказал Уилфред. - Это волк, и тоже не очень далеко. Пойдемте, нам нужно поторопиться, - и, перехватив руку Эллена, поторопил его. Через несколько минут быстрой ходьбы они увидели аккуратно крытый соломой побеленный домик, у входа в который собрались две женщины и несколько детей. - Это мой дом, - сказал Уилфред.

- А это моя жена! - воскликнул Хеллен, протирая глаза, чтобы убедиться, что это не сон. "Боже на небесах, что все это значит? Жена и дети - все трое! Я сумасшедший?"

- Это всего лишь ответ на ваши пожелания, - спокойно возразил Уилфред. "Видишь, тебя узнают и машут".

Словно во сне, Эллен пошатнулась и вскоре оказалась на середине t из его семьи, которые, подбежав к нему, умоляли его объяснить, что случилось, и как они оказались здесь.

- Я точно так же в море, как и ты, - сказала Хеллен, ощупывая их по очереди, чтобы убедиться, что это действительно они. - Для меня это неразрешимая загадка.

-- И нам тоже, -- закричали все. "Несколько минут назад мы лежали в своих постелях во Франкфурте, а потом вдруг оказались здесь - здесь, в этом жутком на вид лесу. О, забери нас, забери нас домой, да!"

Хеллен был в отчаянии. Для него все это было как кошмарный сон. Что ему оставалось делать?

- Во всяком случае, сегодня вы должны быть моими гостями, - сказал Уилфред. - А утром обсудим, что делать. К счастью, у нас достаточно места, чтобы разместить вас всех. Есть еда в изобилии. Позвольте представить вам мою дочь Маргариту, - и в следующий момент Хеллен уже пожимал руку девушке лет двадцати. Она была одета в походное платье, отороченное белым мехом, и в очень к лицу чепцу из белого горностая. Ноги ее были обуты в длинные, остроконечные и очень элегантные туфли из оленьей кожи. украшен яркими серебряными пряжками. Волосы ее, желтые и блестящие, были разделены пробором посередине и самым подобающим образом развевались низко над лбом и ушами; и черты ее лица - по крайней мере, так думала Эллен - были очень красивы. Ее рот, хотя и немного большой, имел очень изящно очерченные губы и был снабжен необыкновенно белыми и ровными зубами. Но в ее глазах, очень красивой формы и цвета, было какое-то странное беглое выражение, которое возбудило любопытство Эллена и заставило его внимательно ее разглядеть. Ее руки были заметно длинными и тонкими, с тонкими пальцами и длинными, миндалевидными, розовыми ногтями, которые блестели каждый раз, когда на них попадали лучи быстро угасающего солнца. Первое впечатление Хеллена о ней было то, что она была удивительно красива, но что в ней было что-то, чего он не понимал, что-то, чего он никогда ни в ком раньше не замечал, что-то, что в некрасивой женщине могло бы насторожить его. , но в этом лице такой непревзойденной красоты он, казалось, был слишком готов игнорировать. Хеллен был хороший и до сих пор, конечно, верный муж, но ведь он был всего лишь человек, и чем больше он смотрел на девушку, тем больше восхищался ею.

По слову Уилфреда Маргарет с улыбкой повела их внутрь и показала гостям две спальни, маленькие, но безупречно чистые. Был двуспальная кровать в одной и две односпальные в другой. Постельное белье было из самого лучшего материала и белоснежное.

-- Я думаю, -- заметил Уилфред, -- что две девочки могут уместиться в одной кровати -- ни одна из них не очень большая, -- хотя мне приятно видеть их такими милыми.

- И моя тоже, - присоединилась Маргарита, похлопывая по очереди троих детей по щекам, привлекая их к себе и лаская.

Миссис Хеллен, все еще ошеломленная и, по-видимому, едва соображающая, что происходит, пробормотала слова благодарности, и все спустились на кухню, чтобы отведать сытный ужин, который для них быстро приготовили.

- Не лучше ли тебе сейчас пойти поискать своего друга? - заметил Уилфред, когда Хеллен уже собирался сесть рядом с женой и детьми. - Маргарита пойдет с вами, а когда вы вернетесь, вы втроем сможете пообедать здесь, после того как дети лягут спать.

Эллен охотно согласился и, целуя жену и детей, которые со слезами на глазах умоляли его не уходить надолго, отправился в сопровождении Маргариты.

С каждым шагом красота Маргариты становилась все неотразимее. Мягкие лучи луны, падавшие прямо на ее черты, усиливали их прелесть, и Хеллен не мог оторвать глаз. эт от нее. Зловещий крик ночной птицы напугал ее; она робко подошла к нему; и он должен был напрячь все свое самообладание, так стремился он прижать ее к себе. В натянутой, неестественной манере он поддерживал поток светской беседы, выявляя информацию о том, что она была студенткой художественного факультета, что она училась в Париже и Антверпене, выставлялась в Мюнхене и Турине и собиралась посетить Лондон в следующем году. весна. Они говорили в таком тоне, пока Эллен, вспомнив их миссию, не воскликнул:

- Должно быть, мы очень близко к тому месту, где я оставил Шиллера. Я позвоню ему".

Он так и делал - не один раз, а много раз; и эхо его голоса звучало громко и отчетливо в тишине обширного, залитого лунным светом леса. Но ответа не последовало, только шелест ветвей и шелест листьев.

"Что это такое?" Маргарита вдруг вскрикнула, схватив Хеллен за руку. "Там! прямо перед нами, лежа на земле. Там!" и она указала на предмет своим блестящим кончиком пальца.

"Он очень похож на Шиллера, - сказал Хеллен. - Может, он спит?

Ускорив шаг, они быстро прибыли на место. Это был Шиллер, или, вернее, то, что когда-то было Шиллером, потому что от него почти ничего не осталось. f его, но лицо и руки и ноги; остальные были слишком явно съедены. Зрелище было настолько ошеломляющим, что несколько минут Хеллен была слишком подавлена, чтобы говорить.

"Должно быть, это были волки!" - сказал он наконец. "Мне казалось, что я слышал их несколько раз. О, если бы я никогда не оставил его! Какая смерть!"

"Ужасный!" - прошептала Маргарита и отвернулась, чтобы избежать столь мучительного зрелища.

- Что ж, - заметила Хеллен срывающимся от волнения голосом, - здесь оставаться бесполезно. Мы не можем быть ему сейчас полезны. Утром я соберу останки и с помощью твоего отца прослежу, чтобы они были достойно преданы земле. Приходить! пойдем". И, предложив Маргарите руку, они пошли обратно.

Некоторое время Хеллен был слишком занят мыслями о жестокой смерти своего друга, чтобы думать о чем-то еще, но непосредственная близость Маргариты постепенно давала о себе знать, и к тому времени, когда они достигли открытой поляны - места, где он встретил Уилфреда... его страсть полностью одолела его. Отбрасывая благоразумие на ветер и забывая о жене, детях, доме, чести, обо всем на свете. Если не считать Маргариты - блеска ее глаз и изящного изгиба губ, - он обнял ее за талию и, прижимая к себе, осыпал ее поцелуями.

- Как вы смеете, сэр! - выдохнула она, медленно высвобождаясь. "Тебе не стыдно за такое поведение? Что бы сказала ваша жена, если бы узнала?

- Я ничего не мог с собой поделать, - взмолился Хеллен. - Я сегодня не в себе. Твоя красота очаровала меня, и я бы рискнул всем, чтобы заключить тебя в свои объятия. Он говорил так серьезно и смотрел на нее так умоляюще, что она улыбнулась.

- Я знаю, что я красива, - сказала она, и интонация ее голоса потрясла его до мозга костей. "Десятки мужчин говорили мне об этом. Следовательно, поскольку для вас, по-видимому, имелось какое-то оправдание, я прощаю вас, только... - Но прежде чем она успела сказать еще хоть слово, Хеллен снова схватил ее, и на этот раз он не ослаблял хватку, пока от полного изнеможения не не мог больше целовать ее.

"Это бесполезно!" он задыхался. "Я ничего не могу с собой поделать. Я люблю тебя так, как никогда раньше не любил женщину, и если бы ты попросил меня об этом, я сию же минуту отправился бы с тобой в ад".

"Опасно выражать здесь такие чувства, - сказала Маргерит. "Разве ты не знаешь, его место полно сверхъестественных влияний, и что первые две вещи, которые вы желаете, будут выполнены?

- Я уже пожелал, - сказал Хеллен. - Я мечтал, когда был здесь с твоим отцом.

- Тогда пожелай еще раз, - ответила Маргарита. - Уверяю вас, ваши желания будут исполнены. И снова она взглянула на него так, что вся кровь в его теле бешено прилила к голове и возбудила в нем страсть, горячую и яростную, против разума.

-- Тогда я желаю, -- воскликнул он, схватив ее руки и прижав их к своим губам, -- я желаю, чтобы все препятствия, мешающие мне всегда иметь тебя со мной, были устранены, -- это желание номер один.

- А желание номер два? - спросила девушка, ее теплое ароматное дыхание обдувало его щеки и ноздри. "Не хочешь ли ты быть моей навсегда? Всегда моя, моя навеки!"

"Я буду!" Хеллен заплакала. "Пусть я всегда буду твоей - твоей, чтобы делать с тобой, что захочешь, - в этой жизни и в следующей".

- А теперь ты получишь свою награду, - воскликнула Маргарита, радостно хлопая в ладоши. -- Я поцелую тебя по своей воле, -- и, обняв его за шею, притянула его голову к своей и поцеловала его, не поцеловала. один раз, но много раз.

* * * *

Через час они покинули это место и медленно направились к коттеджу. Когда они приблизились к нему, громкие крики о помощи сотрясли воздух, и Хеллен, к своему ужасу, услышал, как его жена и дети - он мог узнавать их отдельные голоса - кричали ему о помощи.

Через мгновение он снова стал самим собой. Вся его прежняя привязанность к дому и семье восстановилась, и с громким ответным криком он бросился к ним на помощь. Но Маргарита хотела другого. Ловким движением ног она встала у него на пути и сбила его с ног, и прежде чем он успел сообразить, что происходит, она бросилась на него сверху и прижала его к земле.

"Нет!" - сказала она игриво. - Не пойдешь! Ты мой, мой всегда, помни, и если я решу оставить тебя здесь со мной, ты должен остаться здесь.

Он старался оттолкнуть ее, но тщетно старался; ибо стройные, округлые конечности, которыми он так восхищался, обладали стальными жилами, и он быстро впал в состояние полного бессилия.

Крики из коттеджа постепенно переходили в стоны и бульканье, все ужасно намекая на происходящее, но только когда стихли все звуки, Маргарита позволила Эд Хеллен подняться.

- Теперь можешь идти, - сказала она с озорной улыбкой, весело целуя его в лоб и легонько шлепая по щекам. -- Иди -- посмотри, какой ты счастливый человек и как быстро исполнилось твое первое желание.

Испугавшись, Хеллен побежала к коттеджу. Сбылись его худшие предчувствия. Растянувшись на полу своих комнат, с большими зияющими ранами на груди и горле лежали его жена и дети; в то время как, скрестив ноги, на сундуке в кухне, его темное угрюмое лицо, залитое ликованием, сидел на корточках Уилфред.

"Дьявол!" - крикнул Хеллен. "Теперь я все понимаю. Я имел дело с духами гор Гарц. Но будь ты самим Дьяволом, ты не ускользнешь от меня, - и, схватив со стены топор, нанес страшный удар Уилфреду по голове.

Оружие прошло сквозь тело Уилфреда, и Хеллен, потеряв равновесие, тяжело упал на землю. В этот момент вошла Маргарита.

"Дурак!" воскликнула она; - Дурак, думать, что любое оружие может навредить Уилфреду или мне. Мы фантомы - фантомы вне власти ни Рая, ни Ада. Идите сюда!"

Побуждаемый силой, против которой он не мог устоять, Хеллен повиновался - и, как только он Он смотрел ей в глаза, и все его слепое увлечение ею вернулось.

"Мы должны расстаться сейчас," сказала она; - Но только на время - помни, ты принадлежишь мне. Вот знак, - и она сунула ему в руку прядь своих длинных золотистых волос. "Спи на нем и мечтай обо мне. Не смотри так грустно. Я непременно приду за тобой, и по этому знаку ты узнаешь, когда я приду. Когда эта отметина начнет заживать, - сказала она, когда ногтем на указательном пальце правой руки почесала ему лоб, - приготовься!

Затем раздался громкий грохот - комната и все, что в ней, поплыло перед глазами Эллена, пол вздымался и опускался, и, откатываясь назад, он больше ничего не помнил.

* * * *

Когда он пришел в себя, он лежал в центре заговора с привидениями. Вокруг него не было видно ничего, кроме деревьев - темных высоких сосен, которые, раскачиваясь на холодном ночном ветру, качали ему своими мрачными головами. Он вздохнул с облегчением - его переживания, конечно же, были лишь сном. Он пытался собраться с мыслями, когда обнаружил, что держит что-то крепко зажатое в одной руке. Не в силах сообразить, что это могло быть, он поднялся и держал его в руке. он полный свет луны. Затем он увидел, что это был пучок белого меха - меха какого-то животного. Весьма озадаченный, он сунул его в карман и, вдруг вспомнив о своем друге, отправился к тому месту, где он его оставил. "Я скоро узнаю, - сказал он себе, - спал ли я все это время, - дай бог, чтобы это было так!" Сердце его испуганно билось, когда он рвался вперед, и он несколько раз выкрикивал "Шиллер". Но ответа не последовало, и вскоре он наткнулся на останки, точно такие же, какими он видел их в сопровождении Маргариты. Убедившись теперь, что все происшедшее было суровой реальностью, он пошел обратно дорогой Шиллера, которой он шел накануне, и в назначенное время добрался до деревни. Хозяину гостиницы, где они остановились, он рассказал о случившемся. -- Мне вас искренне жаль, -- сказал хозяин. "Ваш опыт действительно был ужасным. Каждый здесь знает, что в этом конкретном месте в лесу обитают призраки, и мы все обходим его как можно дальше. Но вам очень не повезло, потому что Уилфред и Маргарита, оборотни, лишь изредка посещают эти места. В последний раз я слышал, что их видели, когда мне было около десяти лет, и тогда они съели разносчика по имени Шванн и его жену".

Как только останки Шиллера были доставлены в деревню и погребены Оказавшись на кладбище, Хеллен, вооруженный до зубов и в сопровождении нескольких самых больших и сильных гончих, которых он мог нанять, - поскольку он не мог заставить ни одного из жителей деревни пойти с ним, - провел целый день в поисках коттеджа Уилфреда. Но хотя он был уверен, что нашел точное место, где он стоял, теперь не было видно никаких его следов.

Наконец он вернулся в деревню и на следующее утро отправился во Франкфурт. По приезду домой он сразу узнал о том, что в его доме произошла ужасная трагедия. Его жена и дети были найдены мертвыми в своих кроватях, с перерезанным горлом и ужасными ранами на груди, и полиция не смогла найти ни малейшего следа убийц. С ужасным сердцем Эллен спросил подробности и узнал, как он слишком хорошо знал, что узнает, что дата трагедии совпадает с датой его приключения в лесу.

Он изо всех сил пытался убедить себя, что это совпадение было простым совпадением; но - он знал лучше. Кроме того, была царапина! - царапина на лбу.

Более того, царапина осталась. Он оставался свежим и сырым до нескольких дней до его смерти, когда он начал заживать. И в день его смерти он полностью зажил.

ГЛАВА Икс

ЛИКАНТРОПНЫЙ РУЧЕЙ В ГАРЦЕВЫХ ГОРАХ; ИЛИ ДЕЛО ГРАФИНЫ ХИЛЬДЫ ФОН БРЕБЕР

ЕЩЕ ОДИН случай ликантропии в Германии, связанный с горами Гарц, произошел где-то примерно в начале прошлого века.

Граф фон Бребер, начальник полиции Магдебурга, во время отпуска вдали от дома со своей молодой и красивой женой, графиней Хильдой, случайно провел ночь в деревне Граутц, в центре Гарцских гор.

В ходе разговора с Трактирщик, графиня, заметила: "По пути сюда сегодня утром мы пересекли ручей и с большим трудом уговорили наших собак войти в воду. Это очень необычно, так как они, как правило, слишком готовы к окунанию. Можете ли вы как-то это объяснить?

- Были ли там два очень высоких тополя по обе стороны от ручья? - спросил трактирщик. -- А вы не замечали там какой-то специфический -- совсем неприятным его нельзя назвать -- запах?

"Мы сделали!" - хором воскликнули граф и графиня.

"Тогда это было местечко, известное как Волчья Лощина", - сказал трактирщик. "Никто не ходит туда после наступления темноты, так как у него очень плохая репутация".

"Вздор!" - отрезал граф.

-- Это на ваше усмотрение, милость. - смиренно сказал трактирщик. "Мы, деревенские жители, верим, что здесь обитают привидения; но, конечно, если эта тема покажется вам смешной, я позабочусь, чтобы больше к ней не возвращаться.

"Пожалуйста, сделай!" - воскликнула графиня. "Я люблю все, что связано со сверхъестественным. Расскажите нам обо всем".

Трактирщик нервно кашлянул и, беспокойно взглянув на графа, лицо которого в угасающем солнечном свете выглядело более чем обычно суровым, заметил: -- Говорят, сударыня, что всякий, кто пьет воду из этого ручья...

- Да, да? - с жаром воскликнула графиня.

"Потерпел серьезное несчастье".

- Какой природы? - спросила графиня. но не успел трактирщик ответить, как вмешался граф:

- Я запрещаю тебе говорить другое слово. Графиня напилась там воды, и ваши вздорные байки напугают ее до исступления. Признайтесь, все это выдумано для таких путешественников, как мы.

- Да, ваша честь! - пробормотал трактирщик, колени у него тряслись; - Признаюсь, это просто болтовня, но мы все... будем... верим в это.

- Этого достаточно - иди! - воскликнул граф. и трактирщик, испугавшись до безумия, вылетел из комнаты.

Через несколько минут мой хозяин получил настойчивый вызов явиться к графу, который был один и ужасно хмурился, в лучшей гостиной. Не успел он войти в комнату, как граф гневно выпалил:

-- Я послал за вами, сударь, для того, чтобы внушить вам, что если вы или ваши приспешники хоть слово скажете об этом ручье графине или ее слугам, -- заметьте, -- мне выпороть дыхание. твоего тела, и твой язык отрезан. Ты слышишь?"

-- Д-да, ваша честь, -- воскликнул трактирщик. - Я совершенно... совершенно не... понимаю, и если ее светлость спросит меня о... о чем-нибудь о... ручье, я солгу.

- Что тебя не сильно побеспокоит, а?

- Н-н-о, ваше благородие! Я имею в виду д-да, ваша честь! Это будет бременем для моей совести, но я сделаю все, чтобы угодить вашей милости.

На этом свидание кончилось, и трактирщик, обливаясь потом и желая, чтобы его судьба была совсем другой, поспешил приготовить обед.

"Надеюсь, ничего страшного со мной не случится; Я чувствую, что-то произойдет, - сказала графиня, распуская в ту ночь свои длинные красивые волосы. - Карл, почему ты дал мне попить воды?

"Вода будет...!" - прорычал граф. " Разве вы не слышали, что сказал трактирщик? Что эта история - просто вымысел! Если вы верите всем пустым россказням, которые слышите, вы скоро окажетесь в сумасшедшем доме. Хильда, мне за тебя стыдно!

-- А мне стыдно, -- вскричала графиня, -- так вот! и она обвила руками его шею и поцеловала его.

На следующее утро они вышли из гостиницы и, вернувшись назад, отправились домой. Граф посмотрел на жену несколько критически; она была очень бледна, и под глазами у нее были темные круги.

-- Я верю, Хильда, -- заметил он с напускной веселостью, -- что ты все еще беспокоишься об этой воде!

- Я, - ответила она. "У меня были такие странные сны".

Он попросил ее рассказать их, но она отказалась; а так как теперь ее сон стал постоянно тревожиться, а она худела и беспокоилась, то граф решил, что, как только он доберется до дома, он вызовет доктора. Последняя, осмотрев графиню, объяснила причину ее недомогания диспепсией и назначила ей диету из молочной пищи. Но ей не стало лучше, и теперь она настояла на том, чтобы спать одна, выбрав спальню, расположенную в укромной части дома, где была абсолютная тишина.

- возмутился граф. - Вы могли бы хотя бы позволить мне занять комнату рядом с вами! он сказал.

- Нет, - ответила она. - Я бы тебя услышал, если бы ты это сделал. Теперь я чувствую малейшие звуки, и кроме того, что они беспокоят меня, они являются источником величайшего раздражения. Я чувствую, что никогда больше не поправлюсь, если не получу полный покой и покой. Позвольте мне! и она устремила на него свои большие голубые глаза так серьезно, что он поклялся, что будет следить за тем, чтобы все ее желания, какими бы причудливыми они ни были, будут удовлетворены.

- Надеюсь, она не сойдет с ума! сказал он себе; "её поведение странное, если не сказать больше. Странно! Совершенно необъяснимо.

Жаль, что только сейчас, когда его мысли терзали домашние опасения, его беспокоили и беспорядки вне дома. Но так оно и было. В городе происходили события невиданного характера, и справиться с ними выпало на его долю. Ночь за ночью дети - в основном из низшего класса - исчезали, и, несмотря на лихорадочные, но тщательные и тщательные поиски, до сих пор не было обнаружено никаких сведений о том, что с ними случилось. Граф удвоил количество ночных дежурных, но, несмотря на эти и другие чрезвычайные меры предосторожности, явки продолжались, и дело, и без того весьма серьезное, обещало быть гибельным не только для глав семей, но и для самого начальника полиции. Пока пропавшие принадлежали только к низшим слоям общества, графу нечего было бояться - ропот их родителей можно было легко сдержать, - но теперь, когда несколько детей богачей были похищены , были все шансы, что дело дойдет до ушей Суда. Однажды вечером, когда граф едва пришел в себя после бурной беседы с господином Мейхеном, банкиром, у которого пропала трехлетняя дочь, и еще более огорчительной сцены с Отто Шмидтом, адвокатом, чья шестилетняя... когда старая дочь исчезла, его терпение было вызвано еще одним испытанием вследствие визита генерала Карла Риттенберга, лица величайшего значения не только в городе, но и во всей провинции. Побагровевший от сдерживаемой ярости генерал ворвался в комнату, где сидел начальник полиции.

"Считать!" - вскричал он, ударяя кулаком по столу, - это не шутка. Мое дитя - мое единственное дитя - Элизабет, которую мы с женой страстно любим, украли. Сегодня днем она шла рядом со мной по Фредерик-стрит, и, когда внезапно сгустился туман, я оставил ей момент, чтобы окликнуть автомобиль, чтобы отвезти нас домой. Я не отходил от нее самое большее на полминуты, но когда я вернулся, ее уже не было. Я искал везде, выкрикивая ее имя; и прохожие, сострадательные незнакомцы, присоединились ко мне в моих поисках; но хотя мы искали повсюду, мы не смогли обнаружить ни следа ее. Я еще не сказал ее матери. Боже, помоги мне - я не смею! Я без нее даже лица показываться дома не смею, жена никогда меня не простит... и так велико было его волнение, что он закрыл лицо руками, и его огромное тело вздымалось и тряслось. Затем он вскочил на ноги, глаза его были выпучены и мрачны. - Будь ты проклят! он завопил; -- Будь ты проклят, граф! Это все ты виноват! День за днем ты просиживал здесь, хотя должен был охотиться на этих своих негодяев-полицейских. Вы не имеете права ни секунды отдыхать - ни одной секунды, слышите? - пока не прояснится тайна, окружавшая этих бедных заблудших детей, и живые они или мертвые - не дай Бог, чтобы оказалось последнее! - они возвращаются к своим родителям. Теперь попомните мои слова, граф, если моя дочь Элизабет не найдется, я сделаю ваше имя притчей во языцех по всей стране вдоль и поперек... я... но слов не хватило, и, потрясая кулаком, он, шатаясь, вышел из комнаты.

Граф был очень взволнован. Генерал был одним из немногие люди в городе, которые действительно были в силах причинить ему вред, - единственный человек, с которым он до сих пор старался держаться подальше. У него не было ни малейшего сомнения, что генерал имел в виду все, что он сказал, и он слишком хорошо понял, что его единственная надежда на спасение заключается в выздоровлении Элизабет. Но, господи на небесах, где он мог ее искать? С больным сердцем он собрал всех полицейских в полиции, и в течение часа каждая улица Магдебурга подверглась самому тщательному обыску. Граф только что вышел из кабинета, решив сам присоединиться к охоте, как бедно одетая женщина проскользнула мимо смотрителя у дверей и, подбежав к нему, бросилась к его ногам.

- Какого черта она хочет? - свирепо спросил граф. "Кто она?"

-- Марта Брохель, ваше благородие, бедная полоумная, одна из первых в городе потеряла ребенка, -- ответил швейцар. "И шок от этого свел ее с ума!"

"Безумный! безумный! Да! вот какой я - сумасшедший! - взорвалась женщина. "Все во тьме. Всегда ночь! Нет ни домов, ни труб, ни фонарей, только деревья - большие, черные деревья, которые шумят на ветру и насмешливо качают головами. И тут происходит что-то ужасное! Что это такое? Та ке это прочь! Унеси это! Верните ее мне!" И когда голос Марты поднялся до крика, она закинула руки за голову и, сжав их, зарычала и зарычала, как дикий зверь.

- Выпустите ее наружу! граф сказал с нетерпеливым жестом; - И берегись, чтобы она больше сюда не попала.

"Нет! Не отвергай меня! Не! не!" Марта закричала; - Я забыл, что хотел тебе сказать, но теперь вспомнил. Я видел это! Видел то, что украло моего ребенка. Есть свет - снова свет! Ой! услышь меня!"

- Где ты это видела, Марта? - спросил портье. и, взглянув на графа, почтительно сказал: -- Возможно, ваше благородие, что эта женщина может быть нам полезна и что она действительно видела человека, похитившего ее ребенка.

"Мусор! Какое право она имеет иметь детей? - рявкнул граф и отшвырнул просителя сапогом.

Однако в тот момент, когда она оказалась на улице, начальник полиции погнался за ней. Держась рядом с ней, он решительно преследовал ее шаги. Вечер уже был далеко, а туман был таким густым, что граф, хотя и знал город, вскоре совершенно потерял свое местонахождение. Но все дальше и дальше женщина шла, теперь отклоняясь вправо т, теперь налево; то останавливаясь, как бы прислушиваясь, то снова вскакивая с такой скоростью, что графу приходилось бежать, чтобы не отставать от нее. Внезапно она издала пронзительный крик:

"Вот оно! Вот оно! То, что забрало моего ребенка!" и фигура, которая, несомненно, была женщиной, закутанной и с мешком на плече, проскользнула через дорогу прямо перед ними и исчезла в непроглядной тьме. Марта помчалась за ней, а граф, преисполненный надежд, бросился за ней по горячим следам. Он не узнал землю, по которой они шли, и вскоре они подошли к высокой стене, которую Марта перелезла с ловкостью акробата. Граф, пытаясь подражать ей, повредил колено и порвал одежду, но благополучно приземлился и на другой бок. Затем они двинулись дальше, Марта с неослабевающей энергией, граф ужасно измученный и уже собиравшийся повернуть назад, как вдруг их остановили. Прямо перед ними вырисовывались стены какого-то здания. Объект их преследования, снова видимый, метнулся в дверной проем; в то время как Марта, с громким криком торжества, прыгнул вслед за ней; но не успел граф переступить порог, как дверь захлопнулась и заперлась у него перед носом. Затем он услышал хор мо Ужасающие звуки - звуки такие странные и неземные, что кровь его превратилась в лед, а волосы встали дыбом. Спешащие шаги смешивались со своеобразным тихим топотом; мучительные человеческие крики в сочетании с рычанием и щелканьем животных; сильный удар; булькает; а потом тишина.

Мужество графа возродилось: он бросился на дверь; он с грохотом сломался, и в следующий момент он уже был внутри. Но какое зрелище предстало его глазам! Место, так или иначе показавшееся ему странно знакомым, представляло собой настоящую разруху - пол, стены и мебель были пропитаны кровью. В каждом углу валялись изуродованные человеческие останки; растянувшись на земле, напротив дверного проема, лежало тело Марты, ее лицо было неузнаваемо, а грудь и живот были разорваны напрочь. Это было достаточно ужасно, но еще страшнее был автор всего этого, который, сбросив с себя пелену, стоял теперь полностью раскрытый в желтом свете фонаря. То, что увидел граф, было чудовищем - существо с женской грудью, женскими волосами, золотыми и курчавыми, но морда и ноги были как у волка; в то время как руки, белые и тонкие, были вооружены длинными блестящими ногтями, жестоко острыми и с которых капала кровь.

К изумлению графа, существо не напало на него, а, издав тихий жалобный крик, повернуло назад и постаралось призван сбежать. Но побег был последним, что позволил бы Ван Бребер. Что бы это ни было - зверь или дьявол, - оно причиняло ему бесконечные неприятности, и если позволить ему уйти сейчас, оно продолжит свои авантюры и таким образом приведет к его гибели. Нет! он должен убить его. Убейте его даже с риском для собственной жизни. С гневным криком он вонзил свой меч по самую рукоятку в спину твари.

Он упал на пол, и граф с любопытством склонился над ним. Что-то происходило - что-то странное и страшное; но он не мог смотреть - он был вынужден закрыть глаза. Когда он открыл их, то увидел уже не мохнатый лик волка, а любовно вглядывался в умирающие глаза своей прекрасной и любимой жены. С быстротой молнии он узнал свое окружение. Он был в давно заброшенной беседке, которая стояла в отдаленном уголке его собственного участка!

"Боже, помоги мне и тебе!" - прошептала графиня Хильда, нежно сжимая его в объятиях. "Это была вода! Вода, которую я пил в горах Гарца! я был околдован..."; и, лихорадочно целуя его в губы, она откинулась назад - мертвая.

ГЛАВА XI

ВЕРВОЛКИ В АВСТРОЙ-ВЕНГРИИ И НА БАЛКАНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ

Дело семьи Клоски и Ликантропного Цветка

В горных районах Австро-Венгрии и на Балканском полуострове находятся c Некоторым цветам приписывают свойство превращаться в вервольфов всякий, кто их срывает и носит. Излишне говорить, что эти цветы очень редки, но я слышал, что сравнительно недавно их находили как в Трансильванских Альпах, так и на Балканах. Прошлым летом мне рассказали историю по поводу одного из таких открытий.

Иван и Ольга были детьми en Отто и Веры Клоска - бывшего кладовщика Керовича, деревни на румынской стороне Трансильванских Альп. Однажды утром они гуляли с матерью и смотрели, как она стирает белье в ручье позади их дома, когда, устав от своего занятия, они забрели в чащу.

- Давай сделаем венок из цветов, - сказала Ольга, срывая ромашку. "Ты собери цветы, а я сплету их вместе".

- Игра не очень, - проворчал Иван, - но я пока не могу придумать ничего интереснее, так что поиграю. Но давайте оба сделаем венки и посмотрим, что получится лучше".

На это Ольга согласилась, и вскоре они деловито рыскали среди травы и подлеска, пробираясь во всевозможные возможные и невозможные места.

Вскоре Иван услышал крик, за которым последовал тяжелый удар, и, побежав в сторону шума, едва не упал. в яму, бока которой частично заросли бурьяном и ежевикой.

- Все в порядке, - закричала Ольга. "Я не ранен. Я приземлился на мягкий грунт. Тут не очень глубоко, и тут такой странный цветок - не знаю, что это такое; Я никогда раньше не видел такого".

Пробудив таким образом любопытство Ивана, он внимательно осмотрел борта ямы и, выбрав самое мелкое место, медленно опустился и снова упал. Это было совсем небольшое расстояние, самое большее семь или восемь футов, и он без происшествий приземлился на зарослях густой пышной травы. "Видеть! вот оно, - вскричала сестра, указывая на большой, очень яркий белый цветок, по форме напоминающий подсолнух, но мягкий и мясистый, от которого исходил сладковатый тошнотворный запах. "Он слишком велик для венка, поэтому я буду носить его в петлице".

- Лучше не надо, - сказал Иван, выхватывая у нее его; "Мне это не нравится. Это неприятная штука. Я думаю, это что-то вроде грибка.

Тогда Ольга заплакала, и, так как Иван хотел сохранить мир, он вернул ей цветок. Она была привлекательным ребенком с черными волосами и большими темными глазами, красивыми зубами и пухлыми загорелыми щеками. И при этом она не совсем не знала о своей привлекательности, ибо даже в таком раннем возрасте ей досталась изрядная доля любви. тщеславие, свойственное ее полу, и ничего так не любила, как появляться на улице в новом платье, обильно усыпанном розочками и лентами. Цветок, сказала она себе, будет хорошо смотреться на ее алом корсаже и будет хорошим оттенком ее черных волос и оливкового цвета лица. Все это было, конечно, непостижимо для Ивана, который относился к слабости сестры с величайшим презрением и со своей стороны никогда так не радовался, как когда баловался с другими мальчиками и пускался во всякие мыслимые шалости. Но при всем том он был в основном рассудителен, почти не по годам, и чрезвычайно любил и - хотя и не сознавался в этом - гордился Ольгой.

Она прикрепила цветок к своему платью и, насколько ей было известно, подражая королевской карете, расхаживала взад и вперед, говоря: "Разве я не велика? Разве я не выгляжу хорошо? Иван, поприветствуй меня!

И Иван готовился отдать ей честь в должном военном стиле, которому его научил большой друг в деревне, солдат-карабинер, которым он сильно восхищался, как вдруг челюсть у него отвисла и глаза вылезли из орбит.

- Что с тобой? - спросила Ольга.

-- Ничего со мной не случилось, -- вскричал Иван, отшатываясь от нее; "Но есть с вами. Не! не делай таких рож, они меня пугают, - и, обернувшись, побежал к тому месту, откуда спускался, и пытался взобраться.

Через несколько минут мать детей, услышав пронзительные крики о помощи, подлетела к яме и, не удержавшись на ногах, соскользнула с края и, упав с десяти или более футов, сломала себе ногу и ушиблась. Несколько секунд она была без сознания, и первое, что бросилось ей в глаза, когда она очнулась, был Иван, стоявший на коленях на земле и вяло пытающийся удержать изможденного серого волка, который уже кусал его за ноги и бедро, а теперь пытался трудно вонзить свои злые белые клыки ему в горло.

"Помоги мне, мама!" Иван ахнул; "Я устаю. Это Ольга".

"Ольга!" - закричала мать, делая отчаянные попытки прийти ему на помощь. "Ольга! что ты имеешь в виду?"

- Это все благодаря цветку - белому цветку, - пропыхтел Иван; "Ольга сорвала бы его, и не успела закрепить на платье, как превратилась в волка! Быстро, быстро! Я не могу больше сдерживаться".

Уговоренная таким образом несчастная женщина сделала ужасное усилие, чтобы подняться, и, не справившись с этим, сжала зубы и, лежа, перевернулась снова и снова, пока не достигла места, где происходила борьба. К этому времени, однако, волк прорвался через охрану Ивана, и теперь он лежал на спине с правой рукой в хватке своего свирепого врага.

У матери не было ножа, но у нее была длинная стальная шпажка, которую она втыкала в дерево, чтобы закрепить один конец веревки для стирки. Она носила его на поясе и чудом не наткнулась на нее, когда она упала.

- Берегись, матушка, - вскричал Иван, когда она подняла его, готовясь ударить; "Помните, это Ольга".

Это действительно был уродливый факт, о котором женщина в своем стремлении спасти мальчика забыла. Что ей делать? Просто ранить животное значило бы сделать его в десять раз более свирепым, и в этом случае оно почти неизбежно уничтожило бы их обоих. Убить его значило бы убить Ольгу. Кого она любила больше, мальчика или девочку? Никогда еще мать не ставилась перед такой дилеммой. И у нее не было времени на раздумья, даже секунды. Боже, помоги ей, она выбрала. И, как поступили бы девяносто девять матерей из ста, она выбрала мальчика; он - он во что бы то ни стало должен быть спасен. Она ударила, ударила со всей сдерживаемой энергией отчаяния и в своем слепом, безумном усердии ударила снова.

Первый удар, пробив глаз оборотня, вонзился глубоко в его мозг, но второй удар промахнулся - промахнулся и, падая наискось, приземлился на фигуру внизу.

Через час крестьянин, возвращаясь домой, услышав необыкновенные звуки веселья, подошел к краю ямы и заглянул туда.

"Вера Клоска!" он закричал; - Помилуй нас, небо, что там у тебя?

"Он! он! он!" пришел ответ. "Он! он! он! Мои дети! Разве они не выглядят забавно? У Ольги такой хорошенький белый цветочек в петлице, а у Ивана красное пятно на лбу. Они глухие - не отвечают, когда я с ними разговариваю. Посмотрим, сможешь ли ты заставить их услышать".

Но крестьянин покачал головой. "Они никогда больше не услышишь в этом мире, безумная душа, - пробормотал он. - Ты убил их.

* * * *

Кроме этого белого цветка есть еще желтый, такой же формы и размера, как львиный зев; и красный, что-то похожее на ромашку с бычьими глазами, оба из которых обладают способностью превращать ощипывателя и владельца в оборотня. Оба имеют одинаковую своеобразную яркость цвета, один и тот же густой липкий сок и один и тот же болезненный слабый запах. Оба они уроженцы Австро-Венгрии и Балканского полуострова, и их иногда можно встретить во влажных, болотистых местах.

Говорят, что некоторые цветы (ландыши, бархатцы и азалии), а также бриллианты привлекают оборотней, тем самым являясь источником опасности для тех, кто их носит. И по поводу этого магнетического свойства алмазов мне из Тироля приходит следующий анекдот:

Вервольф в Инсбруке

Мадам Мильдо была одной из самых красивых женщин Инсбрука. У нее были золотые волосы, большие фиолетовые глаза, улыбка, от которой растопил бы Лойолу, и бриллианты, от которых у любой женщины текли слюнки. С такими соблазнами, как могла мадам Мильдо не наслаждаться балами и празднествами, а также прогулками стоять перед публикой? Она упивалась всеобщим восхищением - она стремилась к монополии - и жила всецело и исключительно для того, чтобы воздать должное. Быть лишенным хотя бы одной возможности проявить свое очарование и последовавшие за этим триумфы было бы действительно тяжким испытанием, и только из-за очень серьезного недомогания г-жа Мильдо пожертвовала бы своим удовольствием.

Случилось так, что три самых блестящих увеселения сезона пришлись на одну ночь, и г-жа Мильдо, при всей неразумности своего пола, желала присутствовать на каждом из них.

"Я приняла эти три приглашения, - сообщила она мужу, - и собираюсь пойти на эти три бала. Я буду делить время поровну между ними. Вы забываете, - добавила она, - что успех этих развлечений действительно зависит от меня. Толпы ходят только для того, чтобы увидеть меня, и я никогда не прощу себе, если разочаровал их".

Но ее муж, со свойственной подагре и среднего возраста извращенностью, соединенной, без сомнения, с вполне естественной долей ревности, утверждал, что одного такого праздника должно быть достаточно для развлечения на одну ночь. Она могла бы сделать свой выбор; он ни в коем случае не позволит ей присутствовать на всех трех. К его большому удивлению и радости мадам Мильдо не устроил сцены, но любезно подчинился после нескольких мягких возражений. Чуть позже ее муж ободряюще заметил:

"Поздравляю тебя, Юлия, с твоей философией и самообладанием. Уступая моим желаниям, вы безмерно доставили мне удовольствие, и я хотел бы выразить свое удовлетворение в какой-нибудь существенной форме. Поскольку прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я делал тебе подарок, я решил сделать тебе подарок сейчас. Вы можете выбрать то, что вам нравится".

- Я выбрала, - спокойно ответила мадам Мильдо.

"То, что уже!" плакал ее муж. "Ты хитрая тварь. Ты держал это в рукаве. Что это такое?"

"Бриллиантовая тиара", - был холодный ответ. - Тот, который, как ты сказал, не мог себе позволить на прошлое Рождество.

"Мон Дьё!" - выдохнул ее муж. "Я разорюсь".

-- Вы разоритесь, если не отдадите его мне, -- ответила г-жа Мильдо, -- потому что в таком случае я должна вас покинуть. Я не мог жить с лжецом".

Муж ломал руки. Он умолял ее выбрать что-нибудь другое, но это было бесполезно, и через два часа г-жа Мильдо посетила ювелира, и тиара была ее.

Наконец наступил насыщенный событиями день, и г-жа Мильдо, в сопровождении мужа посетила один из самых популярных балов сезона. Она не носила свою тиару. В последнее время в этом районе было совершено несколько ограблений драгоценностей, и она очень угодила своему мужу, оставив свои бриллианты тщательно запертыми дома.

- Ты само благоразумие, - сказал он, с восхищением глядя на нее. - И в награду ты будешь танцевать весь вечер, пока я буду смотреть на тебя и восхищаться тобой.

Но вскоре мадам Мильдо уже не могла танцевать. У нее очень сильно болела голова, и она умоляла мужа отвезти ее домой. Месье Мильдо очень сочувствовал. Ему было очень жаль жену, и он предложил ей выпить коньяку. Она с готовностью согласилась, что немного бренди пойдет ей на пользу, и они вместе выпили немного в своей спальне, после чего муж мадам мало что помнил. У него было смутное представление, что жена наматывает ему на лоб шейный платок в виде турецкой чалмы, гладит его по щекам и с улыбкой желает ему тысячу приятных снов, а потом - все пусто. С тем же успехом он мог быть мертв. С мадам было иначе. Головная боль была, конечно, уловкой. Коньяк, который она дала мужу, был сильно отравлен, и не успела она убедиться, что он подействовал, как Затем она щелкнула в воздухе изящно наманикюренными кончиками пальцев и, вернувшись в уборную, сменила платье, которое было на ней, на платье в десять раз более дорогое и красивое - платье из розового газа, поверх которого драпировка из кружева. был подвешен аграфами из бриллиантов. Венок из бледных роз, словно омытых утренней росой, тем лучше гармонировал с нежным цветом ее прекрасного лица, укрылся в ее волосах и над ним, величественнее, чем что-либо еще виденное в Инсбруке, и до совершенства оттеняет ослепительный блеск ее желтых кудрей, диадему из бриллиантов.

После последнего осмотра себя в зеркале она накинула плащ и тихонько вышла, чтобы присоединиться к своей близкой подруге, графине Линиц, которая тоже собиралась на бал. До сих пор все работало на удивление хорошо; даже слуга не подозревал ее. Чтобы не раскрывать свою тайну никому в доме, она наняла незнакомца, который нанял элегантную карету, которая ждала ее на почтительном расстоянии от входной двери. Бал, на который вскоре приехала г-жа Мильдо со своей подругой, ей понравился гораздо больше, чем тот, на который ее раньше провожал муж. Музыка была гармоничнее, беседы любезнее, наряды изысканнее и, главное, важнее всего то, что успех г-жи Мильдо был еще более мгновенным и полным. Весь зал - хозяин, гости, музыканты, даже официанты - все до одного были буквально ошарашены необыкновенной красотой ее лица и костюма, не говоря уже о ее драгоценностях. Такое чарующее зрелище не имело себе равных в бальных залах Инсбрука; и когда она ушла, прежде чем развлечения кончились, вся жизнь, свет, веселье ушли с ней.

Но на третьем балу, на который ее тайно увезла та же самая карета, радость и триумф г-жи Мильдо достигли своего апогея; и только ближе к концу этого развлечения - когда она почувствовала, благодаря тому откровению инстинкта, который никогда не обманывает женщин в подобных случаях, что пора уходить; что блеск ее глаз не менее, чем красота ее платья, тускнел; что ее губы, пересохшие от усталости, утратили тот влажно-красный цвет, который делал их такими красивыми и манящими, и что пыль лишила ее волос прекрасного блеска, - что она впервые испытала чувство беспокойства, рассматривая опрометчивость ее поведения. Как это возможно, спрашивала она себя, помешать случайной знакомой - она могла предупредить своих друзей - в разговоре при ее муже, что она была на этих балах. А если он таким образом узнал о ее обмане, что тогда?

Эта идея - идея разоблачения - со всеми вытекающими отсюда последствиями встала перед ней. Ее измученное воображение не могло найти ничего против этого, ничего, что облегчило бы тоску, охватившую ее, и она почти почувствовала угрызения совести, когда бросилась в карету. Это была очень темная ночь, холодная и ветреная, и она была только рада тому, что устроилась поудобнее на мягких подушках за спиной и зарылась лицом в теплый мех своей дорогой накидки. Несколько минут она оставалась поглощенной мыслями; но вскоре однообразный гул, грохот экипажа произвел ощущение сонливости, от которой ее грубо разбудил звук кашля. Взглянув в ту сторону, откуда он шел, она, к величайшему своему смятению и изумлению, увидела в противоположном углу экипажа молодого человека приятной, хотя и несколько своеобразной наружности, очень хорошо одетого. Госпожа Мильдо мгновенно оценила все недостатки своего положения и, потрясенная неосторожностью своего поведения, воскликнула тоном, в котором достоинство и ужас боролись за господство: "Сэр, какая дерзость!"

- Да, действительно, какая наглость! - ответил незнакомец, притворяясь потрясенным. "Какая гордость! Какая любовь е дисплея!" и он закатил на нее свои большие глаза и оскалил зубы.

-- Но, сударь, -- в ужасе воскликнула г-жа Мильдо, решив, что незнакомец -- сумасшедший, -- это моя карета. Умоляю вас, уходите, умоляю вас, приказываю вам. Я позову своих слуг".

- Это будет напрасной тратой драгоценного дыхания, - холодно ответил молодой человек. - Можешь звать своих слуг, но есть только один, и он мой. Он не ответит вам".

"Где же я тогда? Как позорно!" - воскликнула г-жа Мильдо и расплакалась. "О, как жестоко я наказан!"

- Это правда, сударыня, вы будете наказаны за то, что были сегодня вечером приятны, веселы и блистательны без согласия вашего мужа; но в настоящее время он ничего об этом не знает, ибо в эту минуту он почивает во сне праведника, уверенный, что и вы наслаждаетесь таким же покоем рядом с ним. Что до вас, сударыня, почему этот страх? Уверяю вас, вам нечего бояться моей неосмотрительности; но, как вы, возможно, знаете, нет вины, какой бы незначительной она ни была, которая не имеет своего искупления. Нет, не плачь. Я такой некрасивый? Почему вы должны так бояться меня, мадам? Я большой поклонник твоего обаяния и хочу узнать тебя получше. Нет, не сомневайтесь в моей нравственности - я не распутник. IC Я сегодня на бал совсем по другому поводу.

"Сэр, я понимаю вас. Вы работаете у моего мужа. Шпион! Отвратительно!"

- Остановитесь, мадам, - сказал незнакомец, нежно кладя свою руку на ее руку. "Не унижай достоинства человека, воображая хоть на мгновение, что есть кто-то, кто с такой готовностью согласился бы сыграть ту гнусную роль, которую ты приписываешь мне. Я не шпион.

- Ради всего святого, - воскликнула мадам Мильдо, - что привело вас сюда? Что ты хочешь? Кто ты?"

- По одному, мадам, - воскликнул молодой человек. "Во-первых, это были твои бриллианты - эти кольца на твоих нежных и нежных пальцах, эти браслеты на твоих тонких округлых запястьях, это ожерелье и кулон на твоей белоснежной груди, и сверх всего этого великолепная тиара на твоих бесподобных волосах. . Вид всех этих ярких и сияющих звезд привлекал меня, как свет свечи привлекает мотылька. Я не мог устоять перед ними".

- Тогда ты... ты грабитель! - пробормотала дама, готовая упасть в обморок от ужаса.

"Опять не так!" сказал молодой человек; "Я восхищаюсь вашими драгоценностями, это правда, но я не вор".

- Тогда, ради всего святого, кто ты такой? - спросила дама.

"Хорошо!" незнакомец - ответил он, слегка рыча: "Теперь я мужчина, но скоро я изменюсь".

"Мужчина и скоро изменится?" - воскликнула госпожа Мильдо. - ах, ты спятил, сошел с ума, а я заперся здесь с сумасшедшим! Помощь! помощь!"

- Спокойно, спокойно, - воскликнул незнакомец, поднося ее руки к своим губам и целуя их. - Я совершенно в своем уме и в настоящее время совершенно безвреден. А теперь скажите мне, сударыня, - и будьте со мной откровенны, - почему вы не любите своего мужа?

- Откуда ты знаешь, что я не знаю? Мадам Мильдо запнулась.

"Ту ту!" - сказал молодой человек. "Любой мог увидеть это одним глазком. Кроме того, подумайте о своем поведении сегодня вечером! Ответь на мои вопросы."

- Ну вот видишь! Мадам Мильдо пробормотала, придя к выводу, что даже если бы этот человек не был сумасшедшим, было бы в высшей степени невежливо его провоцировать: "Я намного моложе его. Мне только двадцать три, а ему сорок пять. Кроме того, он ненавидит все развлечения, а я люблю их, особенно танцы. Он слишком толст, чтобы...

- Ты уверен, что он толстый? Ты поклянешься, что он толстый? - спросил незнакомец, сжимая ее руки так крепко, что она вскрикнула.

"Клянусь!" Она сказала: "Он я он самый толстый человек, которого я знаю.

"И нежно! Но нет, он не может быть очень нежным!

"Какие вопросы задавать!" - сказала мадам Мильдо. "Откуда мне знать, нежный ли он! Кроме того, что тебя это касается?

- Меня это очень беспокоит, - возразил молодой человек. - И вы тоже, мадам. Вы только что задали мне вопрос, касающийся меня самого. Ваше любопытство будет удовлетворено. Я оборотень. Мой слуга на ящике, занявший место вашего наемного работника, - оборотень. Через час произойдут метаморфозы. Ты здесь, в Лесу Арлана, наедине с нами.

"В лесу Арлана!"

-- Да, сударыня, в Арланском лесу, который, как вы знаете, является одним из самых диких и редко посещаемых мест в этой части Тироля. Мы оба ненасытно голодны, а об остальном - вам судить!

Мадам Мильдо, которая относила оборотней к той же категории, что и сатиры и русалки, еще раз убедилась, что имеет дело с сумасшедшим, но, полагая, что разумнее всего подшутить над ним, сказала: "Я не советую вам есть меня. Я совсем не хороший. Я ужасно жесткий".

-- Вы не такой, -- сказал молодой человек, -- но я совсем не уверен, что краска и пудра на ваших щеках не могут оказаться вредными. В любом случае, я решил пощадить тебя при одном условии!

"Да! и что? - воскликнула г-жа Мильдо, радостно хлопая в ладоши.

- То, что вместо этого вы позволили мне иметь вашего мужа. Дай мне ключи от твоего дома, и мы с моим человеком приведем его. Ты оставил его крепко спящим?

"Да!" Мадам Мильдо запнулась.

- Другими словами, вы накачали его наркотиками! Я знал это! Я могу прочитать это в твоих глазах. Что ж, тем лучше. Ваше предвидение оказалось весьма провиденциальным. Мы крепко свяжем вас и оставим здесь, пока нас не будет, а когда мы вернемся с вашим мужем, вы будете свободны, и мой человек отвезет вас домой. Ключ?"

Мадам Мильдо подарила ему. Затем с помощью своего слуги - огромного мужчины, намного выше шести футов, с грудью и конечностями Геркулеса - незнакомец заткнул рот и связал мадам Мильдо по рукам и ногам, осторожно поднял ее на дорогу и привязал. надежно к стволу дерева.

"До свидания!" - воскликнул он, слегка целуя ее в лоб. - Мы ненадолго! Эти лошади несутся как ветер".

В следующий момент он исчез. Несколько секунд г-жа Мильдо боролась с специально, чтобы освободиться; затем, осознав тщетность своих усилий, смирилась со своей участью. Наконец она услышала стук копыт и стук колес, и через несколько минут снова была свободна.

"Быстрый!" - сказал незнакомец, ведя ее за руку. - Нельзя терять ни минуты. Трансмутация уже началась. Через несколько секунд мы оба станем волками, и твоя судьба будет решена. У нас есть ваш муж, и, к счастью для вас, он такой, как вы его описали, милый и пухлый. Если вы хотите взглянуть на него в последний раз, сделайте это сейчас же; это твой последний шанс".

Но у г-жи Мильдо не было такого желания. Она отошла в сторону, когда ее мужа, одетого в пижаму и все еще крепко спящего, вытащили из экипажа и положили на землю, а затем, поспешно пройдя мимо него, он собирался сесть в карету, когда вмешался молодой человек.

- На ящике, мадам. Мы не могли найти тебе кучера - ты должен водить сам; а так как вы цените свою жизнь, то водите как...

Но мадам не стала ждать дальнейших указаний. Легко вскочив на козлы, она подобрала поводья, и, щелкнув кнутом, лошади тронулись с места. Через минуту дикий волчий вой, за которым последовал пронзительный человеческий крик, раздался в е еще утренний воздух.

"Это мой муж! Я узнаю его голос, - вздохнула мадам Мильдо. "Ах хорошо! слава Богу, этот человек не был грабителем. Мои бриллианты в безопасности".

ГЛАВА XII

ВЕРВОЛЬФ В ИСПАНИИ

Вер волки, пожалуй, менее распространены в Испании, чем в любой другой части Европы. Там они почти полностью приурочены к горным районам (в частности, к Сьерра-де-Гвадаррама, Кантабрии и Пиренеям) и обычно принадлежат к самцам. Вообще говоря, свойство ликантропии в Испании, по-видимому, передается по наследству; и, как и следовало ожидать в стране, столь ярко выраженной римско-католической, чтобы избавить ликантропа от его незавидного имущества, принято прибегать к экзорцизму. Хотя они чрезвычайно редки, и цветы, и ручьи, обладающие способностью передавать свойство оборотня, можно найти в Кантабрийских горах и Пиренеях.

А в Испании, как и в Австро-Венгрии, драгоценные камни, в особенности рубины, нередко и часто с катастрофическими последствиями. результатов, привлечь оборотня.

Типичным можно считать следующий случай с испанским оборотнем:

В сентябре 1853 года молодой человек, некий Поль Николя, прибыл из Парижа в Памплону и поселился в отеле Hervada.

Он был богат, ленив, холеный; и единственной целью его пребывания в Памплоне было стремление к какому-нибудь маленькому приключению, которым он мог бы воспользоваться временно и которым, возможно, впоследствии мог бы похвастаться. Так вот, в гостиницу прибыла за день или два до господина Николаса молодая и красивая дама, действие личной привлекательности которой усиливалось некоторыми таинственными обстоятельствами. Никто не знал ее; с ней никого не было, даже подкупной служанки, и хотя она была в высшей степени приспособлена к тому, чтобы блистать в свете, она не ходила ни в оперу, ни на танцы. Как легко понять, вскоре она стала единственной темой для разговоров в отеле. Все говорили о ее редкой красоте, изяществе и музыкальном даровании, и тотчас же после обеда, когда она удалялась в свою комнату, многие из гостей прокрадывались за ней наверх и, останавливаясь у ее двери, часами оставались там, чтобы послушайте, как она поет.

Голова Пола Николаса была полностью вскружена. Иметь такого соседа, с лицом и голос ангела, и еще не знать ее! Этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Наконец, ко всеобщему удивлению, таинственная дама, по-видимому столь исключительная, позволила ухаживаниям очень заурядному джентльмену средних лет, с едва ли волоском на голове и брюшком, который был признан весьма отвратительным.

Дружба между ними созрела быстро. Вопреки всем условностям, дама засиживалась допоздна со своим пожилым воздыхателем и, совершенно пренебрегая приличиями, сопровождала его в дальних прогулках. В конце концов, она ушла с ним совсем. По случаю этого последнего события все в отеле вздохнули с облегчением, за исключением Пола.

Павел был безутешен. Он остался, бродил по местам, которые она посещала чаще всего, и надеялся увидеть в каждом новом прибытии в отель свою обожаемую девушку. Его плачевное состояние не вызывало сочувствия.

"Глупый парень!" был общий комментарий. "Он безумно влюблен! Да ещё с таким существом! Какой идиот!"

Но терпение Поля было наконец вознаграждено, его преданность, по-видимому, была оправдана, так как дама вернулась без сопровождения; и так велико было очарование ее личности, что в течение двух дней после ее нового появления она полностью завоевала сердца своих собратьев-гостей. А получить каждый бредил ее.

Тем временем Пол Николас влюбился в нее больше, чем когда-либо. Он купил гитару и сочинил любовную лирику, которую пел перед ее дверью, с утра до ночи, со всем тем богатством нежности, которая так неповторимо выражается в человеческом голосе, но все было напрасно. Ибо дама, чье имя, наконец, просочилось - это была Изабель де Нуррес, - уступила вниманию другого толстого джентльмена средних лет, с которым она в свое время уехала.

Это было слишком даже для самых ярых ее поклонников. Каждый гость в отеле протестовал и ходатайствовал о том, чтобы ее не приняли снова.

Но мой хозяин покачал головой, едва извиняясь. "Я ничего не могу с собой поделать, - сказал он. - Дама платит за свои комнаты больше, чем все вы, вместе взятые, так с чего мне ее выгонять? В конце концов, если ей нравится иметь много возлюбленных, почему бы и нет? Это ее собственная забота, ни твоя, ни моя. Это никому не вредит!"

А некоторые из гостей, видя логику во взглядах своего хозяина, остались; пошли другие. Что касается Павла, то он был безмерно потрясен дурным вкусом своей обожаемой; но он остался, и через несколько дней, как он страстно надеялся, непостоянное существо вернулось - и, как прежде, обратился один. Именно тогда он решил написать ей. Вороньим пером, почти таким же тонким, как длинные шелковистые ресницы Изабеллы, на листе бумаги, на окантовке которого изображения амуров, винограда, ваз и роз оставляли мало - слишком мало места для письма, - он начертил свое письмо, которое, когда закончив, он запечатал печатью из лазурно-голубого воска с изображением голубя, готового к полету. И так ароматно было это послание, что оно наполнило благовониями всю гостиницу, направляясь с помощью слуги (хорошо оплачиваемого для этой цели) в комнату мадемуазель. И снова - на этот раз за бесконечное количество хлопот и расходов - Пол был вознагражден. Когда он в следующий раз встретил мадемуазель и настал удобный момент, она взглянула на него и, окинув прекрасными глазами его мужественную, хотя и дородную фигуру, улыбнулась - улыбнулась удовлетворенной улыбкой, которая много значила. Пол Николас был в восторге. Он едва умел сдерживать себя; он вздыхал, лучился и извивался до такой степени, что внимание всех присутствующих было обращено на него; после чего мадемуазель де Нуррес сильно покраснела и нахмурилась. Теперь ожидания Пола упали до нуля; остаток дня он был почти слишком несчастен, чтобы жить. Но мадемуазель де Нуррес, несомненно, заметив, что он искренне раскаивается в том, что так смутил ее, простила его, и по пути к обеду он получил записка, написанная ее красивым почерком, разрешающая ему познакомиться с ней без дальнейшего представления. Путь, таким образом проложенный, мсье Поль Николя, вне себя от радости, не терял времени на поиски дамы. Когда он вошел в ее гостиную, она пела дикую, сладкую песню, и ее спина, повернутая к двери, дала ему возможность наблюдать, склонившись над гитарой, самые изящные плечи и самую красивую голову во всем доме. мир. С грациозным замешательством она встала, чтобы поприветствовать его, и ее длинные ресницы упали на глаза, черные и блестящие, как те, что пробудили фурор двух континентов - глаза Лолы Монтес. Она была одета в белое; ее густые темные волосы были скреплены золотыми гребнями; ее пояс был из золота, как и массивные браслеты на ее руках, которые, так совершенна была их симметрия, вполне могли быть вылеплены скульптором.

Мсье Поль Николя с видом принца проводил ее в столовую; и за шампанским, кофе и ликерами их дружба быстро росла. Несколько часов спустя, устроившись вместе в уютном уединении на террасе и быстро гаснув в окнах отеля, предупредив их, что вскоре будет благоразумно удалиться, мадемуазель де Нуррес со вздохом воскликнула:

-- Вы так много рассказали мне о себе, а я... ничего не сказал тебе в ответ. Увы! У меня есть история. Мои родители умерли - моя мать умерла, когда я был младенцем, а мой отец, который был очень богатым человеком - накопил свои деньги в бизнесе торговца пробками, который он вел в Португалии в течение многих лет, - умер всего шесть месяцев назад. . Он был в путешествии по Средиземному морю, чтобы поправить свое здоровье, когда познакомился с молодым индусом, принцем Даджарой, который вскоре приобрел на него безграничное влияние. Мой отец умер в этом плавании, и - прости господи мои подозрения! - но смерть его была странной и внезапной. При вскрытии его завещания выяснилось, что все его имущество осталось мне, но только при условии, что я выйду замуж за принца Даджару.

"Выйти замуж за черного мужчину! Mon Dieu, какой ужас!" Пол Николас плакал.

"Ты прав. Это было ужасно!" - продолжала мадемуазель де Нуррес. "А если я откажусь выйти замуж за принца Даджара, то он, согласно завещанию, унаследует все. Что ж, принц Даджара был настойчив; он заявил, что мой долг - выйти за него замуж, исполнить предсмертное желание моего отца. Напрасно я умолял его о пощаде - я говорил ему, что никогда не смогу ответить ему взаимностью. И, наконец, убедившись, что на принца Даджару не действуют ни увещевания, ни упреки, я бежал в город, в нескольких милях от этого отеля, взяв с собой деньги и драгоценности, которые у меня были.

"Увы! он скоро узнал мое местонахождение и с единственной целью продолжать свое преследование меня быстро поселился в доме, который, к несчастью для меня, оказался пустующим, рядом с моим. Мои деньги почти исчерпаны, у меня нет средств, и, если кто-нибудь не вмешается, кто-нибудь храбрый и бесстрашный, кто-нибудь, кто действительно любит меня, я, несомненно, буду вынужден выйти замуж за этого гнусного негодяя. Боже, одна мысль об этом ядовита! Вы помните двух мужчин, которые совсем недавно уделяли мне такое пристальное внимание?

Пол Николас кивнул. Его эмоции были такими, что он не мог говорить.

"Они оба вообразили, что влюблены в меня. Они поклялись, что сразятся с черным тираном и убьют его; но когда их подвергли испытанию - когда я взял их и указал им на него, - они побелели как полотно и - убежали.

- Зачем меня так мучить? Пол Николас плакал. - Скажи мне, только скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал!

"Ты любишь меня?"

"Больше, чем моя жизнь".

- Больше, чем твоя душа?

"Больше, чем моя душа".

"Ты спасешь меня от фа? Ты ужаснее смерти?

"Если я отправлюсь за тебя в ад - да!" - сказал Пол, глядя на прекрасное, как сон, лицо.

- Тогда ты должен пойти со мной к нему домой завтра! Вы должны прийти вооруженными. Вы должны убить его".

"Убей его!" - воскликнул Пол, бледнея.

"Хорошо?"

- Но это будет убийство... покушение.

"Убить, убить его - тирана - черного человека! Ба! Ты тоже трус?" И она вскочила на ноги, жилы вздулись на ее белом лбу, щеки покраснели, глаза сверкнули огнем, как будто она, по крайней мере, не знала, что такое страх. "Прежде чем позволить такому негодяю унаследовать богатство моего отца, - воскликнула она, - я убью его сама, убью его или погибну при попытке".

Поль Николас встретил серьезный взгляд ее больших ярких глаз, мольбу ее красивых губ и сладость ее дыхания, обдувавшего его ноздри. Ужасная волна страсти захлестнула его. Он любил так, как никогда раньше не любил, как никогда не считал возможным любить; и в своем безумном преклонении перед женщиной, которую он считал столь же чистой, сколь и прекрасной, он забыл, что дьявол безопаснее всего прячется там, где его меньше всего подозревают. . Схватив ее маленькие белые руки в своем он поклялся исполнить ее волю; и он продолжал бы произносить всевозможные дикие, страстные речи, если бы мадемуазель де Нуррес не напомнила ему, что пора за решеткой прошла.

Она пересекла с ним главный холл отеля, и когда она повернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, прежде чем подняться в свои апартаменты, ее глаза встретились с его глазами - встретились с ним одним долгим, долгим взглядом, который, как он уверял себя, мог означать только любовь.

Наутро постояльцы отеля получили очередной шок. Мадам де Нуррес снова уехала, на этот раз с господином Полем Николя, этим красивым, состоятельным молодым человеком, на которого напрасно бросали тоскливые взоры все матроны, имеющие дочерей на выданье.

Теперь, хотя Поль Николя мало знал о географии, он не мог не заметить, путешествуя с мадемуазель Нуррес, что их путь лежал в направлении, прямо противоположном тому, что вел к городу, который его спутник назвал ему местом своего рождения. резиденция. Он указал на свою трудность, но мадемуазель де Нуррес только рассмеялась.

"Ждать!" она сказала. "Ждать и смотреть. Мы доберемся туда в порядке. Вы должны довериться моему остроумию.

Пол Николас не дал никаких комментариев. Он уже был на седьмом небе от ему было достаточно; и, откинувшись назад, продолжал смотреть на ее профиль.

Полдень миновал, солнце зашло, и ночь с ее тенями торжественно надвигалась на них. Мало-помалу придорожные деревья стали различимы только как более глубокие массы тени, и Поль Николас мог определить, что это были деревья, только по своеобразному запаху сырости, который время от времени вяло вливался в открытое окно кареты. По необходимости они шли медленно - дорога большей частью шла в гору, и лошади, хоть и крепкие и выносливые уроженцы гор, начали подавать признаки слабости. Они не прошли мимо ни единой души, и даже вздохи изумленного скота, чью жвачную дрему они разогнали, стали, наконец, событием величайшей редкости. С каждым двором они продвигались вперед, дикость местности увеличивалась, и хотя пейзаж был скрыт, его влияние ощущалось. Пол Николас знал так же, как если бы видел их, что он находится в присутствии гротескных, изолированных валунов, широких участков голой, пустынной почвы, тощих деревьев и глубоких разбросанных трещин.

Будучи так долго заключенным в ограниченном пространстве, хотя это пространство было раем, он почувствовал утонченную агонию судорог, и когда, после различных попыток размяться, он, наконец, нашел положение, которое дал ему временное облегчение, это было только для того, чтобы узнать о более изощренной разновидности пытки. Пружины кареты, равномерно поднимаясь и опускаясь, производили ритмичный стук, который начал болезненно поглощать его внимание и медленно сливаться в бессмысленное эхо одного из его замечаний мадемуазель де Нуррес. И когда он примирился с этим адом, другой навязался ему. Как молчал водитель! Был ли водитель? Он ничего не видел. Может быть, нет, вероятно - почему бы и нет? - шофер лежал с кляпом во рту и связанный на обочине, а бандит, один из знаменитых испанских бандитов, против которых его друзья в Париже так настойчиво предостерегали его, вез его на козлах. в его темное логово в сердце гор. Или сам изначальный водитель был бандитом, а красивая девушка, возлежащая на подушках, дочерью бандита? Он задремал и, очнувшись снова, обнаружил, что темнота немного рассеялась. Он мог видеть далекий горизонт, очерченный чернильными лесами, очерченный на более светлом небе. Несколько звезд, разбросанных то тут, то там в этой картине, подчеркивая необъятность пространства над головой - необъятность, которая была положительно уничтожающей, - в то же время передавали ощущение уединения и одиночества, в полной гармонии с деревьями и скалами. и ущелья. эффект был только временным, потому что с внезапностью, почти напоминающей сценический механизм, луна вырвалась из-под своего временного покрова облаков, и через мгновение вся местность озарилась мягким белым сиянием. Стояла теплая ночь, и ветер, дувший с горных вершин, такой далекий и бесстрастный, был переполнен смолистыми запахами, к которым примешивался, но достаточно сильный, чтобы его можно было узнать, слабый, резкий запах разложения. . Пара зайцев, выглядя несколько пристыженными, вскочила на ноги и, испуганно взмахнув хвостами, скрылась в зарослях папоротника. С испуганным шипением большая змея отпрянула под прикрытие валуна, а ястреб, оторвавшись от добычи из-за внезапного блестящего превращения, издал возмущенное карканье. Но ни один из этих протестов против невинного поведения Луны не был услышан Полом Николасом, все внимание которого было приковано к большому мрачному зданию, стоявшему у самой дороги. При первом взгляде на это место, такое огромное, мрачное и безмолвное, его охватило ощущение абсолютного ужаса. Ни один смертный не мог бы поселиться в таком доме. Темные, хмурые стены и пустые окна, похожие на глаза, отбрасывали тысячи теней и наводили на Это подтверждалось несколькими рослыми осоками и двумя-тремя белыми стволами гнилых деревьев, которые возвышались по обеим сторонам здания; но о жизни - человеческой жизни - не было ни малейшего подозрения.


"Какой кошмарный дом!" - воскликнул Поль Николас, с содроганием глядя на переделанные и перевернутые образы серой осоки, призрачных стволов деревьев и пустых, похожих на глаза окон в черной зловещей лужайке, лежавшей в невозмутимом сиянии вдоль опушки леса. .

"Здесь он живет!" - прошептала мадемуазель де Нуррес.

"Что! Ты хочешь сказать, что именно в этот дом ты привел меня? Пол взвизгнул. "В этот ужасный заброшенный призрачный особняк! Почему ты солгал мне?"

- Я боялась, что вы не захотите прийти, если я слишком точно опишу место, - сказала мадемуазель де Нуррес. - Прости меня - и пожалей меня тоже, потому что именно здесь принц Даджара хотел, чтобы я провел свою жизнь.

Пол дрожал.

"Ради бога, не бросайте меня!" - воскликнула мадемуазель де Нуррес, нежно кладя руку ему на плечо. "Подумай, какая страшная участь меня постигнет! Подумай о своих обещаниях, о своих клятвах!"

Но Павел Николас ответил не сразу. Его мозг был в вихре. Он был обманут вед, жестоко обманут! И с каким мотивом? Было ли объяснение мадемуазель де Нуррес искренним? Могло ли быть что-то искреннее в девушке, которая сказала неправду? Однажды лжец всегда лжец! Разве этот принцип не был справедлив? Разве это не то, что он неоднократно слышал с детства? Что он должен сделать? Что он мог сделать? Он был здесь, наедине с этой женщиной и ее кучером, в одном из самых диких и диковинных регионов Испании. Одному Богу известно, где! Попытка вернуться была бы безнадежной - полнейшая глупость; непременно заблудится в горах и погибнет от голода и жажды, или упадет с какой-нибудь пропасти, или в пасть медведя; или, во всяком случае, прийти к какому-то безвременному концу. Нет! альтернативы не было, он должен был остаться и довериться мадемуазель де Нуррес. Но дом был ужасен; ему не нравилось смотреть на него, и одна мысль о его внутренностях леденила его кровь. Потом он проснулся от того, что она все еще обращалась к нему, что ее нежные руки лежали на его, что ее красивые глаза умоляюще смотрели на него, что ее полные спелые губы были в нескольких дюймах от его собственных. Луна придала ей свое очарование, и его прежняя любовь, вновь заявившая о себе с быстрой, бурной силой, привлекла ее в свои объятия и несколько раз поцеловала. Несколько минут спустя, и они переступили порог особняка. Все было он себе это представлял - мрачный и притихший, залитый лунным светом.

Кучер вел впереди и глухим, крадущимся шагом вел их по темным залам и по замысловатым коридорам, по длинным и извилистым лестницам - всем голым и холодным; через обширные мрачные комнаты, стены и полы которых были из черного дуба, ранее богато украшенные резьбой, а местами увешанные древними гобеленами, демонстрирующими самые гротескные и поразительные приспособления. Окна, длинные, узкие и заостренные, с решетчатыми стеклами, были на такой большой высоте от земли, что свет был ограничен, и хотя некоторые места были освещены, многие дальние углы и ниши оставались в полной темноте. Мсье Поль Николя не пытался исследовать. С каждым шагом, который он делал, он полностью предчувствовал, что что-то, слишком ужасное, чтобы вообразить, выскочит на него. Шуршание драпировок и грохот фантасмагорических доспехов в ответ на вибрацию их шагов заставляли его волосы вставать дыбом, и он впадал в состояние полнейшего ужаса задолго до того, как они достигли места назначения.

Наконец его ввели в маленькую, голую, тускло освещенную комнату. К центру потолка была подвешена масляная лампа, а прямо под ней стоял мраморный стол. Стены и пол были сложены из грубой непокрытой травы. ночь. Атмосфера была зловонной и испорчена тем же специфическим резким запахом, который ощущался снаружи.

- Это комната, - сказала мадемуазель де Нуррес. - Принц Даджара будет здесь через минуту. Пистолет готов?

"Да, смотрите!" и Поль Николас вытащил его из кармана пальто и показал ей.

- У тебя есть другое оружие? - спросила она, с любопытством разглядывая его.

-- Да, нож в ножнах, -- несколько нервно ответил Поль Николас.

-- Дай-ка я посмотрю, -- воскликнула мадемуазель де Нуррес. - У меня слабость к ножам - довольно необычная черта для женщины, не так ли?

Он протянул ей, и она осторожно коснулась лезвия. Затем резким движением она отскочила от него.

"Дурак!" воскликнула она. - Как ты думаешь, смогу ли я когда-нибудь полюбить такого толстого мужчину, как ты? История, которую я тебе рассказал, была ложью от начала до конца. Я не помню никого из своих родителей - моя мать сбежала из дома, когда мне было два года, а мой отец умер в следующем году. Я вышла замуж совершенно по собственной воле - вышла замуж за человека, которого любила, а он - оказался оборотнем!

"Оборотень!" - взвизгнул Пол Николас. "Боже, помоги мне! Я думал, что таких вещей не бывает!"

-- Возможно, не во Франции, -- сказала мадемуазель де Нуррес. насмешливо; "Но в Испании, в Пиренеях, много! В определенное время года мой муж не прикасается к животной пище, и если я не достану ему человеческое мясо, он умрет от голода или в полном отчаянии съест меня. А вот и он."

И пока она говорила, дверь открылась, и на пороге стоял необычайно красивый молодой человек, одетый в пестрый мундир карлистского генерала.

"Капитал!" - воскликнул он, когда его взгляд упал на Пола. "Великолепный! Он такой же толстый, как двое других. Как умно с твоей стороны, дорогая! и, обняв ее, он нежно обнял ее. Несколько секунд спустя, и он вдруг оттолкнул ее от себя.

"Быстрый! быстрый!" воскликнул он. "Беги, милый! мгновенно убежать. Я чувствую, как меняюсь!" и он осторожно подтолкнул ее к двери.

Выйдя из комнаты, мадемуазель де Нуррес мельком взглянула на Поля. "Бедный дурак!" - сказала она полужалостливо, полунасмешливо. "Бедный толстый дурак! Хотя ты больше не веришь в женщин, ты обязательно поверишь в оборотней - теперь. И когда за ней захлопнулась дверь, дикий крик изнутри свидетельствовал о том, что впервые в жизни мадемуазель де Нуррес сказала правду.

ГЛАВА XIII

ВЕРВОЛЬФ В БЕЛЬГИИ И НИДЕРЛАНДАХ

БЕЛЬГИЯ изобилует историями об оборотнях, все более-менее однотипные. Как и во Франции, оборотень в Бельгии не ограничивается одним полом, но в равной пропорции является общим для обоих полов.

Гораздо большее число случаев оборотня в этой стране приходится на песчаные дюны на морском побережье. Они также встречаются в районе Самбра; но я никогда не слышал о каких-либо ликантропных ручьях или лужах в Бельгии, а также о цветах, производящих волков, которые иногда встречаются на Балканском полуострове.

Хотя свойство ликантропии здесь, как и везде, было приобретено посредством вызывания духов - церемония почти такая же, как описанная в предыдущей главе - почти все случаи оборотничества в Бельгии являются наследственными.

В Бельгии, как и в других римско-католических странах, экзорцизму придается большое значение. изгнания всякого рода "злых духов" применяются различные методы изгнания нечистой силы. Например, вервольфа опрыскивают составом из 1/2 унции серы, 4 драхм асафетиды, 1/4 унции кастореума; или 3/4 унции зверобоя в 3 унциях уксуса; или раствором карболовой кислоты, дополнительно разбавленной пинтой чистой родниковой воды. Окропление должно совершаться над головой и плечами, и к оборотню при этом следует обращаться от его христианского имени. Но что касается успеха или неуспеха этих различных методов изгнания нечистой силы, я не могу сказать ничего положительного. У меня нет ни достаточных доказательств, чтобы подтвердить их эффективность, ни опровергнуть ее. Рожь и омела считаются защитными средствами от оборотней, как и веточка рябины. Это последнее дерево, кстати, привлекает злых духов в одних странах - например, в Ирландии, Индии, Испании - и отталкивает их в других. Он пользовался большим уважением у друидов как средство защиты от призраков и ведьм, и по сей день его можно увидеть чаще, чем какой-либо другой, в окрестностях друидических кругов как в Великобритании, так и на континенте. .

Во многих частях Бельгии крестьяне не считали бы свой дом безопасным, если бы в нескольких футах от него не росла рябина.

Дело оборотней в Арденнах

Дело о верволе Сообщается, что это случилось не так давно в Арденнах. Молодой человек по имени Бернар Вернан однажды ночью возвращался домой с работы в поле, когда его собака вдруг начала яростно лаять, а ее шерсть встала дыбом. В следующий момент в живой изгороди у дороги затрещало, и из нее, сгорбившись, вышли трое бродячих мужчин. Они посмотрели на Вернана и, заметив, что стоит прекрасная погода, последовали за ним по пятам.

Вернан заметил, что брови всех троих сходились над переносицей, что придавало им очень странный и неприятный вид. Когда он ускорил шаг, они ускорили свой; в то время как его собака все еще продолжала лаять и выказывать все признаки чрезмерного страха. Так шли все четверо, пока не пришли к очень темному участку дороги, где деревья почти сходились наверху. Затем звук их шагов внезапно прекратился, и Вернан, украдкой выглянув вокруг, с ужасом увидел зловещие глаза - это были не человеческие глаза - смотрящие ему вслед. Его собака бросилась наутек и убежала, и, как бы он ни считал это позорным, Вернан последовал его примеру. В следующий момент раздался хор пронзительного визга и громкий топот вы ноги объявили о том, что его преследуют.

К счастью, Вернан был быстрым бегуном - он выиграл много призов на скачках на деревенской ярмарке - и теперь, когда он бежал, спасая свою жизнь, он мчался со скоростью ветра.

Но его преследователи тоже были быстроногими и, несмотря на его скорость, постепенно настигали его. К счастью для Вернана, он сохранил некоторое присутствие духа и, обладая гораздо большим умом, чем многие крестьяне, вдруг сообразил себе возможный путь побега. В разговоре с деревенским пастором за несколько месяцев до этого последний рассказал ему, как однажды старуха спаслась от леса [5] , взобравшись на рябину. И если, рассуждал Вернан, зола является защитой от одной из форм злых l духи, почему бы не против другого? Он вспомнил, что рядом был ясень, и, изменив курс, тотчас направился к нему. Ни секунды раньше времени. Пока он карабкался по тонкому стволу, его преследователи - три чудовищных волка-оборотня - остановились как вкопанный у подножия дерева. Однако, выразив разочарование от потери ужина серией чудовищных воплей, они развернулись и рванули прочь, несомненно, в погоне за лесом. ссс зная добычу.

Похожий случай под Ватерлоо

Похожий случай однажды произошел с молодым человеком, когда он возвращался из Катр-Бра в Ватерлоо. На него напали три оборотня, и он спасся, прыгнув в ржаное поле.

Дело о песчаных дюнах

Следующая история о оборотнях имеет только традиционную достоверность:

Фон Грумбольдт, молодой человек приятной внешности, и его возлюбленная Нина Госсет однажды вечером гуляли вместе по песчаным дюнам возле дома Нины, когда фон Грумбольдт издал удивленный возглас и, наклонившись, поднял что-то, что он взволнованно показал Нине. Это был пояс из темных, заплетенных в косу волос, скрепленный простой золотой пряжкой. К удивлению молодого человека, Нина отпрянула от него.

"Ой!" - воскликнула она. - Не трогай его! Не знаю почему, но это производит на меня такое ужасное впечатление. Я уверен, что с этим связана неприятная история".

"Пух!" - смеясь, сказал фон Грумбольдт. - Это только твоя фантазия. Я думаю, что оно замечательно будет смотреться на твоей талии, - и он сделал вид, что обвивает ее ею.

Нина, сильно побледнев, упала в обморок, и фон Грумбольдт, который действительно был в нее очень влюблен, очень встревожился. Он побежал к ручью, набрал воды и окропил ей лоб. К его большому облегчению, его возлюбленная вскоре пришла в себя. Как только она заговорила, она умоляла его, так как он ценил ее жизнь, ни в коем случае не трогать ее поясом. На эту просьбу фон Грумбольдт с готовностью согласился и, свистнув своей собаке - крупной колли, - несмотря на протесты Нины и отчаянные попытки животного, игриво застегнул ремень вокруг тела животного. Затем, повернувшись к Нине, он начал: "Разве Ниппо (так звали колли) прекрасно выглядит..." и вдруг замолчал. От выражения глаз Нины у него похолодела кровь.

"Ради бога, - воскликнул он, - что такое? В чем дело?

Снова белая, как смерть, Нина указала пальцем, и фон Грумбольдт, посмотрев в указанном ею направлении, увидел - не Ниппо, а ужасное существо на месте Ниппо - большой черный предмет, частью собаку, частью какое-то другое животное, рос и рос, пока за несколько секунд не вырос как минимум в три раза больше Ниппо. С ужасным воем он бросился на фон Грумбольдта. Последний, хотя и был крепким спортивным молодым человеком, был быстро побежден и, брошенный на землю, вскоре был бы разорван на куски, если бы не t Нина, оправившись от временной беспомощности, приходит на помощь.

Ухватившись за пояс вокруг тела существа, она расстегнула пряжку, и в одно мгновение зло исчезло; и перед ними стоял Ниппо, он сам.

"Это пояс оборотня!" - воскликнула Нина, отбрасывая его. "Видите ли, я был прав; он дьявольский и, без сомнения, принадлежит кому-то поблизости, кто практикует черную магию - возможно, Безумной Валери. Этот крест, который я ношу на шее, сделанный из тиса, несомненно, предупредил меня об этой опасности и таким образом спас меня от ужасной участи. Вы улыбаетесь! Но я уверен в этом. Тис так же эффективен против злых духов, как и ясень!"

- Что нам делать с этим чудовищем? - спросил фон Грумбольдт. "Кажется неправильным оставлять его здесь на случай, если кто-то другой, менее разумный, чем вы, найдет его и приведет к ужасной катастрофе".

- Мы должны сжечь его, - сказала Нина. "Это единственный способ избавиться от дурного влияния. Давайте сделаем это немедленно".

Фон Грумбольдт не испытывал отвращения, и через несколько минут все, что осталось от ликантропного пояса, превратилось в крошечную кучку пепла.

Сжечь объект, к которому привязана ликантропная собственность, является единственным признанным методом уничтожения этого промысла. перти. У меня также было много доказательств эффективности сжигания в случае сверхфизических влияний, отличных от ликантропии; такие, например, как мебель с привидениями, деревья и здания; и я совершенно уверен, что единственный способ избавиться от оккультного присутствия, связанного с каким-либо конкретным объектом, - это сжечь этот объект.

Мне рассказывали, что "сжигание" успешно применялось в следующих случаях:

Дело ╧ 1. - Курган на севере Англии, в котором долгое время обитал курганский орден Элементалей. (Курган был раскопан, и когда останки в нем были сожжены, призраки прекратились.)

Случай ╧ 2. - Пещера в Уэльсе, населенная призраком лошади, правда, настоящий дух лошади или просто элементаль, я не могу сказать. (На почве в раскапываемой пещере и нескольких скелетах, предположительно доисторических животных, найденных сожженными, нарушений уже не было.)

Дело ╧ 3. Дом в Лондоне, в котором находился дубовый сундук, к которому был прикреплен призрак старухи, которая каждую ночь беспокоила обитателей дома. (На сожженном сундуке ее больше не видели.)

Случай ╧ 4. - Дерево в Ирландии, h тетя каждую ночь Vagrarian. (Сразу после того, как дерево было сожжено, проявления прекратились.)

Похороны - большая ошибка. Пока остается хоть одна кость, дух умершего может притягиваться к ней и, следовательно, оставаться прикованным к земле; но когда труп кремирован, а прах развеян повсюду, тогда дух освобождается. И только по этой причине я защищаю кремацию как наилучший способ обращения с трупом.

Прежде чем закончить эту главу об оборотнях в Бельгии, позвольте мне добавить, что оборотень был не единственной формой ликантропии в этой стране. По словам Гримма, в его "Deutsche Sagen" два чернокнижника, казненных в 1810 году в Льеже за то, что они в образе оборотней убили и съели несколько детей, имели в качестве коллеги мальчика двенадцати лет. Мальчик в образе ворона поедал те порции добычи, которые оставляли колдуны.

Оборотни в Нидерландах

Случаи оборотня в Голландии случаются реже, чем во Франции или Бельгии. Кроме того, они почти полностью ограничены мужским полом.

Экзорцизм здесь практикуется редко, ell - обычное средство, используемое для избавления от дурной собственности. Процедура работы с заклинанием следующая:

В первую очередь выбирается ночь, когда луна находится в полном объеме. Затем в двенадцать часов оборотня хватают, надежно связывают и уводят в уединенное место. Здесь на земле тщательно вычерчен круг около семи футов в диаметре, и точно в его центр помещается оборотень, пристегнутый так, что он никак не может уйти. Затем три девушки - всегда девушки - выходят вперед, вооруженные ветками ясеня, которыми они бьют его самым безжалостным образом, крича при этом:

"Серый волк уродлив, серый волк стар,

Делайте сразу, как вам говорят.

Оставь этого человека и улетай -

Сразу, далеко,

Где ночь, а не день.

Они продолжают повторять эти слова и хлестать его; и только когда лицо, спина и конечности оборотня будут покрыты кровью, они воздерживаются.

Затем вперед выходит самый старший из присутствующих и от всей души пинает оборотня, говоря при этом:

"Иди, лети, на небо;

Дьявол серого волка, тебе мы бросаем вызов.

Вон, вон, с воем и криком,

"Тебе быстрее и вернее ад."

Затем все присутствующие опускают чашку или кружку в смесь серы, дегтя, уксуса и кастореума, только что снятую с кипения, и, образуя круг вокруг оборотня, обливают его этой неприятной и мучительно горячей смесью. , крича при этом:

"Прочь, прочь, кыш, кыш, кыш!

Как вы думаете, мы заботимся о вас?

Мы тебя еще раз хлестнем, треск, треск, треск!

Бейте и бейте, пока не почернеете;

Дурак серый волк, наконец-то ты у нас есть,

Назад в свой адский дом, из него быстро -

Быстро, быстро, быстро!

Наше терпение не продлится.

Мы тебя поцарапаем, мы тебя уколем,

Мы тебя потыкаем, мы тебя ошпарим.

Быстро, быстро, из него, быстро!

Они продолжают выкрикивать эти слова снова и снова, пока жидкость не кончится и часы не пробьют час; когда, нанеся последний удар или пинок поверженному оборотню, они убегают.

Затем говорят, что злой дух покидает человека, который быстро восстанавливает свой надлежащий вид и с громким криком радости бросается за своими друзьями и родственниками.

Когда испанцы вторглись в Голландию, они прибегли к более надежному, хотя и несколько более радикальному способу избавления от ликантропии - они сожгли одержимого ею субъекта.

один из т Наиболее известные случаи оборотня в Нидерландах следующие:

Молодой человек, направлявшийся на стрельбище в Русе, внезапно вздрогнул, услышав громкие крики о помощи, доносившиеся с поля в нескольких ярдах от него. Чтобы перепрыгнуть через дамбу и перелезть через невысокую стену, потребовалось всего несколько секунд, и за меньшее время, чем можно сказать, молодой человек по имени Ван Реннер оказался лицом к лицу с огромным серым волком. Быстро, как мысль, он приладил стрелу к своему луку и выстрелил. Снаряд попал волку в бок, и с воем боли раненое существо повернуло хвост и спасаясь бегством.

Теперь все могло кончиться восхитительным романом, ибо спасенная оказалась чрезвычайно привлекательной девушкой с ярко-желтыми волосами и большими голубыми глазами; но к несчастью - а может быть, и к счастью, кто знает? - у девушки был муж, а у Ван Реннера - жена; таким образом, вместо того, чтобы стать прелюдией к любовной связи, это был просто повод для благодарного признания - и - прощания. По возвращении домой в тот вечер Ван Реннер был встречен с настоятельной просьбой навестить своего друга, бургомистра. Он поспешил подчиниться зову и застал бургомистра в постели, мучительно мучающегося от раны, полученной им в бок. несколько часов назад.

- Я не могу умереть, не сказав тебе, - прошептал он, сжимая Ван Реннера за руку. "Боже, помоги мне, я оборотень! Я всегда был одним. Это в моей семье - это наследственное. Твоя стрела смертельно ранила меня.

Ван Реннер был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Он действительно любил бургомистра, и считать его оборотнем - ну! это было слишком ужасно, чтобы созерцать. Умирающий жадно, жадно, жалобно смотрел в лицо своему другу.

- Не говори, что ненавидишь меня, - воскликнул он. "У меня мало надежды, если вообще есть, на том свете; и, по всей вероятности, я либо попаду прямо в ад, либо останусь прикованным к земле; но, ради бога, дай мне умереть с осознанием того, что я оставляю после себя хотя бы одного друга!"

Ван Реннер изо всех сил пытался говорить; он сделал все возможное, чтобы говорить; его легкие распухли, язык болтался, мышцы губ дергались; но ни слова не мог произнести - и умер бургомистр.

ГЛАВА XIV

ВЕРВОЛКИ И МАРАС ДАНИИ

ПОСКОЛЬКУ на тему оборотней в Дании уже написано так много, лишь кратко коснуться его. Я полагаю, общеизвестно, что когда-то вервольфов можно было встретить в Дании почти ежедневно, и что они почти всегда были мужского пола; но я не могу найти никаких записей о какой-либо конкретной форме изгнания нечистой силы, практикуемой датчанами с целью избавиться от оборотня, или о каком-либо заклинании, используемом ими для той же цели; также в их традициях нет упоминаний о ликантропных цветках или ручьях. Существуют разные мнения относительно того, водятся ли еще вервольфы в Дании, но, судя по тому, что я слышал, я склонен думать, что они все еще существуют в более отдаленных районах этой страны.

Следующий случай можно рассматривать как иллюстрацию типичного датского оборотня:

Дело Питера Андерсена, Werwolf

Питер Андерсен, который был оборотень по происхождению, его предки были оборотнями на протяжении бесчисленных поколений, влюбился в красивую молодую девушку по имени Элиза и, не сказав ей, что он оборотень, из страха, что она откажется от него, женился на ней.

Вскоре после женитьбы он возвращался однажды вечером с Элизой домой с соседней ярмарки, где было много веселья, как вдруг, почувствовав, что близится метаморфоза, слез с телеги, в которой они ехали, и сказал: своей жене очень серьезно: "Если что-нибудь придет к тебе, не бойся и не причиняй ему вреда; просто ударь по нему своим фартуком. Затем он быстро убежал в поле, оставив Элизу очень удивленной и впечатленной. Через несколько минут она услышала вой дикого зверя, и, пока она держала лошадь и старалась ее усмирить, вдруг на дорогу выскочил огромный серый волк и бросился на нее.

Вспомнив то, что сказал ей муж, она с чудесным присутствием духа сорвала передник и ударила им волка по морде. Животное порвало передник и, откусив от него кусок, повернуло хвост и убежало. Через некоторое время Андерсен возвращается Эд, и протянув Элизе недостающий кусок ее фартука, спросил, догадалась ли она, как он его нашел.

- Господи, мужик! - воскликнула Элиза, зрачки ее глаз расширились от ужаса. - Это был ты! Я знаю это по выражению твоего лица. Небеса храни меня! Ты оборотень!

- Я был оборотнем, - сказал Питер, - но благодаря твоему смелому поступку, бросившему фартук мне в лицо, я им больше не являюсь. Я знаю, что поступил неправильно, не рассказав тебе о своем несчастье до того, как мы поженились, но я боялся потерять тебя. Прости меня, прости меня, я тебя умоляю!" и Элиза, после некоторого колебания, удовлетворила его просьбу.

Этот метод избавления от ликантропного духа, по-видимому, был (и остается) самым популярным в Дании.

Другая известная история подобного рода о том, что, когда группа косарей работала в поле, человек, который, подобно Андерсену, скрывал от своей семьи факт того, что он оборотень, чувствовал себя что он вот-вот должен быть трансмутирован, дал своему сыну предписание, что, если животное приблизится к нему, он ни в коем случае не должен причинять ему вред, а просто кинуть в него свою шляпу. Мальчик, пообещав слушаться, отец поспешно покинул поле. Через несколько минут появился серый волк, плывущий по ручью. Он бросился на мальчика, который, обезумев от тер рор, забыл наставление отца и ударил его вилами.

Зубцы вилки, войдя в бок волка, пронзили его сердце; и снова произошло превращение, к ужасу всех присутствующих на земле лежало не тело зверя, а труп отца мальчика.

В Дании говорят, что если женщина протянет между четырьмя палочками перепонку только что родившегося жеребенка и проползет через нее обнаженной, то она безболезненно родит детей, но все мальчики будут оборотнями, а девочки марами.

Как и в случае с оборотнем других стран, датский оборотень днем сохраняет свой человеческий облик; но после захода солнца, в отличие от оборотня любой другой национальности, он иногда принимает форму собаки на трех ногах, прежде чем окончательно превратиться в волка.

В дополнение к этим методам (упомянутым выше) изгнания ликантропного духа в Дании можно добавить обращение к одержимому человеку как к оборотню и круглые упреки. Но поскольку у меня нет доказательств эффективности этого грубого метода изгнания нечистой силы, я не могу брать на себя никаких обязательств относительно него.

Марас

Мара, о которой я кратко упоминал в предыдущей главе, встречается в Дании почти так же часто, как и оборотень; и с сверхфизическое свойство, свойственное маре не меньше, чем оборотню, оправдывает меня в несколько подробном описании первого здесь.

Мара обычно считается женщиной днем, а ночью духом, который мучает людей и лошадей, сидя верхом на них и вызывая у них кошмары.

В основном я согласен с этим определением; хотя я склонен думать, что мара в действительности менее хойденистична и более тонка и сложна, чем нас уверяет общественное мнение. По всей вероятности, мары - это женщины, которые либо унаследовали, либо благодаря практике черной магии приобрели способность определенного вида проекции, отличающуюся от проекции, общей для обоих полов, в следующих пунктах, а именно: всегда совершаться (в определенные часы) по желанию; что это неизменно практикуется с единственным желанием сделать зло; что спроецированный дух полностью осознает все, что происходит вокруг него; и что оно обладает большинством - если не всеми - способностями, мотивами и нервной восприимчивостью физического тела.

Каков бы ни был характер мары днем, ночью она, по существу, озорна - без сомнения, благодаря тому факту, что эта способность проектировать Она пришла к ней через оккультные силы, враждебные человеку.

Из-за сложности своей природы мары представляют такую же трудность классификации, как и оборотни: оба они люди, оба элементалы и, следовательно, оба являются аномалиями.

Вера в мары до сих пор распространена во всех частях Скандинавии, включая Ютландию, откуда происходит следующий случай, который я привожу для сравнения.

Дело Мары в Ютландии

Однажды вечером жнецы в поле недалеко от деревни в Ютландии наткнулись на обнаженную женщину, лежащую под изгородью и, по-видимому, спящую. Очень удивленные, они внимательно посмотрели на нее и, наконец, придя к заключению, что ее сон не был естественным, призвали пастуха, которого все считали очень умным. Увидев женщину, пастух сразу сказал: "Она не настоящий человек, хотя и похожа на него. Она мара и разделась, чтобы оседлать кого-нибудь сегодня вечером. При этом раздался громкий смех, и жнецы сказали: "Расскажи нам еще, Эрик. Действительно мара! Если это не женщина, то наши матери не женщины, потому что она такая же из плоти и крови, как и они". "Хорошо, - ответил пастух, - подожди и увидишь". И, склонившись над ней, он что-то прошептал ей на ухо, после чего Маленькое животное около двух дюймов длиной вышло из травы и, подбежав к ее телу, исчезло у нее во рту. Тогда Эрик толкнул ее, и она трижды перевернулась, потом вскочила на ноги, с диким испуганным криком перепрыгнула через высокий куст и исчезла. И не могли они, когда побежали к другой стороне буша, найти какие-либо ее следы.

Другой зарегистрированный случай заключается в следующем:

Мара из Вилворда

У Кристин Янсен было двое любовников - Нильсен и Осдевен. Нильсена, очень красивого молодого человека, начали мучить кошмары. Ему снились самые ужасные сны о том, что его задушат и задушат, и в конце концов они стали такими страшными и оказывали такое напряжение на его нервы, что он был вынужден обратиться к врачу. Врач объяснил причину несварением желудка и прописал ему специальную диету. Но все это было бесполезно; плохие сны все еще продолжались, и здоровье Нильсена ухудшалось все больше и больше.

Наконец, когда он был почти измотан, проведя большую часть многих ночей за чтением вместо того, чтобы спать, чтобы избежать ужасных видений, он упомянул Осдевену о своем невыносимом состоянии. Далеко не высмеивая своего соперника Осдевена с большой серьезностью, поощрял его рассказывать обо всем, что случилось с ним во сне; и когда Нильсен это сделал, воскликнул: "Я скажу вам, что это такое: эти сны, которые вам снятся, не обычные кошмары; они из-за мары - я хорошо знаю их тип.

"К маре!" - воскликнул Нильсен. "как смешно! Почему бы не сказать мизе - или - мрачному? Это было бы столь же разумно; все это праздные суеверия".

- Так вы говорите сейчас, - возразил Осдевен, - но подождите! Когда вы ляжете сегодня в постель, лягте на спину и в правой руке держите острый нож на груди острием вверх. Оставайся в таком положении с одиннадцати до двух и посмотри, что произойдет".

Нильсен рассмеялся, но все же решил поступить так, как предложил Осдевен. Наступила ночь, и он с ножом в руке лег в постель.

Прошли минуты, и ничего не происходило, он уже начал было думать, какой же он дурак, что так тратит время, как вдруг увидел склонившуюся над ним светящуюся фигуру красивой обнаженной женщины, в которой он, к своему крайнему изумлению, опознал Кристину. Янсен - Кристин Янсен во всем, кроме выражения. Выражение глаз, в которые он теперь смотрел, не было человеческим - оно было адским. Фигура забралась на кровать и уже сидела верхом на нем, когда коснулась ножа. Затем он произнес аф законный крик сбитой с толку ярости и боли, и исчез.

Нильсен, дрожа от ужаса и опасаясь нового посещения, зажег свет. С острия его ножа капала кровь.

Через час, одолеваемый усталостью, он заснул, и впервые за многие недели его сон был крепким и безмятежным. Проснувшись утром отдохнувшим, он приписал бы свое переживание воображению или сну, если бы не пятна крови на постельном белье и пятна на его ноже и это свидетельство реальности того, что произошло. случившегося, укрепилось от того, что он обнаружил некоторые обстоятельства, связанные с мисс Янсен, к которой его чувства совершенно изменились.

Заинтересовавшись узнать, не случилось ли с ней что-нибудь, он навел осторожные расспросы, и ему сообщили, что из-за внезапного недомогания, природа которого тщательно скрывалась от него, она была отправлена за границу, где, по всей вероятности, останется на неопределенный срок. .

Нильсену больше не снились кошмары, и они с Осдевеном, став крепкими друзьями, договорились, что в следующий раз, когда они влюбятся, они позаботятся о том, чтобы это было не с марой.

Другой метод избавления от мар состоял в том, чтобы посыпать воздух песком, одновременно произнося краткое заклинание. Например, в деревне на бору из Шлезвиг-Гольштейна, женщина, страдавшая от ночных кошмаров, обратилась за консультацией к местному мужчине, который, как сообщалось, хорошо разбирался в оккультных вопросах.

"Успокойтесь", - сказал этот человек после того, как она рассказала ему свои сны; "Я скоро положу конец вашим беспорядкам. Это мара, которая мучает вас. Не пугайтесь, если она вдруг проявится, когда я посыплю этот песок, ибо в ее появлении не будет ничего очень тревожного, и она не сможет вам навредить". Затем он начал разбрасывать несколько пригоршней по комнате, повторяя при этом короткое заклинание.

Он все еще был занят этим, когда, ни на минуту не предупредив, на кровати появилась фигура очень высокой обнаженной женщины, согнувшейся на корточках. С воплем ярости она вскочила на пол, сверкая глазами и судорожно дергая губами; и, подняв руки, словно желая расцарапать лицо заклинателя, яростно бросилась на него.

Однако он вовсе не испугался, а довольно хладнокровно швырнул ей в глаза горсть песка, после чего она мгновенно исчезла. "Теперь, - сказал он, обращаясь к полумертвой от ужаса даме, - у вас больше не будет этого кошмара", - и это пророчество оказалось верным.

Этих примеров, я думаю, будет достаточно, чтобы показать сходство y между оборотнями и марами. Обе аномалии зависят от свойств совершенно пагубной природы; и оба свойства являются либо наследственными, установившимися в семьях в результате общения этих семей в прошлые века со сверхфизическими Силами, враждебными человеку; или могут быть приобретены с помощью практики черной магии.

ГЛАВА XV

ВЕРВОЛКИ В НОРВЕГИИ И ШВЕЦИИ

КАК в Дании, вервольфы когда-то были настолько многочисленны в Норвегии и Швеции, что эти страны естественным образом стали рега считается истинным домом ликантропии.

Однако с появлением туристов и последовавшим за этим появлением новых деревень, а также с постепенным увеличением местного населения Норвегия и Швеция медленно претерпели метаморфозы, в результате чего теперь только в самых отдаленных районах, таких как северная часть гор Киолен и границы Лапландии, можно найти оборотней.

Здесь, среди первобытного уединения бескрайних сосновых лесов, текут ликантропные реки; здесь же растут ликантропные кустарники и цветы.

Оборотень в Норвегии и Швеции не ограничивается одним полом; это общее для обоих; и в этих странах распространены различные формы заклинаний, как для вызова, так и для изгнания ликантропных духов.

Насколько я понимаю, норвежский или шведский крестьянин, когда он хочет стать оборотнем , преклоняет колени у ликантропного ручья в полночь, выбрав ночь при полной луне, и произносит такие слова, как эти:

"Ночь! это ночь! и луна сияет белым

Над сосной и заснеженным холмом;

Тени блуждают сквозь ожоги и брейк

И танцуй в сверкающем ручье.

"Ночь! это ночь! и дьявольский свет

Бросает мерцающие лучи вокруг.

Танцуют мары, танцуют ниссы

На покрытой цветочной эмалью земле.

"Ночь! это ночь! и мощь оборотня

Заставляет человека и природу дрожать.

Но его свирепая седая голова и крадущаяся поступь

Ничто для тебя, о река!

Река, река, река.

"О вода сильная, что кружится,

Прошу, сделай меня оборотнем.

Из всего дорогого, моя душа, клянусь,

В смерти не оставлю тебя".

Затем проситель трижды ударяет лбом о берег реки; затем трижды окунает голову в реку, при каждом падении глотая глоток воды. На этом церемония завершается - он стал оборотнем и через двадцать четыре часа претерпит первую метаморфозу.

О ликантропной воде говорят те, кто жить рядом с ней, чтобы отличаться от другой воды лишь тонкими деталями - деталями, которые, по всей вероятности, ускользнули бы от внимания всех, кто не был знатоком сверхфизического. Странный, слабый запах, ни с чем не сравнимый, отличает ликантропную воду; в нем есть аляповатый блеск, сильно напоминающий какую-то особенную, индивидуальную жизнь; шум, который он издает, когда мчится вперед, настолько похож на бормотание и шепот человеческих голосов, что его часто принимают за них; а ночью он иногда издает пронзительные крики, воет и стонет так, что наводит ужас на всех, кто проходит рядом с ним. Собаки и лошади, в частности, восприимчивы к его влиянию, и они проявляют величайшие признаки ужаса при одном только его звуке.

Другой способ стать оборотнем, к которому прибегают шведские и норвежские крестьяне, состоит в том, чтобы срывать и носить ликантропный цветок после захода солнца и в ночь при полной луне. Ликантропные цветы не менее, чем ликантропные водные, обладают свойственными им самим свойствами; свойства, которые, вероятно, различимы только теми, кто хорошо с ними знаком. Их запах описывается как слабый и слегка напоминающий о смерти, в то время как их сок довольно оскорбительно белый и липкий. По внешнему виду они почти такие же, как и другие цветы, и обычно белые и желтые.

Еще один способ приобретения свойства ликантропии состоит в том, чтобы сделать: сначала магический круг на земле, в двенадцать часов, в ночь при полной луне (строгих правил относительно величины круга не существует). круг, хотя размер около семи футов в диаметре кажется наиболее распространенным); затем в центре круга горят дрова, нагревая на них железный сосуд, содержащий одну пинту чистой родниковой воды и любые семь из следующих ингредиентов: болиголов (от 1/2 унции до 1 унции), алоэ (30 зерен) , опиум (от 2 до 4-1/2 драхм), мандрагора (от 1 унции до 1-1/2 унции), соланум (1/2 унции), мак (от 1/2 унции до 1 унции), асафетида (3/2 унции). от 4 до 1 унции) и петрушка (от 2 до 3 унций).

Пока смесь нагревается, экспериментатор падает ниц перед огнем и молит Великого Духа Неизвестного даровать ему способность превращаться ночью в оборотня. Его молитвы не принимают какой-то конкретной формы, а совершенно импровизированы; хотя он обычно добавляет к ним такие общепризнанные заклинания, как:

"Приди, дух такой могущественный! приди, дух такой ужасный,

Из дома оборотня, дома мертвых.

Приди, дай мне свое благословение! подойди, одолжи мне свое ухо!

О дух это тьма! о дух так тосклив!

"Приди, могучий призрак! приди, великий Неизвестный!

Выйди из своего жилища таким мрачным и одиноким.

Приди, умоляю тебя; выйди из своего логова,

И тело и душа будут твоими, я заявляю.

"Спешите, спешит, спешит, ужасный дух, спешит!

Скорость, скорость, скорость, пугающий дух, скорость!

Быстро, быстро, быстро, роковой дух, быстро!"

Затем он делает следующее официальное заявление:

"Я (здесь вставить имя) предлагаю тебе, Великий Дух Неведомого, этой ночью (здесь вставить дату) мое тело и душу, при условии, что ты даруешь мне, с этой ночи и до часа моей смерти, силу превращаясь ночью в волка. Прошу, молю, умоляю тебя, тебя, несравненный Призрак Тьмы, сделай меня оборотнем, оборотнем!" - и, трижды ударившись лбом о землю, встает. Как только смесь в сосуде закипит, он окунает в нее чашку и выплескивает содержимое на землю, повторяя действие до тех пор, пока не обрызгает всю внутреннюю часть круга.

Затем он становится на колени на землю возле огня и громким голосом восклицает: "Подойди, подойди!" и, если ему повезет, над огнем внезапно появляется призрак. Иногда фантом бывает неопределенным - цилиндрическая, светящаяся, похожая на столб вещь, около семи футов в высоту, не имеющая четких границ. блестящие особенности; иногда он принимает определенную форму и появляется либо как чудовищная фигура в капюшоне с мертвой головой, либо как нечеловеческий, полуживотный тип элементаля.

Какую бы форму ни принимало Неизвестное, оно неизменно ужасает. Он никогда не говорит, но показывает свое согласие, протягивая руку или то, что служит рукой, а затем исчезает. Он никогда не остается видимым более чем на полминуты. Как только он исчезает, проситель, всегда полусумасшедший от ужаса, выскакивает из-под земли и мчится домой - или куда угодно, чтобы снова оказаться в пределах досягаемости людей. Однако к утру все его страхи исчезли; а на закате он уползает в лес или в какое-нибудь столь же укромное место, чтобы испытать в первый раз необыкновенные ощущения превращения в волка или, быть может, в полуволка, т. е. в существо получеловека и полуволк; поскольку степень метаморфоза варьируется в зависимости от местности. Час метаморфоза также варьируется в зависимости от местности, хотя чаще всего изменение происходит на закате, а превращение обратно в человека обычно происходит на рассвете.

Когда оборотня в человеческом обличье убивают, он иногда (не всегда) превращается в волка, а если в волчьей форме в момент убийства он иногда (не всегда) превращается в человека бытие - здесь опять природа превращения в зависимости от местности.

В некоторых лесах Швеции живут старые женщины, называемые варгаморами, которые тесно связаны с оборотнями и полностью контролируют всех волков в округе, обеспечивая последних достаточным количеством пищи. В качестве иллюстрации Варгамора я выбрал следующую историю:

Лисо из Сороа

Лизо был полностью избалован. Все говорили ей, как она красива, с того дня, как она впервые научилась ходить, и, следовательно, вполне естественно, что, когда она выросла, она не заботилась ни о ком, кроме себя, и ни о чем, кроме как о том, чтобы смотреть на себя в зеркало и расхлебывать прелесть собственного отражения. Ей, как девушке, дома разрешалось делать именно то, что ей нравилось, - ни отец, ни мать, ни родственники (за одним исключением), ни друзья никогда не препятствовали ей; и когда она выходила замуж, то было то же самое: муж преклонялся перед ней и всегда был готов потакать всякому ее желанию и капризу.

У нее было трое детей, два мальчика и девочка, которых она изредка снисходительно замечала; но только тогда, когда не было ничего другого, чтобы развлечь ее.

Единственным человеком, перед которым Лизо трепетала, была ее тетя, богатая старушка. дама с отчетливыми собственными взглядами и энергичным методом их выражения. Так вот, одна из своеобразных идей старой леди - по крайней мере, странная в оценке Лизо - заключалась в том, что женщина создана для того, чтобы быть помощницей мужчины и что замужние женщины должны думать в первую очередь о своих мужьях, затем о детях и в последнюю очередь о себе - порядок рассмотрения. что, по мнению Лизо, было полной противоположностью тому, что должно было быть.

Будь тетка ее бедна, Лизо, несомненно, не имел бы с ней никакого дела. Но обстоятельства меняют дела. Эта тетушка была богата и, кроме того, не имела никого более близкого родственника, чем Лизо.

Однажды, в самый разгар зимы, Лизо получила письмо от тетушки, содержавшее настоятельное приглашение немедленно отправиться в гости к последней в Скатею, маленький городок милях в двенадцати от Сороа. "Приводите своих детей, - говорилось в письме, - я так хочу их увидеть и остаться на ночь". Лисо была очень раздражена. Она только что договорилась о встрече с одним из своих многочисленных любовников, и это приглашение все перевернуло. Однако, так как ей было жизненно необходимо не отставать от тетушки, она тотчас же решила отложить прежнюю помолвку и отвести детей к их богатой старой родственнице.

Надеясь, что ее возлюбленный, возможно, присоединится к ней в дороге и таким образом соберется Для скучного путешествия в приятное времяпрепровождение Лизо, несмотря на уговоры мужа, отказалась взять прислугу и настояла на том, чтобы ехать самой. Как она и предполагала, возлюбленный встретил ее на окраине города, но, к ее огорчению, не смог сопровождать ее на каком-либо участке пути до Скатеи. Он был очень обилен в своих извинениях, добавив: "Я бы хотел, чтобы вы не уходили; Я слышал, что дорога, по которой ты будешь идти, кишит медведями и волками.

"Спасибо!" - воскликнула она насмешливо. - Я не боюсь, если вы боитесь. Теперь я вполне понимаю, почему вы не можете прийти. До свидания!" И с надменным наклоном головы поехала, не соизволив заметить протянутой руки молодого человека. Лизо был теперь в очень плохом настроении; и, не имея другого выхода, яростно заставлял детей замолчать всякий раз, когда они пытались заговорить.

Повозка, на которой ехала группа, представляла собой легкие сани, запряженные только одной лошадью, - зверь несравненной красоты и размеров, который при обычных обстоятельствах мог преодолеть двенадцать миль за почти невообразимо короткий промежуток времени. Но теперь, из-за сильного снегопада, тропа, хотя и хорошо протоптанная, была тяжелой, а навалы снега с обеих сторон были так глубоки, что повернуть назад, не рискуя зацепиться, было невозможно.

Первая половина го Путешествие прошло без происшествий, и они уже огибали опушку соснового леса, когда Лизо вдруг почувствовала позади себя подозрительный шум. Оглянувшись, она, к своему ужасу, увидела, что из леса вышла стая изможденных серых волков и побежала за санями. Она тут же ударила лошадь хлыстом, и в следующий момент погоня началась с мрачной серьезностью. Но, галопом во всю прыть, лошадь не могла опередить волков, которых голод сделал быстрыми, как ветер, и не прошло много минут, как двое самых больших из них появились по обе стороны от повозки. Хотя их намерения, по всей вероятности, состояли только в том, чтобы напасть на лошадь, тем не менее безопасность Лизо и детей зависела от сохранения животного.

Это было действительно прекрасное существо, и опасность только увеличивала его ценность; на самом деле казалось, что он почти вправе требовать для своего сохранения чрезвычайной жертвы. И Лизо не колебался. Это была одна жизнь против трех - мир извинил бы ее, если бы этого не сделал Бог.

- Ты, Чарльз, - хрипло сказала она, - ты самый старший; ваш долг идти первым, - и прежде чем Чарльз успел сообразить, что происходит, она схватила его за талию и с силой, порожденной кризисом, швырнула его в снег. Она не видела, куда он упал, - сани двигались слишком быстро. т для этого; но она услышала звук сотрясения, а затем бешеный крик, сопровождаемый победным воем и радостным тявканьем. Наступило минутное затишье - всего лишь мгновение, - а потом возобновились шлепающие шаги.

Они подходили все ближе и ближе, пока она не услышала глубокое и размеренное пыхтение, пыхтение, пыхтение, то и дело заглушаемое протяжным воем и пронзительным, раздражающим скулением. И снова две убийственно дышащие формы мчатся вдоль борта саней, кусая и хватая лошадь за ноги своими блестящими, покрытыми пеной челюстями.

- Джордж, - закричала Лизо, - ты должен идти. Ты мальчик, а мальчики и мужчины всегда должны умирать, чтобы спасти своих сестер. Но Джорджем, хотя и моложе, было не так легко распорядиться, как Чарльзом. Чарльз был застигнут врасплох, но Джордж догадался, что произойдет, и был начеку.

- Нет, нет, - вскричал он, цепляясь обеими пухлыми руками за сани. "Волки меня съедят! Возьми сисси.

"Негодяй!" - завопила Лизо, яростно навострив уши. "Эгоистичный маленький негодяй! Так что это результат всей доброты, которую я излил на тебя. Отпусти сейчас же", - и, изо всех сил рвя его детские запястья, она успела их развязать, и в следующее мгновение он уже был на дороге.

Потом было повторение того, что уже случалось раньше - несколько диких визгов, свирепые торжествующие завывания, рычание и ворчание, которые говорили о многом. Потом - сравнительное затишье, а потом - топот. Обезумев от страха, Лизо встала и хлестнула лошадь. Боже милости! между ней и той судьбой, которая из всех судеб мира казалась ей тогда самой страшной, была теперь только одна жизнь. С густым и мрачным лесом впереди и позади нее, и все ближе и ближе топтание ее хищных преследователей, она чуть не рухнула от одной только тоски; но мысль о том, что вся ее красота погибает таким постыдным и болезненным образом, ободряла ее. Возможно, также - по крайней мере, будем на это надеяться - в основе всего этого, хотя и так много на заднем плане, было искреннее желание спасти маленькую крошку - ее точную копию, как говорили люди, - которая приютила свою солнечную головку в складках ее мягкого и дорогого пальто из тюленьей кожи.

Она не смела оглянуться назад, только вперед - на кажущуюся нескончаемой белую дорожку; на густую массу деревьев - деревьев, которые насмешливо качали головами, когда ветер шелестел в них; на большой красный всплеск прямо в небе, так ужасно напоминающий кровь, что она вздрогнула. Кричат ночные птицы; дикие кошки смотрят на нее сверху вниз; и тени всякого рода бесшумно скользят из-за большого t стволов, и ждут ее приближения с необъяснимыми мерцаниями и трепетаниями.

Вдруг две шершавые лапы ложатся ей на плечи, и над головой нависают широко раскрытые, окровавленные пасти огромного волка. Это самый свирепый зверь в отряде, который, частично пропустив прыжок на сани, тащится за ним, тщетно ища задними ногами место для отдыха, чтобы полностью взобраться на хрупкую повозку. . Лизо смотрит на маленькую девочку рядом с ней, и их взгляды встречаются.

"Не я! не я!" - воскликнул крошечный, в тревоге схватив ее за запястье. "Я был хорошим, не так ли? Ты не бросишь меня в снег, как других? Губы Лизо сжались. Вес тела волка потянул ее мало-помалу назад - еще минута, и она выпадет из саней. Ее жизнь была, несомненно, более ценной, чем жизнь ребенка. К тому же такая юная не будет так остро ощущать ужасы смерти, как взрослая. Что угодно, лишь бы не такой дьявольский конец. Провидение пожелало этого - Провидение должно нести ответственность. И, настроив душу на жалость, она хватает дочь и бросает ее в сверкающую пасть волка, который, соскочив с нарт, поспешно удаляется с добычей в лес, где за ним следуют полчища других волков. Измученный, ошеломленный, бесчувственный - ибо он Спасение было чрезвычайно трудным - Лисо бросает поводья и, откинувшись на роскошные подушки экипажа, вздыхает с облегчением и закрывает глаза.

Тем временем деревья редели, и неподалеку показался уединенный дом, к которому ведет боковая дорога. Лошадь, предоставленная самой себе, следует по этому новому пути; он входит через открытые ворота и, тяжело дыша и пенясь, останавливается перед массивной дубовой дверью, утыканной огромными железными гвоздями. В настоящее время Лизо выздоравливает. Она оказывается сидящей перед ревущим огнем; и женщина с белым лицом, темными, проницательными глазами и клювовидным носом склонилась над ней. Женщина представляет такое необыкновенное зрелище, что Лизо не замечает всего остального и смотрит на нее с холодным чувством страха, ползущим по ее спине.

"Тебе чудом удалось спастись", - восклицает женщина особенно хриплым голосом. "И опасность еще не миновала! Слушать!" К ужасу Лизо, со двора снаружи доносится адский вой и визг, и она видит, сверкающие на нее через оконные стекла десятки диких волосатых лиц с бледными зловещими глазами. "Они там!" - замечает женщина с угрюмой улыбкой в глазах и игрой на губах. - Вот - все готовы разорвать и растерзать вас, как ваших детей - ваших троих хорошеньких, любящих детей. мне только открыть т дверь, и они ворвутся!"

- Но ты не будешь, - слабо выдохнула Лизо. - Ты не будешь таким жестоким. Кроме того, они тоже могут съесть тебя.

- О нет, они не могли, - рассмеялась женщина. "Я варгамор. Каждый из этих волков знает меня и любит как мать. С тобой все совсем иначе. Должен ли я--?"

"О, нет! пожалей меня! - воскликнула Лизо, бросившись к ногам женщины и схватив ее за руки. - Пощади меня, и я сделаю все, что ты захочешь.

-- Что ж, -- сказала женщина, немного подумав, -- я пощажу вас при одном условии, а именно, чтобы вы жили со мной и занимались домашним хозяйством; Я слишком стар для этого".

- Полагаю, я могу время от времени видеть свою семью? - сказал Лисо.

"Нет!" - отрезала старуха. - Нельзя. Вы никогда не должны терять из виду этот дом. Теперь, что вы скажете? Вспомни, либо это, либо волки! Быстрее, - и, говоря это, поковыляла к двери.

"Я выбрал!" Лисо взвизгнула. "Я останусь с тобой. Что угодно, только не такая ужасная смерть. Скажи мне, что мне делать, и я немедленно начну.

Старуха поверила ей на слово. Она быстро поставила перед Лизо задачу и с тех пор держала ее в постоянном напряжении, не позволяя ей на минутку себе, что ее жизнь вскоре стала невыносимой. Она пыталась убежать, но каждый раз, когда она покидала дом, яростный волчий вой в ужасе возвращал ее обратно, и она обнаруживала, что день и ночь какие-то звери наблюдают за ее передвижениями. Пробыв там неделю, старуха сказала ей: "Боюсь, бесполезно и думать о том, чтобы держать вас дольше! Времена плохие - еды мало. Волки голодны - я должен отдать тебя им.

Но Лизо упала на колени и так умоляла, что варгамор смягчился: "Ну, ну!" - сказала она. - Я пощажу тебя, если ты найдешь мне замену. Если вы хотите сесть и написать кому-нибудь, я прослежу, чтобы записка была доставлена".

Тогда Лизо, вне себя от мысли о голодных волках, села и написала мужу письмо, в котором сообщила, что попала в беду, и просила его немедленно приехать к ней. Она не осмелилась дать ему ни малейшего намека на то, что на самом деле случилось с ней, так как знала, что старуха прочтет письмо.

Когда она закончила свою записку, варгамор взял ее, и следующие двенадцать часов Лизо провела очень тревожное время.

-- Если он скоро не придет, -- сказала ей наконец старуха, злобно посмеиваясь, -- я придется впустить волков. Они голодают; а я тоже хочу чего-нибудь повкуснее кроликов и белок".

Минуты шли, и Лизо чуть не потеряла сознание от ожидания, как вдруг до ушей ее донесся далекий топот лошадиных копыт; и через несколько мгновений к дверям подбежали дрожки.

- Позови его сюда, - сказал Варгамор, - беги и прячься в своей спальне. Мои питомцы и я будем наслаждаться им еще больше у огня, и не будет так много риска, что они поранятся".

Лизо, боясь поступить иначе, взбежала по шаткой лестнице, ведущей в ее комнату, и при этом кричала: "Оскар! Оскар! заходи, заходи".

Радостная нотка в голосе ее мужа, когда он ответил на ее приглашение, задела новую струну в характере Лизо, струну, которая была там все время, но захлебнулась и засорилась излишеством. Полная мужества, отважившегося на все, чтобы спасти его, она осторожно поползла вниз по лестнице и, как только он переступил порог, а Варгамор уже собирался призвать волков, бросилась к старухе и ударила ее мечом. всю ее мощь. Тогда, схватив мужа, она вытащила его из дома и, втолкнув в карету, вскочила рядом с ним и велела кучеру ехать домой как можно скорее.


Все это было проделано за меньшее время, чем можно рассказать, и снова до слуха Лизо донеслись знакомые звуки топота - топота по снегу вслед за каретой, - и все старые ужасы предшествующего путешествия вернулись к ушам Лизо. ее со всей силой.

Медленно, несмотря на то, что лошадей теперь было две, волки настигли их, и Лизо снова зародился тот же мучительный вопрос. Кого-то нужно принести в жертву. Какой она должна быть? Кучер! без сомнения, кучер. Он был только бедный, необразованный человек, наемник, и его жизнь была ничто по сравнению ни с ее мужем, ни с ее собственной.

Но теперь она вспомнила, что Оскар, хотя обычно он был всего лишь соломинкой в ее руках и был готов сделать все, что бы она ни попросила, имел одну или две особенности - любовь к детям и животным и большое уважение к жизни - жизни в каждом классе. Согласится ли он пожертвовать кучером? И когда она взглянула на него, ее охватило чувство благоговения. Каким большим, сильным мужчиной был этот ее муж и какой силой он обладал, силой всех видов, физической и умственной, если бы он хотел ее напрячь. Но потом он любил, боготворил и боготворил ее; он никогда не относился к ней иначе, как с величайшим почтением и добротой, что бы она ни говорила и ни делала. Тем не менее, когда она приготовилась шепнуть ему на ухо роковое предложение, ее сердце не выдержало. И тогда что-то новое внутри нее, что-то уже говорившее и как бы склонное быть болезненно-официальным, снова заявило о себе. Кучер был женат, у него были дети - четыре человека на его иждивении, четыре сердца, любившие его! С ней было иначе: никто от нее, собственно, и не зависел - детей теперь не было! Ничего, кроме памяти о них! Память - какая это была ненавистная вещь! Она заставила их отдать ей свою жизнь; не было бы искуплением за ее поступок, если бы она сейчас предложила свою? Она сделала предложение - с содроганием души шепнула его в уши мужу, - и он с большой круглой клятвой отверг его.

"Что! Ты! Отдать тебя волкам? - взревел он. - Нет, скорее, в десять тысяч раз раньше, я выпрыгну! Но я не думаю, что есть необходимость. Зная, что поблизости есть волки, я взял с собой оружие. Если представится случай, мы можем легко объяснить половину из них. Но мы их еще опередим.

Он говорил правду. Мало-помалу могучие лошади оторвались от стаи, и прежде чем миновали последние деревья леса, вой уже не был слышен, и всякая опасность миновала.

Тогда и только тогда Оскар узнал, что стало с ребенком. н.

Он молча слушал объяснение Лизо, и только когда она кончила, наступило удивление. Она ожидала сочувствия - сочувствия за ужасный ад, через который она прошла. Она едва ли догадывалась о борьбе, которая происходила под, казалось бы, спокойной внешностью ее мужа. Откровение пришло с внезапностью, которая ошеломила ее. "Женщина!" - воскликнул он. - Вы убийца. Прежде чем приносить в жертву своих детей, вы должны были бы сами пережить три смерти - таков элементарный инстинкт всех матерей, человеческих и прочих. Ты ниже стандарта зверя - Варгамора, которого ты убил. Идти! вернитесь к тем родителям, которые вам надоели, и скажите им, что я не буду иметь с вами ничего общего, что мне нужна женщина в жены, а не чудовище.

Он приказал кучеру остановиться и, выйдя из машины, велел отвезти Лизо к дому ее родителей.

Но Лизо не слышала его - она сидела, скрючившись, на скамье и тупо смотрела перед собою. Впервые в жизни она осознала, что любит!

ГЛАВА XVI

ВЕРВОЛКИ В ИСЛАНДИИ, ЛАПЛАНДИИ И ФИНЛЯНДИИ

Берсекирам Исландии приписывают редкое свойство двойной метаморфозы, то есть им приписывают способность принимать индивидуальные формы. формы двух животных - медведя и волка.

Для обоснования добросовестного существования этого редкого свойства двойной метаморфозы достаточно обратиться к исторической литературе страны (подлинность которой не подлежит сомнению), в которой зафиксировано множество ее случаев.

Следующая история, иллюстрирующая двойную метаморфозу, была рассказана мне из довольно авторитетных источников.

Весьма невзрачный Берсекир по имени Рерир, влюбившись в Сигню, прекрасную дочь соседнего Берсекира, сделал ей предложение и был с презрением отвергнут. Огорченный многочисленными оскорблениями, обрушившимися на него - ибо у Сигни был очень резкий язык - Рерир, который, как и большинство берсекиров, был и вервольфом, и вер-медведем, решил отомстить. Приняв форму медведя - анима Я счел более грозным - Рерир подкрался к дому, где жили Сигни и ее родители, и, взобравшись на крышу, оторвал его когтями, пока не проделал достаточно большую дыру, чтобы впустить его. Спрыгнув в отверстие, которое он таким образом проделал, он приземлился на чью-то постель - одну из служанок дома, - которую он обнял до смерти, прежде чем она успела вскрикнуть. Затем он пробрался в коридор и осторожно и бесшумно направился в комнату, где, как он представлял, спала Сигни. Здесь, однако, вместо того, чтобы найти предмет своей страсти, он наткнулся на ее родителей, одна из которых - мать - бодрствовала; и, целясь в голову последней, одним ударом своей могучей лапы раздавил ей череп. Шум разбудил отца Сигни, который, оценив ситуацию с первого взгляда, тоже превратился в медведя и тут же сблизился с нападавшим. Началась отчаянная схватка между двумя вер-животными, и весь дом, пробудившись ото сна, ворвался внутрь. Некоторое время исход боя был сомнительным, так как оба противника были довольно хороши друг с другом. Но, наконец, Рерир начал побеждать, и отец Сигни закричал, чтобы кто-нибудь помог ему. Тогда Сигни, желая спасти жизнь родителей, схватила нож и, нанеся яростный удар, нечаянно ударила его. ее отца, который мгновенно опустился на землю, оставив ее на милость своего разъяренного противника.

С громким торжествующим рыком Рерир бросился на девушку и торжествующе уносил ее прочь, когда на кухарку - старуху, всю жизнь следившую за судьбой берсекиров, - нашло внезапное вдохновение. На полке в углу комнаты стояла банка с препаратом из серы, асафетиды и кастореума, который ее хозяйка всегда давала ей понять, как средство от злых духов. Схватив его, она бросилась за вер-медведем и выплеснула его содержимое ему в лицо, как раз в тот момент, когда он собирался спускаться по лестнице с Сигни. Через мгновение произошла внезапная и поразительная метаморфоза, и на место медведя встал уродливый, бесформенный человек Рерир.

Горбун теперь охотно удалился бы, не пытаясь больше озорничать; ибо, хотя в доме не было ни одного мужчины, кроме его недееспособного хозяина, все еще предстояло столкнуться с тремя грозными женщинами и несколькими большими собаками.

Но позволить ему бежать после того непоправимого вреда, который он причинил, было самым последним, что позволила бы Сигни; и с суровым властным видом она приказала слугам наброситься на него из любого оружия, которое они могли найти, в то время как она созывать гончих.

Теперь, действительно, все изменилось. Сигни и ее слуги легко одолели Рерира и надежно связали его по рукам и ногам, а на следующее утро после краткого судебного разбирательства он был казнен.

Те исландцы, которые обладали свойством превращаться в волков и медведей (они всегда были мужского пола), чаще всего использовали его в целях либо мести, либо свершения правосудия. Ужасный нрав - ибо ярость берсекиров была притчей во языцех на протяжении веков - обычно приписываемый исландцам и скандинавам в целом, несомненно, восходит к оборотням и вер-медведям, в которых превратились берсекиры.

Говорят, что в Исландии есть и ликантропные ручьи, и цветы, и что они мало чем отличаются от тех, что встречаются в других странах, если вообще отличаются.

Оборотни Лапландии

В Лапландии оборотни по-прежнему на пике популярности. Во многих семьях имущество передается по наследству, хотя нередко его ищут и приобретают с помощью практики черной магии. Хотя, быть может, это более характерно для мужчин, тем не менее, среди женщин оно встречается во многих случаях.

Следующий случай происходит из страны границы кольцо на озере Энара.

Ребёнок крестьянки по имени Марта, едва способный ходить рысью в одиночестве и, следовательно, оставленный бродить там, где ему вздумается, однажды утром пришёл домой с явно облизанным лбом, все его пальцы были более или менее повреждены, а два из них, по-видимому, сосали. и бормотал до простого мякоти.

Когда его допросили о том, что произошло, он рассказал поразительную историю: очень красивая дама подняла его и унесла к себе домой, где она поставила его в комнате со своими тремя детьми, которые все были очень хорошенькими. и изысканно одетый. Однако на закате и дама, и ее дети превратились в волков и, несомненно, съели бы его, если бы не утолили свой аппетит порцией девушки, оставшейся с предыдущего дня. Новенький был предназначен для их трапезы на следующий день, и, повинуясь наставлениям своей матери, молодые оборотни воздержались от поедания ребенка, хотя все его отведали.

Родители ребенка были просто ошеломлены - они едва могли поверить своим чувствам - и заставляли отпрыска повторять его рассказ снова и снова. И поскольку он придерживался того, что сказал, они в конце концов пришли к выводу, что это правда, и т. что описываемая дама могла быть не кем иным, как госпожой Тонно, женой их домовладельца и патрона - особы огромного значения в округе.

Но что они могли сделать? Как они могли защитить своих детей от очередного рейда?

Обвинять богатую и влиятельную даму в том, что она оборотень, было бы бесполезно. Никто не поверит им, никто не посмеет им поверить, и они будут сурово наказаны за свою неосмотрительность. Будучи бедными, они были полностью в ее власти, и если бы она предпочла съесть их детей, они не могли бы помешать ей, если бы не поймали ее на месте преступления.

Однажды вечером мать стирала белье перед дверью своего дома, а ее второй ребенок, четырехлетняя девочка, играла поблизости. Хижина стояла в уединенной части усадьбы, образуя почти остров среди низкой заболоченной земли; и не было дома ближе, чем дом господина Тонно. Марта, склонившись над корытом, делала все возможное, чтобы закончить свое дело, когда испуганный крик заставил ее поднять голову, и вот ребенок, сжатый одним плечом, в пасти большой волчицы, рука который был свободно простирается к ней. Марта была так близко, что ей удалось одной рукой схватить кусок детской одежды, а другой бить по грубить изо всех сил, чтобы заставить его отпустить его хватку. Но все напрасно: неумолимая пасть не подавала ни малейшего признака расслабления, и с угрюмым блеском в глубоко посаженных глазах издала она хриплое картавье, и во весь опор рванула к лесу, волоча за собой мать, которая все еще цеплялась за одежду своего ребенка, с ним.

Но так продолжалось недолго. Волк свернул на какую-то низменную неровную тропу, и Марта, свалившись с зазубренного ствола дерева, очутилась лежащей на земле только с клочком рваной одежды, крепко зажатым в руке. До сих пор, утешенный присутствием Марфы, малыш не проронил ни звука; но теперь, чувствуя себя покинутым, оно издавало самые душераздирающие крики, - крики, резко нарушавшие тишину этого уединенного места и пронзавшие до глубины души Марты. В одно мгновение она вскочила и, бросившись вперед, перепрыгнула через бревна и камни, мучительно терзая себя, но не обращая на это внимания в своем сильном стремлении спасти своего ребенка. Но волк теперь увеличил свою скорость; подлесок был густым, земля тяжелее, и вскоре крики стали ее единственным ориентиром. Она мчалась все дальше и дальше, то подхватывая цеплявшийся за кусты башмачок, то взвизгивая от боли, видя обрывки детских волос и одежды на низких зазубренных ветвях, мешавших ей. путь. И так, и так до тех пор, пока крики не стали то тише, то громче, а потом совсем стихли.

Поздно ночью муж, Макс, нашел свою жену мертвой рядом с территорией замка своего покровителя. Догадываясь, что случилось, и имея в уме только одну мысль, а именно, месть, Макс, вооружившись веткой дерева, смело подошел к дому и громко постучал в дверь.

Г-н Тонно сам ответил на этот безапелляционный призыв и гневным голосом спросил, что имел в виду Макс, осмеливаясь так заявить о себе.

Макс указал в сторону трупа. "Что!" он завопил; "Вот причина моего визита. Мадам Тонно - оборотень, она убила мою жену и ребенка, и я здесь, чтобы требовать справедливости.

- Войдите, - сказал мсье Тонно, тон его голоса внезапно изменился. - Мы можем обсудить этот вопрос в уединении моего кабинета. И он провел Макса в комнату в задней части дома.

Но не успел Макс переступить порог, как за ним захлопнулась дверь, и он оказался пленником. Он повернулся к окну, но там не было никакой надежды - оно было сильно зарешечено. Но хотя крестьянин - и дурак, как он сказал себе, - раз умышленно попал в ловушку, - Макс был не совсем лишен ума, и он тщательно обыскал комнату, обнаружив в конце концов незакрепленную доску. Разорвав его, он увидел, что пространство под полом, то есть между полом и фундаментом дома, как раз достаточно глубокое, чтобы он мог лежать там во весь рост. Вот, значит, был возможный путь к бегству. Принявшись за работу, ему удалось, после большого усилия, вывернуть еще одну доску, затем еще одну, и, проникнув в проделанную таким образом выемку, он пробирался вперед на животе, пока не пришел к решетке, которая, насколько он мог радость, оказалась распущенной. На то, чтобы вытолкнуть его и сместить несколько кирпичей, ушло всего несколько минут, и Макс снова был свободен. Единственной его мыслью было теперь рассказать свою историю своим братьям-крестьянам и возбудить их к немедленному действию, и с этой целью он пустился во весь опор к ближайшему селению.

Крестьяне Лапландии медлительны и флегматичны, и их приходится долго будить, но когда их разбудят, мало кто бывает таким ужасным.

К счастью для Макса, он был не единственным пострадавшим; несколько других людей по соседству недавно потеряли своих детей, и история, которую он рассказал, сразу же вызвала доверие. Меньше чем за час большой отряд мужчин и женщин, вооруженных всевозможным оружием, от меча до вил, прорвался вперед. Собравшись вместе и отправившись прямо к замку, они окружили его со всех сторон и, ворвавшись внутрь, схватили г-на Тонно, его жену-оборотня и детей-оборотней и, связав их по рукам и ногам, повели к берегам озера Энара. и утопил их. Затем они вернулись в дом и, поджег его, сожгли дотла, таким образом удостоверившись в уничтожении любого влияния оборотня, которое могло все еще содержаться в нем.

Этим массовым истреблением завершается случай, который можно рассматривать как характерный тип ликантропии Лапландии со всеми его мрачными и отвратительными подробностями.

Финляндия Вервольфы

Финляндия изобилует историями об оборотнях - историями древними и современными, поскольку говорят, что оборотни до сих пор процветают в разных частях страны.

Собственность не ограничивается одним полом; это одинаково характерно для обоих. Используются заклинания и различные формы экзорцизма, а некоторые течения считаются ликантропными.

Однако в Финляндии, как и в Скандинавии, очень трудно добыть информацию об оборотнях. Простой крестьянин, единственный, кто знает что-либо об аномалии, по суеверию воздерживается даже от упоминания ее имени; и если он упомянет оборотня в все, называет его только "старым", или "серым", или "большим псом", чувствуя, что назвать этот ужас его истинным именем - верный способ разозлить его. Только путем стратегии узнаешь от крестьянина, что, когда утром находят красивого молодого быка, тяжело дышащего, с шкурой, залитой пеной, и со всеми признаками испуга и истощения, в то время как на его все тело опухает и воспаляется, как будто в него влили яд, животное обычно умирает перед наступлением ночи; и что, когда при осмотре трупа обнаруживается, что кишки разорваны, как когтями волка, и все тело находится в состоянии воспаления, считается верным, что вред был нанесен оборотнем.

Таким образом оборотень служит своей добыче, когда убивает просто из любви к убийству, а не ради еды.

В Финляндии, быть может, больше, чем в других странах, оборотням приписывают демоническую силу, а старухи, обладающие свойством превращаться в волков, говорят, что они способны парализовать глазами скот и детей и иметь яд в ногтях. одно ранение, от которого верная смерть.

Чтобы проиллюстрировать вышеизложенное, я выбрал случай, произошедший близ Диолена, деревни на восточном ш. руды Финского залива, на расстоянии около ста верст от древнего города Мава. Растительность здесь более разнообразна и пышна, чем обычно в северных широтах; дуб и бела, перемешанные с богатыми травянистыми участками, растут у самой кромки моря - явление, объясняемое тем, что на Балтийском море нет приливов.

Примерно на полверсты в ширину берег продолжает ровную пышную полосу, когда он внезапно поднимается тремя последовательными утесами, каждая около ста футов высотой, и расположенными примерно на одном и том же расстоянии полверсты одна за другой. как огромные ступени, ведущие к плато наверху. Кое-где скалы полностью скрыты от взора густым забором из деревьев, укореняющихся у их основания, а каждый уровень покрыт мельчайшим еловым лесом, в котором растут разнообразные травы и кустарники, в том числе английская боярышник и земляника.

Чтобы собрать последнюю, Саваныч и его семилетний сын Петр пришли однажды днем в начале лета. Они наполнили две корзины и собирались вернуться домой с добычей, когда Каспан, большая овчарка, издал низкое рычание.

- Эй, Каспий, что случилось? Питер заплакал. "Шаги! И такие любопытные!"

"Они любопытны", - Савани - сказал ch, наклоняясь, чтобы рассмотреть их. "Они крупнее и грубее, чем у каспана, длиннее по форме и с глубоким углублением подушечки стопы. Это волки - старые, потому что следы глубоки. Старые волки ходят тяжело. А вот и рана у зверька на лапе. Видеть! на отпечатке задних лап небольшая неровность, как будто от вывихнутого когтя. Мы должны быть начеку. Волки нынче голодны: воды погнали их дружно, а скот еще не выпускают. Зверь тоже не за горами. Такой старый волк будет целыми днями рыскать вокруг одного и того же места, пока что-нибудь не подберет".

- Надеюсь, не нападет, батюшка, - сказал Петр, хватая Саваныча за руку. - Что делать, если это произошло?

Но не успел Саваныч ответить, как Каспан громко залаял и бросился в чащу, а в следующую минуту воздух наполнился ужасным столпотворением криков, фырканий и резких завываниях. Вытащив нож из ножен и велев Петру держаться по пятам, Саваныч последовал за Каспаном и быстро наткнулся на место схватки. Каспэн схватил за шею огромного серого волка и цеплялся за него, как суровая смерть, несмотря на отчаянные попытки зверя высвободить его. сам.

Вряд ли можно было сомневаться, что отважный пёс в конце концов поплатился бы за свою опрометчивость, ибо волк сильно растерзал его, и он начал подавать признаки истощения из-за потери крови, если бы в зарубку не подъехал Саваныч. времени. Пара ударов его ножа растянула волка на земле, когда, к его крайнему ужасу, он вдруг превратился в безобразную старую ведьму.

"Оборотень!" Саваныч ахнул, перекрестившись. - Уйди с ее дороги, Питер, быстро!

Но было слишком поздно. Высунув костлявую руку, ведьма оцарапала Питера по лодыжке длинным изогнутым ядовитым ногтем указательного пальца. Затем, со злой улыбкой на губах, она перевернулась на спину и скончалась. И прежде чем Питера удалось вернуть домой, он тоже был мертв.

ГЛАВА XVII

ВЕРВОЛЬФ В РОССИИ И СИБИРИ

Идеальный дом всего странного и сверхъестественного - это холодная, серая, изможденная и гигантская Россия. Нигде вервольф сегодня так не заметен, как в царской стране, где все первобытные условия благоприятствовали к таким аномалиям все еще существуют, и где они претерпели лишь незначительные изменения за последние десять тысяч лет.

Малонаселенная страна - обширные участки дикой невозделанной земли, полные густых лесов, богатых деревьями, наиболее благоприятными для Элементалей, и орошаемая глубокими безмолвными заводями и крадущимися потоками - сама ее атмосфера пропитана ликантропией.

У подножия гигантских елей и тополей или нагло высовывая свои головки из кустов ежевики и папоротника, цветки оборотня - цветы со всеми характеристиками тех, что растут в Венгрии и на Балканском полуострове, но в большем разнообразии. Есть, например, помимо белых, желтых и красных видов, голубовато-белого оттенка, испускающие ночью свечение, подобное фосфоресцентному свечению, исходящему от разлагающихся животных и растительных веществ; и те из блестящего оранжевые, покрытые черными выступающими пятнами, наводящие на мысль о каком-то особенно неприятном заболевании, которые явно предпочитают влажные места и особенно часто встречаются в иле и грязи на краю лужи или в мягких, гнилая плесень болот.

Оборотни обитают и на равнинах - в огромных бесплодных холмистых пустынях, которые простираются до подножия Уральских, Кавказских, Алтайских, Яблоновых и Становых гор - и в тундрах вдоль берегов Северного Ледовитого океана - унылых болотах летом и во льду. -крытые отходы зимой. Здесь ночью они бродят по неровной, каменистой, сухой земле, тайком пробираясь сквозь скудную растительность и избегая всех посещаемых мест; то и дело останавливаясь, чтобы утолить жажду в глубоких колодцах или прислушаться к звукам карьера. Рябчики, лебеди, утки, гуси, белки, зайцы, лоси, северные олени, косули, лани и дикие овцы - все это пища для оборотня, хотя ничто так не ценится им, как толстые нежные дети или молодые и пухлые женщины.

В своих ночных блужданиях оборотень часто сталкивается с врагами - медведями, волками и пантерами, - с которыми он борется за господство - господство леса, равнины и горы; и когда битва заканчивается ему в ущерб, его превращенный труп тотчас же пожирается его победителем.

Из всех уголков России werw olf больше всего любит Кавказ и Уральские горы. Они для России то же, что горы Гарц были для Германии много столетий назад, - штаб-квартира всевозможных психических явлений, счастливая охотничья земля призраков и фей; и над ними все еще держится, почти, если не совсем, так же сильно, как всегда, наваждение и тайна, неотделимые от сверхфизического.

Бесчисленное количество раз большие черные, покрытые жуками утесы этих гор взбирались мохнатыми жилистыми лапами оборотней; Бесчисленное количество раз тени этих аномалий падали на залитые лунным светом снежные вершины, возвышающиеся высоко в небо, или смешивались с сырой и росистой травой в покрытых соснами долинах и узких бездонных ущельях глубоко внизу.

Именно здесь, в этих уединенных русских горах, по преданию, Петр и Павел обратили в волков нечестивых жену и мужа, отказавших им в приюте: но Петр и Павел, по-видимому, не имели монополии на эту власть; ибо именно здесь, в уральской деревне, дьявол, как говорят, превратил полдюжины мужчин в волков за то, что они не оказали ему должного почтения.

Ограничений по полу оборотней в России и Сибири нет - самцов и самок примерно поровну, хотя, возможно, есть некоторая разница. Легкий перевес в пользу самки. Варгаморы встречаются почти во всех менее посещаемых лесных районах, но особенно в ближайших окрестностях Урала и Кавказа.

Хотя многие оборотни унаследовали это свойство, многие также приобрели его в результате прямого общения со сверхфизическим; и вызов духов, выполняемый индивидуально или коллективно, далеко не редкость.

Говорят, что черную магию практикуют на Урале, Кавказе, в Ерхоянске и Становых горах; в тундрах, на равнинах Востока России, на Тимане, на Кольском полуострове и в различных частях Сибири.

Мне рассказывали, что обычная церемония инициации состоит в том, что рисуют круг от семи до девяти футов в радиусе, в центре которого разжигают дрова - выбираются дрова из черного тополя, сосны или лиственницы, но не из ясеня. Затем производят окуривание в железном сосуде, нагретом на огне, смесью любых четырех или пяти следующих веществ: болиголов (от 2 до 3 унций), белена (от 1 до 1,5 унции), шафран (3 унции), мак (любое количество), алоэ (3 драхмы), опиум (1/4 унции), асафетида (2 унции), паслен (от 2 до 3 драхм), петрушка (любое количество).

Как только сосуд поставят над огнем так, чтобы он В жару человек, который будет призывать духа, способного наделить его способностью превращаться в волка, становится на колени внутри круга и молится предварительной импровизированной молитвой. Затем он прибегает к заклинанию, которое звучит, как мне сказали, следующим образом:

"Славься, радуйся, радуйся, великий волчий дух, радуйся!

Я прошу тебя о милости, могучая тень. В этом круге я сделал,

Сделай меня оборотнем сильным и смелым,

Ужас как молодых, так и старых.

Подарите мне фигуру высокую и стройную;

Скорость лося, когти медведя;

Яд змей, остроумие лисы;

Скрытность волка, сила быка;

Челюсти тигра, зубы акулы;

Глаза кошки, которая видит в темноте.

Заставь меня карабкаться, как обезьяна, нюхать, как собака,

Плавай, как рыба, и ешь, как свинья.

Спешите, спешит, спешит, одинокий дух, спешит!

Здесь бледно и тоскливо, магическое заклинание творит,

Ты найдешь меня - дрожащего, дрожащего.

Мягко обмахивайте меня, пока я лгу,

И твое мистическое прикосновение применяется -

Прикоснись, нанеси, и я клянусь, что когда умру,

Когда я умру, я буду служить тебе вечно,

Вечно, в стране серых волков, холодно и сыро.

Закончив заклинание, проситель трижды целует землю и, подойдя к огню, снимает железный сосуд и, вращая его дымящимся вокруг головы, восклицает:

"Сделай меня оборотнем! сделай меня людоедом!

Сделай меня оборотнем! сделай меня пожирателем женщин!

Заставь меня оборотень! сделай меня пожирателем детей!

Я жажду крови! человеческая кровь!

Дай мне! дай мне сегодня ночью!

Великий Дух Волка! дай мне, и

Сердцем, телом и душой я принадлежу тебе".

Затем деревья начинают шелестеть, и ветер стонать, и из внезапной тьмы, окутывающей все вокруг, сияет высокий, цилиндрический, похожий на столб призрак Неизвестного, семь или восемь футов в высоту. Иногда он развивается дальше и принимает форму высокого, худого чудовища, получеловека-полуживотного, серого и обнаженного, с очень длинными ногами и руками, ступнями и когтями волка. Его голова имеет форму волчьей, но окружена женскими волосами, которые желтыми локонами ниспадают на его голые плечи. У него волчьи уши и волчья пасть. Его орлиный нос и бледные глаза сделаны как у человека, но оживлены выражением, слишком дьявольски злобным, чтобы исходить из чего-либо, кроме сверхфизического.

Он редко говорит, если вообще говорит, но издает какой-нибудь необыкновенный звук - протяжный вой, который, кажется, исходит из недр земли, пронзительный, душераздирающий вой или низкий смех, полный адского ликования, любой из этих звуков можно принять за выразить свое согласие на просимую услугу.

Он остается видимым только в течение минуты в больше всего, а затем исчезает с поразительной внезапностью. Проситель теперь оборотень. На следующий вечер на закате он претерпевает свое первое превращение в волка, а на рассвете вновь принимает свой человеческий облик; и так день за днем до своей смерти, когда он может еще раз превратиться либо из человеческой формы в форму волка, либо наоборот, при этом его труп сохраняет ту форму, которая была принята в момент смерти. Однако в отношении этой последней метаморфозы нет последовательности: она может произойти, а может и не произойти. В практике изгнания нечистой силы, с целью искоренения злого свойства оборотня, используются всевозможные методы. Иногда оборотня хорошенько хлещут веточками ясеня и пропитывают зельем, подобным тому, что я описал в предыдущей главе; иногда его заставляют лечь или сесть, или лечь, или встать рядом с сосудом, содержащим окуривающую смесь, состоящую из серы, асафетиды и кастореума или зверобоя и уксуса; а иногда, опять же, его хорошо взбивают и натирают соком ягод омелы. Иногда вызывают священника, а затем происходит официальная церемония.

Воздвигнут алтарь. На нем ставятся зажженные свечи, Библия, распятие. Затем оборотень в волчьей форме, связанный по рукам и ногам, кладут на землю у подножия алтаря и окуривают благовониями и окропляют святой водой. Крестное знамение делается на лбу, груди, спине и на ладонях. Читаются различные молитвы, и дело завершается, когда священник громким голосом заклинает злое влияние уйти во имя Бога-Отца, Сына, Святого Духа и Девы Марии.

Однако я никогда не слышал о каком-либо достоверном случае, свидетельствующем об эффективности того или иного способа изгнания нечистой силы. Насколько я знаю, один раз оборотень - всегда оборотень - это нерушимое правило.

По-видимому, женщины больше хотят стать оборотнями, чем мужчины, больше женщин, чем мужчин, приобрели свойство оборотня своим собственным действием. У женщин-кандидатов на это дурное свойство вдохновляющим мотивом почти всегда является месть, иногда неверному любовнику, но чаще другой женщине; и когда женщины превращаются таким образом, их тяга к человеческой плоти становится просто ненасытной - на самом деле, они гораздо более жестоки и дерзки, и их гораздо больше нужно бояться, чем мужчины-оборотни. Следующая история, кажется, подтверждает истинность этого утверждения:

Дело Ивана Шиганского

Шиганская была - ибо ее уже нет, ее снесло лет пятьдесят назад метелью - маленькое село на левом берегу Печоры, верстах в ста от ее устья.

Благодаря главным образом характеру соседней страны, Шиганской недоставало всякой красоты и разнообразия, которые чаруют глаз. Он располагался на участке равнины между двумя горными хребтами, т. е . Уралом с одной стороны и Таманью с другой, и был окружен таким густым лесом, что с величайшим трудом кто-либо мог пробиться в него. предположим, что им посчастливилось не застрять в трясине мягкой гнилой плесени, скрывающейся в самых подозрительных местах на его границах. Здесь можно было найти ликантропные синие и белые цветы, которые желающие стать оборотнями искали повсюду, некоторые даже приходили из Сибири, а некоторые с юга до самой Астрахани. И леса изобиловали не только оборотнями, но и всякими сверхъестественными ужасами - призраками мертвых, т. е. (убийц и самоубийц) вице-элементалей и ваграрианцев, вампиров и упырей; ни одна область в России не могла похвастаться таким количеством, и по этой причине все здравомыслящие люди тщательно избегали его после захода солнца.

Иван, как и большинство жителей Шиганска мужского пола, жил погоня: черная лисица, соболь, лисица с темным горлом, рыжая лисица, белая лисица, белка, горностай и черный медведь пали жертвами его ружья; а в Печоре, когда позволяла погода, он ловил, кроме многих других видов рыбы, изрядное количество лосося, нельмы (разновидность лососевой форели), уклейки, осетра, стерляди, точу, муксуна, омуля и лосося . Лаварет .

Это была хорошая жизнь, жизнь охоты, хотя и сопряженная с серьезными опасностями; и Иван, благодаря своим исключительным способностям обращаться с розгой, а также с ружьем, был на большой дороге к процветанию.

Он жил со своей матерью и двумя сестрами в красивом доме примерно в кёсе от Шиганской, и против него шла ровная полоса тростника, заканчивавшаяся поросшими болиголовом берегами Печоры. Несколько деревьев, главным образом берез и лиственниц, разбросанных по тростнику, давали восхитительную тень от палящего зноя короткого летнего солнца; и птицы всякого рода, чье пение доставляло величайшее удовольствие Ивану и его сестрам, поселились в них.

В отличие от всех других охотников Шиганска, Иван любил поэзию и музыку; кроме того, у него был мечтательный характер, и когда его дневная работа была закончена, он был доволен - нет, более чем доволен - наблюдать за изменением цвета в небе или видеть в тлеющих угольках странные змеи. enes и дико знакомые лица.

Однажды утром, в апреле месяце, Иван отправился в лес с ружьем в руке, в сопровождении своего старого и верного пса Долка, на поиски крупной дичи. Время от времени он останавливался, чтобы посмотреть на лед на вершинах далеких гор. Падающий на него солнечный свет придавал ему много разных оттенков и заставлял сверкать, как пылающие драгоценности. Он неоднократно останавливался, чтобы послушать карканье ворона, карканье ворон и пение снегирей - звуки, от которых он никогда не уставал и никогда не уставал пытаться их интерпретировать.

В этом случае, как обычно, только после полудня он серьезно задумался о поисках своей добычи, и только после того, как он искал некоторое время, он наконец наткнулся на следы дикого северного оленя. Освободив Долка и затянув пряжки на снегоступах, он принялся выслеживать животное и в конце концов увидел, как оно щиплет заросли тростника, росшего на берегу горного ручья. Погоня началась всерьез. Это было прекрасное животное, и Иван изо всех сил старался попасть на расстояние стрельбы, прыгая с камня на камень и перепрыгивая через ручей за ручьем. Таким образом он продвинулся больше чем на кёс, когда кровь с копыт северного оленя стала видна на t свежезамерзший снег; от своего прерывистого шага бедняжка, видимо, утомилась, и Долк подбирался к ней все ближе и ближе. В этих условиях Иван рассчитывал на то, что он скоро окажется достаточно близко, чтобы выстрелить, как вдруг радостный лай собаки сменился чудовищным мучительным воем. Иван с удвоенной скоростью рванулся вперед и вскоре на расстоянии двух выстрелов увидел два маленьких черных предмета, лежащих на снегу, залитых кровью.

Это были останки Долка, который, подойдя с оленем и загнав его в небольшой ручеек, держал его там, пока не пришел Иван, когда со скалы спрыгнул голодный волк и, схватив его своим могучим челюсти, перекусил его пополам. Волк, видимо, хотел съесть Долка, но, увидев Ивана, убежал.

Иван был безутешен. Долк охотился с ним шестимесячным щенком, и за восемь лет собака ни разу не дала ему знать голодного дня. Ивану предлагали за него десять оленей, но он не расстался бы с ним ни за какое количество, а без Долка не знал, как показать себя дома, ибо и мать его, и сестры были преданы верному зверю.

Решив отомстить, Иван пошел по волчьим следам, которые незнакомой тропой вели ко входу в обширную и мрачную пещеру. Он потерял их из виду и уже обдумывал, что делать дальше, когда громкий раскат серебристого смеха ударил ему в уши и разбудил безмолвное эхо мрачных стен вокруг него. Иван вздрогнул с открытым ртом от удивления. Перед ним стояла девушка красивее, в десять тысяч раз красивее, чем любая женщина, которую он до сих пор видел. К магии прекрасной формы в женщине, к некромантии женской грации, не было более готового и охотного подданного, чем Иван; и здесь, наконец, он нашел олицетворенную, воплощенную благодать, высший идеал всех его самых смелых и самых заветных мечтаний. В его самом великолепном "замке" никогда не было принцессы, хотя бы наполовину такой прекрасной, как эта. Ее фигура была несколько выше среднего роста, гибкая и стройная. Руки и ступни у нее были маленькие, запястья хорошо округлые, пальцы длинные и белые, с розовыми и блестящими миндалевидными ногтями на кончиках - пожалуй, слишком длинными. Но именно ее лицо так привлекло Ивана, что почти заворожило его, - аккуратные и изящно очерченные черты, все в совершенной гармонии; изящно очерченные губы; белые блестящие зубы; низкий лоб, увенчанный золотыми кудрями; длинные голубые глаза с густыми ресницами, которые пристально смотрели в его глаза и, казалось, читали его душу.

К тому же в ее голубых глазах была изумительная глубина; чувство е холода, прямо-таки сковывающего, напоминающего голубые окаменевшие воды уральских озер; магнетизм, парализующий, державший в полном подчинении и ум, и тело, и ни с чем не сравнимый так близко, как гипнотическое влияние тигра или змеи, но отличавшийся от последних тем, что его вдохновения были столь же восхитительны, как и вдохновения тигр и змея мучительны и ужасны.

Она была с головы до ног одета в меха - белые меха, - но ни ее платье, ни ее присутствие не возбуждали в Иване никаких других мыслей, кроме тех, которые были пристальным восхищением, - восхищением, которое струилось через каждую пору его кожи.

"Хорошо!" - спросила она. - Что привело вас сюда, мой добрый человек? В этой пещере нет дичи.

- Разве нет? Иван заикался, его глаза смотрели на нее с обожанием. - И все же я с радостью отказался бы от всех радостей охоты, чтобы приехать сюда.

-- Вы очень галантны для охотника, сударь, -- с улыбкой ответила девушка; - Но ради вас же я должен убедить вас немедленно уйти. Я живу здесь со своим отцом - закоренелым отшельником, который ненавидит людей; если бы он обнаружил, что я разговариваю с кем-то, у меня были бы печальные неприятности, и с Что касается вас, я не могу сказать, что может случиться.

Но Иван происходил из расы, которая мало обращала внимания на любые предупреждения, когда однажды их кровь закипела; поэтому, несмотря на неоднократные увещевания своей прекрасной спутницы - увещевания, которым ее глаза, казалось, противоречили, - он оставался и оставался, пока - забыв о матери и сестрах, доме и даже Долке - страстно признавался в своей любви. Полдень быстро прошел, и солнце начало садиться, когда девушка, имя которой, как он узнал, было Бреда, чуть не вытолкнула его из пещеры.

"Если ты не уедешь сейчас, - настаивала она, - я могу никогда тебя больше не увидеть".

- А тебе было бы все равно? он спросил.

"Возможно," ответила она; -- Может быть, совсем немного -- чуть-чуть. Видите ли, у меня не так много возможностей встречаться с людьми!"

Он схватил ее за руку и страстно поцеловал; и под звук ее легкого, опьяняющего смеха, трепетавшего в его душе, он спустился в русло горного ручья и весело направил свои шаги к дому.

Это было начало, но не конец. Он ухаживал за ней - женился на ней, и она стала жить с его матерью и сестрами, которые ради него старались любить ее и даже делали вид, что любят ее. Но втайне они сказали друг другу: "У нее есть n о сердце; она холодна, как сосулька; ее губы тонкие и жестокие. Она сослужила бы Ивану плохую службу, если бы нас не было здесь, чтобы проверить ее.

И у Бреды определенно были свои особенности. Она предпочитала сырое мясо вареному и не хотела спать в одной комнате с мужем. Она очень разозлилась, когда Иван возмутился, сказав: "Ты обещал, что никогда не будешь мне мешать. Если ты не сдержишь своего слова, я буду презирать тебя, презирать тебя, ненавидеть тебя". И Иван, любивший свою жену больше всего на свете, уступил.

Через несколько недель после свадьбы соседи пожаловались на потерю крупного рогатого скота и лошадей. Говорили, что поблизости ходит волк и что его следы, по которым они шли, всегда заканчивались под стенами дома Ивана. Спросили Ивана, не слышал ли он зверя. Но он ничего не слышал, спал очень крепко. Потом спросили у сестер и матери Ивана, которые тоже ответили отрицательно; но в их голосах была нерешительность, и они выглядели очень испуганными и пристыженными. И тогда люди начали говорить. Они с любопытством посмотрели на Бреду и в конце концов зарезали ее. Однажды ночью, когда валил снег, и ветер завывал в трубах Иванова дома и с тяжелым стуком бил по оконным стеклам, Иван, который долго не мог уснуть, буря, услышала, как дверь комнаты Бреды тихо отворилась, и легкие шаги крадутся по коридору. Потом раздался полусдавленный, полузадушенный крик, стон, и все стихло. Иван встал с постели и отворил дверь, но голос жены позвал его из темноты и велел вернуться.

-- Не тревожьтесь и не суетитесь, -- сказала она. "Минуту назад я был болен, но теперь я снова совершенно здоров. Немедленно возвращайтесь в постель, иначе я очень рассержусь. И Иван послушался ее.

Утром его старшая сестра Беата была найдена мертвой в постели, ее горло, грудь и живот были перерезаны, как это принято у волков, а ее плоть вся изуродована и съедена.

Бреда в тот день ничего не ела, а мать Ивана и другая сестра Мальвина смотрели на нее краем глаза и вздрагивали. Но Иван ничего не сказал. Через неделю та же участь постигла Мальвину. Потом заговорила мать Ивана. Она сказала ему, что он, несомненно, находится под каким-то злым заклинанием, иначе он никогда не будет бездействовать, пока истребитель его сестер находится на свободе, и заклинала его всем, что он считал святым, не позволять себе ни минуты отдыха, пока он не уйдет. отомстил за потерю двух таких ценных жизней.

Проснувшись наконец, Иван, вместо того чтобы лечь спать, сел с ружьем в руке и стал смотреть. Так он провел много ночей, и его терпение было близко к измученный, когда во время одного из бдений он заснул, мечтая, как обычно, о голубых глазах и золотых кудрях Бреды, чья красота пленяла его, как всегда. От этого сна его разбудили громкие крики о помощи. Схватив ружье и наугад прицелившись в огромного белого волка на ходу (хотя и не останавливаясь, чтобы увидеть последствия выстрела), он побежал к постели матери. Она была мертва. Ее горло и тело были перерезаны; но ее не съели.

Обезумевший от горя и жаждущий мести, Иван пустился в погоню за волком и обнаружил в коридоре кровавый след, кончавшийся у дверей его жены. Не получив ответа на вопрос о входе, он вошел в комнату и обнаружил Бреду лежащей на полу в ночной рубашке, из раны на плече которой текла кровь. Иван опустился на колени и осмотрел ее. В нее попала пуля, и пуля попала в ствол его пистолета.

Тогда он знал правду - правду, которую он мог бы знать все это время, если бы в своей слепой любви не бросил ее далеко от себя, - и, внезапно переменившись в своих чувствах, поднял нож, чтобы убить ее. Но Бреда открыла глаза, и оружие выпало из его руки.

- Теперь ты знаешь часть моего секрета, - прошептала она, - но ты не знаешь всего. Я оборотень не по наследству, а по собственной воле воля. Чтобы стать им, я ел синие цветы в лесу. Я сделала это, чтобы отомстить своему мужу".

"Твой муж!" Иван плакал; "Боже! Значит, ты была вдовой, когда я встретил тебя?

- Да, - медленно и с явным усилием произнесла Бреда. "Меня принудили к первому браку мои слишком мирские родители, а мой муж жестоко обращался со мной и бил меня!"

"Дьявол! хладнокровный, трусливый дьявол!" Иван воскликнул: "Я бы убил его".

"Я так и сделал, - заметил Бреда. "Я убил его, и именно для того, чтобы наверняка убить его, я стал оборотнем".

- Ты его съел? - спросил Иван, ужасно очарованный.

- Не задавай вопросов, - сказала Бреда, отводя глаза, - и, ради бога, не теряй больше времени. Так как ты любишь меня, закрой меня от обнаружения; как можно быстрее скройте все следы сегодняшней работы.

Как обычно, Иван сделал так, как она его просила, и, сообщив, что его мать умерла внезапно, от сердечной недостаточности, предал ее земле с возможно меньшей оглаской.

Вскоре, однако, соседи стали задавать такие острые вопросы, что Иван жил теперь в состоянии хронического напряжения. Он каждую минуту боялся, что правда просочится , и что его красивая молодая жена получит достойное наказание.

Наконец, находя такое состояние опасения невыносимым, он доверился одному старцу, считавшемуся мудрецом и метафизиком, - человеку, чрезвычайно сведущему во всех делах, относящихся к духовному миру. "Есть только один путь, - сказал старик, - вы должны изгнать из нее злого духа, и вы должны сделать это немедленно. В противном случае она продолжит свои грабежи, а ваши добрые соседи обнаружат и убьют ее. Теперь они более чем наполовину подозревают ее и поговаривают о том, чтобы как-нибудь ночью, когда вы будете чувствовать себя уютно и безопасно в постели, нанести визит на кладбище, чтобы проверить, верна ли история, которую вы рассказали им о внезапной смерти вашей матери и сестер. "

- Какой вид экзорцизма вы бы использовали? - нервно спросил Иван. - Ты бы не причинил ей вреда?

- Та форма экзорцизма, которую я прибегну к ней, не причинит ей долговременного вреда, - с чувством сказал старик. - В этом ты можешь на меня положиться.

- Но всегда ли экзорцизм эффективен? Иван настаивал.

- Когда экзорцизм неэффективен, это исключение, а не правило, - ответил старик, - и очень мало случаев безрезультатного применения экзорцизма к тем, кто стал оборотнем с помощью магии, цветов или цветов. воды."

"Если моя жена откажется проходить церемонию, что вы тогда посоветуете?" - спросил Иван.

- Стратегия и сила, - сказал старик, - все, что угодно, лишь бы помешать ей продолжать свои демонические действия и быть сожженной или утопленной разъяренной толпой.

Получив такое наставление, Иван без промедления сообщил об этом Бреде. Но она так рассердилась на него за то, что он осмелился даже упомянуть об экзорцизме, что он счел за лучшее поступить по совету старого оккультиста и застать ее врасплох. Следовательно, однажды вечером, когда была полная луна, а она только что превратилась в волка, он пробрался в ее комнату в сопровождении старика и двух помощников. После отчаянной борьбы Иван и трое экзорцистов одолели ее и так крепко связали, что она не могла двигаться.

Затем они вывели ее на улицу, в уединенное место в задней части дома, и поместили в центр равностороннего треугольника, тщательно отмеченного на земле красным мелом. Затем в семи или восьми футах к западу от треугольника они разожгли костер и поставили над ним сосуд, содержащий окуривающую смесь зверобоя, уксуса, серы, перца и ягод рябины.

Затем старик преклонил колени и, перекрестившись на лбу и груди, усердно молился, пока приготовление в горшке не начало сильно дымить. Затем он встал, и он, и его помощники взяли специально приготовленные хлысты, вырезанные из рябины, и, крепко сжав их в руках, приблизились к лежащему телу оборотня. Этого, однако, Иван больше не мог выносить: он достаточно сильно возражал против окуривания, которое, будучи тошнотворным и раздражающим, заставило его волчицу задыхаться и задыхаться; а когда дело дошло до порки - ну, тошнило и знобило его. Он забыл об осторожности, благоразумии, обо всем, сохранив один великий факт - чудовищный, невероятный, отвратительный, - что существо, которое он любил, обожал и которому поклонялся, вот-вот будет избито розгами! С гневным воплем он бросился на троих и, вырвав у них жезлы, так крепко закинул им на спину, что все трое побежали с земли, визжа от боли и ужаса. Затем он преклонил колени перед своей поверженной женой и, перерезав связывавшие ее ремни, освободил ее. Она подняла на ноги огромного, белого волка. Взглянув на него взглядом своих блестящих серых глаз, она медленно повернулась и, бросив еще один взгляд, более человеческий, чем животный, быстро метнулась прочь и быстро растворилась во мраке.


[1] Дух, который никогда не обитал ни в одном материальном теле. Элементали - это род большого порядка, включающий бесчисленное множество видов.

[2] Психические влияния демонстрируются положением планет. Например, в новолуние, куспид седьмого дома и соединение с Сатурном в оппозиции к Юпитеру, зловещее сверхфизическое присутствие на Земле становится очевидным.

[3] Волк и пума, единственные среди диких животных, сдаются, как только их загоняют в безвыходное положение.

[4] Призраки в домах часто связаны с землей, на которой построены дома. [5] Призрачный всадник, который выходит на охоту в определенные ночи в году в сопровождении призрачных собак. Автор сам был свидетелем этого явления.