# Разрушитель 126

Мерфи и Уоррен

Разрушитель 126: Воздушный налет


Уоррен Мерфи и Ричард Сапир


## Глава 1


Он был всего в три четверти дюйма длиной, но был разрушительнее миллиарда атомных бомб размером с ту, что была сброшена на Хиросиму. По крайней мере, так утверждал сидящий перед ним ученый. Но если и было что-то, чему он научился в жизни, так это то, что часто ученые говорили вещи, которые не были совсем уж приукрашенной правдой.


"Вы уверены? Вы абсолютно, положительно, на сто процентов уверены?" Спросил Хьюберт Сент-Клер.


"Я бы не стал этого говорить, если бы это не было правдой, доктор Сент-Клер", - ответил молодой ученый. Драгоценный предмет был плотно зажат между тонкими стальными кончиками маленьких медицинских щипцов.


Когда он увидел внезапное испепеляющее выражение на лице Хьюберта Сент-Клера, ученый внезапно вспомнил, с кем он разговаривает.


Доктор Хьюберт Сент-Клер был главой Конгресса обеспокоенных ученых, группы поклонников псевдонауки, которая специализировалась на выпуске страшных предсказаний эпического, глобального масштаба, ни одно из которых, казалось, никогда на самом деле не сбывалось.


"О", - сказал молодой ученый, выдавив слабую извиняющуюся улыбку.


Доктор Брайс Шумар все еще натянуто улыбался, когда Сент-Клер молча вытащил щипцы из руки смущенного ученого. Подняв очки на лоб, он поднес крошечный предмет близко к своим близоруким глазам.


Это выглядело как обычное семя растения.


Семя было голубовато-фиолетового цвета. Две половины его идеально симметричного раздвоенного тела были разделены глубокой бороздкой. Один конец был круглым, другой заканчивался затупленным острием. На закругленном конце сидела жирная капля идеальной лазури.


Сент-Клер никогда не видел более красивого синего цвета. Его кислое выражение лица медленно сменилось радостью. Он смотрел, очарованный маленьким голубым зернышком и всем, что оно собой представляло. "Это великолепно", - тихо сказал доктор Сент-Клер.


Прищурив правый глаз, он поднес семечко к левому. Оно было достаточно маленьким, чтобы закрыть зрачок. Его красновато-коричневая радужка и налитый кровью белый цвет все еще были видны.


"Это была большая работа", - ответил доктор Шумар.


Крошечное зернышко сдвинулось, и снова появился зрачок Хьюберта Сент-Клера. "Я не с тобой разговаривал", - сказал он, и на его лице снова появилось выражение крайнего неудовольствия. "И эта семенная оболочка выглядит жесткой. Лучше бы у тебя не было такой же проблемы с кумартлингом, как пару лет назад ".


Ученый покачал головой. "Кумарин", - поправил Шумар. "И там практически вообще нет антиауксинов. Разве вы, гм, не читали мой отчет?"


"Нет времени", - сказал Сент-Клер, пренебрежительно взмахнув щипцами для захвата семян. "Мы в руководящем совете CCS не можем беспокоиться о пыльных старых отчетах. Мы там, в научных окопах, устно общаемся с Кэти Курик и Опрой Уинфрис со всего мира. И с тех пор, как трагически и безвременно скончался наш последний и величайший участник, мы все выполняем двойную работу ".


Конечно, доктор Шумар точно знал, о ком говорил Сент-Клер. Не кто иной, как сам легенда, Сейдж Карлин. В свое время самый известный ученый во всем мире. Покойный старейшина CCS был активным членом научного сообщества и знаменитым рупором Конгресса заинтересованных ученых с 1960-х годов. Карлин также - насколько было известно доктору Брайсу Шумару - ни разу не позволил ни одному факту омрачить свою страсть к экологическим проблемам. Его версия науки была сплошными догадками и надеждами, маскирующимися под правду.


Когда Карлин был жив, он грозил миру пальцем по поводу всего - от потепления океана до сброса токсичных отходов и вырубки лесов. Его жизнь состояла из легко усваиваемых фактов и модных словечек, которыми пользовались правящий культурный класс и американцы, питающиеся фаст-фудом и быстро готовящие блюда, привлекающие внимание MTV.


В глубине своего темного сердца, которое он не осмеливался открыть никому другому в CCS, доктор Брайс Шумар надеялся, что с кончиной Сейджа Карлина пятью годами ранее конгресс откажется от любви своего бывшего лидера к неаккуратной науке и обратится к более разумному подходу к решению проблем мира. Несмотря на то, что эффектные заявления Карлин привлекли много внимания, они в конечном счете очень сильно подорвали доверие к настоящим ученым. В конце концов, астероид шириной в милю не разрушил Атлантик-Сити, метеоризм коров не истощил мезосферу, а солнце не взорвалось. Шумар знал , что это последнее утверждение Карлина опиралось на особенно неаккуратную науку, учитывая, что оно было сделано после того, как он посмотрел показ фильма "Супермен" в кинотеатре CCS.


Узнав о смерти Карлин, доктор Шумар устыдился тихого облегчения, которое принесла ему эта новость. Его надежды на возвращение серьезной научной мысли во всемирную штаб-квартиру CCS в Женеве были недолговечны.


Он не мог точно вспомнить, когда впервые заметил эту тенденцию или кто ее запустил. Он понял, что происходит, только однажды днем в штаб-квартире в Швейцарии, когда заметил коллегу-ученого в пыльном вельветовом пиджаке с широкими лацканами. В последующие недели горстка одинаково одетых людей превратилась в дюжину. Затем в множество. Пока почти все в женевских лабораториях и офисах не стали носить одинаковую форму.


Это было проклятие Сейджа Карлина.


Всемирно известный ученый и активист обладал уникальным чувством стиля. Доктор Шумар всегда считал это своего рода антифашизмом. В дополнение к вездесущему вельветовому жакету Карлин носила толстый свитер с высоким воротом, всегда в более темных оттенках зеленого или землистых тонов. Он носил светло-голубые джинсы, которые всегда безнадежно выходили из моды. Они были узкими в бедрах и попе и широкими, как церковные колокола, вокруг сандалий. 1970-е переросли в девяностые, по крайней мере, в одежде, на теле Сейджа Карлина. Отдавая дань уважения своему павшему лидеру, его войска в CCS приняли стиль одежды Сейджа Карлина .


Доктор Хьюберт Сент-Клер не был исключением.


Будучи главой CCS, Сент-Клер следил за тем, чтобы его лацканы всегда были самыми широкими, а брюки-клеш - самыми большими. Чтобы сохранить хоть какое-то ощущение учености, его куртки, казалось, всегда слегка пахли меловой пылью, хотя бывший профессор уже давно не видел настоящей классной доски.


В лаборатории Брайса Шумара Хьюберт Сент-Клер все еще изучал единственное голубое семя.


"Понятно", - сказал доктор Шумар, прочищая горло. "Если вы не читали мой отчет, то там есть кое-что, на что вам, возможно, было бы интересно взглянуть". Тревожная улыбка мелькнула в уголках его губ.


"Что?" - спросил Сент-Клер.


"Поверьте мне", - настаивал доктор Шумар, на его щеках появился румянец возбуждения. "Вы должны это увидеть". Сент-Клер неохотно отложил щипцы и красивое голубое семя. Он позволил доктору Шумару вывести его в коридор.


Они углубились в недра комплекса CCS, остановившись перед герметичными двойными дверями в оранжерею.


"Теперь мы точно знаем, что проблема с последней партией заключалась в перепроизводстве антиауксинов", - сказал доктор Шумар, набирая код на клавиатуре дверей теплицы. "Гормоны роста не могли высвободиться. Таким образом, хотя сконструированные нами растения достигли зрелости, они не могли размножаться без нашей колоссальной помощи. По сути, они были стерильны ".


"Без шуток", - пробормотал Сент-Клер.


Казалось, за его словами скрывалось нечто большее. Сент-Клер держался подальше от двери, пока Шумар вводил код. Он с недоверием смотрел на панель.


Красная лампочка над дверью погасла, и загорелась зеленая. Раздалось шипение, когда открылась герметичная прокладка на двери. Две толстые пластиковые панели разошлись.


"Те ранние деревья были для меня поучительным опытом", - подчеркнул Шумар, когда они вошли внутрь.


Двойные двери автоматически закрылись за ними. Сент-Клер чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда они это сделали. Они были в маленькой комнате управления. Второй комплект дверей - на этот раз из более толстого пластикового композита - преградил им путь.


"В наши дни в науке переоценивают знания", - сказал Сент-Клер, когда доктор Шумар ввел второй код в следующую панель безопасности. "Самые умные люди, которых я когда-либо знал, - полные идиоты".


Еще одно шипение, и главные двери теплицы со свистом распахнулись.


Первое, что поразило Хьюберта Сент-Клера, был запах. Он обжег ему ноздри и обжег глаза. "Сладкая Джорджия Браун, что это?" - спросил Сент-Клер, давясь парами. Его глаза увлажнились. "Аммиак с примесью метана", - объяснил Шумар.


Обжигающий воздух, казалось, не беспокоил молодого ученого. Он провел в оранжерее слишком много часов, чтобы даже замечать это дольше. Он нырнул внутрь. Доктор Сент-Клер неохотно последовал за ним.


"Пахнет, как в туалете моей бабушки", - пожаловался Сент-Клер, доставая носовой платок из кармана своего вельветового пальто. Он заткнул носовым платком нос и рот.


"Я полагаю, она хранила там чистящие средства", - сказал Шумар. "Световые люки и вентиляторы могут очистить большую часть воздуха здесь менее чем за минуту, но аммиак задерживается. Возможно, мы сделали эту теплицу непригодной для будущих проектов ".


Сент-Клер только что-то проворчал из-под своего носового платка. Оранжерея CCS была колоссальной. Солнечный свет отражался от угловой крыши далеко вверху. Вентиляторы, разбрызгиватели и сенсорное оборудование были прикреплены к толстым балкам, которые охватывали массивную конструкцию. Все это помогало тщательно контролировать и поддерживать искусственную среду.


Все световые люки были открыты, что было необходимо, учитывая уникальную опасность, которую представляла теплица.


В центре огромной теплицы сотни деревьев выстроились в ряд, как терпеливые солдаты. Шумар повел Сент-Клера в тщательно ухоженный лес.


Деревья в теплице CCS не походили ни на какие, виденные в природе. Хотя формы листьев и ствола были знакомыми, цвет был совершенно неправильным.


Листья были нежно-голубыми, как безоблачное летнее небо поздним вечером. Стволы были темно-полуночного синего цвета.


"Вы не были здесь с начала самого последнего цикла роста, не так ли?" - спросил доктор Шумар.


"Нет", - ответил Сент-Клер.


Он не был в теплице месяцами. Деревья тянулись вверх из ряда приземистых прямоугольных ящиков, заполненных химически обработанной почвой. Самое высокое теперь было почти тридцати футов высотой. Когда Сент-Клер видел их в последний раз, самый большой был меньше десяти футов.


Сент-Клер был поражен красотой деревьев. "Только Бог может создать такое, черт возьми", - сказал он себе под нос.


Они были захватывающими. Абсолютно захватывающими. В тот момент, когда слово сформировалось в его мозгу, он понял, насколько это было правдой. На всех уровнях.


"Они растут быстрее с каждым проходящим циклом", - говорил Шумар. "Честно говоря, всплески роста у дерева такого возраста невероятны. И даже немного сбивает с толку, если подумать об этом ". Когда он посмотрел на нежно-голубые листья деревьев, его лицо было серьезным. "Я рад, что мы держим их под замком. Никто не знает, что может...


"Подождите минутку", - внезапно перебил Хьюберт Сент-Клер. "Что, черт возьми, это такое?"


Даже когда он указал вверх, под плотно сплетенный узел листьев, он карабкался на край посадочного ящика.


Чем ближе он подходил к деревьям, тем труднее становилось дышать. Ему сказали, что клумбы нужно расставлять далеко друг от друга. Если бы они были еще ближе друг к другу, было бы невозможно дышать, стоя между ними.


Запрокинув голову, Сент-Клер изучал нижнюю сторону скопления листьев.


На ветвях появились какие-то синие наросты. Скрытые под листьями, они выглядели почти как неровные ульи. Он не видел никаких насекомых.


"Черт возьми, у вас здесь какая-то зараза", - огрызнулся Сент-Клер. "Достаньте немного ДДТ, пока мы совсем не потеряли эти проклятые штуки".


Брайс Шумар не двигался. Он просто стоял там, на полу теплицы, с идиотской ухмылкой, приклеенной к его лицу.


"Посмотри поближе", - предложил он.


Сморщив нос, Сент-Клер внимательнее вгляделся в скопление заброшенных ульев, прилепившихся друг к другу на нижней стороне нависающей ветки. Когда он понял, на что смотрит, он чуть не свалился с приподнятой грядки с растениями.


Его сбило с толку само их количество. Но теперь он увидел, что все они были идентичны тому, что он видел всего несколько минут назад в лаборатории Шумара. Семена. Их были тонны.


"Это все семена?" Прохрипел Хьюберт Сент-Клер.


"Они пришли с последним всплеском роста", - сказал Шумар. "Тысячи на каждом дереве. Это было в моем отчете".


Сент-Клер проскользнул за дальнюю сторону дерева. Еще одна гроздь семян вцепилась в ветку с другой стороны. Еще другие были видны выше.


Второе дерево росло в нескольких футах от нас на той же клумбе. Сент-Клер увидел еще больше каплевидных синих ростков, облепивших все ветви.


Ошеломленный, он слез с кровати. В голове у него все шло наперекосяк.


"А как насчет семенных оболочек?" - спросил Сент-Клер. "Они выглядят как кожа".


"Не проблема", - взволнованно сказал Шумар. "Они выглядят прочными, но легко проникают под воду. Перед прорастанием у нас задерживались некоторые химические ингибиторы, но это было устранено. Теперь ингибиторы роста легко вымываются водой ".


"Просто обычная вода?" - спросил Сент-Клер.


"Вода из-под крана, дождевая вода. Это все одно и то же", - сказал Шумар. "Конечно, этого будет недостаточно для любого чужеродного климата. И на данный момент это не сработало бы даже для некоторых лун Юпитера или Марса, поскольку там нам приходится бороться со льдом. Следующие поколения растений придется отучить от воды ".


"Отлучили от груди?" - спросил Сент-Клер, приходя в себя.


"Почему?"


"Ну, в этом и был весь смысл их выращивания", - сказал Шумар. "В конечном итоге был разработан штамм, продуцирующий кислород, который мог бы помочь терраформировать инопланетный мир".


"Да, да. Конечно", - хрипло сказал Сент-Клер. Он ткнул пальцем в скопление семян. "Принеси мне кучу этого. Я хочу препарировать их у себя в кабинете ".


Шумар был удивлен и испытал облегчение от внезапного интереса Сент-Клера к законному научному исследованию. Возможно, с помощью этого единственного великого проекта Конгресс обеспокоенных ученых смог бы вернуться к своим основополагающим принципам и, наконец, упокоить разрушительный призрак Сейджа Карлина.


"Да, доктор", - сказал Шумар. Он послушно забрался на ближайшую приподнятую клумбу с растениями.


Когда он радостно собирал семена, он увидел, как Хьюберт Сент-Клер выбежал через открытую дверь теплицы. Вероятно, запах аммиака. Большинство людей не могли долго это выносить. Даже маленькие зернышки, которые он опускал в карман своего белого лабораторного халата, слабо пахли этим веществом.


Его рука потянулась за очередной горстью крошечных семян, когда он вздрогнул от звука воздушной тревоги.


Доктор Шумар высунул лицо из-за вороха синих листьев. Красная лампочка предупреждающе замигала, даже когда двери теплицы медленно закрылись.


Из всех людей на планете доктор Брайс Шумар лучше всех понимал, что значит оказаться не по ту сторону этих закрывающихся дверей.


Семена в его руках выскользнули из перепуганных пальцев. Спрыгнув с грядки, он побежал к двери, легкие горели от аммиака в воздухе.


Толстые пластиковые двери захлопнулись, как только он подошел к ним. Раздалось шипение, когда автоматическое уплотнение надулось, предотвращая просачивание пара из теплицы туда, где неловко сидел Хьюберт Сент-Клер.


Предупредительная сигнализация отключилась.


"Доктор Сент-Клер!" - закричал Шумар, колотя в дверь.


В нише между двумя парами двойных дверей находилась панель управления окружающей средой. Пока Шумар беспомощно наблюдал, Хьюберт Сент-Клер начал ковырять в кнопках. Сам акт прикосновения к ним, казалось, причинял ему боль.


Шумар услышал грохот сверху. Повернувшись, с дикими глазами, он увидел, как световые люки начали безжалостно закрываться. Подобно толстым дверям теплицы, они щелкнули, затем зашипели, становясь герметичными. Даже когда световые люки были закрыты, Сент-Клер включал внутренние динамики.


"Вы проделали хорошую работу", - сказал Сент-Клер, его голос был искажен динамиком рядом с дверью.


"Выпустите меня", - взмолился Шумар. "Пожалуйста". Воздуха уже становилось все меньше. Паника затопила его грудь, когда он изо всех сил пытался дышать.


Карлин покачал головой. "Не могу", - сказал он. "Я знаю, что вы провели много тестов, но на самом деле нас интересует только один. И вы - идеальный объект. Ты никогда по-настоящему не вписывался в здешние условия, Шумар. Ты и твой научный метод, и твои факты то-то и то-то. Всегда смотрел на всех нас свысока, как будто мы не были настоящими учеными ". Выражение его лица внезапно стало холодным как лед. "Теперь я кажусь вам настоящим ученым, доктор Шумар?"


В глубине его красных глаз был оттенок безумия. Брайс Шумар начал колотить кулаками по пластиковой двери. Его легкие горели, в горле першило. Воздух испарялся.


У него болели руки и запястья. Он перестал колотить по двери.


"Пожалуйста", - плакал Брайс. Слово было неразборчиво. За стеклом наблюдал Хьюберт Сент-Клер, с каждой минутой становясь все более незаинтересованным. Казалось, его больше заботило оборудование, которым он пользовался. Как будто была какая-то инфекция, которую он мог подхватить, просто прикоснувшись к нему. Он плотно обернул палец носовым платком, чтобы избежать прямого контакта с кнопками.


Брайс Шумар не знал, сколько времени ему потребовалось, чтобы умереть. С каждым затрудненным вдохом он чувствовал, как воздух становится все разреженнее. Выходил, пока не закончился последний кислород. Пока не остался только яд.


Воздух был насыщен аммиаком и метаном. Хуже всего было содержание углекислого газа. Бесцветный газ без запаха заполнил внутреннюю часть теплицы.


Его легкие налились свинцом, когда он медленно осел на пол. Багровая сыпь украсила его лицо вокруг носа и рта. Умирающими глазами доктор Брайс Шумар смотрел на небольшую рощицу деревьев. Деревья, которые он помог создать.


Удивительно, что так мало людей смогли нанести такой большой ущерб. В ясной части его быстро затуманивающегося мозга он почувствовал облегчение оттого, что не вырос больше. Очевидно, Хьюберт Сент-Клер был маньяком. С большим количеством деревьев он мог-


Шумар внезапно заметил скопление семян.


Семена. У Сент-Клера были тысячи семян.


Легкие доктора Брайса Шумара в последний раз вдохнули кислород, которого там больше не было, и он опрокинулся на простой земляной пол теплицы CCS.


В БЕЗОПАСНОСТИ диспетчерской Хьюберт Сент-Клер посмотрел на цифровые часы, встроенные в консоль. Он держался на расстоянии от устройства. Он любил часы примерно так же сильно, как доверял кнопкам на панели управления.


"Ровно тридцать одна минута", - объявил он сам себе. "Итак, кто же настоящий ученый?" Его гордая улыбка испарилась. "О. Подождите". Он сморщил лицо, взглянув на часы. "Или было сорок один? О, черт, я сбился со счета".


Он оторвал взгляд от часов. Как и от большинства цифровых устройств, смотреть на них было крайне неудобно.


Сердито нахмурившись, он снова завернул палец в носовой платок. Дотянувшись до панели управления, он начал выпускать чужеродную атмосферу из теплицы.


## Глава 2


Его звали Римо, и он пытался совершить свое доброе дело дня. Но, к его растущему раздражению, день упорно отказывался сотрудничать.


Тротуары Нью-Йорка были забиты людьми. Непрерывный поток заполнял слякотные тротуары и затоплял пешеходные переходы. Улицы были запружены машинами, все они извергали дым, сигналили и проклинали водителей. В отличие от людей, машины, казалось, никогда не двигались. Они были частью фона, как возвышающиеся здания или проблески грязно-серого неба, которое нависало над всей сценой, как вздымающийся мыс какого-то зимнего призрака.


Римо не смотрел ни на небо, ни на здания, ни на машины. Прогуливаясь по тротуару, он наблюдал за людьми. Немногие пешеходы ответили на его взгляд. Большинство были слишком поглощены праздничной суетой, чтобы бросить на незнакомца второй взгляд. Не то чтобы в Римо было что-то экстраординарное, заслуживающее более одного беглого взгляда.


Римо был худощавым мужчиной неопределенного возраста. Он был среднего роста, с короткими темными волосами и лицом, которое регулярно переходило грань между обычным и жестоким.


Единственными двумя внешне странными вещами в нем были его ненормально толстые запястья, которыми он рассеянно вращал при ходьбе, и его одежда. Несмотря на то, что была середина декабря, Римо был одет в тонкую черную хлопчатобумажную футболку и брюки-чинос в тон. Странно, да, но в Нью-Йорке к странностям относились довольно легко. В конце концов, было намного хуже, чем Римо.


Итак, человека в футболке либо заметили и уволили, либо вообще не видели, когда он в одиночестве скользил по переполненному тротуару.


Как правило, Римо не любил Манхэттен. Хуже всего было на Манхэттене во время Рождества. Вся праздничная суета была кошмаром, которого он предпочел бы избежать совсем. Но обстоятельства его жизни сложились так, что он оказался в самом оживленном городе мира в абсолютно неподходящее время года.


Римо был мастером синанджу. На грани того, чтобы стать Правящим мастером синанджу, номинальным главой самого древнего дома ассасинов в истории человечества.


Он думал, что уже стал Правящим Мастером два месяца назад. В конце концов, время казалось подходящим. И ему сказали, что каждый Мастер инстинктивно знает, когда пришло время. Так и должно было быть. Но у Римо Уильямса все никогда не получалось так легко.


Вскоре он узнал, что технически он был Временным Правящим Мастером. До его вознесения были обязательства, которые необходимо было выполнить, прежде чем он смог бы официально принять титул Правящего Мастера и всю ту огромную ответственность, которую влекла за собой эта должность. Одна из тех вещей, которая привела его в этот день на Манхэттен, казалось, противоречила всему, чему его учили.


Ассасины синанджу были вершиной профессии. В каждом поколении существовало только двое - Мастер и ученик - и режим тренировок, которому они подвергались, наделял их способностями, которые обычному человеку казались сверхчеловеческими. Страх и тайна, которые окружали саму мысль о Мастере синанджу, тщательно культивировались на протяжении пяти тысячелетий. Иногда Римо думал, что это восприятие имеет такое же отношение к рекламной шумихе, как и к правде.


Единственной константой, которая сохранялась на протяжении веков, было то, что мастера синанджу были непревзойденными профессионалами. Им щедро платили за их услуги, поскольку только дураки и любители работали бесплатно. И все же, здесь был Римо Уильямс, профессиональный убийца, который в этот день хотел раздобыть халяву.


Он понятия не имел, что именно он должен был сделать. Но, по словам его учителя, он должен был сделать что-то приятное для кого-то. Конечно, его учитель не сказал этого прямо. Нет. Это было бы легко. Вместо этого он три часа болтал о чести и обязательствах, долге и приверженности, прежде чем, наконец, перешел к сути. И вот через три часа - 180 самых долгих и мучительных минут, которые он пережил за многие годы, - Римо выбрал слово "мило".


Может быть, это было что-то простое. Когда он шел с сильно нахмуренным лицом, он заметил женщину, которая боролась у обочины. В руках она балансировала стопкой коробок, завернутых в блестящую зелено-красную бумагу Rudolph. Рядом с ней было припарковано такси. Водитель сидел за рулем, отказываясь помогать.


Римо подбежал к вспотевшей женщине. "Могу я вам помочь, мэм?"


Он был поражен тем, как быстро она двигалась.


Женщина развернулась, как уличный боец. "Это мое такси", - прорычала она, бросая свои драгоценные пакеты на снег. Она достала из кармана баллончик с перцовым аэрозолем и направила его в глаза Римо.


Римо увернулся от брызг. "Боже, леди, я всего лишь предложил помощь", - пожаловался он.


Позади него струя брызг попала в лицо незадачливому пешеходу на площади. Закричав от боли, незадачливый бизнесмен упал на землю в позе эмбриона. Движущаяся толпа даже не заметила его. Люди перешагивали через него и продолжали идти по тротуару.


Стоявшая перед Римо женщина нахмурилась. Она не привыкла промахиваться мимо цели. "Стой спокойно", - скомандовала она.


Еще одна струя попала в лицо сверхтонкой, безупречно одетой женщине-пешеходу. Вскрикнув от боли, раненая женщина выхватила свой собственный баллончик с перцовым аэрозолем. Две женщины принялись брызгать друг на друга, как стрелки в ОК Коррале.


Римо легко танцевал между ними. Другим пешеходам, попавшим под перекрестный огонь, повезло меньше. "Мой, мой, мой!" - закричала первая женщина.


Теперь уже наполовину ослепленная, она распахнула дверцу и начала швырять пакеты в заднюю часть кабины. Вторая женщина даже не хотела брать такси, но неспровоцированное нападение, а также громкие заявления первой женщины вызвали какое-то низменное территориальное стремление. Она вдруг решила, что тоже хочет такси. Когда Римо отвернулся, вторая женщина заключила первую в медвежьи объятия вокруг ее пышного живота, в то время как первая ударила ее по голове рулоном рождественской бумаги с изображением младенца Иисуса.


"Попробуй сделать что-нибудь приятное для кого-нибудь", - пробормотал Римо.


С отвращением покачав головой, он направился вниз по улице.


На углу мужчина в костюме Санты позвонил в колокольчик для сбора благотворительных пожертвований. Когда Римо приблизился, он увидел, как неряшливого вида пешеход снял ведро для пожертвований Санты с металлического штатива, на котором оно висело. Мужчина сбежал.


Пока Дед Мороз выкрикивал непристойности, грабитель побежал по ближайшему переулку.


Римо сорвался с места, как подстреленный. Казалось, толпу внезапно пронзил какой-то электрический ток, который оттолкнул их с пути Римо. Они инстинктивно разделились посередине, когда он помчался по тротуару. Римо пролетел мимо все еще кричащего Святого Ника и нырнул в открытый конец темного переулка.


Он догнал грабителя Санты в двадцати ярдах. Мужчина все еще бежал изо всех сил.


"Ты знаешь", - сказал Римо, схватив испуганного мужчину за шиворот и швырнув его к грязной стене, "что касается глупых преступлений, то довольно глупо грабить парня, у которого есть список тех, кто был плохим или милым".


Грабитель повернулся к Римо с безумным блеском в глазах. Отбросив ведро, которое он стащил у Санты, он щелкнул складным ножом.


"Я бы сказал, что нападение с намерением нанести телесные повреждения тоже подпадает под категорию непристойных действий", - посоветовал ему Римо. "Ты борешься за кусок угля в своем чулке, приятель".


Грабитель сделал выпад ножом в живот Римо. Увернувшись от лезвия, Римо зажал запястье мужчины двумя пальцами, направляя руку нападающего к стене переулка.


В мгновение ока твердый кирпич, казалось, стал мягким. К изумлению грабителя, лезвию ножа каким-то образом удалось глубоко проникнуть в кирпич, прежде чем остановиться у рукояти. Когда он попытался вытащить его, то обнаружил, что оно застряло в камне прочнее, чем Экскалибур.


С выражением страха на бледном лице грабитель попятился от Римо. Он ударился о стену позади.


"Не так уж и приятно, вот и все, что об этом говорят", - проворчал Римо. "Вот он я, должен сделать что-то хорошее, а я даже не знаю, что или кто". Он покачал головой. "Это всегда одно и то же. Всегда о традициях. Сначала он говорит, что я стал Правящим Мастером только потому, что я сказал, что я Правящий Мастер, затем он вытаскивает всю эту традиционную ерунду для обряда посвящения из своего кармана. И даже не сразу. О, нет. Это было бы слишком безболезненно. Он расслабляется в течение месяца ада, который я провожу, оправляясь от ожогов третьей степени. Вот на кого он похож. Корейская пытка водой. Кап, кап, КАП."


"Он кто?" С тревогой спросил грабитель Санты. Его взгляд метнулся к выходу из переулка. Он казался очень далеким.


"Заноза в заднице, которая научила меня", - сказал Римо. "И не думай, что я не потратил последние я-не-знаю-сколько-лет своей жизни, пытаясь понять, хороший ли он парень, который к тому же заноза в заднице, или он заноза в заднице, с которым просто иногда бывает все в порядке. В такие дни, как этот, я просто думаю, что он обычная заноза в заднице, вот и все. Конец истории ".


"Да. Вау. Это очень плохо", - посочувствовал грабитель. Он бы начал медленно продвигаться к улице, но этот псих со сверкающими руками и пальцами, способными протыкать сталь сквозь кирпич, стоял прямо у него на пути.


"Это так, не так ли?" Согласился Римо. "Значит, я должен быть Правящим Мастером, верно? Неправильно. Теперь мне приходится иметь дело со всей этой традицией Мастера Ника".


Лицо грабителя просветлело от надежды. "Ник?" спросил он. "Это мое имя". Он улыбнулся, надеясь установить какую-то связь с этим сумасшедшим человеком.


"И если бы я был вашим надзирателем по условно-досрочному освобождению или парнем, который использовал бесплатные иглы после вас, я бы просто взбесился", - заверил его Римо. "Этот Ник жил около двух тысяч семисот лет назад. Не сделал ничего, чтобы отличиться как Мастер, кроме установления одной традиции". Его голос стал насмешливым, когда он повторил слова, переданные от мастера Ника. "Ни один ученик синанджу не может получить титул Правящего мастера, не совершив сначала должного акта доброты".


Грабитель моргнул, почуяв благоприятную возможность. "Доброта?" спросил он.


"Да, ты можешь в это поверить?" Спросил Римо, качая головой. "Расплывчато, как ни крути. И что это за "без него первого"? Это вообще правильный английский?"


Грабитель не слышал. "Значит, ты должен, типа, сделать доброе дело?" он нажал.


Римо кивнул. "Внезапно я превратился в долбаного бойскаута", - сказал он. "В детстве я был новичком скаута всего один день. Миссис Каллахан была матерью из "берлоги". Она курила сигары, по всему дому бегали пятнадцать бездельничающих детей Каллахан, а на полу ее кухни было больше песка, чем на пляже Писмо во время отлива. Я уволился после первой встречи ".


"Итак, это доброе дело, которое ты должен сделать", - сказал грабитель Санты, возвращая Римо к текущей теме. "Ты уверен, что не знаешь, что это такое?"


Римо нахмурился, раздраженный тем, что его прервали. "Нет". Лицо мужчины выражало надежду.


"Может быть, дело в том, что ты должна меня отпустить", - весело предложил он.


Римо надолго задумался. Пока он обдумывал слова грабителя, тот становился все более оптимистичным. Его надежды рухнули в тот момент, когда Римо снова открыл рот.


"Нет", - твердо заключил Римо. "Я почти уверен, что дело не в этом. Кроме того, пришло время мести Санты". Даже когда лицо грабителя вытянулось, Римо протянул руку.


У грабителя не было времени убежать.


Римо развернул мужчину, нажав на точку в верхней части пятого позвонка. Руки грабителя ослабли. "Я надеюсь, ты покончил со всеми своими рождественскими кражами в течение следующих пяти лет, потому что именно столько времени пройдет, прежде чем ты снова сможешь пользоваться руками", - объявил Римо, бросая грабителя Санты головой вперед в мусорный бак.


Подхватив маленькое ведерко для пожертвований, украденное грабителем, Римо направился обратно в переулок. Кто-то забежал в ближайший магазин, чтобы вызвать полицию, но патрульная машина еще не прибыла. Санта с тревогой стоял возле своего треножника. Он испытал осторожное облегчение, когда увидел появившегося Римо с его ведром. Облегчение сменилось изумлением, когда он обнаружил, что оно все еще полно монет и купюр.


"Ты настоящий спаситель, приятель", - сказал Санта, засовывая зеленую рукавицу в ведерко с деньгами. "На, возьми пятикопеечный. Черт возьми, это Рождество. Дубль десять."


"Разве это не для бедных?" Римо нахмурился.


"Ага, и олени умеют летать", - сказал Санта, широко подмигнув. Он сунул несколько купюр в карман. Римо увидел, что карман уже набит рождественскими деньгами.


Понимая, что надежды на то, что это доброе дело, которого он добивался, мало, Римо разочарованно вздохнул, прежде чем крепко водрузить ведро на голову Санты.


На тротуар дождем посыпалась мелочь. Пешеходы быстро распростерлись ниц на тротуаре, их жадные руки подбирали заблудившиеся монеты. Последний раз, когда Римо видел Святого Ника, дородный мужчина слепо врезался в поток машин, его живот трясся, как миска с перепуганным желе.


К тому времени, когда Римо услышал визг шин и глухой удар машины размером с Санту, он даже не смотрел. Подперев подбородок рукой, он угрюмо сидел на бордюре.


"Может быть, это что-то еще проще", - пробормотал он.


Он заметил неподалеку на тротуаре бездомную таксу. Он попытался погладить собаку. Оскалив клыки, маленькая собачка попыталась откусить ему палец. Когда владелица собаки, которая, по-видимому, была не такой уж бездомной, в конце концов, увидела кого-то рядом со своим драгоценным Пупсиком, она начала кричать "Догнаппер!" во все горло, одновременно пытаясь задушить Римо своим собачьим поводком от Gucci.


Римо разорвал поводок пополам и, сопротивляясь желанию пнуть и собаку, и хозяина, побрел, ссутулившись, вниз по улице.


Он бродил по городу еще два часа. Он был готов все бросить и отправиться домой, когда наткнулся на толпу у театра на Седьмой авеню.


Мужчины и женщины, направлявшиеся в здание, выглядели исключительно богатыми, даже по нью-йоркским стандартам. Римо с удивлением обнаружил, что узнает довольно многих из них.


Там были исполнители поп-музыки и кинозвезды. Он заметил толстую женщину из популярной телевизионной юридической драмы, которая якобы гордилась своим чрезмерным ожирением и чей рот он бы с удовольствием залил цементом, если бы у него было время затвердеть вокруг всех увлажненных коржей пиццы.


Смешавшись с толпой, он растворился в открытых дверях кинотеатра. Вывеска в фойе рекламировала мероприятие как сбор средств для чего-то под названием "Первобытное общество".


В большом зале перед сценой были накрыты столы. Внутри собралось гораздо больше знаменитостей. Римо увидел много людей, которые десятилетиями успешно раздражали его.


Он на мгновение задумался, не самое ли приятное, что он должен был сделать, это привязать всех к стульям и поджечь здание. Решив, что сопутствующий риск для персонала театра и пожарной охраны делает это маловероятным, он побродил по залу и в конце концов нашел дорогу за кулисы.


За кулисами он обнаружил артистов, спешащих во всех направлениях, поскольку они готовились к ночному представлению.


По какой-то причине два крошечных босоногих человечка в набедренных повязках угрюмо прятались в тени. Они выглядели так, как будто им было бы приятнее ловить рыбу на копья в каких-нибудь южноамериканских джунглях.


Стол был завален тониками для волос, муссами, щипцами для завивки, щипцами для завивки, красителями и сотней различных пластиковых бутылочек, наполненных ароматизированными средствами для салона красоты. За бутылки и место у зеркала дрались десять молодых людей, чье внимание к тонкостям личной гигиены сделало бы прихорашивающегося Либераче похожим на сурового лесоруба.


Мимо проходил служащий кинотеатра с радиогарнитурой. Римо схватил мужчину за воротник.


"Эй, разве я их не знаю?" - спросил он.


"Ты шутишь?" усмехнулся измученный режиссер. "Это две самые известные бойз-бэнды в мире".


Римо моргнул. Так вот где он видел их раньше. Гарцующие по телевизору и прихорашивающиеся на обложках журналов. Хотя Римо не мог понять почему, группы Glory Whole и But Me No Butz были феноменами американской культуры.


Он кивнул, узнав того, с волосами как у пуделя, с помятым лицом, и рыхлого, выбеленного, в старомодных очках и накачанной рубашке.


- Что они здесь делают? - Спросил Римо.


"Только на одну ночь они создают супергруппу под названием Harmonic Convergence, чтобы собрать деньги для тропического леса".


"О", - сказал Римо. "Разве мы это еще не заасфальтировали?"


Но режиссер-постановщик больше не слушал. Выкрикивая приказы в наушники, он поспешил скрыться в темных закоулках кулис. Двое туземцев обменялись несколькими словами на каком-то гортанном языке, прежде чем последовать за ним. У каждого из них в руках были копья.


На мгновение Римо понаблюдал за десятью молодыми людьми, готовящимися к выступлению. И в момент откровенной злобы Римо внезапно решил, что с него хватит попыток выяснить, что это за приятная вещь, которую он должен был сделать. Он решил сделать что-нибудь приятное для себя.


Две группы внезапно подрались из-за банки особо крепкого мусса Vidal Sassoon. В тот момент, когда они отвлеклись, к ним присоединился Римо.


Было много щипков и пощечин, поскольку драка переросла в драку с использованием других средств по уходу за волосами. Они стали такими стервозными, что не заметили, как Римо похлопал каждого из них по правому уху по очереди. Закончив с ними, он ускользнул. Он занял сторожевой пост за кулисами с довольной улыбкой на лице.


Десять минут спустя концерт начался с вежливых аплодисментов, когда в центре сцены появилась худощавая женщина в длинном черном платье. По-видимому, она была женой организатора бенефиса. С британским акцентом, который был явно фальшивым, она все бубнила и бубнила о важности деревьев, камней, бабочек, пушистых облаков и Матери-Земли. Только когда некоторые из зрителей начали клевать носом, уткнувшись в свой суп, она, наконец, представила Гармоническую конвергенцию.


Парни из But Me No Butz гарцевали слева от сцены. Парни из Glory Whole промчались справа от сцены. Когда они встретились в середине сцены, это было не столько гармоничное сближение, сколько постпубертатное нагромождение.


Казалось, они не могли обрести равновесие. Каждый раз, когда они пытались танцевать, они натыкались друг на друга. После нескольких тщетных, неуклюжих попыток их разочарование и смущение сменились гневом. Парни из групп перенаправили свою энергию друг на друга. Драка за кулисами разгорелась заново, на этот раз с укусами, пинками и тасканием за волосы. К тому времени, когда начались выкручивания сосков, толпа уже расходилась.


Отвернувшись от кучи козлиных бородок и кожи, корчившихся на сцене, Римо удовлетворенно кивал.


"Если это не принесет мне почетного упоминания в анналах добрых дел, я не знаю, что принесет". Радостно насвистывая про себя, он нырнул через служебную дверь в тускло освещенный переулок.


## Глава 3


Движение на выезде из Манхэттена было хуже, чем на въезде. Тем не менее, Римо не возражал.


Шоссе было ползком до Рая, где он свернул с забитого съезда. Дорожная ситуация в городе была не намного лучше, чем на I-95, но Римо оставался невозмутимым.


Вскоре он отделился от массы людей, которые направлялись домой на целый день. Пустынная дорога, змеившаяся вдоль черных вод пролива Лонг-Айленд, в конце концов привела его к скромному, увитому плющом кирпичному зданию. Радостно напевая себе под нос, он направил свою машину через ворота и по большой гравийной аллее санатория Фолкрофт.


Фолкрофт был прикрытием для КЮРЕ, сверхсекретной правительственной организации, в которой Римо выполнял функции правоохранительного органа. Фолкрофт также был домом Римо в течение прошлого года.


Римо припарковал свою машину на стоянке для сотрудников и направился к боковой двери здания. Насвистывая, он спускался по лестнице в подвал.


Помещение, которое он делил с Мастером Синанджу, было спрятано в стороне от остальной части санатория. Когда Римо толкнул дверь, он не почувствовал ни сердцебиения, ни дыхания из комнат за ней.


Он просунул голову в спальню Мастера Синанджу. Посреди комнаты лежал туго свернутый неиспользованный спальный коврик. Если не считать бюро, в остальном комната была пуста.


"Хм", - сказал Римо.


Он направился обратно в холл. Он поднялся по лестнице на верхний этаж санатория, выйдя в пыльный коридор, который выглядел так, как будто в нем пятьдесят лет не было ни одного живого существа. В дальнем темном углу закрытая деревянная лестница вела к перекошенной двери. Древние ступени не издали ни единого скрипа, когда Римо поднимался по ним. Дверь бесшумно открылась.


Чердак Фолкрофта был капсулой времени в другую эпоху. Медицинское оборудование, которое семьдесят лет назад было современным, выглядело как средневековые приспособления для пыток. Металл заржавел, а кожаные ремни сгнили от старости. Единственная голая лампочка над головой свисала с низкой перекладины.


В дальнем конце длинной комнаты три высоких окна смотрели в черную ночь. Сквозь деревья пролив Лонг-Айленд омывал замерзший берег. Вверху, в зимнем небе, мерцали звезды, похожие на осколки холодного льда.


Как и ожидал Римо, перед окнами от потолка до пола сидела знакомая фигура.


Высохший азиат казался таким же старым, как звезды или море. На крыше дома, в котором Римо прожил десять лет, был застекленный купол, который Мастер Синанджу часто использовал как комнату для медитации. Дом и его солярий в башне теперь исчезли.


В последнее время чердак Фолкрофта был плохой заменой любимому убежищу его учителя.


Высохшая плоть, покрытая пятнами возраста, туго обтягивала череп из хрупких костей. Два пучка пожелтевших белых волос торчали над похожими на раковины ушами. На спине пламенно-оранжевого кимоно старого корейца извивающиеся зеленые драконы обрамляли бамбуковую пагоду. Тело, которое двигалось под мерцающим шелковым кимоно, было тонким и хрупким, как тростинка.


Старый азиат снова писал. В последнее время он часто этим занимался.


На протяжении последних нескольких месяцев Мастер Синанджу повсюду, куда бы он ни пошел, носил с собой стопку богато украшенных золотых конвертов. Он писал письмо за письмом. Ему не нужно было беспокоиться о секретности, поскольку в большинстве случаев он писал на языках, которых Римо не понимал. Но в какой-то момент, когда он подглядывал, Римо поклялся, что один из конвертов был адресован английской королеве. Конверт был быстро вынут и спрятан от его любопытных глаз.


Из того, что ему удалось увидеть, Римо подумал, что это почти похоже на версию резюме в стиле синанджу.


Теперь на полу лежала стопка конвертов. Рядом с ней лежала стопка серебряных конвертов поменьше. Мастер Синанджу вложил по одному из серебряных конвертов в каждое из своих тщательно надписанных писем.


В этот вечер внимание старика привлекли не таинственные письма.


Мастер Синанджу, казалось, не заметил приближения Римо. И все же, когда молодой человек был почти рядом с ним, он покачал своей пожилой головой. Его мягкие волосы затрепетали от этого движения.


"Ты белый", - сказал Чиун, Правящий мастер Дома Синанджу. Он произнес эти слова с грустью, а не со злобой. Он не повернулся лицом к своему ученику.


"Виновен по всем пунктам обвинения", - ответил Римо.


Теперь он увидел лицо своего учителя. На кончике острого подбородка Чиуна задрожала ниточка бороды. Карие глаза, которые все еще казались молодыми, несмотря на преклонный возраст корейца, серьезно смотрели сквозь грязные оконные стекла.


Чиун горестно вздохнул. "Долго я ходил вокруг да около темы твоей неистовой белизны".


"Какие танцы?" Спросил Римо. "Ты ворчал из-за того, что я белый, все то время, что я тебя знаю. Ты назвал меня альбиносом сегодня утром за завтраком и снеговиком, когда я выходил за дверь. Я должен был догадаться, что что-то случилось. Даже для тебя это показалось многовато для одного дня ". Он кивнул на пергамент на полу. "Я полагаю, это как-то связано с моим местом в Свитках синанджу". Чиун больше не писал писем. На скрещенных коленях Мастера Синанджу был развернут лист простой рисовой бумаги. Рядом с ним стояла открытая бутылка чернил. Старик держал перо в костлявой руке. Хотя он обмакнул перо в чернила несколько часов назад, ему еще предстояло сделать на бумаге ни единой пометки. Чернила давно высохли на кончике пера.


"Белый", - пожаловался Чиун. "Ты не "белокурый", или "бледный", или что-либо еще из того, что я сказал, чтобы ты избегал говорить абсолютную правду. Ты белый".


"Белый, как Майкл Джексон", - согласился Римо. "А я думал, мы с этим покончили. Как только мы узнали, что у моей семьи в поленнице дров мастер синанджу, я подумал, что ты наконец-то оставил весь этот хлам в покое."


"Капля добра в океане тебя может принести лишь небольшое утешение. Она не может рассеять остальную часть тебя, которая - мне больно это признавать - белая. Да, белая, Римо. Ну вот, я это сказал. Ты белый. Белый, белый, белый ".


"Большое спасибо, я белый", - сказал Римо. Его лицо медленно вытягивалось в хмурую гримасу. "Почему ты вдруг так взволновался из-за этого?"


"Потому что я достиг поворотного момента в моих записях истории синанджу", - ответил Чиун. "Я должен наконец описать ваше печальное положение в Священных свитках".


"Что такого особенного в сегодняшнем дне?" Спросил Римо. "Ты годами врал в эти свитки. Кто бы заметил разницу, если бы ты просто использовал одно из своих обычных прикрытий?"


Лицо и тон Чиуна стали холодными. "Я не лгу", - сказал он. "Да, иногда я оставлял факт непредставленным. Но это не то же самое, что лгать. Избегать абсолютной, неприкрашенной правды иногда необходимо, Римо, и это не является автоматической или обязательно ложью."


- Полагаю, все зависит от того, что вы под этим подразумеваете, - сухо сказал Римо.


"Совершенно верно. И я больше не могу не говорить всей правды. Я должен записать для будущих мастеров синанджу правду о том, что это ты, иначе какой-нибудь болтун расскажет это после меня и бросит тень на все мое Мастерство. Ибо скандал обмана может запятнать мою репутацию посмертно. Поэтому я должен раскрыть твой секрет сейчас. Горе мне." Выпустив еще один долгий вздох, его плечи жалобно опустились.


Глаза Римо сузились. "Подожди секунду", - сказал он. "Я тот парень, который следующим займется свитками. Ты боишься, что я могу проболтаться, не так ли?"


Чиун бросил на него злобный взгляд. "А ты бы не стал?" Римо задумался.


"Возможно", - признал он. "Поскольку я не корейская версия Эла Шарптона, как ты, я сомневаюсь, что тема расы будет всплывать для меня так же часто, как для тебя, но если это актуально, я бы так и сказал. У меня нет никаких причин стыдиться того, кто и что я такое ".


"Это явно белые слова", - сказал Чиун, недовольно сморщив нос. "Я знал, что ты будешь так себя чувствовать, потому что ты никогда не рассматривал свою белую кожу как социальную болезнь, которой она является. И поэтому я остаюсь со своей великой дилеммой ".


"Правда сделает тебя свободным, Маленький отец".


Легкость вернулась в его тон. Мастер Синанджу с подозрением взглянул на своего ученика. "Где ты был весь день?" спросил он, прищурив глаза.


"Въехал в город", - ответил Римо. "В это время года здесь настоящий зоопарк". Он присел на корточки, поднимая один из золотых конвертов. Каракули на иностранном языке показались знакомыми. "Это по-русски?" спросил он.


Чиун выхватил конверт у него из рук. На обороте Римо мельком увидел символ синанджу. Трапеция, разделенная пополам вертикальной линией. Оно образовалось из единственной капли расплавленного воска, которым был запечатан конверт.


"Не твое дело", - отрезал Чиун, проведя рукой по стопке конвертов. Вся стопка исчезла в широком рукаве его кимоно.


Римо, казалось, не очень беспокоил резкий тон старика. Он думал о благотворительном концерте, с которого только что ушел. Сам того не зная, на его лице появилась улыбка.


Глаза Чиуна сузились. "Ты, кажется, очень доволен собой", - медленно произнес он. "Ты выполнил традицию мастера Ника?"


"Не-а", - сказал Римо. "Я просто сделал кое-что приятное для себя, и я счастлив".


Глаза мастера Синанджу потускнели. "Я рад, что ты счастлив, Римо", - сказал он.


"Я тоже".


"Важно, чтобы ты был счастлив".


"Начинается", - сказал Римо.


"Счастлив я или нет, не имеет значения". В этот момент Римо почувствовал облегчение, услышав звук шагов на лестнице, ведущей на чердак.


"Спасен звонком", - пробормотал он.


На другом конце захламленного чердака открылась древняя дверь. Прежде она открывалась бесшумно для Римо, но теперь заскрипела на старых ржавых петлях. На чердак заглянуло знакомое лицо.


"Вот ты где. Я видел твою машину на стоянке, но тебя не было в твоей квартире".


Римо не был большим поклонником Марка Ховарда, нового помощника режиссера CURE, но в данный момент молодой человек был желанным зрелищем.


"Только что прибыл", - сказал Римо. "Что случилось?"


"Доктор Смит сказал, что вы, возможно, здесь, наверху", - сказал Говард. "Он хотел бы видеть вас обоих в своем кабинете как можно скорее". Все еще стоя в дверях, он осматривал грязный чердак. "Я думал, что совершил полную экскурсию по зданию, но я почему-то пропустил сюда. Некоторые коридоры в старом крыле похожи на лабиринты".


Римо не интересовали архитектурные наблюдения помощника режиссера КЮРЕ. Судя по тому, что он видел молодого человека в действии, он не удивился бы, если бы Говард терялся каждый раз, когда пытался натянуть свитер.


"Скажи Смитти, что мы сейчас спустимся", - сказал Римо. Кивнув, Говард попятился с чердака. Лестница застонала, когда он спускался.


- Нам лучше узнать, чего он хочет, - сказал Римо Чиуну.


"Конечно", - фыркнул Чиун, собирая чернильницу и чистый пергамент. "Прыгай в тот момент, когда тебя позовет представитель твоей расы, но ничего не делай для того, кто дал тебе все".


"Я не могу быть никем иным, кроме белого, папочка", - сказал Римо, качая головой. "Даже для тебя".


Мастер Синанджу поднялся на ноги одним плавным движением. "Еще один пример неблагодарности белых".


В вихре оранжевых одежд старик пересек чердачный этаж и выскочил в открытую дверь.


ДОКТОР ГАРОЛЬД В. Смит неподвижно сидел в своем удобном кожаном кресле за знакомым черным столом в своем спартанском кабинете в административном крыле Фолкрофта. Наклонный монитор, расположенный прямо под ониксовой поверхностью стола, отображал аккуратные строки текста.


Монитор можно было увидеть только с выгодной позиции Смита. Пока они оставались по другую сторону стола, посетители офиса даже не подозревали о его существовании. Большое панорамное окно за спиной Смита было сделано из одностороннего стекла, чтобы никто не мог украдкой заглянуть сзади.


Ночные тени окутали его изможденное тело, пока он изучал данные на своем компьютере. Время от времени, пока он читал, из глубины его горла вырывался низкий гул беспокойства.


Смит был серым мужчиной с лицом, похожим на выжатый лимон, маринованный в грейпфрутовом соке. Чтобы соответствовать своему природному характеру, он одевался исключительно в костюмы серого цвета, большинство из которых хранилось среди нафталиновых шариков в его шкафу где-то с середины прошлого века. Единственной цветной черточкой, которой позволили проникнуть в его гардероб, был дартмутский галстук в зеленую полоску. Хотя был поздний вечер и все штатные сотрудники "Фолкрофта" разошлись по домам, галстук оставался туго завязанным на его шее.


На его очках без оправы не было пыли, кремнисто-серые глаза за ними были острыми и пронзительными. Когда раздался стук в его дверь, директор сверхсекретного агентства, известного как КЮРЕ, не поднял головы. "Войдите", - позвал Смит.


Только когда дверь открылась, Смит поднял глаза. Его тонкие губы раздраженно поджались, когда он увидел, что молодой человек, входящий в его кабинет, был один.


"Они будут здесь через минуту", - пообещал Марк Говард, когда увидел выражение лица своего работодателя. Он пересек комнату и сел за письменный стол.


Еще до того, как он сел на жесткий деревянный стул, дверь кабинета снова распахнулась.


"Почему ты не мог облегчить мне жизнь и просто родиться корейцем, я никогда не узнаю", - говорил Мастер Синанджу, влетая в комнату.


Римо вошел следом за ним. "По той же причине, по которой я не родился шнауцером", - сказал он раздраженно. "Мои родители не были корейцами. И на случай, если вы не слышали, только корейцы могут делать корейских детей ".


Обветренное лицо Чиуна стало задумчивым. "Император Смит, возможно, ваши эксперты смогут что-то сделать с этой проблемой", - сказал он, подходя к столу.


На протяжении бесчисленных веков мастера синанджу нанимались на троны по всему миру. Несмотря на то, что он этого не хотел, Смиту был присвоен титул императора по той простой причине, что Чиун отказался работать за меньшее.


"Что это за проблема, мастер Чиун?" Спросил Смит.


Чиун мудро погладил свою ниточку бороды между заостренных пальцев. "Это ужасное и повсеместное отсутствие корейскости среди ваших подданных. Я слышала по телевизору, как женщины могут отправиться туда, где их заставляют иметь ребенка, не ложась с мужчиной ".


"Клиники по лечению бесплодия, да", - сказал Смит.


Старый кореец кивнул. "Это название, под которым они ходят. Я также слышал, что были допущены ошибки, из-за которых белые женщины рожали черных детей, а несчастные черные женщины рожали уродливых визжащих белых ".


"Да, я слышал о такой путанице", - медленно произнес Смит.


"Тогда ваш курс ясен. Издайте указ для работников этих заведений выбрасывать некачественные белые и черные бутылочки и сохранять только ту, из которой делают корейских младенцев. В течение одного поколения вы, возможно, начнете выжимать белизну из этой земли, чтобы будущим Мастерам синанджу не пришлось сердиться, как мне ".


Смит прочистил горло. "Это просто невозможно, мастер Чиун", - настаивал он.


Чиун понизил голос. "В таком случае, существует ли процедура, с помощью которой Римо мог бы стать более корейским?"


Стоявший рядом с ним Римо покачал головой. "Не имеет значения, даже если и есть, потому что Римо не вызвался добровольцем".


"Тише", - рявкнул Чиун себе под нос. "Ты станешь корейцем, если я прикажу тебе стать корейцем. Более того, ты поблагодаришь меня потом".


"Я не собираюсь становиться каким-нибудь чокнутым загорелым вроде меня в социологическом эксперименте только потому, что тебе не нравится, когда у тебя белый зрачок", - сказал Римо. "Скажи ему, Смитти".


Смит решительно покачал головой. "Я сожалею, мастер Чиун, но это тоже просто невозможно", - ответил директор КЮРЕ.


Лицо старика недовольно сморщилось. "Вы можете отправить человека на Луну, но вы не можете исправить белого человека. Зачем утруждать себя всей вашей наукой, если вы не собираетесь отдавать приоритет тому, чего действительно хотят люди?"


Все еще хмурясь, высохший кореец опустился в позу лотоса на потертом коврике.


Благодарный за тишину, Смит быстро переключил свое внимание на Рерно.


"Римо, тебе известно об организации под названием Конгресс обеспокоенных ученых?" Спросил Смит.


"Насколько я знаю, нет", - ответил Римо. Он уселся на пол, скрестив ноги, рядом со своим учителем.


"Это политически активная группа, в состав которой входят ученые со всего мира. Помимо политической составляющей, они занимаются глобальной и национальной политикой в области охраны окружающей среды".


Римо пожал плечами. "Звучит как те ничтожества, которые советуют замерзающим старушкам в Вермонте выключить термостат до нуля и надеть свитер, потому что белкам в дымоходе может не понравиться сажа".


"Они часто занимают крайнюю позицию в своих позициях", - признал Смит. "Однако до сих пор они оставались достаточно безобидными. Некоторые сотрудники штаб-квартиры CCS в Женеве недавно стали жертвами несчастья. Произошло несколько смертей, а также несколько исчезновений ".


"Давайте все заведем наши внедорожники, чтобы отпраздновать", - сказал Римо.


"Нет причин для празднования", - сказал директор CURE, его голос был смертельно серьезен. "Все жертвы были вовлечены в один и тот же проект. По-видимому, CCS потратила последние несколько лет на разработку генетически измененного дерева под названием C. dioxa. В отличие от своих аналогов в природе, это растение вырабатывает углекислый газ ".


Римо сморщил лицо. "Вот это поворот", - сказал он. "Предполагается, что растения вырабатывают кислород, верно?"


Смит кивнул. "Более того, они очищают воздух от углекислого газа. CCS перевернула природу с ног на голову. В дополнение к углекислому газу их дерево также производит аммиак и немного метана".


"Это плохо?" Спросил Римо.


"Потенциал разрушений невообразим", - вмешался Марк Говард.


Говард прочитал много материалов, которые директор CURE переслал ему по CCS и проекту C. dioxa. Он не мог притворяться, что понимает все, что говорилось о соединениях ковалентного водорода или организмах, производящих метан и аммиак, но в этом не было необходимости. Он понял достаточно, чтобы понять, почему Смит был обеспокоен.


Со своей стороны, Римо сдерживал свое раздражение. Говард был изменением в КЮРЕ, которое Римо еще не принял. В эти дни он делал все возможное, чтобы привыкнуть к присутствию молодого человека, игнорируя его, насколько это было возможно. Чего нельзя было сказать о Мастере синанджу.


"Насколько серьезной должна быть опасность для короны и страны, если юный принц императора говорит с такой страстью", - нараспев произнес Чиун. "И все же, несмотря на разговоры об опасности, сладость твоего голоса переполняет мою душу".


За последние несколько месяцев Римо мирился со многими подлизываниями. На самом деле, даже слишком.


"Ты можешь сделать это потише, Папочка?" - проворчал он.


"Просто притворись, что тебя волнует тот идиотизм, о котором они болтают", - сказал Чиун по-корейски. "Смотри. Старый непоседа сделал молодого таким же беспокойным, как он".


Римо взглянул на Говарда. Чиун был прав. Молодой человек выглядел немного потрепанным по краям. Под его зеленовато-карими глазами были темные мешки, которых не было, когда он начинал работать в CURE почти год назад.


"Ты в порядке, парень?" Спросил Римо, нахмурив брови.


Марк, казалось, был удивлен таким вниманием. "Да", - осторожно сказал он, ожидая кульминации плана Римо.


Его не было. Римо только кивнул. Он вернул свое внимание директору КЮРЕ.


"Оценка Марка C. dioxa верна", - сказал Смит. "Выпущенный на волю в мире, он может нарушить или даже уничтожить кислородный цикл".


Скучающе сидя на полу, Чиун спросил Римо, что это такое. Римо сказал ему, что, по его мнению, это один из тех велотренажеров, на которых толстяки крутят педали в оздоровительных клубах.


- Ты ходишь в спортзал, Смитти? - Спросил Римо.


"На самом деле", - тонко произнес Смит, - "кислородный цикл - это название процесса, посредством которого фотосинтезирующие организмы синтезируют углеводы из воды и углекислого газа и выделяют кислород в атмосферу в качестве побочного продукта. В то же время аэробные организмы, включая человечество, расходуют кислород и выделяют углекислый газ и воду посредством множества сложных метаболических процессов. Одно питает другое в планетарном масштабе ".


"Так ты говоришь, что не ходил в спортзал", - сказал Римо.


Смит глубоко вздохнул. "Животные выдыхают углекислый газ", - медленно объяснил он. "Растения очищают воздух от углекислого газа и выделяют кислород, которым дышат животные. Если бы растения этого не сделали, мы бы все погибли ".


"Эй, кажется, я понял", - сказал Римо.


"Хорошо", - серьезно сказал Смит. "Потому что мы сталкиваемся с чем-то, что может обратить вспять часть этого процесса. Если это произойдет, мы не сможем даже представить себе ущерб".


Римо пренебрежительно махнул рукой. "О, я уже много лет слышу всякую чушь о том, что мир рушится, а мы все еще здесь. Не может быть, чтобы все было так плохо, Смитти".


"Да, Римо, может. Угроза для окружающей среды, которую представляет это растение, неисчислима. Если выпустить его в дикую природу, он наполнит атмосферу смертоносным диоксидом углерода и газообразным аммиаком. Как следствие, наш воздух в конечном итоге стал бы непригодным для дыхания. Вся жизнь на Земле - растительная, животная, морская, любая - пошла бы по пути динозавров. Планета буквально задохнулась бы ".


Хотя Римо и раньше слышал предсказания конца света, люди, которые их делали, всегда, казалось, имели какие-то скрытые мотивы. Гарольд В. Смит, однако, был человеком, который имел дело с холодной, суровой реальностью и был не из тех, кто предается диким спекуляциям. Если Смит думал, что это серьезно, то, по всей вероятности, так оно и было.


"Ладно", - вздохнул Римо. "Итак, теперь я лесоруб, и со мной все в порядке. Дай мне топор и скажи, где он".


"CCS имеет штаб-квартиру в Женеве", - сказал Смит. "Но это может быть не так просто, как просто уничтожить существующие заводы. На самом деле, возможно, вам вообще не нужно этого делать ".


"Они собираются убить нас всех, но ты хочешь, чтобы я спас их", - решительно сказал Римо.


Смит снял очки. "Это немного сложнее, - сказал он, протирая глаза. "C. dioza на самом деле был разработан не просто так. Это дает возможность изучить самые ранние стадии формирования и эволюции растений на этой планете. Вполне возможно, что собранные данные могут иметь будущие научные применения ".


Римо, казалось, не был убежден. "Например?" - спросил он.


Ответил Марк Говард. "Возможно, в конечном итоге им удастся создать растение, способное выживать в совершенно чуждой атмосфере", - предположил помощник директора CURE. "Если они смогут это сделать, мы могли бы отправить семена на другие планеты или луны в нашей собственной солнечной системе, которые в конечном итоге могли бы создать кислородные атмосферы, подобные нашей".


Римо почувствовал, как кто-то ущипнул его за бедро. Мастер Синанджу теребил его штанину тонкими пальцами. "Все хуже, чем я думал", - тихо прошептал Чиун по-корейски. "Большой свел маленького с ума".


Римо бросил на него успокаивающий взгляд. "Так в чем же наше участие, Смитти?" он спросил.


"Отправляйтесь в Женеву и узнайте, кто или что стоит за убийствами ученых из C. dioxa", - сказал директор CURE. "Если у кого-то есть злые намерения в отношении дерева, может возникнуть необходимость его уничтожить. Однако вполне возможно, что кто-то просто хочет остановить исследования. В любом случае, пока вы не определите, что это такое, я хочу, чтобы вы двое защищали оставшегося ученого из команды CCS ".


"Может быть, срубить дерево, защитить ученого CCCP, спасти мир", - сказал Римо. "Понял".


Он встал. Рядом с ним Мастер Синанджу поднялся на ноги. Римо повернулся, чтобы уйти, когда ему в голову пришла мысль.


"Как зовут парня, которого мы должны охранять?" спросил он.


Надев очки, Смит взглянул на свой монитор. "Ее зовут, - сказал он, - доктор Аманда Лифтон".


## Глава 4


Доктор Аманда Лифтон из массачусетских лифтонов была напугана до полусмерти своим мозгом брамина, получившего образование в Лиге плюща Менса. Абсолютный, безжалостный, невыносимый ужас почти лишил ее рассудка. Только благодаря своему гнетуще сдержанному лифтонскому воспитанию она не выбежала с криком на опрятные улицы Женевы.


Если бы она вернулась домой, в пригород Бостона Уэлсли, она смогла бы выместить часть своего беспокойства на ком-нибудь из слуг. Старушка Нэн, чопорная англичанка, вырастившая Аманду, получила немало ударов по голове в те трудные подростковые годы. Нэн давно ушла, но должен был быть какой-нибудь пыльный дворецкий или горничная наверху, которые могли бы заменить ее.


Аманда подумывала позвонить папе и попросить его прислать Реджинальда для хорошей старомодной порки ботинками, но она знала, что не сможет. Не после публичного проявления гнева, которое она дала волю на свадьбе своей сестры Эбигейл. Большая часть этого была направлена против папы, но для верности она добавила довольно изрядную порцию оскорблений в адрес остального клана Лифтон.


Это случилось шесть лет назад.


"Я взрослая!" - громко и сердито заявила она бальному залу, полному родственников Лифтонов.


Она сделала это по двум причинам. Первой и главной было то, что младшей сестре Эбигейл хватило наглости выйти замуж первой. Во-вторых, Эбби настояла на том, чтобы Аманда надела то же отвратительное бирюзовое платье, что и другие подружки невесты. Аманда ждала начала приема для достижения максимального драматического эффекта.


В своей тираде она настаивала на том, что хочет, чтобы к ней относились как ко взрослой. Ей надоело все семейство Лифтон. Она крикнула своим испуганным родственникам, что собирается наконец-то полностью порвать со всеми ними. Она начала свою новую жизнь на танцполе, сняв ужасное платье, в котором, как Эбби прекрасно знала, Лифтонская попка выглядела намного больше, чем была на самом деле. Аманда оставила платье, купленное Мэлис, на полу и в нижнем белье гордо прошествовала с приема.


Она все еще наслаждалась своим актом эмансипации на следующий день, когда зазвонил телефон.


Было ровно 9:00 утра, Аманда знала, что это важно, когда на линии папа, а не какой-нибудь слуга или секретарша, говорящий ей подождать ее отца.


Она откинулась на спинку кровати, прижимая нежно-розовый телефон к своему бледному, идеальному уху.


"Вчера было отличное представление, Аманда", - сказал папа. "Браво". Он говорил в манере "запертых челюстей", характерной для старых денег Новой Англии.


"Я имела в виду каждое слово, папочка", - фыркнула Аманда.


"Конечно, ты это сделала, принцесса. Вот почему, начиная с этого момента, через пять минут ты будешь отрезана от остальной семьи Лифтон".


"Невелика потеря", - сказала Аманда отрывистым тоном. Она шлепнула одной из своих пушистых розовых тапочек по мягкой морщинистой коже на нижней стороне покрытой пемзой ступни.


"Это включает в себя деньги, Аманда".


Туфелька отлетела в сторону, когда Аманда подскочила в постели. "Я была совершенно не в себе, папочка!" Настаивала Аманда. Ее свободная рука в панике сжимала узел из розовых простыней. "Эбигейл там?" Нет. Медовый месяц. Она будет на островах. Я прилечу, папочка. Обещаю. Я извинюсь лично. Я даже надену это проклятое платье, чтобы сделать это ".


"Ты не сделаешь ничего подобного", - сказал папа Лифтон. "Ты был самым впечатляющим вчера. И ты понятия не имеешь, сколько нужно усилий, чтобы произвести впечатление на твоего отца".


"Позволь мне найти другой способ", - испуганно сказала она.


"Слишком поздно. Я решил принять твое маленькое захватывающее испытание. Ты станешь нашим собственным маленьким лабораторным экспериментом, Аманда. Ты будешь первой лифтонкой за более чем пятьсот лет, которой действительно придется выходить на улицу и зарабатывать на жизнь. Разве это не просто захватывающе, принцесса?"


"Мама там?" Слабым голосом спросила Аманда. "Она с мужчиной из "Тидуэлл Винтнерс". Проблема с 91-м, разве ты не знаешь. Но она посылает воздушные поцелуи и сердечное "хорошо проделанная работа". Я полагаю, это будет наш последний разговор на некоторое время. Телефонная компания прекратит обслуживание после того, как я закончу ".


"Папа, ты не можешь этого сделать", - взмолилась Аманда. "Я не могу выйти и зарабатывать на жизнь. Я не знаю как." Ее отец рассмеялся в своей запорной, ультрасовременной манере, от которой у нее по спине пробежали мурашки. Аманда слышала его смех всего два раза в жизни. Один раз, когда Гран Лифтон была найдена лицом вниз в азалиях, и один раз во время биржевого краха 1987 года.


"Ты покажешь нам весь путь, Аманда", - сказал папа.


И с этими словами линия оборвалась. Не было даже гудка набора номера.


Аманда уставилась на устрашающе молчащий телефон.


"Я не хочу никому указывать путь", - крикнула она, обращаясь к оклеенным розовыми обоями стенам своей спальни. "Я богатая наследница".


Стены так же мало заботились о ее бедственном положении, как папа и мама Лифтон. Мгновение спустя раздался стук в дверь ее квартиры.


Аманда накинула пушистый розовый халат поверх своей переливающейся розовой шелковой пижамы и открыла дверь. На пороге стоял ее домовладелец, четверо грузчиков и пара высокооплачиваемых адвокатов семьи Лифтон.


Аманда Лифтон оказалась на улице шесть минут спустя. Папа позволил ей забрать свой гардероб. Все остальное вернулось. Кредитные карточки, украшения, мебель. Работы. У нее никогда не было сберегательного счета. Никогда в нем не нуждался.


Ее текущий счет был вычищен дочиста папиными мошенниками.


Без гроша в кармане Аманда оказалась снаружи пустой квартиры, окруженная чемоданами, набитыми одеждой на всю жизнь.


На самом деле, все было даже хуже. Одежде был всего месяц от роду. Она выбросила старые вещи, когда обзавелась новым весенним гардеробом. Когда она брела по улицам Бостона, она поймала себя на том, что жалеет, что не сохранила несколько тех старых вещей. Может быть, какой-нибудь торговец тряпьем где-нибудь раздавал деньги неимущим за старые Versace.


Ее бесконечное, ужасное блуждание оказалось самыми ужасными восемью минутами за всю ее жизнь. До нее дошли ужасные слухи о том, что были люди, которые оставались здесь все время. Она понятия не имела, почему. Вероятно, уклонение от уплаты налогов. Там не могло быть так много злобных папаш.


За полквартала от своей квартиры Аманда заметила знакомое зрелище. С фасада офисного здания на нее, как маяк надежды, смотрели призывные письма местного филиала PBS.


В течение многих лет Аманда работала волонтером на станции, отвечая на телефонные звонки во время ежегодной акции протеста. Как и все бостонские либералы голубой крови, Аманда Лифтон не была лицемеркой. В течение одного часа раз в год вечером - удобно это или нет - она действительно практиковала то, что проповедовала. Это был ее способ оставаться на земле.


Она ввалилась в вестибюль вокзала под тяжестью дюжины чемоданов от Гуччи и потребовала работу. И, в великой традиции PBS тратить деньги впустую и наплевательски, женщина с нулевой квалификацией и кучей багажа, которая извергала Armani и Christian Dior по всему вестибюлю, была нанята на месте.


Она начинала с должности секретаря в приемной. День спустя, когда менеджер радиостанции узнал, что она Лифтон, ее повысили до продюсера местного ток-шоу. Два дня спустя, когда тот же человек узнал, что она действительно одна из тех Лифтонов, ее повысили до директора по связям с общественностью, где в ее обязанности входило смотреть в окно и долго обедать. Иногда ее приглашали выпить вина и поужинать с различными знаменитостями, которые появлялись на станции, обычно во время приема на работу. Одной из таких знаменитостей был знаменитый и уважаемый астроном Сейдж Карлин. Хотя это произошло шесть лет назад, Аманда помнила это так, как будто это было вчера.


Карлин прибыл в старом вельветовом пиджаке с заплатками на локтях. У него была прическа, похожая на шлем, неправильный прикус, отсутствие подбородка и глаза канюка в черной оправе.


Несмотря на его жутковатую внешность и слабый запах рыбы, Аманда знала, что доктор Карлин был блестящим специалистом. Она хотела доказать ему, что сама не была интеллектуальной занудой.


Аманда рассказала, что она была лучшей в своем классе в Йеле. Она получила степень по ботанике в Массачусетском технологическом университете, где получила докторские степени по морфологии, цитологии и палинологии. За доктором Лифтоном активно ухаживали некоторые из крупнейших фармацевтических и биотехнологических компаний страны. Но поскольку Лифтоны неодобрительно относились к работающим женщинам, Аманде было рекомендовано обратить свое внимание на поиск мужчины с соответствующим социальным положением и зачать ребенка Лифтонов мужского пола. "Чтобы снова начать этот ужасный беспорядок", - сказал папа в один из своих самых честных моментов.


Теперь все это ушло благодаря ее глупой выходке на свадьбе Эбигейл.


Во время своей длинной обличительной речи о трудностях своей жизни она была счастлива обнаружить, что Сейдж Карлин была потрясающим слушателем. Все время, пока она говорила, знаменитый ученый не сводил с нее глаз. Конечно, он смотрел на ее грудь, а не в глаза, но вы действительно не могли винить его. В дополнение к тому, что Аманда Лифтон была блестящей и красивой, она точно знала, как заправить свитер.


"Простите, что продолжаю в том же духе, доктор Карлин", - извинилась она. "Просто мой папа был очень, очень груб со мной".


"Не нужно извиняться", - сказала Сейдж Карлин. "Из миллиардов людей на этой перенаселенной планете, ты тот, с кем я больше всего хочу поговорить прямо сейчас. Что такое морфология?"


"Вы имеете в виду морфологию", - ответила она с улыбкой. "Это раздел биологии, который касается формы и строения растений и животных".


"Растения?" Спросила Карлин, заинтригованная.


"Это было особенно интересно для меня. Вот почему я перешел к палинологии и цитологии. Палинология - это изучение плесени и спор, а цитология - структуры и функции клеток". Она внезапно поняла, с кем разговаривает. "Но, конечно, ты это уже знаешь", - сказала она, покраснев. "Я унижаю себя, не так ли?"


"Вовсе нет", - сказала Сейдж Карлин. "Я выполняю кое-какую работу для группы под названием Конгресс заинтересованных ученых. Возможно, вы слышали об этом? Если тебе интересно, возможно, у меня есть для тебя работа ".


По словам Сейджа Карлина, это была случайная встреча, которая выпадает один раз на миллиард. В тот же день он нанял Аманду в качестве палинолога в CCS.


Команда в Женеве вскоре поняла, насколько это было удачно. Всю свою жизнь Аманда прятала свой фонарь под корзинкой из-под бушеля. Она была прирожденной специалисткой в своей области. В первые месяцы ее пребывания в Женеве ее гениальность посрамила коллег-ученых.


Она помогла заложить основу для C. dioxa. Именно она вместе с доктором Брайсом Шумаром улучшили дизайн семян. Последние два цикла посева стали только лучше.


Но величайшая победа была личной. Она сделала то, что - хотя и непреднамеренно - намеревалась сделать. Она доказала папе, маме, Эбигейл и всем остальным членам семьи Лифтон, что может стоять на своих ногах.


Но, к сожалению, ее успех был омрачен трагедией. Доктор Карлин скончался. Несмотря на трагичность, этому событию было уже пять лет, и, по правде говоря, он всегда пугал Аманду. Более недавней смертью и гораздо более тревожной стал несчастный случай с руководителем ее группы, доктором Шумаром. Как он оказался запертым в теплице C. dioxa, было загадкой для всех. Он, как никто другой в CCS в Швейцарии, должен был знать достаточно, чтобы не заходить в теплицу с закрытыми световыми люками. Полиция говорила, что это самоубийство. Аманда неохотно согласилась с их выводом. Пока не нашли следующее тело.


Это был молодой американский ботаник, которого она завербовала сама. Поджарился до хрустящей корочки, когда неосторожно брошенный прибор приземлился в его ванне. Власти умолчали о том, что прибор был микроволновой печью, а мертвый ученый в то время был полностью одет. Аманда могла бы даже согласиться с официальным вердиктом о трагедии, если бы старого доктора Кросса не нашли на следующий день.


Английский генетик изжарился за рулем своей машины. Никто толком не знал, как это произошло, но, по-видимому, он сгорел дотла. Его пломбы и большая часть его машины частично расплавились.


Доктор Левандовски пошел тем же путем на следующий день. Когда женевская полиция объявила обе странные смерти несчастными случаями на лыжах, Аманда начала подозревать, что их сердца не были направлены на раскрытие правды.


После этого это стало эпидемией. Все ученые CCS умирали или исчезали, унося с собой в могилу все знания о процессе, с помощью которого была создана C. dioxa. Трупов становилось все больше, пока не остался только один.


Мысль о том, что в любую минуту она может присоединиться к своим погибшим коллегам, вызвала у Аманды Лифтон невольную дрожь, когда она шла по холодным заброшенным коридорам штаб-квартиры CCS.


Комплекс был похож на высокотехнологичный город-призрак. Коридоры были аккуратными белыми. Цветные полосы на этажах направляли посетителей по зданиям: синие обозначали административные офисы, красные - лаборатории, а зеленые - теплицы. Аманда нервно прошлась вдоль зеленой линии. В какой-то момент подошва одной лабораторной кроссовки заскрипела по бетонному полу, и вызванное этим эхо чуть не заставило ее выпрыгнуть из ближайшего окна.


Она имела право нервничать. Все смерти не могли быть случайными.


Аманда наконец набралась смелости позвонить главе CCS и рассказать о своей теории. Доктор Хьюберт Сент-Клер, казалось, был очень заинтересован тем, что она собиралась сказать. Он попросил ее встретиться с ним в главной оранжерее через двадцать минут, чтобы они могли обсудить этот вопрос.


На ходу Аманда посмотрела на часы.


Это была дешевая цифровая подделка, которую она купила в Штатах. Ничего похожего на дорогие часы, которые были у нее первые тридцать лет жизни.


Она думала о папе и опасной ситуации, в которую ее поставила его мелочность, когда проходила мимо пустого стола охраны. Мониторы были выключены. Стопка ламинированных пропусков лежала в коробке рядом с парой молчащих телефонов.


"Нет необходимости в охране в здании, полном мертвых людей", - с тревогой пробормотала она, проходя мимо стойки регистрации.


Она проследовала по зеленой линии за угол. Когда она свернула в следующий коридор, каблук ее туфли снова пронзительно заскрипел по покрытому бетонному полу.


Ее сердце екнуло, и она посмотрела вниз на свои собственные неуклюжие ноги. Именно в таком положении - с опущенной головой и хмурым выражением лица - Аманда Лифтон врезалась прямо в мужчину, который направлялся по следующему коридору.


Когда она отшатнулась, потрясенная, сильные руки схватили ее за бицепсы.


Вздрогнув, Аманда подняла глаза и обнаружила, что смотрит в самые глубокие, темные, смертоносные глаза, которые она когда-либо видела. Это были глаза убийцы. Столкнувшись лицом к лицу со смертью, которой она так боялась, Аманда Лифтон отреагировала единственным известным ей способом. Запрокинув голову, Аманда закричала.


Аманда продолжала кричать даже после того, как руки отпустили ее.


"В чем, черт возьми, твоя проблема?" потребовал убийца.


"Что ты сделал?" - спросил другой голос.


С убийцей был кто-то еще. Он стоял позади первого мужчины с выражением глубокого неудовольствия на лице.


"Я ничего не делал".


"Тогда почему эта штука с воздушными шариками на груди визжит?"


"У меня в голове не укладывается. Она, должно быть, самоактивируется. Может быть, они похожи на подушки безопасности со встроенной сигнализацией. Какими бы большими они ни были, в конце концов, у них должен закончиться воздух ". Аманда наконец перестала кричать, чтобы перевести дыхание.


"Видишь?"


"Кто ты?" Аманда испуганно задыхалась. "Чего ты хочешь?" На ее лице застыло выражение обезумевшего, загнанного животного.


Убийца начал говорить, но остановился. Нахмурившись, он оглянулся через плечо.


"Чиун, кем мы должны быть сегодня?" Спросил Римо.


Мастер Синанджу подошел к Римо на цыпочках. "Мы врачи", - сказал сморщенный кореец. "Я уважаемый доктор Маркус Уэлби, а вы мой ассистент, неуклюжий доктор Кайли".


"Нет, дело не в этом", - сказал Римо. "Эх", - он пожал плечами. "Достаточно близко для правительственной работы". Аманда переводила взгляд с одного мужчины на другого. Ни один из них не сделал ни малейшего движения в ее сторону. Тем не менее, она оставалась осторожной, готовой сбежать в любой момент.


"Как вы сюда попали?" Требовательно спросила Аманда. "Это охраняемый объект".


"Скажи это тому, кто не охранял незапертую входную дверь", - сказал Римо. "У тебя здесь есть швейцарский сыр для безопасности, котенок".


Часть напряжения покинула ее тело. Несмотря на ее первоначальную реакцию, эти двое казались достаточно безобидными. Вероятно, просто потерявшиеся туристы или сотрудники CCS. И, по правде говоря, она находила компанию приятной.


"Неудивительно, что они ушли", - выдохнула Аманда. "Прямо сейчас все здесь боятся за свою жизнь".


"О, да", - сказал Римо, кивая. "Что со всеми этими учеными, которых убрали. Вы Аманда Лифтон, верно?"


Паника Аманды вернулась в полную силу.


"Нет", - быстро настаивала она, отступая.


"Так написано на твоем бейджике с именем", - отметил Римо. "Не очень хорошая фотография. Они не учли два твоих лучших качества".


"Ей нужно было бы притащить рекламный щит, чтобы включить этих чудовищ", - фыркнул Чиун.


Она думала, что сможет убежать от них. От старого определенно. Возможно, от молодого. Если бы она только могла добраться до офиса, запереть дверь. Звонок в полицию или доктору Сент-Клеру, который, как она знала, был где-то в комплексе CCS.


Доктор Сент-Клер! Он тоже был в опасности. Она должна была предупредить его.


"Ладно, бастер", - сказала Аманда, вкладывая силу в свой надтреснутый голос. "Я хочу знать, кто ты и что ты здесь делаешь, и я хочу знать прямо сейчас".


Римо пожал плечами. "Мы те парни, которые здесь, чтобы сохранить вам жизнь", - сказал он.


Слова были настолько шокирующими, сказанными таким бесцеремонным тоном, что Аманда почувствовала, как страх покидает ее.


Она окинула усталым взглядом с ног до головы худощавого мужчину, стоявшего перед ней. То же самое можно сказать и о крошечном азиате в кимоно, безмятежно стоявшем рядом с ним. Закончив оценивать их, Аманда сделала то, чего не делала неделями. Доктор Аманда Лифтон запрокинула голову и громко рассмеялась.


## Глава 5


Смех продолжался только до тех пор, пока она не начала неудержимо рыдать.


"Что я теперь натворил?" - Пожаловался Римо.


Чиун обошел Римо, взяв руки Аманды в свои. "Ну, ну, юная леди", - сказал он, успокаивающе похлопывая ее по рукам. "Пусть тебя не тревожит бледность его кожи. Римо, иди встань в тени, чтобы от твоей чрезмерной белизны у этого бедного ребенка не поднялся пар".


"Испарения, черт возьми", - проворчал Римо. "Мы в Швейцарии, черт возьми. Вот где рождаются арийские облака".


Аманда все еще всхлипывала. Теперь, когда она начала, казалось, что отключить водопровод невозможно.


"Боже, леди, заткните это пробкой, ладно?" Сказал Римо. "Не похоже, что ваша собака умерла. Вот что я вам скажу. Мы заедем в приют и купим тебе новенького ученого в твидовом костюме, чтобы поиграть с ним ".


Аманда закричала, как от боли. У нее был какой-то истерический припадок, она рыдала и хватала ртом воздух.


Видя, что быстрого конца не предвидится, если он просто позволит ей продолжать в том же духе, Римо громко вздохнул. Обойдя Аманду сзади, он воздействовал на пучок нервов у основания ее позвоночника.


Плач сразу прекратился.


"О", - сказала Аманда, удивленная внезапным прекращением слез. Она попыталась шмыгнуть носом, но нюхать было нечего. Она подняла сбитую с толку голову. "Что ты сделал?"


"Спас Альпы от затопления", - сказал Римо. "Теперь мы можем поговорить?"


Аманда сморгнула высыхающие слезы.


"Прости", - извинилась она. "Просто в последнее время здесь было, ну, ужасно. Ты действительно здесь, чтобы помочь?"


"Я здесь, чтобы помочь", - сказал Чиун. "Нам еще предстоит выяснить его цель".


Аманда снова моргнула. Ее глаза были сухими. Истерический приступ прошел. Закусив губу, она кивнула двум незнакомцам.


"Пойдем в мой кабинет".


Они проследовали по зеленой полосе обратно к синей. Кабинет Аманды находился в одном коридоре со многими другими. В остальных было темно и тихо.


Аманда заняла свое место за своим столом. Ее хорошенькое личико выглядело изможденным в нелестном свете настольной лампы.


Римо заметил фотографию на стене. На ней было изображено одинокое голубое дерево. На нижней стороне некоторых ветвей виднелись большие синие комочки семян.


"Это то самое пукающее дерево?" Спросил Римо.


Аманда кивнула. "Это один из последних образцов. Я сама взяла его две недели назад".


"Ага", - проворчал Римо. "Не выглядит таким уж крутым".


"Это не так", - объяснила Аманда. "Самые ранние были уничтожены мором. С тех пор мы создали более сердечный сорт, но, как и со всеми видами, где есть всего несколько экземпляров, мы должны проявлять большую осторожность. Итак, вы из CCS?"


Римо покачал головой. "Нет. Достал все мои мозговые клетки".


"Однако ему еще предстоит воспользоваться ни тем, ни другим", - сказал Чиун. Он стоял в дверях, глубоко засунув руки в широкие рукава своего малинового кимоно.


"Но вы были наняты CCS", - настаивала она. "В качестве охраны после трагических смертей".


"Что вы предпочитаете - застенчивость или откровенную ложь?"


"Значит, вас наняла не CCS", - осторожно сказала Аманда. Она больше не боялась этих двоих, но понимала, что все еще должна проявлять некоторую осторожность.


"Давайте просто скажем, что нас нанял друг, чтобы проследить, чтобы с вами ничего не случилось", - сказал Римо.


Аманду осенило внезапно. Она не знала, почему не подумала об этом раньше.


"Папа!" Аманда плакала. "Я знала, что он не бросит меня в трудную минуту. Он послал тебя, не так ли? Он, должно быть, все это время присматривал за мной. Разве это не так?"


Римо взглянул на Чиуна.


"Не смотри на меня", - сказал Мастер Синанджу по-корейски. "Она часть твоей безумной расы, не моей. Если это удержит ее от визга, скажите ей любую красивую песню, которую она хочет услышать ".


Римо снова повернулся к Аманде. "Папа передает тебе привет", - сказал он.


"Правда?" Спросила Аманда. "Это не похоже на папочку. Должно быть, это медвежий рынок". Она оглядела Римо и Чиуна с ног до головы, на этот раз более критичным взглядом. "Вы двое - лучшее, что он мог сделать? Без обид, но вы выглядите так, будто я мог бы взять вас. Папа, наверное, держал лучших телохранителей для своей драгоценной Эбигейл. В конце концов, она идеальная. У нее есть муж и ребенок. Она единственная, кто не раздевается на свадебных приемах и не оскорбляет всю идеальную семью Лифтон. Что ж, папочка может просто пойти умереть и гнить в какашках, мне все равно. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.


"Я передумал. Мне больше нравилось, когда она плакала", - сказал Мастер синанджу.


"Ты последняя, кто остался с того проекта "дерево"?" Спросил Римо, уводя ее от темы отцеубийства.


"По крайней мере, последний, кто не скрывается. Все остальные, кто работал над C. dioxa в CCS, мертвы или исчезли".


"А как насчет этих твоих дурацких деревьев?"


"Мне не нравится, что ты называешь их глупыми", - сказала Аманда, ощетинившись. "Они представляют собой большой шаг для науки".


"Как и все дурацкие штучки, которые вы, яйцеголовые, когда-либо придумывали. Пока ты здесь делаешь все свои великие шаги, остальным из нас, придурков, приходится разгребать водородные бомбы и десять версий Windows ".


Бровь Аманды низко опустилась. "Насколько мало папа платит тебе?" - требовательно спросила она. "Должно быть, он заключил выгодную сделку для кого-то столь враждебного и недалекого".


"Я не принимаю это во внимание", - сказал Римо. "Скажи мне, все ли деревья здесь?"


"Что за глупый вопрос? Конечно, они есть".


"Есть шанс, что кто-нибудь пересадил их на чей-нибудь задний двор?"


"Что?" Потрясенно спросила Аманда. "Конечно, нет. Это было бы самоубийством в планетарном масштабе. Кому могло понадобиться совершать что-то настолько безумное?"


"Просто предположение? Может быть, парень, который убивает всех людей, которые могли бы помешать этому случиться".


Аманда обдумала его слова.


Это не приходило ей в голову. Она предположила, что за зловещими событиями здесь, в Женеве, стоит кто-то, выступающий против проекта. Такое случалось в мире науки и раньше. В течение последних нескольких лет вандалы уничтожали генетически измененные культуры, в частности, по всему миру. Она просто подумала, что это еще один из тех случаев, доведенный до крайности.


Аманда на мгновение заколебалась, наконец, покачав головой. "Это глупо. Конечно, никто не захотел бы делать такого, мистер... Как вас зовут?"


"Прости ему эту белизну", - вмешался Чиун.


- Это Римо, - сказал Римо, бросив свирепый взгляд на Чиуна.


"По-корейски это переводится как "слабоумный" и "пастообразный", - доверительно сообщил Чиун Аманде.


"Нет, это не так", - сказал Римо.


"Теперь это так, - вежливо настаивал Чиун, - Напомни мне показать тебе Священные свитки, которые я записал в первые месяцы твоего обучения".


"Ты Римо, а ты Чиун", - сказала Аманда. "Римо упомянул ваше имя в холле". Она кивнула, запирая информацию в своем упорядоченном мозгу. "Я понимаю, Римо, что такие люди, как ты, иногда боятся научного прогресса. Здесь, в CCS, мы с большим уважением относимся к влиянию науки на природу. Я действительно помог создать новый сорт C. dioxa, который обладает способностью к размножению в тысячу раз большей, чем первоначальное поколение растений ".


"И как именно это рассеивает мои опасения?" Спросил Римо.


"Разве ты не понимаешь?" Настаивала Аманда. "Нашими исследованиями движет любовь к окружающей среде: мы высасываем жизнь с этой планеты. Нам нужно разработать альтернативы, прежде чем экологическая катастрофа здесь уничтожит все и вся. C. dioxa и то, что последует за ней, может содержать ключ к нашему выживанию. Не в ближайшем будущем, но через сотни лет ".


Римо был удивлен. Большинство людей на Западе думали о времени в западных терминах - дни, недели, месяцы. Аманда Лифтон была дитц, но она была дитц, которая мыслила в терминах столетий.


"Ну и что?" Римо вздохнул. "К тому времени мы все будем мертвы и похоронены".


"Говори за себя", - сказал Чиун.


"Вот как вы должны думать, когда говорите об окружающей среде. Плохая наука скажет вам, что есть быстрые решения для всего. Их нет. Я приучил свой разум быть терпеливым. И поверьте мне, мне пришлось. Вы знаете, изначально семена C. dioxa были размером с ваш большой палец. Я смог измельчить их до размера изюминки ".


"Большое дело", - сказал Римо.


"Это будет для будущих поколений", - сказала Аманда. "Когда терраформирование станет реальностью. Мои маленькие семена раскрываются всего через несколько дней на земле, выпуская сотни крошечных ростков, которые можно разнести по воздуху. Засеивание лесом целой планеты может произойти за несколько десятилетий ".


"То же самое верно, если эти штуки вырвутся на свободу здесь?" Спросил Римо.


Аманда нахмурилась. "Мне не нравится ваше отношение или ваши инсинуации", - сказала она. "Каждый, кто приходит на работу в CCS, подписывает контракт о конфиденциальности. О нашей работе известно только нам, и мы все безупречны. Никто в этой организации не пожелал бы, чтобы этой планете был причинен какой-либо вред ".


"Если никто снаружи не знает о вашем заводе, то почему я знаю?" - Спросил Римо.


Аманда запнулась. "Ну," сказала она, "очевидно, у папы были свои источники".


"Для того, кто выдает себя за умника, ты довольно тупой", - сказал Римо.


Аманда выпрямилась в своем кресле. Ее темные лифтонские глаза снисходительно смотрели поверх длинного лифтонского носа.


"Мне все равно, где папа нашел тебя, я не позволю, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. Я Лифтон, а вы, сэр, наемный работник. Более того, ты грубый, отвратительный идиот. Она твердо скрестила руки на груди.


"Этот придурок - твой лучший шанс остаться в живых".


"А ты идиот", - огрызнулась она.


"Хотя прямо сейчас этот слабоумный и дебил подумывает о том, чтобы оставить тебя на растерзание волкам и отправиться обратно домой".


"А ты злая, подлая, подлая злючка", - заключила Аманда Лифтон. "И я не знаю, почему папочка нанял кого-то такого мерзкого, как ты, присматривать за мной. Он, должно быть, ненавидит меня".


Где-то на середине ее тирада перестала быть о Римо. Слезы снова начали подступать к ее глазам. Прежде чем шлюзы смогли полностью открыться, к вечной благодарности Римо, кто-то выбрал этот момент, чтобы постучать в дверь кабинета доктора Лифтона.


Когда мужчина просунул голову в комнату, Аманда остановила свою последнюю вспышку на полуслове.


"Доктор Сент-Клер", - сказала Аманда. "О, простите. Я опаздываю, не так ли?"


Хотя Римо никогда не встречал его раньше, в мужчине у двери было что-то знакомое.


Водолазка, куртка с заплатками на локтях, причудливая копна зачесанных назад волос.


"Я забеспокоился, когда вы не появились в оранжерее", - сказал Хьюберт Сент-Клер. Он смотрел на Римо и Чиуна. "Привет".


"Что это у тебя на голове?" Спросил Римо.


Аманда вскочила на ноги. "Это частные телохранители", - быстро объяснила она. "Мой отец нанял их, чтобы защищать меня".


"А", - сказал Сент-Клер. Его глаза перебегали с одного мастера синанджу на другого. "Это имеет отношение к вашей теории. Я уверен, что она беспочвенна. Нам только что не повезло здесь, в CCS. Здесь вообще ничего зловещего ".


"Хотела бы я быть так уверена", - сказала Аманда.


"Вот что я тебе скажу", - сказал Сент-Клер. "Мне нужно кое-что показать тебе в оранжерее. Ты можешь попытаться убедить меня, что что-то не так по дороге туда. Приглашаю твоих друзей присоединиться ".


Римо бросил взгляд на Мастера синанджу. Старик тоже уловил тревожные нотки в голосе Хьюберта Сент-Клера.


"Что за черт", - сказал Римо. "Я бы хотел увидеть то, что убьет нас всех".


Аманда бросила на него призывающий к молчанию взгляд.


Они вчетвером вышли из офиса вместе. Аманда и Сент-Клер шли впереди, она настаивала, что в CCS происходит что-то гнусное. Римо и Чиун последовали за ними.


Главный комплекс CCS вел в ультрасовременный коридор, который выглядел как увеличенная версия пластиковых труб, по которым бегают хомячки. Чистый коридор вел к блочной конструкции, которая была пристроена сбоку от теплицы.


К тому времени, как они добрались до дверей, Хьюберт Сент-Клер туго обмотал палец носовым платком. Когда он вел их через оба ряда дверей, и Римо, и Чиун заметили, что уровень его возбуждения растет. Казалось, это было больше связано с их высокотехнологичным окружением, чем с чем-либо еще.


Когда вторая пара дверей скользнула в сторону, открывая взору обширную внутреннюю часть теплицы, Аманда Лифтон потрясенно ахнула.


"Деревья!" - закричала она.


В центре огромной комнаты были остатки единственного существующего вида C. dioxas. Деревья были распилены бензопилой. Стволы лежали на полу спутанной кучей веток. Нежно-голубые листья обнажили бледную нижнюю сторону, поникли увядающими комочками. Голые пни испещряли в остальном голые грядки для посадки.


В воздухе все еще чувствовался резкий привкус аммиака. Аманда вбежала в теплицу.


"Мне жаль, Аманда", - сказал Сент-Клер, когда остальные подошли к останкам C. dioxas. "Я должен был их уничтожить. Хотя я не думаю, что происходит что-то зловещее, со всеми ужасными совпадениями, которые обрушились на вашу команду, не осталось никого, кто мог бы проследить за тем, чтобы соблюдались надлежащие меры предосторожности. Оставлять их в живых было слишком опасно ".


"Я все еще здесь", - настаивала Аманда.


"Да, это так", - неопределенно ответил Сент-Клер. "Вы не могли бы извинить меня на минутку? Мне нужно сделать важный звонок".


С натянутой улыбкой, неестественно расплывшейся по его лицу, он направился к двери.


Глаза Чиуна подозрительно следили за ним.


Аманда упала на колени рядом с кучей синего дерева. "Шесть лет моей жизни прошли", - простонала она.


Тонкими пальцами она погладила увядший голубой лист.


"Да, это грубо", - беззаботно сказал Римо. Уперев руки в бедра, он оглядывал большое помещение. "Что это за теплица? Здесь даже не жарко".


Световые люки были распахнуты, открывая голубой клочок чистого швейцарского неба. Стеклянные трубки, прикрепленные к сотням сопел, оплетали сводчатый потолок.


"Это естественный климат, насколько это возможно", - печально ответила Аманда. Она не смотрела на него, когда говорила. "Мы держим его открытым для стихий, когда можем".


"Так что это за хлам?" Он указал пальцем на сложные сети, встроенные в потолок.


"Мы можем отгородиться от внешнего мира и создать здесь любой из десятков микроклиматов по нашему собственному выбору", - объяснила она. "Все это используется для имитации различных условий. В основном мы просто используем его для полива растений. Или использовали его, - горько поправила она. "C. dioxa пока не может извлекать из воздуха достаточно воды, чтобы выжить. Это пришло бы к будущим поколениям. Эти сопла обеспечивают засев облаков".


"Убирайся из города", - сказал Римо. "Ты выращиваешь здесь настоящие облака?"


Аманда не ответила ему. "Я не могу поверить, что это происходит", - сказала она себе.


Когда Римо посмотрел вниз, он обнаружил, что она все еще сидит на корточках рядом с деревьями. Перепуганная папина дочка сбежала, на мгновение ее заменила хладнокровная профессиональная молодая женщина.


Римо присел на корточки рядом с ней, взяв в пальцы увядший лист C. dioxa. Он был теплым на ощупь.


"Жарко", - сказал он. Он потер кончики пальцев друг о друга. Они покалывали.


"Химическая реакция", - рассеянно ответила Аманда. Ее мысли были где-то в другом месте. "На самом деле, большинство людей не должны были этого чувствовать. Где доктор Сент-Клер? - спросила она, резко вставая. "Может быть, мы все еще можем как-то это спасти".


"Тот маленький дерганый парень?" Спросил Римо. "Он просто вышел туда, чтобы попытаться убить нас или что-то в этом роде. Эй, тебе стоит попробовать прикоснуться к одному из этих листьев, Папочка. Это довольно странно".


"Что вы имеете в виду под "убейте нас"?" Спросила Аманда. Чиун властно стоял рядом с ними, его глаза были устремлены на диспетчерскую теплицы. "Мой бледный сын прав", - сказал старый кореец. "Это означает, что ты причиняешь вред".


"Вы двое что, спятили?" Сказала Аманда. "Вы говорите о Хьюберте Сент-Клере, главе Конгресса обеспокоенных ученых. О, вот и все. Я звоню папе. Он, вероятно, попросил кого-то другого нанять тебя для него. Он понятия не имеет, что выбрасывает на ветер совершенно приличные деньги потенциального трастового фонда на два пустых...


Ее прервал внезапный громкий лязгающий звук. Он прогремел по всей оранжерее. Когда она подняла глаза, то увидела, что световые люки с грохотом закрываются.


"Что происходит?" - спросила она.


"Первое предположение - твой босс пытается не убивать тебя", - вежливо сказал Римо.


Аманда развернулась к дверям теплицы. Как и световые люки, они закрылись. Они закрылись, сопровождаемые шипением надувающегося герметика. Через специальную пластиковую панель рядом с закрытыми дверями Аманда увидела Хьюберта Сент-Клера, неловко сидевшего за панелью управления. Он осторожно прижимал к уху межофисный телефон.


Почувствовав первый укол беспокойства, она поспешила к двери, Римо и Чиун последовали за ней.


"Хьюберт, - сказала она в динамик рядом с дверью, - не мог бы ты, пожалуйста, открыть двери? Я бы хотела выйти прямо сейчас".


По другую сторону стекла Сент-Клер повесил трубку. Он развернул носовой платок со своей руки.


"Ты оказала большую помощь, Аманда", - сказал глава CCS через громкоговоритель. "Первозданный мир будущего будет благодарен тебе за твой вклад".


"Хьюберт?" спросила она, беспокойство сменилось паникой.


"Хьюберт!" - крикнула она, когда он встал и вышел из комнаты.


Вторая пара дверей закрылась, герметизируя воздухонепроницаемую внешнюю камеру.


Широко раскрыв глаза, Аманда повернулась к Римо и Чиуну. "Я же говорил вам, что он хотел убить нас", - сказал Римо. Аманда не могла поверить в происходящее.


"Это безумие", - выдохнула она. "Доктор Шумар умер здесь, но он задохнулся от C. dioxas. Все деревья мертвы. Они прекратили производить углекислый газ или аммиак. Что, по его мнению, он делает?"


Словно в ответ, новый механический звук эхом разнесся по всей теплице. Когда они посмотрели вверх, то увидели, что заработали массивные вентиляторы, расположенные высоко на стенах. В то же время густой туман начал изливаться из сети скрученных конусов.


- Не могли бы вы рассказать мне, что все это значит? - Спросил Римо.


"Я же говорила тебе. Это из-за облаков", - объяснила Аманда. "Это часть программы по созданию искусственной среды".


Движимый вентиляторами, туман клубился в центре потолка. Небо за стеклом поблекло, когда облачный покров сгустился.


"Ладно, это становится слишком жутким даже для меня", - сказал Римо. "Маленький отец?"


Мастер Синанджу кивнул в знак согласия. Повернувшись, он повернулся лицом к закрытой двери. Из складок его кимоно показались костлявые руки, похожие на кинжалы ногти раскрылись, как цветы в пустыне. Используя края ногтей, более острые, чем титановые стеклорезы, Чиун атаковал пластиковую панель.


К шоку старика, поверхность поддалась. Стекло отказалось резаться.


Римо был ошеломлен, когда смертоносные ногти его учителя оставили на твердой облицовке чуть больше царапины. "Что это за вещество?" Потребовал ответа Чиун.


"Это особый полимер", - объяснила Аманда. "Нам нужно было создать абсолютно неподкупную среду".


- Кто-нибудь еще здесь хотел бы, чтобы мы бросились к дверям, когда у нас был шанс? - Спросил Римо.


Морщинистое лицо мастера Синанджу стало озабоченным. "Римо, помоги мне", - рявкнул он.


Чиун прижал ладони к стеклу. Римо присоединился к своему учителю. Поверхность двери казалась чужеродной на ощупь. Из чего бы она ни была сделана, это был не обычный пластик. Тем не менее, она была на раме и поэтому должна была выскочить свободно. С общим кивком два Мастера синанджу надавили на дверь. Дверь встретила их с такой силой, какую они вложили. Они надавили сильнее. По-прежнему ничего.


"Он не двигается", - прошипел Чиун.


"Обратное давление", - настаивала Аманда. "Дверная рама сконструирована так, чтобы выдерживать совершенно разные внутренние давления. Это часть нашей симуляции различных атмосфер".


"Это распространяется и на стены", - сказал Римо. "Иначе они бы прогнулись".


"Потолок тот же", - обеспокоенно предположила Аманда.


Говоря это, она смотрела в потолок. Электрические искры потрескивали в набухающих грозовых тучах. "Молния?" Спросил Римо ровным голосом.


"Я продолжаю говорить вам, у нас должна была быть естественная среда", - настаивала Аманда.


Лицо Чиуна было суровым. "В этой комнате ужасов нет ничего естественного", - выплюнул он. Карие глаза смотрели на чернеющие тучи.


Над дверью, у которой они стояли, был навес. Это защитило бы их от дождя.


"Ничего особенного", - сказал Римо. "Небольшой дождик еще никому не повредил. Тем не менее, нам лучше убраться отсюда до наступления зимы. Я оставил свои зимние штаны дома ".


Оглядевшись, взгляд Римо упал на кучу C. dioxas.


"Приближается один таран", - сказал он. Вынырнув из-под небольшого навеса, он помчался обратно через оранжерею к деревьям.


Самый большой ствол был около двух футов в диаметре. Римо выбросил его из кучи. Ребром ладони он срезал ветки и срубил верхушку.


Работая, он краем глаза наблюдал за облаками. Белые и синие цвета вспыхивали, как фейерверк в помещении. Он подбрасывал голый восьмифутовый ствол дерева в своих руках, когда над ним раздался первый трескучий рев.


Короткие волосы на его шее и руках мгновенно привлекли внимание. Комнату осветил электрический разряд. Прежде чем разряд молнии успел поглотить незначительное пространство между полом и потолком, Римо уже отреагировал.


Он подбросил сундук, который держал в руках, прямо вверх и бросился на пол. Болт метнулся к самому высокому предмету в комнате, который мгновением раньше был Римо. Снаряд обрушил крышку багажника C. dioxa, с грохотом упав на утрамбованный земляной пол. Когда мгновение спустя Римо вскочил на ноги, конец багажника был обуглен до черноты и дымился.


Писклявый голос окликнул его с другого конца оранжереи.


"Римо, прекрати свое дурачество!" - крикнул Мастер синанджу.


Гром прогремел слишком близко, чтобы быть реальным. Земля под Римо затряслась, как будто по ней ударила колоссальная лапа какого-то гигантского первобытного зверя.


"Я тебя надую, старый канюк", - проворчал Римо.


Он подбирал журнал, когда заметил что-то в грязи возле одной из клумб с растениями. С глубоко обеспокоенным видом, который не имел никакого отношения к шторму, бушевавшему у него над головой, он схватил маленький предмет и сунул его в карман. Он схватил багажник и направлялся обратно к дверям, когда упала первая капля дождя.


Толстая капля ударилась о синий ствол дерева в обнаженных руках Римо. В отличие от обычного дождя, она зашипела. Дождевая капля плевалась и дымилась, обжигая ему ноздри, пока он бежал. В бревне образовалась дыра размером с четверть дюйма.


"Это не вода", - рявкнул Римо, присоединяясь к Аманде и Чиуну под навесом.


Аманда осмотрела дыру, прожженную в багажнике. "Я думаю, это кислота", - сказала она, страх дрогнул в ее голосе.


"Кислотный дождь", - пробормотал Римо. "Должен восхищаться им за то, что он придерживается того, что знает".


Аманда покачала головой. "Этого не может быть", - сказала она себе.


"Есть", - сказал Римо. "И если ты не хочешь, чтобы все мы были "было", ты уберешься с дороги".


Аманда ошеломленно попятилась к стене.


Чиун схватил дымящийся конец бревна. Два Мастера Синанджу направили тупой конец в дверь теплицы. Она ударилась с глухим стуком, от которого задрожали стены. Они принесли журнал обратно, снова запихнув его в пластик.


Позади них начался дождь. Тяжелые капли забрызгали землю, шипя и хлопая там, куда попадали.


Римо и Чиун направили бревно туда, где сходились две двери. С третьей попытки Римо показалось, что он почувствовал движение. Они вернули багажник на место, стуча снова и снова. Бревно начало раскалываться. Синие кусочки коры оторвались, обнажив порошкообразно-синюю мякоть.


"Это не работает!" Настаивала Аманда. Она наблюдала за их работой, время от времени бросая взгляд на теплицу.


Шторм усиливался. На стволы поваленных деревьев брызнули капли кислоты. Древесина дымилась, когда дыры проедали жесткую кору. Аманда подпрыгнула, когда капля кислотного дождя упала на пол рядом с ее ногой.


"Эта крыша не выдержит, если станет хуже", - сказала она, устремив встревоженный взгляд на небольшой выступ. Римо и Чиун вернули бревно обратно, швырнув его вперед в последний раз. Комната содрогнулась, и Римо услышал слабое шипение.


"Вот и все, Папочка", - сказал он.


Мастер Синанджу коротко кивнул. Пока Римо удерживал журнал на месте, Чиун поспешил к двери. Печать треснула. Чиун атаковал отверстие. По мере того, как он увеличивал пространство, внутреннее уплотнение надувалось, заполняя его.


"Что за дерьмо?" Римо проворчал. Он воткнул конец бревна в щель между дверями.


"Он пытается запечатать себя", - жестко сказал Мастер синанджу, даже когда начал царапать фиксирующий выступ своими длинными ногтями.


"Это специальная функция безопасности", - объяснила Аманда. "Чтобы поддерживать чистоту окружающей среды".


"Знаете, леди, я уже порядком устал это слышать", - проворчал Римо. "Судя по всему, вы подумали обо всем, кроме того, как выбраться из этого аквариума с золотыми рыбками".


Его слова вызвали холодный шок воспоминаний в ее охваченном страхом мозгу. "Там есть аварийный выключатель, который открывает дверь!" Аманда отчаянно объявила. "Я совсем забыла об этом". Она отпрянула от свирепого взгляда Римо. "Нам это никогда не было нужно в нашей работе", - поспешно объяснила она. "Я не думаю, что кто-то из команды даже знал, что это было там. Я обнаружил это только тогда, когда изучал схемы теплиц после смерти доктора Шумара".


"Где?" Рявкнул Римо. Он оглянулся на дверь. Все, что он мог видеть, это говорившего.


"Там". Она указала через пол теплицы на ряд опорных колонн, которые поднимались от пола и тянулись к сводчатому потолку.


"Это на третьей или четвертой колонне", - сказала она. Римо повернулся к Мастеру Синанджу. Старик все еще пытался пробить надувшуюся прокладку между дверями.


"Вперед", - скомандовал Чиун. "Но будь осторожен". Римо напряженно кивнул.


Кислота забрызгала в основном первый этаж. Если бы он прижимался к стенам, возможно, с ним все было бы в порядке. Раскат грома потряс теплицу, и отчаянный треск молнии ударил в кучу C. dioxas, когда Римо выскользнул из-под защитного навеса.


Двигаясь, он почувствовал, как на него устремляются телеграфные волны чего-то знакомого. Видеокамера.


Где-то в сырых недрах здания CCS Хьюберт Сент-Клер наблюдал за ним.


Римо отсалютовал камере средним пальцем, одновременно пригибаясь и уворачиваясь от капель дождя. Он был прав. На краю теплицы дождь почти прекратился. Сопла были сосредоточены в центре комнаты.


В ливне была какая-то искусственная случайность. Тело Римо настроилось на механический лад. Крутясь на краю шторма, ему удавалось избегать крупных дождевых капель.


Он нашел аварийный выключатель на третьей колонне. Висячий замок и цепь закрепили его на месте. Римо щелкнул цепью и потянул за выключатель.


Когда он оглянулся, то увидел, что выключатель не сработал. Чиун все еще сидел на корточках перед дверями. Стоявшая рядом с Мастером Синанджу Аманда Лифтон приходила в неистовство.


"Глупые гении", - пробормотал Римо.


С того места, где Римо танцевал под каплями дождя, ему была хорошо видна крыша, защищавшая Чиуна и Аманду. Она удерживалась на месте двумя полосами, расположенными под углом к стене. Скопление кислоты выжигало крепежные скобы. Даже с такого расстояния его зоркие глаза могли видеть, как растворяется металл.


"Черт возьми", - проворчал он. "Чиун, эта штука собирается..."


Он так и не закончил. Даже когда он кричал, оркестр затрещал.


Крыша накренилась набок, выплеснув волну кислоты. Через долю секунды после того, как лопнула первая полоса, вторая последовала его примеру, и весь навес рухнул.


Римо мог только беспомощно стоять и смотреть, как Мастер Синанджу был погребен под тонной шипящего металла.


Он сделал шаг вперед. Но комната, казалось, предвидела его движение.


Казалось, шторм внезапно сосредоточился повсюду вокруг него. На дальней стороне теплицы отключились плюющие сопла. Внезапно они открылись над ним. И пока Римо стоял один и беззащитный на полу теплицы, сверху хлынул поток кислоты, похожий на жидкий огонь.


## Глава 6


Герр Хан знал смерть. Он знал ее близко. Годами молча общался с ней.


Кровь, мучения, последние крики. Он знал все знакомые лица своего старого товарища. Он не был философом из дешевого магазина, который назвал бы смерть другом. У герра Хана не было друзей.


Нет, смерть для него была не другом, а союзником. Она работала с ним, на его стороне с юности. В каком-то смысле это был защитник, потому что без смертей, которым он причинил так много других, герр Хан, несомненно, сам бы давно умер.


Некоторым он был известен как убийца. Он отверг этот термин. В наши дни убийца вызывает в воображении образы маньяков с политическими или социальными мотивами. Торговля, которую практиковал герр Хан, не имела таких претензий. Кто-то мог нанять его, чтобы убить президента или водопроводчика. Ханну было бы все равно в любом случае. Конечно, деньги были одинаковыми в каждом случае. По этой дорогостоящей причине он редко находил работу по убийству сантехников.


В такой квалифицированной профессии, как его, герр Хан был уникален, поскольку он был доволен тем, что его называли убийцей.


В конце концов, убийство было чистым и честным делом.


Профессиональные убийцы уже давно оплатили свои счета. И пока его старый союзник смерть продолжал следить за тем, чтобы другие умирали вместо герра Хана, он будет убивать еще много лет. В этот день он думал о том, чтобы нести смерть.


Герр Хан был надежно укрыт в комнате охраны здания Конгресса заинтересованных ученых в Женеве. По закрытому телевидению Хан наблюдал, как драма разворачивалась в большой оранжерее.


Герр Хан установил сложную тепличную систему для своих работодателей здесь, в CCS. Наблюдая за тремя людьми, находящимися там сейчас, он понял, что, возможно, был непреднамеренно неаккуратен. Конечно, его нельзя было винить. В конце концов, эти посетители отклонились от нормы.


Когда Хьюберт Сент-Клер поручил герру Ханну проследить за смертью женщины, Хан не ожидал ничего интересного. Даже с учетом добавления двух других он не ожидал ничего, кроме обычного. Они все трое на какое-то время съежатся под навесом. В конце концов и неизбежно кислота сделает свое дело, и на этом все закончится.


Это должно было быть так же, как с остальными учеными, которых он устранил. Возможно, это было немного более драматично, чем некоторые другие, но конечный результат был бы идентичным. Скучно и неизбежно.


И все же, когда он изучал монитор, он находил все немного менее предсказуемым, чем он привык ожидать.


Эти трое длились дольше, чем он когда-либо мог подумать.


Когда молодой внезапно выбежал из-под навеса, Хан сел прямо.


Это было что-то новенькое. Такое поведение шло вразрез со всеми инстинктами выживания, которые Хан видел у многих других своих жертв. Покидать зону безопасности - даже временную - противоречило нормальному человеческому поведению.


Это была паника. Должна была быть. Явная, слепая паника. Это было единственное логическое объяснение.


В таких обстоятельствах паника всегда убивала. Молодой человек вскоре погиб бы в искусственной буре. Когда этого не произошло, герр Хан почувствовал первую щекотку какой-то странной, чуждой эмоции глубоко в своем круглом животе. Молодой, казалось, не пострадал от усиливающейся бури. Что еще более невероятно, он очистил одно из деревьев от сучьев, подняв его с кажущейся легкостью. Без малейшего признака напряжения на лице он помчался обратно к остальным.


У Хана не было большого контроля над тем, где прошел дождь или ударила молния. Случайная программа, которая управляла бурей, была предназначена для имитации реальной ситуации, чтобы придать деревьям как можно больше сходства с естественной средой обитания.


Все, что мог сделать Хан, это увеличить выработку кислоты в определенных секторах. Он это сделал. Пока жидкость разбрызгивалась из специально сконструированных форсунок, через которые обычно протекала вода, двое интригующих мужчин в теплице уже колотили своим бревном по толстой пластиковой двери.


Это было невероятно наблюдать.


Они, очевидно, обладали физической силой, намного большей, чем указывала внешность. У них был идеальный камуфляж, у этих двух мужчин. Ничто в них не указывало бы на что-то экстраординарное. И все же они были здесь, ломились в дверь своей последней тюрьмы.


Их огромные усилия не имели бы значения. Двери и стены были спроектированы так, чтобы выдерживать давление, большее, чем могли бы создать простые смертные. Даже такие уникальные люди, как эти двое, очевидно, были.


Хан наблюдал за их работой, почти благодарный за то, что не встретил их каким-то другим способом. Хотя он был лучшим в том, что делал, эти двое могли представить-


На его мониторе вспыхнул индикатор. Недоверчиво моргнув, Хан наклонился вперед в своем кресле.


Дверь в теплицу была открыта. Всего на волосок - и пока печать все еще была в безопасности, - но этим двоим каким-то образом удалось сделать то, что, по мнению инженера теплицы, было невозможно. И Хан поверил слову этого конкретного инженера, поскольку именно герр Хан спроектировал помещение для CCS.


На мониторе Хан увидел, что они просунули край багажника между дверцами. Пожилой азиат атаковал надувающуюся герметичную крышку своими длинными ногтями.


Впервые в своей профессиональной карьере герр Хан почувствовал, что его уверенность в неизбежном успехе начинает исчезать.


Этого не могло быть. Они должны были умереть.


Пока Хан наблюдал, женщина Лифтон внезапно указала назад, на другой конец оранжереи.


Она, очевидно, знала, где находится аварийный выключатель. Не то чтобы это имело значение. Да, он вышел за бревном, но молодой самец никогда больше не вернется на улицу.


Хан ошеломленно наблюдал, как молодой американец бросился обратно в оранжерею. Он был шокирован еще больше, когда худой мужчина с ненормально толстыми запястьями сделал непристойный жест в сторону камеры наблюдения герра Хана.


Как он мог знать, что за ним наблюдают?


Американец добрался до выключателя. Кислота, должно быть, прогрызла замок и цепочку, потому что он просто сорвал их и бросил на пол.


Другие сотрудники его подразделения считали герра Хана крайне осторожным. Сегодня Хан был благодарен ему за заботу и планирование. Он отключил аварийный выключатель еще до того, как его цели вошли в теплицу.


Он наблюдал на мониторе, как молодой человек дернул вниз выключатель. Когда двери остались закрытыми, Хан позволил воздуху слететь с его толстых губ.


Не то чтобы он действительно ожидал, что что-то произойдет. Просто так оно и было, учитывая странность этой ситуации-


На панели безопасности внезапно загорелся зеленый огонек.


Глаза Хана расширились. Его руки искали кнопки управления, даже когда он засовывал ноги обратно в открытый колодец под столом. Он обвел панель взглядом.


Брешь в дверях. Но этого не могло быть. Аварийный выключатель был неисправен. Он был уверен в этом.


Старый азиат все еще атаковал "тюленя". Но теперь пластиковые осколки начали разлетаться, как нитки конфетти на параде по случаю возвращения домой.


Невозможно! Он ногтями кромсал предположительно неуязвимый полимер. Где-то, каким-то образом, в герметичном уплотнении была сделана брешь.


Он взглянул на мониторы. Этого не могло быть.


Хан смотрел на два экрана одновременно. Молодой находился в другом конце комнаты, в то время как пожилой и девушка стояли под дверным навесом. Сквозь мутный воздух Ханну показалось, что он увидел что-то, что вселило в него надежду. Он увеличил изображение крыши.


ДА. Вот оно. Кислота разъела крепежную скобу. Не успел он навести камеру, как металл изогнулся и треснул. Крыша накренилась и рухнула.


Двое убиты, один остался. Хан потянулся к панели управления.


Навеса больше не было. Не было ни защиты, ни выхода. Хан мог отключить разбрызгиватели на половине комнаты, сконцентрировав ливень там, где стоял молодой.


Хан щелкнул последним переключателем. Крепко вцепившись в край панели управления, он снова переключил свое внимание на мониторы. Наблюдать, как молодой человек наконец делает то, что должен был. Превратившись в груду дымящейся плоти и костей.


ПОТОП, который превратил бы обычного человека в грязь, не смог убить Римо Уильямса по одной простой причине. Римо Уильямс не был обычным человеком.


Он бросился бежать, как раз когда кислота падала. Она даже не коснулась земли, когда он был почти вне досягаемости.


Форсунки были отключены справа от теплицы. Именно туда побежал Римо.


Римо бежал изо всех сил, даже когда почувствовал, как первые капли кислоты попали на его футболку сзади.


Когда он бежал, он перекатывал кожу на спине, сгибая и скручивая мышцы. Его кожа стала формой жизни, независимой от остального тела, покрываясь волнами. Это движение не позволило рубашке полностью соприкоснуться с кожей, не позволяя кислоте, которая просачивалась в разлагающуюся ткань, проникнуть в мягкую плоть.


Он пригнулся, как только достиг линии шторма. После падения и переката он вышел из строя. Кислота, скопившаяся на полу, разъела колени его штанов.


Сопла там, где он стоял, выключились с моросящим шипением. В следующий момент он был уверен, что сопла прямо над ним включатся.


Теперь он был на открытом месте. Беззащитен. Ему больше негде было спрятаться. Его взгляд остановился на остатках дверной арки.


Даже если бы Чиун выжил под всем этим металлом, это было бы только вопросом времени, прежде чем-


Римо моргнул. Двойные двери в диспетчерскую больше не были закрыты. Прозрачные стекла были раздвинуты. Узкая щель открылась в помещение за ней.


В узком отверстии появилось обветренное лицо. Обеспокоенное выражение лица Чиуна сменилось выражением возбуждения.


"Римо, веди себя как подобает возрасту", - предостерег Мастер синанджу. "Неприлично Временному Правящему мастеру синанджу топать по дождевым лужам".


С этими словами Чиун исчез.


Над Римо включились сопла. Это больше не имело значения. Римо уже исчез.


Он с разбегу перепрыгнул через рухнувшую крышу. "Банзай!" - крикнул он, ныряя через искореженные обломки в открытую дверь. Его ладони ударились об пол в маленькой диспетчерской, и он, перевернувшись, приземлился на подошвы своих дымящихся мокасин. "Та-да!" - объявил он, широко раскинув руки.


Аманда стояла рядом с Мастером Синанджу. Вместо того, чтобы быть впечатленной, на ее лице был испуг.


В тот момент, когда Римо упал на пол, Мастер Синанджу прыгнул вперед, его заостренные ногти сверкнули, как лезвия смертоносного ножа.


"Что ты делаешь?" Спросил Римо, уворачиваясь.


"Стой спокойно, идиот!" Рявкнул Чиун.


Как сумасшедший портной, старик набросился на дымящуюся футболку Римо. Хлопок оторвался длинными полосами. Когда она упала на пол, кислота продолжала разъедать материал.


Как только рубашка исчезла, Чиун срезал растущие дыры на коленях Римо. Он вернулся с двумя кругами ткани с расширяющимися отверстиями в центре. Он бросил их на пол вместе с дымящимися полосками футболки.


Когда Чиун наконец отступил, Римо посмотрел вниз на его изодранный костюм. Он был без рубашки, с двумя дырами на коленях и в дымящихся мокасинах. Он застенчиво взглянул на Мастера синанджу.


"Ты думаешь, может быть, ты мог бы пропустить эту часть "Свитков синанджу"?" спросил он.


"Если бы не вечно бдительные глаза моих мертвых предков, я бы поддался искушению выбросить всю хронику твоего ученичества и заявить, что записи были утеряны, когда ты сжег дотла мой дом", - еле слышно ответил Чиун.


"Звучит как "нет", - вздохнул Римо. "И я не сжигал дотла наш дом".


Вытирая подошвы о бетонный пол, чтобы удалить излишки кислоты, он обратил свое внимание на Аманду.


Она стояла, тяжело дыша, у двери. За ней, в оранжерее, все еще бушевал шторм.


"Я - я не могу в это поверить", - запинаясь, пробормотала Аманда.


"Да, мой босс тоже пару раз пытался меня убить", - посочувствовал Римо. "Если он думает сделать это обычным делом, я бы попросил прибавку к зарплате и лучшее парковочное место. Скажи, у тебя случайно нет здесь запасной рубашки?"


Аманда взглянула на него. "О", - сказала она. "В офисах может быть какая-нибудь одежда".


Она нажала кнопку на панели управления, и наружные двери с шипением открылись. В оцепенении она направилась в коридор. Чиун последовал за ней.


Римо бросил последний взгляд на оранжерею.


Гроза стихала. Электричество было отключено от молний и вентиляторов. Из верхних форсунок все еще капало лишь немного жидкости. От земли шел пар. Едкий воздух обжег ноздри Римо.


Кто бы ни управлял системой экологического контроля, он признал ошибку и отключил системы. Римо покинул маленькую диспетчерскую, его лицо было таким же мрачным и обреченным, как рассеивающиеся облака в большой стеклянной теплице.


В комнате ОХРАНЫ на другой стороне комплекса CCS герр Хан выключал мониторы один за другим.


Долгое время он сидел один в тихой комнате, уставившись на мертвые черные экраны.


Это простое убийство, очевидно, оказалось сложнее, чем он первоначально думал. Сам того не осознавая, улыбка медленно расползлась по его широкому лицу. Внизу живота возникла новая эмоция.


Волнение.


Прошло много времени с тех пор, как герр Хан сталкивался с настоящим испытанием. Эти двое обещали дать ему то, чего так не хватало в его профессиональной жизни.


Как человек, вновь обретший цель, герр Хан поднялся на ноги и вразвалку вышел в тускло освещенный коридор.


## Глава 7


Восход солнца был новым.


Он бывал в этом месте уже много раз, и всегда была ночь. Но это было там. Или почти было. Хотя солнце еще толком не выглянуло из-за горизонта, Марк Говард на каком-то инстинктивном уровне знал, что оно приближается, еще когда шел по пустому коридору Фолкрофта.


Через закрытые и зарешеченные окна он мог видеть территорию санатория, залитую предрассветным пурпуром. Того же цвета желтоватое небо было испещрено полосами.


В этом месте всегда была зима. Она оставалась неизменной, даже когда остальной мир наслаждался сменой времен года. Землю покрывали темные тени. Стволы деревьев были руками, их мертвые ветви - пальцами. Хватаюсь, цепляюсь за рассвет, который так долго приближался. Наконец, почти здесь.


Марк уже привык к этому сну. Это началось в первую неделю его прихода на работу в Фолкрофт. В течение нескольких месяцев это был кошмар, но теперь он повторялся так часто, что у него образовалась мозоль в голове.


Когда он проходил мимо того же окна в конце коридора, та же сова сидела на той же ветке того же дерева. Ее глаза светились тем же цветом, что небо и земля. Он впервые увидел, что раздутая луна исчезла.


Марк смотрел в окно, когда с громким уханьем сова внезапно захлопала своими большими крыльями. Его сердце дрогнуло, когда ночная птица взлетела. Она исчезла в бледной темноте раннего утра.


Это тоже было в новинку. Он привык, что все остается по-старому. Изменения во сне на этот раз вернули некоторые из самых ранних ощущений страха.


Он оторвал взгляд от окна.


Теперь Марк мог видеть, что коридор был не такой деформированный, как обычно. Углы были нормальными, не искривленными. Линии потолка и пола вели прямо к единственной двери в дальнем конце пыльного коридора.


Это было похоже на любую другую дверь больницы в Фолкрофте. Провода пересекали смещенное от центра окно из оргстекла. Зверь жил за этой дверью. Вот уже год Марк почти видел это во сне. Это было нечто, живущее в страхе и тени. Это происходило на задворках его подсознания, никогда не выходя на свет, никогда не принимая форму, которую Марк Говард мог бы полностью понять.


Он был только рад, что Зверь попал в ловушку. Дверь была тюрьмой, которая держала его взаперти.


Когда Марк приблизился к тяжелой двери, он ожидал почувствовать холод, который всегда приходил в этот момент во сне. Вместе с ним он всегда слышал тот же нечеловеческий скрипучий голос.


Они так и не пришли.


Новые перемены. Искажение знакомого, из-за которого все старые ужасы казались такими же свежими, как тот самый первый сон много месяцев назад. Его шаги становились все более осторожными, Марк приблизился к двери.


Еще до того, как он добрался до нее, он увидел, что она приоткрыта. Еще одна первая. В промежутке между дверью и рамой болталась маленькая цепочка безопасности. Такая хрупкая. Недостаточно, чтобы удержать монстра внутри.


С колотящимся сердцем Марк добрался до двери. Руками обрамляя маленькое окно, он наклонился ближе. Большинство знакомых теней исчезло. Теперь он увидел, что в палате было прибрано, как и в палатах всех пациентов Фолкрофта. Простая больничная кровать была застелена тонкой простыней. А на кровати лежала истощенная фигура с лицом, таким же бледным, как накрахмаленное белое постельное белье, под которым она лежала. Марк моргнул. Никаких признаков Зверя не было. И когда голос заговорил, он исходил не от фигуры на кровати, а из собственного разума Марка Говарда. Время почти пришло....


Что-то вонзилось Марку в плечо. Он подпрыгнул, хватаясь за то, чего касался. Его пальцы нащупали что-то холодное и сухое.


Почти здесь ... почти здесь ... почти здесь...


"МАРК, проснись".


Голос говорил с явным раздражением. Сон рассеялся, и усталые глаза Марка Говарда открылись. Он сидел в кабинете доктора Гарольда В. Смита. Директор CURE стоял над ним, тряся Марка одной рукой, пораженной артритом. Лимонное лицо Смита было напряжено от раздражения.


"Доктор Смит", - смущенно сказал Марк. Он внезапно осознал, что то, за что он ухватился во сне, было скрюченной рукой Смита. Он отпустил ее, его лицо покраснело.


Смит выпрямился. "Мы были в середине нашего утреннего совещания", - сказал он. "Я воспользовался моментом, чтобы извлечь кое-что из мэйнфреймов. Когда я поднял глаза, ты спал".


"О". Марк прочистил горло. "Я сожалею. У меня возникли проблемы с..." Его голос затих. "Я сожалею, доктор Смит", - повторил он.


На сером лбу Смита появилась морщинка. "Ты хочешь мне что-то сказать?" спросил он. Когда Марк поднял глаза, он обнаружил, что Смит пристально смотрит на него сверху вниз. Обвиняющий взгляд, который был мгновением раньше, начал меняться на озабоченный. В этих холодных глазах был почти отеческий блеск.


"Это что-то..." Марк покачал головой. "Я действительно не могу описать это прямо сейчас. Это что-то странное".


"Понятно", - медленно произнес Смит. "Это как-то связано с вашими, э-э..." он заколебался" - способностями?" Хотя директор CURE предпочитал не обсуждать это подробно, он знал, что его помощник обладал уникальным интуитивным чутьем. В прошлом дар Говарда давал им предвидение в некоторых вопросах, связанных с CURE.


"Я так не думаю", - сказал Марк. "Если это и так, то это не тот способ, с которым я знаком".


Смит кивнул. "Очень хорошо", - сказал он. Он начал отворачиваться, когда внезапно остановился. "Марк, ты работал без остановки с тех пор, как начал работать здесь. Возможно, для тебя было бы хорошей идеей взять несколько выходных ".


Говард, казалось, был удивлен предложением. Прежде чем он смог ответить, их обоих прервал звонок одного из настольных телефонов Смита. Директор CURE отметил, что это был синий контактный телефон.


"На данный момент это все, Марк", - сказал Смит. Говард был рад, что его отпустили. Когда он поспешил из комнаты, Смит обогнул стол. Говард закрывал дверь, когда Смит устроился в своем потрескавшемся кожаном кресле.


"Смит", - объявил директор КЮРЕ в трубку.


"Привет, Смитти", - сказал Римо. "Я дам тебе три предположения, кто только что избежал неминуемой смерти ценой собственных зубов, и первые два не в счет".


Смит наклонился вперед в своем кресле. "Что-то пошло не так?" он спросил.


"Зависит от твоей точки зрения", - сказал Римо. "Поскольку я сейчас не жареный картофель фри, этот парень, Гумберт Гумберт, который заправляет здесь всем, вероятно, так и думает".


Смит поднял бровь. "Римо, ты хочешь сказать, что Хьюберт Сент-Клер пытался тебя убить?" он спросил.


В женевской штаб-квартире Конгресса обеспокоенных ученых Римо прислонился спиной к столу Аманды Лифтон. Чиун и Аманда оставили его одного, пока он набирал номер. Он посмотрел вниз на свою изодранную одежду.


"Технически, убить", - сказал Римо. "Конкретно, окунуть в кислоту. Шесть из одного, полдюжины из другого. Я думаю, он просто охотился за этой дрянной леди-ученой, а мы с Чиуном попали под перекрестный огонь. И, говоря о ней, Лига плюща, должно быть, начала раздавать дипломы с каждым воском для бикини ".


"Предполагается, что доктор Лифтон весьма одарен", - сказал Смит.


"Она неряшливая дебютантка с сиськами до вторника", - ответил Римо. "Сомневаюсь, что она смогла бы двумя руками вылезти из лифчика". Он наклонил голову, раздумывая. "На самом деле, вероятно, именно так она получила здесь работу".


Римо быстро проинформировал Смита о событиях в теплице CCS, включая уничтожение всех C. dioxas.


"Вы сказали, Сент-Клер разговаривал по телефону до того, как началось нападение на вас?" Спросил Смит, как только Римо закончил.


"Да, но я не слушал, что он говорил", - сказал Римо. "Возможно, звонил своему букмекеру. Чертовски уверен, что это была не его химчистка".


Говоря это, он взял со стола Аманды фотографию в рамке. доктор Лифтон позировала с Хьюбертом Сент-Клером и полудюжиной других. Хотя он мог бы выбрать ее грудь из списка с завязанными глазами, на этой фотографии было нетрудно определить, которая из них была Амандой. Все остальные были одеты как Сент-Клер. На всех были расклешенные брюки и вельветовые куртки. Римо нахмурился, глядя на фотографию.


"Должно быть, вечеринка в честь Хэллоуина в офисе", - пробормотал он.


"Что?"


"Ничего, Смитти", - сказал Римо, откладывая фотографию. "Я не знаю, что, черт возьми, здесь сейчас находится, но я обыскал это место и ничего не нашел. Этот парень, Дилберт, улетел в курятник. Мне нужно, чтобы ты выследил его ".


Он услышал звук того, как Смит быстро печатает на своем компьютере. "Существует исполнительный комитет, который контролирует CCS", - объяснил директор CURE во время работы. "Пока нынешним директором является доктор Сент-Клер, он подотчетен остальному руководству. Они могут быть замешаны". Набор текста прекратился. "У CCS есть дом, которым Сент-Клер пользуется, когда он бывает в Женеве", - сказал Смит. Он дал Римо адрес.


"Спасибо, Смитти". Он начал вешать трубку.


"Римо", - сказал директор КЮРЕ. "Ты уверен, что все деревья были уничтожены?"


Римо щелкнул пальцами. "Спасибо, что напомнил мне", - сказал он. Порывшись в кармане, он вытащил крошечный предмет.


Оно было размером с горошину. Именно это привлекло его внимание в теплице, когда ударила молния. Римо поднял голубое семечко для осмотра.


"Что-то еще не так?" Спросил Смит после того, как между ними слишком долго повисла мертвая пауза.


"Возможно", - сказал Римо. "Хотя это может быть просто концом света. Я тебе перезвоню". Сунув одинокое семя C. dioxa обратно в карман, он повесил трубку.


## Глава 8


"Где все семена?" Объявил Римо, когда присоединился к Аманде и Чиуну в одной из лабораторий CCS.


Он принес с собой фотографию в рамке из офиса Аманды.


Мастер Синанджу сидел, скрестив ноги, возле большого панорамного окна, из которого открывался захватывающий вид на заснеженные Альпы. Он достал из складок кимоно горсть своих специальных золотых с серебром конвертов и стопку писчей бумаги. Старик не обращал внимания на живописный вид, сосредоточившись на составлении очередного из своих таинственных писем.


Аманда раскладывала рубашку и пару брюк, которые она прихватила из офисов CCS. "Что?" спросила она, поднимая глаза.


Когда Аманда увидела фотографию, которую нес Римо, она нахмурилась. Это была фотография C. dioxa, которая висела на стене ее офиса. Тот самый, о котором спрашивал Римо, когда она впервые принесла их к себе в офис.


"Что ты с этим делаешь?" Потребовала ответа Аманда.


"Семена", - указал Римо. В одной руке он держал фотографию; в другой было семя, которое он нашел в теплице. "Эти семена. Вы сказали, что это фотография последних деревьев. Ну, на фотографии у них есть семена. У тех, что были срублены в вашей сумасшедшей теплице, их не было. Так куда же они подевались?"


Мастер Синанджу у окна сделал паузу в своем письме. Когда он поднял голову, его карие глаза внимательно посмотрели на Альпы.


"Мне не нравится Швейцария", - объявил старый кореец.


Нахмурившись, он вернулся к своему письму.


"Семена, должно быть, были там", - сказала Аманда Римо. "Хьюберт уничтожил деревья. Для него не имело смысла делать это, не уничтожив и семена".


"Я не знаю, пропустил ли ты все веселье там, Честиалару, но Хьюберт был тем маленьким троллем странного вида, который только что пытался превратить тебя в силиконовую лужицу".


Милое личико Аманды сморщилось от раздражения. Она попыталась подтолкнуть плечи вперед, чтобы прогнуться в груди.


"Я не ценю сарказм или оскорбления со стороны прислуги", - сказала она несчастным голосом. "И я думала обо всем этом. Что-то здесь не так, я знаю это. Но я просто не могу поверить, что за этим стоит Хьюберт Сент-Клер ".


"Верьте во что хотите", - сказал Римо. "Но вам нужно проверить эти штуки. У вас плохой прием".


Римо поднял рубашку, натягивая ее. Он повел плечами. "Это кажется неправильным", - сказал он.


"Ну, это было лучшее, что я могла сделать", - сказала Аманда, пытаясь притвориться, что не наблюдала, как он одевается. "Это принадлежало доктору Ривьере. Он погиб месяц назад во время плавания с маской и трубкой на Багамах."


"Твой босс, наверное, набил брючный костюм "акула-нип" и выбил пробку из трубки", - сказал Римо. Он не привык к длинным рукавам. И рубашка была слишком тесной в запястьях. Ему придется купить новую футболку.


"Швейцарцы вечно заявляют о своем нейтралитете", - провозгласил Мастер синанджу у окна. - Скажи мне, Римо, какая польза от наемного убийцы в стране, где все боятся встать на чью-либо сторону?


"Совсем бесполезно, Папочка".


Чиун кивнул. "И горы у них уродливые", - сказал он.


"Разорение на земле. Мы должны сровнять их с землей бульдозерами и превратить всю эту проклятую страну в автостоянку для Германии".


Тонкая улыбка тронула морщинистые губы старого корейца. - Иногда, Римо, ты почти не разочаровываешь меня, - сказал Чиун.


"Ты мне тоже нравишься, Папочка", - сказал Римо. "Не потрудишься рассказать мне, для чего все эти письма?"


"По-прежнему не твое дело", - зловеще ответил Чиун. Он протянул Римо макушку своей лысой головы.


- У меня такое чувство, что так и есть, - пробормотал Римо. Он схватил брюки, которые нашла для него Аманда, и нырнул за открытую дверь лаборатории.


"Может быть, Хьюберт - я не знаю - задел рычаги управления локтем, выходя за дверь", - сказала Аманда. "Это могло случиться. Он не любит прикасаться к кнопкам или переключателям. Может быть, он даже не знает, что чуть не произошло. Ее лицо внезапно стало озабоченным. "О, или, может быть, они добрались и до него тоже!"


"Меня это устраивает", - сказал Римо, застегивая ширинку и выходя из-за двери. Он бросил свои старые штаны на стол. "Кто-то делает мою работу за меня для разнообразия. Мне надоело вечно выполнять всю черную работу. Мы уходим, Чиун."


Мастер Синанджу собрал свои письменные принадлежности.


Обхватив локоть одной рукой, Аманда грызла тыльную сторону большого пальца. "Вы абсолютно уверены, что на деревьях не было семян?" спросила она очень ровным голосом.


"Убрали подчистую", - уверенно заявил Римо. "Я предполагаю, что мы найдем Хьюберта Эпплсида с жестяным горшком на голове, который разбрасывает семена судного дня с заднего сиденья своего электромобиля. Это при условии, что мы все не задохнемся первыми."


С этими словами Римо и Чиун покинули лабораторию. Лицо Аманды побледнело. Предполагая, что Римо был прав, с исчезновением остальной команды C. dioxa она одна во всем мире знала правду о его словах. Когда мгновение спустя она закрыла дверь лаборатории, руки доктора Аманды Лифтон дрожали.


## Глава 9


Римо и Чиун поехали на такси из аэропорта в комплекс Конгресса заинтересованных ученых. Поскольку у них не было транспорта, Аманда предложила доехать до женевской резиденции Хьюберта Сент-Клера.


"Это ваша машина?" Спросил Римо, когда она подвела их к своему экономичному "Ситроену".


К ее щекам немного вернулся румянец. Она порылась в сумочке в поисках ключей.


"Что в этом плохого?" - спросила она.


"Для начала, где все остальное?"


"В экономии нет ничего плохого", - настаивала Аманда. "Кому вообще нужен большой детройтский заправщик с телевизором, баром и шофером?" Ее глаза наполнились слезами при воспоминании о лучших днях. "Не я. Извините, у меня что-то попало в глаз".


Она повернулась, высморкавшись в рукав, прежде чем вернуться, чтобы отпереть машину.


Чиун сел впереди рядом с Амандой. Римо пришлось втиснуться сзади на груду мягких игрушек, и зонтик вонзился ему в бок.


Аманда Лифтон вела машину как человек, привыкший отдавать приказы, сидя за бокалом мартини на заднем сиденье. Когда она проехала слишком много поворотов на двух колесах, Римо наконец разломил зонт пополам и выбросил его в окно.


"Зачем ты это сделал?" Требовательно спросила Аманда.


"Мне платят не за то, чтобы я жарил шашлык", - сказал он.


"Зонтики не бесплатны, ты знаешь", - сказала она. "Я говорю папе, что ты должен мне новый".


"Вычти это из своего бюджета на мягкую игрушку", - проворчал Римо, разгребая груду игрушек. "Тебе сколько, пять?"


"Он вообще не очень приятный", - сказала Аманда Чиуну.


"Нет, это не так", - согласился Чиун. "И поскольку он по натуре неприятный человек, ему становится все труднее сделать что-то приятное для другого человека, как того требуют наши традиции".


"Он должен сделать доброе дело?" Спросила Аманда. Она насмешливо фыркнула. "Удачи".


"Спасибо", - сказал Римо, который, пока Аманда и Чиун разговаривали, выбросил большую часть ее мягких игрушек на улицу.


В двух милях к северу от города они миновали европейскую штаб-квартиру Организации Объединенных Наций. Они проехали по улице Лозанна до того места, где она проходила параллельно берегу Женевского озера. Заснеженные Альпы подпирали небо. Массив Монблан отбрасывал нависающую тень на сверкающее озеро.


- Ты уверен, что знаешь, где находится дом Сент-Клера? - Спросил Римо, когда они направились к холмам.


"Конечно", - сказала Аманда. "Я практически выросла в Швейцарии. Мы с Эбигейл обычно зимовали здесь с мамой и папой. Я был на множестве приемов CCS в доме Хьюберта. Раньше это был дом Сейджа Карлина, когда он был главой CCS ".


Это было имя, которое наконец-то пробудило память Римо.


"Сейдж Карлин", - сказал он, щелкнув пальцами. "Я знал, что Сент-Клер на кого-то похож".


"Да", - неловко сказала Аманда. "Доктор Карлин был легендой в CCS. Некоторые из тамошних мужчин вроде как переняли его облик после его смерти. Я думаю, они думают, что они своего рода живой памятник Сейджу ".


"Ты хочешь сказать, что они выглядят так специально?" Спросил Римо. Он покачал головой. "Попытка покончить с миром начинает выглядеть наименее безумной вещью в этом месте".


Аманда резко свернула на извилистую дорогу. Дома становились все роскошнее по мере того, как они поднимались. Чем роскошнее они становились, тем более подавленной становилась Аманда. К тому времени, когда они остановились у ворот шале Хьюберта Сент-Клера, она снова была практически в слезах.


Дом за забором был окружен густым лесом и замысловатыми вершинами. Он возвышался на обнажении. Далеко внизу в холодных лучах горного солнца сверкала серповидная форма Женевского озера.


Веранды окружали оба этажа дома, один над другим. Большие листы зеркального стекла отражали солнечный свет.


Когда Римо и Чиун вышли, Аманда все еще всхлипывала за рулем.


- Послушайте, - сказал Римо, пытаясь придать голосу сочувствие, - почему бы вам не подождать здесь, пока мы это проверим.


"Нет", - настаивала Аманда. "Это просто тяжело. Все эти деньги. Раньше у меня было вот это. Раньше это была я ". Она гордо выпрямила свою лифтонскую спину. "Но со мной все будет в порядке".


"Ладно, идем. Просто держись подальше", - посоветовал Римо.


Это было так, как будто ее слезы были подключены к выключателю. Они просто прекратились. Прежнее высокомерие Лифтона вновь проявилось. "Не смей снисходить ко мне", - приказала Аманда. Она моргнула, ее глаза прояснились, когда она вышла из машины. "Ты работаешь на меня, помнишь?"


"Ладно, ладно", - вздохнул Римо. Он повернулся к Чиуну, понизив голос. "Давай присмотрим за хлопьями, хорошо, Папочка?"


"Что ты сказал?" Требовательно спросила Аманда. "Это было обо мне? Мне не нравится, когда шепчутся за моей спиной. Особенно когда ты делаешь это прямо у меня на глазах. Если тебе есть что мне сказать, скажи мне это в лицо ".


Римо закатил глаза. "Я должен подождать в машине", - сказал он. "И ты хочешь покричать погромче? В Мюнхене есть кондитер, который тебя не совсем слышит".


"У тебя слишком высокий настрой для парня, который носит только футболку", - обвинила она.


"Видели бы вы его, когда я его нашел", - сказал Чиун. "Он был голым подкидышем, даже белее, чем сейчас. Трудно поверить, да, я знаю. И даже после всех моих многолетних попыток обелить его, это все равно лучшее, что я мог сделать ".


"Вот что я вам скажу. Почему бы вам двоим не подождать в машине, а я пойду прыгну в озеро?" Прорычал Римо. Ударом пятки он распахнул ворота на подъездной дорожке. Хрупкий замок щелкнул, и он ворвался на территорию поместья Хьюберта Сент-Клера.


ЦИФРА была обведена зеленым.


Со своей лодки, пришвартованной в Генферзее - так его немецкие предки назвали Женевское озеро, - герр Хан наблюдал, как Римо направляется к подъездной дорожке. Двое других, которые, как знал Хан, были женщиной и пожилым азиатом, проследили за ним до самого дома.


Двое мужчин не столько шли, сколько скользили. Их изящество было заметно на камерах наблюдения в CCS, но это было гораздо более очевидно здесь, где он на самом деле не видел их черт. Здесь они были всего лишь теплыми зелеными призраками, двигающимися с нечеловеческой грацией по его светящемуся монитору. Прекрасная, совершенная симфония движения.


"Кто вы?" Герр Хан спросил призраков на своем экране.


После событий в оранжерее он был еще более осторожен, чем обычно. Хан предполагал, что они придут сюда в поисках Хьюберта Сент-Клера. Ему уже был отдан приказ уничтожить дом и все его содержимое. Он задержался еще немного в надежде, что его предположение было верным. Теперь, когда они были здесь, он почувствовал новый прилив возбуждения. Ощущение было настолько новым, что он хотел насладиться им.


На это было бы не так много времени. Через несколько мгновений они все были бы мертвы, и герру Ханну пришлось бы еще раз удовлетвориться обычными целями.


Его обширный живот продолжал свой волнующий танец бабочки в унисон с покачиванием лодки, когда три зеленых призрака поднимались по ступенькам крыльца.


ГРАВИЙНАЯ ДОРОЖКА ВЕЛА от подъездной дорожки к задней части шале, где с широкой террасы открывался вид на озеро. Римо первым поднялся на крыльцо. Когда Аманда следовала за Чиуном наверх, ей удалось трижды проскрипеть на четырех ступеньках и чуть не выбить глаз висящему растению в горшке.


- Твой отец отрекся от тебя, потому что ты был недотепой? - Спросил Римо.


"Нет", - огрызнулась Аманда в ответ, удерживая раскачивающееся растение обеими руками. Она внезапно нахмурилась. "Почему? Папа сказал тебе, что это было причиной?"


"Нет", - сказал Римо. "И веди себя тихо". Он оглядывал местность.


Женевское озеро было как живая фотография с открытки, мерцающая в лучах послеполуденного солнца. Прогулочные катера мягко покачивались, в то время как Mouettes Genevoises - маленькие моторные лодки, курсирующие между старым и новым городами Женевы, - скользили по серебристой поверхности. Одинокий круизный лайнер возил туристов на экскурсии с камерой на север, в Монтре и Шильон. И где-то там, внизу, Римо ощутил отчетливые волны давления какого-то механического оборудования, направленного на них. "Ты чувствуешь это, Папочка?"


Чиун кивнул. "Что бы это ни было, оно дальше, чем большинство устройств обнаружения".


"Шпионю на расстоянии", - вздохнул Римо. "Добро пожаловать в будущее".


"Почему?" Спросила Аманда. "Что это?" Она, прищурившись, осматривала заднюю часть дома.


Холодный ветер поднялся по крутому склону горы. Дальше вниз по склону змеилась дорога. Тут и там между замерзшими камнями и зимними деревьями проглядывало несколько крыш.


"Ничего", - ответил Римо. "За нами просто наблюдают, вот и все".


Аманда схватила его за руку. "Где?" прошептала она, снова беспокоясь о том, чтобы присоединиться к погибшим рядам своих коллег-ученых CCS.


"На самом деле не могу сказать", - сказал Римо. "Волны сфокусированы, когда они приближаются к вам, но они разрушаются с расстоянием. Я предполагаю, что это озеро. Он доносится с той стороны, и дом хорошо просматривается. Горы слишком далеко, чтобы мы могли что-то почувствовать ".


Отвернувшись от озера, он направился к двери. "Ты все еще собираешься войти?" спросила она. "Разве ты не хочешь позвать того, кто там внизу?"


"Слишком большая территория для обыска. Но если хочешь обыскать камбалу, эй, будь моим гостем".


Вдоль палубы тянулась стена из стеклянных панелей. Одна из них представляла собой раздвижную дверь, которую Римо толкнул, открывая.


Когда Римо и Чиун проскользнули внутрь, Аманда отметила, что двое мужчин не издали ни единого звука, пока шли. Она попыталась последовать их кошачьему примеру, но обнаружила, что деревянный пол скрипит под ногами, как только последовала за ними внутрь.


Аманда съежилась от звука. Когда Римо поймал выражение ее лица, он покачал головой.


"Не переживай", - сказал он. "Здесь никого нет".


"Да", - согласился Мастер синанджу. "Однако кто-то недавно был здесь".


Римо понюхал воздух. "Пахнет салом и сосисками. В одной из комнат в CCS тоже пахло так".


Чиун согласно кивнул. "Немец", - мрачно заключил старик. "Было время, Римо, во времена того маленького человечка со смешными усиками, когда вся Европа пахла так. По сей день во Франции все еще есть уголки, которые пахнут Германией".


"Неудивительно", - сказал Римо. "Они распахивают дверь и вскидывают руки каждый раз, когда какой-нибудь почтальон в Дюссельдорфе вбивает новый шип в свой шлем. Тем не менее, вонять, как немец, лучше, чем вонять, как француз, в любой день недели ".


"Разве вам двоим не следует помолчать?" Прошептала Аманда. Она нервно оглядывала большую гостиную.


На стенах висело несколько фотографий. По их странной униформе в стиле Сейджа Карлина Римо мог сказать, какие люди работали на CCS.


"Я же сказал тебе, здесь никого нет", - сказал Римо, отрывая взгляд от фотографий.


Он обнаружил в доме еще один запах. Задрав нос, он проследил за ним, как ищейка, до лестницы в подвал.


"Что это?" Спросила Аманда, когда Римо остановился на верхней площадке лестницы.


"Я чувствую запах аммиака", - ответил Римо. "Дома я бы подумал, что это просто прачечная, но поскольку это Европа, где день стирки наступает только после хорошей порции здоровой черной чумы ..."


Голос затих, Римо направился вниз по лестнице.


ГЕРР ХАН НАБЛЮДАЛ за снижением трех светящихся фигур.


Им удалось удивить его еще раз. Не было никакого обыска в остальной части дома, как ожидал Хан. Никаких проб и ошибок любого рода. Они вошли в дом, направились прямиком к двери в подвал и спустились вниз.


Их уверенность нервировала. Казалось, что все старые правила исчезли. Все его понимание человеческого поведения и способностей, отточенное годами опыта, не относилось к этим двоим.


И все же, каким бы тревожным это ни было, это было также волнующе. Быть лучшим в своей области означало так мало испытаний. Чувствуя приступ меланхолии из-за того, что он собирался сделать, Хан положил свою пухлую руку на портативную консоль, которая стояла на столе с картами в каюте его лодки.


Пока он наблюдал, как силуэты мужчины и женщины пробираются глубже в подвал, его толстый палец любовно поглаживал блестящий серебряный тумблер.


"ВОТ ГДЕ он их хранил", - сказал Римо.


Аманда не увидела ничего, кроме земляного пола подвала. Пустой пол. Но даже она теперь чувствовала слабый запах аммиака, который витал в затхлом воздухе. "Судя по отметинам на земле, здесь хранилось более тридцати мешков", - заключил Мастер синанджу.


"Джутовые мешки", - сказал Римо. "Большие".


"Этого, вероятно, было бы достаточно, чтобы удержать все семена тепличных растений", - сказала Аманда. Она недоверчиво покачала головой. "Но он не мог этого сделать. Он бы этого не сделал".


"Я думал, это уже в прошлом", - сказал Римо. Он смотрел на что-то в углу. "Он использовал это?"


Аманда увидела, что он кивает на старинную деревянную маслобойку. Прокисшее молоко пролилось на брезент, на котором она стояла. Римо заметил старую масляную лампу, висевшую рядом со маслобойкой. Оба, по-видимому, использовались недавно.


"Хьюберт помешан на машинах", - объяснила она. "Я не думаю, что ему действительно комфортно с технологиями. Он использует всевозможные предлоги, чтобы заставить других людей включить ему свет или ответить на звонок вместо него ".


- Не так уж и безумно, - пробормотал Римо.


Его взгляд переместился в заднюю часть главного подвального помещения. Он увидел что-то, лежащее в грязи возле открытой двери. Подойдя, он подобрал крошечное синее зернышко.


"Это не должно быть за пределами комплекса CCS", - сказала Аманда, подходя к нему. "Да поможет нам Бог, он сошел с ума".


"Он сам взбивает масло, не включает свет и как долго так одевается, а ты только сейчас заметил?" Сухо спросил Римо.


Дверь открылась в отдельную комнату сбоку от подвала. Несколько прямоугольных окон отбрасывали полосы дневного света на земляной пол. Когда они втроем вошли в длинный темный коридор, нос Аманды взбунтовался от запаха. Земляные полы и каменные стены заглушили его в соседней комнате.


"Это масло", - пожаловалась она. Внезапно ей в голову пришла мысль. "Масло", - повторила она. "О боже". Они проходили мимо другой открытой комнаты. В темных нишах гудела старая печь. К передней части древней печи было прикреплено гораздо более новое устройство.


"Что случилось?" Спросил Римо.


"О", - сказала Аманда. "Может быть, и ничего. "Просто, когда я только начинала работать в CCS, я помню, что видела схемы подземной системы нефтяных резервуаров в кабинете доктора Карлин. Я подумал, что это странно, потому что большая часть энергии здесь вырабатывается на гидроэлектростанциях. Я не знал, зачем ему понадобилось хранить так много нефти. Резервуары были огромными ".


- К чему ты клонишь? - Спросил Римо.


"Резервуары были встроены в склон горы. Это склон горы. И это раньше был дом доктора Карлина, когда он работал в CCS". Римо остановился как вкопанный.


"О", - сказала Аманда, увидев выражение его лица. "Ты думаешь, это может быть что-то особенное? Я помню только потому, что это было сразу после того предсказания, которое он сделал во время войны в Персидском заливе. Когда он сказал, что пожары на нефтяных скважинах будут продолжаться месяцами и изменят экологию всего региона Персидского залива на долгие годы ". Она забеспокоилась еще больше, когда увидела, что выражение лица Римо стало еще мрачнее. "Они этого не сделали", - с надеждой добавила она.


"Мы должны уходить", - спокойно сказал Чиун.


Римо думал о волнах давления от оборудования наблюдения, которые они оба почувствовали, исходящих от Женевского озера. Он внезапно почувствовал себя мышью за мгновение до того, как стальная решетка захлопнулась.


"Прямо за тобой, Папочка", - сказал он. Ведя перед собой внезапно сильно забеспокоившуюся Аманду Лифтон, два Мастера Синанджу начали осторожно возвращаться по своим следам обратно в главный подвал.


ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!


Хан наблюдал за изображением на инфракрасном мониторе возбужденными, немигающими глазами.


Они направлялись обратно по коридору подвала. Могло ли это быть? Возможно ли, что они догадались, что их ждет?


Три зеленых пятна вернулись перед открытой дверью, которая вела в печь. Они возвращались наружу.


Возможно, они видели модифицированную печь. Хан установил ее для Сейджа Карлина много лет назад. Активировал ее только сегодня днем. Могли ли они знать?


Он жалел, что не мог спросить их, но, конечно, это было невозможно. Им пришло время умереть. Серебристая антенна дистанционного передатчика уже была установлена. Он был направлен через палубу яхты Хана на великолепное шале, расположенное среди нижних Альп.


Холодный ветер дул с озера, врываясь в открытую дверь каюты, пробирая герра Хана до костей. Не сводя глаз с шале, герр Хан щелкнул тумблером.


Монитор ярко вспыхнул, охваченный от угла до угла и сверху донизу ярко-зеленым цветом.


И в скалах над Женевским озером оранжевый огненный шар, извергающийся из самых недр Ада, вырвался из дымящегося кратера, где раньше был дом Хьюберта Сент-Клера.


## Глава 10


Щелчок спас их жизни.


Они услышали его, проходя мимо открытой двери в топочную. Это был тихий звук, который стал неслышимым в последовавшем грохоте.


Яркая оранжевая вспышка вырвалась из черной пасти темной комнаты. Стена обжигающего пламени и жара со свистом рванулась вперед, врываясь в зал.


Когда прозвучал щелчок, Римо и Чиун перешли с шага на бег. Они разрушили узкий проход за мгновение до взрыва.


Чиун подхватил Аманду на руки. В его объятиях мир вокруг нее, казалось, замедлился, а затем замер.


Недостаточно времени, чтобы добраться до главного подвала. Замороженное пламя, запертое во времени, врывается с невероятной скоростью.


Аманда внезапно взлетает в воздух. Руки Римо обвивают ее талию. Чиун, языки пламени лижут подол его кимоно, бросается к одному из грязных окон подвала.


Разбитое стекло. Затем полет в Аманду. Избежать этого было невозможно. Она была смертоносным человеческим копьем, выпущенным со скоростью, большей, чем взрыв или пламя, быстрее даже, чем сознательная мысль.


Вон! На холодном горном воздухе, когда костлявые руки снова хватают ее.


Выполняется.


Время возвращается к нормальной скорости.


Дом взорвался. Окна лопнули, разбросав алмазные осколки по швейцарскому склону. Дерево раскололось на части и разлетелось, как горящие спички, когда шар оранжевого пламени вырвался из расколотого расплавленного ядра Земли.


Сильная жара погнала их по подъездной дорожке и на улицу. Чиун все еще бежал, перебросив Аманду через плечо. Даже когда он остановился, он танцевал среди падающих обломков шале Хьюберта Сент-Клера.


Чиун вывел Аманду на улицу. Она закачалась на месте, пытаясь сориентироваться.


Казалось, все произошло в одно мгновение. В огненном пятне она перешла от стояния в подвале к уклонению от пылающих обломков дома за искореженными воротами доктора Сент-Клер.


Жар от подпитываемого нефтью пожара отбросил их назад. Едкий дым валил из неровной дыры там, где был верхний этаж. Крышу снесло полностью.


Аманда боролась с огнем за кислород, задыхаясь, чтобы отдышаться. На мгновение ее претензии Лифтона сгорели дотла. Деньги, машины, отели - все это, казалось, имело такое же значение, как и ее жизнь. Она с благодарностью посмотрела на двух мужчин, которые спасли ее.


Она видела только Чиуна. Беспокойство появилось в глубоких чертах его обветренного лица, когда он смотрел на огонь. "Где Римо?" Спросила Аманда.


Она оглянулась на шале. Стены нижнего этажа начали обрушиваться в центральную воронку. Оранжевое пламя потрескивало и танцевало.


"Он ведь выбрался, не так ли?" - спросила она, ее голос стал очень тихим.


Чиун не ответил. С каменным выражением лица он бесстрастно наблюдал, как гибель овладевает солнечным швейцарским горным склоном.


ГЕРР ХАН НЕ сводил глаз с тепловизионного устройства с того момента, как нажал на тумблер. При таком сильном нагреве, превращающемся в свет, если бы он это увидел, то до конца недели моргал бы от звезд.


Он наблюдал из окна каюты катера, как густой клуб черного дыма поднимался с холмов над холодными волнами Женевского озера.


Благодаря тому, что в подземных резервуарах было столько нефти, огонь мог гореть часами.


Пожар на нефтяной скважине в Альпах.


Будучи наемным убийцей Конгресса обеспокоенных ученых, Хан нашел эту идею интригующей. Это дало ему возможность проверить свои инженерные навыки. Конечно, это был экстравагантный способ снести шале, но у CCS не было недостатка в пожертвованиях. И у этого метода было одно побочное преимущество - неизвестно, когда впервые были установлены резервуары. Двое мужчин, которые выжили в теплице CCS, вряд ли могли выбраться оттуда живыми.


Они вместе с надоедливой девчонкой, которая была его настоящей целью, к настоящему времени превратились в пепел.


Наслаждаясь победой над единственными интересными целями, с которыми он когда-либо сталкивался, Хан взял бинокль со стола в каюте своей яхты. Рядом с ними стояла тарелка с пфеффернуэссе. Хан сдул сахарную пудру с линз, прежде чем навести бинокль на склон холма.


Вдалеке уже слышался шум машин скорой помощи. Сквозь холодный ветер выли сирены. То, что осталось от деревянного дома, было охвачено пламенем. На глазах у Хана горящие стены рухнули сами по себе.


Пройдут дни, прежде чем пожарные узнают о нефтяных цистернах, дни, прежде чем они поймут, почему пожар так долго тушили. К тому времени, когда пожар был потушен, от последних жертв герра Хана не осталось бы ни зуба, ни кусочка кости.


Герр Хан собирался опустить бинокль, когда уловил краткую вспышку движения возле подъездной дорожки к шале Сент-Клер.


Пожарных и полицейских там бы уже не было. Вероятно, глазеющие соседи.


Хан поерзал своим огромным телом на скрипучем стуле, возвращаясь со стаканами.


Обнаружив источник движения, герр Хан вскочил на ноги, как будто кто-то подсоединил его стул проволокой. Тарелка с пфеффернуэссе упала на пол вместе с кружкой густого немецкого пива. Тарелка разбилась, и маленькие шарики печенья покатились по полу салона.


Этого не могло быть.


Пожилой азиат стоял в начале подъездной дорожки. Вместе с ним была женщина Лифтон. Пока Хан в шоке наблюдал, азиат побежал обратно по подъездной дорожке.


Старик обогнул руины дома. Жар от огня должен был быть невыносимым. И все же он, казалось, ничего не замечал, когда бежал.


Мозг Хана не мог согласовать это с миром, который он знал.


Он не мог выбраться. Хан отслеживал их с помощью тепловых датчиков до последнего возможного момента. Они были заперты в подвале. Он привел в действие взрывной колпачок, прикрепленный к печи, когда они стояли перед дверью. В мире герра Хана люди не убегали от взрывов.


Возможно, там было двое стариков. Еще одна женщина, похожая на Аманду Лифтон. Он не видел молодого мужчину. Возможно, у него не было близнеца. Возможно, единственный молодой был должным образом убит во время взрыва, уничтожившего близнецов старого азиата и Аманду Лифтон.


Это нелепое предположение промелькнуло в голове герра Хана в мгновение ока. Все подобные предположения закончились в тот момент, когда Хан увидел новую фигуру, выбежавшую из-за стены пламени.


Казалось, что огонь держался за него, но герр Хан вскоре понял, что у молодого человека горит рубашка. Он остановился, сделал небольшой пируэт, и пламя погасло. Это было так, как будто это простое движение создало вакуум, погасив огонь.


Пожилой азиат подбежал к молодому американцу. Острые руки яростно шлепнули молодого сзади по рубашке.


На мгновение показалось, что они заспорили, молодой оттолкнул хлопающие ладони пожилого. Но затем внимание обоих, казалось, было привлечено в другом направлении. Словно две головы, управляемые единым разумом, двое мужчин перевели взгляд вниз по склону.


Они не обыскивали воды Женевского озера. Не было никакой неуверенности. Вообще никаких колебаний. Это было так, как если бы они были одержимы способностью фокусироваться подобно лазерным лучам на чем-то, что проникало в сферу их сознания.


Они нашли лодку.


Они нашли мужчину на палубе лодки. Вместе они смотрели в бинокль герра Хана.


И затем они начали спускаться с холма к нему.


"ТЕБЕ НЕ НУЖНО было так меня шлепать", - пожаловался Римо, когда они спускались с крутого холма к далекому озеру.


"Верно", - ответил Чиун. Он перепрыгнул через валун, приземлившись с разбегу. "Я мог бы оставить тебя жариться, как поросенка на вертеле".


Внезапно на холме перед ними появилась широкая черная поверхность скалы. Ноги Римо раздвинулись, как у бегуна с барьерами, когда он взлетел над наклонной расщелиной в скале. Чиун бросился за ним. Они продолжили путь. "Я уже был снаружи", - прорычал Римо.


"Мне показалось, что я увидел тлеющий уголек".


"Эмбер шмембер. Ты был взбешен, потому что думал, что я действительно здорово накачался. Если бы Аманда притормозила меня еще на секунду, я мог бы это сделать ".


"Не вини женщину", - сказал Чиун, перепрыгивая через группу сосен, которые росли на отвесной скале на склоне горы. "И если я чем-то расстроен, так это твоей новой привычкой самопроизвольно воспламенять каждое жилище, в которое мы входим. В самом деле, Римо, как, по-твоему, я смогу получить страховку на дом для любого будущего замка Синанджу, если ты продолжаешь играть со спичками?"


Римо проигнорировал его.


Гора стала плоской. Римо перемахнул через изгородь и приземлился на чьем-то заднем дворе. Чиун вплыл вслед за ним.


Они пролетели мимо другого шале, расположенного на холме, и вылетели на узкую дорогу. Озеро было ближе, чем раньше, но все еще слишком далеко. Из-за сосен внизу выглядывало еще больше крыш. Лодка все еще стояла в холодных водах Женевского озера. Человека с биноклем больше не было на палубе. И лодка, и озеро исчезли, когда они скрылись в другой роще.


"Это был не Сент-Клер", - сказал Римо. "Если в оранжерее тоже он, я не могу дождаться, когда доберусь до него".


"У нас может не быть шанса", - заметил Мастер синанджу.


Несмотря на площадь более двухсот квадратных миль, острый слух Римо выделил тот же самый одинокий звук, который Чиун уловил во всем остальном шуме озера.


Это был звук лодочного мотора, давшего осечку. Лицо Римо помрачнело. Ноги перелетели через предательский камень, двое мужчин продолжали мчаться вниз по крутому склону.


"НАЧИНАЙТЕ, ЧЕРТ БЫ ВАС побрал, начинайте!" - Рявкнул герр Хан.


Как правило, он редко говорил. Но когда его никто не слышал, это не имело значения. И прямо сейчас сохранение привычного молчания было наименьшей из его проблем.


Сзади лодки послышался сдавленный треск. Он ударил по замку зажигания. Ничего. Нет времени проверять двигатель. Последнее, что он видел, это то, что они были на полпути вниз с холма. Двое мужчин все еще находились на высоте трех четвертей мили по пересеченной местности, ныряя под прикрытие деревьев и между аккуратными швейцарскими домами. Но скорость, с которой они снижались, была нечеловеческой.


В каюте катера круглое лицо Хана блестело от пота. Его подмышки были покрыты лунами ледяного пота.


"Начинай, начинай, начинай..."


Лодочный двигатель кашлял и брызгал слюной, но не заводился. Герр Хан не верил в молитву, но в тот момент он обратился с безмолвной просьбой к каждому вору, пирату и убийце, которые были до него, избавить его от двух мужчин, которые бежали к нему со смертью в глазах.


Затаив дыхание, Хан снова нажал на кнопку. Двигатель кашлянул один раз и с ревом ожил.


Трясущимися руками он судорожно вцепился в рулевую колонку и ручку газа. Выжав газ до максимума, он направил лодку, подпрыгивая, по пенистым волнам Женевского озера.


К ТОМУ времени, когда Римо и Чиун пересекли последнюю лужайку и выбрались из-под прикрытия деревьев на берегу, лодка была уже на полпути через участок озера, разделяющий новый и старый города Женевы.


Римо направлялся к воде, но Чиун тронул его за руку.


"Он зашел слишком далеко", - сказал Мастер синанджу. Римо остановился, сжимая руки в бессильном отчаянии, глядя на скалистый берег. Катер прорвался сквозь поток челноков и помчался к большому белому силуэту круизного лайнера.


"Черт", - сказал Римо. "Судя по запаху в воздухе, это определенно тот парень, который был в доме Сент-Клер. Если бы он с самого начала воспользовался биноклем, а не какой-нибудь электронной штуковиной, мы могли бы его схватить."


Чиун сдержанно кивнул в знак согласия. Он наблюдал за удаляющейся лодкой прищуренными глазами, прежде чем, наконец, отвернуться.


"Пойдем, Римо", - сказал старик. Длинный ноготь щелкнул по дырам, прожженным на рубашке Римо сзади. "Даже в Швейцарии должны быть законы против эксгибиционизма".


Римо посмотрел на почти вертикальный холм, с которого они только что спустились. Облако черного дыма взметнулось высоко в чистое голубое небо. Он горько вздохнул.


Вместе два Мастера синанджу начали долгий подъем обратно к горящему шале.


## Глава 11


Юный Чим'бор боялся Небесного леса.


Это было не то же самое, что другие страхи, с которыми он жил всю свою жизнь. Они были старыми и знакомыми.


Будучи членом племени руал, жившего небольшими лагерями в густых джунглях, где река Джамунда впадает в могучую Амазонку, Чим'бор провел большую часть своей юности, выявляя страхи - как реальные, так и воображаемые.


Там, где вырос Чимбор, водились рыбы, такие маленькие, что они могли подплыть к человеку, когда он купался в водах Амазонки, и убить его изнутри. Были комары, переносчики болезней, отравляющих разум, и змеи с острыми клыками и вкусом плоти.


Это были реальные опасения.


Были также опасения сверхъестественного характера. Животные, которые вдыхали дыхание жизни от соплеменников, боги, которые наказывали проливным дождем или палящим солнцем, теневые призраки, вооруженные копьями, которые преследовали тех, кто был один.


Эти страхи были воображаемыми.


Некоторые страхи были сочетанием того и другого. Мякоть некоторых деревьев была наполнена личинками, которые были пиршеством для племени. Другие вызывали смерть в тот момент, когда они касались языка. Легенда гласила, что хитрые боги смешали сочных личинок с ядовитыми, чтобы испытать обычных людей. Это было жизненное испытание, чтобы посмотреть, кто сможет сделать мудрый выбор.


Еще один страх в мире страхов. Все известно. Все - от великих белых порогов на севере до мшистой долины на юге - было известно руководству. Это был всего лишь участок в несколько миль, но это был весь Реальный мир. Все, чего следовало опасаться на этой небольшой территории, было определено и классифицировано старейшинами племени несколько поколений назад.


Знание своих страхов делало тебя хозяином над ними. Именно это делало этот новый страх таким ужасающим для Чим'бора.


Небесный лес.


Для обычного человека это было чуждо. Как однажды обнаружить реку или скалу, которых не было там накануне.


Это было принесено на землю Руал белыми.


Чим'бору было четырнадцать, когда захватчики впервые прибыли пять лет назад. Мужчина по стандартам своего племени. Он никогда не забудет тот первый пугающий день.


Чим'бор и его брат Сорача искали гуаллу недалеко от долины, вдали от главной деревни. Этот сочный фрукт было трудно собрать. Поскольку он так высоко поднимался по стволам деревьев, потребовалось двое местных жителей, чтобы собрать его.


Они использовали сеть из виноградных лоз, которую установили, когда были детьми. Чим'бор карабкался вверх, в то время как Сорача ждал на земле, чтобы поймать упавший плод. Когда позже в тот же день Чим'бор уставал, два брата менялись местами.


Ранним утром Сорача наблюдал, как Чим'бор далеко вверху перепрыгивал с дерева на дерево. Взявшись за одну из верхних ветвей своей маленькой ручкой, Чим'бор сильно потряс ее. Зеленые ветви затрещали в гневном протесте, и три толстых желтых плода шлепнулись на землю.


Когда Чим'бор посмотрел вниз, он обнаружил, что Сорачи не было там, чтобы поймать их. Его брат больше не стоял среди огромных узловатых корней у основания дерева.


Он обнаружил Сорачу, стоящую в нескольких ярдах от него, прислушиваясь к джунглям. Странные звуки доносились из густого подлеска долины.


На мозолистых руках и ногах Чим'бор сбежал вниз по стволу дерева. Он поспешил к своему брату. "Что случилось?" Спросил Чим'бор.


Сорача заставил его замолчать, подняв руку. "Призрачные лица вернулись", - прошептал он. Он пристально вглядывался в просвет в кустах.


Яркий солнечный свет заливал окрестности. Странно для страны, где солнце редко пробивалось сквозь густые верхушки деревьев.


Обширная долина за пределами была в значительной степени расчищена за предыдущий сезон. У белых и их землеройных машин было много дней тяжелого труда. Полог джунглей был вырублен на многие мили в пределах долины. То, что раньше было густыми джунглями, превратилось в пустыню.


"Вам не следует смотреть туда", - предупредил Чим'бор. Как и большинство рувалов, он избегал долины с момента прихода белых.


"Я старший брат", - ответил Сорача. "Ты не командуешь мной. Кроме того, разве ты не хочешь знать, почему они здесь?"


Хотя Чим'бор этого не сделал, Сорача был настроен решительно.


С наступлением темноты они выбрались из джунглей и вошли в бесплодную долину. В небе висела яркая и большая луна, когда они скользили по бесплодной земле. В центре долины возвышался рукотворный холм с плоской вершиной.


Белые ушли. То, что они оставили после себя, заинтриговало Сора'ачу и обеспокоило Чим'бора.


На вершине широкого пологого холма был посажен небольшой лес деревьев. Растения были неестественно голубого цвета. Казалось, что этот цвет сошел с неба, чтобы окрасить деревья.


Все маленькие деревья были примерно одинаковой высоты - в два раза выше Чим'Бора и его брата. В ярком лунном свете лес простирался так далеко, насколько мог видеть ночной глаз.


Сорача рассмеялся. "Только белые стали бы рубить деревья, чтобы сажать деревья", - сказал он. Он взял одно из молодых деревьев. Оно было теплым на ощупь.


"Это место зла", - предупредил Чим'бор. "Белые украли небо для своих деревьев".


Сорача какое-то время задержался на опушке нью-фореста, но больше смотреть было не на что. В конце концов, Чим'бор убедил своего брата уйти.


Они вернулись за урожаем шесть месяцев спустя. И снова Сора'ача позволил своему любопытству взять верх над ним. Хотя Чим'бор неохотно посещал Небесный лес белых, его брат настоял. Они вдвоем вернулись через джунгли в долину и лес на вершине холма.


Они пересекли широкую полосу выжженной земли, отделявшую джунгли от холма. Земля была плотно утрамбована, когда они взбирались по склону центрального холма долины. Когда они достигли вершины, Чим'бор не мог поверить своим испуганным глазам.


Деревья теперь были такими же высокими, как и в джунглях далеко позади них. Густой голубой лес простирался по плоскому холму в центре долины.


"Белое колдовство!" Прошипел Чим'бор.


Сорача не слушал. С того места, где они спрятались на краю холма, он заметил что-то похожее на синие плоды, скудно прилепившиеся к нижней стороне некоторых ветвей.


Хотя белых нигде не было видно, на опушке леса все еще наблюдалась активность.


Десятки беличьих обезьян прыгали и визжали на окраине голубого леса. Они вышли из джунглей, чтобы пересечь расчищенную равнину и подняться на холм. Стуча кулаками по земле и шипя в воздухе, обезьяны выглядели одержимыми демонами. Никто не осмеливался выйти на поле.


Все, что он увидел, наполнило Чим'бора ужасом.


"Пожалуйста, Сора-ача", - взмолился Чим'бор. "Позволь нам покинуть это место".


Но его брат не сдвинулся с места. "Несмотря на всю проделанную ими работу, плоды этих деревьев, должно быть, еще более сладкие, чем гуалла", - настаивал Сорача.


Он подумал, что им следует нарвать немного фруктов, но Чим'бора это не убедило. Младший туземец остался в стороне, пока его старший брат крался по краю холма к лесу голубых деревьев.


Обезьяны с визгом бросились прочь от его ног, расчищая тропинку к лесу. Они хлынули обратно за ним. Для Чим'Бора это выглядело почти так, как если бы обезьяны заманили его брата в ловушку в лесу белого человека.


Сорача добрался до деревьев.


Пока Чим'бор наблюдал, его брат взял кору в свои сильные руки и начал карабкаться. Он уперся ногами в шероховатую поверхность, отталкиваясь. Быстрыми, ровными ударами Сорача быстро взмыл вверх.


Он был на полпути к вершине, когда Чим'бор понял, что что-то не так.


Сорача двигался слишком медленно. Как будто ему было трудно подниматься. Казалось, что он заставляет себя подниматься все выше и выше. По мере того, как он продвигался вперед, борьба за восхождение становилась все более очевидной. С большим трудом он наконец добрался до верхушки дерева. Одна рука потянулась к кусочку синего фрукта.


Пока его брат взбирался, Чим'бор медленно перевалил через край холма.


Что-то было очень не так.


Прежде чем он даже осознал это, Чим'бор побежал. Он был на полпути к Небесному лесу, когда Сорача посмотрел в его сторону.


Его брат все еще решительно тянулся за голубым фруктом. Но на его темно-коричневом лице было выражение глубокого замешательства. Его щеки раздулись, как будто он задерживал дыхание.


Когда Сорача, наконец, сорвал один фрукт с остальной грозди, он торжествующе подержал его всего секунду. Дыхание вырвалось из его легких, и он выпустил ствол.


Он упал в двадцати футах от верхушки дерева, ударившись о плотно утрамбованную землю внизу с глухим стуком, сокрушающим кости. Чим'бор пробежал сквозь стаю визжащих обезьян. Животные в страхе разбежались, когда он пнул их босыми ногами. Когда он опустился на колени рядом с безжизненным телом своего брата, одинокая обезьяна срывала синий плод, который, как теперь увидел Чим'бор, был маленькой гроздью из нескольких семян - из мертвой руки Сорачи.


Другие обезьяны немедленно напали на ту, у которой были семена, царапая и кусая ее. Обезьяна с визгом помчалась вниз по склону и через равнину. Другие животные погнались за ней обратно в джунгли.


Чим'бору было наплевать на обезьян. Сорача лежал плашмя на спине, его мертвые глаза остекленело смотрели на скопление голубых семян на дереве высоко вверху. Он насмехался над демонами Небесного Леса, и они потребовали высшей цены.


Если бы он только послушал Чим'бора. Если бы он только оставил синие семена демонам Небесного Леса.


Когда слезы обожгли его глаза, Чим'бор поднял взгляд. В тот момент, когда он это сделал, его мука превратилась в ужас. Ибо, когда он склонился над телом своего мертвого брата, в Небесном Лесу появился демон.


Визжащие обезьяны, возможно, затянули это. Более вероятно, это была кража Сорачи. В любом случае, он увидел белую фигуру, медленно приближающуюся к нему.


Он исчез среди синих стволов деревьев. Застыв от страха, Чим'бор услышал прерывистое, тяжелое дыхание, доносящееся из-за деревьев.


Демон появился снова. Теперь ближе.


Сердце Чимбора бешено колотилось. Он не мог дышать, не мог пошевелиться.


Демон вышел на свет.


Он был выше обычного туземца. У него были конечности и тело человека, но не было лица. Демон был с головы до ног закутан в странное белое одеяние.


Безликий демон навис над Чим'бором. Он изо всех сил пытался дышать невидимым ртом. Когда он заговорил, язык демона звучал почти так же, как у белых, которые призвали его на обычную землю.


"Милая Джорджия Браун", - прохрипел демон, - "что вы, пожиратели термитов, думаете, вы здесь делаете?"


С этими словами Чим'бор наконец встал на ноги. Из глубин Небесного Леса выходило все больше демонов. У некоторых были лица. К их спинам были пристегнуты баллоны, рты прикрывал прозрачный пластик. Это больше не имело значения. Тело Сорачи было ничем. Белые и их демоны могли захватить джунгли. По мере того, как из Небесного Леса появлялось все больше существ, Чим'бор с криками убегал от них. Когда джунгли Амазонки поглотили его, а Небесный лес и безликие демоны остались далеко позади, он все еще бежал. Он бежал всю дорогу обратно в свою деревню.


После того дня он не мог оставаться на земле Рувалов. Чим'бор покинул свое племя. Он бежал из леса в город белого человека, надеясь, что расстояние погасит пламя постоянного страха.


Он оставался там в течение пяти лет, работая в пункте проката лодок в устье Амазонки. Иногда он сам управлял чартерным судном.


Время от времени он слышал истории из джунглей. О том, как Небесный лес унес еще несколько человеческих жизней. Как долина на целый год задохнулась от дыма, так что никто не мог видеть на мили вокруг. И как было постановлено, что все будущие поколения Рувалов должны избегать всего региона из-за темной магии, которая там творилась.


Чимбор все это слышал. И остался в стороне.


Долгое время он и его страхи жили жизнью добровольного изгнанника. Затем однажды к нему пришел Небесный Лес.


Группа белых прибыла в доки в Макапе. Они привезли с собой много провизии, хранившейся в мешках и ящиках.


Он предположил, что они туристы, поскольку они были единственными, кто все еще был очарован джунглями Амазонки. Если они и были туристами, то входили в какой-то странный клуб белых искателей приключений, поскольку все мужчины носили одинаковую странную одежду. Они сильно вспотели в своих вельветовых куртках.


Бразильские аборигены с трудом погрузили свой груз на три арендованные лодки. Последними предметами на борту были три дюжины больших джутовых мешков.


Чим'бор нес последний из мешков к последней лодке, когда он соскользнул с его плеча и упал на прогнивший причал. Когда он ударил, один шов в угловом шве разошелся, и один маленький предмет вырвался на свободу. Он покатился по причалу, стукнувшись о стенку большого ящика.


У шкипера одного из туристических судов по Амазонке была маленькая обезьянка-белка в качестве домашнего любимца. Еще до того, как Чим'Бор увидел, что вывалилось из мешка, обезьяна схватила это. Проглотив его, животное подбежало к сумке, которую уронил Чим'бор.


Чимбор поднимал мешок обратно в воздух, когда обезьяна протянула руку и вцепилась когтями в угловой шов мешка. Пакет разорвался, и десятки семян высыпались на искореженный причал.


Синие семена.


Увидев их, Чим'Бор в шоке уронил мешок. Шов разошелся шире. Сотни мелких семян рассыпались по древнему причалу.


"Что ты делаешь!" - закричал один из белых. Обезьяна бросилась в кучу семян. Когда Чимбор попятился, животное запихивало их в рот. Потребовался сапог моряка, чтобы остановить животное.


"Милая Джорджия Браун, что с тобой не так?" - требовательно спросил лидер белых.


Он и остальные начали отчаянно запихивать семена обратно в порванный джутовый мешок.


Этот голос. Чим'бор знал этот голос. Хотя в то время он не мог разглядеть лица, у человека на причале Макапы был тот же голос, что и у демона из Небесного Леса.


"Я знаю, что мы должны принять простоту туземцев, но я просто не вижу этого", - сказал демон своим товарищам, когда они собрали все до последнего зернышка. "Дай им половину шанса, и они были бы такими же, как все остальные на этой планете. С кондиционерами и хлорфторуглеродными холодильниками в их глинобитных хижинах. Они никого не обманывают. Ты никого не обманешь, - повторил он Чим'бору.


Чим'бор просто стоял там, пока демоны - которые теперь напоминали обычных людей - заканчивали собирать семена в разорванный мешок: зажав уголок, они осторожно сняли его с причала. Они положили это в последнюю лодку, балансируя на нескольких других мешках.


Несмотря на все это, Чим'бор ничего не сказал.


Все лодки были загружены. Главный демон посадил остальных, одетых так же, как он, на лодки. Затем он вернулся к ожидавшей машине и уехал в город.


Обезьяна до сих пор пряталась. Она присоединилась к Чим'бору на причале, прыгая и визжа, когда три лодки отошли в реку.


Когда они, пыхтя, вышли в течение, чтобы начать путешествие, которое должно было привести их в темное сердце тропического леса, Чимбор оцепенело смотрел на всю провизию, привязанную к их палубам. Инструменты и припасы. Еда, лекарства. Хватит на долгое, очень долгое время.


А на корме каждой лодки джутовые мешки, наполненные таким количеством синих семян, что от них навсегда улетучится дыхание на земле Руал. Возможно, даже во всей Бразилии.


Несмотря на невыносимую жару, стоя на причале Макапы в одиночестве, если не считать компании единственной визжащей обезьяны, Чим'бор из Ргуал не мог удержаться от дрожи.


## Глава 12


В уединении своего кабинета доктор Гарольд Смит читал последние сводки новостей из Женевы. На подносе у его локтя стояла кружка куриного бульона из кафетерия "Фолкрофт" вместе с пластиковой упаковкой с четырьмя маленькими крекерами. Смит хмурился, глядя на свой монитор, когда зазвонил контактный телефон.


Он быстро отложил ложку, которой помешивал горячий бульон, и схватил телефонную трубку. "Докладывайте", - приказал он.


"Сент-Клер вылетел из курятника", - объявил Римо. "И если вы думали, что его последний способ покушения на убийство был извращенным, вам понравится то, что он придумал на бис".


"Я только что видел сообщение о каком-то взрыве, который сравнял с землей его дом", - осторожно сказал Смит. "Власти говорят, что это какой-то газопровод, хотя в регионе его нет".


"Не газойль, - сказал Римо. "Судя по звукам, эта шайка безумных ученых закопала в горе резервуары, чтобы принудительно поддерживать огонь. Я бы сказал, что это было безумие, но все, связанное с этой фабрикой крекеров, - безумие. Ты знал, что все здешние парни разгуливают в костюмах Сейджа Карлина?"


Лицо Смита стало встревоженным. "Я обнаружил это в ходе моего исследования CCS", - серьезно сказал он. "Очевидно, после его смерти вокруг доктора Карлин сложился культ личности".


"Я бы сказал, что это странный поворот, - пробормотал Римо, - учитывая, что у Карлина не было своего".


"Хм", - задумчиво произнес Смит. "Это могло бы быть поучительно, Римо. Два метода атаки, которые они использовали до сих пор, наводят на мысль о мрачных экологических прогнозах, сделанных Карлин и CCS на протяжении многих лет. Это может быть закономерностью ".


"Возможно", - сказал Римо. "Но я не уверен, что вы можете придавать этому слишком большое значение, Смитти. Возможно, они все равно собирались устроить эту дерьмовую штуку, а нас просто бросили на барбекю в последнюю минуту. Я думаю, они были на рынке, чтобы разнести дом Сент-Клер. И они сожгли эти их деревья кислотой. Возможно, они просто заметали свои следы. И, говоря о деревьях, похоже, Сент-Клер очистил их от семян, прежде чем улететь ".


Небольшая порция воздуха слетела с бескровных губ Смита. "Вы говорите, что Хьюберт Сент-Клер владеет семенами C. dioxa?" прохрипел директор CURE.


- Похоже на то, Смитти, - сказал Римо.


Узловатая рука Смита крепче сжала трубку. На мгновение он замолчал, пытаясь осознать последствия действий Сент-Клера. Его молчание красноречиво говорило о его самом серьезном страхе.


Он постарался придать своему голосу спокойствие. "У вас есть какие-нибудь предположения, куда он делся?" Наконец спросил Смит.


"Нет. Именно для этого я тебе и звоню", - сказал Римо. "Я предполагаю, что это была бы лесная ферма в какой-нибудь психованной версии Хутервилля, где он мог бы посадить свои маленькие семена в землю и наблюдать, как они взмывают к солнцу и небу".


Смит зажал телефон между плечом и ухом. Уронив руки на край стола, он начал быстро печатать на своей скрытой конденсаторной клавиатуре. Световые дорожки тянулись вслед за его барабанящими пальцами - Когда он закончил, Смит нахмурился. "У меня нет записей о том, что Сент-Клер вылетал из Женевы какими-либо коммерческими рейсами", - сказал он. "Одну минуту, пожалуйста, Римо".


После очередного быстрого поиска его серое лицо оживилось.


"Вот он", - продолжил Смит. "Самолет CCS вылетел из международного аэропорта Куантрин несколько часов назад. Он на пути в Бразилию".


"Я предполагаю, что он замышляет нечто большее, чем просто какую-то убогую ферму на деревьях", - обеспокоенно сказал Римо. "Как мы его найдем, если он направится в джунгли?"


"Если повезет, вы сможете остановить его до этого", - сказал Смит. Он продолжал быстро печатать на клавиатуре. "Согласно документам, к которым я получил доступ, CCS круглый год арендует несколько люксов в отеле Макапы. Они зарезервированы для членов организации во время поездок в тропический лес. Персонал отеля был предупрежден о прибытии Сент-Клера и его группы CCS ".


"Хорошо, доставьте нас туда быстро, и мы, возможно, сможем отключить мистера Гринджинса до того, как он начнет".


"Я думаю точно так же", - сказал Смит. "Сегодня вечером из Хитроу вылетает рейс авиакомпании "Эйр Бразил" в Рио-де-Жанейро". Он ввел несколько команд со своего компьютера. "Я договорился, что вы трое сядете на стыковочный рейс в Лондон из Женевы через час".


- Нас только двое, Смитти, - медленно произнес Римо.


"Я хочу, чтобы вы взяли с собой доктора Лифтора", - сказал Смит.


"Да ладно тебе", - пожаловался Римо. "Я должен?"


"Мы не можем позволить себе рисковать ее жизнью. Как только вы уйдете, тот, кто дважды пытался убить ее, может вернуться в любое время. Предположительно, они работают по приказу доктора Сент-Клер. Мы не можем позволить им добиться успеха. Она полностью осведомлена о C. dioza и, по-видимому, единственная, кто остался из CCS, кто хочет остановить его интродукцию в дикую природу. Вы с Чиуном будете лучшим выбором для ее выживания. А она, возможно, из наших."


В женевской квартире Аманды Лифтон Римо обвел взглядом гостиную.


Это место было сплошь в пушистых розовых и белых тонах. Большая часть его была похожа на версию кладбища слонов ФАО Шварц. Груды мягких игрушек были расставлены по углам, выстроились на столах и красовались мордой к хвосту на полках.


По пути туда они остановились у магазина, чтобы купить ему сменную одежду. Поскольку он еще не переоделся, Аманда расстелила газеты на диване, чтобы он мог сесть, прежде чем пойти принять душ. Прошло пятнадцать минут, а вода все еще бежала.


Как только она вышла из комнаты, он скомкал бумаги и бросил их на пол. Белый диван был испачкан черным там, где он сидел. Спинка дивана была уставлена мягкими игрушками животных. Аманда, по-видимому, испытывала к ним большую привязанность. Римо увидел, что у каждой из них был хорошенький розовый бантик с крошечной серебряной табличкой с именем.


"Если цивилизации приходится полагаться на нее, нам всем лучше начать практиковаться в задержке дыхания", - проворчал Римо. "И, говоря о парне, который превратил шале в пух и прах, мы почти поймали его, но он сбежал. Я не знаю, насколько глубоко он в этом замешан, но, возможно, он мог бы помочь нам выследить Сент-Клера, если это станет необходимым ".


"У вас есть описание убийцы?" Мастер Синанджу сидел на полу рядом с Римо, перед ним был расстелен чистый лист пергамента. Он неодобрительно прищелкнул языком.


"Он не был наемным убийцей, император Смит", - раздраженно крикнул Чиун. "Наемный убийца - это человек, владеющий искусством точного определения местоположения и вывоза, а не какой-нибудь гунн, размахивающий стрелами. И самое главное, убийца - это только тот убийца, которому удается устранить свою цель ". Покачав головой, он понизил голос. "Я могу говорить ему до посинения, но независимо от того, как долго мы работаем на этого сумасшедшего, он никогда не поймет все правильно".


Он вернулся к своему чистому пергаменту.


"Чиун сказал, что этот человек был немцем?" Спросил Смит.


"Да", - сказал Римо. "В любом случае, от него воняло немцем. Толстый, лет сорока. Сбежал на лодке".


"Больше ничего интересного?" Спросил Смит.


"Извините", - сказал Римо. "Мы были довольно далеко, не говоря уже о том, что в то время выполняли вертикальное падение".


"Я проверю пристани на Женевском озере", - сказал Смит. "Возможно, записи сотрудников CCS окажутся полезными. В любом случае, ваши билеты будут ждать вас в Куантрине, когда вы прибудете. Оставайтесь на связи". Смит прервал связь.


Римо со вздохом повесил трубку. "Мы только что на неопределенный срок связались с этой чокнутой наследницей", - сказал он.


Чиун не поднял глаз. - Считай, что тебе повезло, если это твоя самая большая забота на этой неделе, Римо Уильямс, - нараспев произнес старик. Казалось, он пытался выжечь слова на пергаменте одним лишь усилием мысли.


Это был тот самый пергамент, на который крошечный азиат пялился всю прошлую неделю. Сидя на полу в квартире Аманды, он все еще ломал голову над тем, как именно вписать свое признание о белизне Римо в Свитки Синанджу так, чтобы это не звучало как признание.


Даже при том, что Римо знал, что именно его обвиняют в чем-то, над чем он явно не имел контроля, это конкретное отвлечение Чиуна было лучше, чем те сводящие с ума секретные письма, которые писал старик. По крайней мере, здесь Римо знал, на что шел.


"Я не знаю, почему ты считаешь, что для Учителя такое преступление обучать белого ученика", - проворчал Римо. "Ты знаешь так же хорошо, как и я, что я не единственный, кто изучает синанджу".


Чиун знал, кого имел в виду Римо. Одним из величайших врагов, с которыми они когда-либо сталкивались, был белый, обученный синанджу. Джеремайя Перселл теперь находился под постоянным воздействием лекарств в крыле безопасности Фолкрофта, не представляя угрозы ни для кого.


"Это не одно и то же", - сказал Чиун. "Он был учеником моего порочного племянника. Я несу ответственность за тебя, а не за него".


Поскольку Чиун продолжал не писать, Римо обвел подавленным взглядом квартиру Аманды Лифтон. "Возможно, самое приятное, что я должен сделать, - это поджечь это место", - внезапно сказал он. "Вероятно, нет. Я думаю, ее соседи могли задохнуться от вдыхания всего этого сахарина".


Он сбросил большую часть мягких игрушек с дивана, когда раскинул свои грязные руки по спинке.


"Ты собираешься закончить там где-нибудь на этой неделе?" он крикнул в ванную.


"Почти закончили!" Крикнула Аманда сквозь шум душа. "Будь осторожен с моими маленькими милашками!"


"Ты, Бетси-мокрушница", - крикнул в ответ Римо, вытирая жирную сажу с ботинок плюшевым котенком. Закончив, он выбросил кота и ботинки в мусорное ведро и вытащил из пластикового пакета новенькие мокасины за восемьсот долларов.


## Глава 13


Большая, раскинувшаяся плантация была возвращением к давно ушедшим дням яркого британского колониализма.


Дом из вагонки и его окружающее крыльцо были выкрашены в чистый и опрятный белый цвет. Хотя африканское солнце пекло весь год, доски никогда не коробились и им не позволяли пересыхать.


Москитные сетки окружали аккуратную маленькую беседку, стоявшую с одной стороны переднего двора. Когда дни тянулись до сумерек, а ночь опускалась подобно ленивому туману, через эти экраны часто можно было увидеть оранжевое свечение одинокой трубки. Лениво раскачиваясь взад-вперед на старых качелях на веранде.


Солнце Британской империи зашло, но какой-то маленький ее остаток продолжал жить в том большом старом доме. Странно, что соседние фермеры могли так подумать, поскольку единственным обитателем дома был не англичанин, а американец. Но у него была эта холодная уверенность, высокомерное поведение завоевателей в бархатных перчатках, которых их предки узнали, затем боялись и, наконец, возненавидели.


За несколько лет до этого нападавшие были нацелены на белых, которые жили в Зимбабве. Фермеры-джентльмены, унаследовавшие землю, на которой они жили, от своих отцов, которые, в свою очередь, унаследовали ее от своих отцов до них, были убиты в своих домах. Никто не поднял руку, чтобы остановить кровопролитие. На самом деле, это поощрялось. Но даже когда президент одобрил убийство белых и захват их земли, банды убийц, которые бродили по дикой местности, проложили широкую полосу вокруг этого чистенького домика с аккуратно подстриженными розовыми кустами и американским владельцем, который любил теплыми летними ночами сидеть в беседке, курить трубку и наблюдать за звездами.


Они оставили мужчину и его дом в покое по одной простой причине. Страх. У обитателя дома была репутация в этой части Африки. Да, он был тихим и благородным. И, когда его должным образом спровоцировали, он был более смертоносен, чем любая будничная толпа, которая могла бы напасть на его маленький кусочек рая.


Страх удержал их на расстоянии и сохранил маленький фермерский дом в безопасности.


Разбрасывая навоз и мульчу вокруг своих розовых кустов, Бенсон Дилкс не был похож на человека, вызывающего страх. Он стряхивал тлю с листа и раздраженно цокал языком, когда услышал, как в доме зазвонил телефон.


Отряхнув грязь с рук, он поднялся на ноги.


Дилкс был красивым мужчиной с загорелым, грубым лицом и морщинками от смеха в уголках его глаз. Хотя его темные волосы тронула седина, а календарь его жизни недавно перевалил за шестидесятый год, он все еще сохранял энергию молодости.


Он поднялся на крыльцо, взяв запотевший стакан с металлического столика, прежде чем зайти внутрь.


Телефон был старым и неуклюжим. Хороший надежный номер тех времен, когда по телефону можно было забить человека до смерти или задушить шнуром. С появлением новых телефонов в наши дни лучшее, что мог сделать человек, это позвонить цели тысячу раз и надеяться, что у него рак головы.


Еще раз поблагодарив Дилкса за спокойную отставку, Дилкс схватил телефонную трубку. "Алло". Он сделал глоток своего напитка.


"Я думаю, у меня может возникнуть проблема, Бенсон".


Голос удивил Дилкса. Человек на другом конце линии редко разговаривал и никогда, никогда не звонил. "Это ты, Оливье?" Медленно спросил Дилкес. Ответ заставил его поставить свой стакан. Осторожно.


"Да". Даже это единственное слово было трудно произнести. "Бенсон, я только что покинул мероприятие. Были две представляющие интерес цели, которые не были обнаружены, как я надеялся".


"Ты потерпел неудачу?" Спросил Дилкс. В этот момент он сомневался, что смог бы скрыть свое удивление, даже если бы попытался. Он присел на краешек стула, беспокойство отпечаталось в его глубоких загорелых морщинах.


"Эти люди особенные, Бенсон. Отличаются от тех, к которым я привык. Я надеялся, что ты сможешь предложить какое-то понимание. Возможно, ты что-то знаешь о них".


Могло ли это быть? Был ли в этом голосе с акцентом настоящий страх? У молодого человека всегда был лед вместо крови.


"Я помогу, если смогу, Оливье", - сказал Дилкс. "Какой информацией ты располагаешь о них?"


"Боюсь, очень мало. Один - пожилой азиат. Возможно, кореец или японец. Я был слишком далеко, чтобы ясно видеть. Другой был обычным кавказцем".


Бенсон Дилкс почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. На какое-то ужасное мгновение комната закружилась. "Боже мой, это они", - прохрипел Дилкс.


Голос в трубке стал взволнованным. "Вы их знаете? Кто они?"


Дилкс взял свой стакан, осушив его одним глотком. "Я знаю о них. Беги, Оливье", - настаивал он. "Держись подальше от этих двоих. Боже мой, тебе повезло, что ты остался жив. Беги как можно дальше и не оглядывайся назад ".


"Почему? Что это такое?"


Дилкс устало закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. "Ты никогда не слушал, Оливье", - сказал он, качая головой. "Ты был выдающимся учеником, но тебя всегда интересовали только твои гаджеты и игрушки. Тебе нравились эти твои хитроумные изобретения Руби Голдберга, но ты никогда не утруждал себя изучением истории того, кто мы есть".


"Сейчас я слушаю. Скажи мне, кто они".


Дилкс вздохнул, открывая глаза. "Синанджу, Оливье. Эти люди были синанджу".


Пауза на линии. "Я думал, они мифические".


"Они абсолютно реальны", - настаивал Дилкс. "Старый был причиной, по которой я покинул Америку двадцать пять лет назад. Он Мастер. С тех пор я узнал, что он взял ученика. Американец, если истории, которые я слышал, верны."


"Тот, что помоложе, вел себя как американец". В голосе слышалось рычащее презрение.


"Это были они. Удивительно, что ты встретил их и выбрался живым", - сказал Дилкс. "Оливье, ты хоть представляешь, насколько это редкость? За всю историю человечества есть лишь горстка людей, которые сделали то, что сделали вы ".


Это были неправильные слова. Страх, который был в начале разговора, постепенно уступил место высокомерию.


"Я почти поймал их, Бенсон".


Дилкс выпрямился в своем кресле. "Нет", - настаивал он. "Нет, ты этого не делал. И даже не думай возвращаться за ними. Ты живешь в изоляции, Оливье. Ты никогда не понимал, что где-то там есть силы, которые мы с тобой никогда не поймем. Ты заслужил репутацию, но это всего лишь репутация отдельного человека. Синанджу - это репутация всей нашей карьеры ".


"Спасибо, Бенсон. Я постараюсь приехать в гости весной".


"Ты покойник, если попытаешься вступить с ними в бой", - сказал Дилкс в последнем предупреждении.


Телефон громко зажужжал у него над ухом. С горячим выдохом воздуха он бросил трубку обратно на рычаг. Так мало людей с его профессией доживали до пенсии. Он только что говорил с другим, который не стал бы.


Встав со своего удобного кресла в гостиной, Бенсон Дилкс вернулся во двор к своим призовым розам.


## Глава 14


Он отправил лед обратно, потому что тот был недостаточно холодным. Его обед был слишком горячим. Потом он стал слишком холодным. Потом это был уже и не обед вовсе, потому что он вылил его на аккуратную форму официанта.


Лампочки в верхнем освещении были слишком яркими. Кого-то послали за заменой.


Пока он ждал, какой-то мародер с молотками вместо рук неправильно взбил его подушку. Поскольку все знали, что однажды неправильно взбитую подушку уже никогда нельзя будет взбить должным образом снова, и подушку, и пуховик выбросят из самолета в ту же минуту, как они приземлятся в Бразилии.


В задней части самолета люди искали постоянный грохот, который мог слышать только он. Агенты и руководители звукозаписывающей компании, промоутеры и бухгалтеры, летный экипаж и различный личный состав сновали по салону в поисках звука, которого там не было. Они искали, напрягая слух, с тех пор, как самолет вылетел из Лондона.


"Я хочу, чтобы это нашли к тому времени, как мы приземлимся, иначе повсюду будут увольнения", - бросил Альберт Сноуден через плечо. Говоря это, он жевал кубик льда. "Все еще недостаточно холодный", - прорычал он, выплевывая слишком теплый лед в лоб официанту, покрытому чечевицей.


Пока перепуганный мужчина метался по полу самолета в поисках заблудившегося куска льда, Альберт сердито откинулся на спинку своего сиденья.


Он всегда был зол. Даже целый частный самолет, набитый людьми - его людьми, его сотрудниками, - из кожи вон лезущими, чтобы выполнить любую его прихоть, не мог успокоить постоянное состояние возбуждения, которое было для Альберта Сноудена признаком самой жалкой жизни.


Он всегда был раздражительным. Даже в те времена, когда он был никем и получал нищенскую зарплату учителя английского языка в школе для мальчиков в Сент-Олбансе, в двадцати милях от Лондона.


Альберт Сноуден. Он не появлялся под этим именем годами.


Последний раз, когда он использовал его, был той давней зимой, когда он взял творческий отпуск от преподавания. Он отправился в Лондон, чтобы предаться своему призванию. Музыка рок-н-ролла.


Все считали Альберта безумцем, раз он даже думал, что у него может быть музыкальная карьера. Еще более безумным было думать, что он может выступать с группой.


"У тебя нет слуха, Альберт", - сказал ему его тренер по вокалу. "Когда ты поешь, это звучит так, как будто твои гениталии зажаты между двумя очень большими плоскими камнями. Это неприятный звук для слуха, Альберт. Я бы продемонстрировал тебе это на животном, но RSPCA остановит меня за причинение боли этому животному. Который они сделают с тобой, если ты подвергнешь аудиторию воздействию своего голоса. Возвращайся к преподаванию. Возвращайся сейчас. Если не ради меня, чувак, сделай это ради королевы и страны ".


Но, несмотря на такое негативное поощрение, он упорствовал в своей мечте.


Через несколько дней после увольнения своего тренера по вокалу, который во время их занятий затыкал ему уши ватой, Альберт был на вечере с открытым микрофоном в лондонском клубе. Как назло, он встретился с молодым американцем, который искал вокалиста для своей группы. Группа называлась Fuzz Patrol и состояла всего из трех основных участников. В те пьянящие дни радостного мазохизма Альберт и его голос просто случайно оказались в нужном месте в нужное время. Он вообще бросил преподавание и тут же присоединился к группе.


Они начинали на небольших площадках, в конечном итоге перейдя в более крупные клубы.


С того момента, как Альберт начал работать в Fuzz Patrol, он искал подходящее сценическое имя. По воле судьбы, однажды вечером перед небольшим концертом в Лос-Анджелесе его уколола пчела. После того, как он закатил сорокапятиминутную истерику за кулисами, кто-то предложил ему называть себя Придурком. Они утверждали, что придумали это от the bee. Многие люди, знавшие Альберта, думали иначе.


В ту ночь Альберт впервые представился аудитории как Прик. Имя просто показалось подходящим. С этого момента Альберт Сноуден был мертв. Это был Прик, который сошел с этой сцены в новую жизнь.


Смена названия, казалось, сработала как талисман на удачу. Именно во время этого небольшого бронирования в Лос-Анджелесе разведчик крупного звукозаписывающего лейбла заметил Fuzz Patrol. В ту же ночь они подписали контракт с multirecord.


После этого небо было пределом. Fuzz Patrol получили общенациональную известность в ночных ток-шоу. Хит следовал за хитом, все их альбомы выходили мультиплатиновыми. Они стали локомотивом рок-музыки, как в США, так и на международном уровне.


Успех должен был принести огромное счастье. Но, как и многие люди, которые наконец достигли именно того, к чему стремились, Прик был неудовлетворен.


Для рок-мира стало шоком, когда Прик объявил, что покидает Fuzz Patrol. После долгих поисков он решил, что сольный путь - это единственный способ исполнять музыку того типа, к которому он стремится. Правда заключалась в том, что за те несколько коротких лет, что они были вместе, Prick превратились в Fuzz Patrol. Мало кто за пределами музыкальной индустрии даже знал имена других участников группы.


"Зачем делить деньги на три части, когда мне нужно разделить их только один раз?" он рассуждал наедине со своей женой в их сельском английском поместье.


"Ты совершенно прав, милый", - ответила его жена. "Кстати, ты уже познакомился с моим новым парнем? Его жена приезжала к тебе на несколько выходных сюда и туда". Пока жена Прика вела красивого незнакомца в их очень раскрепощенную постель, Прик просто сидел и наблюдал. У него были важные дела на уме. У некоторых были сомнения по поводу сольного Прика. В конце концов, он не обладал ни мозгами, ни талантом Fuzz Patrol. По правде говоря, он был просто визжащим учителем английского, чья невероятная удача уже бросила вызов всем шансам.


Еще раз бывший Альберт Сноуден доказал, что его критики ошибались. Прик продолжил строить сольную карьеру, столь же успешную, как и в свое время в Fuzz Patrol. В течение пятнадцати лет он безраздельно правил на вершине чартов adult contemporary.


Но удовлетворение все еще оставалось недостижимым.


У него были все деньги в мире и желанная жизнь рок-звезды. У него были лимузины, реактивные самолеты, наркотики и особняки.


Но странным образом Прик скучал по своей прежней жизни. Он скучал по тем дням, когда был школьным учителем, стоя перед классом, полным нетерпеливых маленьких тупиц, ловящих каждое его слово. Как и большинство мелких человечков, Прик жаждал указывать людям, что делать. Вот тут-то и проявилась его политическая активность. Его любовь грозить людям пальцем, как будто они надоедливые дети, выдвигала его на передний план среди всех знаменитостей cause.


Он кричал вместе с the glitterati of rock на "We Are the World", теория заключалась в том, что действительно плохая музыка уничтожает голод.


Он помогал организации помощи голодающим отправлять связки зерна гнить в эфиопских доках.


Он держался за руки с Уильямом Хертом и каким-то вонючим незнакомцем с потными ладонями по всей Америке, по какой причине, он понятия не имел. Он думал, что это как-то связано с бездомными краснокожими индейцами или помогает находящимся под угрозой чего-то там.


На арене благотворительности знаменитостей Придурок был королем. На него всегда можно было рассчитывать в том, что он будет придерживаться линии русских, Кастро или просто коммунистов по всем правильным вопросам, при условии, что его позиция не оказывала негативного влияния на его личный банковский счет.


И больше всего на свете Прик любил тропический лес.


Джунгли оказали на него первобытное воздействие. Они были далекими, огромными, тропическими и такими же чуждыми, как ад. Он мог говорить об этом всевозможные возмутительные вещи, и репортеры, которые видели только фотографии, охали и ахали с серьезными лицами. Нужно было сохранять серьезное выражение лица, обсуждая глобально серьезные проблемы.


Прик утверждал, что территория тропических лесов размером с Аляску была обнажена каждую минуту каждого дня. Даже при том, что это очистило бы весь континент от всей растительности чуть более чем за одиннадцать минут, никто не оспаривал его. Он настаивал, что фармацевтические компании были в сговоре с лесозаготовительными компаниями, чтобы систематически уничтожать растение, излечивающее рак. Он осудил насильственное вымирание видов в таких количествах, которых никогда не существовало за всю историю планеты. Он повсюду таскал за собой туземцев, как маньяков из интермедии, превращая их подлинное положение в ханжеское упражнение в саморекламе.


Призыв спасти тропический лес был принят как миссия его жизни. Поэтому Прик считал тропический лес чем-то вроде своего поместья в Сассексе. Своей личной собственностью.


Словно верховный повелитель, вернувшийся с битвы, Прик наблюдал за своими обширными владениями в джунглях из окна, пока его частный самолет с ревом поднимался по извилистой Амазонке в сторону Макапы, Бразилия.


Это было необходимое возвращение домой.


Его недавний благотворительный концерт для Primeval Society в Нью-Йорке обернулся катастрофой. Знаменательный момент, который должен был сопровождать But Me No Butz и Glory Whole, превратился в праздник пощечин неженкам. Публика разошлась перед заключительным номером Prick. Даже его жена, которая так любила звук собственного голоса в качестве ведущего, что иногда продолжала бубнить во время исполнения номера, сбежала со сцены. В данный момент она была заперта в их манхэттенском пентхаусе с кучей бумажных салфеток. и наименее фэйри-член Glory Whole.


Там было такое плохое время, что Придурок с нетерпением ждал этого особенного времени в своих джунглях. Он должен был выступить на Панбразильском эко-фестивале, концерте, организованном с целью повышения осведомленности об опустошении тропических лесов. Без жены и без деяний, превосходящих его самого, это был идеальный шанс восполнить его драгоценное уязвленное эго.


Люди суетились вокруг него, обыскивая под сиденьями и в шкафах несуществующий хрип, который, как утверждал Прик, он мог слышать. Стюардесса заклеивала скотчем бутылки и стаканы в баре, чтобы они не дрожали.


Единственные люди, не занятые в тщетных поисках, сидели напротив Прика.


Двое босоногих мужчин были вооружены копьями. Они были обнажены, если не считать одинаковых красных набедренных повязок и костяных бус на шеях. Их черные глаза были пустыми, лица бесстрастными, когда они безучастно смотрели вперед.


Прикк обнаружил туземцев во время одной из своих многочисленных поездок в Южную Америку.


Богатые белые мужчины, похищающие туземцев из джунглей для своих собственных целей, в наше время в целом не одобрялись. Фактически, Америка вела гражданскую войну из-за самой этой практики. Но, по-видимому, это все еще было нормально делать до тех пор, пока мотивы тех, кто выщипывал, считались чистыми.


Прик даже записал пластинку со своими аборигенами. В основном это был его визг, пока они били по полым бревнам. По какой-то причине это не понравилось слушающей публике.


Прикк не смотрел на своих аборигенов. Он все еще смотрел в окно. Пышные зеленые джунгли расстилались смятым ковром, насколько хватало глаз.


Измотанный менеджер Прика поспешил по проходу, остановившись рядом со своим клиентом.


"Мы приземляемся через десять минут", - сказал он.


Придурок даже не поднял глаз на мужчину. "Эти идиоты послали вертолет, как они и обещали?"


"Все готово и ждет", - сказал его менеджер.


"Лучше бы так и было, черт возьми", - прорычал Прик. "У меня было достаточно катастроф на всю оставшуюся жизнь. Еще один такой провал, как в Нью-Йорке, и вы все окажетесь в очереди на пособие по безработице. Тебе просто повезло, что я не проткнул тебе за это голову копьем ".


Он махнул тонкой бледной рукой двум своим туземцам. "Да, Прик. Спасибо, Прик", - сказал его менеджер, неловко глядя на двух туземцев.


Эти люди заставляли менеджера нервничать. Они стали еще более жуткими с тех пор, как их сингл проиграл the bullet, а альбом провалился. Примерно в то же время исчез руководитель звукозаписывающей компании. Никто не высказывал вслух предположений о том, что с ним случилось, но после исчезновения менеджер видел, как один из местных жителей носил очень дорогой Rolex этого человека в качестве браслета на лодыжке. И он клялся, что местные выглядели немного толще.


"На что, черт возьми, ты уставился?" Придурок огрызнулся.


Менеджер подскочил. "Ничего", - сказал он.


"Я плачу тебе не за то, чтобы ты ничего не делал. Оставь меня, черт возьми, в покое".


Благодарный менеджер чуть не споткнулся о собственные ноги, торопясь уйти.


"И насчет этого грохота", - крикнул ему вслед Прик. "Это больше похоже на гул. Я хочу, чтобы его нашли и обезвредили до того, как мы приземлимся".


"Да, Прик", - сказал его менеджер с резким кивком. Пока Прик продолжал смотреть в окно на свои джунгли, дом взорвался шквалом новой активности. Экипаж начал лихорадочно искать несуществующий гул.


## Глава 15


Римо позвонил Смиту из аэропорта в Рио-де-Жанейро. Директор CURE уже договорился о перелете на турбовинтовом самолете в Макапу.


"С кем ты разговаривал?" Спросила Аманда, как только Римо повесил трубку, и они направились по летному полю к самолету поменьше. Воздух был горячим и липким. Она руководила парашютистами, которые тащили ее багаж. Изящные розовые сумки имели признаки износа.


"У меня есть идея для игры, в которую мы могли бы поиграть", - сказал Римо. "Это называется "не твое дело".


"Хе-хе-хе", - сказал Мастер Синанджу, ковыляя рядом с ними. "Не ваше дело".


Аманда бросила на старика злобный взгляд. "Я начинаю думать, что ты тоже не такой уж и милый", - обвинила она. Обращаясь к Римо, она сказала: "Это был папа, не так ли?"


"Не был кем?"


"По телефону. Ты только что разговаривала с папой. Он хотел проведать тебя, убедиться, что со мной все в порядке. Вот только он просто не дает мне номера, которых нет в списке. Они сменили их после того, как я был... - слова дались с трудом, - отрезан. У мамы есть открытка, отправленная мне на Рождество. Хотя и не в прошлом году. Или в этом году. Пока. Я думала, что ушла навсегда. Это так не похоже на него - тратить время на то, чтобы вот так заботиться обо мне ".


Римо снова увидел, как в ее глазах поднимается волна. Они были у воздушной лестницы. Он остановился. "Он настоящий Роберт Янг", - согласился Римо. "Теперь мы можем сменить тему с Daddy Warbucks? Говоря от имени сирот всего мира, если мне придется услышать еще одну историю о твоем детстве с пони во внутреннем дворике и бегающими по жаре и холоду кормилицами, я переверну весь твой багаж Mary Kay ".


Ее слезы высохли. "Не смей", - отрезала она. Она прогнала мужчин с ее багажом в грузовой отсек. "Ты устроил достаточно большой беспорядок в моей квартире. И не думай, что я не подсчитываю, сколько ты мне должен. К тому времени, как мы закончим, папочка выпишет чек на мое имя, а не на твое. - Оттолкнув его, она поднялась по лестнице.


Самолет был почти пуст. Чиун сидел один по левую сторону прохода, в то время как Римо и Аманда расположились на двух креслах напротив него.


Как только они снова поднялись в воздух и Аманда впервые увидела джунгли, выражение ее лица смягчилось.


"Это потрясающе, не правда ли?" - тихо сказала она, глядя в окно.


Римо склонился над ней, вглядываясь в море зелени. Облака сгоревшего тумана поднимались в раннее утреннее небо.


"Рад, что мне не нужно его косить", - пожал он плечами, откидываясь на спинку сиденья.


"Здесь не только джунгли, - настаивала Аманда. "Большая часть Бразилии покрыта саванной. Это во многом похоже на Африку. Вы когда-нибудь были в экваториальной Африке?"


Римо изо всех сил старался не обращать на нее внимания. Чиун ему не позволил.


"Она разговаривает с тобой", - вежливо сказал старик. Он смотрел на левое крыло.


"Я знаю. Но разве мы не можем притвориться, что это не так?" Спросил Римо. "Мне приходилось мириться с этим последние шесть тысяч миль".


"Нет", - ответил Чиун. "Потому что тогда она может попытаться поговорить со мной".


"Сейчас, сейчас", - предостерегла Аманда, погрозив пальцем Мастеру Синанджу. "Я знаю, что ты не такой сварливый Гас, каким притворяешься".


Мелькнул шелк, так быстро, что Аманда этого не заметила. Римо едва успел выдернуть ее руку из-под острых, как бритва, ногтей Чиуна.


"О", - тихо сказала Аманда. "О, боже".


Руки Римо, когда они держали ее, были сильными, но не грубыми. Это были руки настоящего мужчины, а не надушенных сыновей привилегии, с которыми она встречалась всю свою жизнь. Она почувствовала, как ее пронзила электрическая дрожь, когда Римо крепко обнял ее на несколько затянувшихся мгновений. На мгновение в своем бьющемся сердце она подумала, почувствовал ли он то же самое.


"Эй, фары, если ты не хочешь, чтобы там, где раньше были твои кольца, остался обрубок, ты воздержишься от того, чтобы отделаться от старого раздражительного корейца". Он отпустил ее. Аманда не была уверена, что и думать. Она определенно что-то почувствовала. И хотя этот Римо был варваром и, что еще хуже, наемным работником, в нем было что-то грубое и первобытное.


"Я думала, мы немного лучше познакомились", - нерешительно произнесла она.


"Неа", - сказал Римо. "Просто не хотел, чтобы твоя кровь запачкала мои новые туфли".


Она надула свои идеальные губы. "Я вижу, ты боишься обязательств", - пожаловалась она.


Римо бросил на нее злобный взгляд. "Это ты ко мне подкатываешь? Потому что, если это так, я бы хотел, чтобы ты снова начала орать".


Через проход сердито фыркнул Мастер синанджу. "И я хочу, чтобы этот корабль потерпел крушение и избавил меня от необходимости слушать кого-либо из вас", - проворчал он, поднимаясь на ноги.


Аманда угрожающе указала пальцем в его сторону, когда Римо перехватил его. Неодобрительно хмыкнув, Чиун скользнул по проходу и опустился на свободное место.


"Не можешь держать свои руки при себе, не так ли?" Сказала Аманда, к ней вернулся оптимизм с глазами лани.


"Засунь это обратно в штаны, Аманда", - сказал Римо, отпуская ее руку. "Кроме того, я всего лишь помощник, помнишь?"


Он встал и пересек проход к месту, которое освободил Чиун. Аманда последовала за ним.


"Я уже встречалась с прислугой раньше", - призналась Аманда.


"Мальчик из бассейна, несколько садовников. Около дюжины водителей".


"Полагаю, это лучше денежной премии", - сказал Римо. "При условии, что ты будешь держать язык за зубами во время. В чем я сомневаюсь".


Он встал и сел на свое прежнее место. Снова поднявшись, чтобы последовать за ней, Аманда снова устроилась на своем. "Почему ты убегаешь, Римо?" она спросила. "Чего вы, мужчины, так боитесь?"


"Обычные вещи. Приверженность, ведущая к долгосрочным отношениям, приводящим к тому, что я не могу спокойно смотреть "Три марионетки", потому что ты упрекаешь меня подстричь изгороди и отвести кошку к ветеринару. Тебе нужно окно в сознание парня? Вот и все ".


Лицо Аманды потемнело, и она скрестила руки на груди. "Это не было похоже на то, что я делала предложение или что-то в этом роде", - проворчала она.


"Ты, конечно, не был", - раздался писклявый голос из дальнего конца салона. "Мне и так нелегко объяснять тебе, Римо. Когда ты, наконец, женишься, это будет корейская девушка, а не какое-нибудь измазанное дыней лицо призрака. Кроме того, это поврежденный товар ".


Аманда и так была достаточно смущена. Когда Римо ответил, ей захотелось вжаться в сиденье. "Как ты это себе представляешь, Папочка?" он позвонил.


"Ее бросили у...алтаря", - крикнул Чиун в ответ. "Ты что, не слушаешь? Она продолжает твердить об этом".


На лице Аманды отразился ужас. "Я не была", - настаивала она ближайшему человеку, проходившей мимо бразильской стюардессе, которая понятия не имела, о чем идет речь.


"Вероятно, он женился на ней из-за тех миллионов, о которых она твердит", - сказал Римо Чиуну.


"Меня не бросили у алтаря", - прошипела Аманда. "На свадьбе моей сестры Эбигейл произошли некоторые ... неприятности. Это все, что я сказала. Вы двое - те, кто не слушает ".


"Я прекрасно слушаю", - сказал Чиун. "Ты говоришь неправильно".


Римо пожал плечами. "Подайте на меня в суд за то, что я слушаю только каждое четвертое слово", - сказал он. "Я вздремну". Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза.


Аманда не могла поверить в его наглость. То, как оба этих мужчины вели себя, было так, как будто она была их служанкой, а не наоборот. Она надеялась, что, наняв их для ее защиты, папа подаст сигнал о потеплении в своем отношении к ней. Качество помощи, к которой он прибегал, очевидно, резко упало с тех пор, как она была отстранена от семейных дел. Она хотела устроить ему выговор, прежде чем наследство, на которое она рассчитывала, будет полностью растрачено.


Бросив последний тоскующий взгляд на спящего Римо, она снова перевела взгляд на окно и пышное величие бразильского тропического леса.


ИХ САМОЛЕТ ПРИЗЕМЛИЛСЯ в Макапе рано днем. Римо и Чиун подождали, пока сойдут несколько других пассажиров, находившихся на борту, прежде чем спуститься по выдвижной лестнице и выйти на восьмидесятиградусную жару.


Воздух в Макапе был как горячий душ в июле. Влажность уже пропитала блузку Аманды к тому времени, как она вышла из самолета.


"Здесь некому нести мои сумки", - сказала она.


"Да, как насчет этого", - сказал Римо.


Хмуро посмотрев на Римо, она посмотрела на Чиуна.


"Мастер Синанджу не взлетает", - фыркнул он. "В этом я могу за него поручиться. Ни багажа, ни тел, ничего. Но не волнуйся. Мы подождем". Нахмурившись, Аманда собрала свои чемоданы вместе с другими пассажирами.


"Джентльмен помог бы мне донести это", - проворчала она, пробираясь под грудой розовых вещей от Гуччи.


"Кажется, я видел одного вон там", - сказал Римо. "Посмотрим, сможем ли мы его поймать".


Они с Чиуном направились к маленькому терминалу. Аманда пыхтела, чтобы догнать их.


"Если вы мои телохранители, то должны оставаться со мной", - пожаловалась она. Она поправила ремень от чемодана, который впивался ей в плечо. "Я уже подумываю о том, чтобы... Эй".


Римо услышал звук падающего на тротуар багажа. Когда он обернулся, Аманда неподвижно стояла по щиколотку в чемоданах. Она указала на частные ангары за терминалом.


"Это самолет CCS", - сказала она. Она сдула с лица прядь влажных жестких каштановых волос.


Римо оглянулся туда, где из затемненной двери ангара выглядывал изящный белый реактивный самолет.


"Ты уверен?" спросил он. Один реактивный самолет показался ему похожим на остальные.


Даже стоя на взлетно-посадочной полосе южноамериканского аэропорта в испачканной потом, готовой одежде и среди груды потрепанного багажа семилетней давности, девочка, выросшая на реактивных самолетах, все еще сохраняла вид высшей степени лифтонской снисходительности.


"Хорошо, значит, ты уверен", - сказал Римо. "Оставайся на месте".


"Я стою на открытом месте средь бела дня, идиот", - огрызнулась Аманда.


"Так чего ты хочешь от меня? Немного сплети. Давай, Папочка".


Аманда закидывала на плечи ремни от багажа и тихо ругалась, когда два Мастера Синанджу направились к длинному плоскому зданию.


Большая дверь ангара была широко открыта. Когда они остановились возле стены из гофрированной стали, они почувствовали, что внутри никого нет.


"Я чувствую запах масла", - сказал Римо. "Впрочем, не больше, чем обычно".


Чиун вглядывался в затененный потолок ангара. "Здесь нет ни одного из этих устройств для распыления кислоты", - заметил он. Его руки искали убежища в широких рукавах кимоно.


Римо бросил взгляд через взлетно-посадочную полосу. Аманда была на полпути к ним, волоча свои тяжелые сумки.


"Будем надеяться, это просто не означает, что внутри нас ждет совершенно новый сюрприз", - пробормотал Римо.


Не говоря больше ни слова, двое мужчин проскользнули вдоль стены ангара и исчезли внутри.


Из помещения службы безопасности аэропорта МАКАПА герр Хан наблюдал, как два Мастера синанджу нырнули в ангар.


Он вспотел и тяжело дышал, сидя в своем кресле. Это был не страх, а напряжение. Он чуть было не добрался сюда раньше них. Даже сейчас его собственный самолет остывал на другой стороне аэропорта.


Он снова был самим собой. К нему вернулся полный контроль.


О, там, в Женеве, был момент или два, когда он позволил страху взять верх над разумом. Но даже это было по-своему волнующе.


Другие люди его профессии уже проходили этот неопределенный путь - между успехом и неудачей, жизнью и смертью. Возможно, даже сам Бенсон Дилкс, хотя герр Хан сомневался на этот счет. Поскольку Хан знал только успех, его неудача в Швейцарии вызвала у него определенный извращенный трепет. Но теперь это прошло.


Эти два знаменитых убийцы стали вызовом всей жизни. Герр Хан встретит этот вызов с большей осторожностью, чем когда-либо прежде. И в конце концов победой будут наслаждаться как никто другой.


Хан не был уверен, что они смогли ощутить. Он знал до мозга костей, что они почувствовали, как его бинокль был направлен на них еще в Женеве. Распространялось ли то чувство, которым они обладали, на электронное оборудование наблюдения?


У него не было способа узнать, заметили ли они теплочувствительное оборудование в шале Хьюберта Сент-Клера и просто предпочли проигнорировать его. Если да, то, если повезет, они могут сделать то же самое здесь.


В маленьком аэропорту было всего несколько камер. Две в главном терминале, остальные расположились вокруг частных ангаров. Герр Хан решил не фокусировать все камеры на двух мужчинах. Скорее, он позволил устройствам перемещаться взад и вперед в их обычных автоматических циклах.


Он видел, как они сошли с самолета, затем пропустил их на целую минуту, пока женщина получала свой багаж. Камеры поворачивались, и он мельком увидел их по пути в ангар.


Женщина была одна. Она направлялась в сторону Мастеров синанджу, но прямо в этот момент она была абсолютно уязвима.


Как легко было бы незаметно выскользнуть из помещения службы безопасности. Одна пуля положила бы ей конец. Точно так же, как это случилось с мертвым офицером службы безопасности, который лежал на спине на полу рядом с портфелем герра Хана.


Но выстрел заставил бы двоих мужчин бежать. Речь шла не о простом выходе. Все дело было в тактике и победе. И, может быть, только может быть - один последний момент восхитительного страха перед тем, как герр Хан достигнет величайшего триумфа в своей профессиональной карьере.


ГУСТАЯ ЛИСТВА ДЖУНГЛЕЙ сзади и по бокам охладила ангар на десять градусов. Теперь, готовые к неожиданностям, Римо и Чиун осторожно обошли самолет CCS.


Дверь за кабиной пилотов была опущена, прикрепленная лестница почти приветствовала их внутри.


- Если это ловушка, я ничего из этого не получу, - осторожно сказал Римо.


Лицо мастера Синанджу было бесстрастным. "Я тоже не чувствую опасности", - признал он.


"Хорошо", - сказал Римо. "Если нас начнет трясти, как смеситель для краски, или отправит в космос, мы оба можем взять на себя равную вину".


"Очень хорошо", - согласился Чиун. "Но если что-то пойдет не так, Священные Свитки покажут, что ваша вина в равной степени больше моей". Он подтолкнул Римо вверх по лестнице кончиком длинного гвоздя.


Рециркулированный воздух внутри самолета стал загрязненным в тот момент, когда он соприкоснулся с воздухом Макапы. Римо заметил еще один запах, сопровождавший затхлый воздух. Это был тот же запах, который они почувствовали еще в Швейцарии.


"Я чувствую запах немца", - сказал Римо. "Думаешь, это наш парень?"


Мастер Синанджу кивнул. "Это слишком слабо для того, кто бы это ни был, чтобы прилететь сюда на борту этого летательного аппарата. Немец, который сел в этот самолет, сделал это спустя долгое время после того, как он приземлился".


Римо кивнул. "Я так и думал", - сказал он. "Должно быть, он добрался сюда раньше нас".


Они ступали более осторожно, продолжая углубляться в самолет.


На середине самолета была конференц-зона. На низком столике была развернута большая карта Амазонки. Римо увидел, что большой круг был нарисован синими чернилами вокруг участка джунглей в нескольких милях от берега.


"Ну, они не очень высокого мнения о нас", - пожаловался Римо. "Почему они не нарисовали кучу стрелок и не написали внизу "Это не ловушка"?"


Испытывая отвращение, он попытался сложить карту. Она была похожа на те, что были на заправке. Он тоже никогда не мог правильно сложить их обратно.


"Чиун?" спросил он после третьей попытки.


Нахмурившись всем своим лицом, старый кореец выхватил карту из рук Римо. Она быстро сложилась и исчезла в широком рукаве кимоно. Он закружился в вихре мантий.


Внутри для них больше ничего не было. Когда они вернулись в ангар, Римо распахнул дверь грузового отсека. Слабый запах аммиака подсказал им, где хранились семена. Трюм был пуст.


"Теперь мы точно знаем, куда он их привез", - сказал Римо. "Им просто лучше быть в том отеле, потому что мне не хочется удирать в джунгли".


Его прервала Аманда Лифтон, которая выбрала этот момент, чтобы просунуть голову в главную дверь ангара.


"Римо, Чиун, идите скорее!" - крикнула она. "Скорее!" Опасаясь худшего, когда она нырнула обратно наружу, два Мастера синанджу бросились к двери. Когда они вышли на солнечный свет, то обнаружили Аманду, стоящую в нескольких ярдах от ангара в окружении своего пастельно-розового багажа. Она смотрела через взлетно-посадочную полосу, на ее вспотевшем лице было выражение почти восторженного блаженства.


Новый частный самолет приземлился и зарулил на стоянку. Люди столпились вокруг самолета.


"Ты не поверишь", - сказала Аманда. "Я только что видела его". Она вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть.


"Кто?" Спросил Римо. "Сент Клер?" Он с надеждой посмотрел на небольшую толпу.


Он не увидел главу CCS. Все внимание, казалось, было сосредоточено вокруг худощавого лысеющего мужчины в солнцезащитных очках, который только что появился в поле зрения.


Увидев, что мужчина появился снова, Аманда схватила Римо за руку. Ее ногти, впившиеся в его кожу, оставили белые следы от пальцев.


"Боже, леди, отстаньте", - прорычал Римо.


Одно касание по тыльной стороне ее запястья, и ее рука снова разжалась. Аманда едва ли заметила.


"Ты не узнаешь Прика?" спросила она.


Римо повернулся к Мастеру Синанджу. "Она только что снова меня оскорбила?" спросил он, предполагая, что это какая-то новая жаргонная фраза, которую он пропустил.


"Не смотри на меня", - сказал старый кореец. "Английский в исполнении современных британцев достаточно запутанный. Я давно отказался от попыток следить за тем, что вы, американцы, делаете, чтобы опошлить это.


"Прик - всемирно известный певец", - объяснила Аманда. "Вы, должно быть, слышали о нем".


Римо оглянулся на вновь прибывшего, прищурив глаза. Мужчина в темных очках был одет в рубашку с открытым воротом и рваные джинсы. Римо понял, что действительно видел его раньше.


"О, да", - сказал он, кивая. "Он единственный крикун в музыкальном бизнесе, который вечно разглагольствует о том или ином, как будто он самая долбанутая няня в мире. Хорошо, что таких, как он, больше нет, иначе никто бы никогда не воспринимал звезд музыки всерьез ".


Пара местных жителей в набедренных повязках вышла из самолета. У них были копья, духовые пистолеты и экземпляры журнала Rolling Stone с их фотографиями на обложке. Римо узнал их по благотворительному концерту Primeval Society в Нью-Йорке.


Аманда нетерпеливо наблюдала за Приком, когда он и члены племени подошли к ожидавшему лимузину. Румянец на ее щеках больше не был вызван исключительно бразильской жарой.


"Он проделал отличную работу, сосредоточив внимание на бедственном положении тропического леса", - выдохнула Аманда.


"Лучше, чем зарабатывать на жизнь", - сказал Римо. "Ты думаешь, он должен использовать это имя из-за законов о правдивой рекламе?" Обращаясь к мастеру синанджу, он сказал: "Чиун, могу я взглянуть на эту карту на минутку?"


Пожилой кореец достал из складок своего кимоно карту, которую они нашли в самолете CCS, и протянул ее Римо.


"Он приехал на большой Пан-бразильский эко-фестиваль", - сказала Аманда, наблюдая, как фотографы заполонили лимузин. Что-то большое и бумажное зашуршало перед ее лицом, закрывая ей вид на Прика. "Что это?" - спросила она. Откинувшись назад, она увидела, что это карта.


"Твой приятель Сент-Клер и его наемный убийца оставили это, чтобы мы нашли", - сказал Римо. "Есть идеи, что там?" Он указал на обведенный кружком участок.


Аманда покачала головой. "Нет", - сказала она обеспокоенно. "CCS выполняет здесь большую работу. Это может быть проект, о котором я не знаю. Вы сказали, убийца был здесь?"


Римо кивнул. "Должно быть, он добрался сюда незадолго до нас".


Внезапно о Прике забыли. "И ты позволил мне здесь одной заботиться о себе?" сказала она в ужасе. "Он мог быть где угодно, и ты бросил меня?" Вы- вы некомпетентны!"


В отчаянии она схватила только одну из своих сумок. Используя ее как розовый щит, она прикрыла голову и побежала к терминалу.


Римо вернул карту Чиуну. "Я рад, что на самом деле мы не работаем на нее", - проворчал он. "Эта трепка слуг начинает действовать мне на нервы". Он поднял бровь при виде брошенного багажа Аманды. "Должен ли я?" он вздохнул.


"Почему?" - вежливо ответил Мастер синанджу. "В них должно быть что-то, что могло бы пригодиться уличным мальчишкам этой убогой страны".


Повернувшись, он направился к терминалу. Римо кивнул. "Считай, что это первый шаг в битве за права прислуги", - сказал он себе. Мысленно представив десятки бразильских попрошаек, одетых в розовые ночные рубашки Аманды Лифтон, он бросился вслед за Чиуном.


ГЕРР ХАН СМОТРЕЛ им вслед. Сначала девушка, потом мужчины.


Хан увидел на мониторах системы безопасности все, что хотел увидеть. Они заглотили наживку. Карта была у мастеров Синанджу.


Все еще была возможность, что он сможет поймать одного или двух из них до того, как они покинут Макапу, но, если нет, настоящий успех неизбежно придет в темные глубины Амазонки. Хьюберт Сент-Клер не одобрил бы его действий. Но это больше не касалось его работодателя.


Оставив тело убитого офицера службы безопасности гнить в жаре маленького сарая, герр Хан поспешил наружу, в душный бразильский полдень.