# Обреченный (рассказ)

Иван Муравьёв

Выкладываю на пробу из сборника "Люди Загадочных Профессий". Полный текст здесь: https://www.litres.ru/ivan-muravev/ludi-zagadochnyh-professiy/

Обречённый.

- Эй, Юрка! Юрик! Ты спишь?

Нинкин шёпот разносился по всей каюте, и дубовая дверца была ему совсем не помехой. Что ты хочешь, четыре курса театрального. То самое мастерство, которое не пропьёшь.

- Щас! Встаю... иду.... - Юрик зашарил рукой по тумбочке, нашёл и водрузил на нос очки, впрыгнул в разношенные белые шорты и отомкнул задвижку.

Дверь обрадованно открылась наружу, закачалась на петлях в такт пологой волне. На яхте коварные двери, предупредил их в первый же день шкипер, они гораздо тяжелее, чем кажутся. И могут при случае больно ушибить. Естественно, Нинка успела уйти с траектории "этой бешеной деревяшки". С пластикой у неё тоже было всё в порядке.

- Привет! - сказала она уже нормальным голосом - Я решила тебя разбудить. Подумала, тебе тоже будет интересно.

- Ага! - Юрик подавил зевок - Щас, сполоснусь и приду.

Значит, Коляна она решила не будить. В общем-то, понятно, отчего. Человеку нужно проспаться... Сегодня - особенно.

Побрызгать на лицо тоненькой струйкой воды из массивного медного крана ("Пресную воду нушно эконо-омить" - сказал тогда же капитан). Наскоро почистить зубы. Пригладить мокрые волосы рукой, схватить из каюты водолазку и подняться по крутым скрипучим ступеням трапа наружу, на палубу.

Уже должно было рассвести, но лучи утра едва пробивались сквозь туман. В мире царил полумрак. Предметы вокруг казались размазанными, нереальными, как в заставках к фильмам ужасов. Дул слабый, но ровный ветер. Яхта, почти не кренясь, шла под фоком и гротом, паруса в сумерках казались тёмно-серыми. Туман стелился над чёрной водой, закручивался в спирали и тянулся за яхтой рваными лохмами. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь еле слышным плеском волн в борта, да поскрипыванием деревянного корпуса. У штурвала виднелась тёмная фигура.

- Доброе утро, молодые люди! - произнесла фигура хрипловатым баритоном - Что это вам не спится так рано?

- Доброе утро, господин капитан! - улыбнулась Нинка, подбирая воображаемые юбки в книксене (в мини-шортиках это смотрелось забавно)- Ну, а как же! Сегодня такой день! Только вот туман...

- Утренний туман, сударыня - частое явление в этих местах. Холодный воздух с суши, проходя над морем, охлаждает водяной пар ниже точки росы, рождая низкий приводный туман.

- А солнце, нагрев воздух, этот туман развеет! - быстро продолжила Нинка - я права?

- На этот вопрос может ответить только опыт (в голосе капитана промелькнула усмешка). А покуда солнце еще не встало, я доверю вам кливера, ведь тот же самый ночной бриз толкает сейчас наше судно. Ваш товарищ Ник вам поможет.

- А он еще... - начал было Юрик, но тень на носу шевельнулась, распрямилась и оказалась Коляном, их приятелем и еще совсем недавно - коллегой. Он махнул им рукой:

- Давайте ко мне! Тут есть рукавицы, и они даже сухие!

Втроём они подняли и настроили отсыревшие с ночи тяжёлые кливера. Потом, уже в охотку, принялись ставить топсели. За это время вокруг разлилась заря, море посинело, туман порвался в клочья, истаял. За кормой вставало солнце. Далеко впереди на самом краю окоёма что-то поблёскивало.

- Ой, кажется, это она! - привстала на цыпочки Нинка - Филипп, можно взять бинокль? - и, дождавшись разрешающего кивка, схватила восьмикратный "Бушмейстер" и умчалась с ним на нос.

- Народ, смотрите!

Над горизонтом вставал сверкающий золотом шпиль. Величественно, неторопливо. Вот показался купол, крыши домов... Из морских волн, как в сказке, перед ними вставала Венеция. Прекрасный город, конечная точка их пути.

Трое молодых людей замерли на носу яхты, всматриваясь в горизонт. Юрик достал было айфон, но только покрутил его в руках и сунул обратно в карман. Утренний ветер тем временем зашёл к югу, капитан Филипп позвал их для поворота. Перекинув тяжеленные гафельные паруса (Да с деревянным гиком! Только старина, блин! Только хардкор!), Юрик и Ник устроились у борта, а Нинка заторопилась вниз готовить завтрак. На полпути по трапу она резко остановилась и взяла со ступеньки тяжёлый деревянный ящичек. "Вот идиоты!" - покачала она головой - "Сами по-дурацки шутят, сами же об него спотыкаются!"

В ящичке лежал аккуратно свёрнутый лот: сто футов тонкой пеньковой верёвки, усеянной значками, с тяжёлой свинцовой ложкой на конце. Им на Нинкиной памяти никто не пользовался, но старая яхта была полна еще и не таким антиквариатом. Ящичек с лотом имел свой характер: время от времени он оказывался у кого-нибудь под ногами, вот как сейчас, на ступеньках трапа. Мальчишки разводили руками и сочиняли истории про непонятный полтергейст, Нинка же была уверена, что так шутит кто-то из них с молчаливого согласия капитана. Положить футляр на полку в штурманской было секундным делом, а уже через пять минут дразнящие запахи яичницы с беконом стали просачиваться на палубу.

Торжественного завтрака не получилось, все ели по очереди. Венеция с давних времён - перекрёсток морских дорог Европы, и движение на подходе было весьма интенсивным. Гуськом двигались тяжело гружёные баржи, вдали пролетали в облаках брызг белые скоростные паромы. Яхты и рыбацкие катера мельтешили во всех направлениях, добавляя сутолоки. Тут знай, держи ухо востро, тем более, что капитан Филипп не спешил убирать паруса, и все манёвры выполнял под ними. Нинка положила порцию себе и принесла тарелку капитану, а парни умяли свою часть прямо из сковородки, очистив её до блеска. После чего, оставив Нинку на парусах, отправились мыть посуду и собираться на выход.

На яхте было три просторных каюты, это не считая капитанской на корме и выгородки с тремя койками в носу под палубой ("Старорежимный кубрик для матросни!" - грассируя, прокомментировал, увидев её, Ник). "Размещайтесь где хотите" - предложил им Филипп в самом начале перехода. Юрик почему-то ожидал, что одну из кают возьмут себе Колян с Нинкой. То есть, если бы Нинка вдруг обратилась к нему, он бы удивился больше. Хотя, кто их знает, женщин... Если, скажем, вспомнить тот корпоратив, ну, то есть, тот, когда... Хотя с тех пор ничего подобного не повторялось и близко. Но получилось так, что Нинка выбрала себе каюту в носу, с иллюминаторами на обе стороны и световым люком, Парни тоже расположились в отдельных каютах, где по переборкам висели старинные карты, зеркала и полки с книгами, и весь перегон жили в пошлой роскоши. Весь, до сегодняшнего дня.

Сверху донёсся жестяной звук свистка. Начав с восходящей ноты, он ушёл в низкую трель с четырьмя переливами. "Фью-у-у, тр-р-р-р! Ти-ти-ти-ти-тр-р-р-р!" Сигнал всем наверх. Вторя ему, в корме пробудился и глухо заурчал дизель. Ну да, время убирать паруса. Юрик закрыл за собой дверь каюты и вразвалочку направился к трапу.

Убирать тяжёлые паруса на большой яхте - занятие для сильных, особенно с деревянными блоками и тяжёлым гафелем. Капитан не привёлся к ветру, чтобы облегчить им работу: он, похоже, не считал это небходимым. Он только следил, чтобы паруса были ровно уложены на гиках, требуя переукладки, если видел одному ему заметные огрехи. Наконец, после нескольких попыток, паруса были устроены складка к складке, словно на королевском смотру, снасти безупречно подтянуты, концы аккуратно свёрнуты на кофель-нагелях, а команда - умотана в лёжку. Капитан, осмотрев сделанное, согласно кивнул и взял тангету рации (раньше, значит, не мог... пиж-жон!).

Местные службы, судя по радиообмену, международным языком себя не утруждали, при первой возможности переходя на родной итальянский. Итальянского Юрик не знал, предпочитая английский, хотя, если по-честному, и тем владел на уровне "хау мач из зис ботл оф вотер?". У капитана Филиппа не было проблем ни с английским, ни с итальянским, на которых он говорил одинаково свободно, и с тем же странным мягким акцентом. Юрик слушал, улавливая знакомые слова и термины. "Яхта "Маргарита"... Порт приписки - Виллемстад... двадцать два метра... пятьдесят три тонны... Афины...Дубровник... ". Закончив говорить, капитан обернулся к команде: "Швартуемся через полчаса. Можете отдыхать".

Естественно, отдыхать они не пошли, так и остались на палубе. Последние два дня плаванья не баловали их впечатлениями и видами, зато сейчас... Яхта заходила в лагуну Венеции через морские ворота, вокруг лежали острова, кое-где - зелёные, а чаще - застроенные до предела домами. Уступая дорогу серебристой громадине лайнера, капитан провёл судно по самой кромке канала, почти вплотную к набережной, где на досках причалов сидели мальчишки с удочками и невозмутимые коты. Затем, гуднув два раза, заложил штурвал влево и поперёк потока ушёл в боковой канал, мимо домов совсем уже старых. Айфон в руках Юрика ощутимо нагрелся, батарейка мигала красным, когда, наконец, прозвучала команда стоять по местам к швартовке.

Сама швартовка была сплошной синекурой. Парни стояли по бортам с кранцами, пока яхта филигранно, как по ниточке, заходила кормой к причалу, затем, спрыгнув на доски, приняли поданные Нинкой швартовые концы. Последним, заглушив дизель, на причал сошёл капитан. Осмотрел и швартовы, и борт, перевязал один кранец и обернулся к своей команде, подкручивая ус.

- Что ж, господа, я благодарю вас за помощь на перегоне. Я готов предоставить вам расчёт прямо сейчас, при условии, что вы вернётесь к вечеру и, как договорились, поможете с уборкой. Мне кажется, что и деньги, и время вам сегодня очень понадобятся.

Господа не возражали. Получили на руки пучок разноцветных евро: вышло неплохо, поменьше, чем за ту же неделю в офисе, но ведь и на еду с ночлегом не надо было тратиться. Поблагодарили капитана, сбегали на борт за документами (Нинка еще и переоделась), приняли мешки с мусором.

- Капитан! - спросила задержавшаяся Нинка - Вам ничего не надо принести с берега?

- Благодарю вас, сударыня - отвечал капитан, - Здесь я справлюсь сам.

Она первой заметила странную нелюбовь капитана к выходам на берег. Еще тогда, в Дубровнике (четыре дня назад, а кажется - месяц прошёл) он попросил их отнести документы в портовую контору на регистрацию. А на обратном пути, спросил он, не будут ли они так любезны зайти на почту и взять посылку до востребования? На прямой вопрос Юрика (редкой тактичности человек!) отвечал: "Есть знакомые, которых я не хотел бы встретить на берегу". Так и не пошёл дальше сходен. Здесь, очевидно, таких знакомых не было.

Ник, Юрик и Нинка оттащили и перегрузили в разноцветные баки содержимое мусорных мешков (мешок из каюты Ника почти весь ушел в "стекло"). После чего, словно заправские туристы, пошли не спеша вдоль берега канала. На причале с голубой надписью "Giudecca Palanca DX" сели в низкобортый речной трамвайчик. У них впереди был целый день. У них была Венеция.

Когда солнце повернуло на закат, они сидели за столиком возле стены кофейни с видом на Большой канал, вытянув гудящие от ходьбы ноги. Заведение славилось своим потрясающим кофе, равно как и ошеломительной ценой за него. Зато интернет здесь был бесплатный и даже более-менее хорошо работал, да и розетка для зарядки нашлась совсем рядом в стене. Солнце, плеск волн, фланирующие туристы вокруг... Но билеты на полуночный рейс до Москвы лоукостером уже лежали у них в карманах и сумочке.

- Ну, как там? - спросил Юрик Ника. У того, единственного из троих, на телефоне была настроена корпоративная почта.

- Да, всё по-прежнему - телефон Ника лёг на стол рядом с чашками - Продлили наш отпуск за свой счёт. Валерьяныч со всеми переругался и хлопнул дверью. Похоже, закроют нас. Не сегодня, так завтра.

Нинка понурилась над чашкой.

- Я, наверное, вернусь - и перееду обратно. Домой, к маме.

- В Тамбов? - искренне удивился Юрик.

- В Тамбов! - вскинулась Нинка - между прочим, там тоже люди живут! И даже получше, чем в столицах! Спокойнее - так точно.

- Что ж теперь, так сразу сдаваться? - встрепенулся Юрик - Я вот, например, резюме обновил, еще тогда. Разослал по сайтам.

- А что мне в нём писать? Театральный институт, три года стажа "личным помощником"? Знаешь, сколько сейчас таких, тоже без работы?

- Знаю, знаю... Но вот у моего резюме уже восемьдесят три просмотра на сайте!

- И сколько из тех, посмотревших, тебе отписались? - поморщился Ник.

Официант материализовался рядом со второй порцией кофе для каждого, и пришлось лазить по карманам, выуживая оттуда кто евро, кто два. Заплатив, Ник посмотрел на стол:

- Смешно - сказал он - У меня осталось шестнадцать евро девяносто центов. Совсем как тогда.

Это было неделю назад, в Афинах. Они, тогда еще вчетвером, напрасно прождали больше часа у справочного киоска в аэропорту Венизелоса. Обещанный автобус от туроператора так и не появился. На телефоне отвечал приторно-вежливый голос автоответчика, просил оставить сообщение. На отчаянные звонки в Москву знакомым наконец-то подняли трубку и выяснилось, что туроператор скоропостижно врезал дуба. Четверо отпускников заметно приуныли, но потом Алик сказал, что знает поблизости весьма приличный хостел, где можно неделю перетусоваться. Он собрал с каждого по полтиннику, сказал ждать его здесь и отбыл с концами. Было уже поздно, идти куда-то не имело смысла. Российское посольство было наверняка закрыто, да и вряд ли там ждали их с цветами и оркестром. Делать было нечего. Трое оставшихся сели наугад на метро, вышли на станции Фалиро и пошли вдоль берега, на пирс, глядя, как меняют цвет вечернее море и небо. Там их окликнули с одинокой освещённой яхты. Завязался разговор, а потом капитан яхты сделал им предложение. Такое, как в фильмах, от которого сложно отказаться. Они устраиваются матросами на перегон до Венеции. Проживание в каютах, харчи за счёт нанимателя. Море и романтика в пропорции. Оплата по прибытию. Возможность сойти на берег и, если хочется, прервать договор, в Дубровнике. С характерным русским "Эх, была - не была!" уговорились все.

А потом был переход через Коринфский канал, между двух крутых стен, словно к легендарной Сцилле. Тёмная полоска земли по левому борту ("Вон Итака" - сказал капитан). Зелёные склоны и белые утёсы Керкиры, и тайные бухточки чистейшего песка. Лазурное море на выходе из Дубровника, и кружева островов с узором заливов. И ночной шквал на траверзе Задара, с рёвом ветра, и креном, и пушечным хлопаньем парусов. Они тогда мгновенно проснулись, выбежали на палубу в чём были, и молча, яростно спускали и вязали рвущийся по ветру фок. Что-то с ними произошло тогда, той ночью. А потом был переход через Адриатику и сегодняшнее утро в Венеции.


Они явились на яхту и окунулись в работу ("Дембельский аккорд!" - усмехнулся про себя Ник). Через три часа всё на борту и внутри сверкало, блестело и благоухало, было натёрто мастикой и воском. Капитан не отставал от матросов и работал как сто чертей, но под конец действа скрылся у себя в каюте. Ник, Юрик и Нинка собрали свои вещи и сели спиной к борту, как частенько сиживали на переходе. Они могли уйти, но хотели попрощаться с капитаном. И они дождались.

Капитан Филипп взошёл по трапу, приблизился к ним, снял шляпу. "Вы хорошо потрудились. Вы были хорошими матросами" - сказал он. Акцент его ощущался сильнее, чем обычно. "Теперь, когда договор нас не связывает, я хочу сказать еще кое-что." Он опустился на колено, обернулся к Нинке:

- Нина, я прошу вас. Будьте моей женой!

Нинка отступила к борту. Глаза у неё выросли на пол-лица.

- Пускай я старше вас - продолжал Филипп, - но я силён, здоров разумом и телом. Я буду беречь и заботиться о вас.

Нинка закрыла лицо руками.

- Если хотите, мы поселимся где-нибудь в тихом месте. Я достаточно богат, чтобы купить дом. Вам будет хорошо со мной. Молю вас.

- Что за глупости, Филипп! - сказала Нинка - Я не могу стать вашей женой! Конечно же, нет!

Она подхватила сумки и сбежала по сходням вниз, на берег.

- Воля ваша, сударыня! - проговорил Филипп, неподвижно глядя перед собой - Прошу покорно извинить мою дерзость. Впрочем, на что мне было надеяться?

Он, шатаясь, как пьяный, вытер лицо кружевным батистовым платком, и словно только что увидел стоящих перед ним Ника и Юрика. Взгляд его снова прояснился.

- Теперь вы, Николай. Я понял, что вас не ждёт на суше ни дом, ни дело, ни женщина. Как вы отнесётесь к тому, чтобы стать моим первым помощником? Мои условия вы знаете, а в дополнение к ним я беру вас в долю.

- Первый помощник, звучит неплохо - криво усмехнулся Ник - но вдвоём, даже с вами, не будет ли нам трудно?

- О матросах не беспокойтесь! - улыбка капитана вышла не менее кривой - Они у нас есть. Разве что наш образ, хм, жизни их давно расхолодил. Прячутся днём, подкладывают приборы куда не надо, словно какие-то Барабашки. Я надеюсь, живой человек в команде их дисциплинирует.

- Ник, ты что? Ты с ума сошёл?! - Юрик ухватил приятеля за руку - Не смей соглашаться! Разве ты не видишь, КТО ЭТО?!

- Всё я вижу! - Ник... то есть, уже Николай, с силой освободил руку. - Я давно это понял. Всё в порядке, иди!

Юрик сошёл с вещами по сходням и встал на причале с Нинкой. Она, кажется, плакала. Очки его запотели, и мир сквозь них виделся размытыми цветными пятнами, и казалось ему, что среди огней на борту мелькают чьи-то бесплотные тени, а на поясе у вставшего к парусам Николая что-то серебрится лунным блеском. Юрик протёр очки и, когда надел их, увидел, что сходни уже убраны, швартовы отданы, а яхта готова отойти от берега. Капитан смотрел на них через борт, и Юрик понял, что тот ждёт вопроса. Может быть, последнего вопроса.

- Скажите, как же так? Ведь по легенде.. вы обречены вечно скитаться по морям?

- Те, кто обрёк меня на это - изрядные крючкотворцы - горько отвечал капитан - но и они дали промашку, пообещав мне отдых в Джудекке. По странному совпадению этот остров носит то же самое имя.