# Ремонт времени

Аноним Cфинкский

Городская нейропроза

Ремонт времени


В Нью-Йорке с утра опять не ко времени похолодало: ни плюс, ни минус, ни просто zero... В этом городе погода, как время, - никогда не бывает прежней. И в этой необратимости, если подумать, спасение.


Жизнь здесь - как путешествие Ковчега Завета. Моисей водил народ по пустыне, пока не умерли все, кто вышел с ним из Египта. Самое древнее значение слова "ковчег" на пуническом финикийском - "бездомный дух".


Так что, когда говоришь о жизни в Нью-Йорке:


- Бездомный дух, сядь мне на плечи, - звучит очень уместно.


И когда он садится, открывается течь.


То в одном месте моей часовой мастерской - её законопачиваю. То в другом - выкачиваю воду. Только собираюсь плыть дальше - течь появляется ещё где-то.


Саспиенс?


Вот и сейчас - за спиной, перегнувшись на потолок, стоит огромная тень часов. Напольные маятниковые, в высоком деревянном корпусе.


За окном шумит Манхэттен:


Сирена.


Гудок жёлтого такси.


Чей-то вскрик.


Разбитая бутылка в переулке.


Жизнь.


А здесь, внутри мастерской, только монотонное тиканье.


Тик. Так. Тик. Так.


- Это настоящий саспиенс, - говорю я сам себе.


Часы - это попытка дьявола вмешаться в явление, которого до сих пор не понимает наука. Потому что ты ждёшь. Она ждёт. Время ждёт.


Все - ждут.


Когда же ударит время?


И вот - бьёт.


Бум.


Бум.


Больно.


Кому?


Кого?


За что?


В Нью-Йорке нет ничего банального. Всем больно - и никому не больно.


В мою мастерскую часто обращаются за помощью в синхронизации часов.


Первая проблема: часы бьют не то количество ударов.


Вторая: часы бьют не вовремя.


Первая решается легко. Нужно, не трогая минутную стрелку, передвинуть часовую на то значение, которое пробили часы.


Вторая сложнее. Если часы отстают или спешат, снимаю минутную стрелку, регулирую.


Учёные считают, что время появилось в результате Большого взрыва, когда Вселенная начала расширяться. А когда расширение прекратится, всё замрёт, как на фотоснимке.


Это - третья проблема.


Но не для моей мастерской.


Я регулирую стрелки. Не время.


Но если хотите, можете считать меня тем, кто лечит зависимость от времени. Никто не хочет признать, что мы подсели на него, как на наркотик.


Для путешествия вокруг света нам нужно больше времени.


А для понимания себя?


Вот и сейчас - за спиной, перегнувшись на потолок, стоит огромная тень часов. Они бьют время трёхдневной давности:


Бум.


Бум.


Бум.


Отстали на три дня. Погрешность - сто секунд в сутки. Три оборота регулировочной гайки - и всё.


Три дня пролетели.


Понедельник.


Вторник.


Среда.


Манхэттен гудит.


Кто-то матерится на Таймс-сквер.


Тормоза визжат на углу 34-й и 8-й.


Парень в худи курит траву у закрытого дэлли.


Город идёт дальше.


А я?


Для одних мои манипуляции со временем - откровенное признание существования дьявола.


Для других - суеверие.


А я себе говорю:


- Уж лучше бы ты, Мамон, жил в Тбилиси.


Но нет.


"Мамон Лавидзе, нью-йоркский часовщик. Мастер по ремонту времени."


Звучит гордо.


Хотя, если подумать, - метафорично.


Я чиню часы, а не время.


Время чинит меня.


Впрочем, нюансы есть везде.


Если привычное превращается в обыденное - оно перестаёт замечаться.


Но сегодня я закрою мастерскую в полдень.


Потому что по четвергам сюда приходит одна женщина.


Американка.


Ей нравится чувствовать себя сучкой. Какое-то время.


Бесподобная сучка.


Которую бы драть и драть, но нету времени.


А потому - после четвёртого раза заброшу её на заднее сиденье, отвезу к мужу в Манхэттен, скажу на прощание:


- Пошла вон, сука. В следующий четверг - в мастерскую.


Не опаздывать.


А то бездомный дух сядет на плечи.