# Алик и Леня

Галина Альбертовна Долгая

В годы войны, когда в Ташкент каждый день приходили эшелоны с эвакуированными детьми, моя двоюродная бабушка Чекалина Зинаида Ивановна усыновила мальчика двух лет. Звали его Леня Коростылев. Известно, что родился он 5 октября 1941 года в Ленинграде. А Алик - это мой папа.

Алик и Леня


В этот день Алик не пошел гулять, как обычно, а тихо сидел на кровати у окна в комнатке тети Оли и не спускал глаз со двора.

Еще вчера вечером он понял, что происходит что-то необычное. Тетя Зина перестелила его постель, положила еще одну подушку, поставила у изголовья кровати еще один стул, перебрала его вещи.

А утром Алик проснулся от аппетитного запаха мясного бульона - не часто тетя Зина варит суп с мясом. Война! Живут на пайке - досыта не поешь, но не голодают. Их много и все работают: тетя Зина и дядя Коля на заводе, тетя Оля на железной дороге, мама приходит - редко, но всегда с гостинцами. Когда папа ушел на фронт, она встала к его станку и теперь работает за двоих - так тетя Зина сказала. Поэтому Алик живет у нее. Его папа - родной брат и тети Зины, и тети Оли, и тети Тоси. Тетю Тосю он тоже редко видит, как и маму. Тетя Тося - парторг завода! Сестры называют ее коммунисткой. Все трое очень любят Алика, но только тетя Тося всегда строга к нему, боится, чтобы не стал хулиганом. Он не станет! Просто он смелый и заводной, как папа, поэтому все мальчишки в округе его уважают, несмотря на то что ему всего шесть.

У тети Оли было холодно, не то что в комнатах тети Зины, где накануне растопили печку-контрамарку. Но из тех комнат совсем ничего не видно, поэтому Алик пошел к тете Оле. Из ее окна виден весь двор!

Тетя Оля укрыла его одеялом.

- Теть Оль, а когда они придут?

- Не знаю, - она пожала плечами, - может, книжку тебе почитать?

- Да, нет, я смотреть буду, - Алик плотнее завернулся в одеяло и облокотился на подоконник.

Тетя Зина и дядя Коля каждое утро уходили на завод. Но сегодня они пошли в детдом. Это Алику сказала тетя Оля.

- Что такое "детдом"? - спросил Алик.

Тетя Оля отмахнулась было. Зина поругает; просила ничего не говорить Алику пока они не вернутся. Но слова вылетели, назад не вернешь, придется объяснить.

- Это дом, в котором живут дети. У них нет родителей. Или потерялись. Сейчас война. Много детей осталось без родителей. Их привозят к нам в Ташкент. Зина с Колей поехали туда... а, сам увидишь, когда вернутся, - чтобы дальше не объясняться, Ольга накинула телогрейку и вышла во двор. Все же надо печку-буржуйку затопить: замерзнет мальчик, ожидаючи.

Не успела она настругать дощечек, как Алик с криком "Идут!" выскочил во двор. Ольга оглянулась. Зина уже стояла у распахнутой калитки, пропуская вперед Николая. Он, бережно прижимая к себе охапку вещей, прошел к дому. Тетя Оля поспешила открыть дверь.

- Ну вот мы и дома! Вот и добрались! - Алику непривычно было слышать от Николая Алексеевича, серьезного и немногословного человека, слова, полные нежности.

Тетя Зина скинула ботинки, перехватила у мужа охапку и занесла в комнату, успев крикнуть сестре:

- Олька, что стоишь, как вкопанная? Дверь закрой! Все тепло выветрит... - последнее уже себе под нос.

Алик шмыгнул в комнату и встал у дивана, на который тетя Зина положила драгоценную охапку. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как она разворачивает шарф, расстегивает пальтишко, снимает шапку, и на диване вместо охапки вещей появляется маленький мальчик.

Когда тетя Зина стянула с него валенки, он подобрал ножки под себя и пугливо обвел глазками комнату и всех, кто в ней был. Тетя Оля всхлипнула. Тетя Зина цыкнула на нее.

Алик присел перед мальчиком и, откровенно любопытно глядя на него, как это умеют только дети, тихонько спросил:

- Ты кто?


В отличие от всех детей детдома, играющих в общей комнате, Ленечка один сидел в коридоре и смотрел в пустоту. Ему было всего два годика, и он еще не знал столько слов, чтобы расспросить кого-то, где мама, почему она не вернулась с работы, почему пришли чужие тети и дяди и забрали его, потом долго везли с другими детьми в грузовике, потом в холодном дребезжащем вагоне...

Ленечку привезли в Ташкент из Ленинграда. Его мама погибла во время бомбежки, а папа еще раньше ушел на войну. Мальчика, голодного и замерзающего в маминой кровати, нашла соседка...

Ленечка сидел на скамейке и вспоминал, как, уходя, мама дала ему печеньку. И не печеньку вовсе, а маленький кусочек. Он спрятал его под матрас и, лежа под одеялом, думал, как он достанет ее, когда станет совсем невмоготу терпеть, положит в ротик и будет сосать, пока она не растает. Печенька так и осталась под матрасом на маминой кровати.

- Коля...

Чужая тетя остановилась перед ним. Рядом встал дядя. Ленечка поднял на них глаза. Тетя прижала руку ко рту. Из детских глаз - голубых, как весеннее небо! - лилась недетская грусть...

Сдерживая слезы, Зина присела перед Ленечкой, улыбнулась, погладила его ладошки, сложенные на коленях.

- Пойдешь ко мне? - ласково спросила она.

Ленечка смотрел на чужую тетю и будто снова видел маму, когда она вот так же присела перед ним, уходя в последний раз. Только у мамы были другие глаза, и волосы прикрыты платком, и руки холодные.

Леня кивнул.

- Маленький мой, - тетя погладила его плечики, головку.

- Зина, - дядя наклонился к ней, - ты же хотела девочку.

- Коля, у нас будет сын...


Мальчиков уложили спать на одной кровати: Ленечку ближе к стене, а Алика с краю. Кровать была широкой, два мальчика просторно разместились на ней, да и в комнате натопили - не замерзнешь! но они прижались друг к другу; Алик, как старший, обнял Ленечку и, засыпая, шептал ему: "Ты ничего не бойся! Теперь ты мой брат! Никто тебя не обидит, а, если что, я всем так накостыляю".

День за днем Ленечка привыкал к своей новой семье, но молчал, не говорил ни слова, только внимательно смотрел голубыми глазами и молчал.

Взрослые замечали, как Алик что-то рассказывал Ленечке, а тот внимательно слушал. О чем уж они так "беседовали", неизвестно, но сердечко маленького мальчика оттаивало, ласка и забота вытесняли беду из детской памяти. Но в ней накрепко зацепился страх голода: Ленечка прятал кусочки хлеба под матрас. Все делали вид, что не замечают этого, не забирали хлеб, боялись расстроить малыша, но что с этим делать, не знали.

Днем, когда все уходили на работу, мальчики оставались одни. Тетя Зина прибегала в обед - накормить их. Иногда она приносила что-то необычное, вкусное. Времени всегда было мало, вот и в этот раз тетя Зина, торопясь вернуться на завод в срок, только распахнула пальто и присела перед Ленечкой.

- Смотри, что я тебе принесла!

Она протянула ему печеньку.

Ленечка растревожился: он видел перед собой добрые глаза мамы с прячущейся в них нежностью и тревогой; видел ее лицо, обрамленное теплым платком; он потрогал руки мамы: они оказались прохладными, а пальцами она сжимала печенье - не маленький кусочек, а целое квадратное печенье, которое можно долго и вкусно есть.

Алик стоял рядом и подталкивал брата, мол, возьми, чего ты?..

- Мама... - Леня обхватил Зину за шею. - Ты пришла?

Зина едва не задохнулась от чувств.

- Я с тобой, сыночек, и всегда буду рядом...

Алик взял из рук тети Зины печеньку, разломил ее пополам и протянул Лене.

- Ешь! Знаешь, как вкусно! - сказал он, откусывая от своей половинки.

Леня зажал печеньку в кулачке. Глядя на брата, он тоже хотел откусить, пососать печеньку, пока она не растает во рту, но подспудный страх из прошлой жизни нашептывал: "Спрячь свое сокровище!" Вместе с тем Леня знал, что, если спрячет, то его печенька так и останется под матрасом, он никогда не съест ее, как тот кусочек, который ему дала мама в другом доме.

А Алик ел и причмокивал, и нахваливал:

- Ах, какая вкусная печенька!

И тут он отломил кусочек и поднес ко рту Ленечки. Леня взял печеньку зубками, прижал язычком, пососал; покачал головой от удовольствия. Когда печенька растаяла, он облизнул губки и сказал:

- Вкусно!

Мальчики рассмеялись и доели все печенье. Потом Алик уговорил Леню, и они достали из-под матраса кусочки хлеба, завернули в тряпочку и положили на полку на кухне.

- Никто здесь не возьмет, - уверил Алик. - А когда сильно захотим есть, мы сами достанем и съедим, да, Леня?

- Да! - Ленечка согласно кивнул.


Ташкент, 5 апреля 2025 г.

Верхний ряд:тетя Тося, Алик, муж т.Тоси; нижний ряд: дядя Коля, Леня, тетя Зина,тетя Оля