# Тайны "Письма солдата Богу"

Андрей Николаевич Ефремов

"... По сути, одинаковые аннотации к этому стихотворению завершаются разными фразами: сообщаются различные места гибели этого солдата: либо финский фронт, либо под Москвой. Приводятся скупые сведения, что погиб он в 1944 году; что письмо из кармана простреленной шинели погибшего солдата достал неизвестный санинструктор; и, наконец, фамилия автора "Письма" по имени Александр в различных публикациях указывается разная: либо Зайцев, либо Зацепа. Конечно, все эти загадочные нестыковки дают повод для размышлений...

Скачать страницы со статьей из журнала "Профсоюз полиции" можно здесь: https://cloud.mail.ru/public/EP4Q/uAEBC5X6f


Опубликовано в газете "Спас. Слово веры" N1 (13), 01/05/2011


Опубликовано в журнале "Профсоюз полиции", N5, 2015


К 70-летию Победы. Опубликовано в газете "Молодежь Якутии"


Тайны "Письма солдата Богу"


С начала эпохи перестройки в СССР широкой советской общественности стало известно стихотворение имеющее название "Письмо солдата Богу". С тех лет и по сей день при публикациях оно предваряется чаще всего такими словами:  "В сборнике "Свет и жизнь" (Брюссель.1990г.) было опубликовано письмо простого советского солдата Александра Зайцева погибшего в бою с немецко-фашисткими оккупантами. Это письмо было найдено в кармане простреленной шинели"... По сути, одинаковые аннотации к этому стихотворению завершаются разными фразами: сообщаются различные места гибели этого солдата: либо финский фронт, либо под Москвой. Приводятся скупые сведения, что погиб он в 1944 году; что письмо из кармана простреленной шинели погибшего солдата достал неизвестный санинструктор; и, наконец, фамилия автора "Письма" по имени Александр в различных публикациях указывается разная: либо Зайцев, либо Зацепа. Конечно, все эти загадочные нестыковки дают повод для размышлений.

Почему разные фамилии? Фамилии Зайцев и Зацепа никак не синонимы. Может путаница произошла однажды при устной передаче информации о "письме", либо при письме под диктовку - по принципу "испорченного телефона"? В таком случае - какая же из фамилий правильная? Можно только предположить, все-же Зацепа, - это довольно редкая фамилия, и при устной речи вполне может восприняться слушателем как Зайцев.

Многолетние поиски достоверного первоисточника информации о легендарном солдате-поэте до сих пор никаких результатов не дали. Но найдено множество малоизвестных широкой публике предположений, вплоть до того, что это произведение - удачный графоманский опус, приписанный не существовавшему герою. С этим утверждением согласиться никак нельзя.

Воин-поэт вне сомнений обладал неординарным талантом, многократно усиленным стрессовой обстановкой войны, боев, и близостью смерти. И написано это произведение было в ожидании смерти. Под воздействием чувственности и красоты этого "письма", я когда-то написал отзыв о нем, который был опубликован в газете "Спас. Слово веры" в 2011 году, приведу выдержку: ..." это письмо ... разительно отличается от всех других подобных, написанных на фронтах второй мировой войны. На войне можно привыкнуть к страху смерти и даже не замечать его. Но мысли о том, что в любую секунду ты можешь потерять жизнь, конечно-же приходят. ... Ещё это письмо отличается от других подобных, тем, что оно обращено не к матери, не к отцу, не к любимой, а к Богу.

Александр пришёл к Богу возможно в последние часы, если не минуты, своей земной жизни. Здесь нет пафоса и картинности, здесь разговор с Богом: "Прощай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь", - слова всю жизнь не веровавшего, вернее уверовавшего в последние минуты своей земной жизни, человека, и это простительно. Позволю себе закончить письмо, через много лет после войны, по-другому: "Здравствуй, Бог, иду! Сегодня я вернусь"!


По одной из версий получается, что автор Александр Зацепа (Зайцев) вовсе не советский солдат. Владимир Бондаренко в предисловии к книге Виктора Филатова "Власовщина. РОА: белые пятна" вышедшей в 1995 году в приложении к журналу "Молодая гвардия", пишет о том, что ему передал это предсмертное стихотворение русского офицера (подчеркну - не рядового солдата!) некто Петр Паламарчук. И далее потрясающее открытие - с какой же стороны окопа находился этот воин - которое совершенно не согласуется с "советской" версией: стихотворение было найдено американцами у погибшего власовца из состава русских батальонов воевавших против них. Автором этого стихотворения был унтер-офицер 642-го батальона армии генерала Власова - Александр Зацепа, погибший в боях в 15 километрах от берега Атлантического океана.

Некоторые источники утверждают, что воин-власовец - все же солдат, не офицер. Есть и такая версия: впервые это стихотворение было прочитано по американскому радио в июне 1944 года! Но никаких документальных подтверждений ни этой, ни другим версиям не имеется.

Так как "Письмо солдата" без чьей-либо аннотации идеологически никак не выдержано, нельзя однозначно утверждать - на чьей стороне воевал солдат, и кто был его смертным врагом. Кто он - "предатель" или "герой"? Любая из противоборствующих сторон в условиях информационной войны может "приписать" погибшего поэта в свои ряды.

Анализируя текст, смысл, и дух этого "Письма", а также имея пусть и противоречивую информацию, можно предположить: автор воин был интеллигентным и грамотным человеком; из интеллигентной семьи. Возможно родители его из "бывших", вероятнее всего были верующими людьми, и, возможно, были репрессированы. Атеистическое мировоззрение он мог получить только в советской школе. Отсутствие политической подоплеки и образа "врага" в стихотворении может говорить о том, что солдат был все-таки воином генерала Власова, где присутствовала религиозная поддержка воинского духа в лице служащих в полевых церквях священников из русской эмиграции. Однозначно можно утверждать одно - солдат был действительно поэтом, много писавший, но не публиковавшийся.

Вполне может быть и такое: это стихотворение с указанием имени и фамилии автора были у части русских солдат и офицеров по обе стороны окопа, произведение просто переписывалось и распространялось по принципу самиздата в разных местах фронта и в разное время. Что, в принципе, было явлением распространенным. Таким образом можно понять, почему в аннотациях к произведению воина-поэта указываются различные места гибели солдата. И, так как талантливое стихотворение имело запрещенный в СССР явный религиозный оттенок, то, в отличие от власовских, в среде советских воинов оно тщательно скрывалось. Но описываются случаи, когда во время жесточайших боев, советские солдаты, и даже офицеры, вставали на колени и молились, запрашивая у Бога пощады и избавления от смерти.


Андрей Ефремов (Брэм), г.Якутск


Памятник солдату в Берлине - Фото: Майя Ефремова