# Из поэмы "Реквием"

Илларион Иннокентиевич Хохол

3.


Публичны городские институты,

Вокзалы, почта, телеграф, мосты.

Профессор, пролетарий, проститутка,

"Долой войну!", знамёна и кресты.


Манифестации, конфуз прохожих,

Призывы, обращенья, лепестки

Листовок с крыш и рыла, лица, рожи,

Глаза навыкат, битые очки.


Все мысли о насущном, а не прошлом:

Дрова - за хлеб, а соль - за керосин.

Всю власть - народу? Он у нас хороший,

Но трон ему? О Господи спаси!


Бог не допустит смутой жизнь коверкать.

Народ не даст, я верю - правда с ним!

Любовь с Надеждой поддержали Веру.


Их расстреляют у одной стены.


4.


Алё, барышня, это Смольный? Соедините меня с Ульяновым.

Как - в реестре нет? А год у вас какой? Нет, вовсе не пьяный я.

Нормальный, нормальный. Не нужно отбой. Всего-то на год ошибся!

И буду медленно говорить. Или правильнее сказать - "нешибко"?


Пожалуйста, барышня, передайте ему, когда через год появится:

Звонили оттуда, о чем он мечтал и книги писал обстоятельные.

Так вот. Прогнозы его не сбылись. А Оруэлла сбылся ужасник-то.

Построили, сгнило и развалилось, а книги его - в запасниках.


Счастье нельзя на крови замесить и в глотку впихнуть насильно.

Ни одному человеку, ни всем-всем-всем, даже в отсталой России.

Запомнили, не напутаете? Будьте добры! А лучше всего - дословно.

У нас уже ничего нельзя изменить, а у вас, дай Бог, и сложится.


И вас не посадят только за то, что учились в царской гимназии.

Государством не будут править кухарка или полковник со связями.

Национальной идеей будут бредить лишь психи и юмористы.

Будете людьми в цельной стране, а не червями в ее огрызке.


Барышня, милая, да не плачьте так - это ж еще не настало.

Au revoir, а то трубку рвут - дозвониться до Сталина.


2014