# Шоковый агент

Пол Кенни

::


Кенни, Пол


Кенни, Пол Шоковый агент


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Коплан остановил свою машину у въезда на небольшую, почти безлюдную улочку, недалеко от скотобойни Ла Виллет в десятом округе. Часы на приборной панели показывали десять минут десятого. Грязный и влажный туман затуманивал высокие покрытые проказой фасады домов, что делало этот обшарпанный старый квартал Парижа еще более зловещим.


Закурив «Цыганку», Коплан опустил окно в левой двери и наклонился поудобнее. Задумчиво покуривая, он машинально заметил группу из четырех или пяти североафриканцев, направляющихся к Обервилье. Хриплые голоса алжирцев странным эхом отозвались эхом в тишине той туманной февральской ночи.


Когда холодные силуэты арабов исчезли со стороны газометров (чьи тяжелые цилиндрические массы можно было смутно разглядеть в темноте), приглушенное катание метро заставило тротуар на несколько секунд задрожать. Потом снова было враждебное одиночество ...


В двадцать пять лет мужчина в темном габардине, в серой фетровой шляпе, вышел из одного из домов на маленькой улице, огляделся, осторожно закрыл дверь, приподнял его. Воротник пальто и ... спокойной прогулкой отправились в путь. Отойдя от фасада, чтобы пройти к тротуару, он осмотрел машины, припаркованные там на ночь, когда они проезжали мимо. Наконец он добрался до черного DS, в котором ждал Фрэнсис Коплан.


«Можешь подготовиться», - сказал незнакомец, наклоняясь вперед, чтобы конфиденциально говорить Коплану на ухо. Если он не готов сейчас, не нужно настаивать.


- Она не сдалась? - бесстрастно спросил Фрэнсис.


- Ничего такого.


- Она действительно крутая?


- Скорее да. Но это не совсем обычное дело, вот увидишь. Она не кричит, она не ищет драки, она принимает ее, не вздрагивая. Забавный номер.


- Сколько времени займет следующая сессия?


«Прошло десять минут с тех пор, - сказал мужчина в габардине.


- Хороший. Договоритесь осмотреть окрестности и позвоните мне около десяти часов в условленном месте.


- OK.


Коплан поднял окно, спешился, внимательно проверил, закрыты ли четыре двери DS.


Секунду спустя он решительным жестом нажал кнопку дверного звонка в здании, которое незнакомец в темном габардине только что покинул несколько мгновений назад.


Дверь открыл здоровенный парень в коричневом свитере, шагнул в сторону, чтобы впустить Коплана, захлопнул дверь.


- Люсьен Амбер все еще здесь? Коплан рявкнул яростным сухим голосом.


- Да, инспектор.


- Где она ?


- Там наверху. Первый этаж, первая дверь напротив лестничной площадки.


- Вы получили мой заказ, да или нет? Я ждал тебя в офисе больше часа.


Парень в свитере проворчал, упираясь кулаками в толстые бедра:


- Хотели закончить стильно, это нормально.


- Что ненормально, - ответил Коплан, - так это делать то, что хочешь!


При этом, кратко подмигнув, он приказал еще резче:


- Отведи меня к ней. Мы все это обсудим в свое время.


Они поднялись на первый этаж. Импозантный полицейский в коричневом свитере толкнул дверь, пропуская Фрэнсиса. Последний сделал два шага в комнату и остановился. С закрытым лицом, злым ртом и пытливым взглядом он оглядел большую квадратную комнату. За исключением дубового стола и двух стульев в стиле ренессанс, в комнате было совершенно пусто. Высокий потолок, ледяной, его освещала только пыльная лампочка, свисавшая с конца провода. Окна были закрыты шторами и уже не окрашенными.


Другой полицейский, сидя на столе, спокойно ел большой бутерброд с камамбером. Откупоренная бутылка красного вина была в пределах досягаемости.


«Добрый вечер, инспектор», - пробормотал он спокойным тоном, который, тем не менее, проявил оттенок уважения и беспокойства.


- Добрый вечер, - сказал Френсис, даже не взглянув на этого второго коллегу.


Этот, даже сильнее другого, сохранил махровое пальто, придававшее ему вид хорошего мещанина. Но в его выпученных глазах не было никакого дружелюбия, напротив.


Коплан, не двигаясь, засунув руки в карманы своего серого полусезона с черными шевронами, строго смотрел на девушку, укрывшуюся в глубине комнаты, в дальнем углу двери. Она была высокой, светлой и красиво сложенной. Не считая черных трусиков, которые выделялись на ее молочной коже, она была полностью обнажена. Бедра нервно сжались, руки скрестили, она спрятала за руками свое щедрое горло, которое не могла скрыть высокомерной красоты.


Пряди беспорядочно падали ей на лоб, две щеки испещрены красноватыми пятнами, колени дрожали.


Ей было холодно. Она не боялась.


В ее больших зеленых глазах, несмотря на яростную решимость, придававшую им резкий и презрительный свет, появление Коплана вызвало проблеск интереса, о котором она, вероятно, не подозревала.


- Вы Люсьен Амбер? - осведомился Франциск, не сводя глаз с пленника.


- Да.


- Как давно ты здесь уже пробыл? - продолжил Коплан, настаивая на последнем слове.


- Со вчерашнего утра.


- Вчера утром ? - повторил Фрэнсис, явно пораженный.


- Да. Они забрали меня около девяти часов и привезли прямо сюда.


Коплан повернулся к двум полицейским.


- Что это обозначает ? Он зарычал. В сообщении, которое мне дали, сказано, что задержание произошло в девять часов вечера?


«Ошибка, конечно», - проворчал сэндвич-полицейский.


- А зачем вы одели обвиняемых в этот костюм?


Полицейский проглотил свой последний кусок. Затем, пожав плечами:


- Ребята, вы смешные! Вы просите нас заставить подозреваемых говорить, но не говорите, как нам это делать. Делать заказы легко, не выходя из офиса!


Коплан обратился к девушке:


- Били?


- Да. Смотри, сказала она шепотом.


Она протянула левую щеку к свету


скупо распределяется по ампуле.


Толстый полицейский в махровом пальто, ответственный за арест и его последствия, встал.


- Избили? - усмехнулся он, подходя к подозреваемому. Есть ли у вас наглость сказать инспектору, что вас избили? Но что ты представляешь, сука? Может, мы бросили тебе несколько пар пощечин, ладно, просто чтобы расшатать тебе нервы. Но кроме этого, мы даже не трогали вас. Избитый! ... Подождите, пока представится возможность, вы узнаете, что это такое, когда вам станет совсем плохо. К тому же, как ни крути, ты рано или поздно к нам вернешься! ... Битый! Нет, но !...


Коплан вмешался, отрезая:


- Достаточно. Где ее одежда?


«В соседней комнате», - проворчал полицейский.


Фрэнсис сам пошел за одеждой блондинки и отдал ей.


- Одевайся, - сказал он, еще очень сухо.


Затем, повернувшись спиной к подозреваемому, он снова позвал двух полицейских, которые начали выглядеть довольно робко. В частности, он обратился к тому, кто только что угрожал молодой женщине.


- На этот раз с меня хватит, Бастин. Я гарантирую, что вы получите известие от меня. Вы не только нарушаете мои приказы, но и позволяете себе переусердствовать. И какое рвение! Вы трусливо пользуетесь ситуацией, чтобы замучить беспомощную женщину. Это незаконно, вы это хорошо знаете.


- Нисколько ! - заявил толстый полицейский. Это классический процесс. Женщины всегда обнажены. Так делают все полицейские силы мира. Это психологический трюк, чтобы поставить их в положение неполноценности.


- Вот что посмотрим! Фрэнсис был зол. Но я клянусь вам, что если ваша жертва подаст на вас жалобу, я буду свидетельствовать от ее имени. Именно представители вашего вида являются причиной плохой репутации полиции.


- А какая репутация у мафиози? - в ярости ответил полицейский. Когда они на правой стороне баррикады, они не дают нам пощечин. Это свинец! Мы не защищаем честных людей, кланяясь и обнимаясь перед подонками, поверьте мне.


Он добавил с какой-то насмешливой нежностью:


- Вы еще молоды в этой профессии, инспектор, и все еще питаетесь иллюзиями. Но он обойдет вас стороной. Я, вот уже более двадцати лет борюсь с отребьем! Это все-таки не о том, чтобы рассказывать мне сказки! ...


Он вдруг указал на блондинку угрожающим указательным пальцем и проговорил рычащим голосом:


- Остерегайтесь этой мыши. При всем уважении, предупреждаю, она первоклассный лох. Если вы когда-нибудь позволите себе поддаться ее виду оскорбленной великой леди, она будет владеть вами до глубины души. Не так ли ...


- Я освобождаю вас от ваших размышлений, Бастин, - без ответа перебил Фрэнсис. Мне не нужно, чтобы кто-то говорил мне, что со мной делать.


Он обернулся и посмотрел на молодую женщину, которая пристегивала свои шелковые чулки к поясу с подвязками.


- Вы проводите меня в мой офис, - объявил он. Справедливость должна идти своим чередом, но не бойтесь, я лично позабочусь о том, чтобы вы были избавлены от таких злоупотреблений.


Люсьен Амбер, опустив лоб, наблюдала снизу за тремя мужчинами (при этом делая вид, что поправляет верх своих чулок на атласных бедрах). Она согласно кивнула. Пламя похоти, пробившееся сквозь напряженный взгляд Коплана, не ускользнуло от него.


Она спустила черную юбку, надела шубу, поправила светлые локоны.


«Я твоя, инспектор», - сказала она, все еще немного сдавив горло.


Выйдя за спину Коплана, она с презрением взглянула на двух копов, которых только что так красиво развел их босс.


На улице Фрэнсис взял девушку за локоть.


«Сюда», - сказал он. Моя машина возле угла.


Он был вежлив, даже почти галантен, но некоторая жесткость в его жестах и суровое выражение черт лица свидетельствовали о его намерении сдерживаться.


Он открыл две передние двери DS и заставил блондинку забраться на сиденье рядом с пилотом. Затем, усевшись за руль, он вытащил свой узел цыган.


- Сигарета? он предложил.


- Охотно она согласилась, может, это меня согреет. Если я не заболела бронхитом в этом морозильном доме, это будет чудо.


Он зажег его зажигалкой, зажег собственную сигарету и завел двигатель. Сержант уехал.


Несколько минут они ехали молча. Блондинка, сквозь дым, которую она глубоко, жадно вдохнула, прежде чем выдохнуть, наблюдала за Фрэнсисом. Она все больше и больше интересовалась. Отражение света от приборной панели точно моделировало энергичный и здоровый профиль Коплана, подчеркивая мужскую силу его маски.


Он ехал быстро, принимал решения смело, но гибко и безопасно. Его внимательный взгляд, устремленный на ночное движение, обладал необычайным магнетизмом.


Свернувшись клубочком в меху, молодая женщина задрожала.


- Все еще холодно? - спросил Фрэнсис, не поворачивая головы. Если хочешь, я могу увеличить огонь.


- Ой, пройдет, - сказала она, - это реакция. Но если бы все копы были такими же, как вы, мир, вероятно, был бы лучше.


Она вытянула ноги, осторожно подтолкнув левое бедро к Коплану. Этот слишком глубокий контакт заставил Фрэнсиса обороняться.


- Не надо меня очаровывать, - пробормотал он, - я нечувствительный.


Он обхватил правой рукой колено блондиночки, оттолкнул ее, сам поправил подол шубы.


- Когда ты хорошо ко мне относишься, - прошептала она, - я тоже не могу не вести себя хорошо.


«Вы зря теряете время», - сказал он без горечи. Это язык, который я не понимаю, когда выполняю свои функции.


Он сразу же продолжил, как будто пытаясь загладить ускользнувшее от него признание:


- То же самое и в частном секторе, я опасаюсь женщин, которых не знаю. Особенно когда они хорошенькие.


- Вы сделали это не специально, - с удовлетворением отметила она, но все же это комплимент.


- Комплимент ? он посмеялся. Вы меня плохо знаете! В своей жизни я не делал комплиментов женщине и не собираюсь менять свои принципы.


- Продолжай говорить! - пошутила она. Мужчины, я встречался с ними достаточно, чтобы знать, чего они стоят! И мне не нужны чаты, чтобы понять.


- Действительно ? - резко усмехнулся он.


«О, не бери зубы», - ответила она. Вполне возможно и даже вероятно, что вы не флирт. Но знаток, я совершенно уверена! ...


Он пожал плечами, недовольно ворча:


- Повторяю, вы ошиблись. И пусть меня не вводят в заблуждение мои любезные манеры: в глубине души я, вероятно, больше похож на полицейского и больше труса, чем на двух дураков, с которыми вы имели дело.


- Я этого не отрицаю, - призналась она. Полицейский - это полицейский.


Она тут же поправила с той несколько разочарованной небрежностью предупрежденной женщины:


- Но мужчина есть мужчина. И я не думаю, что женщина сможет долго сопротивляться вам, если вы возьмете на себя труд ее победить. Я имею в виду: я не думаю, что женщина хочет долго сопротивляться тебе. Оттенок.


«Вы бы сказали все это зуавам на мосту Альма, что эффект будет таким же», - сказал он. Мы прибыли.


Сержант повернул во двор префектуры полиции.


Коплан быстро привел девушку в один из офисов на втором этаже.


«Сядь», - сказал он, указывая на стул.


Он сел за стол, перевернул стул, чтобы занять милую для инспекторов судебной полиции позицию, по крайней мере, в кино.


- Вас зовут Люсьен Диллербах, - произнес он с немного насмешливой отстраненностью, - вы родились в 1926 году в Мартенхайме, недалеко от Страсбурга, и вы получили хорошее среднее образование в средней школе в Мюлузе. Сирота в возрасте четырех лет, вы были воспитаны бабушкой и дедушкой по материнской линии. В 1942 году вы вышли замуж за Виктора Амбера, торговца из Мюлуза, машинисткой-секретарем которого вы были уже год ... Ваш муж совершил неосторожность, продав ткани и меха Вермахту, не думая прикрыть спину стороной Сопротивление, патриоты зарубили его в углу леса за несколько недель до Освобождения. В 1944 году вас побрили на площади и бросили в тюрьму ... К счастью, вы смогли доказать в судебной комиссии, что вашего мужа насильно реквизировали немцы. У вас отобрали часть вашего имущества, но вас отпустили ... С тех пор вы находитесь в Париже.


- У мужа не было выбора, - агрессивно уточнила она. Немцы нуждались в мехах для своих войск в России. Виктор работал на них, чтобы избежать депортации, но он не был предателем.


«В жизни каждый делает все возможное, - признает философ Коплан. Никто не ошибается сознательно. Вы, например, когда стали любовницей Чарльза Белвала, вы не знали, что этот так называемый брокер по продаже вин и спиртных напитков в основном отвечает за торговлю валютой, верно?


- Откуда мне знать?


- Очевидно. Но с тех пор, как Белваль был убит на National 102, каковы были ваши средства к существованию?


- Я продал дома, доставшиеся мне в наследство от бабушки и дедушки.


- Действительно, официальные акты существуют. Но Белваль был другом некоего Вернера Кауленбаха. Теперь этот Вернер Кауленбах фигурирует в деле об убийстве. Вывод вам известен: мы хотим любой ценой найти Кауленбаха и рассчитываем на вас.


- Простите, я не могу вам помочь.


- Одно из двух: либо вы знаете, где он прячется, но отказываетесь его донести; или вы действительно не знаете, где это, и тогда вы действительно не можете нам помочь. В первом случае вы соучастник. Во втором случае ...


Он с сомнением надулся, прежде чем закончить нерешительным тоном:


- Мы зря теряем время, ты и я, что, несомненно, очень прискорбно.


- Без сомнения, акцентировала она внимание. И вот что происходит. Вы можете меня бить, мучить, я вам ничего не скажу. Я не видел Вернера Кауленбаха с конца декабря. В последний раз я видел его утром 26-го у него дома на улице Ришелье.


Коплан кивнул. Затем, заглянув в зеленые глаза девушки, он произнес:


- Избиения и пытки, это не в моих силах. Скажу только одно. Вы знаете, что такое тюрьма. Вы прожили там пять месяцев, в «Освобождении». Кауленбах, мы так или иначе его найдем. Мы вложим в это время и деньги, но мы их найдем. Если в тот момент окажется, что вы знали о его убежище, это плохо для вас!


Он резко уронил стул и ударил кулаком по столу.


- Даю слово, что вы летите в тюрьму на десять лет! Соучастие в деле об убийстве. При необходимости мы постараемся привлечь внимание к вашей вине. Когда выйдешь из тюрьмы, ты станешь старухой ... и ты запомнишь мое предупреждение.


Он встал и добавил дрожащим голосом:


- Тогда вы узнаете, насколько свирепым может быть коп без пощечин и пыток. Твоя очередь. Я слушаю тебя.


ГЛАВА II.


Яростный апостроф Коплана, похоже, не произвел на блондинку неизмеримого впечатления. Она просто опустила голову и скрестила ноги.


После. В минуту молчания она приподняла лоб, поправила прядь волос, посмотрела собеседнику прямо в глаза и прошептала мягким голосом, абсолютно лишенным страсти:


- Я давно перестал понимать методы правосудия. Но все же признаю, что вся эта история мне не по силам. Мой друг Чарльз Белваль погиб в машине 16 сентября. В течение следующих трех месяцев я видел Кауленбаха не больше дюжины раз.


«Дома, в своей холостяцкой квартире», - сказал Коплан.


- Да хорошо. Два или три раза мы выходили гулять, особенно в канун Рождества. Канун Нового года мы провели в клубе на улице Массе. Здесь мы вместе сфотографировались, более того ... Тут и вспыхнуло дело Буссона. Вернер по волнующим его причинам считает благоразумным исчезнуть. Конечно, не он убил Рене Буссона, но давайте продолжим. В полиции меня допрашивают, я говорю все, что знаю, они меня оставляют в покое. Проходит два месяца. А потом, внезапно, вчера утром, ваши копы наезжают на меня без предупреждения, называют меня шлюхой, берут на борт, бьют и угрожают изуродовать, если я им сразу не скажу, где Вернер ...


Она похлопала по правому виску кончиком вытянутого указательного пальца и прошептала:


- Откровенно говоря, инспектор, от вас ко мне, это безумие, правда? ... Как я мог догадаться, что Вернер собирается сбежать? Откуда мне знать его убежище? Вы знаете Вернера Кауленбаха?


«У меня нет такой чести», - прошипел Фрэнсис.


- Он из тех парней, с которыми можно провести двадцать лет жизни, не зная этого о его бизнесе.


Она щелкнула миниатюру и продолжила:


- Я прожил три года с Чарльзом Белвалем, и мы были как муж и жена, вы понимаете, о чем я. Что ж, когда Вернер пришел к нам домой на ужин, он никогда не говорил о своих делах.


- О чем он говорил?


- О чем говорят мужчины? Спорт, скаковые лошади, колебания на фондовом рынке ...


- Он всегда много путешествовал, Кауленбах?


- Да. Но и о своих путешествиях он не рассказывал, разве что время от времени с банальными намёками. Туман в Лондоне, солнце в Рабате, дождь в Копенгагене ...


- Короче, резюмировал Коплан, вы хотите, чтобы я поверил, что этот человек был для вас лишь смутным родственником?


- В принципе, да.


- Вы абсолютно хотите потерять кредит, который я дал вам в начале?


Этот вопрос, сформулированный довольно резко, встревожил женщину.


«Но ... я не ... я не вижу», - запинаясь, проговорила она, нахмурившись.


Коплан встал, обошел свой стол, обошел небольшой офис, оборвав свои слова:


- Короче, всегда одно и то же: пока инспектор милиции относится к вам с определенным достоинством, вы сразу же считаете его бедным негодяем, дебилом. Вы придерживаетесь старых клише. В полиции есть две категории: коровы, как говорится, и мягкие. С одной стороны, настоящие полицейские, хулиганы, крутые, вроде тех, кто дал вам пощечину после того, как раздели; с другой стороны, те, кому не по весу. Я отношусь к тебе так, как я считаю, что мужчина должен относиться к женщине, поэтому я идиот. И все, о чем ты думаешь, - это то, что ты скачет на мне. Значит, вам не приходит в голову, что я смог подробно изучить ваше дело?


Ошеломленная сдерживаемой жестокостью этой прогулки, она не могла придумать, что сказать. Коплан продолжал все более и более резко:


- Вы спите с Вернером Кауленбахом, вы ужинаете с ним с шампанским в элегантных ночных клубах, он платит вам шубу, трехнедельное пребывание в Каннах. Но, конечно, этот джентльмен - лишь смутный родственник вашего позднего магнита!


«Но ... но это правда», - слабо запротестовала она. Я переспала с Вернером, потому что ... потому что он красивый парень, и он хотел этого. Я больше не ребенок. Я свободен и еще слишком молод, чтобы отказываться от некоторых радостей жизни. Вам не кажется, что вдовство иногда бывает очень болезненным испытанием для женщины моего возраста? Да, я спал с Кауленбахом. И я бы солгал вам, если бы сказал, что сожалею об этом. Но я клянусь вам, что Вернер не тот сентиментальный маленький парень, которому нужно открыть свое сердце, чтобы повеселиться с женщиной!


- Хорошо, - признал Фрэнсис, делая жест рукой, словно отмахиваясь от этих лишних объяснений. Короче, вы не знаете, где он?


- Нет, - сказала она, вставая по очереди.


Непредсказуемой волной она двинулась к Коплану, схватила его за запястье,


«Инспектор, - умоляла она, - пожалуйста, скажите мне правду. Почему меня арестовали сейчас, когда это расследование идет почти два месяца? Почему люди не хотят мне верить? Что случилось ?


- Мы только что узнали, что у Кауленбаха есть второй дом. Загородный павильон, недалеко от Ле Бурже. Он арендовал эту хижину под именем Уильям Баше. И мы нашли в этом доме старый паспорт на имя вашего мужа Виктора Амбера, но с фотографией Бельваля, вашего последнего партнера.


- Какие ? - выпалила она, ее глаза расширились от удивления.


- Как я вам говорю! ...


- Я не понимаю.


- Поставьте себя на наше место. Мы разыскиваем Кауленбаха по обвинению в преступлении, и нам попался документ, в котором одновременно указано имя вашего бывшего мужа и огненное лицо вашего любовника. И это в подпольном доме нашего подозреваемого номер один! ... После этого вы удивляетесь, что они приходят за вами, когда вы встаете с постели, чтобы допросить вас.


Он вернулся, чтобы сесть за свой стол, начал играть шариковой ручкой.


- Возможно, я ошибаюсь, - проворчал он, размышляя над ней мрачным взглядом, но у меня такое впечатление, что грядущие дни не будут для вас ни очень мирными, ни очень комфортными, Люсьен Амбер, урожденная Диллербах. Обидно, тем более, что твоя красота заслуживает лучшей участи. Но вы не выбрали специальность: ваши последние два любовника торговали валютой! Это совпадение может дорого вам обойтись.


- Ага ! она усмехнулась. Что, если я пересплю с политиками? Несу ли я ответственность за упадок Франции?


- Где Кауленбах?


- Я не знаю. И я не хочу этого знать.


- Это твое последнее слово?


- Да.


- Жалко для вас ... Вы официально заявите об этом моему заместителю и подпишите заявление. Тогда я буду чувствовать себя обязанным оказать вам гостеприимство.


- Поддерживаете ли вы мой арест?


- Вас просто держат под стражей до дальнейшего уведомления. Закон дает мне это право.


Он снова встал, вышел из офиса, чтобы вернуться через минуту в компании инспектора-секретаря, который таскал с собой тяжелую пишущую машинку Remington, бумагу, копировальные листы и т. Д.


«Сядь на мое место, старик», - сказал Коплан своему коллеге. Это не надолго. Я буду продиктовать вам вопросы, мадам даст ответы.


Они принялись за работу.


Секретарь едва набрала десять строк, как зазвонил телефон. Коплан взял трубку.


- Да, это я, - сказал он, - я тебя слушаю.


Корреспондент, который был на


конец линии говорил две минуты. Когда он остановился, Коплан невозмутимо прошептал в трубку:


- Я так и думал.


Он посмотрел на свои наручные часы.


- Хорошо, минут через двадцать.


Он повесил трубку. Люсьен Амбер выглядела отстраненной, но не переставала наблюдать за чертами лица Фрэнсиса краем глаза. Как будто она надеялась прочитать там контрольные знаки.


«Что ж, давай поторопимся, - обеспокоенно сказал Коплан.


Когда показания были закончены, подписаны, он предложил молодой женщине другую цыганку. Она согласилась, подожгла и закурила сигарету.


- Простите, - сказал он в облаке дыма, но теперь вы в руках следователя. Мне жаль, что ты не солгал мне, потому что я хотел бы кое-что сделать для тебя. Ведь вы можете стать жертвой обстоятельств. Такое уже не раз видели.


Она фаталистично пожала плечами.


- Мне всегда не везло, - с горечью сказала она. Поскольку я живу в этом мире, почему вы хотите, чтобы он изменился?


Она добавила кое-что, что поразило Коплана:


- Сироты, беда не отпускает их легко.


Застегивая полсезона, он задумчиво рассматривал ее.


- Завтра, - прошептал он, - воскресенье. Но если в понедельник я прикоснусь к следственному судье, я узнаю вместе с ним, что он об этом думает. В принципе, я против превентивного заключения. Я могу получить ваше освобождение. Конечно, если вы попытаетесь улизнуть за границу, это будет совсем другая история.


- Я тебе доверяю, - сказала она очень быстро, тихим голосом. И ты тоже мне доверяешь, не так ли?


Он не ответил. С закрытым лицом он пошел вызвать охрану.


Две минуты спустя он завел двигатель DS и уехал.


Несмотря на поздний час, Старик был на своем посту, как и обещал. В обшарпанном маленьком кабинете тоже были Жан Леге и Фондан.


Старик угрюмо сосал пуховик. Перед ним, на его столе, лежала записка о громоздкой папке.


Жан Леге, сидевший в старинном кресле с треснувшими пружинами, читал отчет. Фондане, прислонившись к металлическому картотечному шкафу; курил молча.


- Потом ? - прорычал Старик, глядя на Коплана. Теперь, когда вы увидели животное во плоти, что вы думаете?


- Она такая! - сказал Фрэнсис, подняв палец вверх, с восхищенно надутыми губами. Высокая, крепкая, умная, светловолосая, как Венера, и горячая. Кроме того, у нее такие же, как и мне, бедра: очень круглые, очень полные, сочные, мягко торчащие вверх. Я никогда не говорил тебе, но у меня есть слабость к таким дедушкам.


На полсекунды Старик гадал, собирается ли он рассердиться или уйти в полотенце. В случае с Копланом он часто чувствовал, что его престиж как главы эсеров не уважают, как следовало бы.


- Я был уверен, что доставил вам удовольствие организацией этого небольшого сеанса стриптиза, - сказал он. Но вы меня разочаровываете, когда утверждаете, что у нее телосложение, которое вам особенно подходит. Вы уязвимы только тогда, когда захотите. Наконец-то двинемся дальше. Мы здесь, чтобы решить проблему.


«Решено», - сказал Коплан, ощупывая карманы в поисках пачки цыган.


- Действительно ? сказал Старик.


- Да. Я думаю, что у меня серьезный контакт. Следовательно, путь мне кажется ясным.


Старик положил трубку в стеклянную пепельницу, украшавшую его стол. Коплан снял пальто, предложил Ле-Гаю сигарету и дружески похлопал Фондейна по плечу.


«Мы вас слушаем», - проворчал Старик.


- Ну, честно говоря, начал Коплан, который подошел спиной к двери, у меня уже был вывод, прежде чем я увидел эту девушку, и на самом деле я ограничился несколькими дополнительными опросами. Если вы поручите мне эту миссию, я рискну. Я не сторонник тактики троянских коней, вы это знаете. Но в данном случае другого метода я не вижу.


В идеальном ансамбле Старик, Жан Леге и Фондан отреагировали одинаково: короткое неодобрение и гримаса.


- резко сказал Старик.


- Без вопросов. Чтобы принять такое решение, мне не понадобился ваш совет.


«Как пожелаешь», - равнодушно произнес Коплан.


В комнате повисла тишина. Жан Легей смотрел на светящийся кончик сигареты. С массивными плечами, маленьким упрямым лбом и энергичным лицом он олицетворял собой самого морского офицера в штатском. Вернувшись всего через несколько дней с миссии в Ливане, у него было еще более загорелое лицо, чем обычно. Безмолвная складка его рта давала понять, что он тоже совершенно не согласен со своим старым другом Фрэнсисом.


Андре Фондан. очень «молодой первый» в коротком пальто из верблюжьей шерсти, подчеркивающем его атлетическое присутствие и элегантность, с смущенным выражением лица. Он безгранично восхищался Ко-планом - самым верным и преданным лейтенантом которого он был в течение шести лет, - но он не мог не одобрить предложение последнего.


Старик продолжил немного саркастично:


"Я полагаю, вы не будете винить меня за то, что я был нежным с моими агентами?" Я знаю, что предпочел бы слишком легко вовлечь их в опасные операции. Некоторые из ваших товарищей даже утверждают, что у меня на руках кровь: кровь людей, погибших при выполнении тупиковой миссии. Это часть моей работы ... Но риски, которым я подвергаю вас, я стараюсь просчитать. Я никогда намеренно не отправлял на смерть одного из своих сотрудников. Никогда. И в тот день, когда я это сделаю, я больше не буду достоин этого поста.


Он говорил более прямо с Фрэнсисом:


- Вы можете себе представить, что я об этом подумал, черт возьми! Это простое решение в таком случае: проникнуть в цепь одного из наших агентов и подняться по цепочке. Я удивлен, что вы осознанно делаете мне такое предложение.


Коплан стряхнул пепел со своей цыганки,


«Я ненавижу простые решения», - сказал он спокойным, ровным голосом. Я также ненавижу глупые, непродуманные, напрасно безрассудные предприятия. Если бы у меня не было возможности в течение пятнадцати дней бороться с этим файлом, чтобы изучить его под микроскопом, я бы не осмелился защищать только что указанную мною тактику.


- Но это невыполнимо, великие боги! разразился Старик. Если вы коснетесь этого снаряжения, вас зарежут. С другой стороны, не забывайте, что эти люди, не отдающие и четверти своим врагам, столь же безжалостны по отношению к себе. В двух случаях после кропотливых расследований нам удавалось арестовать члена этой банды; с каждым ударом игра проскальзывала у нас сквозь пальцы, кусая шарик цианида. Эти парни не сомневаются: чтобы избежать пентотального допроса, они жертвуют своей жизнью. И это делает нашу проблему неразрешимой.


«Мы согласны», - признал Коплан. Но именно в соответствии с этими почти непреодолимыми трудностями я изучал свое действие.


- Каков был бы твой план?


«Я бы начал с того, что сфотографировался», - сказал Фрэнсис.


ГЛАВА III.


Старик, обеспокоенный тем решением, которое ему предстоит принять, проворчал:


- Я не спрашиваю вас о практических деталях маневра, который вы хотите предпринять. Что меня интересует, так это общие очертания.


«Хорошо», - согласился Коплан, его лицо внезапно стало серьезным. Давайте сначала посмотрим на ситуацию, как она представляется нам. После тщательного изучения файла вот в двух словах баланс, который я составил для личного пользования. Два года назад в Каннах взорвалась английская яхта «Литам» в пяти-шести милях от берега. На борту прогулочного катера находились семь человек: три моряка и четыре дипломата. Это морское путешествие по «Литаму» было на самом деле чрезвычайно важным политическим мероприятием; Фактически, два высокопоставленных должностных лица Французского экономического плана были вынуждены согласовать с двумя британскими посланниками определенные секретные положения европейского договора о создании Общего рынка. Чудом при взрыве яхты погибли всего два человека, в том числе английский дипломат Дэвис. Но расследование и осмотр обломков техническими специалистами показали, что это не было несчастным случаем. Уильям Дэвис действительно был объектом политической атаки: во время сна под его койку была заложена бомба. Другая жертва - моряк, некий Питер Ваш, которого невозможно найти после взрыва. Был ли он брошен в море, утонул после смертельного ранения? Тайна ... В любом случае, дело передано Службе и - так начинается это «Дело Уильяма Дэвиса», с которым вы имеете дело уже более полутора лет ...


Коплан сделал паузу, чтобы спросить своего босса:


- Могу я взять отчеты на минутку?


- Действуй. - сказал Старик, поднимая картонную папку, набитую бумагами.


Коплан сел в кресло, просмотрел папку.


- Расследование этого Питера Ваша преподнесет вам несколько сюрпризов. Для начала вы обнаруживаете, что этот человек, прибывший в Канны всего два месяца назад, является бывшим агентом эсеров германского военно-морского флота. У нас есть карточка из военных архивов. Одно ведет к другому, мы возвращаемся к организации, во главе которой стоит еще один немец по имени Вернер Кауленбах, бывший офицер берлинской военной безопасности. Следовательно, дело Дэвиса становится для нас делом Кауленбаха, и наши действия будут сосредоточены на двух классических вопросах: во-первых, какой сети Кауленбах продавал свои услуги в качестве специалиста по шпионажу? Во-вторых, на какой мощности работает эта сеть?


Коплан вытащил из-под рубашки желтую комбинацию.


- Принимая во внимание экономическую ситуацию и убийство английского дипломата, выдвигается первая гипотеза. У меня есть записка, написанная вами ... Вам кажется, что деятельность Кауленбаха могла быть частью пророссийской сети, о которой у нас есть некоторая информация и которая называется сетью OD 7.


- Это только гипотеза; заметил Старик.


- Я вот что говорю, - подтвердил Фрэнсис. Но остальное расследование не проясняет тайну. В двух случаях, как вы вспоминали ранее, мы сталкиваемся с подозреваемыми, которые вращаются вокруг Кауленбаха. Отсутствие марихуаны, поскольку мы готовимся готовить этих ребят как обычно, они убивают себя цианидом. Заключение? В этой истории следует избегать прямого метода, он неэффективен.


- Именно с этого момента я изменил инструкцию, - сказал Старик.


- Очевидно, одобрил Френсис, нам пришлось адаптировать наши действия. И вы были правы, изменив инструкции, потому что у нас будет новый шанс.


Он поискал в файле другой отчет, просмотрел его, прежде чем продолжить:


- 22 октября наш покойный товарищ Тино Пизелла обнаружил, так сказать, случайно, матроса-убийцу, заложившего бомбу под койку Уильяма Дэвиса на борту «Литама». Этот Питер Ваш наконец нашел убежище, черт знает как, в ветхом пансионе в Бамако, Судан. Он сменил имя, и теперь его зовут Герман Брауэр, гражданин Голландии ... Пизелла старается не трогать этого парня. Потому что, если парень совершит самоубийство, трек снова рухнет. Словом, сервис остается за кадром. Проверки, отслеживание, опросы по почте ... Благодаря Пизелле ссылка Питера Воша-Вернера Кауленбаха неопровержимо подтверждена. И здесь мы делаем шаг вперед: мы обнаруживаем, что хитрый Кауленбах замаскировал свою шпионскую деятельность под другой незаконной деятельностью: торговлей валютой.


Жан Легай, который внимательно слушал, вмешался, чтобы упомянуть еще один похожий случай. Старик кивнул и сказал:


- Это тактика, которую часто используют профессионалы, потому что у нее есть определенные преимущества. В случае сильного удара валютный трафик перекладывается на полицию; и действительно серьезные вещи остаются незамеченными.


- Я заканчиваю оценку, - продолжил Фрэнсис. Таким образом, в то время у нас было два направления исследований: с одной стороны, Питер Ваш в Бамако; с другой стороны, банда торговцев валютой в Париже. Это некий Чарльз Белваль, который, кажется, возглавляет эту группу вместе с нашим Кауленбахом и по имени Буссон ... Служба вводит свою систему в действие, и мы точно ждем возможности подняться в отрасли. Нас не волнует торговля валютой. Наша цель не изменилась, мы ищем ответы на два наших ключевых вопроса: в какой сети работает Kaulenbach? На какую иностранную державу он работает?


Коплан закрыл файл.


- К сожалению, - вздохнул он, поморщившись, - тринадцать месяцев терпения не дают нам той возможности, о которой мы так мечтали. Никакого решающего события в нашу пользу не происходит. С другой стороны, странные смерти накапливаются: Чарльз Белвал убит в машине на National 102. Наш друг Пизелла ранен ножом в родном переулке Бамако, а Питер Ваш - он же Герман Брауэр - умирает неделю спустя, отравленный гнилыми солодами. говядина. На следующий день после Рождества это Рене Буссон, еще один сообщник Кауленбаха, которого застрелили незнакомцы в своем гараже в Ла-Курнёв. И Кауленбах, ускользнув от нашего наблюдения, исчезает.


Старик сварливо рыгнул:


- А вы думаете, вам удастся попасть в эту клетку с дикими животными?


- Думаю, что да, - сказал Фрэнсис.


- Вы забываете, что Кауленбах отложил свою сеть на задний план, чтобы лучше защитить себя, именно! Я уверен, что этот парень прячется в тени с когтями в руке, готовый разорвать на части любого встречного противника. Как ты мог так уговорить мужчину? Он в бизнесе, не упускайте это из виду.


«Именно», - ответил Коплан. Я не собираюсь ходить по трассе, как будто падаю с луны!


- В каком смысле?


Губы Коплана растянулись в легкой улыбке.


«Я воспользуюсь его собственным трюком», - объяснил он. Я продолжу свою роль инспектора финансовой бригады. Поскольку они запланировали движение валюты, чтобы смягчить потрясения, я проникну именно через эту брешь.


Старик поколебался, потом прошептал:


- Идея неплохая, но риски огромны. Кауленбах вполне может исключить вас с самого начала.


- Я был бы удивлен. Почему он мог представить себе эту историю с торговлей долларами, если не для того, чтобы отфильтровать угрозы? С другой стороны, у меня будет актив: я воспользуюсь смертью Питера Воша.


«Я начинаю понимать твой план», - с интересом пробормотал Старик.


- Вы можете размышлять над этим, насколько хватит глаз, - сказал Фрэнсис, - другой возможной тактики нет, потому что мы застряли между двумя непреодолимыми возражениями. Если мы жестоко остановим Кауленбаха, он уничтожит себя, это само собой разумеющееся. Но если мы продолжим искать идеальную возможность, мы будем ждать веками.


- Хорошо, - согласился Старик. Однако обращаю ваше внимание на следующий момент: если вам удастся попасть в их мафию, не торопитесь. Кауленбах лично меня не интересует, вы это знаете. Я хочу, чтобы угол завесы приподнялся и открыл мне, что скрывается за этим немцем. Если это русские из OD7, как я думаю, мы нанесем сенсационный удар. Если не русские ...


Он оставил свой приговор незаметным. Но Коплан продолжал:


- Может быть, не менее поучительно ...


На следующее утро, около половины двенадцатого, Ив Лоррак, руководитель фотоотдела Службы, взял Коплана, Старика, Фондана и Легэя на своем большом сером Chevrolet модели «Station Wagon».


Мощная машина пересекла Париж, выехала на дорогу в Фонтенбло. Примерно через час она остановилась перед воротами великолепного поместья, примыкающего к лесу, недалеко от места под названием Табль дю Руа.


Коплан сошел, подошел к воротам бить куранты. Вскоре его открыл слуга в полосатом жилете с безволосым подозрительным лицом. Как только марионетка узнала Фрэнсиса, улыбка стерла его жесткость.


- Все готово ? - спросил Коплан.


«Да, мистер Фрэнсис, - сказал слуга. Месье ждет вас в конце парка, в зимнем саду.


- Ну, Коплан согласился, я с друзьями ...


Он снова сел в «Шевроле», который проехал через ворота и выехал на гравий кольцевой дороги. Парк имел внушительные размеры. Лужайки, кусты, высокие деревья - все было замечательно ухожено. Однако из-за сезона обстановка была довольно меланхоличной. Весной и летом было замечательно.


Наконец-то Chevrolet вышел на широкую полукруглую эспланаду. Там был возведен своего рода дворец, все с окнами из цветных стекол, выходящими на юг. Перед дверью этого зимнего сада ждал мужчина лет сорока в охотничьем костюме.


Коплан представил их. Местный житель граф Тьерри де Д ... был одним из друзей его детства. Это был джентльмен с тонким лицом, мечтательными глазами и приятной улыбкой.


Ив Лоррак немедленно распаковал свое фотооборудование. Коплан с чемоданом в руке вошел в зимний сад.


- Можешь принести мне зеркало? он спросил графа


- Ну конечно; естественно. Какой размер ?


- Неважно, накраситься.


- В какую мрачную историю вы снова погрузитесь? пробормотал граф снисходительной жалостью. Значит, вы никогда не поймете, что человечество не заслуживает усилий, которые мы берем на себя, чтобы служить ему?


- Каждому свое хобби, - ответил философ Фрэнсис. Иди принеси мне зеркало. Мы спешим. Это бледное полуденное солнце нам понадобится для наших снимков.


Подготовка к фотосессии заняла много времени. Двадцать раз подряд Коплан проверял декорации, детали декора, точность костюма и макияж. Темное лицо с тональной основой, взлохмаченные волосы и косматый подбородок, в шортах и рубашке цвета хаки он выглядел очень похоже на африканского бушмена.


Наконец, Лоррак смог начать фотографировать. Он сделал три набора по восемь штук, изменив отношение Коплана, который позировал в беспорядке тропических растений.


Пятеро посетителей пообедали в замке. Коплан, который представил своего босса как сотрудника Министерства юстиции, втайне развлекался, видя, как маленького Тьерри де Д ... заботит этот старый карусель. Если бы джентльмен знал, что за его столом сидит грозный глава французских спецслужб, он, без сомнения, сделал бы странный ролик.


Вернувшись в Париж, путешественники разошлись. Поскольку было воскресенье, Старик ушел домой. Коплан, Фондан и Легэй заперлись в служебном офисе для финального сеанса отладки миссии. Что касается Ива Лоррака, он вернулся в свою лабораторию: ему нужно было не спать всю ночь, чтобы доставить Коплану работу, которую он просил.


На следующий день, незадолго до одиннадцати часов утра, действительно началась операция по крещению Гомера.


Коплан, снабженный всеми необходимыми бумагами, привез Люсьен Амбер из депо. Ее провели в небольшой офис PJ, где ее ждал Фрэнсис.


- Значит, - отрезал он, не слишком деморализованный?


- Знаешь, - сказала она разочарованным голосом, - мне нравится ночь в тюрьме даже больше, чем ночь с двумя твоими гориллами.


«Эти двое, - пробормотал Фрэнсис, - они меня запомнят!»


Затем без перехода:


- Я возьму тебя на прогулку. В деревне.


- А? - сказала она изумленно, с легкой тревогой в глазах. Где ? И почему ?


«Не задавай мне вопросов», - очень сухо сказал он. Прийти.


«Дайте мне секунду», - взмолилась она, слегка ухмыльнувшись. Я хотел бы носить красное. Сегодня утром я не красилась. Когда они пришли забрать меня, я не знала, что увижу тебя, пойду с тобой.


«Хорошо, давай, - хрипло сказал он. Но если это для того, чтобы соблазнить меня, не беспокойтесь. Вам также очень хорошо без макияжа или помады.


Она подошла к окну, выудила из кармана шубы круглый футляр, стала красить рот крошечной кисточкой.


Боковые стороны ее шубки раздвигались, надменный рельеф бюста завораживающе выделялся в утреннем свете. Сидя на высоких каблуках-шпильках, с хорошо изогнутой спиной, она сосредоточилась на своем произведении искусства. Коплан, который смотрел на нее, почувствовал, что она тоже смотрит на него краем глаза, очень озадаченная.


- В принципе, - прошептала она, закрывая чемодан, - я должна вас поблагодарить. Вы обещали позаботиться обо мне, вы держите свое слово.


«Сервис-сервис», - лениво сказал он. Давай, у меня нет времени терять зря. К тому же, повторяю, бесполезно так аккуратно укладывать свои светлые локоны, мы никого не увидим.


Он вывел ее из комнаты, провел по лабиринту унылых коридоров здания. Во дворе она сразу заметила черный DS Фрэнсиса.


Они сели в машину. Полиция, охраняющая ворота, не могла не следить глазами за этим пьянящим существом. Перед тем как отправиться в путь, Коплан передал девушке свой узелок цыган.


«Угощайся, - сказал он. И зажги для меня.


Он положил зажигалку на колени блондинки, завел двигатель DS.


Мимо Гар-дю-Нор и Порт-де-Клиньянкур они поднялись в сторону пригорода, вскоре миновали Сен-Дени, затем Эпине.


Коплан молчал, его лоб волновался. Его пассажир, не менее молчаливый, курил сигарету за сигаретой.


Когда они поднимались на холм Монморанси, она спросила:


- Хотелось бы знать, куда мы идем?


«Вы узнаете», - ответил он.


Свернув направо, они пошли по узкой дороге, причудливые повороты которой граничили с опушкой древнего леса. Через пять-шесть минут, перейдя национальную дорогу, Коплан остановился перед скромным павильоном из жерновов. Маленький загородный домик, дремавший за ржавыми воротами, с закрытыми ставнями, выглядел ветхим, заброшенным.


«Это здесь», - объявил Фрэнсис. Думаю, вы узнаете эти места.


«Мне так кажется», - нерешительно сказала она. Мы в Сен-Брис, не так ли?


- Между Сен-Брисом и Сарселем. Это павильон, который Вернер Кауленбах арендовал под вымышленным именем. Вы бывали здесь раньше, честно говоря.


- Да, призналась она, раза два-три, не больше. Думаю, это был октябрь. Но в доме жили друзья Вернера, молодой домочадец. Он здесь не жил.


«Постановка», - пробормотал Фрэнсис. Настоящим арендатором был Кауленбах. Это все еще так. Но я хотел привести вас сюда по разным причинам. Заходи. У меня есть набор ключей.


Они поднялись по пяти ступеням цементного крыльца, вошли в дом. Закрытый воздух, слегка заплесневелый, витал в мрачных комнатах первого этажа.


Коплан начал с открытия ставен.


`` Что ж, вот оно, - пояснил он, - в ящике того старого шкафа следователи обнаружили во время обыска паспорт на имя вашего мужа с фотографией Бел Вала. . Я работаю в финансовой бригаде национальной безопасности, и поэтому убийство Буссона меня не касается. Моя работа - торговля валютой ... Но пойдем наверх.


Он последовал за ней по лестнице, прошел в спальню, включил свет, открыл высокий нормандский шкаф, застегнул молнию на пластиковом чехле, отодвинул в сторону два костюма, которые были в чехле, и надел его. холст, покрывающий другой костюм.


- Кому принадлежит эта французская таможенная форма? - спросил он, отцепляя форму, о которой идет речь, и бросает ее на кровать. Похоже, это было сделано на заказ. Но для кого? Ни Кауленбаху, высокому и крепкому, ни твоему другу Белвалю, который тоже был негодяем. Итак? ... Это то, что я хочу знать.


Добавил он :


- Мои коллеги сначала подумали, что это Буссон переоделся габелу для нужд дела. Но это прилипает еще меньше: Буссон был немного толстоват.


Блондинка молча, задумчивым взглядом рассматривала темно-синюю тканевую одежду.


«Я слушаю тебя», - настаивал Коплан. Для меня эта информация важна. В схеме фигурирует четвертый мужчина, этот костюм - яркое тому подтверждение. Кауленбах, Бельваль, Буссон ... и другие?


Она с сомнением надул губы. Чтобы ободрить его, Фрэнсис мягко сказал:


- Твоя свобода против этой трубы, хорошо? Если ты ответишь правильно, я отведу тебя домой, и ты больше не будешь в ванне. Возьми это или оставь.


ГЛАВА IV.


Женщина с подозрением посмотрела на Коплана, не разжимая губ. Но по слегка приглушенному свету ее больших зеленых глаз Фрэнсис понял, что теперь это она его оценивает. По-своему. Как опытная женщина измеряет тайную ценность мужчины, возможности его характера, то, чего от него можно ожидать - хорошее или плохое.


Наконец она прошептала:


- Я уже говорил, что ни Белваль, ни Кауленбах мне не говорили о своей профессиональной деятельности. Я совершенно не в курсе их дел, почти никогда не встречаюсь с их знакомыми. Тем не менее, может быть, я смогу вам помочь ... В то время, десять или двенадцать месяцев назад, Вернер был в постели с ужасным гриппом. Вы помните, это была эпидемия. Однажды вечером он позвонил Чарльзу по телефону. Нам пришлось посреди ночи отправиться в Бельгию, в Антверпен, искать в этом городе парня, который сломался. Этого человека, если я правильно помню, звали Грегор Веллер ... Мы вернули его сюда, в этот домик. Впоследствии этот парень полностью исчез из обращения. Эта форма, должно быть, подходила его меркам, по крайней мере, судя по этому, на первый взгляд.


Загадочная улыбка растянула губы Коплана.


- Отлично, - сказал он. Это было именно то подтверждение, на которое я надеялся. Вы свободны ... Я верну вас в Париж.


Произнеся эту загадочную фразу, Фрэнсис точно уловил слово. Это был крючок. А если блондинка откусила, остальная часть операции «Гомер» должна была разворачиваться по хорошо организованному сценарию. С другой стороны, если она не отреагирует, вся тактика должна быть пересмотрена.


Коплан положил костюмы обратно в шкаф, выключил свет, закрыл ставни на первом этаже, повернул ключ на входной двери.


Люсьен Амбер молча вернулась в DS. Туман, рассеявшийся рано утром, снова начал тускнеть над влажными садами пригорода.


«Зимой, - пробормотал Коплан, включая двигатель, - я нахожу эти маленькие кровянистые выделения откровенно зловещими». Не вы ?


Она равнодушно надула губы.


- Я редко сюда приезжала, - сказала она, - это было ночью, я никогда не видела пейзажа ... Кроме того, меня это не сильно трогает, пейзаж. Куда бы вы ни пошли, всегда одно и то же: улицы, дома, сады и люди, занимающиеся своим малым бизнесом. Для меня все места в мире одинаковы.


- Вы много путешествовали?


- Нет, но я не это имел в виду. Я считаю, что дома, города, страны кажутся нам зловещими или чудесными в зависимости от того, счастливы мы там или нет. Не знаю, поняли ли вы?


- Вы знали много замечательных мест?


Она искоса взглянула на него. Он продолжал показывать смутную ухмылку, удовлетворенную, как будто результат этой прогулки поднял его настроение.


- Нет, - сказала она, - не очень.


- Следовательно, заключает он, вы не часто были счастливы?


- Нет, - призналась она, действительно, нечасто.


- Невероятно, - сказал он, отрицательно качая головой. И все же у вас есть все, чтобы сделать женщину счастливой: красота, здоровье, интеллект. Поскольку вы не глупы, не говорите обратного. У вас смекалка, крепкие и уравновешенные нервы, чуткость настоящей женщины ... Я не понимаю.


Она вздохнула. В глубине души она, похоже, не хотела говорить. Но поскольку речь шла о ней, этот разговор все равно его заинтересовал.


«Вы говорите, что я не дура, - продолжала она, - и я думаю, что это правда. Но я был тогда, когда начал жить. Это жизнь дала мне немного свинца в мозгу. Понимаете, мне было шестнадцать, когда я женился! ...


- Вы любили его, этого Виктора Амбера?


- Ба! - горько сказала она. Как я мог знать, что такое любовь? Амберт была моим начальником, моим первым начальником. Он был богат, элегантен, добр ко мне ... Если бы вы видели меня в шестнадцать, я был милым, знаете ли, хотя сам говорю ... Ему было тридцать семь лет. Если бы я не был сиротой, может быть, родители меня предупредили бы. Но на самом деле я был один в мире. А Виктор, должно быть, заболел желанием иметь в своем офисе с утра до вечера такую свежую цыпочку, такую свежую, такую еще ребенком, и в то же время уже такую женщину ... В жизни все началось плохо., за редким исключением.


«Вы мне говорили раньше, - пробормотал Фрэнсис, - но я с вами совершенно не согласен. Имея смелость, вы всегда можете начать все сначала.


- Это то, что люди представляют, но это не так. Мне было восемнадцать, когда мне принесли труп моего мужа, расстрелянного патриотами. Клянусь, зрелище было не из приятных. Его буквально крошили из автоматов.


Она пожала плечами.


- Бедный Виктор. Но он не был ублюдком, можете мне поверить! Тщеславие, слабенькое, но принципиально хорошее ... Ну и ему не повезло. Для меня тогда ситуация стала сложной: немцы прислали ко мне гражданского администратора, чтобы он управлял магазином и продолжал поставки товаров. Во время «Освобождения» население утверждало, что я сплю с этим немцем. Это неправда: этому парню было шестьдесят, он думал только о своих внуках! Вся его семья жила в Гамбурге. А там, под фосфорными бомбами, это не успокаивало ... У него было шестнадцать маленьких детей! И каждое утро бедный герр Крайбер целовал шестнадцать фотографий, выстроенных в ряд в его комнате, на комоде ... Тем не менее, толпа тащила меня по улицам. Они плевали мне в лицо, стригли мне волосы, они повесили портрет Гитлера мне на спину, чтобы я мог вот так таскать по окрестностям ... Вы же видите! ...


Ее губы дрожали, щеки бледные, она замолчала. Затем, через некоторое время, она спросила:


- Как вы думаете, после этого мы начнем новую жизнь?


- Почему нет ? У тебя все еще были сильные стороны ... И они все еще есть. Насколько я знаю, вы не в беде? Великолепная квартира со всеми удобствами, машина, безупречное здоровье, красота, которой позавидовали бы многие двадцатилетние женщины, прекрасная шубка. Это столица и все такое.


- Переделываем экстерьер, а не интерьер. Но вы правы, что улыбаетесь. Какая польза от размышлений о прошлом?


DS только что свернул на бульвар Малешерб, идущий от улицы де Миромениль.


«Мы почти закончили», - сказал Со-план. Я дам тебе свой номер телефона. Если у вас когда-нибудь возникнут проблемы с моими коллегами по PJ, дайте мне знать.


Блондинка посмотрела на часы на приборной панели, стрелки которых были без двадцати двух.


- Вы мне очень понравились, - сказала она. Если бы ты согласился выпить у меня аперитив, я был бы искренне счастлив.


Коплан медленно проехал мимо машин, припаркованных на тротуаре.


- Это не совсем законно, - пошутил он, но если я найду свободное место для парковки, я соглашусь.


Он нашел свободное место сразу после перекрестка с улицей Рокепин.


«Пойдем», - сказал он, наклоняясь над своим пассажиром, чтобы открыть для нее дверь. Она не могла подавить кратковременный трепет от прикосновения к тому мужественному плечу, которое упиралось в ее левую грудь.


Закрыв пальто, она спустилась вниз. Они пошли бок о бок к дому, где она жила, на углу рю д'Анжу.


Они спустились на лифте. Это было на третьем этаже.


Несмотря на устаревший стиль, обшарпанные ковры и выцветшие шторы, квартира производила впечатление роскоши, но роскоши буржуазной, без пышности. Там была гостиная Людовика XVI, столовая эпохи Регентства и менее формальная, но более гостеприимная комната, своего рода гостиная, где большой диван, две пастушки, круглый стол, секретарь, телевизор, журналы и книги создавали уютную атмосферу. более интимная атмосфера.


«Здесь я живу», - подтвердила она, снимая шубу. Надеюсь, вы не слишком торопитесь?


- В своей работе мы всегда торопимся.


- Может, ждем вас на обед?


- Нет. У меня никого нет.


- Все равно дай мне полсезон.


Он сделал вид, что колеблется, снял пальто. Она пошла надеть две одежды в соседнюю комнату. Вернувшись, она увидела лист бумаги, лежащий на каминной полке.


Она прочитала записку.


«Она моя домработница, - сказала она. Бедная старуха была там, когда они пришли за мной. Поскольку она не знает, когда я вернусь, она забрала кошку домой. Но она говорит мне, что в холодильнике есть продукты.


Она положила билет и посмотрела на Коплана.


- Перекусить подручными средствами, - предложила она, - хочешь?


- Раз уж мы там, почему бы и нет? - сказал он, улыбаясь.


- Пойдем со мной на кухню, ты мне поможешь.


Это была ультрасовременная кухня. Белая плитка, лакированные элементы, двойная раковина, комбинированная плита, стиральная машина, холодильник.


Готовя специальные сухарики для тостов, она прошептала:


- В глубине души я сразу почувствовал, что ты не такая садистская зверюга, как большинство других. О, я знаю! Ты собираешься сказать мне еще раз, что ты еще злее из-за своей доброты. Но мы судим о дереве по его плодам ... Между нами, как долго вы работаете в полиции? Один из моих палачей, похоже, сказал, что вы в корпорации еще немного молоды.


- Три месяца с субботы, - небрежно ответил он, -


- Без шуток ?


- Как, без шуток?


- Значит, вы настоящий новичок?


- Да и нет. Если бы я был настоящим новичком, я бы не был инспектором ... Я два года проработал в финансовом управлении. В колонии. Меня перевели в Париж в соответствии с новыми договоренностями Сообщества.


- Если колонисты и дальше будут возвращаться в таком темпе, - заметила она, - будет беспорядок. Но, короче говоря, вы не стопроцентный полицейский.


- Финансовая бригада действительно особенная. Мы на полпути между налоговым инспектором и чекистом.


Она кивнула.


Когда они наполнили всю тарелку сухарями с печеночным паштетом, измельченными сардинами и сыром, она пошла накрыть стол в гостиной, приготовила бокалы и различные бутылки вина.


- Если не возражаете, - внезапно сказала она, - я бы хотела переодеться. За четыре дня, что я ношу это, мне это надоело.


«Тогда делай», - сердечно сказал он. Вы здесь как дома, и вы свободны.


- Это правда, - сказала она с невеселым смехом, - забыла. Кстати, как вас зовут, если не навязчиво?


- Кэрон ... Фернан Кэрон ... Точно, если вы думаете об этом ...


Взял бумажник, достал визитку.


- Если я вам понадоблюсь, спросите инспектора Кэрон. В нерабочее время звоните на мой личный номер. Я запишу тебе ... И мой адрес, на всякий случай.


Он нацарапал инструкции своей шариковой ручкой и протянул карточку молодой женщине.


- Почему ты так полезен? - спросила она, слегка нахмурившись. Это очень подозрительно.


- Ты даже лучше, чем я думал, - сказал он, от души посмеиваясь. Мое рвение не совсем бескорыстно, это правильно. Полицейский остается полицейским, как вы однажды правильно сказали.


- Но ... сказала она, дезориентированная. Вы имеете в виду, что моя свобода - ловушка?


«Вот вы и преувеличиваете», - возразил он. Только поставь себя на мое место. Я не могу мобилизовать всех агентов из префектуры для наблюдения за вами. За вами также наблюдают после убийства Рене Буссона, я хотел бы отметить вам мимоходом.


- Я это заметила, - выпалила она, не осознавая этого.


- Делайте вывод сами, - быстро продолжил он. Если вы обратитесь ко мне за помощью, если что-то пойдет не так, я сам узнаю об этом из первых уст.


- О чем осведомлен? она настаивала.


- Мы когда-нибудь узнаем? Торговля валютой вашего бывшего любовника Белвала и двух его соратников, Вернера Кауленбаха и покойного Буссона, является моей обязанностью. Возможно, с вами свяжутся другие контрабандисты? Такой бизнес никогда не заканчивается полностью. Когда у тебя проблемы, ты будешь думать обо мне.


- Ой, для меня все кончено! - сказала она убежденно. Когда я возьму с собой другого друга, я постараюсь открыть глаза.


- У тебя все получится, - одобрил он.


Она нарисовала небрежный пируэт, который продемонстрировал эластичность ее бедер, и сказала:


- Я переодеваюсь, а потом ужинаем, ладно?


Она исчезла в своей комнате. Когда она появилась снова, на ней было одно из тех маленьких домашних платьев, которые ни на что не похожи, но чья умело изученная трезвость стоит глазам головы. Это было что-то вроде бледно-зеленого трикотажа с белым вышитым воротником и таким же поясом. Он был вылеплен из этой ткани, как из трикотажа. Бледно-зеленый свитер подчеркивал блеск ее волос и глаз. Поскольку платье было очень облегающим, оно естественно доходило до колен, когда молодая женщина занимала место за журнальным столиком.


«Комплименты», - сказал он, и в его глазах промелькнуло восхищение.


- О, это всего лишь маленькая вещь, которую я поставил в свой дом для себя. Мне там хорошо ... Сядь напротив меня ... и принеси нам выпить.


- Белый Красный? - спросил он.


- Начнем с рыбного фарша. Так что сначала белый. Будем пить красный с сырами.


Бодро набросились на блюдо из сухарей с гарниром. Интенсивное движение на бульваре Малешерб сформировало расплывчатый, очень приглушенный слух, похожий на непрерывный фоновый звук, очень мягкий, почти приглушенный. Квартира хорошо отапливалась, вина были неплохие в букете. И поскольку Коплан не скупился на обслуживание, уверенная эйфория медленно закралась в сердце блондинки. Ее щеки покраснели, глаза засияли.


- Где вы были в колониях до приезда в Париж? спросила она.


- Я всю шишку покатал. Мы в отделе финансов похожи на старших: мы никогда не задерживаемся надолго в одном отделе. Джибути, Дакар, Алжир, Абиджан ... Моя последняя стажировка была в Судане. Бамако.


Сама она этого не осознавала, но имя заставило ее вздрогнуть. Короткое мгновение ока, не более того.


- Алжир, - продолжила она, кивая головой ... Это единственный африканский город, который я знаю. Между прочим, хороший город. Я провел там всего три дня, лет пять назад, но мне понравилось.


- Вы даже не дошли до оазисов? Бу-Саада и окрестности? ...


- Нет. Я был со своим другом. Нам предстояло встретить ливанского торговца, но он не приехал на встречу. Чарльз был в ярости ... Чарльз Белваль, пояснила она.


- Почему бы тебе не съездить в поездку? - подумал он. Для морального духа это здорово. Ты ведь свободен?


- Да, час, весело она поскользнулась.


- То есть: у вас нет сентиментальных связей. И у тебя есть деньги.


Протянув руку, он указал на квартиру.


- У вас образ жизни, предполагающий достаточно серьезные доходы.


- Финансовая инспекция работает? - произнесла она приятным взглядом, который проклял бы самого Старика.


- Может быть ! - ответил он, снова смеясь. Осторожно, в один из ближайших дней я позабочусь о вашем доходе.


- Вы будете разочарованы, предупреждаю. Вся моя конфиденциальность кристально чиста. Чарльз Белваль передал мне из рук в руки почти все свое состояние: казначейские векселя, облигации, ценные бумаги на предъявителя и т. Д. Я думаю, в законе об этом ничего не говорится? Ни налоговые органы?


- Ой, извини ! Вы должны носить шлем, как и все. С атрибутами богатства от нас не уйти.


- Я знаю это. Но мне есть с чем столкнуться ... Нет, пожалуйста, не надо больше вина, голова у меня кружится.


Он проигнорировал эту просьбу, налил себе выпить. Сам он пил насухо, а бутылки были опорожнены. Температура заметно повышалась.


- Я собираюсь сварить нам кофе, - предложила она ... Можно сказать, что дни следуют один за другим и не похожи друг на друга! Вчера в этот час я хандрил в камере.


Она пошевелилась, сделала заклинание. Ее обтягивающее платье теперь обнажало ее бедра и темный атласный вид, на который Фрэнсис бросал непроизвольные взгляды. Эти инстинктивные взгляды опьяняли блондинку больше всего на свете.


Встав, чтобы приготовить кофе, она передумала.


«Есть одна вещь, которую я все же хотела бы знать», - сказала она с озадаченным выражением лица. Почему ваше отношение вообще изменилось, когда я сказал вам, что эту таможенную форму, вероятно, носил Грегор Веллер?


Фрэнсис, откинувшись на спинку сиденья, отрицательно протянул обе ладони.


- Нет, никаких профессиональных разговоров, дорогой друг. Я не выполняю свои функции. Поэтому никаких намеков на мою работу. Или мне нужно уйти. Правила есть правила.


- Знаешь, я вот так спрашивал.


Она встала, поправила платье, вытянув грудь, прошла на кухню.


Через несколько мгновений он закурил и подошел к блондинке.


- Погодите, - сказала она, фильтры будут готовы.


Она смотрела на него, склонив голову, и ее длинные дрожащие ресницы складывались, как пышный занавес.


- Мне нужен такой друг, как ты, - прошептала она.


Она гортанно рассмеялась и добавила:


- Жалко, что ты коп ... Но когда мы узнаем друг друга получше, когда у тебя появится уверенность ...


С сигаретой на губах, левой рукой в кармане, он сказал:


- Грязный удар по моей карьере, любовница вашего вида. Не забывайте, что за полицейским всегда более или менее наблюдает другой полицейский. Если бы вы были в моей личной жизни, моему графику прогресса, несомненно, пришлось бы нелегко!


Со своего рода спонтанным порывом, который, казалось, исходил изнутри, она бросилась к Коплану, прижалась к нему, покачивая животом, нежно обняла его.


«Нам не пришлось бы хвастаться вместе», - умоляла она приглушенным, слегка хриплым голосом. Говорят, лучшая любовь - это тайная любовь. Может это правда?


- А как насчет этого кофе? он спросил, бесстрастно, это идет?


ГЛАВА V


Коплан покинул квартиру Люсьен Амбер чуть позже пяти часов. Чтобы получить форму, он отправился в офис, который должен был занимать в Финансовой бригаде национальной безопасности. Фондане ждал его там, с вытянутым лицом, в чертах, охваченных скукой и завистью.


- Тебе не надо было беспокоиться, ты! - с горечью крикнул он Фрэнсису. Ле-Гай позвонил мне незадолго до двух часов, чтобы сообщить, что вы только что вошли в дом блондинки и что вы оба уже выглядите очень хорошими друзьями.


«Милая девочка ...» - пробормотал Коплан.


- Даже в мешке?


Коплан смотрел на своего сотрудника с пустым зрачком.


«Я не спал с ней», - сказал он.


- Продолжай говорить! - ответил Фондане. Я начинаю узнавать их, ваши методы. А также степень ваших возможностей, когда вы все это сложите ...


- Точно. Я не сдался. Я хочу, чтобы она продолжала жить и готовиться к будущему ... Готов ли мой дом?


- Да, все устроено. Отец Шоударт предупрежден, он откроет глаза. И если его спросят, он предоставит ожидаемую информацию.


- Хороший. Я скажу вам слово для Старика. Пусть Жан Леге даст мне ответ сегодня вечером.


Он вынул один из незакрепленных листов из дневника, написал короткое послание для своего босса, отдал его Фондэйну и затем покинул офис.


За рулем своего черного DS он направился в четырнадцатый округ.


Вскоре он прибыл на авеню дю Мэн, где припарковал машину на тротуаре. Пешком он продолжил путь до Вест-стрит. Именно там, в одном из старых ветхих домов в этом густонаселенном районе, Служба выделила ему небольшую трехкомнатную квартирку. Вся казарма принадлежала ДСТ.Жилой на первом этаже, игравший роль дворника, был бывший агент Главной разведки, вышедший на пенсию из-за болезни сердца. Пять этажей полуразрушенного здания были временно заняты в соответствии с потребностями конкретного расследования тем или иным сотрудником полиции.


Коплан остановился на площадке второго этажа. К двери прилежной рукой (рукой Фондана) была приколота визитная карточка на имя Фернана Карона. Остальные надписи на карточке были тщательно зачеркнуты.


Дважды закрыв дверь, Коплан прошел в среднюю комнату, в гостиную. На этот раз администрация поступила неплохо. Был диван-кровать, почти подходящее кресло, радио Téléfunken 1952 года, книги ... Телефон стоял в центре стола.


Фрэнсис пододвинул трубку к себе, снял трубку и набрал (по памяти) номер. На другом конце линии резкий голос Легэя рявкнул повелительное «привет».


«Гомер разговаривает по телефону», - объявил Коплан.


- Ах, это ты, сволочь! - вспыхнул Легай. Ты должно быть устал ...


«Опустошенный до глубины души», - заявил Коплан, вспенив его. Ничего нового ?


- Это высота! Легей усмехнулся. Вы можете представить, что она ушла из дома после того, как вы ушли? Она, должно быть, на коленях, бедная ...


- Вероятно! Пили как дырки, но я держался за пустяк. Однако будьте осторожны: эта мышка, если у нее в голове возникла идея, и если ей нужно с кем-то связаться, она это сделает. На коленях или нет.


- Не волнуйся, я начеку. Пока я с тобой разговариваю, я смотрю на выход из его дома, значит! ...


- Смена организована на ночь?


- Все прикручено. Круглосуточное наблюдение.


- Идеально. Увидимся вечером.


Коплан повесил трубку.


В тот же вечер, около десяти часов, появился Жан Ле-Гай.


Вход в здание был со стороны улицы Тексель, что позволяло некоторым инициированным посетителям входить и выходить без ведома наблюдателей, размещенных на улице Уэст.


Легей, после долгих часов дежурства в доме, из которого можно было управлять домом Люсьен Амбер, отправился к Старику.


- Вот ответ на ваше сообщение, - сказал он, передавая Фрэнсису лист. Ваш Грегор Веллер неизвестен в файлах.


- Я это подозревал. Должно быть, она дала мне первое имя, которое пришло мне в голову, но это не имеет большого значения. А пока важно его заинтриговать.


- Что, если она не будет настаивать, если она отпустит?


- Это противоречит логике.


- Скорее я придерживаюсь диаметрально противоположного мнения, - возразил Легай. Потому что, наконец, поставьте себя на ее место: она свободна, ей удалось оправдать себя, опасность миновала. Какого черта она добровольно оживила полицейского? У нее не будет проблем, чтобы доставить вам удовольствие?


«Посмотрим», - задумчиво пробормотал Фрэнсис. Но я совсем не вижу ситуацию так, как вы ее видите. Давайте поставим себя на его место, как вы только что сказали, и давайте также поставим себя на место Кауленбаха. Последний, похоже, временно занял выжидательную позицию. Его организация за последний год получила очень серьезные удары, ее штат сокращен, над ней нависла угроза нашего вмешательства. Мы знаем это, у нас есть доказательства: он поставил Люсьен Амбер в качестве передового стража, почти в центре внимания.


- Короче, она играет роль подопытного кролика?


- Это очевидно. Кауленбах хочет знать, чего ожидать. Следует ли ему прекратить шпионскую деятельность? Следует ли ему распустить свою сеть? Должен ли он окончательно капитулировать и вернуть свой фартук тем, кто пользуется его услугами? Чтобы зациклиться на этом предмете, у него есть только одно средство: изучить то, что происходит вокруг его сообщницы, блондинки Люсьен.


- Такой парень легко не сдается.


- Здесь я регулирую свое поведение. Я сказал несколько слов, которые их насторожат. И держу пари, они позволят мне прийти. Кауленбах захочет измерить объем моей информации, узнать, как далеко я проник в его сеть. Когда он будет иметь четкое представление об опасности, которую я представляю, он примет необходимые меры. В этот момент мне придется быть настороже. Но я надеюсь, что тем временем найду проход в его тыл.


- Да, с этой точки зрения ваш маневр защищается, - подтвердил Легай. Старик тоже просил прислать вам эту бумагу.


Это последний обновленный график из всех собранных подсказок о пророссийской сети OD7. Если это так, вы можете обратиться к нему, если найдете информацию, которая кажется вам подходящей.


- Хороший. «Я использую это в работе», - пообещал Фрэнсис. Узнают парня, который изобрел карманный электронный мозг.


После полудня следующего дня было тихо. Наблюдатели, наблюдавшие за Люсьен Амбер, поочередно сообщали, что блондинка завтракала в ресторане недалеко от Мадлен, затем она пошла в банк на Елисейских полях, а затем в свою парикмахерскую поблизости.


Коплан, который хандрил с девяти до полудня и с двух до шести в своем полицейском участке, вернулся в свою квартиру на рю де л'Уэст около восьми вечера.


Чтобы убить время, он еще раз просканировал дело Уильяма Дэвиса, уделяя особое внимание отчетам (обычно довольно содержательным, но поучительным) своего покойного коллеги Тино Пизеллы, бывшего агента SA 43, дислоцированного в Бамако.


В 21:15 Коплан начал чувствовать себя немного взбешенным. Если блондинка его подведет, то под каким-то предлогом ему придется самому оживить ее через два-три дня. Затем он потерял пользу от ситуации, что сильно его раздражало.


В 21:25 ему надоело его громоздкое дело. Он убрал бумаги и сунул их в стенной сейф, спрятанный за двойным дном одного из шкафов.


В тот самый момент, когда он закрыл фальшивый шкаф, зазвонил телефон.


Не торопясь, он снял трубку. Это была она.


- Я вам мешаю, инспектор?


- Нет, я читал свою газету. Но разве ты не скажешь мне, что у тебя проблемы?


- Нет-нет, не волнуйся ... Что касается неприятностей, то у меня только одна, но большая: я скучаю по тебе.


- Чертовски приятно то, что ты мне там рассказываешь.


- Я подумал об одном. Вы рассказали мне о фальшивом паспорте, выданном на имя моего покойного мужа, с фотографией Чарльза Белвала. Если бы вы могли показать это мне, я мог бы предоставить вам некоторую информацию по этому поводу. На фото даты ...


- Ну, это правда, - сказал он заинтересованным голосом. Я даже не подумал отправить вам это произведение.


- У вас случайно нет этого паспорта под рукой?


- Да, дело у меня дома, я готовлю свой общий отчет.


Он спросил небрежно:


- Когда я могу показать вам этот документ?


- Я всегда ложусь спать очень поздно. Если хочешь прыгнуть прямо сейчас? ...


«Нет, я не собираюсь ломать тебе ноги в такой час», - без энтузиазма возразил он. Я не враг рвения, но есть пределы.


- Странно, - прошептала она с какой-то нежностью, иногда ты тонко, а иногда не хочешь понимать ... Давай, давай, я тебя подожду.


Сказав это, она повесила трубку.


Коплан тоже повесил трубку, но его рука лежала на трубке. Он снова поднял трубку, когда через тридцать секунд прозвенел звонок. На этот раз это был Легэй.


- Итак, дон Хуан? - пошутил Легай. Я только что начал слушать. Ваш магнетизм определенно непогрешим. Одевайся, старик. Бегите, летайте и раздевайтесь по уважительной причине.


"Вы совершенно уверены, что она ни с кем не связалась в течение дня?"


- Кроме дворецкого ресторана, банковского служащего, парикмахера и мастера по маникюру, она никого не встретила, - подтвердил Жан Леге.


- Хорошо, я ухожу.


Перед отъездом Коплан еще раз проверил фальшивый паспорт, который собирался показать блондинке. Это была первоклассная имитация, сделанная специалистами. Фактически, специалисты по Старику.


На девушке было дымчатое неглиже, подчеркивавшее ее провокационное очарование. Тщательно накрашенная, стильная, ароматная, в золотых туфлях, подчеркивающих изгиб спины, она того стоила.


На кофейном столике подавали коньяк и скотч.


- Ты не слишком меня винишь? она ухмыльнулась. Сесть.


Устроились, как накануне. Он вынул из кармана паспорт и дружелюбным тоном сказал:


- Из вас бы получился хороший инспектор полиции. Это я должен был подумать о том, чтобы спросить вас об этой выставке.


«Может, я бы солгала тебе», - прошептала она. Говорить под принуждением и говорить добровольно - две разные вещи.


«Очевидно», - признал он, передавая ей блокнот.


Она взяла его, но не сразу открыла.


«Ты не можешь представить, насколько ты интригующий», - медленно призналась она, глядя на Коплана со странной интенсивностью.


- Мне ? Почему это ?


- Я не знаю. Я уже говорил вам, что раньше я судил людей по-своему, как будто у меня было шестое чувство. Но я не могу тебя достать.


- Может, ты хочешь прочитать строки моей руки? - предложил он, протягивая правую ладонь. Это поможет тебе, кто знает?


Она положила паспорт и взяла Фрэнсиса обеими руками за правую руку, но не сводила с него глаз.


«Знаешь, я не шучу, - сказала она. У вас нет той ограниченности профессиональных полицейских или государственных служащих.


- Спасибо за коллеги.


- И все же вы жесткий, своенравный, умный, с чем-то доступным, какая-то внутренняя свобода.


- Ой, какой ты сложный! - издевался он.


- Я бывал у многих авантюристов, для вас это не секрет. У них у всех есть своя сторона ... немного дикая, немного кочующая, если можно так выразиться. У мужчин, которые до сих пор живут с понятием порядка или дисциплины, этого нет. Они этого не знают, но так оно и есть.


Он убрал руку.


- Если бы мы позаботились об этом паспорте? он посоветовал.


На этот раз улыбнулась она. Глубоко в ее зеленых глазах горело маленькое чувственное пламя. Вялое, но твердое, ласковое, но требовательное маленькое пламя.


Внезапно она встала, как будто она только что сделала ставку сама с собой или как будто рискнула большой картой. Бока ее неглиже развевались, обнажая длинные суженные бедра.


Она пошла взять пачку сигарет из сундука, схватила зажигалку, зажгла сигарету и выпустила дым, тряся своими светлыми кудрями.


Затем, все еще улыбаясь, смочив губы кончиком языка, она подошла, немного отодвинула стол и села прямо на колени Фрэнсису.


- Сознайся, - сказала она, немного задыхаясь. Ты хочешь меня. Я прочитал это в твоих глазах. С того самого первого раза, когда мы увидели друг друга, когда копы меня раздели ...


Она обняла Коплана за плечи, прижала свою грудь к его груди.


Руки Коплана грубо скомкали изящное неглиже.


- Да, произнес он хриплым голосом, с почти мерзкой интонацией, да, я хочу тебя ...


Он заминал ее со смесью негодования и плотского нетерпения.


Она прижала свои теплые дрожащие губы к губам Коплана, чтобы он не мог продолжать говорить. Мимолетные судороги шевелили ее покрытые шелком ноги. Ее сердце билось так сильно, что Коплан чувствовал глухую, глубокую пульсацию через ее куртку и рубашку.


Он ответил на поцелуй, который она навязала ему, и эта прелюдия быстро стала горячей, опьяняющей. Ей пришлось отодвинуться, чтобы перевести дыхание.


Угнетенная, ее грудь приподнялась от слишком быстрого дыхания, она держала глаза широко открытыми. Но охватившее ее желание сузило ее глаза и придало ей выражение влюбленной тигрицы.


Она встала, схватила его за запястье.


- Давай, - сказала она.


После их огненной схватки она долгое время оставалась неподвижной и молчаливой, лежа на животе, ее волосы были растрепаны, ее лоб был опущен на скрещенную руку.


В полумраке настенных бра в спальне ее великолепное тело, растянувшееся среди незастеленных простыней, наводило на мысль о статуе. Переливающееся отражение моделировало ее обнаженную блондинку и увеличивало пышные изгибы ее бедер и атласной спины.


Коплан, глядя в потолок, пришел в себя после медитации.


Она вздохнула, фыркнула, обернулась. По его губам блуждала довольно усталая улыбка.


- О чем ты думаешь ? - спросила она, нежно проводя кончиками пальцев по мускулистой руке Фрэнсиса.


«Много чего», - уклончиво прошептал он.


- Я хочу задать вам вопрос.


- Я слушаю тебя.


- Я хотел бы знать, почему вы так резко изменили свое отношение ко мне, когда я рассказал вам все, что знал об этой таможенной форме.


- Кабошар, а? он уклонился, улыбаясь.


Она поднялась на свое место, откинувшись спиной на подушку. Затем, укладывая волосы и предлагая бюст бархатному свету, окутавшему кровать, она продолжила:


- Однако я мало что сказал вам. Этот Веллер, о котором я вам рассказывал, было ли это так важно для вас?


- Намного важнее, чем вы думаете.


- Но почему ?


Он посмотрел на нее.


«Вы все время задаете мне вопросы», - сказал он нарочито медленно. Почему я заботился о тебе? Почему я такой милый? Зачем я показал вам этот фальшивый паспорт и эту таможенную форму?


- Да и так? она кивнула, слегка кивнув. Почему ты не хочешь мне ответить?


- Я вам отвечу, но не сразу.


Добавил он :


- Сначала я должен с уверенностью узнать, не было ли это Веллер, на самом деле, именем Германа Брауэра, которого я знал в Бамако незадолго до его смерти.


Это было еле заметно, но блондинка не могла подавить мимолетное нервное подергивание.


Коплан демонстрировал полную отстраненность.


ГЛАВА VI.


Люсьен Амбер встала, надела пеньюар. Открыв шкаф, она сняла зеленый шелковый халат, который надела поверх пеньюара.


Не говоря ни слова, она вышла из комнаты.


Коплан не двинулся с места. Его заинтриговала последовательность событий. Как отреагирует блондинка? После мгновений экстаза, которые она только что пережила, эта маленькая фраза, должно быть, ударила ее, как молоток по голове.


Она появилась снова, ее лицо слегка потемнело. У нее на губах была сигарета, а в правой руке - еще одна, тоже зажженная. В левой руке она держала паспорт, который подобрала на журнальном столике в гостиной.


- Ты не разговорчив, - сказала она, но когда говоришь, то интересное рассказываешь.


Она протянула ему сигарету, которую зажгла для него. Но он покачал головой и указал на сигарету у нее во рту.


«Лучше отдай мне свою», - просто прошептал он.


Она не сразу поняла. Потом, осознав, дала ему свою сигарету, сказав:


- Без шуток, вы себе это представляете ...


Оставив предложение в ожидании, она снова посмотрела на него в тишине, как она это делала несколько раз прежде, с той необычной интенсивностью, которая выдавала вечную озабоченность.


Затем она упала на край кровати, стала рассматривать лист за листом паспорта. Она с особым вниманием изучала фотографию Чарльза Белвала, прикрепленную в правом верхнем углу третьей страницы.


«Это фотография, сделанная три года назад», - сказала она. Чарльз заставил дюжину продлить свой паспорт ... Но почему на имя моего мужа? И как могла быть установлена эта подделка? ...


Коплан, бесстрастный, закопченный. Спиной к стойке кровати, одеялами, натянутыми на живот, обнаженной грудью, он ощущал безмятежность Будды в облаке благовоний.


- Вы никогда не видели поддельный паспорт? - небрежно спросил он. Но является ли это обычным явлением в ваших отношениях?


- Несомненно, - подтвердила она, - я никогда не видела этого. И я не вижу в этой части полезности. Виктор умер более пятнадцати лет назад.


- Еще одна причина. Боязнь мошенников заключается в том, чтобы привлечь внимание к своему имени. Такой паспорт - ценный вариант. Таможенные инспекторы вряд ли отметят имя Виктора Амбера.


- Еще! Если бы Чарльз ехал с этой записной книжкой, я бы знал. Я упаковывал его чемоданы.


- Он держал свои секреты при себе, по крайней мере, вы мне так сказали. Кроме того, этот паспорт находился в лачуге Вернера Кауленбаха в Сен-Брисе.


- Странно, - вздохнула она, закрывая блокнот. День-два не могли дать мне, я постараюсь найти другие фото из этой серии.


- Конечно, согласился. И воспользуйтесь возможностью, чтобы показать его Кауленбаху, чтобы узнать, что он об этом думает. В конце концов, он может высказать нам свое мнение.


На этот раз она даже не пыталась скрыть свою реакцию. Она встала, затушила сигарету в керамической пепельнице на тумбочке.


«В этот момент, - сказала она, - я думаю, что лучше положить свои карты на стол, не так ли?» Вы достигли своих целей сейчас? Мы спали вместе, а вы вытаскиваете из меня червей. Какова ваша позиция ? Вам нужна информация о Вернере для вашего расследования?


«Да, вот правда», - подтвердил он с небольшой насмешливой серьезностью.


Он снова стал одеваться, спокойно, методично. Пока затянулось молчание, он сказал:


- А теперь послушайте меня внимательно. Не случайно мне доверили дело Чарльза Белвала. По сугубо личным причинам я хотел заняться этим бизнесом. Я хотел узнать вас, я хотел познакомиться с Кауленбахом.


«Это то, что я говорила себе», - прошептала она тихим голосом, ее брови нахмурились, лицо исказилось вниманием. Продолжай, ты меня очаровываешь.


- Я много чего знаю. В частности, я знаю, что вы можете организовать встречу с Кауленбахом в короткие сроки. Я доверяю тебе, я доверяю ему. Пусть он организует этот контакт, как ему заблагорассудится, обеспечивая свою безопасность так, как он считает нужным.


- Что тебе от него нужно?


- Я сам ему скажу. Но не волнуйтесь, я не собираюсь его останавливать.


- Это все, что хочет джентльмен? Она усмехнулась, подходя к нему, почти ласково улыбаясь.


- Пока да.


- Гневаться на меня? - прошептала она, похотливо обнимая Коплана обеими руками за шею.


- Еще нет. Мы находимся в середине файла с медом.


Она умоляла поцеловать. Он дал ей без особого тепла. Затем появляются:


- Жду новостей от вас. И главное - не теряйте паспорт. В наших файлах каждая часть имеет номер. Если бы я потерял этот важный документ, у меня были бы серьезные неприятности.


Уходя навсегда, он задумчиво заключает:


- Если Кауленбах не хочет, объясните ему, что я провел пять месяцев в районе Бамако, прежде чем меня назначили в Париж. Если у него есть мозги, он сам сделает вывод.


На следующий день около восьми часов вечера Жан Леге пришел на рю де л'Уэст, чтобы сделать свой доклад.


- На первый взгляд, - сказал он, - нет никаких оснований полагать, что ваша девушка будет работать. В любом случае, она не связалась с Кауленбахом, чтобы переслать ей ваш запрос.


- Меня бы удивило, - с сомнением сказал Коплан. Эти люди определенно не имеют привычки откладывать важные дела на потом. Однако те немногие уверенности, от которых я отказался, стали для них динамитом.


- Единственный возможный недостаток нашей системы - это всегда возможное наличие внутренней системы передачи. Например, коммуникационный маршрут между квартирой красавицы и другой квартирой в доме или в соседнем доме. Как здесь.


- Но тогда это будет означать, что Кауленбах живет в монастыре со дня Рождества, то есть два месяца, так как весь квартал охраняется ... Немыслимо.


«Мы видели и хуже», - напомнил нам Легэй.


- Да, но в данном случае не вяжется с остальными. Время не помогает Кауленбах ... Вы уверены, что она даже на пять или десять минут не избежала контроля товарищей?


- Абсолютно уверен. К тому же работа не представляла затруднений. Она пообедала в ресторане на Елисейских полях, она снова пошла к своему парикмахеру - потому что вы, несомненно, сильно испортили ей прическу за ночь - затем к книжному магазину, где она запаслась книгами, и все. Уборщица тоже попала в тень, но тоже не вышло.


- Подождем, - сказал Фрэнсис, несмотря ни на что довольно уверенно.


- Каковы инструкции в случае ночного приема?


«Полностью прекратить слежку», - постановил Коплан. Если Кауленбах решит выйти на сцену, нет необходимости снижать наши шансы маневром, который рискует попасть фишкой ему в ухо.


- Опасно, - заметил Легай.


- Да и нет.


- Как хотите, подал в отставку Легай. Я вернусь туда. Если передумаете, позвоните. В любом случае, я сплю на площади, так что меня мобилизуют меньше, чем через три минуты.


Оставшись один, Коплан проверил пистолет GP, который он приготовил для всех целей.


Когда примерно через час, в 21:40, зазвонил телефон, он без особой поспешности снял трубку.


- Инспектор Фернан Кэрон? - нейтральным голосом спросила Люсьен Амбер.


- Себя, дорогой друг, - весело сказал он. Как поживаешь ?


- Ты хочешь меня видеть или нет?


- Я чуть не позвонил тебе, - признался он более доверительным тоном.


«Ты был неправ, не сделав этого», - проворчала она почти сухо. Я ждал твоего телефонного звонка. Вы можете придти ?


- Теперь ?


- Да нет.


- Хорошо, я иду.


Он повесил трубку, надел свою половину сезона, положил в карман своего врача.


Через минуту прозвучал звонок Жана Легэ. Легей явно перехватил сообщение. Он спросил настойчивым голосом:


- Вы стоите за свое решение?


- Конечно.


- Вам не нужна защита?


- Никто.


- Вот дерьмо.


На этом сильном слове товарища Коплан ушел. Он сел в такси на авеню дю Мэн. Когда он прибыл к Люсьен Амбер, он не был слишком удивлен, обнаружив, что она была одета так, как будто собиралась пойти в гости.


- У тебя есть машина? спросила она.


- Нет, я приехал на такси. Служебной машины не было.


- Жалко, еще на такси поедем. Вы, наверное, догадались, куда мы идем?


- Не знаю, куда мы идем, но, полагаю, у нас встреча с вашим другом Вернером?


- Точно.


Они нашли такси у Мадлен.


- Место Клиши, кинула блондинка к водителю.


Во время этой короткой поездки она не открывала рта. На площади Клиши они высадились, и Коплан оплатил проезд.


- И сейчас ? - спросил он.


- В метро, - сказала она.


Он кивнул без комментариев. Они проехали по линии 13 до конечной остановки.


Когда они вышли на поверхность на перекрестке Плейеля, блондинка прошептала:


- Думаю, ты можешь дать мне руку? Нет опасности, что я скомпрометирую вас здесь.


- Действительно, - признал он.


Место было отчаянно безлюдным. Она решительным шагом повела его к Сене. Но вместо того, чтобы идти к мосту Брише, они свернули на улицу налево.


«Любопытная прогулка», - не мог не заметить Коплан. Я думаю, что это одно из самых мрачных мест в Париже.


Они шли вдоль высокой заводской стены. Со всех сторон это были только производственные постройки, склады, ангары. Ни одного жилого дома, ни выдающегося ходока.


- Вы меня везете на Тур де Несль? - тихо спросил он.


- Как, на Tour de Nesles?


- Маргарита Бургундская. Парень, который уничтожил ее любовников после того, как подарил им ночь удовольствия.


- Ты напуган ?


Внезапно тень слез отошла от темного угла стены, которую они огибали.


- Не двигайтесь, - приказал приглушенный голос парня, преграждающего им путь. Везет, посмотри, вооружен он или нет.


Блондинка обыскала Коплан, взяла своего терапевта, затем приблизился силуэт незнакомца.


«У вас не хватает нервов, инспектор Кэрон», - сказал человек, который все еще нацеливал крупнокалиберный автомат с глушителем в грудь Фрэнсиса. Я не думал, что у тебя хватит смелости прийти без сопровождения.


- Дорогой Кауленбах, - очень спокойно сказал Коплан, - если бы я намеревался устроить вам засаду, я бы сделал это по-другому, поверьте мне.


ГЛАВА VII.


Кауленбах в ответ рассмеялся сухим скрипучим смехом.


- Счастливо, - глухо сказал он блондинке, - покажи ей дорогу. Я остаюсь в тылу.


Они снова двинулись в сторону реки. Влажный туман окутывал берег Сены, ночной воздух вонял тошнотворными порывами от ближайшего химического завода.


Они перешли мощеную улицу, пошли по грунтовой тропинке, которая начиналась прямо здесь. Работы по ремонту пристани велись, но ни один фонарь не указывал на присутствие смотрителя участка.


Обойдя забор, они наконец оказались перед хижиной из досок. Невероятное уединение места впечатляло. Из-за тумана мы даже не могли разглядеть другую сторону острова Сент-Уэн.


- Войдите в каюту, - прошептала Люсьен.


Коплан повиновался. Он споткнулся в темноте, но сильная рука схватила его и удержала. Там в темноте стоял парень. Довольно маленький парень, но коренастый, как ярмарочный рестлер.


В свою очередь пришел Кауленбах и закрыл дверь хижины. Луч большого факела внезапно осветил лицо Фрэнсиса кругом света.


- Значит, Кауленбах внезапно напал, ты хотел меня видеть? О чем это ?


«У меня есть предложение для вас», - без перехода сказал Коплан. Мне посоветовал связаться с вами мой друг Герман Брауэр. Я готов работать с вами. Пока это интересно.


- Интересно, с какой точки зрения?


- С точки зрения денег, естественно, бросил Фрэнсис.


Снова раздался неприятный смех Кауленбаха.


- Вы это видите! - издевался он. Полиция Французской Республики, которая предлагает нам услуги. Это успех.


По его голосу никто не мог сказать, что он немец. С другой стороны, его телосложение было более показательным. Высокий, с широкими плечами и хорошо поставленным, лицо немного тяжелое, но заметное, у него были длинные светло-каштановые волосы, гибкие, аккуратно зачесанные назад к его мощной шее.


Согласно его паспорту, ему едва исполнилось сорок. Его виски были серыми, а в уголках глаз были морщинки. Фактически, это не совсем соответствовало информации в записи. Его фотография, которая у нас была, выражала некоторую мягкость, смутную моральную усталость. На самом деле он был холодным, резким, расчетливым и ужасно спокойным парнем.


«Когда Герман Брауэр мертв, - сказал он, - вам пришла в голову блестящая идея использовать его для проникновения в мою организацию. А вы...


- Да, - продолжал Коплан, прерывая его, и я сказал себе, что ты попадешься в ловушку, немедленно найми меня правой рукой, открой мне все свои секреты, а значит, позволь мне посадить вас всех в тюрьму. однажды, к большому улову сети. После этого меня назначат главным инспектором, и я получу повышение как минимум на десять тысяч франков в месяц. Это программа.


И снова послышался тонкий скрипучий смех. Но Кауленбах добавил:


- Я так понимаю, у вас есть другие рекомендации, которые можно мне дать?


- Нет почему ?


- Потому что мне пришлось бы ликвидировать тебя без лишних слов, прямо здесь, в этом сарае для инструментов.


- Это решение, - признал Фрэнсис. Вам нужно подумать об этом, чтобы убедиться, что это хорошо.


Блондинка отошла в сторону и ничего не сказала. Другой парень, у которого был фонарик, был не менее молчалив. Это был парень в плаще, лет тридцати, коренастый, с каштановыми волосами и довольно вульгарными чертами лица. Поскольку он находился в зоне тени, Коплан не мог хорошо видеть его лицо.


После молчания Кауленбах продолжил:


- Короче говоря, вы бы встретили Брауэра в Бамако, и он посоветовал бы вам связаться со мной в Париже, чтобы попросить меня работать в моей организации?


- Нет, я не планирую передавать свои функции инспектора Финансовой бригаде. Но я также не планирую жить из расчета восемьдесят или сто тысяч франков в месяц, пока не выйду на пенсию. Я думаю, что я лучше этого. Я полон решимости сделать сплошное яйцо, которое спрячу в Швейцарии. Когда мне исполнится пятьдесят, меня уволят с работы, и я буду наслаждаться радостями существования в тихом уголке, который я уже заметил. Разумеется, далеко отсюда. По его собственному признанию, Брауэр зарабатывал не менее полумиллиона в месяц. И это был не орел. Вывод очевиден.


- В двух словах, откуда вы его узнали?


- Не знаю, осведомлены ли вы о работе полиции в Судане, но как бы то ни было. Коллега из городского управления попросил меня провести опрос на стороне Брауэра, потому что его расходы не соответствовали его характеру. Для парня, который почти никогда не работал и торчал весь день в окрестностях гавани, его финансовое положение казалось странно процветающим. Как бы то ни было, я начал смотреть на него. Постепенно мы стали друзьями. Я заплатил ему выпить, он заплатил мне выпить. Я просто хотел, чтобы он заговорил, естественно ... А потом, что-то странное, настоящая дружба зародилась почти спонтанно. Германн плыл, я сам был во флоте; он любил море и лодки, у меня одинаковые вкусы; ему нравилась свободная жизнь, приключения, я тоже. Вдобавок мы оба жили в послевоенной Германии, а именно в Ганновере.


Коплан теперь штамповал все материалы из отчетов агента Пизеллы, также известного как SA 43.


- Однажды вечером, продолжил он, когда мы вместе выходили из кабуло на улице Абдул Драмани, я рассказал Герману, что один из моих коллег из Тайной полиции, некий Пизелла, спросил меня о нем ... Пизелле показалось, что он узнал его голову, хотя бороду он сбрил, как ожерелье. И я сказал Герману: «Если это ты, Питер Ваш, я предлагаю тебе убираться отсюда к черту». Он ответил: «Да, это я. И он рассказал мне всю свою историю. Наконец, он признался мне, что ждал указаний и фальшивых документов, чтобы вернуться в Европу. Тогда же он дружелюбно упрекнул меня в том, что я использую подошву в полиции. «Такие парни, как ты, - сказал он мне, - стыдно работать на этой низкооплачиваемой работе. Если ты когда-нибудь вернешься в Париж, мой босс позаботится о тебе. Вы заработаете много песо, и у вас будет менее отвратительная жизнь. "


- Когда это было? - настаивал Кауленбах, замерзая.


- Ровно за шестнадцать дней до его смерти. Но если хочешь, я буду говорить с тобой до рассвета моих отношений с Германом ...


- По вашему мнению, умер он естественной смертью или нет?


- Очень сложно сказать. Я видел его за два дня до смерти, когда его только что доставили в больницу Point G. Он едва мог говорить ... Врач, который его лечил, заверил меня, что «это было абсолютно не преступное отравление. Но, знаете ли, в тех странах! ... Я уверен, что мягкий кошелек Германа, должно быть, пробудил вожделение у сомнительных парней, живших в его пансионе. С другой стороны, Германн хорошо проводил время с юными негритянками Дар-эс-Салама, и при этом не стеснялся. Ревнивый туземец мог купить яд у того или другого колдуна, а затем подкупил старого негра, который готовил еду в пансионе. У этих местных колдунов есть ядовитые вещества, не оставляющие следов в организме.


Несмотря на их вызывающую, застывшую манеру поведения, Кауленбах, Люсьен и другой человек буквально пили слова Коплана.


Кауленбах сформулировал:


- Питер Ваш, раз уж это он, он понимал, что собирается сорваться?


- Ему было очень плохо, это факт. Но я подбодрил его, сказав слова надежды, которые мы всегда говорим в таких случаях.


- Если бы у вас действительно было все его доверие, вся его дружба, как вы говорите, он мог бы передать вам сообщение ... или попросить вас позаботиться о его личных делах.


- Он дал мне бумагу и ключ. Этот ключ он носил с собой, на конце серебряной цепи, обвивавшей его шею. Это ключ от его банковского сейфа в Базеле и прилагаемый к нему сертификат. Но это был подарок, который он сделал мне лично. Я не посмел прикоснуться к ее бизнесу в пансионе. Мои коллеги из DST были на грани. Инспектору Пизелле только что ранили ножевое ранение неделю назад ...


Коплан достал бумажник, вынул небольшой конверт из плотной бумаги. Открыв конверт, он вытащил крохотный плоский хромированный ключик и листок бумаги, написанный по-немецки.


- Ты хочешь увидеть ? - спросил он Кауленбаха.


- Бесполезный. Вы кажетесь очень в курсе событий, и ваша история верна. Я так понимаю, вы ходили в этот швейцарский банк?


- Да. Но сейф, о котором идет речь, был пуст. По словам менеджера банка, ключей было два. Значит, кто-то другой имел доступ к груди Брауэра. Я не мог разгадать эту тайну.


Кауленбах серьезно и задумчиво кивнул. Затем, приблизившись к парню в плаще, который держал фонарик, он прошептал ей на ухо - голосом слишком тихо, чтобы Фрэнсис мог понять, что он говорит.


Другой кивнул и попросил блондинку сказать несколько гортанным голосом:


- Подойди и подержи лампу, Счастливчик.


Она подчиняется.


Затем Кауленбах сказал проницательным тоном, пристально глядя на Коплана в ее глаза:


- Дорогой друг, я бы с удовольствием рассмотрел ваше предложение с выгодной стороны. Мы можем использовать людей вашего калибра, работы много. Тем не менее, я хотел бы подвергнуть вас заключительному тесту.


«Давай, - сказал Коплан. Я слушаю тебя.


- Вы снимете левую туфлю и отдадите моему сотруднику?


- Если это делает тебя счастливым, почему бы и нет? Коплан согласился.


Он наклонился, чтобы развязать ботинок. Парень в плаще внезапно резко ударил его ладонью по основанию головы, без преувеличенного насилия, но так хорошо отрегулированный, что Фрэнсис упал замертво, потеряв сознание.


ГЛАВА VIII.


Когда Коплан снова открыл глаза, он был поражен, что не чувствует себя уродливее. Вообще говоря, чтобы довести его до головы, его нужно было сильно избить; и последствия все еще были очень болезненными. В этом случае он чувствовал дискомфорт только в задней части шеи, как небольшую скованность в шее.


«Мне придется научить меня этому трюку», - сказал он парню в плаще, массируя его затылок.


Другой даже не ответил. Это он в тот момент держал автомат, направленный на Фрэнсиса. Люсьен Амбер направила фонарик на руки Кауленбаха. Последний, с суровым лицом, занимался тщательной инвентаризацией портфеля Коплана. Он записал серию информации на странице своего дневника: регистрационный номер автомобиля, номер полицейской карты и т. Д. И т. Д.


Он взглянул на Коплана и произнес совершенно небрежно:


- Я за оперативные методы, потому что вы это сразу почувствуете.


Затем, закрывая дневник, он извлек из кармана пальто две фотографии, слегка потрепанные, с загнутыми краями.


«Ты мог бы показать мне это раньше», - упрекнул он. Меня это интересует бесконечно больше, чем выступления.


Он изучил две фотографии.


- Где это взято? - спросил он.


- Мы были в поездке в Килукоро, если я правильно помню.


- Был третий человек, потому что вы на одной из картинок с Петром.


«Это делается с помощью автоматического затвора», - сказал Фрэнсис. Более того, это показывает: расположение оставляет желать лучшего.


Кауленбах кивнул. Затем, помещая фотографии обратно в бумажник и передавая бумажник Коплану:


- Еще довольно странно, что он ни разу не упомянул вас ни в одном из своих писем.


- Вы упускаете из виду тот факт, что наши официальные отчеты были отчетами полицейского о подозреваемом.


- Ладно ... Я готов тебе доверять, хотя бы на пробной основе. Численность моей команды началась несколько месяцев назад, и я думаю, вы можете мне помочь.


- Минута! - возразил Фрэнсис. Я тоже должен поставить условия. Первое: я намерен сохранить свою позицию в полиции. Во-вторых: я хочу, чтобы мне платили наличными и ... щедро.


- Цена одинаковая для всех. Фиксированная ставка в размере четырех центов в месяц плюс премия, которая может варьироваться от ста до пяти центов в зависимости от операций. Само собой разумеется, ваша официальная профессия будет в сохранности. В случае необходимости это, безусловно, может принести нам пользу.


«Я также прошу гарантии», - пояснил Коплан. Гарантия с точки зрения моей безопасности: никаких телефонных разговоров на понятном языке, никаких письменных сообщений, ничего, что могло бы обернуться против меня.


«Само собой разумеется, - сказал Кауленбах, пожав плечами.


- В какой день вы предполагаете, что я приступлю к своим обязанностям? - спросил Коплан.


- Завтра выронил немец. У нас есть несколько просроченных задач, - объяснит Лаки. Представляю вам Герберта Лебеля, моего главного помощника. Вам часто придется работать вместе, и я надеюсь, что вы оба хорошо ладите.


- Что будет завтра?


- Вы будете уведомлены в должное время, не бойтесь. Вы не дежурите после 20:00?


- В принципе, я дежурю с девяти до двенадцати и с двух до шести. В Финансовой бригаде нет ночной смены. Очевидно, у меня есть определенная свобода передвижения, даже за границу, когда я чувствую, что это необходимо для одного из моих файлов. Однако необходимо будет предупредить меня как минимум за два дня, чтобы я мог подготовить свои батареи.


«Мы еще увидимся», - пообещал Кауленбах. Добрый вечер, инспектор Кэрон.


Он коротко отсалютовал и ушел.


Наступила тишина. Через некоторое время Люсьен вернула фонарик Лебелю и прошептала:


- Теперь мы можем идти?


Герберт Лебель просто кивнул. Когда блондинка и Фрэнсис вышли из каюты, Лебель выключил фонарик.


Люсьен шепнула Коплану:


- Герберт уйдет сам. Он всегда последний.


Она вцепилась в руку Фрэнсиса. Она казалась в отличной форме, воодушевленной какой-то внутренней радостью. Она пошла на прогулку, покачивая крупом и терлась о бедро Коплана с самодовольством, которое красноречиво говорило о его нынешних заботах.


- Ты пойдешь со мной домой? - наконец спросила она.


Коплан оставался с Люсьен, пока на следующий день, около половины девятого утра, не пришло время идти в его офис безопасности.


Жан Леге был там, его лоб был покрыт морщинами.


- Если я правильно понял, - усмехнулся он, - вы переезжаете в этот курятник?


- Не тратьте время зря! - задорно сказал Фрэнсис. С этого вечера я работаю на службе у Кауленбаха.


Он рассказал, что произошло.


- По сути, - заключает он, - то, на что я надеялся, сбылось: сказались фотографии Лоррака.


Он вынул из бумажника две фотографии и с удивлением посмотрел на них. На одной из фотографий он, Коплан, был запечатлен возле скопления тропических растений. Он был одет как бушмены Экваториальной Африки. На другой фотографии, сделанной в той же обстановке, он был изображен в том же наряде, но в компании Германа Брауэра по прозвищу Питер Ваш. А у последнего было забавное выражение лица, когда он смотрел на Коплана.


Эта сборка, созданная по фотографии файла, благодаря лабораторной оснастке, была удивительно естественной. Неудивительно, что Вернер Кауленбах позволил себе обмануть себя.


Легай успокаивающе сказал:


- Короче, старик собирается потереть руки.


«Не будем предвидеть», - пробормотал Фрэнсис. Кауленбах - это кто-то. Он «нанял» меня, но старался не давать мне никаких обязательств. До дальнейшего уведомления, это я и я один нахожусь в ванне. Он ускользнул инкогнито, как и парень Герберт. Мне было бы любопытно, есть ли у нас что-нибудь на этот Лебель. Я дам вам его точное описание. Ты проверишь.


- Я сразу позабочусь об этом, - решила Легай.


Ответ пришел без четверти двенадцать: отрицательный. Герберт Лебель не был известен в батальоне.


В тот вечер, в девять часов, Коплан, как и было условлено, пошел к Люсьен Амбер.


- Привет, Счастливчик! - пошутил он. Какие новости ?


«Мы уезжаем через двадцать минут», - объявила она. Ты поужинал?


- Да. Я попробовал вкусный миланский шницель в маленьком итальянском ресторанчике недалеко от Фоли-Бержер. У меня есть друзья, которые время от времени туда ходят.


- Менты?


- Нет, литераторы. У меня хорошие отношения.


Затем без перехода:


- Какая работа сегодня вечером?


- Я не знаю. Мы будем проинформированы на месте.


Они вышли из квартиры в девять двадцать пять и пошли в сторону Сен-Огюстена. Достигнув небольшой площади Бергсона, примыкающей к улице Лаборде, Люсьен остановилась и взглянула на свои золотые наручные часы.


«Мы опережаем график на три минуты», - сказала она. Пора закурить, если хотите. Вы не сможете курить, когда мы будем в пути. Вернер запрещает это.


- Собираемся ли мы обращаться с легковоспламеняющимися материалами?


- Да, скорее, но образно.


Он зажег цыганку. Не успел он сделать две или три затяжки, как ему пришлось бросить сигарету по лаконичному наставлению своего собеседника. Черный 403, строгого производства, остановился как раз на их высоте, и задняя дверь открылась.


- Поднимитесь, - сказала Люсьен.


Он подчинился, и она немедленно села за ним. «Пежо» уехал.


За рулем был сам Вернер Кауленбах, но он существенно изменил свою внешность. На нем были очки в золотой оправе, короткие черные усы и коричневая шляпа с опущенными на лоб передними полями.


На заднем сиденье Герберт Лебель внимательно наблюдал за кожаным портфелем, который положил ему на колени. Не было произнесено ни единого слова, даже неясного приветствия. Кауленбах и его заместитель казались тупыми. Коплан сразу почувствовал, что они были на грани, напряжены, как бандиты, мобилизованные для ограбления.


403-й проехал по бульвару Малешерб к внешнему бульвару. Там она повернула налево, чтобы пойти в сторону Порт Майо. Они обогнули Булонский лес до Порт-де-Нейи. Наконец они подъехали к тротуару на Джеймс-стрит.


Кауленбах выключил зажигание, обернулся и сказал:


- Минус семнадцать. У нас есть семь минут избиения, чтобы подготовиться.


В Коплане:


- Ваша роль не будет сложной. Вы останетесь за рулем машины. Когда Лаки подаст вам знак, вы поедете и встретите нас на углу улиц Виндзор и Рю де ла Ферме. В случае предупреждения не паникуйте. Как только мы все окажемся на борту, вы можете отправиться в Париж.


- Слышал, - согласился Френсис.


Лебель открыл свой драгоценный портфель. В нем была аптечка, вернее набор для инъекций. Но сама блондинка взяла на себя ответственность за сборку шприца, подгонку к нему невероятно тонкой иглы, затем наполнение шприца и погружение его в ампулу, у которой Лебель отпилил один конец.


Сливаемая жидкость не имела цвета и запаха.


- Я готова, - сказала блондинка, пряча шприц за манжет своей шубы.


«Хорошо», - вздохнул Кауленбах, казалось, его горло немного сжалось.


403 снова тронулся. Она описала весь обратный путь до небольшой улицы Сантос-Дюмон, перпендикулярной улице де Лоншан. Район был тихим, безлюдным.


Кауленбах, Лебель и Люсьен Амбер высадились у входа на улицу Виндзор и молча разошлись.


Заинтригованный Коплан попытался последовать примеру Люсьен Амбер. Двое мужчин таинственным образом исчезли. Блондинка, она мирно гуляла по фасадам улицы, по левой стороне Пежо.


Внезапно серая машина свернула за поворот, выехала на улицу, затормозила, свернула и остановилась перед воротами одного из особняков примерно в 25 бис.


Это было купе Facel Vega последней модели. Коплан различил номера на номерном знаке, табличку «ТТ» с буквами CD дипломатического корпуса.


Из купе вышел крупный мужчина, открыл ворота, толкнул две двери, сел в машину и поставил машину на участок. Шум двигателя утих, но решетка не закрылась.


Улица снова стала мирной и безлюдной. Даже блондинка исчезла.


Прошло две-три минуты. Затем, внезапно, трио вышло из внутреннего дворика, куда вошло купе Facel Vega. Люсьен Амбер подняла левую руку и махнула рукой в сторону Коплана. Последний включил зажигание и сразу переключился.


Через четверть часа они были у Мадлен.


Коплан и блондинка аккуратно разместились на тротуаре со стороны улицы Тронше. «Пежо», снова ведомый Кауленбахом, продолжил путь в неизвестном направлении.


Взяв Фрэнсиса за руку, Люсьен прошептала:


- Вы выиграли свою первую награду, и мы будем поливать это мероприятие, как следует.


На следующий день в своем офисе Фрэнсис категорически отказался отвечать на вопросы Жана Леге.


- Когда у меня будет точная информация, я передам ее вам для Старика. «Не раньше», - приказал он.


- Какая информация ? - настаивал Легай. Кто должен их вам предоставить?


- Я не знаю. Возможно, полуденные газеты.


Это не было шуткой, потому что, действительно, в первом выпуске газеты Le Monde Коплан обнаружил внизу страницы мелкими буквами абзац из шести строк:


«Иностранный дипломат внезапно умирает.


«Господин Борис Болтин, коммерческий атташе,« находившийся в течение семи месяцев в Париже », внезапно скончался вчера вечером от инфаркта миокарда. Ему было 54 года. «Это было по возвращении с конференции, в которой он принимал участие в Международном экономическом кружке, когда дипломат, припарковав свою машину, почувствовал дискомфорт и упал в обморок. Врач, вызванный срочно, мог констатировать только летальный исход. "


Коплан немедленно вызвал Жана Легэ.


- Мы начинаем сначала, - обеспокоенно сказал он. Вот, прочтите это ... Да, информация обведена красным. Прошлой ночью это была моя работа. Я наблюдал за Борисом Болтиным. Я не нахожусь на службе у OD7, как можно было бы представить, а, если быть точным, по другую сторону баррикады.


Легай прочитал короткую статью.


- Болтина ликвидировали, устроив ему сердечный приступ? - озадаченно спросил он.


- Ну, мне кажется, это так. Добавлю, что не понимаю процесса, я тоже. Есть укол, который играет роль, я в этом уверен, а все остальное? ... Тайна. Кстати, а моя возлюбленная дома?


- Да, видимо. Она не выходила все утро.


- Я попрошу его объяснить мне удар. Я вижу тебя здесь в пять часов. Передайте новости Старику.


С этими словами Коплан выскочил из офиса, вскочил в свой DS и направился к бульвару Малешерб.


Его встретили восхитительной улыбкой, сопровождаемой следующим предложением:


- Я тебя ждал, только представь! Я даже приготовил свежую пасту. Надеюсь, они тебе нравятся?


- Я люблю это !


Снял полсезона, бросил на спинку дивана.


- Вы газеты видели? - спросил он.


- Я получаю Le Figaro каждое утро.


- Я узнал, что некий Болтин внезапно умер от сердечного приступа в своем доме на Виндзор-стрит. Как раз когда он садился в свою машину.


«Да, бедняга», - с сожалением сказала она.


«Это смешно, твоя история», - усмехнулся он. Я уверен, что посольство его страны закажет вскрытие.


- И что ?


- Они неизбежно поймут.


- Понимаешь что?


«Укус», - хрипло прорычал он.


- Не волнуйся, моя дорогая. И научитесь доверять Вернеру. У него много таких маленьких изобретений, которых нет на рынке, но которые могут пригодиться в особых случаях. Жидкость, которую вы видели в моем шприце, вызывает внезапный отек внутренних частей сердца, и лечение все еще остается фатальным. Но это длится всего три минуты. Ровно сто сорок секунд. После этого все приходит в норму и жидкость полностью растворяется. Сердечные приступы в моде.


Она говорила почти докторским тоном, не пытаясь подобрать слова, как человек, очень хорошо знающий свое дело.


Она добавила:


- Могут вскрыть, разрезать на кусочки, пропустить под микроскопом, ничего не обнаружат, абсолютно ничего.


- Но почему вы хотели удалить этого парня? - проворчал Коплан.


- Я не в секретах менеджмента. Я исправен, как и ты. С дополнительным штампом на каждую услугу, как и вы. Но давайте не будем сомневаться, дорогая: люди, которых убивает Вернер, всегда так или иначе ублюдки.


ГЛАВА IX.


По договоренности, Коплан вернулся на следующий день к Люсьен Амбер около девяти вечера, пообедав в ресторане на Монпарнасе. Вторую «работу» пришлось выполнить команде.


Блондинка, закутанная в желтый халат с черными цветами, с волосами, собранными на затылке золотой лентой, выглядела приятно расслабленной.


- Разве мы не собираемся? - подумал Фрэнсис.


«У нас много времени», - сказала она. Как видите, я расслаблялся.


Он снял пальто, небрежно прошептал:


- Есть какие-нибудь советы по программе вечера?


- Не в последнюю очередь.


Она просто улыбалась, тихонько убирая журналы, которые она бросила на ковер, прочитав их.


- Я собираюсь одеться, - объявила она. Входить. Если хочешь читать, недостатка в нем нет.


Она указала на груду журналов и газет, сложенную на комоде.


Он зажег «Цыган», опустился в кресло и погрузился в американский еженедельник, полный агрессивных иллюстраций и рекламы.


В ванной блондинка принимала душ, напевая.


Когда она снова появилась в гостиной, на ней был маленький темно-серый костюм классического покроя, без малейших украшений. Его черные туфли были стандартной модели. Вдобавок она выбрала менее изысканную прическу, чем обычно; ее светлые волосы просто обрамляли ее лицо, скрывая уши. В целом было что-то буржуазное, сдержанное.


- Вам это нравится? - спросила она с удивлением.


«Это заставляет вас выглядеть честным и совсем не плохо выглядеть на вас», - сказал он.


Направляясь на кухню, она объявила:


- Я сделаю кофе.


- Кофе ? В этот час ?


- Стимулятор нам не повредит. Нам нужно накачиваться.


Она добавила, не видя в этом:


- Особенно тебе.


Они вышли из квартиры без четверти одиннадцать. Более-менее, контакт произошел так же, как и накануне. Но на этот раз черный 403 подобрал их на углу площади Согласия.


В двадцать одиннадцать минут после пересечения Парижа по бульвару Себастопольский «Пежо» остановился на небольшой площади примерно в двухстах метрах от церкви Пантина.


«Можешь выходить», - пробормотал Кауленбах, держась за руль. Я припаркую машину и встречу тебя через пять минут.


Он взглянул на часы на приборной панели и сказал:


- Герберт уже должен быть здесь.


Блондинка и Фрэнсис, рука об руку


внизу, шел к темным улицам, идущим вдоль Canal de l'Ourcq. Коплан не задавал вопросов.


Они приближались к авеню дю Женераль-Леклерк, когда блондинка подтолкнула Фрэнсиса под строительные леса строящегося здания.


«Сюда», - прошептала она, ведя его через груды песка и кирпичей.


Они погрузились в темные глубины участка.


Наконец, они вошли в каюту, где мешки с цементом были тщательно укрыты от непогоды.


«Строительные площадки - это ваша специальность, - заметил Коплан.


- Да. Герберт проводит вечера, замечая их.


Через несколько секунд появился человек по имени Герберт. На этот раз в сером габардине. Затем, в свою очередь, прибыл Кауленбах.


Коплан, восхищаясь их рассудительностью, поздравил себя с тем, что запретил Легэю организовывать прядильные фабрики. С этой системой ступенчатых и сходящихся подходов Кауленбах мгновенно обнаружил бы малейшую попытку отслеживания. Кауленбах, закрыв дверь кабины, включил крошечный фонарик, синий луч которого осветил грудь Коплана.


- Скажите, Карон, - спросила тогда немца, - надеюсь, вы придумали устройство, чтобы спрятать ваши деньги, не привлекая внимания начальства или коллег в полиции? В девяти случаях из десяти именно деньги предают людей с маргинальной деятельностью. Вы получили свою награду, не так ли?


- Да не волнуйся. У меня есть отличное убежище дома, и я не собираюсь менять свой образ жизни.


«Я также подумал о другом», - сказал Кауленбах. Если бы вам нужно было изобразить Питера Воша одним жестом, что бы вы сделали?


Коплану даже не пришлось мучить его память. Он ответил, механически потирая переносицу регулярными движениями большого и указательного пальцев вперед и назад (этот тик упоминался в отчете Пизеллы):


- Вы явно подозрительны лично, герр Кауленбах.


Зловещий смешок немца походил на ржавую петлю.


- Это типично, - признал он. Когда Питер заводил разговор, он всегда тер нос ... Это жест, который нужно увидеть, чтобы описать его. Мне было интересно, заметили ли вы его.


Герберт Лебель хриплым голосом дал понять:


- Думаю, пора начинать.


Он пошел искать в темноте сверток, спрятанный за мешком с цементом.


- Для тебя, - сказал он Фрэнсису. Лаки наденет твое пальто.


Это был грязный, усталый старый плащ. Коплан поинтересовался:


- Надеть?


- Да, - сказала блондинка. Ваша середина сезона слишком шикарна, слишком эффектна для той поездки, которую мы собираемся предпринять.


Уволившись, Фрэнсис снял пальто, чтобы надеть плащ. Люсьен посоветовала ему застегнуть пояс. Затем она подошла к нему и достала свой компакт.


- Наклонись немного ко мне, - сказала она. Я сделаю тебя красавицей ... Не волнуйся, это всего лишь немного основы.


Едва Фрэнсис оправился от удивления, как Кауленбах, в свою очередь, властно приложил к верхней губе Коплана две линии накладных усов.


«Прекрасно», - сказал он, проверяя фонариком. Давай пошли. Ты первый, Счастливчик.


Коплан проворчал:


- Если бы ты мне объяснил, тебе не кажется, что было бы лучше?


«Объяснения будут даны вам в должное время», - пообещал Кауленбах, его лицо внезапно потемнело. Прийти. Мы работаем вместе.


Они незаметно покинули сайт.


«Иди рядом со мной», - сказал Кауленбах.


Коплан, плохо знавший этот район Пантина, тщетно пытался найти названия улиц или хотя бы запечатлеть в своей голове маршрут этой ночной прогулки. Цицерон нес его через лабиринт мелких артерий, которые пересекались, пересекались и по общей топографии сильно напоминали лабиринт. Но, может быть, немец сознательно усложнял странную поездку? ...


Где-то на севере прошел товарный поезд. Станция не могла быть очень далеко, потому что можно было слышать глухие и повторяющиеся удары идущих в строю поездов.


Наконец они добрались до очень маленькой улочки, которая, казалось, спускалась к складам на набережной Эна.


«Это тупик», - прошептал Кауленбах. С другой стороны есть выход для пешеходов, но не для транспортных средств. В самом конце - старая тропа.


Они вошли в переулок. Как и большинство этих отдаленных пригородных районов, это место почти не освещалось. Коплан разглядел два-три павильона слева и только один справа. Остальное было пустошью.


«Это здесь», - внезапно пробормотал немец, толкая Франциска по узкой тропинке, окаймленной живой изгородью из кустов. Запах экскрементов витал во влажном воздухе. Грозди дикого вьюнка окружали лабиринт черных лысых ветвей живой изгороди.


Кауленбах посмотрел на свои наручные часы. Затем, наклонившись к Коплану, он еле слышным голосом объяснил:


- Действовать надо будет быстро, но без нервозности. Вся операция была рассчитана с особой тщательностью. Нам нечего бояться.


- Какая операция? - настаивал Фрэнсис, которого начинала раздражать роль слуги, которую его заставляли играть.


Именно в этот момент у входа в тупик раздались голоса. Несколько мужчин, чьи запутанные силуэты можно было угадать, обсуждали, одобряя друг друга с большой убежденностью. Несомненно, это были политические сплетни, потому что слово «правительство» употреблялось часто.


Кауленбах прошептал:


- Быстро надень перчатки.


Коплан повиновался.


«И возьми это», - продолжил немец, сунув нож с острым лезвием, блестящим в темноте, в руки Фрэнсиса в перчатках.


- Казнь? Коплан прорычал сквозь зубы.


«Убийство злого зверя», - проворчал Кауленбах. Этот мерзавец причиняет Франции больше вреда, чем сотня преступников вместе взятых.


Коплан не дрогнул. Он знал, что Кауленбах наблюдает за его реакцией.


«Осторожно», - прошептал немец, его горло внезапно сжалось. Вы наносите удар между лопатками, но не вытаскиваете нож. Запомните эту деталь.


Сильная рука Кауленбаха стальными тисками сжала бицепс Фрэнсиса.


- Если ты боишься, я ударю себя.


Какая-то болезненная страсть заставила его вздрогнуть, того, кто до этого показывал себя таким холодным, таким спокойным.


Ребята у входа в тупик пожали друг другу руки и пожелали друг другу спокойной ночи. Один из незнакомцев вошел в переулок. Он был очень плотным человеком с тяжелой походкой. Сгорбившись, засунув обе руки в карманы пальто, приставив задницу в уголке рта, он ковылял по потрепанному тротуару. На нем был баскский берет.


Приглушенным грубым голосом парень продолжал спорить сам с собой.


Вдруг, пройдя меньше метра от входа на тропу, он остановился. Все еще ворча, он начал мочиться на изгородь, тихо издав несколько звуков, чтобы облегчить сжатый мочевой пузырь.


Наконец он снова двинулся в путь, все еще раздвинув ноги, и снова застегнул ширинку.


Он прошел мимо темной дыры на тропинке, даже не повернув головы.


Кауленбах толчком привел в движение Коплан.


Все произошло молниеносно. В два шага Коплан оказался позади парня. Он вскинул левую руку, поднес руку ко рту мужчины, когда его правый кулак вонзил лезвие между плеч незнакомца.


Коплан, несмотря на свои перчатки, даже собственной плотью ощутил кратковременный бунт этого тела, поразившего насмерть. Мужчину потрясла жестокая дрожь, затем он согнул колени и рухнул.


Кауленбах, который уже присоединился к Фрэнсису, склонился над телом незнакомца, быстро его обыскал. Затем, не говоря ни слова, он повел Коплана на другой конец переулка.


Они вошли в непрозрачную тьму пустыря, пахнущего гниющей грязью. Когда они вышли на улицу, 403-я была там, как по волшебству. За рулем сидел Герберт Лебель, на заднем сидении сидела Люсьен.


Кауленбах поднялся рядом с водителем, Фрэнсис - рядом с блондинкой.


Когда Peugeot завелся, Кауленбах повернулся и сказал Люсьен:


- Наш друг Карон очень хорошо справился.


«Я была уверена в этом», - ответила она.


Она передала Коплану фляжку с бренди.


- Выпей, - посоветовала она ему, - тебе будет хорошо. Это всегда нервное напряжение.


- Спасибо, - отказался Фрэнсис, отодвигая бутылку.


403 уже был в Порт-де-ла-Шапель. Их остановил красный свет. Коплан, глядя в глаза, проворчал:


- В следующий раз, я надеюсь, вы дадите мне какие-то объяснения по поводу работы, которую вы приготовили для меня.


- Дорогой друг, - ответил Кауленбах, - я организую деятельность нашей команды в интересах всех. Чем меньше у вас объяснений, тем лучше. Для вас и для нас.


Теперь к немцу вернулось бесстрастие. Он сказал :


- Я обещал обогатить вас, сдержу слово. Но ты должен стать в моих руках абсолютно послушным орудием.


«Я очень хорошо понял вашу тактику», - прошипел Коплан. Но на вашем месте я бы поступил наоборот ... Вместо того, чтобы обвинять себя в качестве простого соучастника в убийстве Болтина, почему вы не обвинили меня с первого раза в убийстве? Когда мы хотим кого-то полностью «намочить», мы идем как можно более прямолинейно.


Злой смех Кауленбаха заскрипел.


- У меня есть причины, - сказал он. Я не хотел торопить тебя ... И особенно хотел увидеть твою реакцию. Обучение новобранца должно происходить постепенно. Мы, должно быть, учили вас этому в полку, верно?


Машина, объехав весь Париж, остановилась посреди бульвара Пастеровского моста, вдоль тротуара.


«Вы прибыли», - объявил Кауленбах. Вы в двух шагах от дома. Лаки подарит тебе то, что по праву принадлежит тебе завтра. Добрый вечер, инспектор Кэрон. Надеюсь, без обид?


Коплан пробормотал смутно пожелание спокойной ночи, вылез из машины и резко хлопнул дверью. Затем, засунув руки в карманы, он направился к улице Версингеторикс.


Как только он прибыл в свою квартиру на рю де л'Уэст, он снял трубку и позвонил Жану Леге.


- Привет ! бросил Легай. Не жалко слышать твой голос.


- Вы были в постели?


- Нет. Я решил не ложиться спать, пока не получу известие от тебя. Какие новости ?


- На данный момент не о чем сообщать. Я просто хочу, чтобы ты перезвонил мне, как только блондинка вернется домой.


- OK.


Ждать пришлось недолго. Через четверть часа позвонил Жан Легей:


- Такси только что подбросило вашу курицу перед его дверью, - объявил он. Надеюсь, вы не поссорились?


- Никакой опасности! Но ты уверен, что она не видит тебя, когда ты начеку?


- Я в полной темноте и даже не касаюсь занавески, закрывающей окно.


- Никаких размышлений о страхе?


- Здесь нет света в квартире. Маленькая Гинон дремлет в соседней комнате ... Вот, твоя девушка только что зажгла свет у себя дома.


- Один, как всегда?


- Да, в одиночку.


- Можешь разбудить Гинона и занять его место, думаю, на ночь все кончено. Если бы Старик мог зайти в мою службу безопасности завтра утром, меня бы это устроило.


«Я передам это», - пообещал Легай.


- Где Фондане?


- Бедный! Он в лаборатории PJ с двумя медиками и двумя химиками. Старику удалось украсть с трупа Бориса Болтина кусок рубца. Под предлогом судебно-медицинской экспертизы перед выдачей разрешения на захоронение именно наш хороший коллега доктор Шампет совершил эти жуткие деньги. Затем тело было возвращено в посольство. Старик хотел бы раскрыть секрет этого чудодейственного препарата, заставляющего сердце останавливаться, не оставляя следов. Если ребята из лаборатории когда-нибудь узнают об этом, мы будем работать со шприцем в наших следующих миссиях, это не повредит.


- Мы больше не близки! - прорычал Фрэнсис. Спокойной ночи, старушка.


Он повесил трубку, почесал висок. Старик, вероятно, не собирался встречать историю той удивительной ночи с радостью.


ГЛАВА X


Визит Старика в Сэрете не привлек особого внимания. В доме некоторые инспекторы знали в лицо этого скромного чиновника, напоминавшего провинциального нотариуса, но имя которого было столь же неясным, как и обстановка.


- Потом? - спросил он, как только оказался наедине с Копланом в небольшом офисе, которым пользовался Коплан.


«Садитесь», - сказал Фрэнсис, уступая место своему боссу.


Старик отложил портфель и сел в вращающееся кресло за белым деревянным столом.


Коплан, цыганка до губ, пододвинул к нему газету, сложенную до второй страницы.


- Прочтите, - сказал он, указав на двадцать строк, обведенных шариковой ручкой, в середине третьей колонки.


Старик наклонился, поправил очки, начал читать вполголоса, совершенно нейтральным тоном:


- Пенсионер PTT убит в Пантине ... Пенсионер PTT, г-н Ричард Могаллен, 59 лет, был найден убитым сегодня утром на рассвете возле своего павильона в Пантине. Это рабочий грузовой станции, который по дороге на работу обнаружил безжизненное тело, лежащее на тротуаре. Кинжал все еще застрял в спине несчастной жертвы.


«По предварительной информации, собранной следователями, г-н Могаллен подвергся нападению сразу после того, как покинул друзей, которые только что посетили с ним местный политический митинг.


«Овдовевший пять лет назад, г-н Могаллен жил один в своем доме. Он был человеком, которого уважали сограждане. Он имел многочисленные военные награды.


«Преступление, согласно результатам расследования, совершил выходец из Северной Африки. Действительно, оружие - это нож алжирского происхождения. Предполагается, что агрессор несчастного пенсионера сразу испугался своего преступления, так как не успел тщательно обыскать свою жертву. Помимо пропавшего бумажника, месье Могаллен имел с собой бумажник, в котором была сумма в сто тысяч франков. Убийца этих денег не нашел. У него не было времени взять кинжал.


«Франко-мусульманский госпиталь находится недалеко от тупика, где жил г-н Могаллен, полиция продолжает свои исследования среди африканцев, которые часто бывают в этом учреждении ...»


Старик с удивлением посмотрел на Коплана. Коплан, сжимая сигарету подошвой, произнес:


- Я ударил его, этого парня. В ту же ночь по приказу Кауленбаха.


- Какие ? Как? »Или« Что? Ты ? воскликнул Старик, сбитый с толку.


Он немедленно вернулся в газету, чтобы более внимательно прочитать новости. Но, похоже, он не нашел разъяснений, на которые надеялся.


- Что это за история? - проворчал он, откидываясь на спинку стула.


Затем Коплан начал рассказывать ему по пунктам о событиях ночи.


Когда он замолчал, Старик быстро собрал свои бумаги.


«Мне нужно позаботиться об этом сейчас», - сказал он. И что я глубоко об этом забочусь. Возможно, мы удерживали лидерство, которое искали месяцами и месяцами. Конечно, Преступник должна продолжать свою обычную деятельность по делу.


Он закрыл портфель и сунул его под мышку. Затем, немного нахмурившись, посмотрел на Коплана.


«Скажи мне», - пробормотал он, внезапно задумавшись. Вы действительно верите, что Кауленбах намерен сделать вас своим шоковым агентом?


- Я думаю.


- Знаешь, это может увести тебя далеко. Это может увести нас далеко.


- Давайте не срезать углы, - довольно скептически сказал Фрэнсис. На мой взгляд, Кауленбах хочет только одного: подвергнуть меня испытанию, скомпрометировать меня. Он слишком подозрителен, чтобы так быстро и легко запутать меня в своей сети. На данный момент он доволен тем, что уложил меня в ванну, не ожидая от меня ответа. Я до сих пор ничего существенного об этом не знаю, не забывайте! Я не знаю, где он живет, я не знаю, где он, я не знаю мотивов его действий. Он играет тайтово, но не теряет контроль.


- Мы должны форсировать проход, - приказал Старик. И срочно. Вы должны любой ценой найти посредника, чтобы добраться до верхнего эшелона этой сети.


- Я только об этом думаю. Но пока я еще не заметил недостатка.


Пожав плечами, Старик прошептал:


- Мы могли бы заткнуть рот, Кауленбах, Лебель ... Но что хорошего? Они не сядут за стол.


- Теперь, когда я на своем месте, желательно, чтобы я продолжил. В конце концов, я подозревал, что поставлю себя в очень плохое положение. Но если победа в конце ...


- Я вернусь в пять часов, - решил Старик. Когда ты снова увидишь эту женщину?


- Я думаю, она позвонит мне вечером. Она должна платить мне зарплату.


- По возможности не возитесь с этими деньгами. Я отправлю билеты на повторную проверку. В первый раз это не сработало, но, возможно, нам повезет больше. Один интересный след может дать нам ожидаемый нами след.


«Отпечатки пальцев, номера билетов, сменные номерные знаки, - недоверчиво сказал Коплан, - все это зарождение искусства. У меня нет впечатления, что мы будем владеть ими на этой земле.


- Мы никогда не узнаем. Самые хитрые заканчивают тем, что делают клецки. К тому же, если бы было иначе, я бы не увидел пользы от вашей двойной игры.


После этого неопровержимого аргумента Старик ушел. Когда он вернулся ближе к вечеру, его тяжелая маска отражала сильное беспокойство.


«Вчера вечером я получил полный курс обучения от вашей жертвы», - объявил он, садясь за стол. Этот Могаллен вовсе не безобидный пригородный поезд, о котором пишут в прессе. Он бывший боец сопротивления PTT. И у него якобы есть двоюродные братья и сестры, которые живут в Кельне. На самом деле этот Могаллен выполняет секретные миссии в Германии для определенных политических объединений. В частности, он написал несколько конфиденциальных отчетов, в которых указал на пробуждение немецкой мощи и опасности, которые это влечет за собой для Европы. В определенных политических кругах оккультное влияние Могаллена было, по-видимому, огромным.


- Стройное ! - выпалил изумленно Фрэнсис.


Старик вытащил из портфеля пачку машинописных страниц.


- Я получил один из отчетов Могаллена. Это солидная работа, но необычного антигерманского насилия ... Весь этот документ относится к назначению генерала Шпайделя на пост командующего сухопутными войсками в Фонтенбло. Вы прочтете это.


- Что из этого следует сделать? - спросил Коплан. Будет ли Кауленбах обслуживать сеть Бонна? Или нацистская организация, воссозданная в подполье?


- В любом случае, - подтвердил Батька, - для нас это первый подтвержденный результат: сеть OD7 не участвует в перевороте. Более того, двух лиц, устраненных Кауленбахом, объединяло только одно: их действия против Западной Германии.


- Это то, что я сказал. Возможно, мы находимся в присутствии службы, действующей от имени правительства Федеративной Республики, что вы думаете?


- Не будем увлекаться. У западных немцев есть дружба между НАТО и США. С другой стороны, канцлер имеет репутацию довольно скупого человека, когда дело касается секретных фондов. Сеть типа Кауленбаха плохо вписывается в этот контекст.


- Что мне делать, если Кауленбах хочет взять меня в третью карательную экспедицию?


- Ваша очередь судить. Мы работаем для защиты и будущего сорока пяти миллионов человек. Вот что важно.


«Хорошо», - согласился Коплан.


Наступила тишина. Старик нарушил это, сказав:


- Кроме того, я признаю, что ваш метод оказался лучше, чем я думал. В некоторых отношениях это дорого, но в других - успешно. После шестнадцати месяцев ненужного терпения вы только что за несколько дней достигли результатов, которые я считаю важными. Если вы сможете продолжить этот импульс ...


- Честно говоря, - признался Фрэнсис, - не думаю, что это продлится долго. Несмотря ни на что, Кауленбах вынужден показать кончик уха. Организуемые им политические преступления указывают направление. Для сетевого администратора это уже перебор.


- Какой у вас прогноз?


- Точно, у меня его нет. И это меня беспокоит.


ГЛАВА XI.


В тот вечер, когда Коплан присоединился к Люсьен Амбер дома, блондинка начала с решения финансового вопроса. Она протянула Фрэнсису большой конверт из коричневой бумаги, в котором было пять пачков по сто тысяч старых франков.


- Это грандиозная ставка, - сказала она, улыбаясь. Можете проверить, аккаунт есть.


- Я доверяю тебе. Но есть еще одна сторона дела, в которой я менее удовлетворен.


- Что ты имеешь в виду ?


- В следующий раз, если не будет минимального объяснения объема работы, которую мне поручили, я не хожу.


С ухмылкой на губах она подошла налить два стакана виски и протянула один Коплану.


- Требования, - прошептала она, - это не мой отдел.


- Думаю, Кауленбах понял.


- Он хорошо к вам относится, это факт, но это тоже не зависит от него.


«Первые новости», - холодно сказал Фрэнсис.


Он позволил себе упасть в кресло, а затем:


- Значит, друг Вернер не наш верховный начальник?


- Нет конечно. Такой организации, как наша, всегда нужны сильные спонсоры.


- Большие овощи, которые держат деньги, но не промокают, - продолжил Коплан.


Она кивнула, затем спросила:


- Вы, наверное, провели небольшое расследование по поводу этого Могаллена, я полагаю?


- Действительно.


- А какие у вас удержания?


«Мои выводы, - спокойно сказал он, - меня ни к чему не приводят. Этот несчастный пенсионер был безобиден, как муха. Я не понимаю, что все это значит. Вот почему я прошу объяснений.


Она поставила бокал на кофейный столик, устроилась в кресле, скрестила свои длинные суженные ноги, выудила сигарету из коробки с Craven A.


- По-моему, - сказала она, глядя на кончик своего правого ботинка, - ты слишком торопишься, мой дорогой ... Вернер, я начинаю его узнавать. Он не ответит на ваши вопросы. Но он расскажет вам свои секреты, когда захочет и когда посчитает, что это можно сделать без опасности.


Поскольку Коплан не отреагировал, она добавила:


- К тому же наша следующая экспедиция всех этих проблем не поднимет. Можем ли мы рассчитывать на вас в двухдневной поездке в Люксембург на следующей неделе?


Он колебался мгновение.


- Да, сказал он, это достижимо. А пока у меня есть время собраться.


- Сможете ли вы воспользоваться служебным автомобилем?


- Я надеюсь, что это так. Но о чем все это?


- Потратьте шестьсот миллионов французских франков и положите их в Люксембург.


- Мазетт! Если на это свалится таможня!


- Мы уезжаем в среду, каждый самостоятельно. Встретимся где-нибудь по дороге, перед границей.


- Или?


- Я тебе скажу, когда узнаю.


- Слышал, - пообещал он. Какая будет цена?


- Бонус в триста билетов. Для вас риски не велики. С вашей полицейской картой вы без проблем пройдете таможню, верно?


- Не обязательно. Но я справлюсь.


Они долго молчали. Затем она стала милой и невероятно сентиментальной.


Через час операционную перенесли в спальню.


Именно телефон вытащил их из томного оцепенения, в которое они погрузились.


Люсьен удивленно выпрямилась.


«Это должно быть ошибка», - прошептала она.


Действительно, слабый звонок прекратился очень быстро, как будто корреспондент заметил ошибку и сразу положил трубку. Но через несколько секунд звонок возобновился и снова прекратился.


При третьем звонке блондинка без раздумий вскочила с кровати. Как наяда, убегающая от опасности, она длинным гибким шагом поспешила в гостиную и взяла трубку.


Коплан, напрягая слух, пытался услышать эхо того, что голос звонящего собирался сказать на другом конце линии. Но этот корреспондент, должно быть, говорил очень тихо, потому что наушник даже не завибрировал.


Блондинка, без сомнения, согласованно ответив на пароль, произнесла:


- Простите, я вас очень плохо слышу.


Затем, когда другая закончила говорить, она коротко сказала:


- Извините, вы, должно быть, ввели неправильный номер.


Она повесила трубку. Когда она снова появилась в тусклом свете спальни, ее лицо почти потухло. Две тревожные складки обозначили ее лоб между надбровных дуг.


Коплан спросил:


- Не тот номер?


- Нет.


- Проблемы?


- Да.


- А мы можем знать?


Она немного поколебалась, затем:


- В конце концов ... Да, ты можешь знать. У большого босса, одного из спонсоров, о которых вы упоминали ранее, только что случилась уремическая атака. Это четвертый с начала года.


- Старик ?


- Да. Мы думаем, что он умрет.


Она вернулась к кровати, задумчивая, рассеянно растянулась рядом с Фрэнсисом и уставилась в потолок.


Коплан тихо спросил:


- Это то, от чего мы зависим?


- Да.


- Поездка в Люксембург отменяется?


- Нет, наоборот, завтра надо уезжать. Самое позднее завтра днем. Но вместо того, чтобы там переночевать, мы сделаем кругосветное путешествие.


Она повернулась к нему с озабоченностью в глазах.


- Надеюсь, у тебя получится разобраться?


- Поверьте мне, - заверил он ее. Мне всегда удается постоять за себя, когда это необходимо.


Он встал, оделся. Его боевой дух поднялся на несколько ступеней. Если в сети Кауленбаха произошло нарушение, сейчас самое время воспользоваться этим.


Коплан вылетел из Парижа на своем черном DS около трех часов пополудни. Через час он нашел Люсьен Амбер в кафе на улице дю Женераль Манжен в Вилле-Коттере, как и было условлено.


На первый взгляд, увидев ее сидящей за столиком в углу заведения перед фильтром, он был немного удивлен. Она снова изменила свою внешность. Она покрасила волосы в красный цвет и сделала прическу, которая была модной несколько лет назад, но теперь выглядела довольно старомодно. Ее волосы, разделенные пробором посередине, спадали вокруг ее лица двойной массой (без малейшей ряби). и закончился неопределенным перекатом в затылке. Его зимнее пальто, тускло-серое, завершало это странное ослабление его личности.


«Комплименты», - прошептал он, занимая место перед ней за столом. Ваш парикмахер, должно быть, задавался вопросом, почему вы захотели так состариться, верно?


«Он привык к моим фантазиям», - ответила она с угрюмой улыбкой. Разве я не годен для этого?


- Ужасно, - сказал он.


Она прошептала извиняющимся тоном:


- Я сказал себе, что сейчас не время быть слишком эффектным.


- Действительно, - признал он. Чтобы путешествовать в компании инспектора Финансовой бригады, требуется минимум респектабельности.


Он заказал стакан пива. Когда мальчик снова оставил их одних в их углу, она небрежно спросила:


- На каком посту вы собираетесь пересечь границу?


- Не волнуйтесь, я подготовил маршрут.


Она кивнула, взглянула на свои наручные часы, сделала глоток кофе.


В половине пятого она подала сигнал к отъезду. Взяв кожаный портфель, который она положила у своих ног, она встала.


По Nationale 2 они достигли Суассона, затем Лаона. Но после того, как Лаон Франциск свернул с прямой дороги на Мобёж направо, чтобы свернуть на ведомственную дорогу, которая пролегала через Арденны.


Вскоре они прибыли в суровую пустынную страну, где сделали короткую остановку у небольшого моста, в совершенно уединенном месте посреди ризов плато Рокруа.


- Вы знаете эту деревню? - спросила Люсьен, немного впечатленная одиночеством этих вересковых пустошей.


- Вы говорите ! Я даже работал с ребятами из таможни в этом секторе (см. «Несостоятельная ситуация SOS»). - Давай, передай мне тесто, - пошутил он, снимая пальто.


Он схватил портфель, тихонько заклинил его на скамейке справа от себя и накинул на него пальто.


- В пути ! - продолжил он.


Пограничный переход произошел через пять минут без происшествий. Ни французская, ни бельгийская таможня не настояла на проверке багажа двух французских путешественников.


Затем DS направился на восток и, преодолев череду лесов, двинулся в сторону Люксембурга.


- Полицейская карточка пригодится! - выдохнула Люсьен. Но зачем ехать через Бельгию?


- Потому что люксембургские таможенники на французской границе считают себя обязанными проявить усердие, а через Бельгию все идет само собой. Это одно из преимуществ Бенилюкса.


После трех четвертей часа в дороге Коплан прошептал:


- Ты сегодня почти не разговорчив. Это страх сцены? Или новости о большом боссе всегда так плохо?


«Хм», - кивнула она, утвердительно кивая. Если не будет чуда, это конец. Врачи больше ничего не могут для него сделать.


- Вы очень расстроены.


- Да, - сказала она.


- По причинам ... э ... финансовым или сентиментальным?


- Два. Но, пожалуйста, не задавайте мне вопросов. Я действительно не хочу сегодня разговаривать.


Он пожал плечами.


Когда она вышла из бездны своих грустных мыслей, она не смогла сдержать мимику удивления.


- Но ... вот и мы! - ошеломленно воскликнула она. Это же Холлерих, пригород Люксембурга!


«Совершенно верно», - иронически подтвердил он. Я вижу, ты хорошо знаешь город.


- Как ты это сделал ?


- Есть место, где граница Бельгия-Люксембург совпадает с железнодорожным переездом. Поскольку движение здесь интенсивное, таможенники стараются избегать пробок. Когда разобрались, это довольно удобно. Куда мы идем сейчас?


- Высадите меня возле площади де ла Гар.


- Понял.


Вскоре после этого DS въехал в очередь из припаркованных машин у въезда на улицу Рю дю Порт.


- Мадам подана, - объявил Фрэнсис.


Люсьен взяла свой драгоценный портфель. Затем, собираясь спуститься, она объяснила, все еще волнуясь:


- Встретимся здесь в половине восьмого, ладно? Мы вместе пообедаем, а потом вернемся обратно.


- Еще будет что передать? - тихо спросил он.


- Герметичная крышка, да. Вы спрячете его в один из карманов для большей безопасности.


- Проверяет что ли?


- Документы.


Она уточнила:


- Конфиденциальные бумаги.


- Предназначен для старого чнока, проходящего слева от оружия? - скептически сказал он.


- Для него или для кого-то другого это не имеет значения для вас. Ваша прибыль в любом случае останется прежней.


Он внезапно схватил ее за запястье, не давая ей открыть дверь.


«Остерегайся, Счастливчик», - усмехнулся он. Я ненавижу, когда со мной обращаются как с маленьким мальчиком. И я тоже не таксист. В тот день, когда я разозлюсь, это нанесет ущерб.


«Не сейчас, милая», - взмолилась она, явно недовольная. Вам не кажется, что у меня достаточно таких проблем? ... Когда мы вернемся в Париж, мы урегулируем вашу ситуацию раз и навсегда. Вернер расскажет, что он думает по этому поводу и что он решил. Отпусти меня, меня ждут.


Он отпустил ее.


Наступила ночь, и Коплан, праздный, но с занятым умом, прогуливался по освещенным проспектам в центре города. Столица Люксембурга, когда-то воспеваемая поэтами и до сих пор известная красотой своего величественного места, стала очень космополитическим городом, поскольку Западная Европа стремится к политическому единству. На перекрестке дорог Франции, Германии и Бенилюкса, старый город Великого Герцога, который уже был стратегическим пунктом во времена Римской империи, также является узлом железнодорожного сообщения между Лондоном, Амстердамом, Базелем и Миланом.


Активный, хорошо оборудованный город превосходно идет в ногу с ритмом, который ему сейчас диктуют международные обстоятельства. А для тех, кто знает о вещах, о которых мы не говорим, тайное лицо Люксембурга еще более увлекательно.


От зеленых холмов Мюленбаха до капризных берегов Альзетта в Ховальде по живописным улицам и проспектам в течение нескольких лет проходили странные «туристы».


Поэтому Фрэнсис задумался, не заинтересует ли запечатанный конверт, который Люсьен Амбер собиралась представить во Франции (очень осторожно) больше, чем один генеральный штаб.


Размышляя над этой возможностью, Коплан вернулся к своей машине. Со своей стороны, Люсьен Амбер была пунктуальной. Когда она пришла, Фрэнсис спросил ее:


- Где мы поужинаем?


- В Континентале.


ДС двинулась в сторону главной улицы. Найдя свободное место на парковке театра, они приехали туда. Когда пришло время спешиваться, Люсьен пробормотала:


- Возьмите этот конверт и положите в надежное место в один из карманов.


- Боитесь сюрприза в ресторане? - пошутил он.


- Профилактика лучше лечения.


Коплан сунул складку в карман пистолета. Они вышли из машины и, взявшись за руки, направились в ресторан.


Несмотря на качество подаваемых им блюд, в еде явно не хватало атмосферы.


Сразу после кофе они ушли.


Фрэнсис пробормотал:


- Нельзя сказать, что ваш боевой дух улучшился. Вы совершенно зловещие.


Она не уловила это замечание. Она предложила, садясь в машину:


- На мой взгляд, лучше бы больше не проходить через одни и те же погранзаставы.


«Я думал об этом, представьте, - проворчал он.


Ночью дорога казалась намного длиннее и еще более однообразной. Им предстояло пройти 350 километров. Люсьен не заставила себя долго спать в своем углу.


Около трех часов утра они въехали в пригород Парижа у Nationale 3. Но после Ливри-Гаргана Люсьен, казалось, внезапно проснулась.


- Хотели бы вы остановиться у выхода Бонди? спросила она.


- Да, почему ?


- Мы должны присоединиться к Вернеру.


- В строящемся доме или на пустыре? - язвительно заметил Фрэнсис.


- Нет, в доме подруги, - спокойно уточнила она.


- Невозможно ! Поверит ли господин Кауленбах, что я приму меня в нормальном доме, на нормальной улице, нормальным образом?


Она воздержалась от ответа. На мосту Бонди Коплан спросил:


- Где мне остановиться?


- Поверните налево на проспект Галлиени и припаркуйте машину после перекрестка. Остальное мы сделаем пешком.


Он сделал, как она сказала, выключил зажигание и вышел.


«Пойдем», - сказала она, ведя его по проспекту.


Они прошли сотню ярдов, когда Коплан увидел черный 403, движущийся на пониженной скорости, который, также двигаясь с моста Бонди, двигался в том же направлении, что и они. Он понял. Peugeot, управляемый Кауленбахом. затормозили на их высоте.


Казалось, он ужасно торопился получить свои конфиденциальные бумаги, чувак! (по крайней мере, об этом думал Фрэнсис).


Вернер Кауленбах не покидал руля; в машину сели Коплан и Люсьен.


После необычайно сложной поездки по пригородам, 403 наконец остановился перед буржуазным павильоном в Ножане, в крохотном переулке, выходящем на край Марны, немного дальше острова Красоты.


- Терминус, - указал немец с легкой довольной улыбкой. Все падают.


Трио бросилось в сад, черные ворота которого оставались приоткрытыми.


Франциск в сопровождении Люсьен обошел павильон, погрузившись в темноту. Она толкнула стеклянную дверь, вошла в кухню дома, толкнула дверь, зажгла свет.


Кауленбах, шедший в тылу, сказал Люсьен:


- Пойдем прямо в офис.


- Хорошо, - кивнула она.


По коридору она открыла последнюю дверь слева и провела Коплана в квадратную комнату, где несколько несовместимых предметов мебели пытались имитировать кабинет провинциального юриста: деревянные шкафы для документов, письменный стол из красного дерева, книжный шкаф, зеленые картонные коробки. для файлов.


- Потом ? А эта поездка? Кауленбах напал, глядя на Фрэнсиса. Никаких хлопот?


«Все прошло очень хорошо», - ответил Коплан, вытаскивая запечатанный конверт из кармана.


- Спасибо, - сказал немец, беря конверт. Ты хоть представляешь, что там?


- Люсьен сказала мне: это конфиденциальные бумаги.


- Да, - подтвердил Кауленбах. Бумаги на сумму не менее пяти или десяти миллионов. Я уверен, ты бы хотел их увидеть, а?


Коплан уловил едкую иронию в этой подсказке. Стоя в резерве, он воздержался от ответа и достал сверток цыган.


Немец, не отходя от своего начальника улыбочки, взрывал восковые печати и пломбы, запечатанные в конверт, вынул из складывает пачку листов папиросного прикрепленных с помощью скоб.


- Не знаю, в курсе ли вы, - продолжил он ложно отстраненным тоном, но только что произошел новый факт в области военно-морских и военных новостей. Хотя этот факт чрезвычайно важен, в газетах о нем не упоминалось. Официальных выступлений тоже не было ... Впервые после войны Западная Германия возобновила собственное производство подводных лодок. Двенадцать из погружных 350 тонн каждый, а также три небольших подводных лодки 100 тонн были начаты в Киле и Бремене. Естественно, эти сайты запрещены для публики и репортеров.


Он взмахнул свертком, чтобы развернуть листы луковой кожи:


- У нас есть здесь, - сообщил он, - все технические указания, касающиеся этих новых подводных лодок, включая описание новых устройств, которыми должны быть оснащены эти подводные лодки.


Его писклявый смех ненадолго прозвенел.


- Интересно, - прокомментировал он, просматривая документы. Очень интересно. Подводные лодки очень небольшого размера компенсируют свои скромные размеры грозной скоростью и маневренностью.


Он сложил документы, положил их обратно в конверт и сунул конверт в карман. Затем, все еще обращаясь к Фрэнсису:


- Полагаю, вас удивляет довольно специфический характер этого письма?


Он смотрел на Коплана тяжелыми глазами. Фрэнсис, выпустив облако дыма, посмотрел на свою сигарету и небрежно ответил:


- Знаете, герр Кауленбах, меня в принципе не удивляют.


- Тем лучше, моя дорогая, - резко продолжил немец. Мне просто интересно, не были ли вы слишком эмоциональны, чтобы мириться с ... некоторыми вещами. У меня есть новости для тебя. В некотором смысле хорошие новости. Учитывая ту услугу, которую вы мне только что оказали, перевезя Лаки в Люксембург, я тоже хотел порадовать вас.


Он кивнул и пошел открывать коммуникационную дверь, через которую проходила следующая комната.


На свет вышел мужчина среднего роста, с опущенными плечами, худощавым лицом. Он был одет в серое пальто и нацеливал Маузер в грудь Коплана.


- Как ты мой дорогой друг? - произнес парень ядовитым голосом.


По спине Фрэнсиса залил холодный пот. Только что появившимся человеком был не кто иной, как Питер Ваш, он же Герман Брауэр, мертвец из Бамако.


ГЛАВА XII.


Коплан знал, что он обгорел, у него нет выхода. Теперь он лучше понимал двусмысленные манеры Кауленбаха и блондинки. С самого начала они были исправлены. Фотомонтаж, так хорошо сделанный Лорраком, должно быть, их развлекал.


- Молодец, - совершенно нейтральным тоном произнес Коплан. Вы выиграли, у вас есть рука.


Он повернулся к Люсьен и улыбнулся ей. Она была бледна, но в ее зеленых глазах горело небольшое пламя.


Кауленбах, более невозмутимый, чем когда-либо, медленно произнес, глядя на Фрэнсиса:


- Потребовалось много смелости, чтобы сделать то, что ты сделала, Кэрон. Вы также были умны. Ваша идея представить себя инспектором финансовой бригады была идеальной находкой, она соответствовала моей собственной системе защиты. К сожалению, вы допустили две ошибки ... Думаю, вас все еще интересуют проблемы малого бизнеса?


«Больше, чем когда-либо, мой дорогой Кауленбах, - сказал Коплан.


- Во-первых, - пояснил немец, - вы должны были знать, что с тех пор, как в ходе последней войны удалось добиться успеха в знаменитом деле СИ, вам никогда больше не следует доверять мертвым. Что касается меня, то, чтобы привести вам конкретный пример, я принимаю смерть только тех людей, которых я убил сам или которых я видел умирающими на моих глазах ... В Бамако мы применили классическую уловку, чтобы очистить наши друга Петра с таможни и убрать его из-под наблюдения полиции. Он действительно заболел, заметьте! Но не он умер, и не его тело было похоронено. В то время врачом, заведующим токсикологическим отделением больницы, был наш друг, немец, доктор Биндер. Именно благодаря ему мы смогли добиться успеха в нашей маленькой ловкости рук. Вы работали над файлом, чтобы сфабриковать свою историю, не так ли?


- А вторая моя ошибка? - спросил Коплан.


- Вы не должны были убирать спиннинг и элементы управления при входе на трассу. Мы знали, что Лаки находится в довольно узкой сетке. Для специалиста по разведке вы должны были знать, что окончание слежки должно нас предупредить, даже если бы у нас не было другого доказательства вашей схемы.


- Да ! Коплан признался, но вы знаете пословицу: «Тот, кто ничем не рискует, ничего не имеет». Я рискнул, вот и все ... Но вот что меня удивляет, дорогой Кауленбах. Поскольку ты сразу понял, что я лгу, почему ты не убил меня на месте?


«Я думаю, что вы могли бы ответить на этот вопрос самостоятельно,» сказал Kaulenbach. И я убежден, что у вас есть ставку на это тоже: ты меня интересует, вы меня интересуют чрезвычайно. И по двум причинам. Первое, что я хочу знать, в какой мере французские службы информируют о своей деятельности, о моей сети.


- В этой области ничего не изменилось, - заметил Фрэнсис.


- Мы позаботимся об этом, не бойтесь, - иронично сказал Кауленбах. Но сначала позвольте мне назвать вам вторую причину, потому что все в этих вопросах ... И, в конечном итоге, ваша судьба зависит от вас.


- Что ты имеешь в виду ?


- Я уважаю тебя, Кэрон. Вы неудачник, но это не мешает мне оценить ваши качества по их истинной ценности.


Он ненадолго замолчал, чтобы придать своим словам полный вес.


«Хотел бы я, чтобы в моей организации был такой человек, как ты», - холодно сказал он.


«В таком случае, - ответил Коплан, - вас обслуживают поминутно, поскольку я уже там.


- Вопрос, конечно, нужно будет пересмотреть. И наши отчеты основывались бы на других основаниях. Не забывайте, что вы найдете там большие преимущества.


- Без шуток ? воскликнул Фрэнсис. Осмелитесь ли вы нанять меня после того, что только что произошло?


Кауленбах не смог сдержать презрительную дугу.


- Моя дорогая Кэрон, - сентенциозно сказал он, - во время оккупации я использовал много двойных агентов, и я прошу вас поверить, что они отлично поработали для нас. Существует методика работы с сотрудниками этого вида. Я бы даже сказал, это искусство.


«Это требует некоторого размышления», - мечтательно пробормотал Фрэнсис. Если бы я согласился, это было бы частично для Лаки.


Он снова повернулся к блондинке. Затем, тихо подойдя к ней, он взял ее за запястья.


- Ты маленькая корова, - сказал он с улыбкой, но мы вместе хорошо провели время, признайтесь!


Немного опешив, она улыбнулась. В этот момент Коплан совершил невероятно быстрый поворот и, расслабив все свои напряженные мускулы, катапультировался, как пушечное ядро, в сторону Питера Воша.


Последний втянул всю грудь компактную массу Коплана, который, уткнувшись головой в плечи, прижав локти к телу, идеально скорректировал свой импульс, чтобы удержать маузер.


Двое мужчин, увлеченные движущей силой Фрэнсиса, внезапно сошли с ума на земле. Но Коплан, несмотря на это падение, не сдался. Питер Ваш, череп которого сильно ударился об пол, начал глухо ругаться. Он был немного ошеломлен шоком, но не настолько, чтобы потерять контроль над своими нервами.


Несмотря на свою худобу, он был крутым скандалистом, и Коплан понял это, когда в третий раз попытался вырвать пистолет из рук противника, сжимая его с энергией отчаяния.


Франциск, понимая, что его попытка провалилась и что Кауленбах собирается вмешаться, резко изменил свою тактику. Он резко ударил плечом по подбородку Воша. У парня стучали зубы. Он закрыл глаза, у него кружилась голова. Коплан не просил большего. Быстро повернувшись, он наклонился спиной к полу, вовремя схватил Кауленбаха за руку, которая была опущена, чтобы ударить его прикладом, отклонился от коричневой дорожки, которую немец предназначал для него, и энергично вырвался. эту руку, дико крутя ее.


Рефлекторно, чтобы избежать растяжения связок плеча, Кауленбаху пришлось упасть в свою очередь.


Затем рукопашный бой из трех человек стал запутанным и ожесточенным. Коплан с вспотевшим лицом распределял удары ногами, руками и ногами на максимальной скорости. Тяжело дыша, стиснув зубы, нервы укреплялись, он ударил с огромной силой и скоростью. Но он больше не мог корректировать свои удары, как ему хотелось бы, бой стал слишком быстрым. Как мы можем догадаться, его противники тоже не сидели сложа руки.


Именно Питер Ваш был первым, кто воспользовался кратким перерывом в жестах Фрэнсиса. Последний получил удар по коленной чашечке под животом, от которого он задохнулся от боли. За ту же долю секунды Кауленбах сумел отрегулировать удар прикладом по левой надбровной кости Коплана. К счастью, удар был полностью поглощен, и гильошированный металл клюшки не попал в цель в полную силу. Со сломанной кожей Фрэнсис почувствовал, как по его щеке текла кровь.


Его охватила безымянная ярость. В любом случае, он играл в азартные игры, он знал это. Он больше не принимал во внимание оружие, которым владели его противники. Поднявшись на колени, он сделал глоток воздуха и бросился на Кауленбаха, чтобы применить смертельный шейный ключ.


Питер Ваш изрыгнул торжественное проклятие. Он ждал этого момента. Обхватив Коплана левой рукой за правую лодыжку, он развернулся, и его правая рука обошла тропу, которая заканчивалась прямо на затылке Фрэнсиса.


Весь Млечный Путь рухнул, как ослепительная Ниагара, в цибулот Коплана. Побежденный этой звездной лавиной и страданиями, он потерял сознание. Лицо на груди Кауленбаха, он не двигался.


Когда он постепенно вернулся к реальности, Коплан понял, что его положение не улучшилось, наоборот. Он все еще находился в маленькой офисной комнате, но сидел в углу, на полу, его грудь балансировала в углу двух стен.


Его запястья были связаны за спиной, лодыжки перевязаны кожаным шнурком, он находился в довольно неудобной позе. Люсьен Амбер, сидя на корточках рядом с ним, держа под рукой таз с пресной водой и узелок хлопка, мыла ему лицо.


«Он проснулся», - объявила она, увидев, как веки Фрэнсиса шевелятся.


Голос Кауленбаха прорычал:


- Чтобы человек такого калибра больше не просыпался, надо его танком пройти, можете мне поверить!


Коплан открыл глаза и молча посмотрел на женщину, которая нежно погладила его надбровную дугу.


Спросила она:


- Это лучше ?


- Ты мне мать, - вздохнул он. Я буду сожалеть о тебе.


Он поднял глаза, слегка ухмыльнулся, по очереди глядя на Кауленбаха и Воша. Кауленбах уложил свои длинные шелковистые волосы, а другой с очень мрачным выражением лица массировал себе челюсть.


- Извини, - прошептал Коплан, - но мне было нечего терять, так что ...


Кауленбах кисло сформулировал:


- Ты не чокнутый, правда? Может быть, вы принимаете себя за Сирано?


Мы могли бы высыпать наши журналы в твою тушу.


- Точно. Я ужасно боюсь того, что тянется. Я думал, ты собираешься воспользоваться возможностью, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Умирать - это ничто, это еще нужно делать как следует. И по возможности оперативно.


- Мы еще не там! Кауленбах усмехнулся. Нам еще есть что рассказать друг другу.


Он сделал паузу, чтобы бросить Люсьен с намеком раздражения:


- Давай, хватит. Это не сахар, вы это видите.


Послушная женщина взяла свои принадлежности для ухода за больными и ушла. Она вернулась вскоре после этого, ее лицо все еще было напряженным.


Затем Кауленбах заявил, подчеркнув следующие слова:


- Кэрон, ваша импульсивность меня разочаровывает, говорю вам откровенно. Надеюсь, теперь вы будете разумнее. У меня к вам несколько вопросов. Если вы откажетесь отвечать на них самостоятельно, я воспользуюсь более подходящими средствами, чем уговоры.


- Я слушаю тебя.


- По какой именно причине, именно вы занимаетесь этой историей?


- По какой истории?


Немец не мог подавить незаметное раздраженное движение.


«Ты злоупотребляешь моим терпением, Кэрон», - проворчал он. Наш друг Лаки хочет избавить вас от пыток и других неудобств. Я хочу. Но если ты и дальше будешь платить мне голову, ничего страшного ... Внезапный арест Счастливчика, расследование Финансовой бригады - это чушь собачья. Вы только пытались проникнуть в нашу организацию. Почему ?


- Мне кажется, ты должен знать это намного лучше меня, правда?


- Отправная точка вашей миссии?


- Убийство английского дипломата Уильяма Дэвиса в Каннах.


Кауленбах и Ваш обменялись короткими взглядами. Затем Кауленбах кивнул и сказал:


- Это логично и правдоподобно. Авария с яхтой, увы, пошла не так, как планировалось.


«Все делают ошибки», - отметил Фрэнсис. И этот выстрел был двойной ошибкой. Я полагаю, вы хотели помешать Дэвису торпедировать Общий рынок? Как будто дипломат может помешать ходу времени! ...


- Мы не настолько наивны, - ответил немец. Уильям Дэвис был приговорен к смертной казни по другой причине. Кроме того, сейчас я могу вам сказать, по какой причине: именно этот дипломат запустил в политической сфере лозунг «оси Париж-Берлин». Он знал, что, размахивая этим пугалом в определенных кругах, он испортит взаимопонимание и сотрудничество между нашими двумя странами. Поэтому мы решили искоренить в корне эту отвратительную ложь, опасную и вредную для будущего Европы.


- Какая забота о Европе! Фрэнсис издевался. И как это вас касается?


- Мы на службе Дела, - проницательно произнес немец.


Он посмотрел Коплану в глаза и произнес с ноткой торжественности:


- Кэрон, я прошу вас подумать над тем предложением, которое я только что сделал вам. Ценность человека измеряется идеалом, которому он отдает свою жизнь. Вы агент французской секретной службы и пожертвовали собой, чтобы служить своей стране. Вы можете принять мое предложение, не изменяя своей Родине, не отрицая своего идеала.


«Для меня, Кауленбах, ты просто убийца», - резко возразил Коплан. Я не понимаю, какому Делу вы можете служить, систематически убивая таких людей, как вы. Английский Дэвис, русский Болтин, французский Могаллен ... Странный способ подготовки к будущему Европы.


Кауленбах ухмыльнулся.


«Давай, давай, - пискнул он, - перестань лгать и вырывай у меня информацию через банду, как говорится. Вы прекрасно знаете, что, устраняя определенных людей, вы можете изменить ход вещей. Примеров предостаточно.


- А кто обозначает этих вредных особей? - спокойно спросил Коплан.


ГЛАВА XIII.


Вместо ответа на этот вопрос Кауленбах с улыбкой прошептал:


- Что мне в тебе нравится, так это твое упрямство. Несмотря ни на что, вы преследуете свою цель. С самого начала вы искали именно этого: знать высших руководителей нашей организации и знать мотивы, которые их вдохновляют.


Он взглянул на свои наручные часы и продолжил:


- Твоя судьба решается сейчас, а не здесь. Не тратьте зря время, которое может дать вам судьба. Поразмышляйте над моими словами, взвешивайте свое решение.


После этого загадочного предложения он коротко кивнул, давая знак Вошу и Люсьен следовать за ним в следующую комнату.


Оставшись один в своем неудобном и обнадеживающем положении, Фрэнсис попытался представить, что сейчас произойдет. У него все еще было несколько сильных сторон в его игре, но все дело в том, чтобы знать, чего они еще могут стоить.


Прошло минут десять. Когда Кауленбах появился снова один, его лицо потемнело, а черты лица изменились от какой-то глубокой горечи.


«Видишь ли, Кэрон, - начал он, тяжело глядя на Фрэнсиса, - самые продуманные планы всегда зависят от непредвиденного. В наших боях, в нашем человеческом соперничестве, судьба говорит свое слово ... Если бы решение зависело только от меня, я бы заставил вас немедленно выбрать путь, которым вы хотите следовать: стать двойным агентом для моей выгоды, под моим контролем , и, не задумываясь, ответить на все вопросы, которые мне еще предстоит вам задать. Или сыворотка правды с пулей в виске в конце сеанса ...


Он сделал паузу, прежде чем продолжить тем же тоном:


- Но оказывается, что человек, который руководит нашей организацией, умирает. Это всего лишь вопрос часов ... Кстати, я думаю, что Лаки тебе об этом рассказал. Этот старик, который не является ни преступником, ни наемником, хочет вас видеть, чтобы поговорить с вами.


Его голос стал более саркастичным:


- Вторжение смерти в нашу сеть - это то неуловимое, о чем я говорил. Я потерял много сотрудников за последние год или два, но это привело только к временным трудностям. С другой стороны, исчезновение нашего лидера ставит под сомнение всю нашу деятельность. Короче говоря, этот человек требует, чтобы вас отвели к нему. Когда земля вот-вот закроется над его могилой, он хочет оправдать себя. Возможно, он хочет таким образом подготовиться к Высшему Суду? В любом случае, я не имею права выступать против окончательной воли умирающего.


- И после ? - спросил Коплан.


- Не надо предвидеть, - проворчал немец. Конечно, в ваших интересах оценить свои действия и слова во время этого визита.


Кауленбах произнес эту фразу похоронным тоном. Он снова вышел из комнаты.


Этот новый антракт был немного длиннее предыдущего.


Наконец, снова появились Кауленбах, Ваш и Люсьен. Не говоря ни слова, Люсьен подошла к Фрэнсису, встала перед ним на колени и повязала ему на голову черную повязку на глазах.


Затем Кауленбах и Питер Ваш схватили заключенного, подняв его. Кауленбах схватил Фрэнсиса за подмышки, а другого за лодыжки.


Обрезанный, как мешок с картошкой, Коплан снова обогнул дом, чтобы его отвезли к машине. Холодный ночной воздух удивил его. Его спину залил легкий лихорадочный пот. Он был так заинтригован этой неожиданной прогулкой, что почти забыл о ненадежности своего положения.


Он спокойно сидел в 403, лежа на спине между передними и задними сиденьями.


Но потом он понял, что не в «Пежо» его просто так загружали. Эта машина была просторнее, а сиденья пахли ухоженной кожей.


Вдруг в ночной тишине Коплан услышал хриплый шепот Герберта Лебеля:


- Гюнтер ждет тебя. Он сам откроется для вас, если путь будет свободен. Не двигайтесь, пока он не подаст вам сигнал.


- Хорошо, - прошептал Кауленбах. Теперь можешь идти.


После нескольких последних заходов и выходов в саду Люсьен тихо прошептала:


- Все закрыто, можем идти.


- Шшш! - сказал Кауленбах.


Вокруг машины был долгий момент абсолютного спокойствия и тишины. Наконец Кауленбах прошептал:


- Кошка или собака на прогулке. Я слышал шум у ворот другого дома вон там ... Не хлопай дверью.


Двигатель тихонько заворчал. Люсьен забралась сзади в левый угол. Его ноги свисали через плечи Коплана.


В первые минуты путешествия Фрэнсис смог мысленно проследить маршрут, по которому машина поднялась к вершинам Ножана. Затем они пересекли Венсенский лес. Шипение покрышек имело характерный резонанс; и влажный воздух под деревьями издавал прерывистый шум, когда проезжала машина. Более того, это должен был быть автомобиль намного более мощный, чем 403, потому что временами мы чувствовали, что у него есть гоночные машины.


Выйдя из леса, Фрэнсису пришлось отказаться: отслеживание на слух стало невозможным.


Они ехали минут десять, когда Кауленбах неожиданно нейтральным голосом объявил:


- Возможно, я ошибаюсь, но у меня такое впечатление, что мы покидаем поезд.


Коплан услышал движение сиденья Питера Воша, сидящего впереди, рядом с пилотом, и также предположил, что Люсьен, чьи лодыжки коснулись его левого плеча, повернулась.


- Грузовик, - сказала она. Несомненно, авианосец из Les Halles. Притормози, Вернер, нас сразу починят.


- Может мне лучше потерять? предложил водитель.


«Никакого безрассудства, Вернер», - просто сказала она.


Скорость машины постепенно снижалась. Вскоре Коплан зарегистрировал грохот тяжеловеса, обгоняющего их на полной скорости.


- Видишь ли, - продолжила Люсьен, я так и думала ... Перевозчик из Мелена.


Она сунула кончик ботинка Коплану под ребра и криво прошептала:


- Ты уже верил, что небеса идут тебе на помощь, моя бедная дорогая?


- Уверяю вас, что вы ошибаетесь! Фрэнсис усмехнулся. Я бы не отказался от своего места в империи. Мне даже жаль, что мы уже не приехали. С тех пор, как я стремлюсь познакомиться с ним, с вашим начальником! Кстати, как его зовут? У тебя больше нет причин скрывать это от меня сейчас, потому что он сломается в любой момент.


Более сильный удар ударил Фрэнсиса в бок.


- Немного уважения, коп! - отругала она в ярости. Мужчина, о котором вы говорите, лучше вас. И не забывай, что кроме него могут быть и другие, кто умрет до рассвета.


- Совершенно верно, продолжил Фрэнсис, в той точке, где мы ... Давай, дорогая, хороший ход. Как зовут этого уважаемого джентльмена?


Голос Питера Воша повысился, доминируя над звуком двигателя:


- Счастливчик, засунь ему в лицо тряпку! Он подключает меня к системе, ваш мужчина.


Без жестокости, но очень твердо, женщина наклонилась, ущипнула Коплана за ноздри, чтобы заставить его открыть рот, и воткнула тряпку ему в горло.


«Это потому, что он упорный», - сказала она.


«Он не понимает», - саркастически сказал Вош.


Кауленбах сформулировал:


- С этими французами последнее слово всегда за нами. А когда дело доходит до смелости, щегольства и нервов, они непобедимы. Я помню такого молодого парня в 1943 году в районе Нанта, в Бретани. Мы приехали из ...


Два диких проклятия и тихий крик Люсьен прервали самодовольную историю Кауленбаха. Тормоза у машины мяукнули, затем хриплый голос Питера Воша прокричал:


- Верно-верно! Вы передаете! Действуй!


Коплан, не зная, что происходит, свернулся калачиком так долго, как только мог. Ноги и ступни Люсьен опасно лихорадочно тряслись. Двигатель машины ревел, как двигатель самолета. Раздались два выстрела, за которыми слева последовала очередь из автоматов.


Машина, которая тормозила насмерть, внезапно тронулась с места. Был небольшой металлический толчок, толчок, серия сильных ударов.


Коплан опирался плечом на каркас переднего сиденья, чтобы максимально обезопасить себя и не сломать зубы в случае столкновения. Казалось, машина Кауленбаха выбралась на тротуар.


- Вернер, ахтунг! - снова взволнованно воскликнул Питер Ваш.


Справа, на этот раз, два пулемета начали яростно плевать так-так-так. Все стекла в машине разбились, пули дико врезались в кузов. Отчаянное торможение привело к быстрому повороту автомобиля; последовал тупой шок, и машина остановилась.


- Уходи оттуда! - приказал категоричный голос. Руки вверх !...


«Не надо стрелять, я сдаюсь», - ответил Кауленбах, дверь слегка скрипнула.


Кристиан Домас, малабар из DST Центра-Парижа, держал Вернера Кауленбаха в игре.


- Если вы играете идиотом, - сказал он немцу, - я вас облажаю до сухости, это видно? Скажи своему парню, чтобы он рой.


«Он мертв», - очень спокойно прошептал Кауленбах. И я думаю, что мой пассажир серьезно пострадал. Я собираюсь ее освободить.


Питер Ваш больше не двигался. Что касается Люсьен Амбер, рухнувшей на заднем сиденье, она слабо застонала. Его кровь обильно текла, капая на Коплана, который не мог ни пошевелиться, ни позвать.


«Не беспокойтесь о ней, - ответил инспектор DST. - Мы здесь для этого.


Он отдал приказы другим инспекторам, собравшимся вокруг машины.


Люсьен Амбер вытащили из машины и растянули на краю тротуара. Поскольку она дышала только небольшими спазмами, один из полицейских хотел поставить ее в более подходящее положение. Но женщина ахнула два или три раза, содрогнулась, затем замерла, сжав руки.


«Clamecée», - сказал инспектор, выпрямляясь.


«И этот тоже», - объявил другой сотрудник DST, который только что осмотрел Питера Воша. Он упал впереди, прислонившись головой к приборной панели.


Добавил он :


- Два чернослива в виске. Он, должно быть, не осознавал, что с ним происходит.


В этот момент один из двух милиционеров, посетивших машину, громким голосом воскликнул:


- Но, блин, это не труп! Он жив, товарищ!


- А? - воскликнул изумленно Даума.


Коплана тут же схватили две сильные руки, он вылез из машины, избавился от повязки на глазах и кляпа, освободился от стяжек, сковывающих его лодыжки и запястья.


Гражданские агенты бригады Даума окружили выжившего, поздравив его братскими ударами.


Кауленбах внезапно попытал счастья. Воспользовавшись отвлечением, созданным воскресением Франциска, он бросился переходить перекресток. Зло забрало его. Он не видел двух колоссов в темном габардине, которые, неподвижно стоявшие в нише портье, в десяти или двенадцати метрах от перехваченной машины, наблюдали за происходящим.


Раздалось четыре выстрела. Кауленбах лег лицом вниз посреди улицы.


Коплан, Даум и следователи инстинктивно бросились на беглеца. Но немец, получивший удар в голову, грудь и живот, перестал жить.


- Проклятие ! - возмущался Френсис.


Подошли и два крепких габардинца.


- Ублюдок, ублюдок! прорычал один из двух полицейских. Нам повезло, что мы там оказались.


«Немного поводка в лапах было бы достаточно», - с горечью сказал Коплан. Я возлагал большие надежды на этого заключенного. Тройка, мне это не идет, понимаете! ...


Он быстро огляделся. Автомобиль Кауленбаха, большой Mercedes 300 SL с черным кузовом, застрял на мель четырех транспортных средств из группы перехвата DST: фургон, брезентовый грузовик, 403 и DS. Полиция зажала клешнями прямо на перекрестке Порт д'Аньер, на углу бульвара Виктор-Гюго и улицы Токвиль. Место, просторное и редко построенное, было хорошо выбрано в ожидании возможной стрельбы.


«Давайте очистим землю», - скомандовал Коплан. Соберите трупы в грузовик. Я буду сопровождать их.


- Бесполезно, - вставил Даумас. Мы поддерживаем радиосвязь с боссом. Приезжает скорая помощь.


На перекрестке остановилась пятая машина, затем шестая и седьмая. Вся моторизованная армада перегруппировалась после погони.


Прибывший галопом молодой инспектор объявил:


- Мы спрашиваем новости от Коплана.


- Да, это я, - сказал Фрэнсис.


- В таком случае дерзайте к микрофону. Вон там в синем фургоне. Это забавно ! Меня спросили, давно ли вы умерли или еще есть надежда!


«Это моя вина», - извинился Домас, глядя на Коплана. Я вам это объясню. Да ладно, боссу не нравится, когда его заставляют торчать.


Коплан и Даумас подошли к синему фургону, забрались в кузов, где оператор в наушниках заговорил в микрофон, который он держал в левой руке.


- Вот они, - сказал оператор в микрофон.


Голос главного инспектора Рочарта, начальника автостоянки полицейского участка, разнесся по радиостанции:


- Коплан?


- Присутствует, - сказал Фрэнсис.


- Боже ! Вы можете сказать, что заставили нас попотеть, старик! Твой друг Легай разговаривает с тобой, он рядом со мной.


Резкий, резкий голос Легэя ударил в громкоговоритель:


- Фрэнсис?


- Привет, Жан!


- Сволочь, почему ты в таком бардаке застрял? Легей вздохнул, вздрогнув. Я никогда не прощу тебе этого удара! В конце концов, мы не знали, куда идти.


- Не волнуйся, мой маленький отец.


- А почему вы не запустили SOS, как было согласовано?


- Я еще не закончил свой ролик, просто. Признаюсь, это довольно утомительно, но я не виноват. Я вам об этом расскажу.


- Старик ждет тебя. Он буквально висит у меня на телефоне.


- Хорошо, но не на час. Мне нужно остерегаться трупов.


Один из агентов Даума пришел сообщить, что там скорая помощь.


- Ну я ухожу! - сказал Фрэнсис.


Прежде чем сесть в машину скорой помощи, которая собиралась перевезти трупы в морг, Коплан позвонил Даумасу.


«Я рассчитываю, что вы срочно организуете захват павильона Ножан», - сообщил он полицейскому. Не исключено, что имя Лебель приедет к новостям именно с этой стороны. Не пытайтесь прижать этого парня, он облажался у вас на глазах. Но попробуйте завязать спиннинг, чтобы посмотреть, где он прячется. Конечно, никакой информации нет, ожидая дальнейших инструкций.


Старик тоже был очень взволнован, наблюдая за ночными событиями.


«Когда мне сказали, что ты мертв, - сказал он Коплану, - я отдал приказ действовать. Я ошибся?


- Да и нет. Я бы солгал, говоря, что моя позиция была блестящей, но я собирался собрать важную информацию. Что именно произошло?


«Я последовал твоим предложениям по пунктам, - сказал Старик. Поскольку у нас наконец-то был точный эталон, ваша машина, я основывал всю свою работу на нем. Рочарт и Данглэйд мобилизовали свою рабочую силу.


- Потом ? - спросил Фрэнсис, его глаза сияли. С кем корреспондент Люсьен Амбер связалась в Люксембурге?


- Фондан провалился в Люксембурге, - угрюмо признался Старик. Женщина Амбер провела отборочный маневр, зайдя в строительный магазин в городе ... Фондане боялся быть замеченным, но не настаивал. Он сплотил вашу машину. Отсюда мы возобновили преследование.


«Жаль, что Фондэйн промахнулся, - сказал Коплан. Что касается охоты, то это была хорошая работа. Ничего строго не замечал.


- Когда Рочарт и Данглэйд кладут посылку, машина не может сбежать от них: радиосвязь, непрерывная чередование, не прощает. Единственным болезненным моментом был момент, когда один из помощников Кауленбаха заехал на «мерседесе». Две машины отслеживать одновременно невозможно. Пришлось выбирать.


- Да, я понимаю. Рохарт, очевидно, выбрал «мерседес», на котором находился мой труп.


- Очевидно, поддержал Старик. Но зачем они тебя так связали?


Коплан подробно рассказал об инцидентах, произошедших после его возвращения из Люксембурга.


- У меня для тебя еще есть подарок, - заключает он.


Он положил на стол своего начальника кучу разноцветных предметов: ключи, бумажники, компакт, перочинный нож, банкноты, дневник, две ручки и т. Д.


- Это те предметы, которые были в карманах Кауленбаха, Питера Ваша и Люсьен Амбер. Но подарок такой ...


Он показал пачку кожуры и протянул Старику. Последний сразу же изучил бумаги.


«Интересно», - завороженно пробормотал он. Диаграммы новых подводных лодок Федеративной Республики Германии с промахами и характеристиками! Откуда эти документы?


- Люсьен привезла их из Люксембурга.


«Потрясающе», - сказал Старик, внезапно вставая, чтобы достать папку из своего сейфа.


Стоя у сундука, он быстро просмотрел серию отчетов. Затем, вернувшись на свое место с папкой, он пробормотал как бы про себя:


- Ровно девятнадцать дней назад наш друг Франсуа из Брюсселя сообщил нам, что в Антверпене циркулирует предложение о секретных планах новых западногерманских подводных лодок. Был ли Кауленбах продавцом, покупателем или посредником?


«Вот в чем вопрос», - пробормотал Фрэнсис. Мы можем узнать больше, обыскав виллу в Nogent.


- Легай уже в пути. Я не хотел, чтобы он ждал тебя здесь. Поскольку дело вступило в решающую фазу, мы должны действовать быстро. Возможно, воскрешение этого Питера Воша также даст нам ключ к разгадке ... Кстати, кстати говоря, мне бы не хотелось оказаться на вашем месте, когда этот парень появился перед вашими глазами.


«Это было плохое время», - признал Коплан. Но на самом деле сути проблемы это не изменило. Кауленбах, я очень хорошо это чувствовал, придавал огромное значение тем откровениям, которые я мог ему дать. И я думаю, что главная проблема для него заключалась в том, сможет ли он сохранить свою сеть или ему придется сдаться, собраться и исчезнуть в дикой природе.


- Скорее всего, пойти и предложить свои услуги где-нибудь в Африке или Южной Америке.


- Я также должен признать, что неминуемая смерть их политического лидера поставила их перед странной дилеммой.


Старик немного подумал, затем прошептал:


- Кто знает ? Этот таинственный старик, возможно, собирался предложить обмен? Свобода его агентов против вашей.


- Я думал об этом.


Снова наступила тишина.


«В любом случае, - внезапно продолжил Старик, постукивая пальцами по документам, которые дал ему Фрэнсис, - миссия Гомера уже окупается». Вы знаете, мы практически согласились заплатить десять миллионов старых франков, чтобы получить эти планы.


«Я сожалею, - сказал Коплан, - что Лебель сбежал от нас. Это наш последний шанс встретиться с главой организации Кауленбаха.


- Мы должны найти этого человека, - приказал Старик. Я собираюсь передать сообщение в газетах о том, что «Мерседес» столкнулся с грузовиком и что находящиеся в машине женщина и двое мужчин находятся в тяжелом состоянии в больнице Ларибуазьер. Может, Лебель прогуляется.


К сожалению, следующий день ничем не подтвердил оптимизм Старика. Напротив, разочарования следовали одно за другим с ужасающей скоростью.


Вилла Ножан не повлекла за собой никаких интересных выводов. Меблированный павильон десятью днями ранее арендовал молодой инженер из Страсбурга по имени Анри Киссинг. Описание этого персонажа (личность которого оказалась ложной) не позволяло идентифицировать его.


«Мерседес», зарегистрированный в Нижнем Рейне, абсолютно не соответствовал своим номерам. Что касается пути, по которому Петер Ваш вернулся во Францию, то он не подлежал восстановлению. Бумаги в его бумажнике тоже были подделками.


Короче говоря, исчезновение Герберта Лебеля действительно устранило единственный оставшийся шанс найти сеть Кауленбаха.


- Это слишком глупо! - прогремел Коплан. Мы должны найти этого человека.


Старик сосал трубку во время медитации. Фрэнсис внезапно спросил его:


- Неужели нет способа найти этого старика, у которого в настоящее время уремия?


- Обойдите парижских врачей, - безукоризненно предложил Старик.


Добавил он :


- И все же необходимо, чтобы этот врач не обязался соблюдать указание молчания. Однако босс Кауленбаха был вынужден принять меры предосторожности, чтобы избежать опрометчивости. Это то, что мы с вами поступили бы в подобном случае, верно?


- Да естественно.


Воцарилась тишина, прерванная звонком из домофона. Легей и Фондан приняли заказы.


Их провели в кабинет. Оба выглядели встревоженными. В особенности Фондане, который еще не переваривал вчерашнюю неудачу.


«Так что не волнуйся», - дружелюбно сказал ему Коплан. В сто раз лучше было сбиться с пути, чем раскрыть свое присутствие. Кроме того, вы соблюдали инструкции, и это нормально. Потому что, если бы эта мышь заметила вас на своем пути, мое положение не было бы более завидным. Кауленбах решил быстро. Я этого боюсь.


- В строительном магазине! проворчал Фондане. Ты осознаешь ! Здесь у меня все еще есть напряжение. Я сделал вид, что купил замок ...


Он вынул газету из кармана.


«Дом Ласснера», - с горечью прочитал он. Замок модели номер 4 с двумя ключами из нержавеющей стали ...


«Включите эти расходы в свой отчет о расходах», - невозмутимо сказал Старик.


- Ага ! - прорычал Фондане.


Слепил из пня бумажный шарик, забросил мяч в корзину. Затем, упершись кулаками в бедра, он заявил:


- В любом случае, в этой истории что-то не так. Как мы можем предположить, что этот кузнечик никогда не имел заметного контакта с Кауленбахом и другими?


- Соответствующее замечание, - продолжил Коплан. Это как раз то, о чем я думал некоторое время.


Легай предложил:


- Надо тщательно обыскать квартиру на бульваре Малешербес. И старую деву поставить на место. Может, она была тем, кто налаживал связи?


«Удивит меня», - сказал Коплан. С тех пор его держат в поле зрения! ... Есть еще кое-что, на мой взгляд. Кроме того, должно быть что-то еще. Люсьен Амбер почти день за днем информировали о том, что происходило в секторе Кауленбах и Лебель.


Он подошел к столу Старика:


- Вы дадите мне отчеты слежки и подслушивания? Я собираюсь рассмотреть все это через увеличительное стекло. Если мы найдем связь между Счастливчиком и остальными, у нас все еще есть надежда.


ГЛАВА XIV.


Более двух часов, запертый в одном из небольших офисов, примыкающих к Службе, Коплан указывал на отчеты слежки, слежения и подслушивания, которые составляли «сетку», которую Старик организовал в течение нескольких месяцев вокруг Люсьенн Амбер.


Действуя скрупулезно, не оставляя ничего на волю случая, Фрэнсис разделил огромную массу документов на две отдельные категории: с одной стороны, все, что касалось периода ожидания, то есть перед его выходом на место происшествия. С другой стороны, несколько дней, прошедших после ареста подозреваемой, ее допроса, ее кратковременного задержания, освобождения и начала гомеровского маневра, до того момента, когда сам Коплан отдал приказ «прекратить эти проверки». то есть 25 февраля.


В конце этого длинного указания Франциск написал для личного пользования своего рода синопсис, который представляет собой синтез регулярных поездок сообщника и друга Вернера Кауленбаха.


Фактически, из этого резюме не было выдвинуто ни одного решающего ключа. Но Коплан не унывал.


Когда он вернул папку Старику, тот спросил его, обнаружил ли он зацепку или, по крайней мере, направление, в котором можно было бы обоснованно направить исследование.


«Ноль», - признался Коплан. Но это не имеет значения, я не думаю, что меня побили. Теперь я сам методично прохожу через все элементы, которые есть в нашем распоряжении.


- В самом деле, - проворчал Старик, я восхищаюсь вашей неумолимостью. Это работа Геракла, за которую вы собираетесь взяться.


- Что со следами?


- Ничего положительного. Благоразумие этих людей было необычайно.


- Люксембургский конверт? Кузов мерседеса? Двери и мебель от Nogent?


- Ничего, ничего, ничего. Неопубликованные оттиски положили на учетные карточки и сравнили, но без малейшего результата. Я даже на всякий случай отправил партию в национальный отдел Интерпола.


«Хорошо», - согласился Коплан. Так что мне не нужно беспокоиться об этом секторе.


Он зажег цыганку, собираясь уйти. Старик спросил:


- С чего ты собираешься начать?


- На бульваре Малешербес. Фондане отправил уборщицу в квартиру Я собираюсь задать этой старушке несколько вопросов.


- Следующий ?


- Я пойду в Ножан.


- Сообщи мне о своих шагах.


- OK.


За рулем своего DS, найденного накануне одним из его коллег, Коплан направился к дому Люсьен Амбер. Здание - незаметно для нас - снова находилось под очень пристальным наблюдением. Атомный центр не охраняли бы с большей бдительностью. Все это устройство было объединено для очень конкретной цели: возможное появление имени Герберта Лебеля. Лейтенант Кауленбаха, возможно, не знал о трагической корриде в Порт-д'Аньер, гибели своего лидера и двух других его товарищей. В этих исключительных обстоятельствах можно было предусмотреть осторожный визит с его стороны в Люсьен.


Коплан принял меры предосторожности, когда подошел к краю дома. Внезапное нападение могло произойти, несмотря на наблюдение; и выстрел идет быстро, как всем известно.


Но ничего не произошло.


Андре Фондан, удобно устроившийся в одном из кресел в гостиной, краем глаза следил за приходами и уходами уборщицы, которая, чтобы скоротать время, занималась уборкой и уборкой в квартире.


Это был очень толстый человек с седыми волосами и довольно бледным цветом лица. Шестьдесят два года, она ответила на имя Жюльен Лагерак. Она была родом из Бордо, но прожила в Париже более тридцати пяти лет. Вдова без детей, имея лишь скудные ресурсы, она работала частично на Люсьен Амбер, частично на государственного служащего на улице Паскье. Прошлое женщины уже было проверено несколько раз, но ничего подозрительного не обнаружено.


Коплан умолял хорошую женщину прекратить работу, чтобы поговорить с ним в гостиной и ответить на его вопросы.


- Видите ли, мадам Жюльен, - начал он, - мы совершенно уверены, что у мадам Амбер были друг или друзья, о которых она мне никогда не рассказывала, но которых она видела регулярно. Подумайте хорошенько, запустите свою память. Это очень важно.


- Но, милостивый сэр, - вздохнул слуга, - я уже двадцать раз повторил, что не знаю родственников мадам Амбер. Кроме вас, а вы приехали совсем недолго, я никогда не видела человека, с которым мадам приводила бы домой спать. Никогда. И я нахожусь в этом положении с тех пор, как мадам потеряла мужа, которому скоро исполнится шесть месяцев.


- Ты от меня ничего не скрываешь? - строго настаивал Фрэнсис.


- Нет конечно. Зачем мне что-то скрывать от тебя?


- А женщина? Друг ?


- Больше не надо. Она всегда была одна, погруженная в свои романы и дневники.


Вынув дневник из кармана, Фрэнсис сформулировал более конкретные вопросы. Речь шла о сравнении выходов Люсьен Амбер с указаниями файла.


Эта утомительная проверка ничего не дала.


- Спасибо, это все, - сказал Коплан старухе. Я надеюсь, тебе скоро разрешат вернуться домой.


Он повернулся к Фондане.


- Ничего о фанатике? - спросил он.


- Полная тишина.


- Забавно все это, - заключает Фрэнсис. Я прогуляюсь до Ножана.


- Минутку, Джета Фондане. Получил результаты опроса специалистов. Квартира не оборудована.


Он вручил Коплану серию красных бланков, на которых социологи Службы прослеживали детали, комнату за комнатой, всех операций, проводившихся внутри и снаружи квартиры.


Fondane добавил:


- Остальные арендаторы вне подозрений. Осмотр проводил сам Легэй. Поэтому встречи происходили далеко за пределами отсюда.


«Я посмотрю», - обеспокоенно сказал Коплан.


В Ногенте его личные расследования не были более плодотворными. Чтобы утешить себя, он купил себе щедрый обед в ресторане недалеко от Ла Виллет. Затем он вернулся к Старику, чтобы сообщить об отрицательном результате его утренней процедуры.


- Я тебя предупреждал, - проворчал Старик. Эта работа почти всегда разочаровывает.


- Но я не разочарован! - запротестовал Фрэнсис. Я просто хотел убедиться, что моя база прочна. Я продолжаю. Вернее, я начинаю ... Если я переверну Париж и его пригороды с ног на голову, я найду отрасль.


- Да, смерть, - задумчиво прошептал Старик, но смерть от чего? Уверяю вас, что эта сеть Кауленбаха - очень любопытная головоломка! Как вы знаете, я довольно долго возился с этой историей. Что ж, это все больше и больше средства для чистки обуви ... К тому времени, когда они уничтожили Уильяма Дэвиса, устроив саботаж на яхте в Каннах, я подумал, что могу диагностировать, что это был переворот коммунистической сети OD7. По логике вещей, так и было. Убийство этого британского дипломата полностью соответствовало целям OD7 ... Смерть Рене Буссона была внутренней чисткой. Давайте двигаться дальше. Но казнь Бориса Болтина полностью изменила аспект дела, так как Болтин считался одним из мастеров OD7. Мы тогда думали, что Кауленбах действовал на немцев в Бонне. Это тоже логично ... Ликвидация Могаллена, бывшего PTT Пантина, снова изменила наши предположения. Какая политическая сила могла бы придать значение антигерманской деятельности этого информатора по делам ветеранов? Я задаю вам вопрос.


«У нас есть выбор», - с сомнением сказал Коплан. Сторонники Объединенной Европы, покровители Общего рынка, немецкие тресты, такие как Krupp и компания, прогрессисты, что еще я знаю? ...


- Совершенно верно, - взвизгнул Старик, как будто внезапно вырвавшись из полусонного состояния. Ничего не получается! Ведь сам Кауленбах фальсифицирует секретные боннские документы, подлинные документы! Это безумная история


«Терпение», - прошептал Коплан. Пословица будет неправильной. Поскольку речь идет о том, чтобы найти иголку в стоге сена, я найду ее. Сможете ли вы мобилизовать Франсин Дьюри?


- Эээ, да ... Почему? Вам нужна девушка?


- Что она носила уличную одежду, как Люсьен Амбер. Различие, но без добавления к нему. Я встречусь с ней через час в баре Marignan, в подвале. Я пойду с ней прогуляться.


- Хорошо, - согласился Старик. Я оставлю это тебе.


Коплан покинул кабинет своего босса и немедленно отправился к Дезире Дугаль, одному из сотрудников лаборатории.


Установленный в одной из комнат верхнего этажа бараков, этот Дугал, маленький человек лет пятидесяти, веселый, круглый, всегда активный и в хорошем настроении, выполнял множество нечетко определенных функций. Когда товарищам по технике, фотографии или графологии требовалась рука помощи, они автоматически реквизировали Дезире Дюгаля. Однако у этого была своя специализация: макияж, грим, трансвеститы.


Дугал, проработавший десять лет в различных парижских театрах в качестве режиссера, художника по костюмам, визажиста и мастера по изготовлению париков, обладал своего рода гением метаморфоз.


«Это несложно», - объяснил Коплан, садясь на стул. Я собираюсь совершить экскурсию в свете, чтобы попытаться найти человека, которого я хочу найти любой ценой. Но я должен остаться незамеченным, даже если я столкнусь лицом к лицу с человеком, о котором идет речь, которого я знаю и который знает меня. Так что давай, старик.


Дугал пристально посмотрел в лицо Фрэнсису, сузив глаза.


- Да, да ... пробормотал он. В этой проблеме нет ничего неразрешимого, я вам не раз доказывал.


Он пошел за своим оборудованием и принялся за работу. Закончив, он протянул Коплану зеркало.


«Ты айс, Дугал, - сказал Фрэнсис, улыбаясь. Бог знает, изменилась ли я когда-нибудь в своей карьере. Я тоже кое-что знаю. Но это в порядке вещей ... Я слишком похож на Ива Монтана, не так ли? Меня попросят автографы.


- Не сейчас, не волнуйся. В любом случае, вы совсем не помните парня по имени Коплан, гарантирую! ...


Первая конкретная проверка подтвердила слова Дугала: когда Фрэнсис подошел к столу, за которым его ждала Франсин Дьюри, в Мариньяне, молодая женщина в первую очередь заткнула рот, чтобы поставить на его место этого высокого парня.


Коплан прошептал ему:


- Не сердись, милая. Это я, твое свидание.


- Черт побери, - сказала она и изумленно, и весело. Жаль, что ты не продвинул игру дальше, я имел бы удовольствие положить руку тебе в лицо.


- Ты хочешь это ? - искренне подумал он.


- Всегда, - холодно заверила она. Человек, который меня презирает, я всегда хочу дать ему пощечину.


- Я очень занята, что вам угодно! он вздохнул. У меня никогда не бывает свободного времени с пяти до семи.


- Когда мужчина не находит в течение шести месяцев возможности посвятить вам вечер, это говорит само за себя.


- Что ты пьешь? Фрэнсис попросил сменить тему.


- Дубонне.


Он заказал Чинзано. Затем, когда его обслужили, он достал из кармана пачку цыган, несколько блокнотов и открытку размером с открытку.


- Давай поговорим о делах, - сказал он. Мы несем ответственность за то, чтобы найти парня, который называет себя или при определенных обстоятельствах зовется Гербертом Лебелем. Я изо всех сил нарисовал вам его катушку, которая здесь.


Он показал отполированный им портрет на карточке. Затем он перевернул карточку и объяснил:


- Это вся ее фигура. Коренастые, жесткие плечи, довольно массивное тело ...


Она взяла учетную карточку, изучила лицевую сторону, затем обратную сторону.


- У тебя нет фотографии? спросила она.


- Нет.


- Чем этот парень зарабатывает на жизнь?


- Я не знаю.


- В каком секторе нам ориентироваться?


- Париж, Сена и Сена и Уаза. Для начала в любом случае. Остальные отделы мы увидим позже.


- Полагаю, у вас еще есть какие-то ориентиры?


- Не один. Вот только он способен водить 403 и Мерседес.


«Это точное указание», - усмехнулась она. Мы обязательно заполучим этого парня меньше чем через два ... В конце концов, в большом Париже никогда не бывает больше восьми миллионов жителей, не считая туристов. У нас есть о чем позаботиться до пенсии. Опасен ли этот зигото?


- Без сомнения. И в обороне. Его лидер и двое его товарищей погибли прошлой ночью, застрелены нашими коллегами.


«В таком случае он должен скрываться», - постановила она.


- Возможно. - может и нет, - сказал Коплан, разглядывая свою сигарету. Если этот человек действительно нелегальный иммигрант, у него есть причины скрываться. С другой стороны, если у него нормальная жизнь, одеяло. ему пришлось следить, чтобы не привлекать внимания своим исчезновением.


- Как вы думаете, в какую сторону склоняется чаша весов?


- В безопасности для нас. Потому что мой тезис таков: этот Лебель, кажется, играл роль связующего звена между различными полюсами, с которыми мы имеем дело. Несколько инцидентов подтверждают этот тезис. Лебель была связующим звеном между операционным руководителем и одним из главных сообщников, женщиной, за которой мы наблюдали. Лебель также передавал новости от верховного лидера своей организации. И это почти изо дня в день.


Коплан перечислил ряд точных фактов, по которым была обнаружена деятельность Герберта Лебеля, и назвал его агентом-контактером. Затем Коплан показал синопсис, который он составил, чтобы резюмировать официально контролируемые приходы и уходы Люсьен Амбер.


«Наша первая задача, - заключил он, - состоит в том, чтобы очень точно переделать походку этой женщины. Мы собираемся пойти по его стопам и наблюдать.


- Понятно, - согласилась Молодая женщина. Первая цель?


- Независимо от того. Книжный магазин, банк, чайная «Мадлен», газетный магазин «Вандомская площадь», парикмахерская, ресторан ... Думаю, этого для нас сегодня достаточно. Главное - глаза открыть. Я рассчитываю на вас.


- Пойдем ?


- Постой, я заплачу.


Он позвонил мальчику, заплатил за напитки. Когда они вышли на Елисейские поля, уже приближались сумерки. Большинство знаков уже светились.


Коплан взял напарника за руку. Это была красивая брюнетка с гибкой походкой, красивым лицом, но без излишеств. Мы встречали тысячи таких молодых женщин на улицах Парижа.


Они начали с того, что купили два модных романа в книжном магазине рядом с улицей Колизей. Затем, поскольку парикмахер Люсьен Амбер находился всего в двух шагах от отеля, они подошли к «Звезде».


«Завтра вы просите фальшивое свидание», - предположил Фрэнсис, когда они проходили через дверь в парикмахерскую.


- Да, ладно, - сказала она.


Едва они вошли в огромный магазин со стенами, покрытыми зеркалами, как увидели Герберта Лебеля в белой блузке, склонившегося над клиентом, занятого перманентом и явно поглощенного этим тонким произведением искусства.


ГЛАВА XV.


Пока Франсин велела дежурному записать ее встречу, Коплан повернулся так, чтобы Лебель не заметил ее.


Выйдя из парикмахерской, Коплан и его спутник быстро двинулись в сторону Ронд-Пойнт.


- Потрясающе, - прошептала Франсин. Прямо в цель.


- Он смотрел на меня? - с тревогой спросил Коплан.


- Он даже не взглянул! Если это ваш подозреваемый, он действительно не выглядит очень опасным.


- Одежда не делает мужчину.


- Конечно. Но как он может позаботиться о своей сети, работая мальчиком-парикмахером?


- Да ладно, мадемуазель, - пошутил Франциск, немного сообразительный, ради всего святого! Можно ли представить более умную схему? Моя подозреваемая ходила к своему парикмахеру не реже двух раз в неделю. У них было время рассказать друг другу свои мелочи, не так ли?


- Очевидно, связь была удобной.


«Это все еще потрясающе», - проворчал Коплан. Как только вы это поймете, это покажется обезоруживающе простым. За час до того, как сопровождать меня в экспедиции, женщина, о которой идет речь, видела своего парикмахера. Я даже похвалил девицу за смену прически! И я не установил связи.


- И сейчас ? Какой следующий шаг в программе?


«Подожди секунду», - сказал Коплан.


Он купил газету в одном из киосков. Затем, присоединившись к Франсине, он объяснил ей:


- Вы прыгаете в такси, и вы идете к Старику. Вы дайте ему знать. Вы можете сказать ему, что логические рассуждения приводят ко всему, даже найти иголку в стоге сена. Вы попросите его еще раз мобилизовать большое устройство: в течение двух часов, когда Lebel заканчивает свою службу, прядильные реле должны быть на месте. И я должен быть обеспечен материальными средствами для клина нашего Figaro, когда я думаю, что это правильное время.


- Потребуется рабочая сила!


- Жалко, игра стоит свеч. Приходим к исходу дела. Кроме того, Старик собирается взять кусочек между зубами, помните, что я вам говорю.


- Конечно!


- Я слежу за подкреплением.


Молодая женщина кивнула. Затем своей ясной и решительной походкой она пошла к очереди такси, выстроенной в середине Елисейских полей.


Коплан, погрузившись в свой дневник, долго не ждал. Примерно через двадцать минут после отъезда Франсин Дьюри в этот район прибыли первые элементы системы наблюдения.


Жан Леге и Андре Фондан, предупрежденные по телефону и удаленно контролируемые Стариком на театре военных действий, также пришли. Легай. газеты у него под мышкой с трубкой во рту напомнили об одном из тех парней, которые «ходят в кино» и которых можно увидеть на Елисейских полях круглый год. Фондан, одетый в свое пальто из верблюжьей шерсти, выглядел как сноб.


Два помощника Фрэнсиса быстро заметили своего босса.


- Кажется, час H? пробормотал Фондане.


«Может быть», - сказал Коплан.


"Не нужно торчать здесь", - сказал Легэй. Радиофургон ждет нас на пересечении авеню Монтень и авеню Георга-V.


«Хорошо», - согласился Коплан. Давайте не будем тратить наше время.


Они вышли на авеню Монтень. Действительно, на рассматриваемом перекрестке был припаркован фургон. Это была серая машина, на кузове которой была надпись:


Компания Geraudier Санитарное оборудование


- Что касается сантехники, то у нас дела обстоят не лучше, - отметил Фондане.


Коплан подошел к фургону. За рулем дремал толстый парень в комбинезоне с задницей на губах.


- Здравствуйте, Бодон, - с улыбкой пробормотал Френсис. Все еще в водопроводе?


«Не играй на зуавах», - проворчал толстяк сквозь зубы. Кажется, это серьезная работа. На улице Марбеф вас ждет Simca. 6587 FD 75. Вы всегда будете слушать.


- Спасибо, мой добрый человек. В конце концов, трубки - ваша специальность, верно?


Тяжелое лицо полицейского не двигалось. У него не было чувства юмора.


Коплан и двое его друзей отправились на поиски Симки. Они нашли ее без труда. За рулем сидел молодой блондин.


«Отойди, сынок», - мягко сказал ему Фрэнсис. Бодон сообщил мне, что этот автомобиль предназначен для меня.


Маленький парень сделал это немедленно, поскользнулся, чтобы передать руль Фрэнсису. Затем, поставив зажигание фальшивого радио, он установил прослушивание на длине волны, принятой головой генерала прядения.


Из небольшого диффузора, которого мы не видели, раздавалось приглушенное урчание. Затем завибрировали более отчетливые голоса. Молодой блондин объяснил Коплану:


- Если вы хотите поговорить напрямую с боссом, с центральным офисом, возьмите эту трубку.


- Отлично, где мы?


- Все на месте.


Коплан взглянул на приборную доску. Люминесцентные часы показывали шесть сорок два.


- Много людей ? - спросил Коплан, глядя на блондина.


- Все доступно. Это хотя бы один парень вроде Аль Капоне, которого вы хотите прижать?


«Было бы больше Геббельса», - поправил Коплан.


- Не знаю, - бросил молодой милиционер.


В двадцать четырнадцать, наконец, сигнал к отъезду был дан шепотом агента FB 52:


- Он только что вышел из магазина и идет в сторону Звезды.


Коплан почувствовал боль в животе.


Он спросил тихим голосом:


- Где FB 52?


- Это молодой парень, обнимающий ребенка, прямо возле парикмахерской, показал блондин. Нет опасности, что их заметят, они в полной страсти. А у девушки микрофон в ступеньке.


- Он переходит в сторону Вашингтона. «Я теряю связь», - объявил FB 52. Черный фетр, серое пальто в елочку, черные туфли.


- Не утомляйся, - пробормотал более глубокий голос, он у меня уже есть на поле. Здесь FB 16 ... Он продолжает движение к Звезде, и я сделаю ему шаг поведения.


Тишина, затем снова FB 16:


- Мы на въезде в Мак-Махон. Я отпустил. Твой, 42 года. У тебя есть?


- Да естественно. Я вижу, как он идет ... Кажется, он не смеется.


Неожиданный смешок раздался эхом из диффузора.


- Он оборачивается, какашка! - иронично сказал FB 42. Он действительно не подозревает, что перед ним призрак.


Продолжительное молчание. Потом тот же голос:


- Он просто прошел мимо меня, когда я объяснял своему ребенку эпизод битвы при Ватерлоо. Внимание 25 ... к вам ...


- Видимый. Он идет по проспекту Ниль, объявил PB 25.


Сухой голос инспектора Рочарта


заставил трястись диффузор:


- Я позвоню 41.


- Слушаю вас, шеф.


- Двигайся к Нилу. И приготовься к перекрестку.


«Хорошо, шеф», - ответил агент PB 41.


«Обращаюсь ко всем, - сказал Рочарт. Подойдите к Нилу.


Юная блондинка повернулась к Коплану и прошептала:


- Нам нужно добраться до сектора авеню Ниль ... Бархат, твой маневр. Когда парень выскакивает из такси в метро, а потом садится в автобус, это сложно.


Симка уехала. Через пять минут она подъезжала к авеню Ниль. В этот момент агент сообщил, что подозреваемый только что вошел в один из частных особняков на бульваре Перейр, под номером 110 бис, напротив железнодорожной линии.


- Давайте рискнем! - воскликнул Коплан, бросая симку.


Перед зданием 110 бис старик в пальто с меховым воротником заставлял свою собачку мочиться. Это был агент ПБ 61, который только что остановился на углу улицы с маленькими гвоздями.


Коплан, Фондан и Легай в свою очередь бросились к объявленному адресу.


Это было старое здание, недавно отремонтированное. Porte-cochère давал доступ к просторному двору, в конце которого шестиступенчатый пролет предшествовал двери с двойными дубовыми листьями.


По обе стороны крыльца, рядом с железными стойками навеса, поднимался пыльный плющ, штурмующий очищенный фасад.


Коплан и двое его друзей заняли позиции за пучками плюща.


Они пробыли там уже четверть часа, как вдруг открылась одна из дверных створок. Коренастая фигура Лебеля выделялась на фоне света, падающего из вестибюля.


Коплан, Легай и Фондан выскочили из тени. С молниеносной скоростью и точностью они одолели Лебеля, а также другого человека, мужчину лет пятидесяти, с седыми волосами, острыми чертами лица и впалыми щеками. Был ли это Гюнтер или настоящий слуга?


Парень все равно был в полосатом жилете.


Запястья скрутились за спиной, двоих втолкнули в холл, дверь закрылась.


Лебель натянуто улыбнулся.


«Слишком поздно, Кэрон», - усмехнулся он.


Коплан даже не слушал. Обращаясь к так называемому марионетку, он приказал ему:


- Отведи нас к своему боссу.


«Это невозможно, он умрет в любую минуту», - сказал парень с очень выраженным германским акцентом. Там врач делает уколы.


«Это не имеет значения», - ответил Фрэнсис, демонстрируя свой автомат.


Внезапно он повернулся и ударил Лебеля по голове по черепу, от которого мог вырубиться вол.


«Сюда, - проворчал Фрэнсис, - он будет тихим».


Обращаясь к слуге:


- У меня столько же к вашим услугам, если вы сразу не подчинитесь. А после при необходимости переворачиваем весь дом вверх дном.


«Это на первом этаже», - сказал мужчина.


Коплан обратился к Фондане:


- Иди за помощью. Возьми на борт этих двух зигото.


Три минуты спустя, пока инспекторы в штатском систематически осматривали здание и его хозяйственные постройки, Коплан и Легай поднялись на второй этаж.


Вторая дверь, которую они открыли, была правильной. Приглушенный свет освещал большую комнату, в конце которой стояла кровать Людовика XVI. Рядом с больным сидел мужчина средних лет с безволосым суровым лицом.


Он казался спящим. Может, он убирал смерть? Все, что вы могли видеть от него, было бледное лицо, испещренное глубокими морщинами. В этой маске выделялись лиловые губы, темные круги под глазницами тонули в тени. Редкие тускло-белые волосы свисали на восковой лоб.


Доктор, увидев автомат в руке Коплана, вскочил.


- Господа, господа! - воскликнул он, вскидывая обе руки вперед в защитном рефлексе. Вы находитесь в присутствии умирающего. Что означает...


- Полиция ! - перебил Френсис очень сухо. Как зовут вашего пациента?


- Эээ… эээ… Мистер Шмитт, - запнулся доктор, опешивший. Но ты не можешь ...


- Пожалуйста, доктор! - сказал Коплан, даже суше. Вы делаете свой долг, мы делаем свой. Я должен остановить мистера Шмитта.


- Но вы с ума сошли! - выпалил доктор, совершенно сбитый с толку. Это жало, которое поддерживает его. Значит, вы этого не видите ...


Неспособный сказать больше, он указал на пациента. Именно он только что открыл глаза.


Коплан, который раньше видел, как умирало немало людей, понял, что Шмитт уже был почти по ту сторону забора. Но чудом энергии умирающему мало-помалу удалось усилить свой туманный взор. Он долго молча смотрел на Коплана, прежде чем пошевелить синими губами.


- Ближе ... Кэрон ... он произнес с усилием ... Есть запечатанная обложка ... для вашего менеджера ... в секретарше ... На ваше ... ваше имя.


Он тщетно пытался поднять правую руку, но вынужден был отказаться от нее.


- Послушай меня ... давай ...


Коплан подошел к кровати и наклонился.


Умирающий мучительно откашлялся, глотал слюну и подавлял стон, сдавивший его грудь. Однако его ученик снова загорелся, его защемленные ноздри задрожали.


- Меня зовут Людвиг ... Шмитт .. Старая семья из Штраса ... Бурга ... Очень известна ... Я ... немецкий филиал ... Шмитт из Вюртемберга ... Металлургия ... Оффенбург , Карлсруэ, Кельн ...


Он тяжело дышал, но волей ему удалось лучше сформулировать слова.


- Я потерял своих ... четырех сыновей ... в 1917 году ... Детей бросили в ... мясную лавку ... Потомков у меня нет ... прямых потомков ..., трех внучатых племянников ... убит в 1944 году ... Моя завещание ... Вы прочтете складку ... За три поколения ... Шмитты из Франции ... и Германии ... потеряли ... тридцать четыре ребенка ... . его это ...


Вдохновение внезапно помешало ему продолжать говорить, его рот был напряженным, его глаза расширились.


Доктор бросился вперед. Но внезапное начало потрясло изможденные руки старика, и его глаза закатились.


Врач, схвативший пациента за запястье, медленно покачал головой и прошептал:


- Все кончено ... Ничего не могу поделать, я исчерпал все ресурсы науки ... Думаю, он хотел только тебя видеть. Вы мсье Карон, не так ли?


- Да, - сказал Фрэнсис.


- Вы должны были приехать вчера, если я правильно понял?


- Я задержался.


Доктор вытащил маленькое зеркало из одного из карманов и поднес его к раскрытому рту Людвига Шмитта, но ни один вдох не испортил блестящую поверхность маленького зеркальца.


По приказу Старика, дерзко прибывшего к Шмитту, несколько агентов Службы до рассвета обыскивали дом немецкого промышленника.


В своем завещании Шмитт объяснил, что последние десять лет своей жизни и большую часть своего состояния он посвятил борьбе за франко-германское примирение в рамках будущей Европы. Среди множества идей, порожденных его мозгом старика, раненного слишком большой утратой, Шмитт имел идею создать подпольную сеть, задача которой состояла в чистом и простом устранении как можно большего числа влиятельных личностей, которые, по его мнению, вели политика, противоречащая его идеалу.


Для выполнения этой миссии Шмитт нанял различных специалистов, в том числе Кауленбаха и Воша. Он знал Люсьен Амбер в Мюлузе и нанял ее тоже.


Шмитт также обеспечил часть своего финансирования продажей секретных документов, которые он легко получил на своих металлургических заводах, в своих конструкторских бюро в Кельне, Эссене и т. Д. Но эти документы окольными путями всегда направлялись во Францию или союзные державы по Атлантическому пакту.


Два дня спустя в кабинете старика Коплан узнал, что Лебель повесился в своей камере в Ла-Санте.


- Все же я дал указания, - проворчал очень раздраженный Старик.


- А Гюнтер, слуга?


- Он прикидывается невиновным. Я позволил ему повзрослеть, но я позабочусь о нем.


«Что-то можно было сделать с этим Лебелем», - задумчиво сказал Коплан.


«Я не жалею о его смерти», - пробормотал Старик. Если бы он упомянул об этом злополучном деле Могаллена, у нас были бы проблемы. А ему, в любом случае, Джастис выставила бы ему большой счет.


Он пожал плечами и указал на груды архивов, принесенных Шмиттом.


«Совершенно захватывающие вещи там», - сказал он. Поверьте, это важнее дамского парикмахера!


Он посмотрел на Коплана, скрестил руки на груди и сказал, кивая головой:


- Признайся, смерть того старого оригинала скорее исправляет, а? Было бы скучно заткнуть его рот ... Если бы его метод был бесполезен, цель была похвальной.


Коплан предпочел не высказывать своего мнения по этому поводу.


КОНЕЦ