# Игра масок

Алексей Григорьевич Киндеев

Близится конец империи, которую в немидийских хрониках летописцы назовут царством ужаса. Но боги войны не торопятся собирать с полей сражений кровавый урожай, а в тени империи скалится раненый зверь, взирающий на горящие чёрные храмы. Стало быть, найдется в эти смутные времена работа для той из жриц слепого бога, которая носит в рукаве священный кинжал, многократно окроплённый кровью грешников.

Наши реки бедны водой

В наших окнах не видно дня

Наше утро похоже на ночь

Ну, а ночь - для меня

"Невеселая песня"

Цой.


Любопытно, верно ли то утверждение, что незапятнанных грехами людей нет, а есть нераскаявшиеся грешники? Жрецы старого слепого бога повторяли это из раза в раз, то стоя у алтаря, то занимаясь повседневными делами, то на изнурительных тренировочных занятиях. Но чаще всего такие слова звучали от наставников в те дни, когда послушники давали священную клятву и уходили из храма чтобы обагрить человеческой кровью освященные клинки во имя слепца. В день своего совершеннолетия Тимелла также прочла молитву воздержанности, являвшуюся негласным кодексом древнего ордена. И каждый из служителей Культа назвал ее сестрой. И каждый из них признал ее носительницей воли хранителя правосудия, готовой от Его имени выносить смертный приговор людям, чьи грехи не считалось возможным искупить.

Тимелла ушла из храма чувствуя себя перерожденной. Странствуя по свету вместе с бродячими торговцами, повсеместно наблюдая горечь и страдания, девушка редко задумывалась о том, есть ли пределы у тьмы, наполняющей суть человека. В конце концов, - если верить утверждениям наставников, - Гхот способен поглотить ее всю, опустошая наполненную грехами человеческую душу словно кубок с вином, оставляя на дне пустой оболочки один только разум. Разум этот, очищенный от всякого рода устремлений и эмпатии, становится собственностью сидящего в тени его трона владыки безумцев.

"И мы, вершители человеческих судеб, служим им обоим", - думала она сейчас, шагая по узкому темному коридору, являвшемуся частью обширных подземных коммуникаций, растянувшихся на многие версты под Шадуаром - некогда спокойным и благополучным с точки зрения обывателей городом, а в последнее время ставшим пристанищем для беженцев, бродяг и разнообразных преступников.

Можно ли было найти для жизни местечко менее уютное, чем этот разросшийся за последние годы рассадник преступников и заразных хворей, располагающийся на продуваемом холодными ветрами горном плато? Тут священный клинок мог вкусить много крови закоренелых грешников. Но вероятнее всего большая часть здешних жителей падет не от оружия жрецов Гхота. Их жизни оборвутся преисполненными яростью поклонниками степного ветра, на протяжении всего последнего года терзающими северные провинции Ахерона. Скоро, если на то будет воля богов, варвары окончательно сломят сопротивление легионов у засечной черты, перейдут через горный перевал, отделяющий центральные районы империи от ее окраины и начнут хозяйничать на равнинах, сжигая деревни и села, обращая в руины древние города.

Незримые хранители здешних земель вряд ли захотят вмешиваться в дела смертных, отрекшихся от них, преклонивших колени перед престолами Древних. А потому Тимелле казалось неминуемым возникновение страшных катастроф и неисчерпаемых бедствий, что положат конец деяниям правителей государства, воистину наполненного скверной. Степняки, осаждающие пограничные крепости, разоряющие маленькие городки, не без оснований считаются бичом гнева какого-нибудь небожителя, но вполне возможно, что они являются всего лишь предвестием настоящих несчастий для погрязших в грехах людей. В таком случае, недалеко то время когда восстанут против хозяев рабы, выйдут за пределы Большого Порога низкорослые дикари, а голубоглазые горцы покроют кровью потомков лемурийев землю у священного трона Бен-Морг, на котором восседает их молчаливый бог.

Все это хорошо вписывается в цикличность исторического процесса, про которую неустанно твердят храмовники. Дряхлеющая империя закончит свое существование и взойдут ростки нового мира. Прекратят плести козни интриганы, считающие себя властителями вселенной, обратятся в руины темные храмы, с давних пор являющиеся обиталищем для разнообразной нечисти. Дыхание смерти, вынуждающее человека даже в стенах своего дома остерегаться чудовищных порождений бездны, станет неощутимым и уберутся в свои норы пробудившиеся по причине человеческой глупости недобрые боги. Вот только люди не поменяются. Они также, как их предки, понесут в своих сердцах частицу всепоглощающей тьмы, строя на обломках рухнувшей в бездну забвения цивилизации другую, быть может, очень похожую на прежнюю. Древний змей, дремлющий на морском дне, проснется и снова начнет грызть свой хвост, начав новый цикл в бесконечной войне добра и зла.

По словам апологетов слепого бога, иначе быть и не может. Человек не способен существовать отдельно от мрака, который поселяется в его сердце в тот миг, когда он, появившись на свет, издает свой первый крик - порождение боли и страха. Значит всегда найдется и пища для старого арбитра, считающего себя хранителем порядка и правосудия как на небе, так и на земле.

- Мы пришли, госпожа, - сказал паренек, следом за которым шла Тимелла по узенькому коридору. Он остановился и указал на деревянную запертую дверь, едва заметную в свете масляной лампы, норовившей вот-вот погаснуть.

- Надеюсь, тебе хорошо заплатили за твою работу?

- Не беспокойтесь, госпожа. Я получил от одноглазого достойную плату.

- Пара серебряных лишними не бывают, - Тимелла вытащила кармана несколько монет, протянула их мальчику. - Будь добр, присмотрись к бродягам, которые ошиваются в здешнем квартале. Неподалеку отсюда я заметила двух высоких типов в неприметных одеждах. Держатся тени храма, не суетливы. Я полагаю, что знаю, кто это такие, но предосторожность не помешает. Если сочтешь их подозрительными, то сообщи Сеше - посудомойке, работающей в ближайшей харчевне. Пусть она отправит беспризорных мальчишек отвлечь внимание этих остолопов, а повозможности и увести их подальше отсюда. В противном случае не медли, уходи из города. Скоро тут всем будет очень плохо.

Мальчик кивнул, взял деньги и крепко сжал их в кулачке.

- Хорошо, госпожа. Я сделаю так, как вы мне велите.

- Ты уже многое сделал для меня, Коди. Я тебя не забуду, - Девушка потрепала паренька по взъерошенным волосам, улыбнулась. - Теперь ступай. Здесь больше не появляйся, слышишь? Это может быть опасно.

Кивнув еще раз, паренек быстрым шагом направился по коридору к лестнице, ведущей наружу.

Проводив его взглядом Тимелла отворила дверь и вошла в наполненное затхлыми запахами помещение. Под ногами хрустнула и переломилась гнилая дощечка, где-то зашуршала мышь. Будучи жрицей бога, обитающего во мраке бесконечности, девушка хорошо ориентировалась в темноте, но даже она прореху в дальней стене заметила не сразу. Надо думать, что это был проход в коридор, который, если верить словам мальчика, тянулся на пару десятков шагов и упирался в небольшую комнатушку, использовавшуюся контрабандистами для хранения запрещенных к перевозке и распространению товаров.

Она бы назвала это местечко любопытным. Но, откровенно говоря, это была настоящая клоака, как нельзя лучше подходившая для тайных встреч шпионов и интриганов, плетущих заговоры. Суеверное отрепье редко отваживалось спускаться в здешние катакомбы, опасаясь повстречаться с чем-то сверхъестественным, а городские стражники, падкие на золото, вероятно, о подземных переходах вспоминали не часто. Дураков, готовых искать в них преступников тоже было немного.

Тем не менее, нужно держать ухо востро.

Ступив в коридор, девушка замерла на несколько секунд, пытаясь разглядеть закрытую деревянную дверь, скрытую во мраке. В ожидании неприятностей она положила руку на рукоять сабли, выкованной из крепкой таулийской стали, но когда услышала знакомые голоса, облегченно вздохнула и двинулась вперед.

Стало быть, мальчишка не обманул. Обещаниям его по-прежнему можно верить. Однако это не значит, что можно верить словам одноглазого кхари, указавшего ей место и время встречи с заказчиками в здешнем обиталище крыс и неприкаянных духов. Этого типа, в отличие от Коди, Тимелла знала не больше двух месяцев и, отчасти поэтому, не испытывала к нему доверия. Кроме того, она не без оснований считала его эгоистичным, самовлюбленным собственником и выпивохой, не упускавшим случая указывать другим людям на их ошибки, при этом совершая множество своих. Одноглазый, предпочитавший называть себя Ивасем, казался девушке странным и вспыльчивым, не без прибабахов в голове. На каждую встречу он приходил в новой одежде, которая мало отличалась от прежней, имела черный цвет и, отчего-то, воняла тухлятиной. А еще он охоч был до тех забав, от которых всякого здравомыслящего человека бросало в дрожь; любил потакать низменным инстинктам, предпочитал самолично вершить правосудие над людьми, которых считал достойными смерти. При ином стечении обстоятельств Тимелла побрезговала бы общаться с подобным нечистоплотным мерзавцем, но авторитет его в преступном сообществе казался непререкаемым и в ее работе данный тип казался весьма полезным.

По-прежнему крепко сжимая рукоять сабли, девушка подошла к двери и негромко по ней постучала кулаком. Сначала два раза, а после короткого перерыва еще трижды. Люди, находившиеся в помещении, притихли. Потом послышались чьи-то шаги и прозвучал голос Ивася.

- Входи, черноволосая! Дверь не заперта! Или тебе особое приглашение нужно давать?

Тимелла открыла дверь и прищурилась от ударившего ей в глаза нестерпимого света, исходившего не иначе как от стигийской лампы, свисающей с крюка, прикрепленного к стене, возле порога.

Проклятье! Чего-то подобного следовало ожидать. Змеепоклонники нередко пользовались похожими методами для введения нежелательных и незваных гостей в состояние замешательства. Человеку, ослепленному рукотворным маленьким солнцем легче всего всадить нож в сердце, не правда ли?

Подслеповато щурясь, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в комнате, она прикрыла глаза рукой. Сделала несколько шагов вперед и остановилась, услышав скрип двери за спиной. Чуть позже кто-то надел на проклятую лампу металлический колпак, отчего помещение погрузилось в полутьму. Теперь оно освещалось лишь парой свечей, стоявших на столе. А за столом сидело... трое? Нет, кажется двое. То были мужчины в серых, малоприметных плащах. Один из них - грузный, невысокий, был Тимелле хорошо знаком, поскольку с его помощью вожди северных племен держали связь с контрабандистами и гильдией наемных убийц. Другого девушка прежде никогда не встречала, но не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кем мог быть этот человек. Безусловно, это был хайбориец, непосредственный ее наниматель, до сей поры предпочитавший отдавать ей указания через посредников. О том свидетельствовали высокий рост незнакомца, густая борода и светлые волосы. Почему-то пахло от него не степным ковылем, а травами, родственными тем, которые произростали в оазисах Хаурана. То был хороший, с детства знакомый ей запах. И добрый знак!

Еще одного человека, связанного по рукам и ногам, Тимелла увидела лежащим в углу, возле ящиков, в которых контрабандисты хранили свой товар. Приглядевшись, она поняла, что это была молодая женщина, стройная и темноволосая. Присутствие ее здесь и сейчас указывало на то, что в планах, составленных около месяца назад, придется кое-что поменять. Это было плохо. Странно было то, что от нее не исходило никаких запахов, кроме как тех, что присущи ароматическим мазям. Человек является источником десятков разнообразных запахов! Иначе, какой же он человек? Взять хотя бы тех глупцов, которые в эту минуту стояли за ее спиной. Все они воняли потом, чесноком, несвежей рыбой и нечистотами.

Но сколько их?

Девушка повертела головой, прогоняя блики из глаз, глянула на пол, желая посчитать тени людей, стоявших у двери. К сожалению, в помещении было недостаточно света, чтобы достоверно говорить об их численности. В любом случае, даже при самом неблагоприятном раскладе, Тимелла надеялась, что сумеет убить крайней мере одного подручного Ивася - того, который опрометчиво остался стоять возле светильника. Ах, как было бы хорошо, если бы этим идиотом оказался сам одноглазый!

- Прости за такой прием, милочка, - сказал северянин. - Сама понимаешь, что мы не можем позволить себе рисковать. Времена такие, что приходится думать о собственной безопасности.

Он улыбнулся, наполнил вином из старой бутылки, покрытой грязью и паутиной деревянную кружку, пододвинул ее Тимелле.

- Эвон как смотришь. Словно зверь. Если сердце успокоить хочешь, то пей.

Девушка покачала головой. Меньше всего ей хотелось доводить себя до состояния, когда исчезает здравая мысль, а рассудок заполняется безрассудством. Отчего-то возникла мысль о том, что вино, предлагаемое хайборийцем, стоило немалых денег, а своим возрастом вполне могло превосходить количество морщин на лице дряблого старца. Хороших вин в этом городе не сыскать днем с огнем. Любопытно, какое оно на вкус?

- Вот и правильно. Незачем таким как ты хлебать это пойло, - сказал хайбориец, отодвигая кружку в сторону. На его устах все еще блуждала добродушная улыбка, в то время как взгляд был холоднее льда. Можно предположить, что этот человек что-то просчитывал в уме. Как будто присматривался к приглянувшемуся товару на рынке.

Ну каков, а? Улыбчивый мерзавец проверять ее вздумал?

Впрочем, стоит признать, что улыбаться он умел отменно. Именно такие харизматичные сукины дети, подкупающие обаянием глупых, простодушных девчонок, заслуживают меньше доверия, чем все остальные.

- Вы сами назначили мне встречу. Я пришла, хотя это не входило в мои планы.

- Стало быть, ты о ней говорил, - произнес северянин, обратившись к стигийцу. - Я думал, что увижу жрицу Гхота, но кого привел мальчишка? Соплячку, едва достигшую совершеннолетия? Напомни мне, как ее зовут?

- Она называет себя кошкой, - ответил стигиец.

- Кошки, собаки, крысы... Прежде, чем заводить серьезный разговор я хотел бы знать настоящее ее имя. В моих краях имя, данное ребенку при рождении, считается священным. Оно не терпит лживых клятв и уверений.

Тимелла настороженно смотрела на варвара, не спеша что-либо говорить. Но цепкий взгляд этого человека как будто проникал в глубину ее души, не давал возможности увиливать от ответа и придумать отговорки.

- Не в моих правилах кого-либо обманывать. Кеммет знает кто я такая и чего от меня можно ожидать. Он говорил вам...

- Говорил, говорил, - прервал ее речь северянин. Щеки его отчего-то покраснели, глаза налились кровью и девушка поняла: то, что она первоначально принимала за улыбку являлось волчьим оскалом. Такой человек должен быть опасен. Опаснее многих людей, с которыми ей приходилось иметь дело. - Кеммет - даровитый торговец. Плут и мошенник. Ивась - кхари. Будь я проклят, если целиком доверюсь хоть одному них.

Он кивнул кому-то, стоявшему у закрытой двери. Через пару мгновений этот некто подошел к Тимелле, вытащил из ее ножен саблю. Потом он же грубо сдернул с головы девушки капюшон и принялся лапать ее руками, выискивая припрятанное в складках одежды оружие.

"Ничего не поделаешь, - подумала Тимелла поднимая руки, давая себя обыскать. - Еще посчитаемся."

- Сходство действительно есть, - тихо сказал северянин, внимательно разглядывая жрицу Гхота. - Сегодня я доволен тобой, Кеммет. Если девчонка действительно та, за кого себя выдает, то подмену никто не заметит.

- Я на это надеюсь, - ответил низенький стигиец. - Конечно, ей не придется выдавать себя за одну из безропотных служанок, которые наводят порядок в покоях приближенных Шерхомина, но может статься, что это и к лучшему. Выдавать себя за одалиску короля жрецов может себе позволить не всякая мохура.

Тимелла с недоумением посмотрела на Кеммета, гадая, в какое дерьмо намеревается толкнуть ее теперь маленький стигиец. Так уж вышло, что в прошлый раз он предложил ей поубивать лиходеев, ограбивших торговые караваны на дороге до Пештима, даже не предполагая, какие грозные силы стояли за их спинами. Хвала богам, она вовремя узнала о том, что разбойники заручились поддержкой одного из мелких лешавиков, пакостивших в тех местах. Не обратись девушка за помощью к духам - хранителям торговых путей, то кто знает, что могло случиться с ней в том поганом лесу, в котором не поют даже птицы?

- Может быть да, а может и нет, - произнес, выходя из-за спины Тимеллы тот обыскавший ее подонок, которому не мешало бы располосовать горло от уха до уха. - Лично я немного сомневаюсь, что мы не влипнем в какой-нибудь переплет доверившись этой мутной девке. Сабелькой то ее можно лишь в зубах ковыряться, да детишек пугать. Никогда не видел эту стерву с настоящим мечом.

"Любопытные слова, - подумала девушка. - В скором времени их надо будет ему припомнить."

Как выяснилось, обыскивал Тимеллу сам Ивась. Небрежно размахивая изъятым у нее оружием он подошел к столу, по свойски уселся на скамью, бросил саблю на столешницу. В свете пламени, плясавшего на свече, блеснул зрачок его здорового глаза. Другой глаз, как поговаривали, этот прохвост потерял в одном из приграничных сражений с горными дикарями, в то время, когда он служил в охотничьем легионе. Впрочем, были и такие люди, которые утверждали, будто это увечье Ивась получил еще в молодости, ввязавшись в драку с какими-то проходимцами, на окраине города. Если судить по тому, что предводитель шайки бандитов часто злился и не стеснялся пускать в ход кулаки по малейшему поводу, наиболее вероятным представлялся девушке именно этот вариант.

- Я не видел ее в деле и вынужден доверять слухам. Слухи часто бывают лживыми, - произнес Ивась. - Девчонка о себе рассказала немного. Она и сейчас молчит, словно в рот воды набрала. Зыркает своими глазищами... Если она справится с пацалой по кривому, то всем нам придется рвать когти. А ведь я так и не получил обещанного мне за проделанную работу золотишка. Боюсь, что не увижу его до тех пор, пока кто-нибудь не вспорет брюхо тучильному камыге, называющему себя королем этого захолустья.

Тимелла подошла к столу, затем неторопливо, стараясь не вызывать у кого-либо раздражение резкими движениями, протянула руку к своей голове и вытащила из волос заколку, напоминающую приготовившуюся к нападению кобру. Нажимом указательного пальца на едва заметный выступ она привела в действие механизм, перестраивающий незатейливое украшение в хорошо сбалансированный тонкий кинжал.

- Я - Тимелла Лагуэрти, принадлежащая дому Гхота, слепого вершителя земного правосудия. Я убиваю во имя его и алтарь его - кровь вашего врага, - она глянула на Ивася, улыбнулась. - Котик, если ты желаешь испытать меня, то скажи, какого из самонадеянных ублюдков, стоящих позади меня тебе не жалко. Я убью его. Я сделаю это даже без оружия в руках.

Люди, стоявшие у двери зашептались. Кто-то присвистнул и рассмеялся.

- Ты, безоружная девка, убьешь одного из нас? - насмешливо спросил один из разбойников. - Это как же?

Тимелла намеревалась ответить без колебаний, однако в разговор вмешался северянин.

- Угомони своих брехливых псов, кхари, - тихо сказал он обратившись к Ивасю. - Или выдвори в коридор, где им и место. Честно говоря, мне уже порядком надоело смотреть на эти постылые рожи.

Одноглазый кивнул, лениво махнул рукой, указывая своим подчиненным на дверь. После того как они вышли, хайбориец снова заговорил:

- Твое имя я услышал, Тимелла. Теперь я - Зарак, прозванный детьми Кудултара Веселым, вождь племени гандарленов, буду говорить с тобой откровенно. Еще раз прошу простить всех нас за то, обращаемся с тобой так, как не подобает обходиться со жрицами старого, слепого бога. Но в этом городе нет людей, достойных моего доверия. Поэтому с друзьями иногда приходится обходиться как с врагами. Будь на то моя воля, я бы спалил это змеиное гнездо к чертям еще неделю назад. К сожалению не мне дано право решать по каким дорогом вести войска и какие крепости штурмовать.

- Однако, вы уже находитесь здесь, - заметила девушка, пряча тонкий клинок в кривую рукоять, обращая грозное оружие в бесхитростного вида заколку. - Полагаю, что не вы один. Сколько еще ваших сородичей находится в городе?

- Всего двое. Беспокойства они не доставят, я уверен. Оба - бывалые разведчики, хорошо знающие здешние горные тропы и повадки кхари. Сейчас они как раз присматривают за входом в подземелье.

- Я бы сказала, что привлекают ненужное внимание прохожих, потому, что торчат на самом виду, возле храма. Этим увальням не стоит попадаться на глаза ночному дозору, если они хотят избежать крупных неприятностей.

Зарак чертыхнулся, в сердцах стукнул пятерней по столешнице. Удар был несильным, но оказалось, что его с лихвой хватило для того, чтобы хлипкая деревянная конструкция зашаталась. Посыпались на пол остатки недавнего ужина. Одна из бутылок, повалилась, другая удержалась, быть может только потому, что была больше чем на половину наполнена вином.

На все это северянин предпочел не обратить внимания.

- Мы скоро уйдем, - произнес он. - Ближе к утру нас в городе не будет.

- Скажите мне, почему именно вы так рискуете? Этот заносчивый коротышка, - Тимелла указала на Кеммета, - долго пытался убедить меня в том, что его слова имеют большой вес в вашей волчьей стае. Он - давний ваш друг, но похоже на то, что вы не испытываете к нему больше доверия, чем к какому-нибудь кхари, раз осмелились сунуться в эту змеиную яму. Вам ли не знать, что делают здешние жрецы с северянами и как сложно бывает им незаметно проникнуть за крепостную стену?

- Я хотел лично взглянуть на то, как готовят город к обороне, а заодно и на вас посмотреть. На кону стоит слишком много, чтобы доверить дело таким пройдохам как эти двое и тебе - девчонке, о которой стигиец мне все уши прожужжал. Но что мне еще остается?! Змеепоклонники изворотливы и хитры как ползучие твари, а со жрицами Гхота мне прежде дел иметь не доводилось, - он тяжело вздохнул. - Но твоя правда, девонька. Приходить сюда было не лучшей из моих затей, даже учитывая, что я неплохо знаю этот дрянной городишко. Можешь мне верить, или не верить, но в молодости, задолго до того как племена киммеров начали осаждать приграничные крепости у священного трона, а в степях Кудултара было относительно спокойно, я нередко посещал здешние места и за соответствующую плату сопровождал торговые караваны по горным тропам. Славные тогда были деньки! Не то, что сейчас..., - он снова вздохнул, взял со стола кружку с вином - ту самую, которую недавно предлагал Тимелле. Немного отпил из нее, заговорил снова. - В общем-то, проникнуть в Шадуар не сложно, если знаешь людей, с которыми можно договориться. Сложнее укрыться от взора красных ведьм, которых в этих землях развелось столько, что порой даже и плюнуть негде, чтобы об этом не узнали жрецы змееликого бога. Проклятые вороны кружат над головами как коршуны. Приходится передвигаться по труднопроходимым дорогам, по ночам. Хорошо, что это ненадолго. Очень скоро мы перейдем через перевал и снова увидим степные травы.

- Стало быть, вы все-таки решились идти на серые равнины.

- Мы чересчур далеко зашли, чтобы останавливаться на половине пути. Слишком много пролили крови, понесли невосполнимые утраты. Теперь, когда мы окончательно сломили сопротивление остатков охотничьего легиона и вплотную подошли к засечной черте, совет решил не медлить и повести войска через горы, чтобы на Серых Равнинах померяться силами с легионами Триумвирата.

- Значит, это по вашему приказанию сюда приволокли эту женщину? - спросила Тимелла, указывая на пленницу и, задав этот вопрос, удивилась предельной натянутости своих нервов.

Зарак брезгливо отмахнулся:

- Как я понимаю, вы все равно намеривались это сделать.

- В наши планы не входило красть наложницу верховного жреца. Служанка, которую я брала в расчет - рабыня, отсутствие которой во дворце малозаметно. Я потратила много времени, чтобы разузнать о ней хоть что-нибудь толковое. А об этой женщине я не знаю ничего.

- Ишь как заговорила! - с усмешкой отозвался северянин. - Ну-ну, не кипятись!  Все знают, что в гареме Шерхомина насчитывается несколько десятков наложниц. И большая часть девок, которые ложатся под своего хозяина может немало рассказать об устройстве дворца. Как только она придет в себя...

- Если она придет в себя, - ответила Тимелла акцентируя внимание на первом слове. - Если подручные Ивася не перестарались, подсунув ей под нос какие-нибудь болотные травы. Иначе одалиска может и вовсе не проснуться, - она обернулась к Кеммету. - Ты ведь не давал им порошок из своих запасов, я надеюсь?

- Ты считаешь, что у меня имеется большое разнообразие трав? - спросил стигиец. - Я не лекарь! Я - контрабандист. Я не торгую ромашками и репейниками.

Тимелла отошла от стола и, присев возле связанной женщины на корточки, стала внимательно ее рассматривать. Спору нет, сходство имелось. Такие же волосы, ямочки на щеках, курносая... Тем не менее, в отличии от Тимеллы, родившейся на одном из оазисов в хауранской пустыне, она была истинной кхари, не привыкшей к дурному обращению. Бледная кожа наложницы была так нежна, что даже от негрубого прикосновения на ней должны оставаться синяки, недостойные для высокородной дамы. К сожалению, чтобы осветлить открытые части своего тела, Тимелле, родившейся в жарких песках Хаурана, потребуется использовать белила - весьма неприятное средство, вызывавшее раздражение на коже. Впрочем, к таким неудобствам уже не привыкать.

Интересно, какого цвета у нее глаза? Хотелось бы верить в то, что они зеленые, как у кочевников и скотоводов, живущих в верховьях Стикса, а не желтые, свойственные большинству кхари. Но тут уже ничего не поделаешь. К тому же, в потемках цвет глаз случайного прохожего распознать очень сложно, а дураков, желающих близко подойти к наложницам владыка Шадуара, можно пересчитать по пальцам.

Девушка прижала пальцы к шее одалиски, прощупывая пульс. Частота биений сердца горемыки едва превышала три десятка ударов в минуту. Глупо даже надеяться на то, что она скоро придет в себя. Быть может, день, или два проведет во снах, не доставляя похитителям хлопот. Это хорошо, учитывая то, что никому не хочется слушать рыдания и мольбы глупой наложницы. Скверно то, что вмешательство глупого варвара уже поставило крест на всех разумных начинаниях в планах Тимеллы.

Впрочем, не стоит смотреть на сложившуюся ситуацию чересчур мрачно. Прежний план тоже был неважнецким, поскольку выстраивался из необходимости проникновения на запретную территорию. А вот где искать покои Шерхомина никто толком не знал. Придется взять инициативу в свои руки и действовать исходя из сложившихся обстоятельств.

- Скажите мне, почему вы торопитесь занять этот город?

Северянин нахмурился:

- Зачем тебе об этом знать?

- Я задала этот вопрос отнюдь не из праздного любопытства. От вашей откровенности зависит не только успешный исход нашего предприятия, но и моя жизнь.

- А ведь, коли скажу, чем это тебе поможет, а? - Зарак улыбнулся. - Ну да ладно... Особого секрета в том нет. Сегодня я целый день наблюдал за тем как Шадуар, готовят к обороне. Честно скажу тебе, что радости мне это не предоставило. К крепостным стенам со всех окрестностей свозят камни и бревна, копают рвы и строят укрепления. Сюда же отходят остатки разбитых нами охотничьих легионов. Если мы не пойдем на штурм в ближайшее время, то упремся в неприступную крепость и увязнем тут на месяцы, как это случилось в приграничных областях, у засечной черты. Страсть что за рубка будет... Конечно мы возьмем город, но потеряем много людей, а потом еще и отяжелим себя добычей. Раньше чем через год через горный перевал не двинемся. Останемся тут зализывать раны. Потом можно будет сколько угодно проклинать Шерхомина и взывать к милости богов, но ничто из этого не поможет. Этот гаденыш, возомнивший себя равным вседержителям, неплохо огрызается! Клянусь степной кобылицей, он еще немало может пролить нашей крови под стенами Шадуара. Поэтому я вынужден перекраивать свои планы.

- Это единственная причина?

- Нет, есть и другая. Ты целыми днями бродишь по городу и слышала, наверное, что Триумвират направил на север несколько хорошо обученных легионов.

- Да, такие слухи ходят. Скажу более: об этом не болтают только ленивые.

- Так вот, к тому времени как легионы появятся в ковыльной целине, по другую сторону гор, мы уже должны быть там. Мы должны быть готовы. Клянусь хвостом Кудултара, мы зальем их поганой кровью все серые равнины и те из кхари, которые останутся живыми позавидуют мертвецам! И ты всем нам в этом обязалась помочь.

- Я сама по себе. Я далека от ваших дрязг и не участвую в той войне, которую вы развязали.

Зарак недобро глянул на нее исподлобья:

- С какой стороны на это посмотреть, девонька. Ты согласилась убить не обычного грешника, а ставленника Триумвирата, командующего местным гарнизоном. Несколько недель назад, когда Кеммет обратился к тебе от моего имени за помощью, ты приняла заказ, поклявшись на крови.

- Это показалось мне любопытным. Успешная охота на такую добычу могла бы привлечь ко мне внимание главы Культа. Однако, ваше несвоевременное вмешательство расстроило все мои планы и сейчас я готова пожалеть о том, что ввязалась в это дело.

- Боишься, что затея может пустой оказаться? Но ты уж постарайся, не подведи, раз уж взяла на себя грех смертоубийства и пообещала искупить его перед своим богом. - тон Зарака не допускал возражений и  Тимелле захотелось располосовать его лицо ногтями. - Не думаю, что теперь найдутся силы, которые могут заставить тебя нарушить клятву, данную у алтаря слепого старца.

- Конечно же она вскроет своим ножичком брюхо старого негодяя, - подал голос Ивась. - Иначе, зачем я рисковал своей шкурой все это время? Ради чего понес невосполнимые убытки? Я даже потерял толковых парней, пытавшихся разузнать об устройстве дворца! Один - опытный захор, пытавшийся прокрасться туда, бесследно исчез, двоих на прошлой неделе, на мази пхуре закололи стражники. Подумать только...

- Твои парни были сами виноваты, - произнес стигиец. - Напились как свиньи в кабаке, стали цепляться к местным потаскухам и привлекать внимание солдатни. Они оказались ненадежны!

Вот этого, пожалуй, Кеммету говорить не стоило. Подобного рода фразы могли вызвать у главаря бандитской шайки истерику: высокомерие, граничившее со свирепостью в его характере, не позволяло Ивасю признавать свои ошибки. Будучи человеком беспорядочного образа мыслей, он часто действовал опрометчиво и выходил из себя, когда не имел возможности привести убедительные доводы в споре. Любое слово, показавшееся этому негодяю оскорблением, могло повлечь за собой приступ неконтролируемого гнева и тогда очень несладко приходилось людям, решившимся вступать с ним в перепалку.

- Ненадежны? - вскрикнул Ивась хватаясь за саблю Тиммелы. - Ты говоришь мне это сейчас, стигийский щенок?! Я двадцать лет собирал лучших рубак в паве крайдэ, чтобы обеспечить тебе и твоим прихвостням бесперебойную поставку товара. А чем занимался ты в это время? Пересчитывал денежки, сидя в удобном кресле? Когда тебе нужно было обчистить, или припугнуть какого-нибудь чистоплюя, это делали мои люди. Так-то сходнее: ручки чище и совесть не тянет в пучину. А теперь мои черновцы кажутся тебе ненадежными! Вот те нате! Послушай сюда, коротконогий мефагер камиг: тебе не в чем нас упрекнуть! Кому как не тебе знать, что мои парни притащили ее? - он указал саблей на связанную женщину. - Можешь трепаться языком сколько угодно, но свою часть сделки я выполнил больше чем наполовину!

- Да ба-а..., - с забавно-покаянным видом, напоминая большого, жирного кота, объевшегося сметаны, протянул Кеммет, Казалось, что слова одноглазого подельника его сильно расстроили. - Твои храбрецы подсунули девке под нос болотный цветок и притащили ее, бесчувственную, ко мне. Это сложная работа, спору нет. Но если хорошенько поразмыслить, то я бы и сам с таким делом справился. Усыпить девушку парами черного лотоса... Что может быть проще? Ты знаешь, сколько через мои руки прошло всей этой дряни. А сколько еще хранится такого добра в моих запасниках? - он указал на ящики, стоявшие у стены, накрытые грязными, рваными тряпками. Помимо своей воли Тимелла глянула в ту же сторону, напомнив себе, что не лишним будет при случае посмотреть на то барахло, которым стигиец кичится. - При желании ее вполне может хватить, чтобы погрузить в грезы и отправить к праотцам всех жителей этого города. Товар у меня, как известно, первый сорт!.. Он стоит больших денег. Жаль, что с какой-то его частью мне придется скоро расстаться. Надеюсь, что благородные вожди степного народа, расплачиваясь со мной, учтут и эти потери.

Должно быть, Кеммет хотел сказать что-то еще, но неожиданно приподнялся и легонько ударил его по плечу ладонью Зарак. Взор северянина казался пустым, почти безжизненным и это было не к добру.

- Ты сабельку то положи, ворожник, - тихо сказал он Ивасю. - Гнев свой усмири, да на скамью сядь. Честно признаюсь, что у меня от вашей постоянной ругани башка трещит. В этом скверном городе у меня отчего-то постоянно болит голова. Тут даже дышать тяжело. Хочется на стену лезть, или кровь пустить кому-нибудь желтоглазому раскосому ублюдку. Не сочти меня кровожадным, Тимелла, но есть в местных кхари что-то такое, отчего хочется проломить им головы, а потом напиться до зеленых чертей и позабыть про все эти лягушачьи рожи.

Девушка кивнула, вынужденная с ним согласиться. Она и сама давно уже пришла к выводу, что Шадуар - город, помнивший величие и гибель Атлантиды, был наполнен многочисленными пороками и содержал в своей основе что-то, источающее беспредельное зло. Подобных мест в Ахероне насчитывалось немного, но отчего-то все они располагались в северной его части. Как будто там, ближе к краю мира, находилось нечто противное самой человеческой природе.

- Что ж, с этим скоро будет покончено, - произнесла Тимелла. - Надеюсь, что боги настроены ко мне благосклонно и когда придет срок, вы вдоволь насмотритесь на развалины Шадуара. Женщина, которую сюда приволокли варнаки Ивася действительно на меня похожа. Значит и проблем в том, чтобы проникнуть во внутренний двор возникнуть не должно.

- Проникнуть туда несложно, учитывая, что охранников в парке немного, - хмыкнув сказал Кеммет. - А вот что делать дальше, оказавшись за стенами старого храма, в Обители Грез?

- Я не могу поверить в то, что ты ничего не знаешь о том, что находится за храмовыми воротами, - сказал Зарак. - Верно ведь говорят, что волка лапы кормят. Ты сызмальства живешь в этой глухомани и всякого повидал. Всякого наслушался. Нынешнее ремесло обязывает тебя проявлять интерес со всему, что приносит золотую монету. Неужели не интересовался что там и как? Ведь даже я знаю, что малый город представляет из себя настоящую крепость и хорошо охраняется. По крепким стенам не вскарабкаться, тайных ходов не сыскать.

Стигиец задумчиво почесал лысину:

- У меня имеются кое-какие соображения по этому поводу, но я смерть не люблю говорить уверенно о том, что не видел своими глазами.

- Так уж и не любишь, - усмехнувшись, произнесла Тимелла.

- Много ты понимаешь, соплячка! - отозвался Кеммет. - Прежде, чем утверждать что-то, я хочу сам прогуляться по катакомбам, что находятся под старым храмом.

- Ты сможешь прогуляться лишь по его развалинам, - сказал Зарак. - Это я тебе обещаю.

- Что может быть приятнее, чем гулять по золе и пеплу? Но боюсь, что мне большого удовольствия это не доставит.

Зарак выжидающе посмотрел на стигийца:

- Рассказывай, приятель. Рассказывай все, что ты знаешь об этом проклятом месте. Мне это полезно будет принимать во внимание, когда я поведу войска на штурм города.

- Раз уж ты настойчиво просишь... Я расскажу тебе то, что когда-то рассказывал этим двоим, - Кеммет, указал на Тимеллу и Ивася. - Местные старожилы утверждают, что там, где сегодня располагается малый город, в прежние времена стоял огромный храмовый комплекс, посвященный невесть каким богам. Не знаю в точности, что случилось с его обитателями, но к тому времени, когда в предгорьях Даураги объявились первые кхари, он уже находился запустении и по большей части превратился в развалины. Ступенчатую пирамиду, которую сегодня называют Тройными Воротами, поселенцы отчего-то не тронули, но то что осталось от мелких построек они использовали в своих нуждах. За сотню лет люди растаскали камни для строительства домов и дозорных башен, соорудили вокруг поселения крепкую стену. Таким образом возник пятнадцатый канфордум - один из форпостов Короны на ее северных рубежах. После того как Корона пала и была провозглашена империя, крепость утратила военное значение. В ней обосновались наместники Триумвирата, каждый из которых пытался внести свою лепту в обустройство своей резиденции. Строительные работы длились многие десятилетия, в результате чего крепость полностью преобразилась. Были снесены казармы, засыпан ров, разобрана большая часть смотровых башен. Зато внутренний двор был обнесен высокими стенами. Там появились сады, фонтаны, малые дворцы, летние домики, многочисленные пристройки, в которых расселили свиту наместника и челядь. Малый город назвали Обителью Грез, поскольку не было и нет среди горожан таких, кто не мечтал бы хоть раз заглянуть через Тройные Ворота.

- И никому за прошедшие века не удалось это сделать?

- Конечно, такие люди существовали, иначе откуда поползли бы по городу различные слухи о дворце? Даже немые дворцовые слуги, ежедневно совершающие покупки на рыночной площади, являются дополнительным источником информации для моих соглядатаев. Однако в этом есть странность: я знаю примерное расположение гарема, малого двора и второстепенных святилищ. Но ни слова не могу сказать о том, где находятся главные покои правителя города. У меня также нет сведений о местоположении покоев его жен и ближайших советников. Толи там, толи сям... Мда... Жил лет пять назад в городе один безумный старик, который утверждал, что они и вовсе находятся под землей. Да только нет уже того старика. Сгинул где-то в горах...

- Как же так? - спросил Зарак. - Про местонахождение гарема ты знаешь, а про покои приближенных верховного жреца ничего рассказать не можешь?

- Так уж сложился скивар, дружище, - ответил стигиец лукаво прищурив глаза. - Если бы ты знал, сколько бумаги я потратил на то, чтобы набросать более-менее терпимый план малого города и скольким людям пытался развязать языки за прошедший месяц, то по достоинству оценил бы объем проделанной мной работы.

- Вот только все впустую, - произнесла Тимелла.

- К сожалению. Зато я наслушался много разнообразных баек о дворце, которые можно рассказывать лишь сидя у костра.

- О чем же болтают люди? - спросил Зарак.

- Всякую ерунду. Судачат.

- И все-таки.

- Например, тот же старик говорил мне, что рабочие, расчищавшие древние тоннели под Тройными Воротами, умудрились докопаться до самого ада. А еще ходят слухи, будто там, где расположена алтарная часть древнего храма, с некоторых пор поселилось какое-то чудовище, пожирающее чужаков, проникающих в подземелье в поисках сокровищ. Кое-кто считает, что  там же проводятся жуткие церемониалы, о которых стоит говорить только шепотом. Хм... Не смотрите на меня как на сумасшедшего. Я тоже в это не верю! За что купил, за то и продаю. Скорее всего, эти нелепицы возникли с попустительства одного из первых имперских ставленников, поскольку под землю перенесли казну, точное расположение которой и сегодня содержится в тайне.

- Разжиться золотишком нам бы действительно не помешало, - промолвил Зарак. - Хорошо бы узнать, как на самом деле охраняются те тоннели.

- Какая там охрана я не знаю. Но подозреваю, что сеть подземных коридоров достаточно обширна. Они должны соединять дворцовые сооружения, многочисленные пристройки, складские помещения, библиотеки, алтарную часть старого храма и склепы, в которых на протяжении двух последних столетий хоронили вельмож и жрецов.

- Может быть, ты потому и хочешь прогуляться по тем подземельям, что надеешься отыскать где-то там золото? - произнес Ивась. - Я знаю, что такой пройдоха как ты его чует за многие версты.

Кеммет закатил глаза, вздохнул:

- Под Обителью Грез много что припрятано, ты уж мне поверь. Я уверен, что казну надо поискать именно в старых катакомбах. Но какому дураку хочется совать голову в львиную пасть, чтобы в том убедиться? Плутать по подземному лабиринту, прятаться там от стражи, или кого-то похуже... Может статься, что среди разложения и склепов находятся кельи и покои жрецов и послушников, считающих выдвиженцев Триумвирата своими королями.

- Вот в этом я сомневаюсь, - сказал Зарак. - По своему опыту я знаю, что эти заносчивые ублюдки предпочитают селиться на верхних этажах, как это соответствует их статусу.

- Это смотря о каких ублюдках говорить, - ехидно ответил Кеммет. - Я встречал и таких, которые предпочитают зарыться поглубже в землю, думая, что таким образом они будут поближе к своим омерзительным богам. Давно прошли времена, когда кхари превозносили небесных покровителей, не требующих кровавых жертвоприношений. Храмов, посвященных Хатхор, Мэнумет, Акнтхору и им подобным в Ахероне осталось немного. Зато жрицы крови все чаще убивают младенцев у алтарей древних Спящих.

От этих слов Зарак покраснел еще больше, поежился словно от холодного ветра. Затем вылил остатки вина из бутылки в свою кружку и принялся жадно из нее пить. Такое поведение, по мнению Тимеллы, не могло быть свойственно человеку, стоявшему во главе многих тысяч варваров, штурмующих крепостные стены и обращающих в руины города. Но, возможно, Зарак всего лишь вспомнил какой-то из страшных эпизодов своей жизни и постарался утопить плохие воспоминания в хмельном напитке.

О, да... На этих землях жути хватает!

- Занятно, - сказала Тимелла. - Из всего сказанного я делаю вывод, что нам не помешает узнать побольше о той чертовщине, которая творится под землей. Покои верховного правителя могут находиться там?

Кеммет всплеснул руками:

- Я уже говорил, что не знаю! Никто не знает, где их искать. Я также ничего не утверждаю, а лишь выдвигаю гипотезы, которые, на мой взгляд, имеют право на существование.

- Лично я бы подумал о том, чтобы поискать подходящего проводника, - сказал Зарак. - Рассчитывать на авось, блуждая по дворцу, тычась во все двери глупо.

- Я уже думал об этом. Думал, да ничего не придумал. Нам не найти такого, поскольку чужаков дальше Тройных Ворот не пускают, а слуги, которым дозволяется выходить в город, неграмотны и лишены языков. То, что на примете у меня имелась похожая на Тимми смазливая одалиска, пристрастившаяся к демонической пыли - исключительно моя заслуга.

Зарак поморщился:

- Ты не упускаешь случая превознести свои достоинства. Уймись от греха, чертов хавар!.. Хвастовство твое никого не интересует. Если ты не можешь ничего толкового рассказать о главных покоях наместника, то расскажи о Тройных Воротах.

- Поговаривают, что это место походит на настоящий склеп. Мрачное строение, которое может прийтись по душе разве что аскетам. Лично мне внутри старого храма бывать не доводилось, потому, что стигийцев туда не пускают. Зато там не раз бывали мои поставщики, когда доставляли товар покупателям и передавали прошения в ратушу. Ничего дельного они мне не рассказали, кроме того, что там имеется пара массивных дверей, ведущих в разные части дворца, установленных, наверное, еще во времена Короны. Днем они бывают открыты, а ночью запираются на крепкие засовы.

- Как же наложница намеревалась возвратиться во дворец? - с удивлением спросила Тимелла. - Ведь она ушла затемно, прежде чем закрылись внутренние ворота. Не собиралась же она оставаться в большом городе до утра. Или есть какой-то иной путь во дворец?

- Уверяю тебя, что нет никакого другого пути. Если бы такой был, то я бы о нем знал, - ответил Кеммет. Голос его, тихий и неуверенный, девушке пришелся не по нраву. - Полагаю, что у ворот ее должны дожидаться верные слуги. А может быть, она каким-то образом договорилась с охраной. Мне кажется это вполне разумным.

- Тоже мне проблема, - презрительно скривившись проговорил Ивась. - Переждать ночь в запертом храме...

Тимелла одноглазого не слушала, погрузившись в невеселые размышления. Ей все меньше хотелось ввязываться в игру, которую навязывали сложившиеся обстоятельства. Как и следовало ожидать, стигиец толкал ее у нечто, очень похожее на то дерьмо, из которого она с огромным трудом выкарабкалась в прошлый раз.

- Там есть окна во внутренний двор? - спросила она у Кеммета.

- Нет никаких окон. Там вообще ничего нет, говорю же вам. Должно быть, внутри, с наступлением сумерек, начинает царить такая темень, что хоть глаз выколи.

- И так было всегда?

- Гм... Нет. Я помню другое время. Еще до того, как Триумвират назначил главой города Шерхомина, во внешнем дворе круглосуточно, куда не глянь, горели стигийские светильники, а в садах гуляло много людей. Самодовольные сволочи... Они вечно что-то жрали, а мне - беззаступному сироте, росшему в подворотнях, питавшемуся объедками со столов, оставалось лишь глазеть на них со стены. Замкнутый маленький мирок, в котором жили зажравшиеся снобы, казался мне оторванным от реальности, удивительным и совершенным, лишенным бед. Он весь, без остатка принадлежал им, а меня аж распирает от зависти. Странное дело: чем чаще я об этом вспоминаю, тем больше склонен полагать, что с некоторых пор за стенами старого дворца поселилось нечто... Вот только что именно? Может быть и прав был тот безумный старик... Там сейчас все по-другому. В саду больше не гуляют беспечные зеваки. Никто не ухаживает за клумбами, все поросло сорняком. Дьявол, да там в последние годы даже охрану редко увидишь!

Хайбориец глянул на Тимеллу, желая знать, как она отреагирует на услышанное. Девушка кивнула. Она уделила немало часов наблюдению за стражей во внешнем дворе и сейчас могла лишь подтвердить сказанное стигийцем.

- Как ты думаешь, сколько человек сейчас живет во дворце? - спросил Зарак у Кеммета после недолгого молчания.

- Не думаю, что много. Около сотни стражников, в несколько раз больше же слуг. Придворные, жрецы, рабы, жены и наложницы... Общая численность вполне может доходить до пятисот человек, хотя дворец рассчитан на куда большее количество обитателей. При необходимости там можно и теперь благополучно пережить кратковременную осаду.

- Я не заметил, чтобы дворец готовили к обороне. Во всяком случае, рвы вокруг него никто не копает.

- Мы видим только то, что нам показывают. А как на самом деле обстоят дела - не знаем. Лично я бы постарался не удивляться ничему из того, что увидел в малом городе.

- Меня сложно чем-нибудь удивить, - сказала Тимелла и указала на высокородную пленницу. - А как быть с ней, Кеммет? Как вы хотите поступить с этой несчастной? Перерезать ей горло и выкинуть в канаву?

Стигиец, скорбно склонил голову.

"Тоже мне кающийся грешник, - подумала Тимелла, с трудом сдерживая неприязненную улыбку. - Того гляди и поверю!"

- К сожалению, я не вижу иного варианта - произнес Кеммет. - Я предлагал избавиться от нее еще днем. А между прочим... гм... Ивась хочет отдать ее на растерзание своим детинам в качестве компенсации за понесенные потери. Лично я был против, конечно...

- Я всегда знала, что ты тот еще отморозок, - сказала Тимелла повернувшись к одноглазому. - Напомни своим зверенышам, что оплату за проделанную работу они получат деньгами, а не как-то иначе. Девчонку вы не тронете, пока я не решу что с ней делать.

- Всякая шмада мне будет указывать что делать! - гневно ответил Ивась. - Шутка сказать: не троньте!.. А что можешь предложить ты? Отпустить ее? Нашла дурака! Она видела лица моих ребят и очень скоро каждая шелудивая вацка в этом городе начнет нас искать. Я уже говорил, что мне это совсем ни к чему.

- От этого города скоро останутся одни головешки. Если ты так волнуешься за свою шкуру, то побыстрее убирайся отсюда вместе со своими дружками. К девчонке твои шакалы не прикоснутся. Иначе, клянусь своим именем, я подвешу тебя на твоих же кишках.

Плохо сдерживая злость, Ивась сплюнул на пол, стиснул кулаки. Должно быть, этот двуногий зверь сейчас думал о том наслаждении, которое в скором времени испытает, перерезая ей горло. Но такой возможности он, разумеется, не получит. Скорее наоборот, при следующей встрече (если конечно, такой суждено состояться) она отправит его грешную душу в пасть вечно голодному слепцу. Вспыльчивый поганец, за свою жизнь убивший многих людей и поглумившийся не над одной беззащитной женщиной, кажется вполне достойным того, чтобы окропить своей кровью священный клинок.

- Ну хоть побрякушки разрешите с нее стянуть? - спросил он сипло. - Вон какая цаца! Чистенькая, с брюликами... Видят боги, на ней навешано золота больше, чем я видел за полгода.

- Ее золото вы заберете, - ответила Тимелла. - Но только после того как я посчитаю работу законченной.

Она снова склонилась над пленницей рассматривая ее одежду. Походные брюки из хорошего сукна, удобные сапожки, дорогой жилет... Похоже на то, что глупышка сильно торопилась, опасаясь, что ее отсутствие будет замечено приближенными. Даже золотые кольца не сняла. Любому уличному воришке, встретившему такую кралю на улице, не составит труда догадаться, что это не простолюдинка.

Тимелла сняла с руки женщины одну из шелковых подвязок, украшенных бриллиантами. Чудесная вещица. Настоящая роскошь, способная обеспечить многие месяцы сытной жизни какому-нибудь нищему бедолаге. Похожие ленточки девушка видела на руках наложниц не раз, но никогда не замечала, чтобы они украшались золотыми нитями и рисунками, похожими на пиктографическое письмо. Любопытно, что это за узоры. Какие-то надписи?

- А знаешь, это не простая наложница, - тихо сказала она, повернувшись к Кеммету. - Такие подвязки не носят любовницы высокопоставленных господ. Клянусь рогами слепца, это одна из жен верховного жреца. Неприкасаемая.

- Вот как? Мне об этом никто не говорил.

- Полагаю, что ты врешь. Ты годами поставляешь во дворец свой товар и должен хорошо знать людей, которые его приобретают.

Кеммет прикусил губу; оказавшись уличенным во лжи, он был взволнован и злился.

- Да, я догадывался о том, кто эта мохура! Да, мы выманили за ворота одну из его жен! Ну так что с того? Разве это плохо? Если бы мы приволокли сюда ту самую чернавку, на которую ты положила свой кошачий глаз, то могла бы она рассказать что-нибудь толковое об устройстве дворца? Скажи на милость, о чем вообще может рассказать немая?

- Но ведь ты же стигиец, Кеммет, - произнесла Тимелла скривив губы в улыбке. - Хитрый и скользкий как змея, но не дурак. Неужели мне надо объяснять тебе простые вещи? Такие, как эта затворница надолго из своих покоев не отлучаются и большую часть дня находятся на виду у евнухов! Разве ты не понимаешь, что это значит?

- Хочешь воззвать к моему разуму и поинтересоваться наличием совести? Так это напрасно, милочка, - Кеммет оборвал себя на полуслове, глянул на Ивася, явно ожидая от него поддержки. Откинулся на спинку стула, положив ладони на объемный живот. - Если желаешь меня отчитывать, так я не против. Однако не забывай, что сделанного не воротишь. Девчурка уже здесь.

- Хеммит снаур, - проворчала Тимелла, вспомнив одно из оскорбительных ругательств кочевников, обитающих в хауранских пустошах. - Когда ее приволокли?

- Совсем недавно, за час до твоего прихода. Побехетки Шерхомина никогда не показывают носа в большом городе прежде наступления сумерек. Говорят, что им так сподручнее. В конце концов, в ночи все кошки кажутся черными.

Тимелла ненадолго задумалась. Стигийца в городе знали как торговца, на слово которого можно было положиться. К нему обращались как простолюдины, так и знатные вельможи, желавшие приобрести ладаны, бальзамы, хорошие ткани и драгоценные украшения. В Обители Грез тоже имелись богатые клиенты, пользовавшиеся его услугами. Однажды маленький прохвост обмолвился, что периодически принимает заказы от одного из младших евнухов, пристрастившихся к демонической пыли. Вероятно, с его помощью он и навел нужные связи в гареме. Девчонки там, по слухам, маялись от безделья и скуки. Некоторые из них, самые отчаянные, выбирались даже в город, в поисках забав, недоступных для любовниц Шерхомина. Понять их несложно. Жизнь в золотой клетке - не сахар, а стигиец, по своим же утверждениям, помогал немного скрасить их серые будни.

- Что ты ей пообещал? - спросила Тимелла. - Какие-то снадобья?

Кеммет развел руками:

- В этом вздорном мире люди моей профессии выживают как могут и зарабатывают как умеют. Люди приходят ко мне, чтобы купить хороший товар. Я даю им этот товар! Масла, бархат, рабов... У меня все есть и я не жаден. Эта одалиска иногда покупала у меня несовершеннолетних чернавок для работы во дворце. Она и сегодня хотела приобрести живой товар... Но я не очень хорошо понимаю, что тебя удивляет, Тимми. Чем девки из Обители Грез отличаются от прочих моих покупателей, у которых от долгого употребления листьев лотоса мутнеет разум?

- Похоже на то, - осторожно заметил Зарак, - что ты сильно рисковал, приятель. Ты подумал, что было бы, пожелай она отослать к тебе сегодня преданных слуг?

- Она бы этого не сделала.

- Почему ты в этом так уверен?

- Для приобретения живого товара вельможи ко мне своих прихвостней не присылают. К тому же, слуги бывают очень разговорчивы. Даже те, у которых отрезают языки. Уж я то знаю...

- А мне говорили, что подлецы любят только честных людей, - тихо сказала Тимелла. - Но ты, похоже, такой же подонок, как и твой одноглазый подельник,

- Слышал, да? - Кеммет захихикал, задорно подмигнул Ивасю. - Уже больше года работает со мной, а не перестает чистоплюйничать. У самой ручки тоже не беленькие. По локоть в крови. А скажи мне по совести, чем я подлец? Тем, что карманы богатеньких людей потрошу? Так они сами приходят! Сами дают мне золотые. Успевай только пересчитывать...

- Расскажи мне все, что ты знаешь об этой женщине, Кеммет, - произнесла Тимелла решив не обращать внимания на болтовню стигийца. - Как ее зовут? Сколько ей лет? Откуда она родом?

- Ты задаешь мне слишком много вопросов, но ответить я могу лишь на один, потому, что ответов на остальные не знаю. Эту мохуру зовут Ашхой. Во дворце она появилась относительно недавно. Может быть год, или полтора назад. Ходят слухи, что ее привез с севера какой-то работорговец. Но кто именно? - Кеммет задумчиво потер небритую скулу, пожал плечами. - Я бы и сам это не прочь узнать. Мне нужны хорошие поставщики.

- В самом деле? - с удивлением спросил Зарак. - Значит она северянка?

- Она - кхари! - сказал Ивась. - Посмотрите на ее кожу. Белая как снег. Думаю, что родилась и выросла в какой-нибудь глуши. А когда наступили сложные времена ее папашка, решив избавиться от лишнего рта, продал дочурку работорговцам. Я бы тоже так поступил, если бы живот начал пухнуть от голода. Между прочим, поговаривают, что в Садах наслаждений большая часть наложниц родом с северных земель. Есть даже такие, которых работорговцы привезли из Гипербореи.

- Вы оба не задавались вопросом, почему?

Ивась с безразличием пожал плечами:

- А кому до этого есть дело?

- Согласен, это нас не касается, - сказал Кеммет. - Лично я в постель ко всяким кхари заглядывать не собираюсь. Пусть трахаются хоть со слонами. Меньше знаешь - крепче спишь.

- Тебе самому доводилось прежде с ней разговаривать? - поинтересовалась Тимелла.

- Да ты что, мохура намега, зитхулами сахели? - спросил стигиец, перейдя на известный лишь в среде выходцев из городских трущоб жаргон, после чего громко расхохотался. - Назови меня глупцом, если я хотя бы раз так поступлю! В делах щепетильного свойства мне незачем общаться с клиентами напрямую. Это плохо для репутации, которую я зарабатывал годами. Потому, знаешь, живу на виду, от завистников и злых людей клеветы про себя слышать не хочу. Не горшки продаю, сама понимаешь... А для черновой работы имеются люди иного мышления и качества.

- Так может быть, ты нам и вовсе не нужен, гладкий хавар? - спросил Зарак чуть прищурившись. - Можешь сколько угодно скалить зубы, приятель, но я начинаю жалеть, что обратился к тебе за помощью. Как я погляжу, ребята твои по-прежнему работают неплохо. А вот к тебе у меня начинают возникать вопросы.

Стигиец снова рассмеялся, однако было в его смехе что-то истерическое, таящее в себе обиду.

- Ты знаешь, что я никогда не подводил тебя, дружище! Сегодня мы дали маху, притащив сюда излюбленную игрушку Шерхомина, но это ведь не фатальная ошибка! Клянусь хвостами Небикхет, эта краля способна дать сто очков фору всем половомойкам, живущим во дворце. Все что нам требуется, это подождать пока она очнется. А уж я постараюсь выжать из нее нужные сведения. Это я умею делать очень хорошо.

- Ты слышал, о чем говорили мы прежде. Не сегодня, так завтра она сдохнет не приходя в сознание! А у нас нет в запасе и одного дня.

- Тогда закончим это дело поскорее, - сказала Тимелла. - Я не собираюсь дожидаться утра в вашей компании и трепаться о том, что не в наших силах изменить.

- Э, нет, погоди..., - растерянно пробормотал Кеммет. В эту минуту, как будто, напрочь слетела вся его насмешливость. - Ты сама убеждала меня в том, что сперва надо побольше разузнать об Обители Грез, подготовить цацки и необходимые ингредиенты. Мои люди с ног сбились, разыскивая то, что ты просила. А теперь ты хочешь сунуть голову в пекло надеясь на свои пустышки? - он указал на ожерелье Тимеллы. - Одумайся. Завтра, ближе к вечеру, мне привезут новый товар и обсудим наши планы.

- Все наши планы полетели коту под хвост, - зло процедила сквозь зубы Тимелла. - Не моя вина в том, что ничего толком не готово. Я не хотела, чтобы вы притащили сюда одну из жен верховного жреца, но вы это сделали. Это значит, что уже сегодня я должна проникнуть во дворец, поскольку завтра весь город будет напоминать потревоженный муравейник и подобраться к своей цели мне окажется намного сложнее.

- Да, дела..., - прошептал Зарак, почесывая подбородок.

- Надэлли шео! - ответил Кеммет. - Вот ведь, дуреха! Иди, стучись в запертые ворота! Или будешь утра дожидаться, как предлагает этот дурак? - он указал на Ивася. - Я больше чем уверен, что утром тебя вздернут на центральной площади, как воровку и самозванку! Но если ты хочешь совершить непоправимую глупость, но мне ли тебя отговаривать? Ведь ты всегда поступала по своему.

- Если бы я всегда поступала так, как хотел ты, то давно бы кормила червей, - произнесла Тимелла.

- В таком случае, я остаюсь не при делах, - стигиец тихо выругался на своем языке. - И чего я так пекусь о тебе, вертихвостке? Кеммет дай мне то, Кеммет дай мне это... А как до дела доходит, так носом вертишь! Прими хотя бы, пару дельных советов, если не хочешь, чтобы у тебя возникли сложности во взаимопонимании с обитателями того райского местечка, - стигиец провел ладонью по шее, давая девушке понять, что ей грозит. - Дам их бесплатно если замолвишь за меня словечко перед своим слепым богом, после того как пацала уляжется прямо в колоду.

- Давай, давай.

- Ты, вроде бы, не дурочка, хоть и суешь порой нос не в свое дело. Понимаешь, что в Обители Грез Ашху хорошо знают, и если кто-то заподозрит неладное, поднимет шум, то тебе придется спешно ретироваться. А как это сделать, если стражники запрут ворота? Верно мыслишь, никак! Будешь метаться по дворцу как птица в клетке до тех пор, пока не попадешь в силки. А там уж как твой скивар сложится... Если не хочешь скверного, то никому там, за воротами, не смотри в глаза. Твои глазищи красноречивее слов говорят о том, что ты - девка с хауранских холмов.

- А второй совет какой?

- Похож на первый: держи язык на привязи, да помалкивай, поскольку голос - известный предатель.

- Советы недурны, хотя и я, как ты заметил, не дура, - произнесла Тимелла. - Главное - пробраться во дворец и найти центральные покои. А уж встретившись с Шерхомином я позабочусь о том, чтобы мерзавец, скармливающий грудных детей жабьим богам получил по заслугам.

- Такая самоуверенность не может довести до добра, - Кеммет скрестил руки на груди, нервно начал потирать плечи. - Мне будет искренне жаль, если твою голову выставят на площади, в назидание ворам. К тому же, мне придется отвечать на неудобные вопросы храмовников. Честно говоря, меня от одного лишь вида твоих родственничков холод пробирает до костей. Поэтому береги свою шкуру, кошка. Не рискуй понапрасну. Если сочтешь, что подобраться к Шерхомину слишком сложно, то постарайся не поднимать шум и тихо возвращайся. Мы подумаем, что делать дальше.

- Но во всем этом есть один большой плюс, - сказала Тимелла.

- Это какой же?

- В случае неудачи мне не в чем будет себя упрекнуть, - Девушка принялась беззастенчиво расшнуровывать завязки на своем плаще. - А теперь выйдите все. Мне надо переодеться.

Зарак крякнул словно большая, неуклюжая утка, встал из-за стола.

- Ну, что вылупились, олухи? - обратился он Ивасю и Кеммету, глазевшим на Тимеллу. - Вас отсюда в шею гнать надо, или как? Ступайте вон, да поживее. Убирайтесь, говорю.

С этими словами, северянин двинулся к двери. Не дойдя до порога пару шагов, он остановился, задумался о чем-то, потом все-таки повернулся к девушке, посмотрел ей в глаза.

- Стало быть, кошка? Странное ты выбрала себе имя.

- Это был не мой выбор.

- Как так?

- Таким образом наставники нарекают послушников и послушниц, когда в первый раз поручают им ответственные задания. Женщин они называют кошками, мужчин - котами. Это связано с тем, что все мы, стоя перед алтарем слепца, заручаемся поддержкой богини Баст - дочери слепца, проводницы душ в мир мертвых.

- По нашим поверьям, души увозят белые лошади бога ветров. А кошки всего лишь ловят мышей, - Зарак улыбнулся. - Остается только надеяться, что сегодня твоя охота сложится удачно. Послушай, Тимелла, скажи откровенно, как ты оцениваешь свои шансы на успех?

- Выше среднего, хотя от случайностей никто не застрахован. Но если что-то пойдет не так..., - Тимелла покачала головой, не желая чересчур обнадеживать хайборийца. - Если что-то пойдет не так, то слепец не получит своей жертвы.

Хмыкнув Зарак кивнул и, выйдя в коридор, прикрыл за собой дверь.


## ***


На то, чтобы избавить пленницу от крепких пут у Тимеллы ушло не больше минуты, а вот снять с нее одежду оказалось весьма затруднительно. Пришлось повозиться дорогостоящими сапожками, многочисленными подвязками и ремешками, стягивающими легкий жилет. Общее время на переодевание у нее заняло чуть менее получаса и это немного огорчало. Зато Тимелла на личном опыте удостоверилась в том, что стягивать одежду со спящего человека лучше всего, с помощью остро заточенного ножа. То был очередной ценный урок, из которого стоило бы извлечь пользу.

Воровато посмотрев на дверь, девушка подошла к одному из ящиков Кеммета, приотворила крышку и, потворствуя своему интересу, глянула на то, что лежало внутри. Ожидая увидеть там лепестки черного лотоса, она задержала дыхание и сразу же отступила назад. По счастью, внутри находились незнакомые ей специи. А может быть и не специи вовсе... Во всяком случае, то не были болотные цветы и травы!

"Вот ведь гадость!"

Девушка закрыла ящик, решив, что не следует проявлять неуместный интерес к чужим вещам. В конце концов, оно уже сгубило какую-то кошку! Сказав себе это, Тимелла сразу же подошла к столу и, взяла кружку с недопитым Зараком вином. Поднесла ее у носу, фыркнула от неприязни. Судя по запаху, улыбчивый мерзавец пил ту еще кислятину!

Сожалея о сиюминутной слабости, коей являлось неуемное любопытство, девушка завернула свою одежду в плотное сукно и аккуратно положила на скамью. Затем разложила на столе свое имущество: щипцы, ножи, метательные иглы и магические амулеты. Такие вещи могли бы пригодиться опытному вору, не желающему попадаться кому-то на глаза, однако в открытом бою с несколькими противниками толку от них было мало. В таких случаях Тимелла привыкла полагаться на хорошо сбалансированный меч, хотя не считала зазорным использовать и Темные Дары. Одним из них являлось старинное ожерелье, которое девушка получила от жрецов в день совершеннолетия.

Это украшение являлась ее гордостью, поскольку включало в себя множество мелких, полудрагоценных камней. Оно было ярким, красивым, привлекающим внимание. Истинная же ценность ожерелья заключалась в том, что оно представляло собой бесценную коллекцию ядов, порошков и алхимических субстанций, заключенных в твердые оболочки, состоящие из твердого, похожего на мел материала. В лавках обычных торговцев приобрести что-то подобное не представлялось возможным. Поэтому для пополнения своих запасов жрицам Гхота приходилось обращаться к контрабандистам, которые в свою очередь являлись посредниками между нанимателями и Культом. В Шадуаре таким посредником являлся Кеммет. Коротышка был неплохим алхимиком и имел знакомства со служителями многих религиозных концессий. По этой причине и еще нескольким другим, помощь стигийца в делах щепетильного свойства переоценить казалось затруднительно.

Аккуратно отсоединив от ожерелья один из отполированных до блеска белых шариков, Тимелла макнула его в каплю вина, разбрызганного по столу. Оболочка псевдожемчужины быстро утратила лоск и твердость, став похожей на воск. Его девушка принялась старательно раскатывать по коже, осветляя ее, покрывая лицо и руки белой краской. По истечении минуты, прервав свое занятие, она глянула в зеркальце, рассматривая отражение. Довольная результатами проделанной работы аккуратно убрала остатки белил в кармашек сумочки, надеясь, что никто во всем городе не сможет отличить ее от заносчивых кхари.

Теперь стоило позаботиться об иных, не менее существенных вещах.

Тимелла нацепила на указательный палец "кошачий коготь" - перстень со встроенным в него кротким, прочным клинком, распределила по карманам защитные обереги. Напоследок закрепила на запястьях наручи, в которых хранились метательные иглы, а остаток имущества сложила в сумочку, подвешенную к сыромятному ремню.

Саблю она решила с собой не брать. Это оружие хоть и легче боевых мечей, вместе с ножнами весит немало. Во время незаметных перемещений оно стесняет движения. К тому же супружницам верховного жреца не полагается иметь при себе ничего подобного. Да и зачем нужна сабля, если в наличии имеется квилум - грозное оружие в умелых руках, равноценное боевому стилету? С ним Тимелла не раз выходила невредимой из тех передряг, в которых обычные мечники теряли (в прямом смысле этого слова) головы. Оно не подведет.

Немного подумав, девушка спрятала саблю в тот самый ящик, который недавно открывала. Учитывая то, что стигиец очень ревностно относится к своим пожиткам и старается не подпускать к ним никого, кроме преданных людей, лучшего тайника отыскать было трудно.

Пожалуй, теперь можно подумать и о беззащитной дурочке, лежавшей у стены на грязных тряпках. Может показаться, что она вовсе не спит. Лишь отвернись, так сразу же открывает глаза и смотрит, смотрит... Но то, разумеется, всего лишь игра воображения. Не мешает дать одалиске шанс на спасение, если она очнется прежде, чем с ней решат позабавиться отморозки одноглазого. Если девчонка не растеряется, то найдет способ сбежать из этого гадюшника. В противном случае ее судьба окажется печальной.

Тимелла обмотала вокруг запястий Ашхи веревки так, чтобы при необходимости та могла легко освободиться. Положила пленницу на один из ящиков, накрыла ее тряпками и вышла из кладовой.


## ***


В коридоре никого не оказалось. Зато у входа в подземелье стоял один из сторожей, подручных стигийца. Это был щуплый бородатый человечек средних лет, незапоминающейся внешности; приметной чертой его была одна лишь серьга в носу, похожая на те, которые носят вольноотпущенники кхари. Он давно работал на Кеммета, ценившего его за немногословность. К счастью, Тимелле пару раз случалось развязать ему язык при помощи золота - непременного попутчика корысти и предательства, отчего девушка знала о делах торговца немного больше, чем он того хотел.

Из разговора с охранником девушка узнала, что северяне сочли необходимым как можно скорее уйти из города. Вместе с ними, в качестве проводника ушел и стигиец, хорошо знающий здешние подземелья, по слухам, способный незаметно провести за крепостные стены даже караван верблюдов.

А вот Ивась не ушел. Вместе со своими подручными он сидел на скамеечке, в тени развесистого дерева, явно чего-то выжидая. Чего именно - догадаться было не сложно.

Заводить с ним разговор Тимелла не стала (о чем вообще можно было говорить с этим подонком?). Лишь подмигнула ему и поправила волосы, как бы невзначай указывая на заколку. Потом накинула капюшон, зашагала по грязному темному переулку, что вел к одной из наиболее оживленных улиц.

Воздух здесь был наполнен смутным, тревожным ожиданием беды; слышался собачий вой - предвестник чьей-то смерти, стучали молотки рабочих, сооружавших баррикады и укреплявших крепостную стену, переругивались бродяги пытаясь поделить какое-то шматье, расхваливали товар припозднившиеся уличные торговцы. Куда не кинешь взор, всюду обреченность. Город доживал последние дни и люди это знали. Он, обреченный на скорую погибель, готовился к смерти. Быть может, он давно уже был мертвым, просто его обитатели этого не осознавали. И жили в нем так же, как черви, пожирающие тушу мертвого животного.

Многие знакомые Тимеллы покинули Шадуар, опасаясь прихода варваров, после чего их дома занимали беженцы и разнообразный уличный сброд, неизвестно на что надеявшийся. Прочие смирились с неизбежным концом хорошо знакомого им уклада жизни и только ежились от порывов морозного северного ветра - предвестника скорых несчастий. Надо полагать, что очень немногие из них сумеют избежать гибели от рук дикарей.

Но ведь и настоящей смерти нет. Есть скорый суд, что вершит незрячий судья над душой человека, закончившего свой земной путь. Страшен этот бог, питающиеся людскими пороками, ненасытен и безжалостен. Однако не он является причиной тому, что человечество погрязло в алчности и корыстолюбии. Причиной тому является тьма, которая гложет каждого грешника изнутри, словно отвратительный червяк. Именно она, часто доводящая смертного до последней из ступеней Гекаты, привлекает к себе внимание Гхота. Она же, нанизанная на острие тонкого, кривого кинжала, является и его излюбленным лакомством. Такая вот у старика непритязательная пища. Но кто может за то его осудить? У каждого в еде свои предпочтения.

У булочной, в окнах которой горел манящий мнимым гостеприимством свет, Тимелла приостановилась, с наслаждением вдохнула запах свежего горячего хлеба. С сожалением подумала о том, что неплохо было бы сейчас чем-нибудь перекусить. Если бы глупый северянин не расстроил все ее планы на сегодняшний вечер, то она не преминула бы заглянуть в харчевню к Сеше, в каморке которой всегда можно было погрызть сладких сухарей, или медовых пряников.

Ну да ладно, еще успеется.

С трудом подавив чувство голода девушка глянула по сторонам высматривая стражей порядка. Впрочем, то была излишняя мера предосторожности. Ночной патруль редко заглядывал в бедняцкие районы. Зато разнообразного сброда, вроде жуликов, продажных женщин и побирушек, тут имелось множество. Некоторые люди, вероятно совсем отчаявшиеся, сидели молча на земле, не привлекая внимания. Другие бродили из стороны в сторону, выпрашивая у прохожих подаяние. Но встречались и такие, которые в недавнем прошлом слыли богачами, а с началом войны в спешке покинули свои дома и бежали из северных провинций в Шадуар. С этими горемыками, привыкшими к блеску золота, познавшими многочисленные пороки, свойственные аристократии, следовало быть особенно настороже. Среди них попадались настоящие отморозки, готовые ради наживы и мелкой выгоды пойти на гнусные преступления.

Выйдя из подворотни на освещенную фонарями широкую улицу, Тимелла остановила первую же проезжавшую мимо двуколку, вслед за чем дала указания извозчику везти ее в южную часть города. Доехав до парковой аллеи, она незаметно для кого-либо спрыгнула с повозки и быстрым шагом, стараясь не выходить из тени развесистых крон высоких деревьев, направилась к высокой каменной ограде, за которой располагался роскошный сад.

Для того чтобы проникнуть на запретную территорию пришлось бы пройти мимо стражи, но то был неоправданный риск. Очевидно, Ашха воспользовалась одной из тех прорех в старой, увитой плющом стене, которыми пользовались контрабандисты, поставлявшие нелегальный товар обитателям дворца. Такой лазейкой Тимелла тоже пользовалась пару раз, когда исследовала внешний двор.

Прячась от всякого взгляда за статуями уродливых звероподобных богов и в тени деревьев, Тимелла достигла знакомого лаза. Раздвинула широкие листья плюща, по уступам щербатых камней вскарабкалась на высоту человеческого роста. Воспользовавшись трещиной, в которую могла протиснуться разве что худенькая девушка, она без особых затруднений оказалась на запретной территории. Спустившись, осмотрелась, перебежала в тень высокого кустарника.

Двигаться дальше она сочла делом несвоевременным, поскольку сначала требовалось разобраться со здешними псами - резвыми, свирепыми тварями, способными расправиться с невооруженным человеком меньше чем за минуту. Сделать это следовало прежде чем псы залают, привлекая к себе внимание стражников. В противном случае воплощение задуманного плана могло встать под вопрос уже на первом этапе его реализации.

Девушка сорвала с ожерелья одну из серых псевдожемчужин, раздавила ее пальцами и бросила к своим ногам. Возникший следом за тем отвратительный запах заставил Тимеллу как можно скорее покинуть это место. Достигнув небольшого строения, вероятно являвшегося одним из тех садовых домиков, в которых местная аристократия прежде весело проводила время, она остановилась, упала на колени. Ее сразу же вырвало на одну из неухоженных клумб, коих в парке насчитывалось не меньше десятка.

Проклятье! Пора бы к такому уже привыкнуть!

Хорошо хотя бы, что не слышно собачьего лая. Надо полагать, что четвероногие твари, почуяв запах сока мандрагоры, сейчас в паническом ужасе улепетывали в самую дальнюю часть внешнего двора. По меньшей мере, еще час они будут держаться в стороне от здешних клумб, никому не доставляя хлопот. По мнению Тимеллы, этого времени вполне должно хватить для того, чтобы проникнуть во внутренний двор.

Девушка стерла рукавом с губ остатки рвоты, затем выпрямилась, огляделась по сторонам. Почувствовав себя немного лучше, она торопливо зашагала по тропинке к темной пирамиде, возвышавшейся над кронами деревьев. Это и был старый храм, в простонародье называемый Тройными Воротами.

Тропа вывела ее к каменной лестнице, состоявшей из нескольких десятков растрескавшихся ступенек. По обе стороны от нее, словно прячась среди высоких кустарников, размещались статуи безобразных горгулий, напоминавших крылатых змеев. Отчего-то Кеммет был убежден, что прежде эти изваяния находились внутри старой пирамиды, являясь своеобразными указателями для посетителей, желавших спуститься в подземелья храма, а соорудили их существа, правившие Турией задолго до того, как на этот континент ступил первый человек. Тимелла не относилась серьезно к его россказням, относя их к разряду городских небылиц, коих горожане навыдумывали множество. Она не считала каменных бестий достойными своего внимания. Напротив, они казались девушке нелепыми. Попадись ей на пути живая гадина, похожая на этих уродцев, она не раздумывая всадила бы в ее пузатое брюхо клинок и только потом, стоя над трупом крылатого чудища, стала бы размышлять о том, что это за тварь и надо ли ее бояться.

Проходя мимо одной из горгулий, Тимелла с усмешкой похлопала ее по каменной морде, затем двинулась к храмовым воротам, возле которых стояли скучающие постовые. Это были обычные служаки, по каким-то соображениям не зачисленные в состав воинского гарнизона, напрямую подчинявшиеся городскому подесте. Их умения владеть холодным оружием ограничивались несколькими простейшими приемами, которые в кратчайшие сроки мог усвоить даже неопытный новобранец. Впрочем, численность вояк во внешнем дворе была достаточно большой и теперь Тимелле .следовало начинать отыгрывать свою роль.

Девушка поправила капюшон, чуть приосанилась, не давая возможность стражникам повнимательнее рассмотреть свое лицо. Молча отодвинула рукав грязного плаща, показывая шелковую подвязку с вышитыми золотой нитью письменами. На какое-то мгновение ей показалось, что служивые вытащат мечи, или начнут задавать вопросы, но опасения оказались напрасными. Не проронив ни слова, они захлестали хворостинами быков и те подались в разные стороны, отворяя тяжелые створы. Стражники расступились, давая Тимелле возможность пройти старый храм, потом также молча затворили двери за спиной жрицы слепого бога.

В огромном помещении царили темень и гнетущая тишина. Здесь не было никого и от этого ей, чувствовавшей себя птицей в клетке, стало немного не по себе.

Справа и слева от себя девушка увидела огромные резные ворота, через которые могли бы без проблем разъехаться две колесницы. Стигиец говорил, что эти громадины запираются на ночь и открываются с первыми лучами солнца, в то же время, когда открываются ворота городские. Значит, хочется ей этого, или нет, придется дожидаться утра.

А до утра может случиться еще одна неприятная вещь.

Тимелла пробежалась взглядом по светильникам, располагавшимся в стенных нишах, на высоте, превышающей более чем в два раза ее рост. Большая их часть нуждалась в замене масла, а остальные горели тускло, почти не давая света. Скоро погаснут и они. Но кто сказал, что это будет худшая из возникших проблем?

Девушка неторопливо прошлась по залу, внимательно осматривая каждый выступ на стене, гадая, есть ли смысл карабкаться к потолку, выискивая проемы, или оконца, через которые можно было бы выбраться наружу. Рассудив, что лучше потратить время на что-то более полезное, она снова обратила свое внимание на пол и только сейчас поняла, что стоит в центре огромного рисунка, чем-то напоминающего пентаграмму. Изображение казалось очень старым, частично стертым по разным причинам, но на полу все еще виднелись какие-то знаки, похожие на руническое письмо.

"А это что такое? Остатки свечи?"

Не удержавшись от любопытства, Тимелла присела и коснулась неопределенной формы предмета, напоминающего черный воск. Это действительно была свеча, темная, обратившаяся в едва заметный огарок. Значит, периодически тут проводятся какие-то ритуалы. Но если так, то где алтари, статуи хранителей и охранные письмена?

"Это по-прежнему храм. По-прежнему чье-то святилище", - подумала девушка. Но не стоит удивляться, потому, что свято место пусто не бывает. Храмы как люди, не хотят быть пустыми. И люди наполняют их своей верой. Вот только очень часто сами люди часто не представляют из себя ничего, кроме прохудившихся телесных оболочек. И Тимелла, скорее всего, тоже была пустой. Может быть потому, проходя мимо какого-нибудь домика, в окошках которого видела огонек, она чувствовала как разрывается от тоски собственная стылая душа.

С ума можно сойти от подобных размышлений.

Упрекая себя за скверные мысли, она снова посмотрела на огромные резные створы, через которые наивно полагала пройти в Обитель Грез. Потом, желая успокоиться, уселась на пол, закрыла глаза и попыталась дословно вспомнить все, что стигиец говорил о Тройных Воротах. Хотя, что мог рассказать о них человек, никогда не заходивший в эту обитель сумрака?

"Ничего дельного..."

Стоп! Разве Кеммет не проболтался о том, что любовницы Шерхомина выходят за пределы дворца только после наступления темноты? Может статься, что если их никто не встречает по возвращении, то имеет смысл поискать проход в подвальную часть древнего храма. Он должен находиться где-то тут!

Девушка встала, прошлась вдоль стен, отыскивая хоть какую-нибудь дверцу. Очень скоро ее поиски увенчались успехом. Маленькая створка, едва заметная в темноте, находилось в самом углу, между двух старых, растрескавшихся колонн. И, к сожалению, она также оказалась заперта.

- Госпожа Ашха! Госпожа Ашха, вы наконец пришли! - неожиданно раздался откуда-то сзади шепелявый голосок.

Тимелла вздрогнула от неожиданности. Еще пару мгновений назад девушка могла поклясться себе в том, что в старом храме никого кроме нее не было! Она обернулась и увидела лысого карлика, одетого в пестрые одежды, лишь отдаленно напоминавшие те, которые умели делать шадуарские ткачи.

Интересно, кто он? На раба не очень похож. На обычного слугу тоже. Быть может, это один из младших евнухов?

Коротышка подошел к Тимелле, низко поклонился. Его пестрые одежды зашелестели, словно осенние листья, готовые сорваться от легкого ветерка с ветви дерева. От них воняло ладаном, воском, пожухлыми цветами, сыростью и... кровью? А вот какой запах исходил от самого карлика, к сожалению, сказать было трудно.

- Я рад, что вы возвратились затемно, госпожа Ашха. Я провожу вас в ваши покои, чтобы отвести всякие подозрения со стороны нерадивой челяди и любопытствующих стражей. Ваши сестры уже заждались вас. - Словно чего-то выжидая, несуразный человечек внимательно посмотрел на девушку и, неожиданно, улыбнулся. Облизнул губы, потянул ее за рваный плащ к центру пентаграммы. - Идемте же, ну?

Тимелла с удивлением смотрела на наглеца, осмелившегося прикоснуться к супруге владыки города и с трудом сдержалась от того, чтобы не отвесить карлику оплеуху. Подобного рода поступок со стороны представителя низшей касты в ином месте карался смертью, но откуда ей знать, какого рода взаимоотношения характерны для здешних слуг и их хозяев? Вполне возможно, что это маленькое недоразумение выполняет не только обязанности евнуха, но и другие, связанные с куда более интимными делами. Иначе, почему позволяет себе такие вольности?

Она легонько одернула плащ, отступила на шаг назад.

- А, понимаю..., - протянул евнух, снова поклонился.

На этот раз в его действиях было что-то шутовское и Тимелла поняла: коротышка знает, что она не законная супруга Шерхомина, а самозванка. Но если так, то почему он не кликнет стражу?

- Должен сказать, что ваше отсутствие пока заметили очень немногие кроме ваших сестер, - произнес карлик, потирая руки. - Но некоторые из соглядатаев главного визиря уже начали задавать мне неудобные вопросы. Думаю, что нам обоим следует избежать огласки, не правда ли?

- Разумеется, - тихо произнесла девушка, решив, что хранить молчание уже не имеет смысла и поправила на указательном пальце "кошачий коготь". Судя по всему, недорослик, надев маску старательного слуги, вознамерился играть в какую-то игру. Пусть лицедействует, пока ей это на руку. - К сестрам ты отведешь меня позже. Сейчас я должна встретиться и поговорить со своим супругом.

- С супругом? - спросил евнух. - Ах да... С супругом. Госпожа Ашха, вы же не хотите, чтобы его светлость узнал о том, где вы были? Позвольте мне напомнить, что ваши прогулки за пределы дворца должны оставаться тайной за тремя замками. Ведь вы рискуете не только своим положением, но и моей головой. А она у меня, к сожалению, одна. Поэтому я должен настаивать...

Карлик оборвал себя на полуслове, когда Тимелла схватила его за плечо и, приставив к его шее "кошачий коготь", тихо произнесла:

- Веди меня к своему хозяину, иначе я вспорю тебе горло также, как мясницкий нож вспарывает брюхо жирной свинье.

- Госпожа Ашха...

- Закрой рот, - сказала девушка вдавливая перстень в шею низкорослого увальня. К ее удивлению, странный человечек сопротивляться не стал. Должно быть, он даже не испугался, поскольку ни одной капли пота не выступило на его коже. А ведь нет человека, не страшившегося остро заточенного лезвия клинка у своей шеи. - Ты знаешь, что я не твоя госпожа. А ты, на мой взгляд, не похож на обычного евнуха.

- Что ты?! Я не евнух. Я - ключник. Отворяю двери, слежу за вратами и принимаю жертвенные дары.

- Что ты несешь? - Тимелла нахмурилась, пытаясь понять, что было не так с недомерком. Хотелось бы думать, что он - обычный сумасшедший, но зачем обманывать себя? От коротышки как будто исходило что-то холодное, скользкое, чужеродное. И запах... Также, как и Ашха, карлик был лишен собственного запаха! - Какие жертвенные дары ты можешь принимать по ночам в этом склепе?

- Так ты нечего не знаешь..., - карлик скривил губы в широкой улыбке, став похожим на лягушку. - О, я понимаю... Ты пришла сюда не ради того, чтобы найти золото, или собрать осколки знаний, а ради того, чтобы лишить жизни моего господина. Должно быть, на этот раз глупая девчонка ошиблась в выборе и к нам пожаловала настоящая жрица слепого бога. Такого еще не случалось..., - он хихикнул. - А я ведь могу закричать.

Тимелла внимательно посмотрела на странного человечка, надеясь, что он осознает серьезность положения.

- Я убью тебя.

- Но ведь я же позову на помощь стражу. Они там, за воротами. Я закричу и...

- Я все равно убью тебя. А потом прикончу и тех увальней, которых ты позовешь. Клянусь рогами Гхота-нагоа, я это сделаю.

- О..., - выдавил из себя евнух и посмотрел Тимелле в глаза. - Я вижу... Ты действительно хочешь убить всех нас. Но как же ты это сделаешь? Ведь у тебя нет оружия!

- Для того, чтобы пустить тебе кровь меч мне не нужен. Мне и твоя жизнь не нужна. Но я могу предложить сделку. Ты отведешь меня к своему хозяину и, клянусь своим именем, останешься жить. В противном случае тебя никто и ничто не спасет. Надеюсь, что ты мне веришь. Если веришь, то скажи. Если нет, то промолчи и закончим на этом.

- Я верю тебе, - тихо сказал странный человечек. - Все знают, что ваши клятвы нерушимы.

- Значит договорились, - произнесла Тимелла подталкивая карлика к маленькой дверце. - Делай свое дело, ключник. Отворяй.

Над чем-то поразмыслив карлик вытащил из-за пазухи связку ключей и вставил один из них в отверстие, что было едва заметно в створке. Некоторое время замковым механизмом, а после того как что-то раздался едва слышный щелчок, зачем-то сказал:

- Великий Замгаш, знает кто я. Он пропустит нас. Ведь я - ключник. Я открываю двери. Обычные двери, необычные двери... Я открываю даже камни.

Он едва успел произнести последнее слово, когда дверца открылась, словно от порыва ветра. Тимелла помимо своей воли отступила от черного провала в стене, не желая признавать один крайне неприятный момент: она испугалась! Испугалась до дрожи в коленках, не зная чего следует ожидать и какая кровожадная мерзость может повстречаться ей во мраке.

Хуже всего было то, что непроглядная темнота, в которую ей предстояло погрузиться, пахла смертью.

Нет, так не пойдет! Прежде чем идти вперед следовало прихватить хоть какой-нибудь источник света. Вот только найти его было непросто, поскольку ближайшая непогасшая масляная лампа находилась высоко над головой, в стенной нише. Вскарабкаться к ней по стене не являлось сложной проблемой, но для этого пришлось бы на время упустить из виду карлика, а этого делать никак нельзя. Если он не дурак, то сразу же сбежит и скроется в лабиринте многочисленных переходов. Ищи его потом...

Тимелла схватила недомерка за шиворот, не желая его далеко отпускать от себя.

- Ступай первым. Думаю, что ты мне еще пригодишься. И не пытайся сбежать, слышишь? Я в темноте вижу немногим хуже кошки. Вздумаешь со мной в какие-то игры играть - до утра не доживешь.

Несуразный человечек послушно кивнул и переступил через невысокий порожек. Он сделал несколько шагов вперед, после чего, опираясь о стены руками, вероятно опасаясь упасть, начал неторопливо спускаться по лестнице. Тимелла двинулась следом, опираясь на плечо коротышки, едва касаясь свободной рукой стены, отчего-то скользкой, словно покрытой какой-то слизью. Медленно перешагивала со ступеньки на ступеньку, почти не видя своего проводника. Не слышала она и его шагов, что лишь усиливало ее подозрения в том, что недомерок лишь хотел казаться человеком. Но он им не был. Девушка крепко сжимала плечо невесть какого существа, уводившего ее в неизвестность.

"Пусть эта тварь только дернится..."

Когда тьма окончательно сгустилась и идти стало совсем невмоготу, она аккуратно отцепила от ожерелья один из голубых самоцветов, провела им запястью, оставляя на коже неглубокий порез и прикрепила камешек к перстню, надетому на средний палец левой руки. Тотчас камешек засветился, рассеивая темноту, давая девушке возможность рассмотреть все вокруг.

То вещество, которое она ошибочно принимала за слизь, оказалось странной полупрозрачной массой, неприятной на ощупь, но не липкой. Сравнить эту дрянь с чем-либо казалось непросто. Если бы не некое подобие щупалец, свисавших со стен и потолка, то можно было бы предположить, покрывшая облицовочные камни мерзость являлась непомерно разросшееся грибницей. Была ли она опасной - боги ведают. Хорошо, пожалуй, только то, что отростки не шевелились а белесая пакость почти не затронула ступеньки.

Тимелла поднесла самоцвет к одному из длинных червеобразных отростков, внимательно его рассматривая. Экая гнусь! Возможно, именно эту ли погань, облепившую стены карлик называл Замкгашем, а стигиец полагал стражем подземелий. Интересно, откуда она тут взялась? Появилась в результате проведения каких-то алхимических опытов, или ее кто-то вырвал из иного мира, куда менее похожего на тот, в котором люди ощущали себя царями природы?

- Госпожа..., - с тревогой произнес карлик остановившись, опасливо посмотрев на запястье Тимеллы. - Вы порезались...

- Тебе какое дело?

- Должен сказать вам..., - голос его стал тихим, елва слышным. - Это опасно и неразумно! И этот свет... О, боги! Ведь здесь нельзя разводить огонь. Замгкаш очень восприимчив к свету и теплу. Ему может не понравиться то, что вы делаете.

- Поэтому в Тройных Воротах так мало свечей и светильников? Опасаетесь, что эта мерзость может подпалить свою и ваши шкуры?

- Отчасти поэтому. Мы идем, а он нас видит.

- Это лучше, чем идти в темноте. Кто такой, этот Замкгаш?

Карлик поднес палец к губам, предостерегая девушку от того, чтобы она громко говорила. Сказал:

- Это один из перворожденных, страж подземелий. Он стережет подземелья от незваных гостей, а я слежу за тем, чтобы он ни в чем не нуждался. Я - единственный его друг.

- Откуда тут взялась эта мерзопакость?

- Замкгаш - перворожденный. Думаю, что когда-то он жил в морских глубинах и служил самому узнику времен, томящемуся в заточении в городе цепей, с начала времен. А теперь живет под нашими ногами и охраняет черный алтарь.

- Разве вы не боитесь, что эта гадость когда-нибудь пожелает выбраться наружу?

- Это маловероятно. За пределы старых тоннелей Замгкаш не выходит, опасаясь света, но нам, разумеется, приходится принимать меры предосторожности. Ведь никто не знает, что у него на уме. По ночам мы держим Тройные Ворота на замке, а днем нас защищает само солнце. Замкгаш боится света. Ведь у него такая чувствительная кожа! - на лице карлика отобразилось что-то очень похожее на печаль. - Одно время мы хотели сделать его совершеннее и лучше. Мудрейшие даже пытались проводить опыты с биологическим материалом, желая укрепить верхние ткани нашего узника, но хозяин посчитал эти работы не целесообразными. Думаю, что ему просто нравится видеть стража подземелий таким, каким его создала сама природа. Ведь так ему проще контролировать поведение хранителя священного камня. Проклятый кнут моего владыки доставляет высокородному много боли! Море страданий!

Тимелла задумалась, не зная какой из многочисленных вопросов стоит задать первым. Да и стоит ли продолжать разговор? Неплохо бы было заглянуть в алтарную часть старого храма и посмотреть на стража подземелий, обосновавшегося там. Однако подобного рода интересы навряд ли могут довести до добра. Уж лучше и вовсе прекратить расспрашивать карлика о его жутковатом питомце, чтобы не разжигать неуместное любопытство.

Подавив тяжелый вздох, девушка жестом приказала карлику двигаться дальше.

Лестница оказалась на удивление длинной, а по мере продвижения становилась шире. Постепенно и сам коридор превратился в тоннель, диаметром в пять, если не более шагов. Спуск завершился лишь после того, как счет ступенькам перевалил за сотню. Далее идти пришлось по неровному полу, местами изгибающемуся, похожему на кишечник мертвого чудовища.

Отчего-то стало светлее, хотя нигде не наблюдалось источников света. Зато увеличилась влажность, стало теплее. То тут, то там в стенах зияли провалы - боковые ответвления, через которые, наверное, можно было проникнуть еще глубже под землю, подняться на поверхность, или выйти к каким-то запасникам. Впрочем, в последнем Тимелла сильно сомневалась. Сейчас она готова была поверить в то, что прежде считала невероятным: эти переходы не являлись творением человеческих рук. Искать здесь складские помещения, библиотеки, или еще какие-то хранилища, представлялось занятием малоперспективным.

Она представила себе Кеммета, растерянно блуждающего по наполненным белесой мерзостью подземным коридорам и усмехнулась, представив себе разочарование этого прощелыги. Ведь он так надеется обнаружить тут золото. Ха!

Внезапно под ногой девушки что-то хрустнуло. Она посветила вокруг и увидела лежащие вперемешку с разорванной, окровавленной одеждой человеческие кости. Особенно много их оказалось возле ближайшей прорехи в стене, словно проделанной огромным червем. По меньшей мере, Тимелла насчитала там остатки трех человеческих тел.

Значит вот, что стало с ворами, искавшими драгоценности, якобы спрятанные под землей! Они повстречались со стражем подземелий. Интересно, этих дуралеев тоже сопровождал карлик, или они проникли в катакомбы каким-то неизвестным ей способом?

- Ты знал этих людей? - спросила девушка указывая на скелеты.

- Эти люди приходили чтобы украсть, - ответил карлик. - Их, как и многих других, интересовал золотой металл. Я вел их к золоту. Оно находится там, внизу..., - он захихикал. - Высокородный был доволен. Очень доволен... Но ведь вас не интересует золото госпожа. Вы хотите встретиться с моим хозяином и убить его. Честно говоря, я не стану сильно переживать, если вы это сделаете. Скажу больше: мне нет дела до того, на алтарь какого бога возлагать жертвенный дар. На алтарь спящего бога, или темного... Все едино. Хозяин возомнил себя царьком и плохо обращается со слугой благородного повелителя ужаса. Он совершил великий грех, заковав одного из первородных и заставив его служить себе. Он достоин смерти. Но ведь безгрешных людей нет, правда? Так говорят ваши наставники. Также считает и страж подземелий. Думаю, что он бы хотел познакомиться поближе с той, которая разделяет его убеждения.

- А как бы он воспринял твою смерть?

- Этого я не знаю. Думаю, что он бы сильно расстроился. Лишь мое присутствие успокаивает перворожденного и заставляет вести себя смирно.

Тимелла помолчала, осмысливая услышанное, заодно пытаясь определить последовательность своих действий в уже наметившемся плане. Впрочем, план этот казался ей на удивление простым. Единственный пункт, который содержал в себе элемент авантюрности, находился в заключительной его части и требовал дополнительной проработки. Значит карлик еще может оказать немалую помощь в осуществлении большей части замыслов Тимеллы. Вот только в каком качестве он был бы ей полезнее?

- Ты намекаешь на то, что у меня не остается выбора, кроме как оставить тебя в живых, - произнесла она после недолгих размышлений. - Но кто может поручиться за то, что ты не натравишь на меня свою ручную зверюгу после того, как я перережу глотку твоему хозяину?

- Вам придется доверить мне свою жизнь, госпожа.

- Хороший ответ, учитывая то, что я приставила нож к твоей глотке, - произнесла Тимелла, стараясь ничем не выдать свою тревогу. - Далеко нам еще идти?

- Нет, нет. Недалеко! Лестница наверх находится всего в сотне шагов отсюда. Разве вы ее не видите?

Тимелла покачала головой, вглядываясь в темноту. Впереди и правда что-то светлело, однако ничего определенного по этому поводу она сказать не могла. Очень не хотелось признавать, что карлик обладал куда лучшим зрением, чем любая из жриц бога, обитающего во мраке.

- Ты ведь помнишь, что тебя ждет, если обманешь?

Маленький гаденыш кивнул.

Отпустив его Тимелла подняла одну из костей и бросила в переход. Прислушалась. Глухие звуки, исходившие из темноты, свидетельствовали о том, что данный коридор уводил еще глубже под землю. Интересно, как далеко?

- Если мы пойдем туда, то спустимся к алтарю?

- О, да! Идемте же, я познакомлю вас со своим господином. Со своим истинным господином, - он потянул ее за край плаща. Только теперь, поднеся к лицу карлика светящийся камень, девушка смогла разглядеть его глаза. Холодные, безжалостные... змеиные.

"Ах, вот оно что!"

В детстве, еще до того как попасть в услужение храмовникам, почитающим слепого бога, Тимелла слышала немало историй о существах, властвовавших на земле прежде, чем появился человек, оставшихся в людской памяти разве что в образе жутких чудовищ из древних легенд и сказаний. Теперь, судя по всему, она столкнулась с одним из потомков тех созданий, изгнанных с поверхности многочисленными войнами и катаклизмами.

Страшная догадка заставила девушку снова схватить недорослика за шиворот и толкнуть в темный проход, к лестнице, исчезающей в непроглядной темноте.

- Так ты говоришь, что твой истинный господин находится там, внизу? - спросила она.

Ключник не ответил. Теперь, глядя на нее, он уже не улыбался, а казался испуганным, беззащитным. На бедолагу отчего-то не хотелось смотреть. Тимелле подумалось о том, что слепому богу он в качестве жертвы не нужен. Но оставлять карлика живым она уже не собиралась.

- Ступай же к нему, маленький змееныш! - произнесла девушка и со всего размаху ударила недомерка по голове кулаком, опрокидывая его на холодный пол. Прежде чем нанести второй, довершающий удар "кошачьим глазом", она увидела как исказилось лицо малорослика, став похожим на потрескавшуюся восковую маску. Оборотень, уже мало напоминавший человека, глянул на нее немигающими, ничего не выражающими глазами и громко зашипел. Угомонился он только после того как Тимелла нанесла по его по шее такой удар ребром ладони, который мог бы перебить толстую ветку дерева. Быстро обыскав обмякшее тело и найдя связку ключей, она сбросила труп карлика по ступенькам в темноту.

А потом раздался гулкий удар. Словно какой-то гигант, неподалеку, саданул по камням молотом. Дрогнул и покрылся трещинами каменный пол. С трудом удержавшись на ногах девушка выскочила в тоннель и поспешила в сторону, противоположную Тройным Воротам. Нельзя сказать, что она не ожидала чего-то подобного, но события начали стремительно развиваться. Непонятным образом ощутив гибель своего сторожа узник подземелий явно пришел в негодование и теперь вознамерился покарать незваную гостью сокрушая все преграды на своем пути. Теперь, если верить словам ключника, остановить его мог только Шерхомин.

Теперь стоит надеяться лишь на то, что обстоятельства сложатся благополучным образом, и искать верховного жреца не придется.

Пробежав несколько десятков шагов Тимелла остановилась, обернулась, чтобы хоть краем глаза взглянуть на существо, которое вызывало у нее смешанные чувства страха и любопытства. Она увидела как из темного зева выползло, извиваясь по стене что-то похожее на щупальце осьминога. Затем появилось еще одно. И еще... Судя по всему, карлик был прав, когда говорил, что тварь, охранявшая здешние подземелья жила когда-то в воде. Вот только попадаться к ней в зубы (или что там бывает у головоногих?) в планы Тимеллы совсем не входило. Когда щупальца потянулись в ее сторону девушка устремилась к лестнице, что теперь находилась от нее всего в паре десятков шагов и, надо надеяться, вела на поверхность.

К сожалению надежды Тимеллы не оправдались.

Она поднялась по мраморным ступенькам на небольшую площадку, выложенную из какого-то блестящего, похожего на вулканическое стекло материала и охнула, обнаружив, что стоит перед огромной чашей, наполненной бурой жижей, цветом и запахом напоминавшей засохшую кровь. А за чашей находилась отвратительная, статуя, одновременно напоминавшая жабу и летучую мышь. Вероятно это жутковатое изваяние, олицетворяло одного из древних богов - покровителей змееподобных тварей, с давних времен живущих во тьме, прячущихся среди людей под масками простых смертных.

Экая мерзость!

Впрочем, у нее тоже есть маска...

Не желая терять понапрасну времени, Тимелла прошлась по залу и обнаружила пару маленьких запертых дверей, похожих на ту, через которую она проникла в эти катакомбы. Скорее всего, одна из них вела на поверхность. Интересно, куда вела вторая?

Девушка вытащила из кармана связку ключей, потом бросила взор на каменное чудовище. Любопытство пересилило омерзение и ей отчаянно захотелось подойти к уродливой статуе, чтобы повнимательнее рассмотреть незнакомые руны и письмена на ее поверхности. В этот момент пол под ногами снова дрогнул.

Тотчас образумившись, Тимелла, подбежала к ближайшей запертой двери и отцепила от держателя связку с ключами. Ее руки дрожали от напряжения, а ключей было много, - с добрый десяток! Как найти среди них нужный?

Тимелла вставила в замочную скважину один, потом другой. В то время как по полу змеились, приближаясь к ней толстые щупальца стража подземелий, девушка тщетно пыталась отпереть маленькую створку. Ей это удалось сделать спустя минуту, или чуть больше, но когда дверь открылась, то что-то липкое, холодное, вырвавшись из темноты, обвилось вокруг ног, а потом поволокло ее во мрак коридора, уводящего к черному алтарю.

Любопытство сгубило кошку? Черт возьми, да!

Направив на щупальце самострел, встроенный в наручи, Тимелла спустила короткую тетиву. Металлический стержень, вонзился в обхвативший ее ноги отросток, но, судя по всему, вреда ему не причинил. Тимелла выстрелила еще дважды, впустую потратив оставшиеся болты, после чего, изогнувшись, принялась бить щупальце "кошачьим глазом", понимая, что это был единственный шанс на спасение. Уже после этого девушка закричала от отчаяния, понимая, что шансов на спасение нет.

Неожиданно что-то щелкнуло и щупальце ее отпустило. Освободившись от хватки Замкгаша Тимелла с недоумением наблюдала за тем, как извивался, бился о стены и растворялся в темноте отвратительный червеобразный отросток. Подались следом и другие щупальца, маячившие где-то впереди.

- Ташкамни Ашха, - произнес кто-то.

Девушка оглянулась и увидела невысокого пожилого человека, стоявшего у прохода. Она не раз видела его на дворцовой площади, в окружении жрецов и легионеров в те дни, когда там проводились религиозные церемониалы, а потому сразу же признала в старике Шерхомина, владыку города Шадуара. Держа в руках длинный хлыст, он величаво смотрел на Тимеллу, ожидая от нее какого-то ответа. Впрочем, не он один. За спиной верховного жреца стояла худенькая женщина, одетая полупрозрачные одежды, немногим старше самой Тимеллы. Судя по многочисленным шелковым подвязкам, похожим на ту, которую Тимелла сняла с Ашхи, она являлась одной из его любимейших жен.

"Весь змеиный выводок в сборе, - подумала Тимелла поднимаясь на ноги. - Тем лучше!"

Она поправила капюшон на голове, достала заколку и быстрым шагом двинулась Шерхомину навстречу.

- Ашха..., - произнес жрец, когда девушка к нему подошла. Теперь в его голосе слышалось недоумение.

Прежде чем старик понял, что происходит, Тимелла, уверенная в своей руке, вонзила ему в живот изогнутый клинок, после чего, схватив за ворот распахнутого халата и не давая опомниться, вогнала в его правый глаз "кошачий коготь". Тело верховного жреца странным образом выгнулось, словно теряя то человеческое, что в нем имелось, после чего медленно упало на пол.

Дело сделано! Жертва принесена и священный клинок испил крови обещанного!

Наблюдая за тем, как преображаются черты лица мертвого ставленника Триумвирата, девушка отступила на шаг назад. Потом повернулась к остолбеневшей от удивления супруге Шерхомина. От той словно распространялась во все стороны волна панического ужаса. Однако, привычных для человеческого носа запахов, исходивших от этой женщины, Тимелла, ожидаемо, не ощущала.

- А теперь ты..., - тихо произнесла она занося руку для удара но в тот же момент, зашипев и причудливым образом изогнувшись тварь, притворявшаяся смертной женщиной, отступила к уродливой статуе. В руке блеснуло что-то, похожее на кинжал и, к своему удивлению, Тимелла поняла, что это был квилум. Нахлынувшее следом за тем чувство невесть откуда взявшейся ярости слегка напутало ее, но рассуждать о том, как это создание завладело священным оружием жрецов Гхота, было некогда. Девушка бросилась вперед, взмахнула "кошачьим глазом", намереваясь распороть горло змееподобной сущности, однако промахнулась. Она промахнулась! Более того, супруга Шерхомина сразу же пропала из виду, словно растворившись в темноте.

Чертыхнувшись, Тимелла отскочила к статуе, ожидая нападения из темноты и, как оказалось, поступила разумно, поскольку тонкое лезвие квилума мелькнуло там, где она только что стояла. Чтобы избежать следующего удара Тимелле пришлось отступить еще на пару шагов. Похоже, поганка вознамерилась использовать преимущества, которые дает ей темнота. Значит, чтобы на равных противостоять этой стерве, ей потребуется больше света.

Разом сорвав с ожерелья две псевдожемчужины оранжевого цвета, девушка бросила их на каменный пол и тут же раздавила ногой, выдавливая сок. Из под сапога вырвалось нечто, похожее на пламя, освещая все вокруг, заставляя тени прижаться к выступам на камнях. Тварь, оказавшую ей достойнее сопротивление Тимелла увидела сидящей... на потолке?! Проклятье! Еще немного и эта гадина свалилась бы ей на голову!

"Вот ведь зараза!"

Та спрыгнула, атакуя квилумом, явно раздосадованная тем, что рассчитывать на легкую победу уже не приходится. Судя по тому, как неловко двигалась и щурилась эта стерва, даже слабое пламя ее слепило. Без особого труда увернувшись от ударов, наносимых супругой Шерхомина Тимелла сама попыталась достать ее клинком хотя и не особенно рассчитывала на успех. Та отразила удар, в свою очередь резанув квилумом по руке, чуть выше локтя. Будь она чуток порасторопнее, то располосовала бы Тимелле шею. Требовалось сменить выбранную тактику на иную, не предусматривавшую прямых атак и действовать с учетом возникших преимуществ.

Со злостью Тимелла взмахнула "кошачьим глазом", целя в лицо ухмыльнувшейся твари, ослепляя ее голубым камнем. Та хоть и избежала удара, но на какое-то мгновение потеряла ориентацию в пространстве и покачала головой. Не желая рисковать, змеелюдка запрыгнула на морду уродливой статуи, а с нее перебралась на потолок, как будто издеваясь над всеми известными Тиммелле физическими законами.

Девушка рванулась следом. Она вскочила на постамент, перепрыгнула на когтистую лапу и снова атаковала, совершив один из тех прыжков, на которые вряд ли был способен хоть какой-нибудь акробат. Тварь отреагировала вяло, просто отодвинувшись от старого изваяния, вероятно решив, что спешить не имеет смысла. Да и зачем ей куда-то торопиться, если можно немного подождать, а потом, когда темнота снова вступит в свои права, нанести единственный, но смертельный удар?

Тимелла досадливо цокнула языком. Как глупо она израсходовала иглы в самостреле! Именно сейчас они бы ей очень пригодились.

Соскочив на пол, девушка прошлась из стороны в сторону, не упуская из виду тварь, усевшуюся на корточки неподалеку от каменного изваяния. Вместе с тем, она старалась оставить вокруг себя множество источников света и успокоить нервы. Следовало поскорее заканчивать бой и убираться отсюда, не дожидаясь того момента, когда выгорит сок саламандрового дерева. Однако, как это сделать? Стерва, с издевкой смотревшая на Тимеллу с высоты в нескольких метров, казалась недосягаемой.

Спасительная идея возникла сразу же после того, как взор Тимеллы упал на кнут, лежавший в луже крови верховного жреца. В детстве она видела как мальчишки, водившие коров на пастбище, ловко управлялись с подобным оружием, отгоняя пустынных хищников. Она и сама в ту пору, желая возвратить в стойло упрямую скотину, хлестала ее короткими кнутиками.

Но то было обычное баловство. Сейчас же ей предстояло иметь дело с серьезным оружием, одним ударом распороть ногу противника до кости. При неумелом использовании такая вещица вполне способна доставить массу проблем и своему владельцу.

Девушка подошла к проему в стене, взяла кнут, взвесила рукоять на ладони, а потом легонько ударила поводком об пол и едва успела увернуться от тончайшего крекера, щелкнувшего о камни в опасной близости от ее ног. Быстро намотав часть поводка на руку, Тимелла еще раз щелкнула крекером по каменным плитам, повернулась к супруге Шерхомина. Улыбнулась, увидев беспокойство в глазах стервы, доставившей ей немало хлопот и нанесла первый удар.

Щелк! Высекая искры из камней, крекер лизнул потолок рядом с человекоподобной тварью, заставив ту попятиться к лестнице.

Щелк! Несколько искр, выбитых из камней упало на одно из щупалец, тянувшихся к растерявшейся гадине и то вздрогнуло как будто от боли. Задымилось. Вслед за тем дернулся пол. Таким образом, надо понимать, страж подземелий выразил свое негодование.

"То ли еще будет?!"

Щелк...!

На этот раз супруга Шерхомина не успела увернуться от удара и конский волос оставил кровавую полосу на ее лице. Злобно зашипев, она по змеиному выгнулась, спрыгнула на пол и бросилась в атаку. От первых нескольких выпадов Тимелла успела увернуться без труда, еще пару ударов отразила рукояткой кнута, но последний пропустила и квилум проворной бестии окрасился кровью.

Тимелла отмахнулась светящимся камнем от приблизившейся на опасное расстояние твари, и когда та, ослепленная неярким светом, отскочила, глянула на свой живот. Рана казалась неглубокой, скользящей, но если ее быстро не залечить, то крови вытечет не мало. К сожалению, времени на лечение как раз и не оставалось.

Плохо. Очень плохо.

Опасаясь новой атаки девушка отпрянула и увидела как пошатнулась, подавшись вперед, ее противница. Вероятно, увлекшись атакой и возликовав от того, что один из ее ударов достиг цели, гадина ступила на ремешок. Осознав это, девушка тут же дернула поводок на себя, не давая той сохранить равновесие. Мерзавка упала, но сразу же сориентировалась в ситуации и перекатилась поближе к лестнице.

Приподнявшись, она провела языком по окровавленному клинку, заставив Тимеллу задаться вопросом о том, чем эта сущность кормилась во тьме здешних коридоров. Не хотелось бы думать, что человеческой плотью, однако темная жижа в огромной чаше не оставляла возможность выбирать альтернативы. А еще, помнится, карлик что-то болтал про какие-то жертвы!

Тимелла нахмурилась, указала бестии на крекер, давая понять, что отнюдь не беззащитна и предостерегающе покачала головой. Спору нет, ее нынешняя противница оказала достойное сопротивление. Иметь с дело с такой - сплошное удовольствие! Поганка не учла только одного: щупальца стража подземелий, скользившие по полу и стенам небольшого зала, уже тянулись к ней, готовились атаковать. В тот момент, когда супруга Шерхомина поднялась и приготовилась к очередному нападению, одно из них устремилось вперед и обхватило ее за ноги. Несколько раз обвилось вокруг тела, быстро потянуло в темноту. Бестия завопила, заскребла когтями по полу, однако вырваться из хватки стража подземелий она была не способна.

Какое-то время Тимелла слушала наполненные ужасом крики и шипение крики гадины, увлекаемой в пасть Замкгаша, потом облегченно вздохнула, стала внимательно осматривать свои раны. Порез на руке не стоил внимания, а вот удар, нанесенный квилумом, оказался серьезнее, чем она предполагала. К счастью, в запасе оставалась одна из целебных пилюль, способных на какое-то время замедлить кровотечение. Ей девушка не преминула воспользоваться.

Теперь надо подумать, в какую сторону идти. Можно выбрать тот коридор, который, ведет в покои Шерхомина. Это вполне может быть и выход на поверхность, однако имеется большая вероятность, что там, наверху, придется иметь дело со стражами верховного жреца - хорошо обученными вояками, с которыми в открытый бой лучше не вступать. Куда разумнее направиться по уже известному пути, а заодно и проверить, насколько авантюрен составленный ею наспех план.

Крепко сжимая в руке кнут Шерхомина и подсвечивая путь голубым самоцветом, Тимелла стала спускаться по лестнице. Близко к шевелящимся отросткам, торчавшим из стен и потолка, она подходить не решалась, изредка, замечая впереди какое-то движение, легонько била по полу крекером.

"Странная все-таки вещица, - думала Тимелла разглядывая рукоять кнута, сделанную из странного материала, напоминающего кость. - Неплохо бы узнать, почему ее так боится страж подземелий.".

Задаваясь этим и множеством похожих вопросов она неторопливо спустилась по лестнице, с опаской посматривая по сторонам, в любой миг ожидая нападения из темноты. Стараясь идти как можно тише, благополучно миновала несколько переходов, заполненных какой-то бесформенной жутковатой массой, приблизилась к той прорехе в стене, у которой лежали человеческие кости. Не чувствуя в себе уверенности привести в исполнение заключительную часть своих замыслов, потопталась на месте, а потом вскинула кнут и что есть силы ударила им по каменному полу, обсыпая искрами многочисленные отростки и щупальца стража подземелий. Затем ударила по потолку. Заметив, как начинают плясать на белесой мерзости языки пламени, двинулась, в сторону Тройных ворот, убыстряя шаг. Преодолев пару десятков метров побежала, не переставая хлестать кнутом тварь, называемую Замкгашем. У самой лестницы девушка заметила, как один из тонких отростков попытался обвиться вокруг ее ноги и сразу же располовинила его "кошачьим когтем". Она удосужилась даже оглянуться, чтобы понять, что происходит за спиной и стала взбираться по лестнице.

Между тем, огонь в тоннеле разгорался. Поселившаяся в здешних тоннелях погань, действительно хорошо горела, источая при том отвратный запах. Лестница, стены и потолок сотрясались от ударов многочисленных отростков, местами открывались трещины и падали камни. Хотелось бы думать, что чудовище не погребет под завалами себя прежде, чем Тимелла выберется из проклятого подземелья.

Из коридора в огромный зал девушка выбежала в тот момент, когда одно из тянувшихся следом щупалец скользнуло по потолку, прямо над ней. Чтобы избежать соприкосновения с присосками, она пригнулась, отскочила в сторону, едва не ударившись головой о мраморную колонну. Сделала кувырок, перехватив поудобнее рукоять кнута, огляделась по сторонам.

Массивные створы, к сожалению, оставались запертыми. Вероятно стражники находилась в счастливом неведении о том, что происходило в подземелье. Требовалось привлечь внимание этих олухов произведя как можно больше шума. При этом надо постараться выжить в каменном мешке, который теперь, не без основания можно полагать ловушкой.

Увернувшись от дымящегося щупальца, извивавшегося на полу, Тимелла подбежала к стене, ухватилась за едва заметный в темноте выступ и подтянулась. Перепрыгнула на другой выступ, поближе к нише, в которой находился один из действующих светильников. Опасаясь сорваться, она вонзила промеж камней "кошачий глаз", а потом выхватила из углубления масляную лампу. Только после этого спрыгнула на пол и обратила внимание на толстые щупальца, тянувшиеся из коридора. Некоторые из них горели, другие сильно обуглившиеся, едва шевелились, змеились по полу. Но были и такие, которые почти не пострадали от огня. Именно на них стоило обратить наибольшее внимание.

"Боги милосердные, как же они воняют!", - подумала девушка, двигаясь вдоль стены к воротам, через которые она недавно вошла в старый храм.

Бум! Один из сильно пострадавших от пламени отростков звучно ударился о закрытую створу, неподалеку от Тимеллы, вынудив ее остановиться и ударить тончайшим крекером по обгорелой плоти. Щупальце дернулось и поползло прочь. Однако, когда оно скрылось из виду, к девушке потянулись другие отростки, меньшей толщины, но более подвижные. Чтобы увернуться от них потребовалось проявить такую ловкость, на которую не способен был обычный человек и еще пару раз остепенить гадину ремешком. В конце концов, выгадав подходящий момент Тимелла размахнулась и бросила лампу в сторону неопределенного вида комка слизи, выползавшего из узкого прохода. Ударившись об пол стекло разбилось и зал озарился маленьким солнцем, возникшим рядом с распахнутой настежь маленькой дверью. Пламя вспыхнуло с новой силой, пожирая плоть стража подземелий. Щупальца задергались из стороны в сторону, начали биться о мраморные колонны и стены.

От нестерпимого жара Тимелла попятилась назад, после чего закашлялась от едкого дыма, стремительно заполнявшего помещение. Прикрыв нос шелковой подвязкой, задержала дыхание.

В этот момент одна из массивных створок приоткрылась. Доблестная стража все-таки решилась узнать, что происходит внутри мрачной, похожей на склеп пирамиды. Пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в непроглядном дыму, кривясь от вони легионеры затоптались у входа в старый храм. Именно это их и сгубило.

Уворачиваясь от многочисленных щупалец, по большей части пылающих и обугленных, девушка полоснула ближайшего к ней легионера по горлу крекером. Подбежав ко второму солдату, в последний момент осознавшему степень опасности, она вогнала тонкий клинок ему в левый глаз. Рана едва ли была смертельной, но на то, чтобы добить взвывшего от боли недотепу у девушки не было ни времени, ни желания.

Тимелла поспешила к лестнице, но не успела ступить даже на первую ступеньку, как одно из наиболее проворных щупалец сбило ее с ног. Потеряв равновесие девушка упала и кубарем покатилась по ступенькам, лишь каким-то чудом не переломав при этом себе конечности. Без травм, к сожалению, не обошлось. Она ударилась головой о какой-то камень и, должно быть, на какой-то миг даже потеряла сознание. А когда пришла в себя, то едва не закричала от ужаса, поскольку увидела над собой худший кошмар всей своей жизни - крылатое чудовище, приготовившееся вцепиться в нее клыками. Так быстро, как это было возможно в ее состоянии Тимелла отползла от твари на пару ступенек вниз и только потом поняла, что испугалась той самой каменной горгульи, которую по пути к Тройным Воротам похлопала по каменной морде, посчитав нелепой.

Она чертыхнулась, встала на колени и охнула от резкой боли в боку. От неловкого падения с лестницы и пережитого стресса временно заживленная чудодейственным средством рана открылась и снова началось кровотечение.

К сожалению, лекарственных снадобий у нее больше не было. Теперь, чтобы не истечь кровью, требовалось обратиться к знающему свое дело лекарю. Но прежде следовало прикончить ту опасную для всех мерзость, которую в подвал к контрабандистам притащили олухи Ивася. Если, конечно, еще не поздно это сделать.

Тимелла прижала к ране шелковую подвязку, побежала к трещине в стене, через которую недавно проникла в сад. На этот раз, чтобы оказаться по другую сторону ограждения ей потребовалось приложить усилия. Спрыгнув со стены девушка облегченно вздохнула, торопливо зашагала вдоль проезжей части, в ту сторону, где стоял конный развозной экипаж.


## ***


С извозчиком Тимелла расплатилась честно и даже пообещала добавить половину принца за то, чтобы тот, не мешкая в пути, довез ее до старого города. На протяжении всего этого времени она не отнимала подвязку от раны. Чтобы не потерять сознание ей даже пришлось проглотить одну из тех пилюль, которые по уверению Кеммета добавляли бодрости духа.

Впрочем, лучше себя девушка чувствовать не стала.

Тимелла остановила экипаж когда оказалась на хорошо знакомой ей улице, неподалеку от кладовой стигийца. Еще пару часов назад тут было не протолкнуться, а сейчас по тускло освященным фонарями улицам прохаживались какие-то странные, укутанные в черные плащи личности, делили что-то возле крыльца знакомой ей, закрытой на ночь булочной оборванцы, предлагали себя прохожим, в обмен на гроши, продажные женщины. Глупые, погрязшие в грехах люди...

Не обращая внимания на редких прохожих, девушка шла, стараясь не показывать, с каким трудом давался ей каждый шаг. Потом завернула в грязную подворотню, туда, где редко встречались по пути даже крысы. Оказавшись у входа в знакомое подземелье, остановилась, ожидая увидеть хоть кого-нибудь из негодяев Ивася. Пожалуй, сейчас она была бы рада увидеть и самого одноглазого.

В переулке не было ни души! Зато тут сильно пахло кровью. Чужой кровью.

Она внимательно осмотрелась, а потом увидела за гнилыми деревянными ящиками мертвеца. Тот привалился спиной к стволу сосны и, в свете луны, казался черным, словно обугленным. Это был тот невзрачный сторож, с которым Тимелла разговаривала выйдя из запасников контрабандистов. Скрюченными пальцами он стискивал мясницкий тесак, но навряд ли с таким примитивным оружием в руках сумел оказать достойное сопротивление нападающему. А может быть нападавшей?..

- Коди..., - прошептала Тимелла, бросая взор по сторонам, опасаясь хоть где-то обнаружить тело мальчика. - Где ты, маленький засранец?

Имеет ли смысл задаваться подобными вопросами, если не желаешь знать правдивый ответ. Надо только надеяться, что маленький прохвост действительно сбежал. А почему бы и нет?

Тимелла задержалась у двери, приведя в боевое положение "кошачий коготь", затем спустилась в подвал, прошла по темному коридору в ту комнатушку, в которой еще совсем недавно вела разговор со своим нанимателем. Заглянула в нее и оцепенела увидев то, что могло бы привидеться лишь в жутком сне. В свете стигийской лампы, валявшейся на полу лежали изувеченные человеческие тела и оторванные конечности. Одноглазый подонок все-таки решился потешиться с беззащитной одалиской, за что и поплатился жизнью. Ашха беспощадно расправилась как с ним, так и с прочими лиходеями, покромсав их на части, выместив свою злобу за все произошедшее с ней. Ожидать от бездушной твари чего-то иного было неразумно, поскольку она руководствовалась логикой, свойственной не человеку, но голодному, разъяренному зверю.

"Поделом вам всем! - подумала Тимелла, двигаясь между трупами, едва удерживаясь от того, чтобы не пнуть то из них, которое принадлежало Ивасю. - По делам...".

Уже не удивляясь ничему, чувствуя как выгорают в душе остатки всякой человечности, она прошла прямо по пятнам крови к ящику, в который припрятала свое оружие. Открыла его и прошептала очередное проклятье в адрес мерзавки, которую недавно пожалела. Как она и опасалась, меча в ящике не обнаружилось.

"О, матерь всех кошек, будет ли теперь предел твоему гневу?!"

Тимелла печально вздохнула, понимая, что придется на неизвестный срок отложить все свои дела и заняться поисками клинка, освященного кровью слепого бога. Найти его желательно прежде, чем храмовники узнают об утрате священного оружия и примутся задавать неудобные вопросы.

Но сперва неплохо требуется немножко отдохнуть и залечить свои раны.

Девушка поплелась к выходу. У самого порога малость постояла, опираясь о дверной косяк, опустилась на пол. Требовалось собраться с силами. В конце концов, до харчевни, в которой работала ведунья Сеша, путь был не близким, - верста, или около того. Вот только пройти эту версту сейчас представлялось огромной проблемой.

Не ощущая в себе сил подняться на ноги, Тимелла закрыла глаза. Отчего-то захотелось ощутить запах цветов, растущих в знакомом с детской поры оазисе Хаурана. Всем известно, что нет ничего лучше запаха тех цветов. Она знала это когда-то... Неужели позабыла такую простую вещь? Значит, надо всего лишь вспомнить.

Ведь это, наверное, важно. Просто вспомнить.

Почему?

... любопытно.