# Маска Красной смерти

Сергеевич А

В цикл "Маленькие мистерии" Ассоциация по Э.По в переводе Р. Померанцевой

Маленькие мистерии


МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ


Ассоциация по Э.По на основе перевода Р.Померанцевой


Уже давно опустошала страну Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была ее гербом и печатью - жуткий багрянец крови!

Но царь был по-прежнему весел - страх еще не закрался в его сердце, разум еще не утратил остроту. Когда владенья его повсеместно охватила Красная смерть, он призвал к себе тысячу самых выносливых своих приближенных и вместе с ними удалился в один из своих укрепленных дворцов, который назывался Местом Уединения, где никто не мог потревожить его. Здание это - причудливое и величественное, выстроенное его предками согласно царственному вкусу, образовывало собой крепкую и высокую стену с железными воротами, украшенными двуглавым орлом. Они решили закрыть все ходы и выходы, дабы как-нибудь не прокралось к ним безумие и не поддались они отчаянию. А снаружи царила Красная смерть.

Когда пятый или шестой месяц их жизни во дворце был на исходе, а Красная смерть свирепствовала со всей яростью, царь, дабы не впасть в уныние, созвал подданных на бал-маскарад.

Но сначала я опишу вам комнаты, в которых он происходил. Их было пять - пять роскошных покоев. В большинстве дворцов и замков такие покои идут длинной прямой анфиладой; створчатые двери распахиваются настежь, и ничто не мешает охватить взором всю перспективу. Но дворец царя был построен совсем по иному. Комнаты располагались столь причудливым образом, что сразу была видна одна из них. Через каждые двадцать - тридцать ярдов вас ожидал поворот, и за каждым поворотом вы обнаруживали что-то новое. Цвет их гармонировал со всем убранством комнаты. Так, в восточном конце галереи располагались покои, в которых царь располагался со своей семьей - царицей, дочерями и маленьким сыном. Покои начинались с белого зала с колоннами и портиками в античном стиле. Далее следовала золотая гостиная, соседствующая с белым залом, вся отделанная золотой росписью и с золотыми колоннами. Из золотой гостиной выход в красный будуар, обтянутый малиновой тканью и штофами гранатовых оттенков. За красным будуаром - малахитовая гостиная, отделанная зеленым малахитовым шпоном. Оканчивались покои библиотекой из темного дерева.

Еще в анфиладе, идущей от парадной лестницы стояли гигантские часы, представляющие собой золотого павлина. Когда минутная окружность завершала свой оборот и часам наступал срок бить, из их медных легких вырывался звук отчетливый и громкий, проникновенный и удивительно музыкальный, но до того необычный по силе и тембру, что оркестранты принуждены были каждый час останавливаться, чтобы прислушаться к нему. Тогда вальсирующие пары невольно переставали кружиться, замирали в смущении, и, пока часы отбивали удары, бледнели лица даже самых отчаянных. Но вот бой часов умолкал, и тотчас же веселый смех наполнял покои. А когда пробегали шестьдесят минут, и часы снова начинали бить, наступало прежнее замешательство и собравшимися овладевали смятение и тревога.

Празднество было в самом разгаре, когда часы начали отбивать полночь. На сей раз часам предстояло пробить двенадцать ударов, и, может быть, поэтому, чем дольше они били, тем сильнее закрадывалась тревога в души самых рассудительных. И, может быть поэтому, не успел еще стихнуть в отдалении последний отзвук последнего удара, как многие из присутствующих вдруг увидели маску, которую до сих пор никто не замечал. Слух о появлении новой маски разом облетел гостей; его передавали шепотом, пока не загудела вся толпа, выражая сначала недовольство и удивление, а под конец - страх, ужас и негодование.

Гость был высок ростом, изможден и с головы до ног закутан в саван. Маска скрывавшая его лицо точно воспроизводила черты трупа. Одежда его была забрызгана кровью, а на челе проступал багряный ужас.

Но вот царь узрел этот призрак, который, словно для того, чтобы лучше выдержать роль, торжественной поступью расхаживал среди танцующих. Лицо царя побагровело от ярости.

- Кто посмел? - обратился он хриплым голосом к придворным. - Схватить его и сорвать с него маску.

Услышав его приказ, толпа метнулась было к стоявшему поблизости пришельцу, но тот вдруг спокойным и уверенным шагом направился к царю. Никто не решился поднять на него руку - такой непостижимый ужас внушало всем высокомерие этого безумца. Беспрепятственно прошел он мимо царя, гости в едином порыве прижались к стенам, чтобы дать ему дорогу, - и размеренной поступью двинулся из белого зала в золотую гостиную, из золотой гостиной в красный будуар, из будуара - в зеленую малахитовую комнату, и наконец - в темную библиотеку, в которой отдыхало все царское семейство.

Тут царь, вне себя от стыда за минутное свое малодушие, бросился вглубь анфилады, но никто из придворных, одержимых смертельным страхом, не последовал за ним. И, когда на пороге темной комнаты царь почти уже настиг отступающего врага, тот вдруг обернулся, раздался пронзительный крик и на траурном ковре распростерлось мертвое тело царя, а вслед за ним и царицы, и всех его детей. Тогда, призвав на помощь остатки мужества, толпа пирующих кинулась в темную комнату. Но едва они схватили зловещую фигуру, застывшую во весь рост, как почувствовали, к невыразимому своему ужасу, что под саваном и жуткой маской ничего нет.

Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть. Она прокралась, как тать в ночи. Один за другим падали бражники в забрызганных кровью пиршественных залах и умирали. И с последним из них угасла жизнь золотых часов, потухло пламя в жаровнях, и над всем безраздельно воцарились свобода, равенство и братство Мрака, Гибели и Красной смерти.

А на столе библиотеки осталась лежать раскрытая книга, на видимых страницах которой можно было бы прочесть стихотворение под названием "Предсказание":


Настанет год, России черный год,?

Когда царей корона упадет;?

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,?

И пища многих будет смерть и кровь;?

Когда детей, когда невинных жен

?Низвергнутый не защитит закон;?

Когда чума от смрадных, мертвых тел?

Начнет бродить среди печальных сел,?

Чтобы платком из хижин вызывать,?

И станет глад сей бедный край терзать;?

И зарево окрасит волны рек:?

В тот день явится мощный человек,?

И ты его узнаешь - и поймешь,?

Зачем в руке его булатный нож;?

И горе для тебя!- твой плач, твой стон?

Ему тогда покажется смешон;?

И будет все ужасно, мрачно в нем,?

Как плащ его с возвышенным челом.