# Неинтересное время прода от 24.12

Константин Константинович Костин

Сергей встретился со Сталиным. Там, где другие книги только начинаются, моя закончилась. Да, увы, закончилась.

***


Через несколько минут Сергея ждала встреча с человеком, к которому по собственной доброй воле он не пришел никогда. С человеком, который пугал его, как и большинство современных людей.

Сергей находился в приемной Сталина.

Крупная женщина записала его в журнал, заверила "Товарищ Сталин скоро вас примет", и вот теперь Вышинский сидел на жестком стуле, ожидая встречи с "самым кровавым правителем двадцатого века". Который сейчас не был никаким правителем и даже не занимал официальных должностей.

Как ни странно, страха Сергей не испытывал. Его занимали другие, более важные мысли, чем опасение за собственную жизнь.


***


Вчера он разговаривал с Дзержинским. Вначале Сергей кратко рассказал историю грядущего, а потом разговор пошел по методу свободных ассоциаций. Что только не упоминалось, Сергею даже не удавалось понять, хочет ли глава ОГПУ что-то узнать или просто пытается составить мнение о нем, Сергее. Дзержинский почему-то заинтересовался пенициллином. Не придумали его еще, что ли? Что за лекарство, да из чего его изготавливают, да что за плесень такая... Сергей и про сам факт существования этой плесени узнал случайно, где уж вспомнить название. А Вацетис, скажем, среагировал на рассказ о Булгакове с кратким пересказом "Мастера и Маргариты". "Кот и Фагот?" - хмыкнул он.

А вот рассказ о грядущей войне не понравился обоим.

И еще одно несколько успокаивало Сергея: Дзержинскому очень не по душе пришелся рассказ о зверствах его преемников. Можно будет надеяться, что хотя бы в этом времени чекистами не будут пугать детей...


***


Мысли Сергея крутились вокруг будущего разговора. Особенно его последствий...

Легко потребовать у власти, чтобы она сделала что-то, по вашему мнению, очень-очень нужное. Гораздо труднее задуматься, какими средствами вообще возможно выполнить твое требование. И уж вовсе невозможно представить, к каким последствиям приведет выполнение твоих требований. Большинство и не задумывается. Мол, нам достаточно указать, что делать, а исполнять и минимизировать возможные риски - не наше дело.

Предупредил о будущей войне, вынул товарищ Сталин трубку изо рта, свистнул в два пальца и вот она - миллионная армия, полностью вооруженная, всем снабженная и обеспеченная, которая погонит немцев на пинках от самой границы.

А вот если включить мозг...

Собрать пять миллионов человек - вообще задача не из легких. К тому же огромная толпа людей - еще не есть армия, потому что подавляющее большинство из них вовсе не горят желание защищать свою собственную страну. Фраза, услышанная Сергеем от отца "Государство защищает себя руками своих граждан" - для многих пустой звук. Они считают, что им должны все, они же не должны никому.

Так что, собери пятимиллионную армию, и тебе понадобится еще одна такая же - чтобы первая не разбежалась.

Сергей подумал, что представляет себе все же граждан двадцать первого века. Здесь как-никак - двадцать пятый год. Хотя... Песковские гопники, Иван Абрамович, безбожники из Загорок... Все-таки между нашими временами много сходства...

Да даже пять миллионов горячих патриотов - не армия. Голыми руками много не навоюешь.

Нужно оружие, боеприпасы... Танки, самолеты, пушки, снаряды, корабли, подводные лодки, банальные грузовики, чтобы не возить снаряды на лошадях...

Всего этого в двадцать пятом году - НЕТ.

И не просто нет. Нет даже промышленности, которая сможет поставить все это в нужных количествах. Что это значит?

Все силы страны будут брошены на создание тяжелой промышленности. Производство из частных рук будет вырвано, чтобы не зависеть от капризов частника и колебаний рынка, чтобы государство могло составлять планы на более-менее продолжительный период, чтобы рабочие руки, которых и без того немного, не уходили в производство фарфоровых слоников и золоченых клеток для канареек. К чему это приведет? Сворачивание нэпа, индустриализация, пятилетки... Прощай, пиво "Баварское", модная одежда, красивая мебель. Все силы - в тяжелую промышленность. Для обеспечения красивой жизни - жалкие остатки.

Прибрав к своим рукам промышленность и организовав ее для выполнения требуемых задач укрепления обороны страны, государство просто не сможет пройти мимо сельского хозяйства. Иначе есть риск в разгар войны узнать, что цены на хлеб и прочие продукты взлетели до небес - кто ж упустит шанс навариться? - а часть зерна и вовсе идет за рубеж, потому что там предлагают больше. Государство начнет организовывать на селе такие же госпредприятия по производству сельхозпродукции, как и в городе - по производству всего остального. Здравствуй, коллективизация...

Естественно, везде, от крестьянства до высших уровней власти найдутся недовольные такими преобразованиями. Значит, будет сопротивление. Сначала пассивное. Начнется и бегство за границу, и перетекание рабочей силы от предприятия к предприятию, и укрывание зерна, и тихий саботаж... А потом начнется и активное. Крестьянские восстания, волнения в городах, заговоры, попытки переворота. Государство, если оно конечно государство, начнет сопротивляться. Начнутся аресты, процессы, посадки... Расстрелы. Репрессии. И уж наверняка найдутся среди тех, кто будет подавлять народное недовольство и те, кто захочет выслужиться перед начальством, изловив на десяток-другой больше заговорщиков, чем другие, и те, кто захочет под шумок провернуть свои делишки... А потом власть может войти во вкус...

Короче говоря, теперь, после того, как Сергей рассказа о будущей войне, должно начаться что-то, очень-очень похожее на то, что творилось в нашей истории. Коллективизация, индустриализация, милитаризация, репрессии...

"Это что же получается, - подумал Сергей, - если бы не я, ничего бы этого не было? Не было бы расстрелянных, посаженных, насильно переселенных? Значит, во всем этом виноват Я?"

Вот тут и задумаешься о цене своих требований...

"Может быть, я - в нашей истории? Не в альтернативной?"

А с другой стороны... Что теперь делать?

Не готовиться к войне? Убедить не проводить коллективизацию, индустриализацию, простить всех недовольных, всех тех, кто шепотками на ночных кухнях подтачивает государство, как крысы днище самого прочного корабля? И при этом не забывать о цене своих слов...

Страна, которая не готова к обороне, до Великой Отечественной может просто не дожить.

Стоит соседям почувствовать слабину - и начнется вторжение. Для нападения не нужно будет даже придумывать повод, вроде "химического оружия" или "не полного соответствия политики страны идеалам демократии". Достаточно будет сказать своим гражданам, что подлые большевики хотят завоевать их земли, и заставить всех работать на каторгах, носить одинаковую одежду, а женщин сделать общей собственностью. Объявите это и ваши граждане сами потребуют начать войну против Советской России.

Свою долю захотят урвать ВСЕ. Список народов, которые могут придти на наши земли, узнав о слабости, огромен. Поляки, немцы, финны, французы, румыны, греки, англичане, австрийцы, американцы, испанцы, японцы, турки, итальянцы, китайцы... Или вы думаете, никто из них не напал бы?

Страна будет разделена, как огромный пирог. То, что не присоединиться к другому государству, превратиться в колонию.

А если суметь проскользнуть без войны до сорок первого...

Придет Гитлер.

Концлагеря, расстрелы, виселицы... Для выживших - гетто, в лучшем случае - место неграмотного свинопаса или грузчика. Под властью фашистов жить совсем не так весело, как думают современные нацики, которых в рейхе мигом отнесли бы к "неполноценной расе".

Так что думай, Сергей, думай... Решай, что говорить. И помни о цене своих слов.


***


- Товарищ Сталин готов вас принять, - молодой секретарь, ровесник Сергея, с круглым несимпатичным лицом, - пройдемте.

Они прошли в соседнюю комнату, где находились два человека - типичный еврей, с черными волосами и крупным характерным носом и второй, которого Сергей рассмотреть не успел.

Секретарь открыл перед Сергеем вторую дверь.

- Проходите.

Вышинский шагнул внутрь кабинета. Дверь мягко захлопнулась.

Небольшое помещение. После кабинета Дзержинского Сергей и не ожидал увидеть комнату величиной с футбольной поле, но въевшийся стереотип кричал, что у более-менее крупного начальника кабинет должен быть как можно больше.

За письменным столом сидел и быстро что-то писал... ОН.

Сталин.

Грузин, лет сорока, слегка рыжеватые волосы, крупный нос, лицо, покрытое оспинами, шеточка знаменитых усов... А вот трубки нигде не видно.

- Здравствуйте, товарищ Вышинский, - акцент чувствовался, но совсем не такой сильный, как в пародиях на Сталина, - Присаживайтесь. Вы, как я понимаю, тот самый "несумасшедший", по которого мне рассказывал товарищ Дзержинский?

А глаза вовсе не желтые. Обычные, светло-карие...

Сергей продолжал торчать у двери.

Сталин. Настоящий. Живой. Кто это такой? Тиран, диктатор, властитель? Преступник? Вождь, полководец, гений? Спаситель?

Кто вы, товарищ Сталин?

- Что же вы молчите? Что у вас за дело? - в голосе Сталина почувствовалось недовольство. Не гнев птицы высокого полета, вынужденного снизойти до быдла. Обычное вежливое недовольство занятого человека, которого оторвали от важного дела по непонятной причине.

Нет. Не злодей и не гений. Не ангел и не дьявол.

Человек, простой и сложный как все люди.

- Товарищ Сталин, - Сергей принял решение, - мне нужно рассказать вам нечто очень важное...


ЭПИЛОГ


Разумеется, мы могли бы продолжить свой рассказ. Поведать о том, как изменилась история благодаря вмешательству Сергея. Может быть, все изменится и история мира Неинтересного времени пойдет совсем не так как прошла у нас. Или же изменений не будет и случится то, что и случилось у нас. А ведь есть еще и третий вариант: все изменится, но это будет именно наша история...

Кто знает?

Мы могли бы продолжить жизнеописание Сергея. Ведь столько вариантов его дальнейших приключений. Вернется ли он в Песков и продолжит заниматься чернилами? Согласится пойти на службу в ИИФ? Возможно, останется в Москве, чтобы работать вместе с Дзержинским и Сталиным? А может, он уедет в Ленинград, найдет артефакт и вернется назад, в наше время? Или несколько дней промедления окажутся фатальными и ленинградский артефакт навсегда исчезнет из рук Сергея? Или же он догадается, почему он после переноса оказался в лесу и что лежит под землей, у приметного камня, на сорокасантиметровой глубине? Догадается и останется здесь?

Кто знает?

Одно мы можем сказать точно: наш рассказ о Сергее Вышинском, человеке, всю жизнь плывшем по течению, дошел до своего конца.

Водоворот закончился. Теперь Сергей сам будет решать, куда плыть.


Конец