# Catch Your Breath

Аноним Liangnui

Рябь превращается в волны и разбивается о берега того, что есть и что могло бы быть, а я был просто другим человеком, которого затянуло под воду. Я не понимал, что даже тонущий человек создает свои собственные волны. Простая история.

перерождение девушки в мире Наруто.

https://archiveofourown.org/works/1893351/chapters/4080255


Catch Your Breath

Liangnui


Резюме:


Рябь превращается в волны и разбивается о берега того, что есть и что могло бы быть, а я был просто другим человеком, которого затянуло под воду. Я не понимал, что даже тонущий человек создает свои собственные волны. Простая история.


Кросс-постинг для улучшения форматирования и обсуждения. Рейтинг основан на языке.


Записи:


Доступен перевод на немецкий: Catch Your Breath от WellJustMe

Вдохновлена "Мечтами о солнечном свете" от Silver Queen.


(Другие работы, вдохновленные этой, смотрите в конце работы).

## Глава 1: Вступительная часть: Скромное начало


Резюме:

Несчастный идиот: Возродись заново.

Записи:

(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы

Что происходит, когда вы умираете?

Вопрос на века, не так ли? Это один из тех вопросов, которые преследовали моих предков с тех пор, как первый из них умер от испорченного банана или чего-то в этом роде, и довольно трудно сказать, будет ли когда-нибудь однозначный ответ. Я не уверен, что в том мультфильме "Далекая сторона" все было правильно, когда хирурги изображали какого-то бедолагу под наркозом, но какими бы банальными ни были события, которые должны происходить после смерти, со мной этого не случилось.

Ну, на самом деле, поскольку моя семья была в разной степени протестантской, христианской, буддистской или какой-то промежуточной (не спрашивайте), я не думаю, что мы действительно пришли к единому мнению, кроме как сказать, что мы, вероятно, воссоединились бы с дедушкой и бабушкой и всеми остальными, кто умер до нас. Учитывая, что, насколько я помню, мне был двадцать один год, я подумала, что у меня, вероятно, много предков, которые хотят знать, почему у меня до сих пор нет парня, или, может быть, другие хотят знать, почему я прошла только три четверти пути, не связанного с медицинской ученой степенью перед смертью. Конечно, я хотела стать учителем и был довольно близка к этому, хотя окончила среднюю школу всего два года назад, но я не уверена, что моих далеких предков это действительно волновало, и я почти рада, что не встречалась с некоторыми из них - в каждой семье есть свои сумасшедшие, и некоторые из них пугают до смерти меня и по сей день.

К твоему сведению, моя смерть была скучной и бессмысленной, и, вероятно, люди собирались в группы и кивали друг другу в знак того, что это было ожидаемо. Не так уж важно, что это было - факт в том, что я до сих пор не знаю, что произошло. Я сидела дома и смотрела телевизор, а потом ничего не было.

В любом случае, теперь это все в прошлом. В конце концов, я мертва. В итоге я не встретилась ни с кем из своих родственников - и я сожалею о некоторых из них - прежде чем меня бросили в теплую, хотя и скучную, а иногда и оглушительную темноту в ожидании судного дня. Может быть? Я не особо религиозен в каком-либо организованном смысле - никогда им не была, - но я подумала, что мне это подойдет, и я бы... не знаю, просто побродила вокруг. Может быть, прикоснуться к силе, которая сдвигает плоскости реальности - да, я заядлый фанат "Подземелий и драконов", и ты можешь заткнуться, потому что судьба Неверующих - это не шутка, когда ты, возможно, подходишь для этого. Это было скучно, но, вероятно, лучше, чем вечное проклятие за то, что я не был особенно хорошим или плохим человеком. Похоже, что в Чистилище нет озера огненного, и я не против этого.

По крайней мере, так оно и было. Оглядываясь назад, я думаю, что никогда по-настоящему не задумывался о трех действительно важных моментах.

Первое: Никогда не думайте, что в какой-то религии все правильно. Я исходила из того, что все эти истории о бабушке, наблюдающей за нами с небес, были правдой. Оказывается, это была неправильная семейная система верований, по крайней мере, для меня.

Второе: Инфантильная амнезия проявляется только в том случае, если у вас на самом деле нет умственных способностей что-либо запоминать. Следовательно, это инфантильная амнезия, а не общая, универсальная амнезия. Я бы убила за то, чтобы донести этот второй факт до тех, кто его выдумал, и задушить их этим.

Третье: Любое необъяснимое физическое ощущение после смерти должно быть исследовано. Я имею в виду, что теперь я знаю, что постоянное, слабое ощущение зуда, которое я испытывал, должно быть, было следствием развития моей внутренней системы циркуляции чакры. Это укрепляло меня, так что в один прекрасный день я смогу заняться безумной магией ниндзя, которая заставляет этот мир работать. Зуд перестал быть таким навязчивым позже, когда мои извилины стабилизировались по сравнению с быстро развивающейся стадией, в которой они находились до рождения. Я думаю, это было похоже на развитие нейронов - у вас есть потенциальное пространство для хранения всего, чему вы когда-либо сможете научиться, когда родитесь, и они не вырастут снова. Если бы что-то случилось в утробе матери, как, как я теперь подозреваю, случилось с Роком Ли, я был бы навсегда парализован в том, что касается чакры. Я всегда чувствую, что под моей кожей есть тепло, о котором никто, кроме меня, не может знать. Я могу чувствовать то же самое в других людях, но, вероятно, это не столько потому, что я действительно талантлива в своей новой жизни, сколько потому, что, если разобраться, чакра была мне чужда. Как будто у меня появилась дополнительная конечность или внезапная способность видеть весь спектр света. Волшебная фигня про ниндзя не была неотъемлемой частью моей прежней жизни, так что, конечно, я бы прекрасно понимала, что теперь это было так.

Э-э... было бы так. Я забегаю вперед.

Представьте себе это во взрослом возрасте - внезапно теплая темнота становится слишком тесной, слишком неустойчивой, а затем возникает пульсирующая мышечная стена, заставляющая вас двигаться, иначе вы будете раздавлены, как виноградина. Это немного похоже на то, как я представлял себе, что меня съест змея, когда мне было пять лет и я была слишком мала, чтобы понимать, что челюсти змей не так сильно разжимаются. Все, что я знал в то время, это то, что он был слишком мал, а я был слишком большим, и мне нужно было уйти, пока я не превратился в ириску. Забавно, однако, было то, что ни одна из моих конечностей, казалось, не хотела работать так, как я хотел, и в итоге я все равно был изрядно раздавлена. А потом я отключилась.

Одна из вещей, о которых я читал раньше, заключалась в том, что инстинкт младенца заключается в том, чтобы немедленно вдохнуть, почувствовав воздух на своем лице. Это очень хорошо помогает морским свиньям и китам, которых матери выталкивают на поверхность для их первого вдоха, но это была одна из тех вещей, которая чуть не убила меня двадцать лет назад в моей прежней жизни, потому что медсестры не успели полностью смыть жидкость с моего лица. Мои родители часто рассказывали мне эту историю в детстве - я думаю, что их забавляла вся эта ситуация, даже если в то время они были в ужасе. Теперь я испытал это на себе, потому что мои легкие еще не совсем слушались меня.

Это очень страшно.

Но благодаря тому, что здешние медсестры были достаточно внимательны, чтобы обмыть меня и прочистить дыхательные пути, теплому, хотя и шершавому полотенцу, пеленанию и множеству рук на моем теле, которые были просто огромными и поднимали меня, мои легкие получили хорошую тренировку с моим первым криком. Я была по-настоящему напугана, даже когда руки, которые несли меня, не уронили меня. Думаю, я продолжала кричать, даже когда меня положили на грудь моей новой матери, пока я не начала сосать грудь. Неудивительно, что мое тело все еще не слушалось меня.

Я был практически слепа - хотя мое зрение в прошлой жизни было на самом деле хуже, чем сейчас, из-за меньшей светочувствительности и большей глубины восприятия, - мой слух был сверхчувствительным из-за месяцев эффективной сенсорной депривации, я мог чувствовать все, от пеленального одеяла до тепла моей матери кожи, а мое чувство вкуса практически отсутствовало.

И вот так я более или менее родилась заново.

Я пропущу все эти разговоры о приучении к горшку и прочем. Честно говоря, я почти рада, что тогда у меня не было никакого контроля над своим телом - развивающийся человеческий мозг все равно не приспособлен для того, чтобы через него проходили нервные импульсы двадцатилетнего человека. По крайней мере, я могла бы оправдать воспоминания о том, что мне во всем требовалась помощь взрослого, тем, что это было вызвано настоящей беспомощностью. Это заставило меня почувствовать себя более благодарной и менее униженной. Мои воспоминания о том времени примерно такие же подробные, как если бы я был настоящим взрослым, но из-за явной скуки даже мой не совсем физически развитый мозг и воспоминания как бы сливаются воедино. По прошествии достаточного времени это похоже на все остальное - ностальгия, по сути, означает стирание всего, что было скучным, нудноватым или посредственным, оставляя после себя только экстремальные взлеты или падения. Так что в результате у меня в основном появилась глубокая потребность контролировать ситуацию, никогда больше не быть беспомощной, и неистовая любовь к своим родителям за то, что они так долго мирились с моими потребностями.

И очень твердое убеждение никогда не заводить собственных детей, но для меня это не совсем в новинку. Меня по-прежнему приводит в тихий ужас мысль о том, что я несу единоличную или совместную ответственность за будущее выживание и счастье другого человека, но теперь я просто добавила проблему подгузников в список причин использовать противозачаточные средства.

Впрочем, подробнее об этом позже.

Поначалу я был довольно тихим ребенком. Я имею в виду, я плакала, потому что это свойственно младенцам, но вы бы не увидели, как я орал во все горло в три часа ночи, когда был младенцем в моей прошлой жизни, если только что-то действительно не случилось. Наверное, мои родители научили меня реагировать на тихие повизгивания, которые я издавал, вроде того, как кошки заставляют своих хозяев что-то делать за них. Здесь я, как правило, по-прежнему была довольно тихой, но ощущение, что моя чакра скапливается в кольцах, никогда не покидало меня. Это похоже на то, как если бы кто-то тыкал в тебя пальцем каждые десять минут или около того, просто чтобы напомнить, что он все еще рядом. Или, может быть, это нравится, когда кто-то опирается на твое плечо. Это раздражало и лишь изредка успокаивало, так что, думаю, я был немного шумлив скорее от злости, чем от чего-либо еще. Я по-прежнему пыталась как следует покричать на весь мир, только когда мне действительно что-то было нужно, чтобы спасти рассудок моих родителей.

Мама была...Честно говоря, я думаю, что она была чем-то больна. По мере того как мое зрение улучшалось и я действительно могла видеть человека, который нес меня, я поднимала глаза и видела, что мама почти все время держит меня на руках. Я заискивающе здоровался с ней, но ее ответная улыбка всегда была немного натянутой. Когда-то, давным-давно, она была бледнее, чем я себя помню, и, поскольку я нечасто выбиралась из дома, я думаю, что мог бы стать экспертом в этом вопросе. Хотя она была хорошенькой. Она казалась немного худощавой и похожей на беспризорницу, но глаза у нее были темные и добрые, когда они не вваливались из-за моих периодических пробуждений, а прямые черные волосы обрамляли ее лицо. Она была хрупкой. Но я все равно любила ее так, как могут любить только дети, потому что они с папой были моим миром, и она отвечала мне взаимностью.

Папа казался старше, немного усталее, в его волосах уже пробивалась седина, а на подбородке виднелись шрамы. У него было более широкое, крепкое телосложение и темные черты лица, но я изматывал его так же сильно, как и маму, просто потому, что была ребенком. Только благодаря ему я осознала свое затруднительное положение. Он держал меня на руках, так как мама снова была в больнице для какого-то послеродового обследования. У меня было представление о том, что это может повлечь за собой, во всех кровавых подробностях, поэтому я не думаю, что стал бы спрашивать, даже если бы мог заставить свои голосовые связки работать добровольно. Папа корчил мне рожи, пытаясь заставить меня подражать ему, а я размахивал своими маленькими кулачками, просто потому что могла.

И, думаю, мое зрение наконец-то стало достаточно хорошим, чтобы я мог разглядеть то, что держу в руках, как только я это схватил. Я держал его указательный палец в пухлом кулаке и не собиралась отпускать, пытался ли он осторожно высвободиться или нет. Это было достижение! Первые шаги на пути к успеху и независимости случались постоянно, и, став взрослым в теле младенца, я собиралась наслаждаться ими так часто, как только смогу.

В любом случае, не то чтобы мне было чем заняться по-настоящему.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы распознать в жилете, который был на папе, бронежилет, даже когда я смотрел прямо на него - блин, если бы я не была знакома с серией "Наруто" в целом, я сомневаюсь, что поняла бы, что это такое, - и я действительно получил только совершенно непреднамеренное представление о том, что это такое. сообщение, когда я заметил блеск металла у него на лбу. Однако я не могла разобрать, что за символ был на нем изображен - глаза младенца плохо видят на расстоянии более двадцати сантиметров или около того.

Не думаю, что я запаниковала, но у ребенка есть только одна реакция на все негативное. Я начал всхлипывать. Папа начал паниковать. Думаю, была причина, по которой мама была единственной, кто держал меня на руках большую часть времени.

- Гекко-сан, дайджобу десу ка? - спросил кто-то, и папа повернул голову в чью-то сторону. Остальная часть разговора пролетела слишком быстро, чтобы я мог за ней уследить.

Мне было всего неделя или две от роду, хорошо? Не обижайтесь на то, что у меня возникли проблемы с языком, который я никогда раньше не учила. Большинство других проблем я списала на то, что мои новые уши были немного чувствительными, а мозг, вероятно, был поврежден с рождения. Тот факт, что я вообще хоть немного знаю японский, - это чудо совпадения и досады - просмотр аниме в субтитрах и в формате raw не компенсировал тот факт, что в моей прошлой жизни английский был моим родным языком, и мои старые воспоминания совсем не помогали мне адаптироваться.

Возможно, они и в самом деле мешают.

- Дай-Джобу-ка, Кейсуке-тян? - Спросил папа, по-видимому, обращаясь ко мне.

...Да. Меня зовут Кейсуке Гекко, я родилась 10 июля. У меня даже есть отпечаток ноги ребенка и свидетельство о рождении, подтверждающие это. Позже я узнал, что маму звали Мияко, а папу - Ватару. У меня такое чувство, что сначала мои родители хотели мальчика. Не так ли? А еще у меня внезапно возникло ощущение, что я вырасту очень злым ребенком, как мальчик по имени Сьюзен или что-то в этом роде. Может быть, это приведет к тому, что я попытаюсь уничтожить мир, как Мандарк. Мне пришлось бы убеждать людей называть меня Кей или Кейко всю оставшуюся жизнь.

Или, может быть, я могла бы вырасти в три метра гнева в сто пятидесяти сантиметровом теле по совершенно другим причинам!

Лично я бы поставила на последнее.

Записи:

Первоначально опубликовано 19.07.13.

AN [14.12.2016]: Всем привет! Присоединяюсь, приветствую новых читателей...во что бы это ни превратилось со временем. Несомненно, это был первый шаг к успеху. Прошло около трех с половиной лет с тех пор, как я начал писать этот фик, и вы можете увидеть, что мои записи того времени сохранились навечно в виде первых тридцати или около того глав.

Короче говоря, я ненавижу это, и это признак того, что я совершенствуюсь по мере того, как продолжаю писать эту историю. Хотя я не могу назвать вам точную дату, в какой-то момент в будущем эта история будет переписана. И что это значит для вас, нового читателя, который, вероятно, уже подумывает о том, чтобы отказаться от этой книги? Практически ничего. Все, чего я хочу, - это увидеть, как новым читателям понравится этот фик, даже в его нынешнем несовершенном виде, после того, как они выдержат испытание, о котором рассказывается в начале этой истории.

Некоторые фрагменты, которые вы найдете, покажутся вам глупыми. Другие могут быть результатом моего авторского творчества. Но, похоже, эта история заинтересовала на удивление большое количество людей, так что, если вы один из них или просто заглянули ко мне, я, тем не менее, надеюсь со временем привести ее в форму, достойную каждого из вас. Пожалуйста, проявите терпение к прошлому-мне и ее недостаткам, и спасибо за чтение.

Увидимся в главе 118.


## Глава 2: Вступительная часть: Вот дерьмо


Резюме:


Несчастный идиот: Исследуй.


Записи:

(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы

Особенность чакры в том, что она есть везде. Конечно, большая часть того, что могут воспринимать шиноби сенсорного класса, - это, как правило, чакра человека, и именно это делает их такими полезными. Это все, что может чувствовать большинство обычных шиноби, хотя и в меньшем масштабе. Но благодаря Мудрецу Шести Путей и Десятихвостому Зверю весь мир наполнен чакрой, прикоснуться к которой без должной подготовки - значит превратиться в каменную лягушку. Обычные вещи достаточно опасны для большинства людей, которые, как правило, придерживаются того, что им подходит и не приведет к неприятным последствиям, если они шиноби, и, как правило, живут своей скучной жизнью, даже не замечая этого, если это не так. Кстати, я не чувствую природную чакру. Я знаю о его существовании только потому, что когда-то смотрела одно телешоу.

В любом случае, какое это имеет отношение к делу? Дело в том, что, хотя у меня нет особых способностей к природной чакре (и я рада этому), я постоянно осознаю свою чакру. Хотя мое тело страдает от этого еще до рождения, отсюда и весь этот зуд, мой разум продолжает твердить, что это ненормально. Мне нужно немного сосредоточиться, чтобы использовать свою чакру, хотя большинство людей делают это автоматически. Мне нужно будет тренироваться по мере того, как я буду расти, чтобы уметь делать другие безумные трюки ниндзя, которые, скажем, Саске может делать, даже не задумываясь, но я думаю, что у меня может быть преимущество в том, что касается начального контроля.

Гораздо проще манипулировать чем-то, когда ты точно знаешь, с чем ты сталкиваешься в данный момент. Позже это станет преимуществом, но в детстве меня это просто бесило.

В любом случае, в детстве я много ела, спала и плакала. Я имею в виду, я люблю своих родителей и уверена, что они сделали мое детство максимально комфортным, но от этого оно не стало менее скучным. Я ничего не могла делать сама, кроме как журчать, как ручеек.

Это, в конечном счете, привело к тому, что я научилась произносить свои первые слова. Кажется, мне было шесть месяцев - в прошлый раз произошло то же самое. Неудивительно, что моими первыми словами были "мама" и "Папа". Именно в таком порядке. Мама была безмятежно горда, в некотором роде самодовольна, в то время как папа, казалось, хотел станцевать что-то вроде победного танца, потому что я действительно обратилась к нему в тот же день.

Примерно к году я уже почти... ходила на цыпочках. Я могла сказать это только из-за праздника, который они устроили в честь моего дня рождения - когда речь заходит о детях, за происходящим в реальном мире довольно сложно уследить. Дни складываются в недели, а то и в месяцы, главным образом потому, что, с точки зрения глубоко заскучавшего взрослого, ничего особенного не происходит. Я пытался заглянуть в такие вещи, как шкафы или книжные полки, как и положено детям, но мама и папа, очевидно, тщательно защитили дом от детей. Гостиная была единственным местом, где я могла разгуливать, и, конечно, никто не собирался позволять мне делать это без присмотра - в конце концов, папа ниндзя, и я иногда видел, как мама вытаскивает тренировочный меч из кухонного окна.

Я бы загрызла кого-нибудь до смерти за возможность почитать что-нибудь, просто чтобы отвлечься, даже если заново учиться читать было бы, вероятно, втрое больнее, чем в первый раз. Тогда у меня еще не было зубов. А еще? Прорезывание зубов - это боль, и никогда не следует добровольно переживать ее во второй раз. Большинство людей страдают детской амнезией, благодаря которой им никогда не приходилось сталкиваться с этим. А я - нет.

Многие игрушки были заклеены до смерти, в основном для того, чтобы решить проблему с прорезыванием зубов, но также и потому, что моему маленькому черепку было до смерти скучно. Научиться читать было бы непросто. Когда я была маленькой, у меня, по крайней мере, была возможность выслеживать своих родителей и приставать к ним с просьбами почитать мне, хотя до окончания школы оставалось еще немало времени.

Говоря о вечеринке по случаю дня рождения, я думаю, что папа и мама довольно популярны. Раньше я не знал имен Мияко и Ватару Гекко, но они знали всех, у кого был ребенок примерно моего возраста, или мне так казалось.

На вечеринке по случаю дня рождения был торт, хотя в нем была какая-то начинка из красной фасоли, которая, я знаю, мне не нравилась до перерождения. Взрослые стояли вокруг и разговаривали о делах, потому что именно так поступают взрослые, когда дети, по-видимому, в безопасности и находятся вне досягаемости любого оружия, а я всю вечеринку грызла один из своих подарков. Буквально. Все еще режутся зубки и все такое прочее.

По-моему, в итоге у меня получился целый набор заколок для волос с помпонами, кольцо для прорезывания зубов, резиновый кунай (подсказка-подсказка), который, вероятно, можно было бы использовать и для жевания (подсказка не удалась), три комплекта детской одежды разных оттенков фиолетового и розового (можно хуже, как оранжевый), плюшевого тигра, которого я про себя назвала Тигрой (который не был оранжевым), новую бутылку и набор пазлов из кубиков. Я понятия не имею, зачем кому-то понадобился этот последний предмет - мне тоже не нравились эти вещи, когда я была маленькой.

Там были и другие дети. Я не узнал Генму, пока его мама не окликнула его по имени - ему было около четырех или пяти лет, - и в конце концов я подполз к Эбису и потребовал, чтобы он поиграл со мной в кубики. Не то чтобы он охотно согласился - ему всего три года, - но он мог построить пирамиду прочнее, чем я, и пытался показать мне, как это делается. Я думаю, у него был талант к преподаванию, даже когда он был маленьким, хотя он и был немного напыщенным по этому поводу.

В итоге он все равно опрокинул пирамидку, хотя это была вовсе не его вина. В годовалом возрасте ребенок неуклюж.

Там были и другие дети, но я не помню, чтобы я часто видела их после вечеринки. Думаю, Аюми-тян, Миюки-тян и Тацуо-кун решили остаться мирными жителями. По крайней мере, я на это надеюсь - мысль о том, что они умерли, слишком неприятна, чтобы на ней задерживаться.

Думаю, я могла бы увидеть, как Сакумо, отец Какаши, появился и ушел в течение десяти минут. Я не думаю, что его круг общения и круг общения моих родителей на самом деле совпадают, но он, по-видимому, достаточно приятный человек, чтобы зайти, предложить воздушные шарики и украсть торт. Какаши, если он и был там, скорее всего, был тем маленьким седовласым комочком, которого я видела лишь мельком.

Воздушные шары - это лучшее, что есть на свете, и никто никогда не сможет убедить меня в обратном. Особенно когда папа показал трюк с гелием и заставил всех взрослых расхохотаться.

На заметку? Я выяснил, в какой период времени я родился.

Когда я разрыдалась посреди вечеринки по случаю собственного дня рождения, папа снова запаниковал и попытался успокоить меня, в то время как мама вежливо выпроводила всех остальных на кухню, а затем во двор, сказав, что я просто устала после такого долгого и волнующего дня. В каком-то смысле это было даже правдой, но это было ничто по сравнению с масштабом ситуации, в которой я оказалась.

Одно дело думать, что я переродилась в мире шиноби, даже несмотря на то, что некоторые люди могут вести себя как ни в чем не бывало. И совсем другое - родиться в Конохагакуре, где, похоже, разворачивается большая часть основного сюжета сериала. Совсем другое дело родиться в промежутке между двумя мировыми войнами шиноби.

Совсем другое дело осознавать, что моя возрастная группа будет в первых рядах в Третьей мировой войне шиноби.

Кстати, именно в тот день я обнаружил свою способность подавлять сигнатуру своей собственной чакры настолько, чтобы она была ниже порога восприятия моих родителей, что это их очень напугало, когда они поняли, что у их ребенка, когда он расстроен, как бы отсутствует чакра. Я думаю, что после этого они начали понимать, что я буду очень, очень странным ребенком.

Может быть, именно поэтому они попробовали сделать это во второй раз.

Записи:


Первоначально опубликовано 28.07.13.


## Глава 3: Вводная часть Арка: катализатор


Резюме:


Кей: Познакомься со своим братом.


Записи:


(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы


В возрасте двух с половиной месяцев я ковыляла по дому, когда наконец смог как следует посмотреться в зеркало и увидеть того, кем я должен была стать. До этого мои волосы даже не потрудились отрасти по какой-то дурацкой причине, а это означало, что единственный способ определить, каким может быть мой цвет волос, - это посмотреть на своих родителей и сделать предположение. Я имею в виду, что я, конечно, не собиралась становиться блондинкой или рыжеволосой, но в прошлый раз я тоже не была такой, и мне было любопытно посмотреть, какой я должна быть.

Мои волосы были короткими и немного взъерошенными, хотя мама и собирала их сзади в этот дурацкий маленький хвостик, который торчал у меня на макушке, как пальма с помпонами. Я не была такой бледной, как мама, и это наводит меня на мысль, что либо цвет кожи моих родителей был усреднен, чтобы получить мой, либо мама действительно была чем-то больна. У меня было широкое лицо, в основном из-за детской полноты, но то, как развивалось мое лицо, вероятно, означало, что я буду выглядеть как обычный человек, если не считать черных как смоль волос и темных глаз. Папин тип телосложения, похоже, не был доминирующим, да и вообще, с малышами это было трудно определить.

Ну что ж. Думаю, я пойму, когда вырасту.

Как раз в этот момент я услышал, как мама что-то уронила в ванной. Я подошел, чтобы выяснить, что случилось, отчасти потому, что волновался, но в основном потому, что мне, как и всем детям, было любопытно, и спросила:

- Мама?

Мама не ответила. Мама всегда отвечает, но на этот раз она только всхлипнула.

Наверное, мне не нужно говорить, как сильно это меня напугало.

Я направилась в ванную так быстро, как только позволяли мои коротенькие ножки, по пути натыкаясь на одну-две стены и зовя:

- Мамочка? Мамочка!

Я обнаружила маму сидящей на полу в ванной, закрыв лицо руками. На полу перед ней лежала открытая коробка, а также палочка с белым наконечником, которая вызвала у меня довольно подозрительное чувство. Однако я не была уверена, что и думать, потому что мама одновременно плакала - немного - и улыбалась, когда сажала меня к себе на колени.

- Разве это не здорово, Кей-тян? Скоро ты станешь старшей сестрой! - Прошептала мама мне в волосы.

Я устроилась у нее на коленях, чтобы обнять ее как следует, прислушиваясь к биению ее сердца и представляя, как бьется сердце моей новой сестренки - или братьев-близнецов, если бы это были близнецы, - вместе с ее и моим.

- Значит ли это, что мама и папа будут любить ребенка больше?

- Конечно, нет! - Яростно воскликнула мама, удивив меня. Она прижала меня к себе другой рукой, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза, не отпуская друг друга. - Мама будет любить вас обоих всем сердцем! Но я не хочу, чтобы ты больше играла одна.

Было странно бояться этой новой жизни так же сильно, как и хотеть обнять ее. Мне было немного одиноко - на самом деле я не могу вспомнить ни одного момента, когда у меня не было брата, до того, как я умерла, - но именно детская потребность в утешении заставляла меня держаться за маму. Я действительно любила ее, потому что могла догадаться, почему она плакала - она боялась, что повторная беременность может подвергнуть опасности ее саму и ребенка, но она так сильно хотела, чтобы мы все были в безопасности и счастливы, что мое сердце разрывалось из-за нее. Я не хотел, чтобы ей пришлось из-за этого расставаться со своей жизнью - наверное, это казалось эгоистичным, потому что она явно хотела ребенка.

Честно говоря, я даже не знаю, о чем я думал в то время - в конце концов, это вылилось в настоящую бурю чувств, которая на самом деле ничего мне не доказала, кроме того, что я был невероятно нерешительным.

И все же, если мама хотела ребенка, я не собиралась отказываться. Я продолжала оглядываться по сторонам, ожидая увидеть кого-то, кого там не было, теперь, когда я была достаточно взрослой, чтобы ходить и бродить из комнаты в комнату. Я отчасти надеялась на брата, несмотря на то, что все могло пойти не так (за исключением ссор между братьями и сестрами, которые были ожидаемыми и нормальными).

В конце концов, этого на самом деле не произошло.

К тому времени, когда мне исполнилось три года, папе удалось подвести меня к тому, что я смогла читать самостоятельно. В основном это было связано с тем, что я донимала его этим до полусмерти при каждой возможности, поскольку осознание того, что у меня скоро появится брат или сестра, только усиливало мою потребность узнавать о мире, который я постепенно становился достаточно большим, чтобы исследовать. Я болтала о том, как хочу научить своего младшего брата всему на свете, в том числе о том, в какой книжке самые красивые картинки, как лучше всего растягиваться и где есть по-настоящему милые продавцы еды - такие, которые бесплатно угощают милых детей, конечно. Я собиралась стать самой лучшей сестрой на свете.

Возможно, я хотела бы иметь младшего брата-мошеника. Ностальгия терзала меня довольно сильно.

Папа начал учить меня и другим вещам. Небольшие упражнения - "кошачья колыбель", растяжки, которые мне, вероятно, не удалось бы выполнить в прежней жизни, и так далее - были разработаны для проверки и улучшения физической формы. Хотя я думаю, что вся эта затея с кошачьей колыбелью была направлена на развитие ловкости, а поскольку ручные печати являются приоритетом для ниндзя, я даже удивился, почему я никогда не думал об этом раньше. С братом или сестрой было бы легче практиковаться, потому что у папы были такие большие руки, но в любом случае это было весело. Он даже подарил мне книжку с картинками, посвященную многим из них, и вскоре я начала приставать к нему с новыми вопросами по упражнениям из книги.

Я думаю, он начал обучать меня упражнениям по контролю чакры исключительно для того, чтобы я измотал себя. В конце концов, он был ниндзя, и вряд ли это весело - приходить домой к лепечущему трехлетнему ребенку с сильной словесной рвотой после долгого дня на заставах. Я был на стадии "почему", даже если видела нескольких гражданских детей, которые продвинулись во всем этом еще дальше, чем я.

Когда дело дошло до мамы, я заметила, что она устает чаще и быстрее, чем раньше. Это напугало меня, потому что я знала, что она не особенно здорова, но она часто ходила к врачу, и, похоже, никаких серьезных проблем не было. Если бы мне на самом деле было три года, я думаю, еще одна важная вещь, которую я бы заметил, - это то, что мамин живот продолжал расти, а колени сжиматься, пока я больше не смогла на них сидеть, и папе приходилось качать меня на коленях, пока у меня не начинала кружиться голова.

В назначенный срок мама пошла в родильную палату одна, а папа остался со мной на улице. У меня были с собой игрушки - мне почему-то все еще нравилось грызть резиновые кунаи, - но я просто сидела и смотрела на них какое-то время. Даже моя книга о Мудреце шести путей и Хвостатых зверях (разумеется, прошедшая цензуру до конца и обратно) казалась скучной из-за всей этой нервной энергии, витавшей в воздухе.

Я зевнула, потерла глаза и почувствовала, как мое детское тело начинает подчиняться неизбежному - в основном раннему отходу ко сну, которого мне никогда не удавалось избежать, поскольку родителями у меня были ниндзя. Ну, по крайней мере, одного ниндзя- маму я никогда не видела в жилете чунина.

- Кейсуке-тян, принеси сюда эту книгу, и я почитаю тебе сказку, - сказал папа. Я забралась к нему на ногу с книгой в руке, и он открыл ее на странице, посвященной Мудрецу и двум его сыновьям.

Наверное, я заснула еще до того, как он дочитал первую страницу, но снова проснулась, когда папа понес меня посмотреть на новорожденного.

Только мы оказались не в родильном отделении. Мы отправились в отделение интенсивной терапии для новорожденных.

Мама тоже была там, и хотя она была бледнее обычного, ее катала медсестра, вся в белом. Она выглядела нормально, хотя с момента родов прошло, должно быть, меньше часа, так что с ней ничего не могло быть не так. Она должна была находиться в обычном отделении интенсивной терапии или где-то еще. Вместо этого мы все повернулись к окну и заглянули в комнату, полную инкубаторов, хотя заняты были только три, и мама взяла меня за руку, хотя папа все еще держал меня на руках.

Папа сказал:

- Кейсуке-тян, видишь коробку в дальнем правом углу?

Я посмотрела. Я не мог разобрать надпись на нем с такого расстояния при плохом освещении, но я разглядел крошечную фигурку на пластике. Там было два отверстия, к которым были прикреплены перчатки, так что никто не мог подойти достаточно близко, чтобы заразить ребенка взрослыми микробами, и мне показалось, что я вижу достаточно проводов и трубок, идущих к коробке, чтобы догадаться, что что-то очень не так.

- Это твой младший брат, Хаяте. - сказал папа, и мама отпустила мою руку, чтобы он мог посадить меня к себе на плечи.

- Почему он там? - Спросила я, наклонившись и запустив свою крошечную ручку в папины волосы.

- Я хочу его увидеть!

Кроме того, имя Хаяте Гекко стало тревожным звоночком, о существовании которого я даже не подозревала.

- Он... у него сейчас небольшие проблемы с дыханием. Он новорожденный - они довольно хрупкие. - Нерешительно сказал папа. - Мы заберем его домой, как только ему станет лучше.

Маленький Хаяте начал кашлять, что привело медиков в бешеную активность, за которой я не могла уследить.

Из всего, что я помню из своей первой жизни, самые яркие воспоминания связаны с моей семьей. Прошло две недели, прежде чем я осознала, что нахожусь в Конохагакуре, и некоторые из более ранних деталей сюжета сериала как бы выпали из памяти. Я знал, что, например, Какаши был очень важен для сюжета во многих отношениях - в конце концов, у меня есть свои любимые актеры - и что история, в конечном счете, принадлежала Наруто, и так далее, и тому подобное. Но если бы вы спросили меня в моей прошлой жизни о каких-нибудь второстепенных ниндзя-одиночках, особенно если бы они появлялись в сюжетных линиях или фильмах, мне, вероятно, понадобилась бы минута, чтобы поупражняться в Google и понять, о ком вы говорите.

Но из-за дыхательных трубок и инкубатора, из-за странного эха тихого, более настойчивого кашля, звучащего у меня в голове, я понял, что мой младший брат был тем самым человеком, который в конечном итоге стал первым ниндзя по имени Коноха, убитым во время экзамена на чунина Орочимару в далеком будущем. Он был бы агнцем на заклание, несмотря на свое мастерство и скорость, и все из-за того, что знал слишком много. Человек, убивший его, стал бы союзником, и никто никогда не узнал бы, что это сделал он.

Не думаю, что до этого момента я когда-либо по-настоящему понимал, что такое ненависть.

Или страх.

Записи:

Первоначально опубликовано 29.07.13.


## Глава 4: Вступительная часть: Завоевание сердец


Резюме:


Кей: Общайся с братом или сестрой.

Записи:

(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы

Вскоре после того, как мы наконец смогли забрать Хаяте домой, у меня начались постоянные кошмары.

Дети, как правило, не становятся центром своих собственных бессознательных представлений до восьми лет или около того, когда мир "я" и "не-я" четко очерчен, и внезапно кажется, что каждый решает стать героем своей собственной истории одновременно. Мне все еще иногда снились сны, в которых я просто наблюдала за проплывающим мимо миром, похожим на облака, но когда Хаяте наконец заменила меня в детской, сны о моей прежней жизни начали возвращаться с удвоенной силой.

Я не виню Хаяте за это. Он не могла не иметь чувствительных легких или не быть ребенком. Он не мог не стать частью моих воспоминаний о том, что было до моей смерти. Тот факт, что мое воображение захотело совместить моего младшего брата и вид мертвого особого джонина на крыше, повсюду кровь и вороны, клюющие его изуродованный труп? Это была не его вина, но она все равно въелась мне в мозг. Иногда я просыпалась посреди ночи, дрожа от горя и ярости, которые были слишком велики для моего тела, и прокрадывалась в детскую, чтобы убедиться, что он все еще дышит.

Мама и папа оба заметили, что я мало сплю - довольно сложно добиться чего-то большего, чем от ниндзя, когда ты едва способен говорить сложными предложениями, - но, думаю, мама была просто рада, что я не завидовала тому времени, которое они с папой проводили с Хаяте, когда он стал старше, больше. Обычный ребенок стал бы суетиться, или ныть, или, может быть, потребовал бы вернуть деньги (на самом деле, это скорее мои воспоминания о прошлой жизни, чем что-либо еще). Рядом с Хаяте я не была обычной, капризной маленькой девочкой.

Я не хотел быть обузой, когда Хаяте нуждался в них круглые сутки. Я не мог так поступить ни с кем из них.

Осознание того, что мой брат вырастет (или, возможно, мне следует сказать, может стать) ходячим мертвецом, убивало всякую зависть, прежде чем она могла возникнуть.

Тем не менее, когда всепоглощающее беспокойство немного спало - а это случалось в основном тогда, когда я просыпалась и видела, как он ерзает по ковру в гостиной, придумывая, как заставить свои конечности слушаться его, - я была безнадежно привязана к нему. В свои семь месяцев Хаяте не был крупным ребенком, и он был не так крепко сложен, как я, что, возможно, было связано с тем, что я была первенцем, который почти три года находился под пристальным вниманием наших родителей. Но он был любопытен и обладал острым зрением, несмотря на то, что долгое время не давал спать себе и всем остальным из-за своего постоянного легкого кашля.

Боже, я надеялась, что это не коклюш. Врачи не испугались, когда мои родители в последний раз отвозили его в больницу, но я также не уверена, знают ли они, что такое коклюш. Конечно, я тоже не совсем уверен, что делаю, но внезапно все эти прививки, которые я сделал в детстве, стали очень-очень актуальными и вызывали беспокойство из-за своей расплывчатости.

- Хаа-тян? - Иногда было непросто привлечь его внимание. Он сосал резиновый кунай, похожий на мой старый, главным образом потому, что он был слишком большим, чтобы давиться им, когда я был рядом и мог вынимать его изо рта, и время от времени жевал его. Если бы мне на самом деле было три года, я бы вообще не заслуживал доверия, когда дело касалось безопасности моего младшего брата, но это было не так, и мои родители, очевидно, решили, что пока кто-то из них находится дома, с нами все будет в порядке.

Боже, когда у него начали резаться зубки по-настоящему, это был настоящий ад.

И все, чего я хотела, это посмотреть, смогу ли я заставить его ухватиться за погремушку. Я подумала: "Эй, он все равно корчится на ковре и пытается схватить что-нибудь своими крошечными пальчиками", так что попробовать стоило. Если бы я только могла заставить его перестать сосредотачиваться на кунае.

По крайней мере, он посмотрел на меня, услышав мое ласкательное для него имя. Это было лучше, чем то, что удалось папе - я думаю, то, что я был слишком внимательным в младенчестве, испортило его во всем, что касалось развития ребенка. Хаяте, вероятно, оставалось по меньшей мере несколько месяцев до того, как он сможет произносить настоящие слова, если он следовал обычному для мальчиков порядку (во всяком случае, насколько я знала).

- Погремушка. - Сказала я, помахав ею. Он посмотрел на меня, затем на погремушку. Затем снова посмотрел на меня.

Хаяте издал какой-то сложный, нерешительный звук, размахивая кунаем.

- Хаа-тян, что? - Спросил я, и он выплюнул кунай, чтобы пошевелиться после погремушки. Я почти не двигал им - нечестно дразнить того, у кого на самом деле нет никаких двигательных навыков, даже если он мой брат и, возможно, когда-нибудь вырастет и станет настоящей занозой в заднице.

Ну, если он до этого не умрет. Эта мысль пугает меня так сильно, что иногда я не могу думать.

- Кей! - Сказал Хаяте.

Я моргнула, слегка отстраняясь. Он что, только что...?

- Хаа-тян?

- Кей! - Спросила Хаяте, начиная краснеть от разочарования, так как погремушки больше не было в пределах досягаемости. Я немедленно отдала его ему, и он перестал дуться, размахивая им так хорошо, как только мог, учитывая, что он все еще был ребенком. Я подвинулся, чтобы он мог дотянуться до меня, если захочет, и в итоге он немного обслюнявил мои пижамные штаны, когда бросил погремушку, чтобы снова погрызть кунай. Я, на самом деле, не возражала.

Ладно, возможно, я был неправ насчет разговора. Хаяте официально считается гением в моей книге.

- Мамочка! Хаа-тян заговорил!

По крайней мере, в ту ночь мне не снилась смерть Хаяте.

Записи:

Первоначально опубликовано 30.07.13.


## Глава 5: Вступительная часть: Жить с мечом


Резюме:


Кей: Учись.


Записи:

(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы

В мирное время минимальный возраст для поступления в Академию составляет пять лет. В противном случае ученику должно исполниться пять лет в течение следующего календарного года. Как правило, так рано туда поступают только те студенты, которые получили одобрение родителей, а это означает, что сироты, гражданские лица и люди, которые просто не хотят, чтобы их дети оказались на передовой до того, как потеряют молочные зубы (то есть большинство людей), присоединяются позже, с меньшим опытом. Большинство из нас начинают поступать примерно в восемь-девять лет. Досрочное окончание школы возможно, хотя и нечасто, и основной причиной этого было то, что мы прошли с невероятным отрывом. Такие люди, как Ямато и Какаши, могли легко это делать, и я в какой-то степени беспокоилась, потому что, хотя я росла с родителями-ниндзя, я все еще не считал себя особенно подтянутой или умной по причудливым стандартам, установленным такими людьми, как они. Единственной причиной, по которой я вообще задумалась об Академии, было то, что в моем мозгу столкнулись несколько мыслей, когда Хаяте исполнилось два года, а мне было пять с лишним лет.

Первое: Несмотря на то, что я, вероятно, медленно сходил с ума из-за повторяющихся кошмаров о смерти Хаяте, я не могла просто позволить этому случиться. Не без борьбы с этим. Возможно, целую жизнь назад Хаяте был просто несчастной жертвой заговора, но здесь он был моим младшим братом, и я убила бы любого, кто посмел бы прикоснуться к нему. Поначалу меня удивила неистовость моей любви и стремления защищать, потому что в прошлой жизни я был более или менее на равных со своим братом, и мне никогда по-настоящему не приходилось защищать его от чего-либо в том мирном мире, который я помнила. Но чем больше я думал об этом, тем больше это не выходило у меня из головы.

Второе: я больше не хотела быть беспомощной. Пять лет, по сути, полной зависимости от моих родителей, навсегда отбросили меня от этой концепции, даже несмотря на то, что мама начала обучать меня кендзюцу, используя пару тренировочных мечей на тренировочных полях. Я не был великолепен, но благодаря этому и тому, что папа начал обучать меня основам Академии тайдзюцу, у меня было некоторое преимущество.

Третье: Несмотря на то, что некоторые жители деревни могли вытворять, мне действительно нравилось в Конохе. Это была не самая сильная деревня - этот титул принадлежал Ивагакуре или Кумогакуре, - но это было одно из исчезающе немногих мест, где не все было так же безнадежно испорчено, как, скажем, в Сунагакуре. Коноха ни в коем случае не была идеальной, но я недостаточно знал о других деревнях, кроме того, как они относились к своим джинчурики, чтобы действительно сказать, как они себя вели. И что Минато Намикадзе в конечном итоге вырезал большинство из них массово. Я хотела защитить деревню, в которой мы с братом выросли, потому что здесь была искра, которую стоило защищать. Надеюсь, я не погибну, пытаясь это сделать.

Наверное, это одна из худших мотиваций для того, чтобы стать ниндзя: страх. Это все еще было моим.

Кстати, когда я сказала, что не сильна в кендзюцу или тайдзюцу, я даже не совсем уверена, что значит "силен". Я никогда не видел в бою шиноби моложе восьми лет, хотя я знал пару человек, которые были бы такими же, когда достигли бы этого возраста, и определенно не было никого с большим опытом в кендзюцу или тайдзюцу. Блин, если бы не мои родители, я не могу не задаться вопросом, как бы я вообще занималась физической подготовкой. Как правило, я больше склона изводить себя глупостями, чем доводить себя тренировками до комы.

С другой стороны, однажды мама привела Хаяте на тренировку - видимо, запас генинов-нянь подходил к концу, как бы ужасна ни была эта мысль, - и это в корне изменило ситуацию. Но не из-за того, что мы с мамой что-то сделали.

Я всего около недели тренировалась в кендзюцу, так что мы не совсем выкладывались на полную катушку. Я имею в виду, что каждое мгновение мне доставалось по полной программе, а мама даже не запыхалась, но все равно было ясно, что это шаг в правильном направлении.

- И снова, Кей-тян, на данный момент мы придерживаемся синая. Сказала мама, подняв свой синай, как складную указку учителя. Мама не выглядела такой бледной и усталой, как сейчас. Она выглядела как женщина-самурай, вся такая гордая и властная, и я-выбью-из-тебя-все-дерьмо-если-ты-будешь-косо-смотреть-на-меня. Я думаю, что мои слова о том, что я хочу научиться кендзюцу, вернули ей огонь, хотя моя задница, вероятно, еще пожалеет об этом.

- Да, мамочка. - Сказала я, но продолжала смотреть на Хаяте, который сидел под деревом и держал синай размером примерно с вакидзаси. Он смахивал им опавшие листья. Мамин синай рассек воздух перед моим носом почти так же быстро, как настоящий меч, и я взвизгнула.

- Здесь и сейчас я твой учитель, Кей-тян, - серьезно сказала мама. Она держала свой синай в боевой стойке. - Если бы я не был уверен, что ты справишься с этим, я бы позволил твоему отцу продолжать обучать тебя только контролю чакры и основам тайдзюцу, но, как моя дочь, я думаю, что у тебя есть все необходимое, чтобы пройти этот путь до конца.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от похвалы. Да, я могла бы это сделать. Это было бы тяжело и болезненно, но я не могла сдаться!

- Мы будем переходить к боккэну по мере твоего продвижения, - продолжила мама, - потому что, даже если боккэн - это не катана, ты можешь многое сделать из цельного куска дерева, и не позволяй никому переубеждать тебя.

- Да, еще как, сенсей! - Радостно защебетала я. Конечно, она, вероятно, снова бы меня побила, но это было частью тренировки.

- хорошо. А теперь давай посмотрим на твою стойку. - сказала мама.

Особенность кендзюцу - или, по крайней мере, той его версии, которую использовали шиноби, - в том, что вы должны быть очень мобильны. Существует исходная стойка для начала формальных поединков и для концентрации, но к тому времени, когда шиноби использовал меч на поле боя, жесткая процедура замаха-рывка-отступления была бесполезна, за исключением подвижной медитации. В основном это использовалось для укрепления дисциплины и силы у новых учеников, но средний генин, вероятно, обладал двойной или тройной физической силой, превосходящей физическую силу не-шиноби, как только в дело вступало усиление чакры. У нас не было другого способа отправлять генинов на задания по охране от бандитов, учитывая средний возраст выпускников академии в наши дни - их бы просто убили.

Расставив ноги, выставив правую ногу вперед, широко расставив руки на рукояти шиная, чтобы использовать их как рычаг, а чакра незаметно укрепляла мои мышцы. Это был единственный способ практиковаться, даже если таким образом я изматывал себя еще больше. Я уверена, что любой настоящий начинающий ребенок-шиноби не стал бы беспокоиться о чакре, главным образом потому, что большинство из них даже не могли почувствовать, как она поддерживает каждое их движение, но мне нужно сделать ее использование второй натурой.

Я решила, что на самом деле перейду к мобильным устройствам, как только освою основы.

- Первый удар! - Рявкнула мама.

Я подскочила, чтобы повиноваться.

- Ха! - Крикнул я, резко выхватывая синай и издавая шлепающий звук, когда бамбуковые планки соприкоснулись друг с другом от силы удара.

- Удар - раз! Блок-раз! Пригнись! Шаг назад! Шаг назад! Шаг назад! Второй удар! Я не слышал, чтобы кто-то щелкнул на последнем, Кей-тян! Второй удар!

Мама была кем-то вроде сержанта по строевой подготовке.

Через некоторое время по моему круглому лицу заструился пот, и я задышала тяжелее, чем обычно. Я была не в лучшей форме - конечно, я была более активна, чем в прошлый раз, в основном потому, что мне больше нечего было делать, если только я не хотела переехать в долбаную библиотеку на всю оставшуюся жизнь, - но мне также было пять лет. Я имела право на свою детскую полноту, понимаешь? И мама заставляла меня работать из кожи вон лезть, чтобы, как я надеялась, получить хоть какое-то преимущество, когда дело дойдет до Академии.

В общем, моя выносливость была невелика, и мама прервала тренировку как раз перед тем, как я упала в обморок.

- Молодец, Кей-тян! - Радостно сказала мама, похлопав меня по моему, вероятно, мокрому от пота плечу. На мне был тренировочный комбинезон, но это практически ничего не значило, когда было много физической активности, а лето в Конохе выдалось таким, которое мне никогда не нравилось. Жаркое лето, если быть точным. И в помине не было кондиционеров. - Для того, кто только начал, у вас отлично получается.

- Спасибо, сенсей. - Сказала я, тяжело дыша.

- Ха!

Мы с мамой оба моргнули от внезапного вторжения более высокого голоса и автоматически обернулись, чтобы посмотреть, откуда он доносится.

Хаяте стоял под деревом - его слегка шатало, но ему два года, и многое можно простить - и снова натягивал свое маленькое вакидзаси. - Ха!

И это печально? Его форма, если бы прошло время и он вырос еще на сантиметров тридцать, была бы лучше моей. Я уже тогда могла это сказать.

- Хая-тян? - Я не поверила своим ушам. Он был совсем маленьким и изучал кендзюцу.

- Кеи-ни! Мамочка! - позвал он, нетвердой походкой подбегая к нам.

Мама автоматически подхватила его на руки, широко улыбаясь. Я забрала синай у него из рук, чтобы мама не увидела звезды, но было ясно, что ее это не слишком волнует. Она подняла его повыше, закружила, заставляя хихикать.

- Ты тоже хочешь научиться кендзюцу, Хаяте-тян? Спросила мама, уткнувшись носом в его лицо, а он играл с ее длинными черными волосами.

- Кен?.. - Спросил Хаяте, перестав теребить мамин хвостик. - Что это? - спросил я.

- Мечи, Хайя-тян! - Вмешалась я, ухмыляясь. - Скоро ты станешь большим мальчиком и сможешь изучать кендзюцу со мной и мамой!

- Я могу! Да, - согласился Хаяте, хотя я не был уверен, что он понимал, на что соглашается.

- Мамочка, давай я покажу Хая-тян, что делать, когда я научусь больше! Я хочу помочь! - Твердо сказал я, уверенный в этом больше, чем в чем-либо в своей жизни.

- Конечно, Кей-тян, - сказала мама и обняла нас обеих.

Я действительно не знаю, насколько многому я смог бы его научить, в чем он не смог бы превзойти меня за короткое время. Но я полагаю, что истинный признак мастерства заключается в том, достаточно ли хорошо ты знаешь что-то, чтобы научить этому кого-то другого, верно? Даже если этот кто-то другой - мой двухлетний брат, который, вероятно, в совершенстве владеет мечом и будет более опасен с катаной, чем я когда-либо буду.

Тогда я была уверена в своих целях в жизни. В Академии все должно было получиться просто замечательно.

Потом Хаяте снова начала кашлять, и волшебство исчезло.

Записи:

Первоначально опубликовано 31.07.13.


## Глава 6: Вводная часть: Движущая сила


Резюме:


Кей: Паника.


Записи:


(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы

Занятия с папой становились все более целенаправленными по мере того, как мы приближались к тому году, когда я действительно поступила в Академию. Конечно, в какой-то момент он признал меня достаточно выносливой и умелой, чтобы не отставать от детей из других кланов, и сосредоточился на контроле чакры, но я думаю, что у него были свои причины, и эти причины, вероятно, заключались в том, что он не хотел, чтобы я закончила школу слишком рано. Я не виню его за это. Мысль о том, что в детстве меня отправляли на разведывательные задания - и я надеялся, что никто никогда не смотрел на шестилетних и не думал, что они смогут это сделать, хотя, учитывая, что вокруг бегают такие люди, как Какаши и Ямато, я бы не стал скрывать, что здесь есть и более жуткие засранцы, - пугала до демонов меня. Я все еще планировал поступить в академию, когда мне исполнилось восемь, и мои родители, казалось, были не против. Это дало бы мне от года до трех лет на получение высшего образования, в зависимости как от того, насколько сжатой стала учебная программа по мере приближения войны, так и от моей собственной совершенно неординарной одаренности.

В любом случае, примерно в то время, когда папа собрался спросить меня, что, по моему мнению, я хочу делать со всем этим контролем чакры, я почти непрерывно обдумывал всю эту историю с ниндзя. Папа заметил, что я очень осторожно использую чакру, и в конце концов спросил, почему я потратил столько времени, собирая ее, прежде чем даже попробовать выполнить упражнение по приклеиванию листьев, на что получил ответ о сверхосознанности. Я думаю, что если бы Хаяте стал вундеркиндом в кендзюцу - а время шло, и он впитывал мамины уроки как губка, - то, думаю, у моих родителей исчезли бы все сомнения на этот счет, - я могла бы стать куноичи гендзюцу хоть наполовину приличного уровня.

Э-э, шиноби. Давай пока не будем вдаваться в подробности того, насколько я плоха в том, что касается куноичи.

Я думала о возможной специализации, так как папа спрашивал, а я раньше не задумывался о деталях, и в итоге я просмотрел возможные варианты в книгах, прежде чем дать ему ответ. Быть шиноби, владеющим гендзюцу, или сенсориком, казалось вполне в пределах моих возможностей. Если бы у меня был меч для прикрытия, то я, вероятно, смог бы придумать, как уничтожить всю команду противника. Дальность действия сенсора не могла сравниться с бьякуганом Хьюги, но на активных позициях было не так уж много членов клана Хьюга, так что я могла бы найти себе место, если бы захотела. Я размышляла над этим в общей сложности около двух дней, и эта мысль не выходила у меня из головы, когда раздался тревожный звонок.

Я не уверен, что вызвало это. Возможно, это была сильная жара, которая у нас была, или что-то в воде. Я все еще не знаю. Хотел бы я знать.

Мы с Хаяте делили спальню, когда он вышел из детской, и мои родители решили переделать ее в игровую комнату. В основном это означало избавиться от кроватки и купить другую кровать для Хаяте в мою комнату. Я спал в комнате напротив него, все еще мечтая о его смерти, каждый раз, когда мой мозг говорил, что он дышит недостаточно громко - повсюду кровь, о боже, что с ним случилось, Хаяте-тян, пожалуйста, проснись, - но это было не так плохо, как раньше. Мне не пришлось бы вставать с постели, чтобы убедиться, что он все еще жив.

Но однажды ночью я проснулась посреди совершенно обычного сна. Тогда было так жарко, что я попросила у родителей бамбуковый коврик, чтобы спать на нем, потому что простыни прилипали к моей коже, а дыхание Хаяте было немного более затрудненным, чем обычно. Мама тоже купила ему коврик и тонкую простыню, чтобы он чувствовал себя укрытым, и мы пережили это вместе.

Обычно пробуждение от третьей стадии сна вызывает боль, но в ту ночь мое сердце стучало так, что отдавалось в ушах. Не то чтобы я хорошо спала, когда погода стала душной, но все равно не стоило просыпаться так резко, словно кто-то воткнул мне в ногу иглу. Я перевернулся на другой бок, липкий от пота и ощущающий острую потребность в ванне, чтобы смыть стресс, и посмотрел на кровать Хаяте.

- Хаяте-тян?

Хаяте снова закашлялся. Я встала и подошла к нему, чувствуя, как его крошечная детская чакра подает сигнал тревоги, который, должно быть, был слишком тонким, чтобы мои родители могли его уловить. Я поднесла к глазам слабый голубой огонек, похожий на мой ночник, и посмотрела на него. Затем я включила свет.

Я закричала.

У Хаяте слабые легкие, по сравнению с тем, что можно ожидать от сына пары шиноби. Он простужается каждый раз, когда кто-нибудь из детей наших соседей заболевает, и у него почти всегда все хуже. Его дыхание ненормально поверхностное, хотя я не уверен, что мои родители слышат его с той же точностью, что и я. Я становлюсь параноиком, когда дело касается моего младшего брата.

Все, что я знаю, это то, что папа доставил Хаяте в больницу в течение двух минут. Он даже свой третий день рождения провел в больнице, заболев чем-то похожим на коклюш, смешанный с пневмонией и, возможно, отравлением. Его легкие отказывали ему, и я ни хрена не могла с этим поделать. Мама выглядела бледнее и изможденнее, чем когда-либо, как будто вся жизнь, которую она демонстрировала на тренировках, была высосана из нее так же верно, как сбилось дыхание Хаяте, а папа казался измученным и беспомощно злым.

Чаще всего я сидела у его постели, читая вслух или про себя. На нем была кислородная маска с маленькими трубочками, идущими по всей его тощей груди, и еще пара - на тыльной стороне левой руки, и большую часть времени он был без сознания, но я все равно читала, потому что, даже если он не мог расслышать мои слова, я думала, что он сможет услышать мой голос. Я пыталась убедить себя, что это было как тогда, до его рождения, когда единственное, что он действительно отчетливо слышал, - это сердцебиение мамы и голоса ее близких, таких как я. Мама сидела со мной, рассказывая историю, когда у меня срывался голос, а папа заходил каждый час, выглядя все более изможденным и требуя встречи с кем-то или с чем-то. Я не могла уследить за всем этим.

Мне было шесть лет. Рука моего брата в моей руке была такой маленькой и бледной.

Обычные врачи не знали, как по-настоящему исправить то, что с ним было. Они выписывали лекарства, ходили вокруг да около, но, в конечном счете, то, что они делают, не лечит. Это попытка уничтожить возможные бактерии или вирусы, которые убивали Хаяте, но ему было всего три года. Бактерии и вирусы, вероятно, имели более сильную связь с жизнью, чем он. Я не присутствовал при его вакцинации, поэтому понятия не имел, к чему у него предположительно была устойчивость, и никто не собирался ничего говорить шестилетней девочке из гражданского общества.

Хаяте пробыл там в общей сложности два дня, прежде чем в комнату ворвался ниндзя-медик - это я понял по повязке на голове - с таким свирепым взглядом, что все вокруг едва не вспыхнуло.

- Что здесь происходит?

Я пискнула, и моя свободная рука потянулась к шинаю, закрепленному у меня на плече, прежде чем мамина ладонь накрыла мою.

- Ямагути-сенсей, вы можете что-нибудь сделать для моего сына? - Резко спросила мама. Я никогда не слышала, чтобы в ее голосе звучала такая сталь, несмотря на усталость и стресс. У нее тоже был чемпионский взгляд.

И еще, откуда, блин, она могла знать этого парня?

- Передай мне эту карту. - вместо ответа попросил Ямагучи-сенсей. Папа схватил ее с изножья кровати и сунул в руки медика.

Ямагути-сэнсэй пробежался глазами по таблицам и всем примечаниям, отмеченным лишь случайным ворчанием. Родители не сводили глаз с его лица, но я повернулась к Хаяте и сжала его руку. Он не проснулся, но мне показалось, что у него слегка подергивались веки. Блин, он, вероятно, был под действием такого количества различных успокоительных, что ничто не могло его разбудить.

- Да, я могу.

Это были волшебные слова, которых я ждал - молился - об этом.

То, что произошло дальше, было как в тумане, как из-за моей усталости, так и из-за скорости медиков. Я все еще была ребенком, несмотря на свои взрослые воспоминания и мыслительный процесс, и папе пришлось взять меня на руки, чтобы мы все могли отойти в сторону. Что я помню, так это то, как четыре ниндзя-медика склонились над моим младшим братом, который был без сознания, - руки каждого из них светились бледно-зеленой чакрой, которая, по моим ощущениям, издавала жужжание, - трубки из груди Хаяте по той или иной причине были удалены, и мои родители вышли из комнаты, все еще держа меня на руках у папы.

Я не знаю, как долго я спала - или, возможно, была без сознания, учитывая, с каким трудом я заставляла себя бодрствовать - после этого. Но я точно знаю, что когда я открыл глаза, то увидел, что Хаяте засунул мне под нос салфетку и щекочет меня. Он сидел у мамы на коленях, а я, должно быть, у папы. В нем больше не было никаких трубок, и только несколько проводов оставались подключенными к мониторам, которые непрерывно и без напряжения издавали звуковой сигнал.

Он выглядел бледнее мамы и более измученным, чем когда-либо, его веки были опущены, но дыхание казалось удивительно ровным. Он улыбался мне. Он позволил мне обнять его так крепко, как я только могла, хотя в конце концов я заставила его запищать, требуя воздуха.

Когда мы, наконец, смогли вернуть Хаяте домой, я возобновила свои уроки ниндзя.

- Папа? - Спросила я, когда мы занимались каллиграфией за кухонным столом. Каллиграфия - это как искусство, и я думаю, что здесь мой почерк стал лучше, чем был до моего перерождения. Даже если я перепачкаюсь чернилами, если только люди сначала не отложат газеты.

- В чем дело, Кейсуке-тян?

- Я хочу стать медицинским ниндзя.

Папа вообще не спорил со мной по этому поводу. Он приносил мне книги, так как сам не был медиком, а Ямагути-сэнсэй, по крайней мере, время от времени заглядывал в смотровую, чтобы дать мне советы, когда мы приводили Хаяте на осмотр. Я не собиралась становиться следующей Тсунаде, но если бы я могла поддерживать жизнь людей достаточно долго, чтобы стать настоящим медиком, я бы так и поступила.

Записи:

Первоначально опубликовано 1.08.13.


## Глава 7: Вводная часть: Объяснение Сенсации


Резюме:


Кей: Стань учеником.


Записи:


(Примечания приведены в конце главы.)

Текст главы


Итак, вот в чем особенность медицинского ниндзюцу: все дело в контроле.

Даже не шутил. В то время как некоторые из более сложных техник лечения серьезных травм могут потребовать от врача-ниндзя постоянного вливания чакры в пациента в течение четырех часов подряд, важная часть ритуалов, печатей, техник исцеления и анатомических соображений сводится к контролю чакры в сочетании с ментальной дисциплиной.

- Кей-кун, перестань нести чушь о рыбном тесте.

- Да, Ямагути-сенсей.

Ментальная дисциплина - это не совсем то, чего у меня в избытке. Как и чакры, в первую очередь потому, что моему физическому телу все еще было семь, и сочетание избытка духовной энергии с физической выносливостью в основном приводило к недостатку последней в качестве ограничивающего фактора. Предполагая, что уровни моей духовной энергии оставались неизменными на протяжении всей моей жизни, поскольку однобокие данные, вероятно, были основаны на моей взрослой душе, мне пришлось бы ждать еще восемь лет, прежде чем я смог бы приблизиться к своей прежней потенциальной силе. Это было хуже, чем пытаться рассчитать пропорции фосфорных удобрений, необходимые для получения максимальной урожайности.

Не то чтобы мне нужно было знать это в моей новой жизни. Или в моей старой. Это была просто уместная мысль. Издеваться над научными тестами - это весело.

Кстати, подготовка медицинского ниндзя требует немного меньше бумажной работы, учебы и знаний анатомии человека, чем работа ортопеда или хирурга отделения неотложной помощи. Я проработала там всего год, а уже видела, что мое здравомыслие ухудшается еще больше, чем обычно.

Мне по-прежнему снились сны, которые всегда заканчивались кровью, криками и смертью. Возможно, привычность несколько притупилась, но, по крайней мере, на мои часы бодрствования это повлияло меньше, чем в прошлом. У меня было чувство, что это было бы лучшее, что я мог бы сделать сама.

В любом случае, вернемся к тесту с рыбками.

Одно из первых упражнений на пути к тому, чтобы стать медицинским ниндзя, заключалось в том, чтобы продержать рыбу живой на воде около пяти минут. Начинающий медик должен уметь сохранять рыбу живой, здоровой и способной вернуться в воду без каких-либо побочных эффектов. Мы не пытались воскрешать мертвых, что обычно означало, что эта чертова штука болталась повсюду, потому что именно это делают рыбы. Это было вонючее и скользкое животное, которое не хотело умирать от удушья.

Вот почему я придумала то, что Ямагути-сенсей назвал "тестом на рыбную ловлю".

Я убрал руки от жабр форели, и вода, которую я держал, бесполезно выплеснулась на землю. Рыба тут же выскользнула у меня из рук, со стола и упала обратно в озеро, из которого я ее вытащил.

Наполнение предметов - особенно воды, для меня - чакрой было основным упражнением в том, что сводилось к вытеснению и формованию. Большинство людей выбирают воду или грязь, поскольку эти вещества все равно прилипают к коже, а огонь или молния могут привести к повреждению нескольких слоев кожи или нервов, что не принесет никакой пользы с медицинской точки зрения. Ветер был бы самым простым и, вероятно, самым полезным в полевых условиях для медицинских целей, но я использовал воду, потому что моим объектом была проклятая рыба.

Насыщать воду кислородом было так же просто, как взбалтывать ее с помощью своей чакры. Я не был полностью осведомлен об уровне CO2 в воде, но мог регулировать скорость циркуляции и наблюдать за реакцией моего "пациента". Правильно ли я все делал? Я убил ее?

Тем не менее, поскольку предполагалось, что ниндзя-медики смогут подавать кислород в легкие и кровь рыбы вручную, используя только контроль чакры, мой метод был мошенничеством, потому что я заставлял рыбу выполнять всю тяжелую работу по дыханию. Я только включал его.

О, и я успокоил ее, используя свою чакру, замедляющую передачу сигналов в ее рыбьем мозгу, чтобы она не взбесилась и не начала метаться из стороны в сторону. У меня не было никакого желания гоняться за своей рыбой по берегу.

С технической точки зрения, я полагаю, то, что я делал, можно было бы считать более продвинутым из-за многозадачности, которой я занимался, но где-то это все равно срабатывало.

- Начинай снова формировать чакру в своей сердцевине. - Сказал Ямагучи-сенсей. - Не создавай никаких печатей, пока я тебе не скажу.

Я кивнул и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Я также уменьшил свою чакру почти до нуля, чтобы уменьшить... ну, лучший способ, которым я могу это описать, - "шум". В электронном смысле. Например, радиопомехи или та фигня на экране телевизора, которая говорит о том, что ваш сигнал дерьмовый и выбранное вами цифровое устройство нуждается в замене. Мне было намного легче фокусировать свою собственную чакру на острие ножа, когда я не чувствовал постоянных случайных разрядов, которым были подвержены мои катушки, когда я не обращал внимания.

- Если и есть что-то, что ты должен усвоить из наших уроков, Кей-кун, так это то, как подходить к новому делу, - сказал Ямагути-сенсей, обходя меня, пока я стояла у стола. Я чувствовал странное покалывание в его чакрах, когда он уходил - по его словам, у него было сродство к молнии, и ему приходилось преодолевать это каждый день, когда он попадал в отделение интенсивной терапии.

- Вы будете внимательны, вы будете точны, и вы будете правы. У вас не будет шанса облажаться в полевых условиях! Если вы это сделаете, кто-то может погибнуть.

- блядь, даже если вы все сделаете правильно, вы, возможно, ни хрена не сможете сделать. Вы можете не спасти пациента в полевых условиях - вы не сможете спасти кого-то в своей карьере. Неудачи - это часть жизни. Иногда просто ничего нельзя сделать, а состояние вашего пациента слишком тяжелое, чтобы его можно было спасти. - Затем его голос понизился, как будто он вспомнил что-то болезненное. - Моя цель - сделать так, чтобы это не вошло у вас в привычку.

- Да, сэнсэй. Ответила я, не открывая глаз.

- Сейчас мы начнем упражнения для рук, - сказал Ямагучи-сенсей, как будто мой голос подсказал ему другое направление для разглагольствований. - По моей команде, и не направляйте чакру.

- Да, сенсей.

- Собака.

Я сложила левую руку под правой.

- Тигр.

Большие пальцы вместе, указательные подняты так, чтобы соприкасались кончиками, а остальные пальцы переплелись.

- Бык.

И так далее. Существует двенадцать основных ручных печатей, хотя любой, кто обращает внимание на шиноби в боях (или является учихой с шаринганом), заметит, что у каждого шиноби есть свои особые вариации. Хотя они, как правило, различаются в зависимости от деревни и клана, реальная модификация печатей, как правило, означает нечто особенное. Такие техники, как дзюцу Теневого клона, используют то, что я называю Перекрестной печатью, в то время как Хаку Юки прославился своей способностью использовать в бою половинные печати, считая их полноценными.

Что понял Ямагути-сэнсэй, и что я сделала по другим причинам, так это то, что ручные печати были в первую очередь мнемоническими.

Самым опасным продвинутым шиноби едва ли нужно использовать печати для своих любимых приемов. Орочимару не нуждался в помощи рук, чтобы справиться с двумя другими саннинами и уйти живым (с учетом того, что он был под воздействием наркотиков и фобий). Они могут добиться того же, просто формируя свою чакру так же, как шиноби использует печати. Хотя без вспомогательных средств запоминания он, несомненно, был медленнее, у него было явное преимущество в том, что практически невозможно было предсказать или скопировать используемую технику, если только у вас не было шарингана и сенсора или вы не были наделены бьякуганом.

Так что я думаю, что у гипотетического отпрыска Хьюги и Учихи было бы больше шансов расшифровать приемы Орочимару, чем у большинства других.

Даже в возрасте семи лет я научилась отличать печати от формирования чакры. Не то чтобы я, вероятно, не сделал бы этого в любом случае - мое чутье на чакру позволяло мне лучше понимать, как должна двигаться моя чакра для тех техник, которые я знал. В конце концов, я, возможно, смог бы, по сути, наложить печати на любую технику, как только освоил бы ее.

Знаете, если бы мне удалось прожить так долго. Или не раздражать Ямагути-сенсея слишком часто.

- Крыса! Давай, Кей-кун, ты можешь сделать это быстрее!

Или если бы мне удалось пройти его обучение без желания убить его.

Записи:

Опубликовано где-то в августе прошлого года.

Обратите внимание, потому что я забыл и не думаю, что это вообще всплывает в повествовании: личность Акихито Ямагути - это нечто среднее между Грегори Хаусом и Уолтом из "Гран Торино", несмотря на то, что он не страдает хроническими болями и не является разъяренным ветераном Корейской войны. Если не считать серых глаз, он выглядит в точности как обычный ниндзя-медик.

Кроме того, это конец первой части.