# Немного об Алма-Ате, прекрасной, незабываемой

Татьяна Петровна Разумкова

Моя самостоятельная жизнь началась 7 июля 1963 года, когда в 11 часов дня Мама проводила меня в Алма-Ату. Дата и время запомнились потому, что как раз в это время недалеко от Алма-Аты погибало живописнейшее озеро Иссык, и вместе с ним погибали люди.


Оглавление


Алма-Ата-63


Гибель озера Иссык Абитуриентские дела Ситуация меняется А теперь Алма-Ата - мой город! Нет, мне достаточно и четвёрки Выбираем мою судьбу


Распределение молодых специалистов на предприятия Казахстана


Из Караганды


Командировки В доме отдыха На турбазе Иссык


Не только горы


Поезд пришёл к месту назначения на другой день. О трагедии говорили везде: на улице, в магазинах, в Политехническом институте, куда мы с Валей Павловой, моей одноклассницей, отправились прямо с поезда.

Хозяева частной квартиры, куда нас определили на первое время, пытались узнать правду из всех возможных источников: из телевидения, радио, включая, кажется, даже запрещённый "Голос Америки". Новости были скудными, количество жертв разнилось в разы, даже в сотни раз.

Говорили, что под маркой беды было совершено множество преступлений. Днями позже мне пришлось наблюдать, как с крытого грузовика сгружали гробы, а на почте одна девушка просила выдать ей без паспорта денежный перевод - документы пропали по причине Иссыкской катастрофы.

Фото - из Интернета.


Старожилы помнили о землетрясении 1927-го, о сЕле 1938 года. Были тогда и жертвы, а потому в каждой квартире, в каждом доме на случай внезапной эвакуации стояли наготове упакованные чемоданы и сумки с документами и всем необходимым. Люди привыкли жить в постоянном страхе, однако уезжать из Алма-Аты не спешили: уж очень хорош этот город.

В результате расспросов мы представили себе такую картину.

До 1963 года: Озеро Иссык. 2. Северный берег озера. Все фото в зелёном вираже взяты из Интернета.


Ясным воскресным утром 7 июля 1963 года алма-атинцы и гости города поехали отдыхать к живописному высокогорному озеру Иссык. Кто на машине, кто на рейсовом автобусе, а кто и на грузотакси. Купались, загорали. Вдруг, часов в одиннадцать, по громкоговорителям стали предупреждать о надвигающейся беде - наблюдатели увидели, что с гор движется поток. Всем настоятельно советовали покинуть берег. Этим сообщениям мало кто поверил: никаких неприятных признаков не было - солнце сияло, озеро блестело. Да и не для того только что приехали они из города, чтобы сразу же возвращаться. Верить в плохое никому не хотелось. И вдруг все услышали глухой шум, стали впопыхах собираться, однако было уже поздно: с гор с невероятной скоростью полились грязевые потоки, которые внезапно возникли в русле горной реки. Причина тогда не была ясна, гидротехнических защитных сооружений там ещё не было. Беда пришла со стороны недружественного тогда Китая. Этот поток гигантской волной накрыл и людей, убегающих в спешке и панике, и отъезжающие машины...

Поток вытеснил озеро. Гигантская волна устремилась в сторону села Иссык. Моментально было снесено около 200 домов - почти всё село. Озеро Иссык перестало существовать.

Это была версия, передаваемая из уст в уста, версия алма-атинцев. Кто-то из них, вероятно, был очевидцем трагедии. Много лет спустя, в январе 2012 года, из Интернета я узнала другие версии этого события. Они отличаются, причины отличия угадываются. Думаю, будет интересно узнать, что же на самом деле произошло тогда, в 1963-м. В противном случае можно пропустить выделенный текст.

Стилистика сохранена.


Цитата первая:


"Наводнение на озере Иссык в 1963 году


В воскресенье, 7 июля 1963 года, содрогнулись предгорья озера Иссык. Огромный чёрный вал, сметая деревья и подбрасывая, как мячи, огромные валуны, накрыл озеро. Вместе с катерами и постройками, вместе с людьми.


Рассказ Константина Петрова - очевидца трагедии на озере.

До 1963 года: 1. Дорога на озеро Иссык. 2, Иссыкское ущелье.


7-го июля 1963 года я поехал с женой и дочкой отдыхать на озеро. Погода была хорошая, ярко светило солнце, мы быстро доехали на грузотакси до автостанции на озере. С высоты озеро казалось зелёным из-за ёлок, росших вокруг. Спустившись по тропинке к пристани, мы купили билеты, сели на катер и поехали вокруг озера, недалеко от берега. Отдыхающие высаживались, кто в левом логу, кто на пляже, а мы решили проплыть всё озеро, не выходя на берег. Очень красивые стройные ели были вокруг северного берега озера, аромат хвои - голова кружится. Часа два мы плавали по озеру и, порядком проголодавшись, решили сойти на берег. На автостанции продавали пиво, лимонад, бутерброды разные, жарили шашлык, готовили плов, манты, лагман и ещё много вкусных блюд. А народу всё прибывало, ехали студенты из Алма-Аты, все хотели отдохнуть на природе, полюбоваться на снежные горы, покататься на лодках по озеру. Нам долго пришлось ждать, когда освободится столик, взяли по порции мант и лагмана, пива и лимонада, стали кушать и любоваться горами. Погода была чудесная, ни одного облачка, но я обратил внимание на отдельный гул и потемнение у основания снежных гор. Взглянув на пляж за озером, я увидел людей, бегающих в воде и зовущих катер и лодки. Затем под треск и гром появился большой вал, выползающий из ущелья, он накрыл весь пляж своей массой, прошёл по мелководью озера и рухнул в глубину. От падения вала вода из озера выплеснулась на берег, сорвала причал, перевернула лодки. В озеро раз за разом падала грязекаменная масса, вытесняя воду на берег, озеро кипело, стало чёрным. У гостиницы стояло несколько легковых автомашин, в них быстро садились люди, и машины, включая, сирены, стремительно стали спускаться по дороге вниз. Водители грузотакси не стали дожидаться команды, быстро погрузили людей, стали спускаться вниз, постоянно сигналя. Когда мы доехали до Прямой щели, вода в реке была уже мутная и всё прибывала, но дорога ещё была цела. Мы быстро доехали до центра Иссыка и поспешили домой, чтобы убежать от наводнения.


Рассказ Николая Куцмана.


Мой десятилетний сын отдыхал в пионерском лагере ДСУ - 13, который находился в Широкой щели у водопада. В выходной день администрация выделила автобусы, чтобы проведать детей. Мы с женой взяли гостинцы и поехали к сыну. Родителей приехало много, все разбрелись со своими чадами, отдыхают на природе. Около 3-х часов дня из радиорубки вышел дежурный и передал, что в озеро поступило много воды и ребят нужно увести от реки подальше в горы. С помощью родителей детей собрали и повели вправо от реки. А вода стала быстро прибывать, затапливать территорию пионерского лагеря. От сильного поступления воды в малое озеро водопад стал разрушаться, неся с собой огромные глыбы камней. Вода сорвала с фундаментов сборно-щитовые дома, которые развалились на наших глазах, мы лезли вверх всё дальше и дальше. Где были пять минут назад - там обвалился подмытый склон горы. На наших глазах уплыли наши автобусы, пасека, которая была на другой стороне речки. А вода всё бушевала, перемычка, сдерживающая воду в малом озере, размылась, и вся вода рухнула в реку. Мы вышли на гребень горы и по тропинке попали на дорогу. Народу скопилось много, никто не знал, что делать. Некоторые, молодые и сильные, решили тропами добраться до Иссыка, а нам с детьми пришлось ночевать в горах голодными и замёрзшими. Утром стали прилетать вертолёты, забирали детей и женщин, привезли продуктов и одеяла. Всех мужчин собрал чиновник из Москвы и организовал спасение людей. Мы ходили по берегу, отыскивая перепуганных детей, женщин, оказывая им помощь. Много было тел утонувших, их мы перетаскивали к посадочной площадке вертолёта, загружали на борт, и он улетал. На озеро было страшно смотреть, кругом грязь, пахло протухшим. После наводнения на 3-й день вертолёт забрал меня и оставшихся мужчин.


Во время Союза многие катастрофы умалчивались. До сих пор не обнародовано количество погибших людей в тот трагический день на озере Иссык".


Неофициальный сайт города Иссык http://issyk.info/index.php?id=53


Вторая цитата: "Озеро Иссык в 1963 году. Как погибло в 1963 году казахстанское озеро Иссык. История трагедии":


"КАК ПОГИБАЛО ОЗЕРО


Почти сорок лет прошло с момента гибели красивейшего озера Иссык. Это была одна из самых страшных экологических катастроф - буквально за одни сутки озеро исчезло. В те дни ходили слухи о страшных разрушениях и тысячах погибших. Эту информацию передавали даже зарубежные "голоса". На самом деле жертв было гораздо меньше - 52 человека. Но масштабы иссыкской катастрофы не стали от этого менее значительными. А слухи... Они ходят до сих пор. Поэтому мы попросили рассказать об этой трагедии одного из очевидцев.


Вспоминает бывший директор турбазы "Иссык" Иван Григорьевич Аушев.

Туристская база. (до 1963 года)


"В тот день к нам должен был приехать Косыгин. Если бы не этот визит, жертв было бы намного меньше".


6 июля ко мне приехал секретарь Алма-Атинского обкома партии Канцеляристов. Сказал: завтра приедет Косыгин. На правой стороне озера было замечательное место, очень красивое, там юрты стояли, буфет, родник протекал с очень вкусной водой. Всех высоких гостей туда возили. Ну вот Канцеляристов и распорядился, чтобы туристов туда не пускали и поставили оцепление.


С утра ждем Косыгина - а его все нет и нет. Потом, часам к 12, пришла машина. Говорят: задерживается в Александровке, у него там друг был председателем колхоза. А где-то в час дня раздались крики: идет большая вода, черная, несет деревья, на которых люди...


Косыгина от смерти отделяли мгновения


В тот день на озере было 7 катеров и около 60 лодок. Я сразу сел на катер, следом заскочил начальник управления туризма Дягилев, и мы поехали людей снимать. Они сидели на корягах, в разодранной одежде, все израненные. А женщина одна так крепко за корягу держалась, что мы ей едва руки разжали. Спрашиваем: откуда вы такие? Они говорят: мы отдыхали вверху, на берегу реки, и нас снесло потоком.


Мы их отвезли на безопасное место, и как раз вторая волна в озеро вошла...


Тут надо уточнить: это был не сель, в тех местах селей никогда не было. И то, что озеро селем снесло, тоже неправильно. Озеро еще сутки жило.


А было так - грязная вода вошла в озеро несколькими валами, с огромной скоростью. На берегах в это время люди отдыхали. На заветное место их не пустили, ждали же Косыгина, вот они и устроились вдоль речки загорать, а их этими волнами и смыло. Мы их снимали с коряг - на катерах, на речном трамвайчике - был у нас такой на 60 мест, на нем Хо Ши Мин очень кататься любил, когда у нас бывал.


Да, а Косыгин все-таки приехал. Очень возмутился: почему катера нет?! Ну ему и доложили: большая вода идет, людей с бревен снимаем. Он развернулся и уехал со своей свитой. А через несколько минут деревянный причал, на котором они стояли, водой буквально слизнуло...


Вместо озера осталась лужа


Больше всего меня тревожила одна группа - человек 60 школьников. Они как раз должны были вернуться из пешего похода на Иссык-Куль. И дорога как раз проходила возле русла реки. Для того чтобы их найти, нужен был вертолет.


Удалось дозвониться до секретаря ЦК Юсупова, говорю ему: "У меня в горах туристы!" А он: "Что ж за туристы, если дорогу сами найти не смогут!" Я отвечаю: "Это ж дети..." Словом, обещал он мне утром прислать вертолет.


А утром мы увидели странную картину - озеро поднималось. Бросились к устью реки - там все нормально, вода, хоть и грязная, течет в обычном режиме.


А на выходе из озера ее уровень резко повышался. И мы поняли, что у нас появился невидимый враг.


К нам на турбазу в это время поднялся министр автодорог, фамилию его я сейчас запамятовал, говорит: там внизу наш пионерлагерь. Может, стоит ребят эвакуировать? Видимой опасности не было. Но он все равно часть людей увез, а часть ко мне наверх переправил. Этим он их спас. Потом этот лагерь полностью снесло.


Все началось неожиданно. Мы всю ночь дежурили на озере, замеры делали, но все было тихо, и мы успокоились. А ближе к утру уровень воды начал резко снижаться. Перемычку снесло сразу, и озеро просто... исчезло. Оно рухнуло вниз. Потом мне рассказывали - вода все снесла, но люди не пострадали, их успели эвакуировать. Погибли только двое, старик со старухой, они почему-то не захотели уходить из дома.


Когда рассвело, мы увидели вместо озера только грязную лужу. И трупы. Это был шок. Женщины заголосили, да и я не смог слезы сдержать. Сразу почему-то подумал - это ж мои туристы! Но это были просто отдыхающие, их водой принесло.


Начальники летали посмотреть на катастрофу


Обстановка у нас была ужасная. Воды нет, электричества нет. А у нас плиты электрические - как накормить 100 человек, мой персонал, да еще тех, кто из пионерлагеря поднялся? А тут еще пьяные... Когда Косыгин уехал, они разбомбили юрты, вытащили все спиртное. Я попросил по рации подмогу - мне прислали человек 5 кагэбэшников с оружием, еле-еле порядок навели.


Потом солдаты к нам поднялись, начали вытаскивать трупы. Прилетел вертолет - забрал двух больных женщин и ребятишек, стал подниматься да задел камень колесом и... упал. Мы к нему подбегаем, а люди оттуда выбираются... Бледные! Потом этим вертолетом вывозили и живых, и мертвых. Говорят, по радио, по "Голосу Америки" передавали, будто погибших было несколько тысяч. Неправда. 52 человека - это точно установлено.


Пока вся эта суматоха продолжалась, я все другой вертолет ждал, поменьше, чтоб за своими туристами слетать. Связываюсь с ЦК - где? Они говорят - давно вылетел. Потом выяснилось - там внизу, в Иссыке, начальство все собралось, министры, партийные работники. Вертолет сел, чтобы заправиться, а в него стали министры забираться. Говорят - вези на озеро! Одни слетали, вышли - другие садятся! Они себе такие экскурсии устраивали...


Кое-как летчик от них отделался. А когда мы с ним полетели уже вдоль русла реки, то увидели, откуда этот сель взялся. Там в одном месте гора нависала над рекой, так вот огромный пласт земли просто сполз с нее. Оказалось, он лежал на каменном основании и дожди его размыли. От этого места вверх по течению вода шла чистая, светлая. Я потом понял: всю эту землю течением внесло в озеро, оттого уровень воды и поднялся. А уже потом, когда перемычку размыло, вся эта масса вниз обрушилась. Я потом стариков расспрашивал, они рассказали, что последний раз сель в тех местах был в 1938 году, небольшой, и, скорее всего, он тоже был вызван дождями.


Туристов мы тогда нашли - оказалось, двое из группы заболели, вот они и задержались. Я когда их увидел - от радости чуть из вертолета не вывалился.


Летчику - орден, мотористам - часы


Те туристы, которых мы тогда спасли, потом еще долго звонили мне, приезжали, благодарили. А я три месяца, пока шло следствие, в кабинете у следователя сидел, он меня почти не выпускал. Он мне говорил тогда: ты не должен был оцепление ставить, людей на места отдыха не пускать. А как я мог не выполнить приказ секретаря ЦК?


Потом, правда, разобрались. Мне почетную грамоту вручили. Летчика наградили орденом Красной Звезды. А все мотористы, которые людей спасали, получили именные часы.


Но знаете что? Все эти годы мне одна мысль не дает покоя. Я все думаю - ведь озеро можно восстановить! И это особых усилий не потребует, и средств тоже немного нужно. Места там очень уж красивые. Да что там - уникальные места!


N20 за 16 мая 2003 Источник - "Караван"

Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1053067500


В августе 2022 года в Интернете нашёлся любопытный фильм под названием: "Засекреченная трагедия озера Иссык. "Загадки времени"

https://www.youtube.com/watch?v=h1xrUB7B38U


Какой бы тягостной ни была эта трагическая история, нас с Валей захватили наши абитуриентские дела.

В Алма-Ату мы ехали в надежде поступить в Институт инженеров железнодорожного транспорта. Перед выпускными экзаменами в нашем железнодорожном посёлке с агитацией побывали представители двух институтов этого профиля: Московского и Ташкентского. Сказали, что экзамены можно будет сдать в Алма-Атинском Политехническом институте.


Оказалось, что в этом году приёма в Московский Железнодорожный институт не будет совсем, поступление возможно только в Ташкентский институт. Но и в нём не будет набора на "Автоматику, телемеханику и связь", можно поступать только на энергофак, но только абитуриентам, которым уже исполнилось 18 лет. Зато на экономический факультет принимают всех. Валю Павлову это устроило. Она пошла оформляться в общежитие и сдавать экзамены: там они вот-вот начнутся.


Ну и ладно, подумала я. Буду поступать в Политехнический. И все пять лет поживу здесь, в Алма-Ате. Город красивый, студенческий, до дома всего сутки езды, и билет недорогой. И сдала документы на факультет "Автоматизация производств. Автоматика и вычислительная техника" на специальность "Математические и счётно-решающие приборы и устройства". Правда, там большой конкурс, но, в крайнем случае, если не пройду, можно временно перейти на какой-нибудь другой факультет, а после первых сессий могут освободиться места и там, где хочу. Всё равно у всех первокурсников программа общеобразовательных дисциплин общая. Когда экзамены - неизвестно, а до них можно поучиться на бесплатных подготовительных курсах - прямо в институте.


Мысль учиться в Алма-Ате нравилась мне всё больше и больше. Но: как повезёт...

Об этом городе я знала давно: Маме приходилось бывать здесь в командировках. Из Алма-Аты она привозила книги, огромные яблоки, связки сушек. А однажды привезла программку спектакля Драматического театра им. Лермонтова, тогда ещё с фотографиями актёров. Я часто разглядывала их лица. Необычностью фамилии и красивой, полненькой нижней губкой запомнилось лицо актрисы Эммы Виторган. Там же - актриса по фамилии Реготун.

Школьницей я трижды бывала здесь: в гостях у Тёткиных - Ярошенко, потом у Калининых.

В третий раз Мама брала меня с собой зимой, когда был Пленум профсоюза, чтобы попутно показать врачам. Жили мы тогда в гостинице. Девать меня было некуда, а потому я запомнила большой зал с красной ковровой дорожкой, где собрались профсоюзные деятели. Доклады были скучными, я там, кажется, даже вздремнула.

Ярко запомнился один эпизод. Шли мы с Мамой по городу, мягко падал снег, но было тепло. Я любовалась встречными модницами - в шубках, кто без головного убора, с красиво уложенными волосами, кто - с накинутыми на голову шарфами-паутинками. Они шли, кажется, не касаясь земли, в своих красивых ботиночках на каблучках. Вот что значит городские.

Мы с Мамой зазевались, обе разом поскользнулись и сели на дорогу. Было это в небольшом переулке. Совсем не ушиблись, засмеялись, поднялись, отряхнули друг друга и пошли дальше, радуясь, что пальто у нас - на ватине, что ни машин, ни людей поблизости нет. Если падать - то только так! Потом вспоминали и улыбались.

Главный корпус Академии наук Республики Казахстан. Фото - из Интернета.


В этот же приезд мы побывали в семье Сергея Ксенофонтовича Калинина, а он водил нас "на экскурсию" в Академию наук Казахской ССР.


Фото - из Интернета.


С казахского "Алма-Ата" переводится как "отец яблок". Да каких! Лучший в мире сорт, апорт, растёт, говорят, только там. Яблоки огромные, граммов по 400 - 500, с красными полосками. Шкурка толстовата, но вкус замечательный, и хранятся долго. А аромат! Эти яблоки я пробовала ещё в Агадыре.

Сказать, что в Алма-Ате много солнца и зелени - ничего не сказать. Зелень - кругом! Кроны деревьев сплетаются высоко над головами, образуя широкие тенистые коридоры. По округлым камням разного цвета везде текут холодные, прозрачные арыки. От их журчания становится легко и спокойно. В воздухе - чудесный аромат - то ли сохнущей на газонах травы, то ли от множества невиданных цветов, из которых выложены прихотливые орнаменты. Ощущение праздника. Вдали видны заснеженные вершины гор необычайной красоты. Вечером они розовеют. То там, то здесь - аллеи великолепных пирамидальных тополей. Да и флёр большого города очаровывает: широкие проспекты, роскошные магазины, театры, дворцы, кинотеатры, памятники, просто красивые здания. Это после нашего-то Агадыря...


Фото - из Интернета. Памятники: 1. Абаю Кунанбаеву, 1960 год. 2. Чокану Валиханову, 1969 год. 3. Мухтару Ауэзову.

Фото - из Интернета. Памятники: 1. И.В.Панфилову. 2. Джамбулу Джабаеву. 3. Амангельды Иманову,1950 год.


Абитуриентов разместили на первом этаже в огромных холлах. В нашей "комнате" со стенами из тонкой фанеры было около 30 кроватей. Ни шкафов, ни вешалок для одежды не полагалось. Питались в студенческой столовой, на занятия и консультации ходили в другой корпус института. Мы быстро перезнакомились и к экзаменам, по возможности, готовились вместе.


Моими ближайшими соседями были Света Попенцова и Люда Кайгородова. Обе они поступали на геофизический факультет вместе с нашими ребятами - Славой Сидельниковым, Вовой Журавским и Толей Скрипниченко. Света, симпатичная девушка маленького роста, очень рассудительная и оптимистичная, всё время что-то напевала и, кажется, даже пританцовывала на ходу. На спинке её кровати висели аккуратно наглаженные платьица и костюмчики, которые Света сшила сама.

Люда Кайгородова постарше: у неё уже был опыт работы в поле. Ни о каком другом факультете Люда и не мечтала, в геофизику была просто влюблена. Девушкой Люда была доброй и основательной и на правах старшей опекала нас со Светой.

Запомнилась озорная Халида, которая постоянно пела узбекские песни и смеялась. Одна девушка была из Комсомольска-на-Амуре. Была ещё Лариска из Харцызска. Её мама, телеграфистка, перед экзаменами подбадривала дочь телеграммами. Запомнилась одна: "Доченька, держи кирпулю повыше" - не вешай носа, значит.

Говорили, что при поступлении в институт предпочтение отдадут представителям коренной национальности: им достаточно получить хотя бы тройки. А в нашей комнате казашка Маша все пять экзаменов сдала на пятёрки. Меня она восхищала: казалось, нет ничего, чего Маша не знала бы. На любой вопрос отвечала подробно и обстоятельно, её низкий голосок звучал всегда уверенно. Вот тебе и "лишь бы на тройки"... Интересно, что и мои знания позволяли мне в этом коллективе чувствовать себя вполне уверенно. Здесь все мы были иногородними.

Другое дело - в коридоре у экзаменационной аудитории. Столичные ребята, раскованные, уверенные в себе и прекрасно одетые, великодушно снисходили до общения с провинциалами. Бывало, что они до неузнаваемости менялись на экзаменах, молящими глазами и шёпотом просили подсказки, а пятью минутами ранее казалось, что уж они-то знают всё на "отлично".

Впервые я была одна далеко от дома. Старшие заклинали: "Смотри, береги желудок, не ешь всухомятку. Каждый день в обед ешь суп!" Я так и делала. Но пристрастилась и к булочкам, которые назывались "Выборгская сдоба". Всего за четыре копейки. А мороженое! От количества сортов разбегались глаза. Но фруктовое! Кисло-сладкое, хорошо утоляющее жажду, оно продавалось в картонных стаканчиках и манило своим тёмно-розовым цветом. И всего за девять копеек.


Как часто на ход событий влияет случай!

Не исключено, что моя жизнь сложилась бы иначе, если бы про свою пятёрку за первый экзамен по математике письменной я узнала до того, как начался экзамен по математике устной. И тогда на предложение преподавателя пойти к заведующему кафедрой, если я претендую на "5", я не ответила бы трусливо: "Нет, мне достаточно и четвёрки".

И получилось в результате за всё - три четвёрки и две пятёрки. После долгих подсчётов в приёмной комиссии оказалось, что до проходного мне не хватило 0.36 балла. В этом году баллы считали вместе с отметками аттестата.

Ударом "под дых" оказался изданный перед самым зачислением приказ о запрете перевода с одного факультета на другой. Мотивировка: если уж выбрал факультет и не поступил - поступай на следующий год, а чужое место в институте занимать нечего.

Люда и Света поступили. Наши агадырские ребята-"геологи", Вова Журавский и Толя Скрипниченко, не прошли по конкурсу. Поступили Слава Сидельников, Ванда Терлецкая и Юра Москалёв. У Вали Павловой зачисление прошло уже давно, и уже давно мы простились с ней, как выяснилось, навсегда. Она уехала в Агадырь, а к первому сентября ей надо быть уже в Ташкенте.


А у меня - слёзы. Вместо чудесной Алма-Аты - позорное возвращение домой, сносная жизнь со ставкой 90 руб. в химической лаборатории - на всю жизнь, потому что ещё раз пережить подготовку к экзаменам будет уже сложно - за год всё забудется, и буду я ещё более неуверенной в себе. Да и жизнь идёт...


Люда и Света, вместе с которыми я переживала каждый экзамен, откуда-то узнали, что в институте есть список внереспубликанских вузов. По результатам сданных экзаменов примут в любой из них, только после окончания института надо будет вернуться на работу в Казахстан. Я пластом лежала носом к стене, когда они этот список принесли, и мы втроём стали выбирать мою дальнейшую судьбу.

Список был большим. Запомнился Московский Педагогический. Тогда для меня - только из-за Москвы. Вспомнился, было, совет нашей преподавательницы, Эллы Борисовны Бобрищевой: "Учиться поступайте в столичные вузы". Но тогда для меня это был просто "пед", и только туда (правда, ещё и в "мед"), по мнению Вовки Журавского, девчонкам была открыта дорога. Если бы знала я тогда, КТО там учился! А учились там Юлий Ким, Юрий Визбор, Ада Якушева! Как мы, будучи студентами, на всю жизнь полюбили их песни и стихи! И была в том институте атмосфера литературно-музыкального творчества...

Здание МГПИ, Москва. Фотография - из Интернета.


Когда я, много лет спустя, грустя об упущенной возможности учиться в этом институте, сетовала дочери на свои глупые амбиции, она сказала: "Тогда бы у тебя родилась не я..."


Был ещё Одесский зерносушильный. Запомнился, конечно, из-за Одессы. Но перспектива всю жизнь сушить зерно не радовала.

Кто-то обратил внимание на Воронежский Технологический. Не из-за пищевых специальностей - об этом тогда мало кто думал. Размечтались о студенческом городе, что недалеко от Москвы. Воронеж - старинный город, там был Пётр Первый. В каком-то полусознательном состоянии, как утопающий за соломинку, я выбрала этот институт.

Дальше - дело техники. Но на дорогу нужны деньги. И тут я обратилась к родственникам, Калининым. Денег мне дали, пригласили пожить у них до отъезда, потом Сергей Ксенофонтович проводил в аэропорт на самолёт до Москвы. Самолёт улетал рано утром. Накануне я навестила Люду и Свету - им уже дали места в общежитии. Мы тепло простились. Мой фотоаппаратик "Смена" сломался ещё по дороге в Алма-Ату, а потому их милые мордочки запечатлелись только в моей памяти. Но - навсегда.


... Прошло 60 лет. Благодаря Интернету и моим публикациям меня нашёл одноклассник, Слава Сидельников. Я знала, что в институте он учился вместе с Людой и Светой, а потому стала расспрашивать. Он рассказал, что Люда Кайгородова была хорошей лыжницей.

"После окончания института Люда, теперь Демидова, живет в Усть-Каменогорске.

Работала она в отделе экспертизы в ПО "Востказгеология". В этом отделе работали специалисты экстра-класса по геологии, геофизике, горным работам, бурению, поискам радиоактивных элементов и прочего.

Я тесно с ней общался при советскрй власти. И все мои проекты на предмет поисков месторождений проходили через её руки. Самым трудным в проектировании была экспертиза.

Вспоминаю один случай. Шел примерно 1970 год. По делам нужно мне было быть в управлении. Навстречу мне идёт полненькая женщина, здоровается со мной и говорит: "Что, Слава, не узнаёшь меня?" Я посмотрел внимательно на неё и говорю через паузу: "Да узнал я тебя, узнал". После родов она здорово располнела, а ведь была такая худенькая...

Затем я уехал на Север. а тут произошёл развал СССР. С Людой виделись в основном на похоронах наших коллег. Позже Люда устроилась агентом по страхованию. Вроде бы у неё было тогда двое детей. А теперь о её судьбе я ничего не знаю".


До преддипломной практики, в мае 1968, мне объявили, что направление у меня на Джетыгаринский мясокомбинат. Я пришла в ужас: ещё свежи были впечатления от экскурсии в Воронеже на аналогичное предприятие: везде - лужи крови, на крюках висят огромные коровьи туши с беззащитными глазами... Мне захотелось тут же убежать. В деканате я попросила посодействовать, чтобы распределение было на молочное предприятие. Декан обещал. И вот - направление... Я выбрала дни и полетела в Алма-Ату.

В министерстве мясомолочной промышленности меня записали, сказали, чтобы я не волновалась - они всё уладят: и на молочных предприятиях нужны молодые специалисты.

Я зашла в Политехнический, дождалась перемены. Увидела Свету Попенцову! Немножко поговорили о том о сём... Разговор как-то быстро иссяк. Видела Лиду Шаля. Они с мужем спешили в кино. Месяца через два у них должен родиться первенец. Видела Юлю Лим. Заметно было, что она очень устала от занятий на своём химико-технологическом факультете - дело, кажется, шло к защите дипломного проекта. Я постеснялась её задерживать - не до меня ей сейчас...


А после моей защиты дипломного проекта в декабре 1968 года мне объявили: "Направляетесь на Джетыгаринский мясокомбинат".

Злой рок преследовал меня. Отдохнув немного в Агадыре, я снова поехала в Алма-Ату. В министерстве знакомая уже девушка извинилась и сказала, что всё можно исправить: сейчас в командировке у них работает Кузьма Фёдорович Волкодаев, директор Карагандинского областного молочного комбината. "Поговорите с ним, может, он захочет Вас взять". После трёхминутного разговора Кузьма Фёдорович пригласил меня в Караганду.

Радости моей не было предела: от Караганды до Агадыря всего четыре часа езды! И главное: я буду работать на МОЛОЧНОМ предприятии!

И я тут же поехала домой. Настроение у меня было приподнятое. Да ещё в Сары-Шагане в нашем купе появились ребята с гитарой. Оказалось, что я знаю все песни, которые они поют! Я, конечно, присоединилась. И мы пропели всю ночь. Уснула под утро. А утром, едва проснувшись, со своей второй полки посмотрела в окно и с тоской заметила, как уплывает вокзал с надписью "Агадырь". Проспала! И пришлось мне ехать до Жарыка. И сидеть там ещё полдня до поезда. Но это были такие мелочи!

Станция Жарык, 2014 год. Фото Н.Миргорода.


По возвращении в Агадырь меня ждал сюрприз: посылка от моей институтской подруги Надюшки Сычёвой. Кроме прочих милых подарков в ней были и апельсины, не дожившие до этого часа. По какому-то невероятному случаю Наде удалось их купить, нет бы - самой съесть! Посылка пришла сразу после моего отъезда, но мои деликатные родные не сочли возможным, видите ли, вскрыть её без меня...


Надя Сычёва: 1. Зимой. 2. В походе. 3. Только что окончила институт.


Будучи молодым специалистом, с 1969 по 1971 год, ежегодно, весной, я бывала в Алма-Ате в командировке - были заявочные кампании по комплектации оборудования для строительства второй очереди Карагандинского молочного завода.

1. В горах близ Алма-Аты. 2. Счётно-решающее устройство министерства мясомолочной промышленности КазССР начала 70-х прошлого века.


В свободное время много ходила пешком по горам, видела великолепные поля красных маков, вековые ели, снега вдали. Ездила-ходила и на строящийся каток Медео.

Меня очень занимала канатная дорога. Но в тот мой приезд она не работала: недавно оборвался трос, и один из нарядных жёлто-красных вагончиков с горы был виден в чьём-то саду-огороде. Как и когда случилось это несчастье, мне, конечно, рассказывали, да память ничего не удержала. Но весь путь от подножия до верхней станции, около полутора километров, я проделала пешком.

По дороге вниз мне встретилась машина с людьми, которых я видела в министерстве. Двое из них были чиновниками, командированными из Москвы. Их сопровождал Шарлез Ибраевич, с которым мы в тот день работали по заказным спецификациям проектного института. Сейчас он показывал гостям Алма-Ату. Шарлез Ибраевич пригласил меня, и мне перепали горные красоты уже с меньшей затратой сил. Шарлез Ибраевич был весел, много и удачно шутил, москвичи же, напротив, были угрюмы и сосредоточены. Улучив минутку, Шарлез Ибраевич сказал мне, что дело, с которым ехали московские гости, у них не выгорело. Чтобы подсластить пилюлю, довольное руководство предложило ему провезти москвичей по гостевому маршруту. Финал предполагался в кафе. Из вежливости приглашали туда и меня, но мой спортивный костюм с этим заведением никак не вязался, а потому я с благодарностью откланялась.


В 1971 году, зимой, мне досталась путёвка в дом отдыха "Им. Десятилетия Казахстана". Он располагался на берегу того, что осталось от озера Иссык. К этому времени на пути предполагаемого селя уже были установлены огромные металлические "ежи" и прямоугольные решётчатые заграждения. В своём пристрастии к горным прогулкам я не была одинока: собралась небольшая группа, и мы оббежали все окрестные горы, в узких расщелинах видели эдельвейсы.


1. Озеро Иссык в 1971 году. 2. Так начинался всемирно известный каток "Медео".

2. Мы жили в одной комнате.


В этом же 1971 году, в начале сентября, в профкоме Карагандинского молочного комбината вдруг оказалось две "горящих" путёвки на Алма-Атинскую турбазу "Иссык". Ехать никто не хотел, и путёвки достались нам со знакомой девушкой из конструкторского бюро, Галей Прямковой. Мы оформили отпуска за свой счёт и поехали в Алма-Ату.

Галя Прямкова.


Город мы видели из окна автобуса, который был прислан за нами на вокзал. Всё складывалось как нельзя лучше: группа состояла в основном из студентов, недавних и настоящих. Как будто и не кончалась моя студенческая пора! А инструкторы, молодые симпатичные парни, сразу снискали всеобщее обожание. Звали их Володя и Гена. Они добросовестно готовили нас к походу: главными упражнениями зарядки были те, что разминали стопы: нам велели ходить то на носочках, то на пяточках, то на внешней стороне стопы, то на внутренней.

Поход проходил весело и бесшабашно: мы шли, уставали, но успевали смотреть по сторонам и радоваться тому, что видели: знаменитым тянь-шаньским елям, причудливо изогнутым ветрами; заснеженным горам вдали, зелёным коридорам лесов, долинам, рекам, вьющимся внизу причудливыми змейками. Но главным был воздух, пропитанный запахом хвои и ещё чего-то неповторимо-прекрасного, что накрепко связано в моей памяти с Алма-Атой.

Однажды юноша по имени Юра, забредши далеко в чащу за хворостом, прибежал с белыми трясущимися губами: "Там, на дереве, рысь!". Проверять никто не стал, но некоторое время все опасливо посматривали вверх, на верхушки деревьев.

Как и во всяком походе, жили мы в палатках. Дежурные, разбуженные на рассвете, в вёдрах готовили еду. Инструкторы следили за порядком в лагере. В случае чьей-нибудь провинности Володя (старший инструктор) весело грозил: "Сгною на кухне!". Один юноша взял в поход собаку: прикормил одну из тех, что вились у столовой, назвал Мальчиком. Он потчевал Мальчика из своей чашки, и Мальчик дочиста её вылизывал.

Галю Прямкову за низкий голос и опытность в хозяйственных делах прозвали "маманей" и выбрали старостой группы. У неё, как и у Володи, оказалось прекрасное чувство юмора. Над их импровизациями на привалах мы покатывались от смеха.

А вечерами, как водится, пели у костра. Запомнился белокурый Володя, кажется, ещё школьник, с песней собственного сочинения: "Шумите, тополя, листвой зелёной кроясь...". Он прилично играл на гитаре и недурно пел.

И вот однажды оказалось, что там, где лежал наш путь, пересохли все родники. Шли мы тогда на Оранжевый перевал. Пить захотелось уже утром. В обед по глотку выпили весь запас воды из металлических фляжек. Было очень жарко, всех разморило, но мы шли и шли к "самому надёжному роднику". До темноты не дошли, разбили лагерь. Инструкторы с инициативной группой пошли искать воду, а мы стали ждать, изнемогая от жажды. Спасители явились около часу ночи. Сказали: воду черпали маленькой кружечкой - очень уж мал источник, а потому воду без кипячения пить нельзя. Повесили ведро над огнём. И сразу же к ведру со всех сторон потянулись кружки, а дежурные стали наливать по пол-половничка, потом по второму разу, потом по-третьему... Потом решили, что нечего и кипятить: если что и должно случиться с нашими желудками, всё равно уже случится. И стали пить досыта. А наутро посмотрели в ведро и увидели на дне толстый слой грязи. Но ни у кого ничего не заболело.

Утром мы все вместе дошли до этого родника, потом без приключений через Оранжевый перевал пришли на турбазу. А там нас ждал неожиданный праздник!

На крыльце турбазы, на "троне", сидел "Бог Турар", от него вниз спускалась красная дорожка. Чтобы дойти до неё, надо было пройти сквозь ОГОНЬ (перешагивать через проволоку с горящей ветошью), ВОДУ, которой нас щедро обливали, настоящие МЕДНЫЕ ТРУБЫ, дудевшие нам в уши.

По красной дорожке туристам надлежало ползти на коленях, последовательно проходя все стадии посвящения в "настоящие туристы": отведать "пищи богов", неимоверно солёной. Потом были ещё какие-то испытания, а перед самым "троном" каждый получил кедом по пятой точке. Все удивлённо смеялись: никто такой встречи не ожидал. Столько всего организаторы напридумывали! А потом рядом с "Тураром" возник наш весёлый инструктор Володя Чижиков. Каждому он вручил удостоверение "Турист СССР". Вечером был большой костёр с песнями, которые полюбились за время похода. О турбазе Иссык мы сохранили самые добрые воспоминания.


Я не упоминала о культурной жизни Алма-Аты - всё увиливала и ходила кругами: уж очень обширна и важна для меня эта тема. Всей мне её, конечно, не одолеть, разве что коснуться...


Вот что говорит "Энциклопедия Кирилла и Мефодия" 2005 года:

"Алма-Ата - культурный и научный центр страны - Академия наук и 26 научно-исследовательских институтов и научных центров, в том числе археологии, истории и этнологии, языкознания, философии, геологии, гидрогеологии, химических наук, физико-технический, астрофизики, ядерной физики, космических исследований, обсерватория и др.; Академия социальных наук, Академия медицинских наук. Высшие учебные заведения, в том числе Казахский национальный университет им. Аль-Фараби (с 1934). Музеи: Центральный государственный, Государственный музей искусства им. А. Кастеева, Музей искусств Умай, Археологический Академии наук, Археологический КНГУ им. Аль-Фараби, народных инструментов, мемориальный академика К. И. Сатпаева и Дом-музей Мухтара Ауэзова. Театры: Государственный академический оперы и балета им. Абая, Театр драмы им. М. Ауэзова, Русский драматический им. М. Ю. Лермонтова и др. Киностудия Казахфильм".


Моё знакомство с культурной жизнью Алма-Аты началось задолго до первого посещения этого города и продолжалось в течение всего времени, проведённого в Казахстане. В отличие от домов, куда мы были вхожи в Агадыре, у нас никогда не было чёрной "тарелки" - громкоговорителя проводного радио: видно, не дотянулись провода до наших землянок, но наш радиоприёмничек "Москвич-300", вначале на батарейках, исправно, без шума и треска, давал нам возможность слушать и Москву, и Алма-Ату.

Моих Старших, от которых Казахстан прежде был далёк, интересовала его музыкальная, литературная и театральная жизнь. Программы радио Алма-Аты были разнообразными. Часто передавали концерты мастеров искусств; во фрагментах, а то и целиком - спектакли театра оперы и балета имени Абая, Русского театра драмы имени Лермонтова, Театра для детей и юношества Казахстана.

1. Куляш Байсеитова. 2. Бибигуль Тулегенова. 3. Роза Джаманова. 4. Ермек Серкебаев. Фото из Интернета.


Манеру исполнения и особенности голосов Куляш Байсеитовой, Ришата Абдуллина, Ермека Серкебаева, Розы Джамановой, Бибигуль Тулегеновой я знала с детства. Слышали мы и оркестр народных инструментов имени Курмангазы, знали музыку Евгения Брусиловского, русского человека и казахского композитора, первого композитора Казахского государственного академического театра оперы и балета имени Абая. А Ермека Серкебаева довелось даже увидеть: в фильме "Наш милый доктор" он пел знакомую уже песню Александра Зацепина "Надо мной небо синее, облака лебединые..." Александр Сергеевич Зацепин в 1956 году окончил консерваторию в Алма-Ате по классу фортепиано и композиции (педагог Е. Г. Брусиловский).Им написано много хорошей музыки к 74 фильмам, в частности, ко всем фильмам Леонида Гайдая, к фильму "Земля Санникова". Чистую, нежную мелодию из его музыки к фильму "Красная палатка" я полюбила сразу и навсегда.

Евгений Григорьевич Брусиловский (1905 - 1981). Фото из Интернета.


В литературных передачах, которые мы тоже любили, слушали стихотворения, песни и "Назидания" легендарного Абая Кунанбаева. Особенно запомнилось стихотворение "Ты - зрачок глаз моих". На слуху были и стихи и песни акына Джамбула Джабаева. Среди них - стихотворение "Ленинградцы, дети мои". Знали мы и о Мухтаре Ауэзове: слушали главы из его романа "Путь Абая".


Однажды летом 1955 года хорошая знакомая моей Бабы, тётя Зина Тёткина, организовала нам с Мамой поездку в Алма-Ату. Её сын, Борис, писатель и сценарист, работал на киностудии "Казахфильм" в Алма-Ате. Его статную красивую жену, Людмилу Ярошенко, актрису Казахского Драматического театра им. М.Ю. Лермонтова, я видела однажды на нашем агадырском рынке. Тётя Зина написала сыну письмо и попросила нас передать ему в подарок бидончик с яйцами. В письме, видимо, была просьба о приюте.

Встретили нас эти достойные люди очень хорошо. Я впервые видела рядом с собой настоящего писателя и настоящую актрису. Они говорили с нами дружески, были приятны в общении. Вечером пригласили в театр. Был концерт из фрагментов спектаклей. Людмила Александровна тоже была занята в этот вечер. Ехали на такси - у актрисы было красивое длинное платье. И сама она была необыкновенно красивой. Помню, что её партнёром был актёр Юрий Борисович Померанцев. Я тогда впервые была в театре!

Актриса Людмила Александровна Ярошенко. Эта фотография - её подарок.


Мы уезжали на другой день и очень удивились, что эти занятые люди проводили нас до самого вагона! Людмила Александровна подарила мне свою прекрасную фотографию. Позже, в титрах фильмов, выпущенных студией "Казахфильм", я с удовольствием находила: "Сценарий Б. Тёткина". Потом узнала, что в списке лауреатов всесоюзных кинофестивалей с 1958 по 1975 год значилось: "Вторые призы получили сценаристы Будимир Метальников и Борис Тёткин, ... ("Берёзы в степи")". А в книге Надежды Николаевны Крупп "Время загибать пальцы" есть воспоминание о том, как второкурсник сценарного факультета ВГИКа Борис Тёткин написал стихотворный фельетон, который красовался в институтской стенгазете. Фельетон был посвящён злободневной теме: в то время как главными в кино того времени были производственные проблемы, любовь теснилась на обочине.

В Интернете нашлась и страничка Людмилы Александровны: "Ярошенко Людмила Александровна родилась 10 октября 1929 года в Одессе.

Окончила Высшее театральное училище имени М.С.Щепкина. С 1954 по 1976 год жила в Алма-Ате. Была актрисой Алма-Атинского русского драматического театра имени М.Ю.Лермонтова. Преподавала на актерском факультете Алма-Атинской консерватории имени Курмангазы. После переезда в Москву более двадцати лет играла в цыганском театре "Ромэн". Режиссер-педагог, член жюри фестивалей и конкурсов Детского Фонда России.

Жена киносценариста Бориса Теткина.

Заслуженная артистка Казахской ССР. Лауреат Государственной Премии Казахстана.

Мне было очень приятно узнать, что Московским театром Ромэн, в котором работала Людмила Александровна, с 1977 года руководил Н.А.Сличенко - известный актер, режиссер, певец, народный артист СССР и просто интересный человек.

В октябре 2011 года в Интернете я познакомилась с дочерьми Людмилы Александровны: Екатериной Борисовной и Алёной Борисовной. Есть надежда, что теперь страничка Людмилы Александровны будет ими пополнена.

Людмила Александровна Ярошенко в фильме "Осада Венеции", 1991 год. Фото из Интернета.


После того, как меня "по знакомству" впервые привели в Русский театр драмы имени М.Ю.Лермонтова, перечень действующих лиц и исполнителей во время трансляций спектаклей я слушала с особым вниманием. Ликовала, когда в спектакле были заняты Людмила Александровна Ярошенко или Юрий Борисович Померанцев. Надо ли говорить, что при первой же возможности я бывала на всех спектаклях этого театра!

Фото из Интернета. 1,2. Юрий Борисович Померанцев. 2. 35-летний Ю.Б.Померанцев в роли 60-летнего профессора Лаврова в фильме "Наш милый доктор", 1957 год.


Театры Алма-Аты часто бывали на гастролях в Караганде, так что возможность следить за репертуаром и полюбившимися актёрами была. Судя по сохранившимся у меня программкам Казахского государственного академического театра оперы и балета имени Абая и Русского театра драмы имени М.Ю.Лермонтова, я посмотрела и прослушала почти весь их репертуар 1969 - 1971 годов.

Кроме Ю.Б.Померанцева и Л.А.Ярошенко мне понравились и другие актёры этого театра.

Меня веселили персонажи народного артиста СССР Евгения Яковлевича Диордиева, блистательно исполнявшего характерные роли, сопереживала персонажам Лии Владимировны Нэльской, радовалась появлению Валентины Борисовны Харламовой с её царственной осанкой, наблюдала за героем-любовником Геннадием Балаевым.

1. Лия Владимировна Нэльская 07.11.1932 - 16.06.2013. 2. Валентина Борисовна Харламова 08.03.1911 - 30.06.1999. 3. Евгений Яковлевич Диордиев 19.10.1912 - 10.04.1985. 4. Геннадий Николаевич Балаев, родился 24 июля 1940 года. Фото из Интернета.


А в Алма-Ату на гастроли приезжали коллективы театров всего СССР.

Вера Петровна Марецкая. 31.07.1906 - 17.08.1978. Фото из Интернета.


Будучи в командировке, я побывала на творческом вечере актрисы московского театра имени Моссовета Веры Марецкой, народной артистки СССР, знакомой по фильмам "Член правительства", "Она сражалась за Родину", "Мать". Работала Вера Петровна в этом театре с 1940 года. Памятуя о днях алма-атинской эвакуации вместе с этим театральным коллективом в трудные военные годы, Вера Петровна обратилась к залу: "Комбатты жолдастар!" и низко поклонилась. Вера Петровна была в прекрасной форме, блистала остроумием, и зал был у её ног.


1. Сергей Юрьевич Юрский в роли Остапа Бендера. Фото из Интернета. 2,3 Программа спектакля "Луна для пасынков судьбы".


Примерно в это же время, в начале 70-х годов, в Алма-Ате был гастрольный спектакль ленинградского Большого Академического театра драмы им. Горького "Луна для пасынков судьбы" по пьесе Юджина О"Нила в постановке самого режиссёра театра - Г.А.Товстоногова. И хотя в программках в роли Джеймса Тайрона значился народный артист РСФСР Е.З.Копелян, из афиш мы узнали, что эту роль будет играть Сергей Юрьевич Юрский. Этот актёр тоже был интересен и знаком по фильмам. Я восхищалась замечательным ВикНикСором в "Республике ШКИД". И теперь, по прошествии многих лет, его роль Остапа Бендера в "Золотом телёнке" признана лучшей. Много позже случился незабываемый фильм "Любовь и голуби". Я с огромным интересом следила за новыми работами Сергея Юрьевича, актёра, режиссёра, артиста-чтеца.

Спектакль "Луна для пасынков судьбы" не обманул ожиданий. И зал, затаив дыхание, слушал про серенький рассвет, монолог, обогащённый неповторимыми интонациями Сергея Юрьевича Юрского.

8 февраля 2019 года Сергея Юрьевича не стало. Он шагнул прямо в вечность. Светлая ему память...


Не могу не сказать ещё об одном концерте конца 80-х, который хоть и был не в Алма-Ате, но к её культурной жизни имеет непосредственное отношение. Прекрасного певца, солиста Государственного академического театра оперы и балета им. Абая, народного артиста СССР, Алибека Мусаевича Днишева, нам удалось послушать прямо "с доставкой на дом" - в стенах нашего родного института Карагандинский Промстройпроект.

Алибек Мусаевич Днишев. Фото из Интернета.

Серенада Смита из оперы Бизе "Пертская красавица" в исполнении А.М.Днишева .


* * *


Ещё много раз приходилось мне бывать в Алма-Ате, в этом чудесном городе, и всякий раз он оказывался неизменно новым, загадочным и прекрасным.


Мне удалось показать этот город и дочери-школьнице. На исходе лета 1992 года за три дня мы прошли-проехали по моим любимым маршрутам. Недавно взахлёб вспоминали необыкновенную свежесть этого города, широкие проспекты, арыки, деревья причудливой формы, золотые "соты" на крыше Дворца съездов, великолепные цветники и горы, горы! Как сидели мы в уютном открытом кафе, и над нами лилась умиротворяющая песня Джо Дассена, а кругом была такая красота! Вспоминали и менее возвышенные радости: яблоки апорт, варёную кукурузу, жареную "воздушную" пшеницу. Примечательно, что девушка, продавец и изготовитель в одном лице, отказалась поделиться рецептом обработки этой пшеницы: наступили неумолимые 90-е. И каждый надеялся выжить, а конкуренты на рынке были ни к чему.


А потом мы переехали на Урал. И сказкой стали воспоминания о временах, когда передвижение по огромной стране было таким доступным! И сказкой осталась в нашей памяти Алма-Ата, этот чудесный город, вернувший историческое имя - Алматы, город прекрасный и незабываемый.

Низкий поклон ему!


Пос. Карагайский, октябрь 2013 - сентябрь 2022.