# Жили-были в Линсдорфе

Сахид Дагер

(Произведение дописывается, дополняется и выкладывается по мере готовности глав)


Часть 1. Друг Санька и все остальные.


1.Два слова в качестве вступления.


Линсдорф, - вот такое имя у города. Я узнавал его средневековые улицы, мелькавшие в старых, еще советских кинофильмах. Сейчас они тоже попадаются мне на глаза в интернете: гранит и мрамор цивильных зданий в обрамлении парков и аллей, стены монастырей и колокольни костелов, булыжник мостовых и причудливое литье оформления водяных колонок. Но я слышу и читаю, что эти кварталы старинных доходных домов и особняки вовсе не в Линсдорфе, а в Риге, Гродно, Вильнюсе, Львове, Калининградской области или вообще - во Вроцлаве или Ольштыне. Поэтому в дальнейшем я буду звать его просто Город.


Я не смогу вернуться сюда, хоть и прожил в Линсдорфе приличный кусок жизни. Мне есть чем вспомнить его, - хорошим и не очень, мягко говоря. Многие пейзажи, события тех лет, люди, - сидят в памяти намертво. Другие же я предпочел забыть и не вспоминать. Самое главное - я сумел простить этот мой Город за все прошлые страхи незнакомых улиц - вотчин "чужих блатных контор", за глухую неприязнь, переходящую в едва прикрытую ненависть, со стороны "местных", за потери друзей и разочарования. Тогда мне все это казалось важным, тогда оно влияло на многие мысли и поступки. Сейчас же жалею лишь об одном: я сумел простить, но не сумел вернуться.


Большинство тех людей, с которыми меня сводила судьба, являются людьми не то, что бы совсем уж рациональными, нет. В их характерах хватало и эксцентричности, и непредсказуемости, и верховенства эмоций над рассудочностью. Но безусловно одно: все они являлись людьми разумными и трезво мыслящими. И, безусловно, они задали бы мне вполне разумные вопросы. Куда я хочу вернуться: в Город или, может, в свои отрочество и юность? Что ж, это вполне объяснимо, каждый хотел бы. А зачем я хочу вернуться в юность? Исправить ошибки, прожить жизнь заново, как бы - начисто? Тоже, вполне объяснимо. Но следует иметь в виду, что все течет, все изменяется. И, даже, попав в Город, я рискую его совсем не узнать, потому что это будет уже другой Город, не мой, а - для других. Я согласен со всеми разумными людьми, я понимающе буду кивать головой, но останусь при своем: мне надо попасть в Линсдорф, - в любой и по-любому. А дальше уж - разберусь.


2.Жизнь дала трещину


События в повседневности - это качели или синусоида, - кому какое сравнение больше нравится. В результате же - все успокоится, устаканится и будет хорошо. Будет обязательно. Когда-нибудь, в будущем.

А пока что я сидел на участке переоборудованной крыши прямо за мансардой Леркиной комнаты в двухэтажной квартире ее родителей. Это был дом 1912 года постройки, с метровой толщины стенами, за которыми зимой было тепло, а летом - прохладно. Дом был построен на углу прихотливо расположенного квартала на склоне холма, именуемого в просторечии "Замок". Холм находился почти на окраине Города. На вершине холма желтели развалины "Замка маркграфа" с одинокой Белой Башней, восстановленной где-то после войны.


Лерка тесно прижималась ко мне, ее голова лежала на моем плече. Мы неспешно тянули мартини со льдом из высоких бокалов и курили длиннющую ментоловую сигариллу - одну на двоих. Мы смотрели вниз на город: купола и шпили приорств католических орденов, черепичные красные крыши старинных домов, башни новостроек на противоположной окраине, - и все это подсвеченное закатными лучами июньского солнца.


В воздухе одуряюще пахло цветущими каштанами с Замкового парка и Кайзервальда. Среди деревьев несмело пробовал голос одинокий соловей, а мы целовались, и я понимал, что сегодня у нас все в последний раз. Потому что завтра Лерка уезжала неизвестно куда, вроде бы в Новосибирск к родственникам, вместе с родителями. О времени возвращения не говорилось вообще ничего, - они так умели. Мне не казалось странным такое положение дел. Сначала, правда, я пробовал как-то раскладывать по полочкам намерения и события, но после - бросил это занятие. Потому что все, что касалось Валерии было совершенно непредсказуемым, и не укладывалось ни в какие рамки. Так и с этим отъездом: следовало принять как должное и "терпеть" ситуацию. Хотя Олег, старший брат Валерии, вроде бы оставался покуда в Городе.

Меня же родители отправляли, со скандалами и руганью, в Гривичи, где в 30 км от города, среди Гривичского леса, находился лагерь отдыха для детей офицеров и работников штаба группы армий.


- Полседьмого утра! Где тебя носило?! Мы тут не спим, переживаем...!!!

- Мам, ты же знаешь. С одноклассниками у Ронки Мирской на даче устраивали сейшн. Так сказать, в честь окончания учебного года и сдачи экзаменов. И потом: я же вам звонил, три раза...

- Тебе повезло, Вероника - примерная девочка. Она подтвердила, что вы были у нее. (Еще бы! Ронка с Леркой кузины и подружки)... Но все равно! Ты еще не в том возрасте, чтобы не ночевать дома! А все - влияние "золотой молодежи" вашей школы! Короче - так: ты наказан, и будешь привыкать жить как все дети в твоем возрасте. А не как твой "хай-лайф" из класса. Поэтому мы с отцом решили пересобрать тебе сумку: никакой "джинсЫ", "батничков", "адидасов", никаких кассет и "мага"... Обычная одежда, и все как у людей!...

Я не спорил. Хотя мама и отец прекрасно отдавали себе отчет во всем происходившем, однако выйти из образа "строгих родителей, воспитывающих сына-подростка" не хотели.


А всего лишь полтора часа назад, под слезы Лерки и вздохи Леркиной мамы - тети Хенги - я поцеловал подругу, чмокнул тетю Хенгу в запястье, и за руку, по-мужски, попрощался с ее отцом - дядей Иеронимом. А Олег, старший брат Валерии, пока оставался в Городе, пообещавшись всеми силами помогать мне во всем. Тогда я искренне считал, что эти четверо в тот период моего отрочества сумели сделать для меня больше и большему научить, чем мои собственные родители за всю мою прошлую жизнь.


Через пару дней, в 8 утра, от сквера перед стадионом СКА состоялся выезд. Было много народу, суеты, беготни, разговоров. Мама с папой снабдили меня последними наставлениями, побуськали в щечку и убежали - труба звала на службу. Я забросил сумку в автобус и протолкался к припарковавшемуся невдалеке Олегу.

- Весь шмот оставляешь. С собой точно ничего не возьмешь?

- Сейчас не возьму - ни своего, ни для дела. В данный момент - не надо, не хочу. А позже - видно будет. Хотя, мне что-то все сейчас похрену... .

- Я понимаю и тебя, и сестру. Но поверь, так надо, и это случилось бы все равно, рано или поздно.

Я тоже все понимал, во всем отдавал себе отчет, но поделать ничего не мог: грудь давило камнем, в глазах темнело, и вообще хотелось умереть...


- Смотрю, тебе одному весь пол в казарме мыть придется. А где Макар? На завтраке он был. Кстати, меня зовут Саша.... - С порога мне лыбился во все сорок два белейших зуба русоволосый качок с пудовыми кулаками и хитрющим взглядом. Ммм-да... Девчачья смерть во всей красе: выше меня на полголовы, осанка тореадора и лицо, обезображенное интеллектом.

- Здорово! - Я пожал протянутую руку. - Чуваки дома зовут "Дипломатом", родители - Гошкой, а в школе - никак не зовут...

- А почему? Тихушник и зубрила?

- Да вроде того...

- Хэх, а я тоже! Только в глаза так не дразнят, - в голову боятся получить!

- Ну... Ты - чувак накачанный, я бы тоже боялся.

- Да чего там... - Сашка улыбнулся. - Это батя мой ездил во Вьетнам, Камбоджу, в Корее был. Интересные книги привез. Вот занимаюсь потихоньку.

- Хиппово! Каратэ какое-нибудь?

- Ну, если задружимся, покажу. Сам понимаешь. Ты с какого района?

- Живу на Познанской, до аэропорта 7 остановок. Школа - в центре, 60я, уклон в физмат и инглиш. Все кентЫ - с Круга, Креста и с Замка. А сам откуда?

- Так мы тут - со Збройовки, живу на Пушкарской, там же и учусь - в 72й.

- Гонорово. У вас же шефами - Стальной полк и Воен-дип училище.

- Это - да, шефы у нас кушевые. Так где Макар? Он мой одноклассник.

- В санчасти Макар, пчела под глаз жахнула.

- А Светочка - сидит возле него?

- Ну да. Тоже ваша?

- Ага! Щаз чуваков позову, пол поможем мыть. Вас Любомир зажопил, когда вы с Макарам за земляникой подорвали. Потому и наказал. Хоть ты Макара не заложил, но Любомир все и так знает. Как и то, что Макар за земляникой для Светочки полез. Они у нас в классе давно уже - пара.

- Что, в натуре?

- Сказал тебе, чтобы ты имел в виду, если что. Они - близкие друзья и всю дорогу вместе. А как в натуре - я лично их не венчал, а болтать никому не запретишь.


Между тем, подтянулись Санькины "чуваки" и "герлы", и в два десятка пар рук был выдраен пол, окна с рамами, двери - не только у нас но и у девчонок. За что нас всех коллективно премировали четырехэтажной коробкой зефира от кондфирмы "Ватра". Ну мы зефир поделили на весь отряд, а не схомячили его сами. Ибо так решил Санька: как-то незаметно, исподволь, он выдвинулся у нас в признанные лидеры, и его первенство никому не пришло в голову оспаривать. А работали мы в удовольствие, потому что Санька привез с собой кассетник "Панасоник", с очень качественным звучанием Битлов, Рода Стюарта, Элтона Джона и... Сальваторэ Адамо с Джо Дассеном.


В пять я встал, и, как обычно, вышел на зарядку. Да ушш... Сов-треники и кеды - это вам не адидас.... Галька на дороге нещадно колола подошвы ног, поэтому я побежал по тропе вдоль дороги по направлению к Гривичским озерам. Санька догнал меня через 20 минут.

- Здорово, Дипломат! Чего еле ноги волокешь? Плохо спал? А вот нефиг было с Малаховой на гопанке отплясывть.

- Привет, Сань. Да я так, втягиваюсь в работу.

- Давай нажмем, а то искупаться не успеем. Не дай Бог еще вожаки зажопят - криков будет до Луны.

И мы - нажали.


Обычно с новыми людьми я сходился не очень быстро и не очень близко, стерегся, выдерживал дистанцию. Но после появления в моей жизни Валерии мои отношения с новыми людьми тоже стали складываться по-новому, не так как раньше. Я, будто на уровне подсознания начинал как-бы сразу и полностью, объемно что ли, схватывать характеры людей, ощущать их внутреннюю сущность. Конечно, я не научился читать мысли, но ощущать их глубинные устремления и намерения в отношении окружающих, уже был способен. Потому-то я пошел на сближение с Санькой как-то сразу, без периода "обнюхивания" и адаптации. Он с первых минут расположил меня к себе, заставив верить ему и не опасаться. Конечно, этот парень не был ангелом во плоти, но он подкупал цельностью натуры, оптимизмом, задором, и, главное, - в нем не было гнили. Я поверил в него, практически, с первых дней и не ошибся.


Тоска навалилась на меня где-то на третий, или четвертый день: черная, глухая, рвущая душу. Только сейчас я осознал, что Лерки у меня больше не будет - от слов "совсем" и "никогда".

Саня случился, как всегда, вовремя и к месту, что называется. Талант у него такой, похоже. Хлопнул меня по плечу.

- Киснешь? За домом скучаешь? Брось! Пойдем чифирнем по кружечке! Я кайфово заварил индийский чай, со слоном который. И есть пачка кускового рафинада.

- Ну, пошли... . До обеда еще далеко, а на хавчик пробивает сурово, следует что-нить заточить..

- А у тебя хавчик есть? - Санькины глаза хитро прищурились. - Куркульствуешь? Хотя... поди давно все испортилось в казарме по жаре.

- Нееет, все живо и здорово. У меня в медпункте блат, там в холодильниках и храню.

- Ну ты хиппарь!

- Неа, не похож. Стриженный я, шмот и шузы на мне - "мэйд ин Жидковичи". Родители всю "фирму" отобрали и, считай, голым сюда отправили.

- Ну, таких "голых" тут у нас 80 морд считай, два загона: первый - первый и первый - второй. Вон только Андрон Левандовский хиппует: костюм "Одра" на нем, с "тенями". И ремень с пряжкой - тоже "Одра" там выбито. А родители... Так, по-моему, они в полном праве от детей требовать, чтоб, ну, соответствовали их чаяньям. По части внешнего вида, и вообще...

- Сань, ну ты залепил!

- Нифига не залепил! Вот ты скажи, к примеру: твой хавчик в холодильнике - куплен на чьи бабки? И блат с врачихой - кто тебе пробил? Только не надо мне мулю гнать, что типа, предки должны типа своих детей-тинОв содержать и обеспечивать их запросы.

- Так я сам... На свои в смысле... Одеваюсь, ем, живу... Маме и фазеру раз в месяц бабки скидываю, чтоб им тоже было. А живу отдельно, пока на съемной хате. Блат с врачихой - это чувак один пробил, Олегом зовут. Он мне - как за старшего брата будет...

- Ты мне на уши лапшу-то не вешай.

- Все правда!

- Забожись!

- Во! - Ногтем большого пальца я изобразил у себя перед лицом букву "зет" - верхняя планка поперек обоих глаз, затем по лицу наискосок, нижняя планка - как бы перерезает горло. Этим же ногтем затем щелкнул по переднему зубу. - Зуб даю, век воли не видать!

- Ладно, верю, хотя это все звучит как-то... - Санька мотнул головой и покрутил в воздухе пальцем и на пару секунд замолчал. - Хорошо, но если у тебя все так кучеряво, то что ты в этом "концлагере" забыл?

- Да мамахен с фазером помирились и разводиться передумали, потому что Олегов батя им новую хату сблатовал. А он для моего фазера - наибольший начальник. Вот мои перебираются в новый флэт, и на радостях валят в Сочи к родне. Брата малого - сплавили к тетке в Моршево. А меня - сюда. И вот, пока я тут, в "концлагере", мои предки новую хату обмывают в Сочах. А в ней каждому будет по руму, плюс две общие. Ну и в мои апартаменты - отдельный вход.

- Новостройки? Кооператив? - Саня заинтересованно смотрит мне в глаза.

- Нет, просто старый дом. Особняк за оградой с воротами и с садиком. Я там турник и брусья вкопаю и грушу на цепи.

- И макивару поставить.

- Ну да! Например, если ты поможешь.

- Приглашаешь?

- А то ж! Конечно. Можно во дворе заниматься, а можно в пристройке. Там типа зимний сад раньше был...

- Ладно, давай пока замнем тему. Мы ж чифирить собрались.


Расположились там же, в медсанчасти. Саня позвал Макара, Светочку, еще пару ребят с девчонками. Ну и, конечно же, Аленку Торбарскую вместе с неразлучной ее подружкой - Людкой Мелевской-Малаховой. Ага, именно с ней, с Людкой, в минувшие выходные я "обжимался" на "дискаре". Торбарская Саньку неприкрыто "кадрила": голос, интонации, позы, взгляды, - в общем весь арсенал обольщения пошел в ход. Санька лишь улыбался и позволял себя интриговать.

Людка же уселась мне под бок и пыталась кормить меня "канапками", что собственноручно сооружала из шинки, хлеба, масла, пластинок огурца и сладкой горчицы.


Эти две подружки буквально в третий день навязались нам на утренние пробежки. Они нас элементарно "пропасли" и просто рванули за нами следом. Так оно и пошло: и на следующий день, и после. Удивительно, но факт: девы, вопреки не очень спортивному виду, отлично бегали и прыгали неплохо. Потом же оказалось, что и приемы рукопашного боя им не в новинку. Саня с огромным удовольствием проводил с дамами блиц-треннинги. Дамы вовсю изображали из себя чайников и восторженно хлопали ресницами. А Санька просто млел.


На обратном пути мы провожали девчонок до ограды лагеря, а затем, что есть духу неслись в сторону каскада Гривичских озер. Но в тот раз дамы рванули на приличной скорости за нами. Мы заметили их только выбежав на небольшой окультуренный пляж, что немного в стороне от дорог, и тут Санек ощутимо напрягся. Почему? Потому, что зарядка у нас оканчивалась скоростным заплывом в озере, а плавали мы, так сказать, без купальных костюмов. И Саня решал дилемму: как сейчас лезть в воду? В плаварях, а потом мокрым бежать обратно или без оных? Мне же было абсолютно пофиг. Я первым ломанулся в озеро. Судя по раздавшемуся за моей спиной шуму, Санька быстро принял волевое решение, загнав, подобно мне, джентльменство под плинтус. И вот он обошел меня на полкорпуса. Но в кроле я мог тягаться с Саньком на равных, поэтому основательно "притопил железку".

Достигнув буйка, мы едва не начали пускать пузыри, поскольку обе наши подружки мало того, что нас каким-то образом опередили. Они уже отдыхали, уцепившись за полосатую пирамиду, чуть приподнимаясь над водой и сверкая ареолами молочно- белых бюстов. Фигуры наших девочек успели уже вполне сформироваться, округлости ласкали глаз, и сердце куда-то ухнуло.


На берег я вылез первым, подошел к одежде, развернулся лицом к воде и, усевшись на японский манер, позвал:

- Люд, у меня полотенце есть - новое, сухое и чистое! Тебе надо?

- Спасибо! - откликнулась она. - Уже иду!

Людка, в костюме Евы, неспеша и чуть пританцовывая, вышла из воды. Крутнувшись пару раз, очевидно для того, чтобы я мог разглядеть ее со всех сторон, откинула темно-каштановую косу за спину и застыла передо мной в горделивой позе.

- Ну? И как тебе?

- Людка! Ты просто супер! - мое восхищение было неподдельным.

Саня же был джентльменом: он бегом вынес блондинистую Алёнку из воды на руках и в темпе помог ей одеться, прикрывая от возможных, несмотря на раннее утро, нескромных взглядов.


Должен сказать, что в то время у нас народ вовсю "хипповал": наряжались в "джинсу", "балдели" под рок, осваивали игру на гитарах и прочем "музле": "фонО" (клавишные), "ударные", "саксы" (собственно, саксофоны и другие "дуделки"). Сколачивались многочисленные группы: на гитары монтировались звукосниматели, если не было "ионики" - не беда, пару микрофонов клали под крышку пианино прямо на струны. На ударные шло все, что могли отыскать.

Хорошим тоном было участвовать в "сейшенах" (посиделках) и "пати" - посиделки с танцами, часто - со спиртным и возможным уединением особо заведшихся парочек.


Вот и пляжный нудизм также являлся атрибутом "хипповых чуваков и гёрлз". На общественных пляжах скакать голяком никто и не помышлял, другое дело, если собиралась своя компания. Май месяц у нас уже был достаточно теплым, и мы с классом открыли купальный сезон еще в первой его декаде. Забежали в воду всем стадом - визги, крики, смех, брызги фонтаном. Магнитофон на берегу ревет какую-то дикую мешанину из Дип Пёрпл, Статус Кво, Битлов, Сантаны и АББы. Ребята устроили "танцы на воде": вокруг мелькают обнаженные тела одноклассниц, а я вижу одну лишь Лерку. Она тесно ко мне прижимается, и нежность переполняет меня до слез... Однако, имеется еще и третий фактор: это Леркина ровесница - кузина Вероника, которая просила звать ее среди своих (то есть среди меня и Лерки) не Веркой и не Никой, а - Ронкой. Она часто бывала третьей в наших, порой, рискованных вылазках в самые криминальные районы - в кино, в кафе и на дискотеки, и умела исчезать в нужный мне момент. Хотя я почти всегда ощущал ее как-бы незримое прсутствие. Но никаких выводов тогда не делал.


Мы успели на стадион, к началу общелагерной физ-зарядки. Нам бы тут в разные стороны разбежаться, но Саню с Алёнкой растащило: спрятались за толстую сосну, - заполошный вздох и поцелуи взасос. Поворачиваюсь к Людке. Людка смотрит в глаза, затем клюёт губами мне в уголок рта, и жаркий девичий шепот: "Ты теперь мой...". Резкий поворот, и Людкина спина исчезает за ветками кустов. Ну вот пойми их: то голяком перед глазами крутятся, а то поцеловать по-человечески не могут.

Нет, я не безчувственное бревно, и я в состоянии оценить порыв и смелость этой девочки, но... . Но пусть простит меня, если сможет. Я ее не вижу. Хотя смотрю на нее, танцую или говорю с ней, но перед глазами - Валерия. А мне бы научиться жить без Лерки, и чем скорее - тем лучше.


3.Кэп и Кот.


Нашими штатными вожаками были четверо студентов-практикантов: "Любчик" - Любомир, "Ладка" - Татьяна, "Султан" - Семён и "Ева" - Радослава. Ребята были веселыми и не очень-то целомудренными. А мы - их подопечные - пубертаты, которым гормоны заменяли порой мозги. Отсюда и поддекст прозвищ. Например, Радка получила кличку "Ева" за то, что однажды в три часа ночи выскочила из комнаты Семёна в чем мать родила в умывальник - хлебнуть водички.


Сегодня вожаки тоже имели вид сонный, и боролись с зевотой. Но им удалось согнать нас на полянку в спорт-городке.

- Народ! Слушаем меня! - начал Султан. - Итак, у нас первенство лагеря по футболу. Девочки команд не набрали, смешанных коллективов также не будет, поэтому отдуваться придется пацанам самим. Две игры в день, в четверг - финал, а в субботу - товарищеский матч сборной лагеря с местным подростковым футбол-клубом "Гривичи юг".

- Победителей ждут призы! - добавила энтузиазма Лада, - и увольнительная в Город!

Народ завопил - приз признали достойным. Хотя "Гривичи-юг" сильно смущал. Это была команда футбольного спорт-интерната, кующая резервы для нашей Городской команды "Катмары". К тому же, интернат имел худую славу, и вокруг него крутилось много около-криминальных личностей. Свой же клуб интернатские именовали не иначе, как "Гривич старз".


Футболом Саня занимался с детства, причем серьезно. Он не только гонял мяч, но и много читал, выстраивал и рассчитывал тактические варианты игр, пытался перенять финты и разные "примочки" именитых игроков. Пацаны в команде безоговорочно признали Санькин авторитет и слушались его безпрекословно. Два "переростка" из нашего загона, которым уже было по 17, патлатые Славка с Юркой, попробовали было "возбухнуть" против. Но мы их сами быстро угомонили, даже не прибегая к помощи Саньки или вожаков.


Поэтому вопрос о капитане команды не обсуждался - от слова "совсем". Санька прекрасно видел поле, чувствовал мяч и игроков, и дирижировал игрой на грани фантастики. На первом же матче директор лагеря в восторге колотил рукой по скамейке, и, указывая на Саньку, вопил: "Ну ты смотри, что творит! Тут, порой, с одним, не знаешь, как сладить. А этот пацан целый десяток урканов в кулаке держит! Ну, точно, как капитан Флинт какой-нибудь!". После этого Саньку никто, иначе как "Капитан", а позже - кратко "Кэп", не называл. Прилепилось с легкой руки.


А у меня вырисовалась проблема, которая поставила под вопрос мое участие в матчах, даже в качестве запасного. Мы с Санькой постоянно обсуждали то, как девчонки смогли нас опередить в том, самом первом совместном заплыве к буйкам. И ни к чему не пришли. В результате, скрепя сердце, спросили подруг. Ну что ж, все выяснилось на стадионе. Одни ворота, мяч, и мы вчетвером - играем двое на двое. Позор джунглям! Хорошо, пацаны не видят. Два спортивных мэна безбожно дуют двум девчонкам, причем уже шесть-два, и предела не видно.

Все потому, что Санька еще так-сяк, - сказывались навыки рукопашки, но я же совершенно не умею ускоряться. И тяну только за счет силы. А у девчонок с детства поставлены плаванье и бег, - движенья максимально эффективные, плюс умение работать на взрыв. Вот тут они и взялись за меня втроем с искренним желанием научить меня рывку.


Но, сколько мы ни бились, - все со мной не слава Богу: или тащусь со скоростью черепахи, или ломанусь и тут же сникну. Санька охрип, Алёнка голос сорвала, Людка еще держится:

- Ну, давай, миленький! Еще разик попробуем. Ты стартуй, и тут же вспоминай, что бежишь по вскопанному огороду. Шаг делай коротенький и бей носком землю, втаптывай, дырявь!... Чаще! Еще чаще! Бей, ногой! Бей! Чаще! ... Урррааа!...

Я летел, словно на крыльях, ветер свистел в ушах, ноги сами несли меня кругами по стадиону.... А "рывок" спокойно вошел в меня, огляделся, и занял место радом со старожилом "отводом", первым, и, к сожалению, пока единственным здесь навыком. Конечно, останься рядом Валерия, этих навыков прибавилось бы наверняка, и намного быстрее, и меньшими усилиями. Ее рядом нет, и я бреду в потемках.


- Итак, обед вы прогуляли! - начал обвинительную речь Любчик, тут же отвлекшись на подошедшую Ладку. - О, у тебя хорошее настроение, Таня!

- Да, отличное. Ищу, чем бы этаким заняться. Есть идея.

- Поделись.

- А давай вот что, - Лада потянулась губами к Любчикову уху. - Давай кого-нибудь изнасилуем!

- Ох, я согласен, и совершенно не буду сопротивляться!

Я воспользовался ситуацией, которая возникла не без моего, кстати, вмешательства, и потянул компанию за собой. Нужно компенсировать обед и отпраздновать достижение. Поэтому предлагаю честной компании: пляж на берегу озера, купание с загоранием, затем шашлык под хлебный квас, мороженое в кафе и назад в лагерь - как раз к "дискарю" успеваем. Правда, без ужина остаемся... Но на полуночный чифир я также готов тряхнуть пополнившимися запасами из холодильника в медсанчасти.


Похоже, это - облом во весь рост. Не было ни фонаря, ни спичек, а поэтому поход вдоль ограды до ближайшего лаза не возможен. Не хватало еще в кучу влезть или по темноте ноги переломать. Можно было подождать шанса у проходной, но...

Сегодня, как на зло, залётчиков накопилось с добрый десяток. Всем им нашлось занятие у кпп, но хуже всего, что командовала ими Мадам Грицацуева... И это был мрак, как выразились девчонки, ибо Мадам была завучем в их школе.

Придется поработать "отводу".

- Народ, я иду первым. Люда кладет руку мне на плечо, Алёна - Люде, Саня - Алёне. Идем неспеша, в ногу. По сторонам не смотрим, контакта не разрываем. Я встал - все остановились, я иду - все идут. Объяснялки - после, за чаем. Окей?

- Да уж, - подал голос Саня. - Объясниться бы не помешало...

И мы пошли.


Я представляю себе, как это выглядело со стороны: двери кпп на улицу и на территорию распахнуты из-за духоты, Мадам Грицацуева бдительно вращает глазами, что, впрочем, не мешает ей болтать по городскому телефону. Пара "штрафников" сидят по углам дежурки и возле второго телефона. Остальные делают вид, что внимательно мониторят подответственную территорию, то и дело зевая и поглядывая на часы.

Наша четвёрка, медленно и печально, гуськом следует из двери в дверь. На нас никто не обращает внимания, взгляды будто бы скользят мимо нас, или даже сквозь нас. Мы аккуратно сходим с дорожки на траву, и я продолжаю идти крадучись, боясь наступить на щепку или шишку.


Впрочем, шума уже можно не бояться. В клубе грохот музыки перекрывается воплями диджея. Тогда этих ребят звали "диск-жокеями". Репертуар нам был особо без разницы, лишь бы "быстрые вещи" побольше разбавлялись "медляками". А из исполнителей был полный винегрет: АББА чередовалась с Демисом Русосом, "Битлов" сменяли Адамо, "Червоны Гитары" и "Веселые Ребята". Том Джонс соседствовал с Мартыновым, Ротару и Ободзинским. А затем - снова Статус Кво, Шокинг Блю, Элтон Джон и мало кому известный Клифф Ричард. Это все были, так сказать, официально разрешенные "группы и исполнители". Их записи имелись на "жестких и гибких грам-пластинках", "дисках-гигантах" , и на уже появившихся в продаже кассетах.


Саня с Алёнкой, практически, не отлипали друг от друга. Я же обнимал висевшую на мне Людку, слушал ее щебетание, что-то отвечал, мы вместе чему-то смеялись. А внутри выла метелью пустота и заброшенность. Говорят, что время все лечит. Значит, времени прошло еще слишком мало.

А после мы ели "Завтрак туриста" - пластами валили его на хлеб, капнув сверху горчицы, мазали маслом печенье "Шахматное" и запивали черным грузинским чаем.


- А вы видели, как он ходит? - Подала вдруг голос Алёнка, ткнув пальцем в направлении меня. - Как ловко мимо вожаков скользит, будто отводит им глаза. То замрет, то - наоборот вперед дернется. И как мы КПП проходили - вообще что-то фантастическое.

- Да! - Санька поддержал подругу, - ловко ты так это нас провел мимо Мадамы. И вот сидишь, щуришься, как кот, наевшийся сметаны.

- А, кстати, у котов есть такое свойство, - опять вступила Алёнка. - Если кот не хочет, чтоб его замечали, то и не заметишь, заразу.

- Ну, пусть и Кот, пускай! Но никакой он не зараза! - вмешалась Людка.

- Ты не обижайся, - это Санька уже мне. - Вы зовете меня Капитаном, хоть я и не считаю, что достоин. Я не обижаюсь, и даже наоборот - стараюсь дотянуться.

От этого во второй раз "Кота" тоскливо заныло сердце. Но вслух я сказал:

- Да ладно, ребята. Кот так Кот, най будЭ грэчка, абЫ нэ супэрэчка.

- Стоп, хороняка! От вопросов убегаешь? Нееет уж, давай, рассказывай, как это ты проделываешь.

- Ну, раз обчество требует - расскажу.

И я поведал, предварительно взяв с ребят "честное пацанское и девочье слово", о том, как Иероним с Олегом целый год учили меня глубокому аутотренингу и прочим штучкам из арсенала подготовки всяко-разных спецов-бойцов.

Рассказал, конечно, не все. Но и этого хватило вполне. Затем, под восторженные (больше, конечно, наигранные, но все равно - лестные) девичьи охи и ахи, пришлось даже кое-что показать, прибегая к помощи Саньки. В частности, как мне удалось отвлечь внимание Любчика от нас и переключить его на Ладку.


Так и скоротали остаток вечера, время шло к отбою, летняя ночь накрыла нас душной темнотой.

Врачиха так и не появилась. Но нас это не беспокоило, ибо перед самыми посиделками она предложила нам заночевать здесь, в санчасти, имея в виду, что ее сегодня не будет. Но девчонки заторопились в казарму, я поставил дом на сигналку, сунул ключ в оговоренное место, и мы порысили в расположение загона. На завтра нас ждал трудный игровой день.


Но заснуть я не мог. Мучали вопросы: правильно ли я поступил, засветившись? А то, что друзьям рассказал не все - это есть "западло" или нет? А что делать с Людкой? Она, кажется, влюблена, да и мне она, похоже, не безразлична, но насколько далеко можно с ней зайти? Да и нужно ли? С Валерией таких вопросов вообще не возникало.


Но, как ни крути, Валерию мне больше не видеть, - я это уже прочувствовал и понял. Более того, она как будто пихала меня, понуждала жить дальше, идти дальше по начатому пути. И уже идти самостоятельно, без ее подсказок, помощи и участия в разрешении ситуаций.

Мне не хватало ее постоянно хорошего настроения, легкого и доброго отношения ко всем и вся, иронии и просто улыбок и смеха. Я восторгался ее обширными знаниями, навыками, умом. Ее внешность сводила меня с ума, а знание людей и дар предвидеть ситуации даже, порою, нагонял страх. Любил ли я Лерку? Да, безусловно! Но это было и есть нечто, намного большее, чем любовь. Это - единение душ, безконечное желание звучать в унисон мыслям и чувствам другого и непередаваемая радость от того, что ощущаешь стократ более сильный ответ на все, что приносишь в дар.


- Не спишь? И мне не спится, - прозвучал возле моего топчана голос Саньки. - Пошли, может, в беседку? Дневальный отойдет поспит, а мы потрындим? То, о чем ты рассказал, не идет у меня из головы. Но ты ведь рассказал не все?

- Сань, ты мне друг?

- Во! - теперь Санька рисует букву "Зет" перед своим лицом. - Бля буду, зуб на вынос, мамой клянусь!

- И я тебе - друг. Поэтому верю.

Рассказать кому-то надо, иначе перегорю.


Школа, в которой мне предстояло учиться в Городе, именовалась в народе "элитной". Ну, как же! Физ-мат специализация плюс английский. И не просто английский, а в старших классах с уклоном в технический перевод. И не только технический, а еще и военный. Да плюс к тому - начальная военная подготовка осложнялась автоделом. Поди плохо - получить вместе с аттестатом еще и пару-тройку квалификационных свидетельств да права на управление авто! Перспективы! Естественно, что вакансий на роль учащихся не наблюдалось.


Завуч устроил мне вступительный блиц-экзамен: довелось пообщаться c математиком, физичкой и с завучем на английском. Вердикт был в мою пользу, и вот уже первого сентября после линейки классрук англичанка заводит меня в кабинет истории - знакомить с классом.


Она сидела за вторым столом, в ряду возле окна и улыбалась. Качнула подбородком, указывая на свободный стул рядом с собой, и чуть сместилась, предлагая мне для обозрения длинные загорелые ноги, едва прикрытые мини-юбкой. В этот день, видимо, Амур вылетел на охоту с гранатометом, ибо мое бедное сердце было разнесено на мелкие кусочки. Валерия напоминала мне немного актрису Нильскую в ее молодые годы: локоны густых волос, нос, губы, но, конечно же без квадратной нижней челюсти кинодивы. От Леркиной фигуры я не мог оторвать вожделеющего взора, но самым убойным достоинством были глаза Валерии. Их выражение постоянно менялось, но менялся и цвет глаз - от темно-фиолетового до золотисто-карего.


Пролетели последние сорок пять минут, мы с Леркой медленно двинулись на улицу. Мимо пробегали одноклассники и учителя, и никому до нас не было никакого дела. И это было, мягко говоря, странно. Другая странность заключалась в том, что, хотя я и не слушал за минувший час никого, кроме Валерии, но непонятным образом мне с первого раза впечатались в мозг имена и фамилии всех учителей и одноклассников, их голоса, фразы, прозвища.


- Ну, нагляделся уже? - Спросила она со смехом. Я не заметил, как мы остановились, - я все разглядывал Лерку, впитывал ее в себя и тонул в ней.

- Нет! - я набрал в грудь побольше воздуха и выдал то, что вообще не ожидал от себя услышать. - Я любуюсь тобой, я, практически, дышу тобой, и до смерти боюсь одного - того, что ты сейчас исчезнешь, растаешь, как сон.

- Ну, уж нет! Так просто ты от меня не отделаешься! А какой ты меня видишь? Чисто внешне? Можешь описать?

Не знаю... Я описал в словах ее фигуру, нимало не стесняясь подробностей. Её лицо и выражение глаз, ее походку и манеру держаться, характерные жесты, ее голос, интонации. А также - во что она одета, украшения, названия фирм, это производивших.

- Да, пожалуй, так оно и есть. - Лерка удивленно слегка приподняла брови. - Надо ж! Если убрать все превосходные степени, то именно так я выгляжу. Но! Получается, что мой "отвод" на тебя не действует?... Или мне просто хочется, чтобы ты видел меня настоящую?


Я не мог ничего ответить, просто стоял и счастливо улыбался. Затем решился:

- Лера, я не знаю, что такое "отвод". Я просто смотрю на тебя и хочу, как Фауст у Гёте, остановить мгновенье. Но мне не понятно, почему ты сидела одна? Ты невероятно красива, а в школе полно классно выглядящих ребят, но они проходят мимо.

- Это потому, что я так хочу. Я все тебе покажу. - Лерка улыбалась. - Не спеши, мы же всего только первый день, как знакомы.

- Лер, могу ли я тебя пригласить? Тут, за парком есть кавярня. Там свежайшие эклеры и очень хороший кофе.

- Да, конечно, и не один раз! Но, если я - "Лер", то ты тогда будешь... "Кот". Потому, что на мягких лапках, и тебя так и тянет погладить. Не обиделся?

- Нет, что ты!

- Так вот, у меня есть идея получше: мы идем ко мне домой, и я кормлю тебя обедом. А, может, еще и ужином. На этой неделе вся готовка - на мне. И еще я вчера пекла пирог.


Мы шли и болтали, оставив за спиной Центр с Кафедральным католическим собором, затем - Городской Вал, Королевский арсенал, миновали Каштановый бульвар, аллею Агнессы и ступили на брусчатку одной из улиц, ведущей в гору, к Белой Башне. Я напрягся: Замок - не то место, где я мог спокойно бродить по улицам. А на ловца и зверь бежит: "контора" в составе дюжины сверстников и пацанов постарше подпирала собой углы арки проходного двора - по-местному "брамы". Делать им явно было нечего, а уж пропустить мимо такую девушку, как Лера, - это совершенно невероятно. Ну, что ж, я готов к бою. Меня жалеть не будут, и я тоже не стану. Только бы Лерка смогла убежать. Ничего другого теперь значения не имеет.


- Вольно, расслабься! - Валерия со смехом дергает меня за рукав. - Они нас не замечают, и, даже если кто и видит, то не обращают внимания.

Мы переходим по булыжной мостовой на другую сторону улицы, сплошь застроенную двухэтажными домами начала прошлого века. Лерка останавливает меня почти напротив, через дорогу, чуть наискосок от страдающей бездельем "конторы".

- У тебя было такое лицо и такие глаза... Ты, правда, готов был за меня биться?

- И бился, и убил бы, но только чтобы ты успела убежать.

- Это так... неожиданно... но... но приятно... и я даже не знаю... - Лерка забрасывает руки мне на шею. - Поцелуй меня!

В глазах Лерки проблески пламени, наши губы сливаются... Мы выныриваем на поверхность минут через пять, тяжело дыша, оглядываемся. Ничего не изменилось вокруг. Я подбираю с тротуара наши сумки, и мы трогаемся вверх по улице к Леркиному дому.


А потом был обед, а после Лерка учила меня "отводу" и "правильно целоваться". Потом пришли домой Хенга с Иеронимом и старшим братом Лерки - Олегом. И оказалось, что Иероним знает моего отца, поскольку является его начальником. Такой вот "сурпрыз"! После мы сели ужинать, а поздно вечером Олег отвез меня домой. А потом был новый день, и снова - Лерка, и я был счастлив...


- Да уж, - Саня непритворно вздохнул. - Вот, значит, как. А Валерия - она где сейчас?

- Уехала вместе с родителями, и, как я понимаю, навсегда. Куда - мне не известно.

- А что Олег?

- Он ничего не скажет, просто дает понять, чтобы я научился жить без Леры. Он помогает мне, и спасибо ему огромное. Тебе я тоже благодарен, и тебе спасибо, и Алёне, Людмиле... За то, что вы есть...


Нас набралось шесть команд из трех первых загонов. Младшим тоже обиды не было: они получили свои призы, и названы кандидаты в увольнительную. Но со "Старзами" должны будут играть кто-либо из нашей возрастной категории.


Чем ближе день игры, тем сильнее чувствовалась нервозность организаторов. Мы же не могли взять в толк, чего суетится директор, чем озабочены Мадам Грицацуева и старшие вожаки, отчего таким мрачным стал Султан. Ну подумаешь, канун Дня Города? Что такого?


Они приехали на трех "Икарусах" и "Неоплане" с логотипами "Катмар". Тридцать человек игроков, - здоровых парней лет по семнадцать, и ростом на полголовы выше любого из нас. Куча тренеров, ассистентов, массажистов, гора инвентаря и толпа организованных фанатов с барабанами, трубами и скатанными в рулоны флагами и плакатами. А вместе с ними - толпа всякого непонятного народа на легковых авто, борта которых, как и борта катмаровских автобусов, украшали изображения рыцарского шлема. Он недавно стал официальным гербом нашей городской команды. Но имелось две настораживающих детальки.


Первое - сменилась дата праздника, и вот уже два года как День Города проводится почему-то в день создания в Линсдорфе в 37м году пронацистского объединения "Катмарские рыцари". И второе: герб этих самых "рыцарей" венчал очень похожий стилизованный шлем, изображенный на флаге городской команды и на футболках игроков. Сейчас же этот шлем красовался и на всей аммуниции "Гривич-юга".

Между тем, наших пацанов уже охватил легкий мандраж. Многие успели пообщаться с родителями, и те им рассказали, что на матч приехало неожиданно много гостей: из городского начальства, парт- и профсоюз- функционеры, гороно, городское радио и ТВ. Но это еще полбеды, ибо прискакали нежданно-негаданно гости из сопредельных стран в лице съемочной группы одной из полугосударственных медиа-компаний и писак из пары легковесных газетенок.


Начлагеря мялся, краснел, и все пытался объяснить нам то, чего и сам-то не понимал. Сопровождающие его лица из администрации Города отделались общими фразами и также поспешили откланяться.

Красный, как рак, Семён ввел-таки нас в курс событий. Только куда делись его обычные дипломатичность, выдержка и рассудочность. Семен рвал и метал:

- Я не местный, я, как вы говорите, - "Попишу и на БАМ уеду". Поэтому мне эти заигрывания с националами основательно пофиг. Гривичи должны выиграть, а мы, как олицетворение всего чуждого здесь, - фрамады и кропанЫ, - должны быть повержены... Игра будет проходить по правилам юниорской лиги - разрешены подкаты, фиксируются оффсайты. Но мы же так никогда не играли! И я это довёл до сведения! Однако, на мои крики никто из верхних даже не почесался!...Единственное, что нам разрешили, это число замен, в пределах 24 человек, заявленных на игру.

Мужики! У нас есть полчаса на обсуждения. А дальше - или снимаемся, или выходим на драку. Бляааха-муха! Почему мне не 15?


Тут хочу я объяснить тем, кто не знает, кто такие эти наши фрамады и кропанЫ.

Фрамады - это не коренные, не катмарцы, хотя тоже бартены, но второсортные, "понаехавшие" с "фрама", то есть с востока, если по-русски. А уж кропанЫ это вообще не бартены, а пришлые, в основном из-за восточных пределов Бартении.

Бартения вошла в состав СССР после окончания Второй мировой, столицей сделали город Кимигас, что от нас почти в трехстах километрах. Бартены очень по-разному относились к Советской власти, и всему виной не взятые в расчет особенности характеров. Например, они рады были получить землю, но категорически не принимали колхозы. Также и в промышленности: мы согласны работать в машинном производстве и выпускать продукцию, но цены хотим устанавливать сами и сами же продавать. А государство - пусть получает налог. И не надо нам больших заводов, пусть будет лучше сотня мелких. А в общественной жизни всем правил сословно-родовой уклад. Бартены "на раз" отличали высокие роды от низких - по фамилиям. Представителям низких родов нечего было делать ни в руководстве, ни в управлении. В ВУЗах приветствовались только высокородные, низких же третировали всячески. И все это происходило на наших глазах, практически, ежедневно. Ну а сегодня - футбол, и нас должны сегодня поставить на место.


Султан вышел из раздевалки. Пацаны молчали, уставясь глазами в пол. Стать посмешищем, "мясом", жертвами избиения не хотелось никому. Но и отказаться от игры, "слиться" - было, как-бы, "западло".

Пацаны! - подал голос Санька. - Да, нас опрокинули! Но не только нас, они хотят заманать всех! Давайте голосуем, кто за игру, а кто - за слив. Ну? Играем?

Руки подняли все. Кинули жребий, кто на игре, а кто - в запасе. Меня посидеть запасным Санька попросил особо... . Центрафорвардом Саня поставил Геру Гамарника, - своего одноклассника, - самбиста, музыканта и математика. К тому же, "для души", Гера занимался биатлоном, поэтому дыхалку и выносливость имел отменные. Остальные пацаны разошлись по номерам, где обычно и играли.


"За дом, за семью, за мать и отца, за двор и "контору" - стоим до конца!" - трижды проревев знакомую с детства речёвку, мы ломанулись на поле.


"Гривичи" играли на публику. Справедливости ради, им было, что показать: точные пасы, наигранные комбинации, шикарный дриблинг, - тренера и ведущие игроки не зря ели свой хлеб. Их снимали на фото и ТВ, комментатор взахлеб что-то повизгивал в микрофон, фанаты "Катмар" неистово, под трубы и барабаны, скандировали речевки, размахивая флагами. При счете 0 : 4 , Санька каким-то немыслимым финтом уйдя от опеки двух защитников, пробился к штрафной, уложил обманкой вратаря и со всей дури вколотил мяч в сетку пустых ворот. Приунывшие было наши болельщики воспрянули духом, а когда Санька с Макаром и Геркой, раз за разом закручивая карусель у ворот соперника, довели счет до 4 : 4, на стадионе уже вовсю кипели страсти. Но вид стоящих в отдалении милицейских автобусов слегка отрезвлял некоторые горячие головы. И вот - перерыв.


Четверо из наших не смогли продолжить матч, а ведь сыграна еще только половина. Во втором тайме "Гривичи" показали совсем другую игру: жестокие подкаты, искусственные оффсайты, прессинг на грани фола и явная грубость за спиной судьи. Режиссировал же командой и торсидой фанатов небольшого роста круглый человечек, обладавший, однако, громким командным голосом. Улдо Гершевиц, собственной персоной, - ответственный за персонал, и главный тренер "Гривич-юга". Вот характерный взмах рукой, пальцы семафорят какие-то знаки, и гривичи всем составом ломанулись в атаку...

Наших откровенно "ковали", а судья, естественно, не в курсе. Шум на трибунах усиливался, и вот уже звучит над стадионом сакраментальное региональное: "Бей фрамад, дави кропанов!", развернуты флаги "Вольной Катмары" и "Катмарских рыцарей", звучит из сотни уст "гимн" времен Второй Мировой: "Свободу катмарам, смерть кропанАм". То есть, все, как всегда, и все - в порядке вещей.


Конечно, от нас не ожидали ни начальство наше, ни городское такого развития сюжета. Да сами от себя не ожидали мы того, что дадим бой и почти что на равных. Но время истекало, все замены произведены, кроме одной, а счет на табло 4:6. Семен попросил у рефери минуту - имел право по регламенту, - тем более, что соперник свой тайм-аут уже использовал.

Я смотрел на ребят, на Саньку: все в полосках пластыря и кровоподтеках, грязнущие, с разбитыми ногами и носами.

Санька выпустил меня в поле - последняя замена. Толчок кулаком в плечо, и в полголоса: "Ну, получится или нет - хто зна. Но хоть попробуй, Кот, прошу". Нееет, Санька, не попробую, а ... Сокрушу... Сомну! Порву!!... В землю вобью!!! Я начал себя "раскачивать", моментально скользнув в боевой транс. Этой штуке учил меня Иероним, взяв клятву не пользоваться в "мирной жизни". Но сейчас - мы просто идем в бой, потому что закончились игры, а то, что сейчас творится на стадионе, уже совсем не спорт и не футбол. Посему "берсерк" плавно вписывается на отведенное ему место - рядом с "рывком" и "отводом".


Не дожидаясь сигнала, я сдвинулся к правой кромке поля. Что-то царапнуло взгляд, брошенный мной на трибуны. Так и есть! Вся наша команда тоже смотрела на комментаторский сектор, где Султан с Любчиком вытеснили прочь негодующую корреспондентскую братию, а к микрофонам с гитарой наперевес вышла Людка. И зазвучало, привычно жестким ритмом, словно вбивая аккорды, как гвозди, из "Белорусского вокзала".

Но вот уже Алёнка встала с ней рядом, подтянулись Семён с остальными вожаками, подхватили песню ребята и девчонки нашего и соседних загонов. А на припев уже поднимались на ноги все наши болельщики... Мы не могли их обмануть, и выбора у нас не было - только победа! Санька махнул сжатым кулаком, вратарь выбивает мяч, и мы несемся в атаку.


Мир для меня потерял краски и звуки. На "рывке" пробиваюсь к защитникам, принимаю мяч, выхожу в штрафную под "отводом", пробрасываю Саньке на ход. Мощнейший удар, и счет 5:6. Нам нужно еще 2 раза повторить чудо... А ребята уже, практически, встали. Но что происходит на трибунах? Похоже, что вот-вот начнется потасовка. Страсти вскипели не на шутку. А причина - вон она: наш истопник, ремонтник и мастер на все руки - пан Теодозий. Но что это? Он в парадном костюме, при галстуке, с орденом Красного Знамени (мы ни сном, ни духом не ведали о его танкистском прошлом в Великую Отечественную!) разворачивал меха аккордеона и выводил еще с довоенных времен известную: "Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход...". Припев подхватили наши на трибунах, прекрасно понимая, какая последует реакция со стороны соперника.


Что ж, спасибо всем нашим! А я, тихонько, на мягких лапах, лишь последние метры идя "рывком",

Подскочил к воротам и... 6:6! Розыгрыш с центра поля. Последние минуты матча. На полноценные отвод или рывок сил у меня просто не оставалось. Но время вдруг словно замедлилось, и, двигаясь, как в киселе, я сумел перехватить чужой пас, дойти до штрафной... "Берсерк" тянет из меня жизненные соки, словно насосом. Вижу, как он ухмыляется в предвкушении, тычет в меня пальцем: "Сделай!! Сделай или умри!!!"... Рывок, удар по мячу, сознание меркнет. Последнее, что впечаталось в сетчатку глаза: отчаянный бросок вратаря, и, поверх его растопыренных пальцев, мой мяч, влетающий в верхний угол ворот...


Очнулся я быстро - от запаха нашатыря, ваткой с которым врачиха усиленно водила у меня возле носа. Мы находились за трибунами стадиона, дошел ли я сам, или меня донесли - убей, не помню. Рядом на траве сидели Санька с Алёнкой. Чуть поодаль стояли Олег, Султан, и остальные наши. Меня слегка потряхивало, и зверски хотелось есть. Протянутый Олегом шоколадный батончик пришелся очень кстати.


4.Хлопоты.


Мы сидели в актовом зале клуба. "Мы" - это, собственно, директор, наши вожаки, Мадам Грицацуева и еще куча разного народа, включая руководство лагеря, игроков обеих команд, городских функционеров, прессу и вообще каких-то непонятных людей. Столы на невысоком подиуме оккупировали вип-персоны, в расчете на которых Улдо и выдал позже свое сольное выступление, сбоку от столов разместились Султан с Олегом. А прочие простые смертные довольствовались стульями в зале.


Сначала пресс-конференция шла обычным запланированным порядком, но вот слово дали представителям команд. Сначала "Гривич-юг" вручили памятные сувениры дирекции лагеря, а после слово дали капитану команды - 17ти летнему плечистому брюнету Петеру Валхальму. Он сказал принятые в таких случаях слова в адрес городских структур, руководства лагеря, прессы и болельщиков. Что-то случилось с микрофоном. В президиуме решили послать за техником, объявить перерыв. И вот тут со своего места подорвался Гершевиц, и началось.

Улдо Гершевиц орал - артистично и самозабвенно. Он требовал переигровки и, одновременно, казни для наших вожаков и для меня - негодного юного авантюриста, позорящего семью, школу и родной город. И все потому, что мы нагло использовали стимуляторы и прочие запрещенные препараты, чего никогда не водилось в подведомственных ему команде и интернате. Когда же начинало казаться, что Гершевец готов замолчать, звучали реплики со стороны Олега или Султана, и Улдо закатывал очередной спич. Зал гудел, равнодушных не было, председательствующий устал колотить по графину с водой.


Так продолжалось уже почти час , что, откровенно говоря, поднадоело. Но тут действо получило неожиданное развитие. На подиуме возле вдруг заработавшего микрофона снова оказался молодой Валхальм.

- Я сейчас говорю от лица всей команды. Мы по всем статьям сильнее сегодняшних соперников, но они переиграли нас. Не за счет допингов, тут мы тоже вне конкуренции. Вон, Улдо скажет, чем он нас усиленно пичкает! Соперники оказались сильнее нас волей к победе, огромным желанием выиграть. Виват!

И Валхальм, не отходя от микрофона, начал аплодировать. К нему вскоре присоединился весь зал.


Гершевиц, красный как помидор, пропихивался к выходу, угрожая и ругаясь. И неожиданно сдулся, когда путь ему преградили трое в костюмах и при галстуках. Двое сопроводили поникшего Улдо к выходу, а старший по возрасту подошел к микрофону.

- Большое спасибо всем вам, дорогие товарищи, за великолепный спортивный праздник в честь Дня Города. В отношении же Улдо Гершевица начато следствие, поскольку подтвердились все сигналы о его незаконной деятельности. А именно: валютные махинации, нанесение вреда здоровью детей-спортсменов, торговля запрещенными медпрепаратами, и ряд других обвинений, включая и шпионаж в пользу заокеанской разведки. Участь его решит суд. Об остальном вам сообщат ваши товарищи.

К микрофону подошел Султан.

- Руководство и партийная организация Города, при полной поддержке областного совета профсоюзов, спорткомитета, РОНО и штаба группы армий приняло решение о передаче на баланс последнего команды "Катмары" со всем движимым и недвижимым имуществом. Теперь команда получит название СКА "Катмары". Все подробности - в завтрашней прессе.

Как говорится: "Да ушшш..."


К Саньке приехали родители, как и ко всем нашим. Я воспользовался случаем и умотал вместе с Олегом в Город. Хотя, на самом деле, "умотать" было не так уж просто. Олег писал заявление, директор накладывал резолюцию "не возражам-с", а Мадам Грицацуеву пришлось умасливать турецкой косметикой, хоть я и намеревался воспользоваться вполне законным призом - увольнительной. Ну, за компанию, и вожакам кое-что перепало от Олега.


До оговоренной встречи оставалось еще прорва времени, и я продолжил подготовку к ремонту в отдельно взятой моей части дома. Собственно, "часть дома" - это громко сказано: так, две жилых комнатухи, огромная ванная комната, кухня и, как оказалось, в процессе снятия обоев, парочка "подсобных помещений". Одно, самое дальнее, из этих помещений придется "засветить" родителям. Тем более, что попал я туда с черной лестницы, выходы на которую были замурованы как внизу, так и на обоих этажах, если считать за этаж "обитаемый чердак". Лестница вела еще и в подвал, но его обследование я отложил на потом.


Это помещение я успел исследовать еще до отъезда в Гривичи. Так вот, оно служило "загрузочным" для камина - отсюда в камин ранее подавались уголь или дрова. Сейчас лицевая часть камина была закрыта кирпичом и декорной плиткой , а внутрь подведена газовая горелка - перфорированная трубка, к которой при включении газа подносился горящий факел. Горелка быстро нагревала стенки камина и железные решетки внутри. В этом помещении я случайно обнаружил тайник, в котором в цинковом чемодане хранился "вальтер" в смазке, запас патронов и толстая кожаная папка. Первое, что я обнаружил в папке, был подробный поэтажный план всего дома с надписями на бартенском - архивный оригинал от 1940 года, с печатями Инвентарного Бюро, почему то, столичного нашего Кимигаса. И поверх всего, в правом верхнем углу, штамп эмблемы третьего рейха - орел со свастикой, и клише, что экземпляр - единственный и что копии снимать запрещено. Ну ничего, план я выучу наизусть, мало ли что. Поскольку ощущаю: что-то здесь очень не так с этим домом, а меня явно водят за нос и всего не говорят.


Еще в папке лежала подтвержденная и заверенная купчая на почти гектар городской земли в окрестностях дома, и сертификат на недвижимость - на сам дом с прилегающими постройками: флигелем, оранжереей, каменным забором и сторожкой. Все документы были нотариально оформлены на некую Джулию Ордобович 1929 года рождения. В папке были еще документы, уже на другие владения и права все той же мадемуазель Джулии. Богатая девушка, но при советской власти, ей, конечно же, ничего не светило: все давно национализировано. Поспрашиваю-ка я маму осторожненько, она местная. Тем более, что фамилия уж больно на слуху: в войну тут в гестапо казнили чету Ордобовичей - Францисску и Ремира. А после войны - брата этой самой Францы - Доменика с супругой Болеславой - убили "катмарские рыцари". Мою маму зовут, правда, по-другому: Юлия Гровицкая, по отчеству - Альбертовна. Но год рождения - тоже 1929й, и месяц совпадает, и даже число. Нет, точно надо поспрашивать. Тем более, что там нашлись еще бумаги на добрый десяток строений и территорий.


Ну и на сладкое для любого кладоискателя: возле папки притулилась цинковая коробка от германского противогаза. А в ней - естественно - аха... Ну, не очень, правда, чтобы уж совсем "аха". Так, несколько золотых английских гиней, золотые николаевские пяти-рублевики, несколько цепочек с подвесками, колечки с камешками и без, и серебряный медальон на цепочке. Медальон я привел в порядок и хотел подарить Валерии, но закрутился-замотался. А потом стала "не судьба". Вобщем, как я его увез в Гривичи, я не помню. А обнаружив эту безделушку у себя в вещах, подарил ее на днюху Людке. Я искренне думал, что может у нас что и "срастется". Положа руку на сердце, я даже и не подозревал о том, как оно все на самом деле. Была еще одна интересная находка в том футляре: обернутые в кожу и промасленные две половинки диадемы, скрепленные цепочками, которые позволяли украшению держаться на голове...


Версальский парк шумел листвой каштанов и лип, столбы фонарей обвивали стволы вьющихся цветущих кустарников. Пороховую башню, что рядом с Королевским Арсеналом, прекрасно отреставрировали и перестроили. К ней добавили, построенную в том же романском стиле, закрытую веранду в два этажа. И каждый ярус башни теперь обзавелся балконами, опоясывающими стену по окружности. Вся эта лабуда получила название "Ресторанный комплекс "Под Башней", где, по мимо ресторанных залов, имелось несколько кафе-баров и танцевальных залов. Правда, с прошлого года заведение стали именовать в переводе на бартенский: "Дем Турман". Злачный этот комплекс молотил неделю напролет, закрываясь иногда только ранним утром. Ходили слухи, что в расположенном в комплексе варьете устраивались ночные шоу со стриптизом. Стараниями Олега, меня в этом комплексе знали и пускали всегда без очереди, через служебный вход. Правда, спиртного, по малолетству, не наливали, но я не в претензии.


Пока на кухне готовили мой заказ, я терпеливо сидел за столиком кабинета, потягивая фрукто-коктейль под чищеный арахис. В углу сверкало экраном закордонное чудо, которое "не для всех" и звавшееся "видеодвойкой". Звук был выключен, и на экране беззвучно разевали рты последний писк сезона - "Арабески" во главе с несравненной Сандрой.

- Хай, Дипломат! - радалось от входа, и далее на бартенском - Здоровья и долгих лет!

- Хай, Джаггер! - я поднялся навстречу. - Присаживайся, отведай хлеб да соль!

Я говорю на бартенском свободно и владю большинством катнарских идиом и словечек которые сразу позволяют местным отнести тебя в нишу: свой, фрамада или, вообще, кропан.


Петер Валхальм расположился за столиком, официантка подала закуски и горячее. В процессе поедания кулинарных шедевров мы разговаривали только на общие темы: о погоде, футболе, о кулинарных и кондитерских изысках - кому какие доводилось пробовать. Потому, что в самом начале я показал Джаггеру знаками, что рот - на замок, ибо все записывается. Мы взяли на подносы свои десерты и вышли во двор под зонтики.


Валхальма я наедине звал простецки: Петрусь, а он меня, в отместку, - Жориком. Джаггером же он был - в среде "деловых", потому что старательно утрировал свое природное внешнее сходство с молодым Миком из "Роллингов". Для Валхальма именно я стал тем "добрым гением", который помог ему выжить и возвыситься в среде "оптовой фарцовки шмотом". Родители Петера погибли в автокатастрофе под украинским Ивано-Франковском, и сестра его отца, немало заплатив Гершевицу, устроила Валхальма в футбольный спорт-интернат - в "Гривичи-юг". Я искал выходы на денежных и оборотистых спортсменов и неожиданно наткнулся на Валхальма, который, как тогда говорили, занимался мелкой спекуляцией: диски и постеры модных групп, солнечные очки из Польши, недорогие импортные дезы и туалетная вода.


Олег собрал необходимую инфо на Петера и дал мне "добро". И тогда Валхальм резко рванул в гору, через короткое время став "Джаггером" - одним из моих оптовиков среди спортсменов, фанатов и прочей околоспортивной публики. Через меня ему шли спортивные и джинсовые шмотки и аксессуары - такие, как, к примеру, модные в том сезоне широкие подтяжки и ремни джинсовых брендов. И еще одна позиция очень ходового товара, созданная не без помощи Олега, почти монопольно реализовывалась через Джаггера. Это пакеты с ручками для переноски, по типу нынешних супермаркетовских, с аппликациями на тему брендов одежды, авто, портретов знаменитостей. Пакеты штамповались подпольно родичами Аурела Микулашника, - местного цыганского барона.

Джаггер со мной всегда вел дела честно и ни разу не подставил и не подвел. Потому что он трижды залетал в милицию по торговым делам, Олег втихаря договаривался с милицейским начальством, ну а я появлялся в финале в качестве спасителя своего облажавшегося партнера по "бизнесу".


Джаггер сидел, как на иголках. Ему, скорей всего, очень хочется начать разговор о причине, побудившей его вызывать меня на незапланированную встречу. Наконец, Петро решился.

- Прости за вопрос, но не мог бы ты раскрыть твои планы в отношении Люцинии?

- Не понял! А кто это такая?

- Ты ее знаешь, Люциния Мелевска-Малахова. Она хоть и называет себя Людмилой или Людой, но по паспорту она - Люциния.

- Ну, надо ж? Люциния! Однако, ты здесь - каким боком?

- Прости, Жорж, но ты не ответил. А для меня это - очень-очень важно.

- Никаких планов, Петрусь. Я даже не целовался с ней ни разу, а после нашего матча вообще не видел. В чем дело-то? Объясни!

- Фух... Спасибо! У меня - просто гора с плеч.


Валхальм расслабившись, откинулся на спинку стула. Он явно повеселел. Затем отхлебнул кофе, достал из медного портсигара с логотипом "Филип Моррис" сигарету и закурил, не спеша и с наслаждением выдохнув ароматный дым.

- Расскажу как могу кратко. Мы с Люци знакомы уже пару лет, и разное между нами бывало. Недавно я пришел к ее родителям с подарками и также принес, по нашим обычаям, им в дар рушник, калач и плетку. Родители дали согласие, и мы с Люци обручились. Хотели отметить - съездить к морю всей семьей. Мы слегка поспорили, и Люци сбежала в Гривичи. Ей помогла подружка.

- Смотрю, серьезно у вас. Только вот Люциния - несовершеннолетняя. Как здесь поступите?

- Ну так помоловка - не женитьба, а только - сговор, обручение.


Болтать с Петером было легко. Он рассказал о своих планах. Год он отводил на то, чтобы до своего 18ти летия заработать КМС - кандидата в мастера спорта. Реально это или нет, судить не могу, поскольку - не специалист. Семья Людки за это время переедет в столицу Украины - в Киев, где Петер, призвавшись в армию, будет играть за СКА округа, - поможет будущий тесть-генерал. Людкин отец также брался помочь Джаггеру с военным училищем. Потом - женитьба на Людке, и все, жизнь удалась.

Кстати, будущий тесть и Петер любили фильмы о войне, и песню из "Белорусского вокзала" Людка запела вовсе даже не для нас. А я-то думал!


Однако, это было еще не все. Джаггер достал из кармана серебряный медальон, подаренный мной Людке и протянул мне:

- Забери его, пожалуйста, назад.

- Окей, конечно! Я все понимаю.

- Нет, ты ничего не понимаешь. Вернее, не знаешь. И Люци тоже не знает, потому что хотела носить его на шее, как обычную цацку. А это - сакта, - брачный медальон, который женщина на свадьбе надевает на шею своему состоявшемуся мужу. Причем, вещь из серебра, и с родовым гербом в центре. То есть, принадлежала она, как минимум, графине - главе клана. Титул главы клана передается по женской линии, как и права наследования части майората. Потому и национальность человека у нас считается также, по женской линии, если говорить о дворянстве.

- Не знал! А откуда ты набрался такой инфы?

- Мой дядюшка был местным историком-краеведом, писал книги и издавался. После него осталась шикарная библиотека. А тетушка - шеф городского и районного архивов. Я люблю историю. А знаешь, в катнарских дворянских кланах детям всегда давали два имени.

- Ну, христиане крестили детей, и тоже каждый получал второе имя.

- В этом случае получается, что третье.

Так, стоп. Как там Алиса говорила: "Все страньше и страньше"? У меня два имени - Георгий и Константин. Младший брат - тоже: Леонид и Виктор. Знаю еще, что меня с братом втихаря крестили, и что имена при крещении были Павел и Андрей... М-да, все больше вопросов к папе и маме.

А Джаггер продолжал:

- И герб на этой сакте очень непростой, это - претенденты на герцогский титул, по крайней мере. А герцог катнарский - это, считай, курфюрст. То есть, королевский выборщик от наших земель. Это - политика, Жорик. И это - серьезно и по сей день. Короче, я не хочу знать, откуда эта вещь. Вообще, никто из нас, - ни я, ни Люци, ни ее родители, - никогда не видели этой вещи. Годится?

- Окей, принимается.

- И вот еще что, - Джаггер протянул мне 2 пачки сигарет. - Это "Мальборо", подделка. Они в первой пачке. Если будет спрос, то можно наладить небольшой бизнес. Я готов отдать источника. Это - первое. Второе. В другой пачке - кассеты с микрофильмами. Продавца "Минольты" и кассет я тоже отдам, твои друзья заинтересуются, уверен. И третье: на кассетах я заснял Гершевица с разными его деловыми партнерами. Также я переснял два его блокнота с адресами и телефонами и свои записи по поводу Гершевица. Это все искупит мои залеты, когда ты меня вытаскивал?

Я хочу выйти из системы чистым, Дипломат. Всех денег не заработаешь, а будущего тестя и его семью мне не хотелось бы подставить.


Ну вот, Джаггер и раскрылся. Сирота, пробивается наверх и делает карьеру доступными способами. Было время - была фарца. Теперь - другое. Стадион СКА "Катнары" в Братском парке остается за основным составом команды, а пацанам отдают старый стадион СКА. Чем не лафа? Там на газоне - футболисты, легкоатлеты, метатели. На отдельной площадке - регбисты. Есть манеж и полы для волейбола и баскета. Тренеруйся, учись, делай разряды, мастерись. матерей...

Интересный он пацан оказывается. Речь - грамотная, одевается со вкусом, порода ощущается в нем. Небось, тоже два имени. И как родителей Людки - людей не простых - сумел очаровать и расположить к себе! Все эти завязки, конечно, Олегу на руку, да и Семену - тоже. Но это уже дело не мое. Хотя телефончик тетки и рекомендации для нее я с Джаггера стряс, пригодится.


До конца лагерной смены оставалось всего ничего, как вдруг новая напасть: Санька загудел в больницу скорой помощи с порезанной рукой.

Стараниями Олега и Султана для Саньки предоставили отдельную палату в "офицерском отделении" госпиталя группы армий, - с санузлом и телевизором. Мне пришлось ждать, пока от Саньки уйдут родители, затем - делегация одноклассников. Потом, когда Саньку забрали на перевязку, я плюнул и почапал в ближайшее кафе на перекусить. Умяв тарелку вареников, я почувствовал, что готов встретить лицом к лицу любые жизненные передряги.

Санька сидел на краю кровати и с отсутствующим видом поедал армянские абрикосы, которые я принес ему в презент. Правая рука была у него замотана выше локтя и лежала в полугипсе.

Официальная версия событий гласила: несчастный случай. Санька гулял с Алёнкой по пляжу, оступился и упал на осколок бутылки. Довольно глубокий и длинный порез пришлось зашивать.


Санька сидит мрачнее тучи.

- Я не говорил никому. Они - тоже, - доносится вдруг до меня.

- Чего ты не говорил? А "они" - это кто?

- "Они" - это Торбарская и её хахаль. - Санька, конечно, выразился грубее. - Я искал её на пляже, где мы договорились. Случайно возле края стоянки машин их и застукал.

А дальше - все просто: Санька ломанулся на таран, Алёнка закрыла хахаля собой и схватила первое, что попалось под руку. Из песка торчало горлышко от бутылки. Его то, "розочку" эту, Торбарская и выставила навстречу Саньке, прикрывая своего возлюбленного.

- Она навещала тебя?

- В самый первый день. Но, когда я сказал, что не буду закладывать, успокоилась и больше не приходила.

- Послушай, Кот, - Санька резко повернулся ко мне. - Я тебя как брата прошу, просто умоляю. Ты не можешь что-нибудь тут сделать? Ну, такое, как тогда, в лагере или на футболе? Гошка, помоги, а?


Санька был у себя в школе комсоргом класса, но готовился оставить эту должность, поскольку его тянули в комитет комсомола школы И в райкоме - тоже проявляли к нему интерес. В ведении же Саньки находился в данный момент спортивный и культмассовый сектор, а к руководству такой делянкой абы кого не допускали, тут нужны люди закаленные идейно, крепкие будущие партийцы. Карьеристу в таком секторе делать нечего: работы - туча, рисков - куча, а дальнейший рост - не простой вопрос. Карьеристы шли в идеологический сектор, чуть менее котировался - кадровый. А спорт и культработа - считались предназначенными для неудачников и лохов, которые без блата. А блат был нужен, прежде всего, чтобы попасть на орбиту к какому-нибудь комс- или парт- начальнику. Пусть небольшому, но перспективному. А там уж - и шефа двигать, и себя не забывать. Так вот Санька категорически не принимал такое построение парт-карьеры...


- Человека создал труд. Так? Поэтому, какое бы место ты не занимал, твоя задача - трудиться, неустанно, самоотверженно, а еще - эффективно и качественно. Что это значит - простыми словами? Работай честно и с умом, и добъешся успеха.

- Что значит - "успеха", Саня?

- А то и значит! Ты ставишь себе в жизни цель. Затем намечаешь путь к ее достижению. Верно? А после - разбиваешь путь на этапы, где достигаешь промежуточные цели, решаешь текущие задачи. И сам себя оцениваешь: стал ли ты ближе к основной цели или не стал? Если не стал, то твой путь нуждается в корректировке, иначе ты уйдешь в сторону от достижения цели. Все просто и понятно! Что, Гоша, не согласен?

- Да нет, Сань, согласен от и до. Но имею главный вопрос: о какой цели речь?


- Да, в принципе, о любой. Метод универсален. Но он лишь инструмент, оружие или орудие, - как больше нравится. Вот, ты, к примеру, учишься - в школе и у твоего Олега. И шмотом спекулируешь. А с какой целью? Стать самым топовым спекулянтом? Набить бабок побольше? А дальше - валюта, машины, квартиры?

- Нет, Саня, это для меня такой же этап пути и инструмент. Хотя, не скрою: с бабками я многие проблемы решал и решаю. Но все это мое спекулянство существует, пока позволяет Олег. Скажет он "стоп", и вся фарцовка для меня закончится.

- Ладно, но а дальше как?

-Ну, дальше.... Думаю, что пойду учиться - сразу или после срочной... Выучусь, работать буду... Кем-нибудь...

- Конечно! А там - жена, дети, квартира, дача, авто. Вот он, маленький мещанский мирок. А после оглянешься назад и не будешь знать, куда жизнь истрачена, зачем жил, чего достиг, кому пользу принес.

- А у тебя есть цель?

- Есть, конечно. Но скажи мне сначала, Кот, что ты сейчас читаешь?

- В крайний год меня мама в свою библиотеку записала, на работе, в Центросовете профсоюзов. Там много хороших книг себе брал читать. Знаешь серию "Библиотека всемирной литературы"? Предсталяешь? Двести томов!


- Видел, как же. У меня отец через Военно дипломатическое училище купил. Правда 80 томов, но сказал, что купит еще, хотя они в такую копеечку влетают, что мама, роди меня обратно. Но ты же не скажешь, что с одинаковым интересом читал и Апулея, и Мелвилла, и Гашека? Нет, наверное. А про Ивана Ефремова слышал ли что-нибудь?

- Да. Это - вообще вышка. "Туманность Андромеды", "На краю Ойкумены" и куча повестей других. И запрещенку читал: "Час быка", "Лезвие бритвы".

- А что общего, к примеру, у Фай Родис и Дара Ветра?

- Ну, ученые они. Астронавты. Живут на Земле, в космос летают, изучают... Да, ну и живут они при коммунизме.

- Вот именно. А разве построить такое общество - не самая ли достойная цель? Ради такой цели не жалко ни усилий, ни труда, ни терпения.

- Да куда там, Саня... Ну ты залепил! Посмотри, чего хотят большинство пиплов. Они хотят вкусного хавчика, по фирме одеваться, иметь бабки на кармане и ваще кайфовать по жизни. И вокруг - большинство так думают, потому и бардак..


- И ничего не залепил! Ты вот только своих мажоров со школы видишь. У тебя там - заповедник сынков и донечек. Большинство из них кичатся должностями предков, но сами собой мало что представляют. У нас же в школе расклад другой. Там кушевых - два-три человека на класс наберется. Остальные же со мной согласятся. А бардак - он не вокруг, он, прежде всего, в голове. Вот прикинь, если денег не надо, а пошел на склад и взял то, что хочешь. Нормально?

- Ну да... Нужен костюм для этикета или для прикола, - пошел и выбрал. Удобно в джинсе - ходи в джинсе. А я бы в спортивках рассекал. Только... Наверное, пофиг было бы, что за фирма. Удобно носить? Удобно. Ну и норм. Или поехать куда, к морю например. Сел и поехал, заселился в санаторий и живи безплатно... Или велик, или байк, или авто захотел - поездить. Пошел и взял... Санька, ну, чудеса, блин! А главное... А не надо тогда шмота до фигища дома иметь! Не надо и флэта на 20 комнат...

- Ну, да! Пиплы начинают свои потребности реально соизмерять. Что конкретно человеку надо для нормальной комфортной жизни? Выдумывай, пробуй, заказывай, - сделают все в лучшем виде. Но и ты для других стараться будешь.

- Да кто ж не будет, когда никаких ограничений нет ни на где жить, где учиться, где работать! Тяжела или грязна работа - выдумай робота. Надо для работы нужный инструмент или механизм - иди в соответствующий НИИ и в призводство обратись.... Лафа! Но а как же, все-таки, против бардака бороться?

- Это, Гошка, не просто. Но я на все сто уверен, что начинать нужно со своих мозгов и своих привычек. Взял на себя работу - так сделай ее настолько хорошо, насколько сам можешь, и больше того.


И вот сейчас у Саньки сейчас на носу этап городского смотра агитбригад. В жури конкурса он не входит, потому что, помимо организации смотра, он еще участвует в своей школьной агитбригаде. И, в частности, на нем там неслабая доля гитарных партий. И как ему играть с такой рукой? он просит помочь. А что я могу? Ничего на первый взгляд. Хотя... надо подумать. Была бы тут Валерия, вопроса бы не было.


Дом, милый дом... Собственно, ремонт моей части жилища уже закончен. В присутствии Олега я принял работу и расчитался с бригадиром шабашников. Все остались довольны. А те комнатушки, что я не хотел светить, вместе с черной лестницей я отремонтировал сам. Там было немного: побелить потолки и покрасить стены. На большее я пока не решился, да и времени особо не было.


Я собираюсь съездить в Моршево, чтобы навестить брата. Везу ему то, чему он будет искренне рад: берцы, войсковые перешитые камуфляжны штаны с курткой, метательные ножи и охотничий арбалет. Последний влетел мне в круглую сумму, и головняк был тот еще: пришлось делать регистрацию в охотниках и оформлять разрешение, как на охотничье ружье. Помогли Олег с Султаном, один бы я не потянул.

Кстати, а у младшего - есть цель. И идет он к ней настойчиво. Его цель - поступить в суворовское училище. А после - в военное. Он в Моршеве удрал от тетушке уже через три дня и поселился на лесном кордоне у деда с бабушкой. Дед наш - егерь, а в минувшую войну служил в разведчиках. Так что с внуком он быстро нашел общий язык и чему-то его там взялся обучать. Сейчас мой младший и меня узлом завяжет, если что. Хотя... уроки Олега, Иеронима и Лерки даром не прошли, точно. Повидаю с радостью всех троих, но чуть позже. А пока нужно помочь Саньке.


5.Новая встреча - лучшее средство.


И тут меня, как мешком по голове отоварило, кровь прилила к щекам, и стало невыносимо стыдно. Ну, как? Как я мог забыть? Ронкин день рождения! А тут еще дополнительная нагрузка - Саньке помочь. Но, по совести говоря, чего это я в лагере во все тяжкие пустился? Людка там... Чего искал, спрашивается? Рона мне нравилась, но - опасался я ее, что ли? Наверное - да: опасался вызвать Леркину ревность. Но больше всего, боялся, что мне вдруг придется выбирать между ними.


Так, подарок. Не полный-то я идиот, ибо еще при Лерке заначил по случаю два найковских костюма и такие же кроссовки. Один комплект был подарен Валерии, и вот пришла очередь второго. Затем прошелся по связям и купил на свой страх и риск флакончик духов с провокационным названием - Opium. Причем , брал именно духи , а не туалетную воду. Ну да, дорогие получаются подарочки. Хочу вину загладить?

А в чем моя вина? В том, что мало внимания на Ронку обращал? А как иначе, если была Валерия...


- Олег, мне стопудово надо, и цена мне тут - до фонаря. Помоги тряхнуть "меломанов". Не мой профиль, честно говоря. Потому тебя напрягаю.

- Вольно, младший! Расслабься, все будет хоккей. А что нужно? Аппаратуру, музло, постеры, диски?

- Не для дела, Олег. Хочу купить два альбома группы АББА, родных и запакованных. Мне на ДР надо, девушку поздравить.

- Да? - Олег развернулся всем корпусом ко мне. Лицо серьезное, но в глазах смешинка. Затем пригладил усы, расправил пробор, что имелся ровно посередине слегка патлатой прически. - И кто эта счастливица?

- Ну, не подкалывай, а помоги - как брата прошу. Мне и так стыдно до офигения, что забыл Лерку и кинулся мутить с первой же встречной.

- А сейчас что?

- Сейчас... А никого сейчас нет! Просто завтра день рождения у Вероники... У Роны... Они почти всегда была рядом с нами, - с Валерией и со мной. Ну, не всегда, но очень часто и в самые нужные моменты. А потом исчезала какбы. Всегда - умная, чуткая, тактичная... Не могу ее не поздравить, тем более, что...

- Ладно-ладно, - прерывает мои излияния Олег. - Одобряю и поддерживаю. Но - диски и все?

- Нет, - я достал из сумки остальные подарки. - Вот это еще. Ну и цветы, конечно.

- Да, все нормально, все - в жилу, годится. Цветы возьми на Дебрецком рынке, найди там пани Софию Кемич. Цветочный павильон, второй прилавок от центрального прохода. Отдашь ей пакет, но так, чтоб не очень заметно было. Там - деньги и нужные ей бумаги. А теперь - пошли, диски отберешь.


Утро следующего дня выдалось пасмурным, дул холодный и какой-то осенний пронизывающий ветер. Хотя синоптики обещали, что после обеда лето восстановится. Я деловито запарковался посередине Кленовой аллеи на стоянке перед спорткомплексом СКА "Катмары" в Братском парке. Да, именно! Я сидел за рулем! Пускай "Полонез" этот и ни разу даже не "Мерседес", и вожу я его по доверенности от Олега - хозяина машины, но я - вожу! И у меня есть права! А Олег - пусть катается на "Волге" Иеронима. И не только на машина, а вся хата родителей к нему перешла. И живет он там... гм... Ладно, проехали...

Комплекс в Братском парке, что называется, внушал: тут тебе и стадионы, и манеж, и сектора для прыжков и метателей, и игровые спортзалы. Люксовая гостиница с баром, рестораном, магазинчиками. Ну и реабилитационный центр на берегу самого большого из Майоровских прудов. Майоровка и до войны была не бедным райончиком, и селились тут те, кто ценил тишину: черные маклеры, подпольные воротилы, ушедшие на покой гангстеры и контрабандисты. А сейчас в их особняках и новопостроенных советских кооперативах обитали торговые работники, подпольно частнопрактикующие врачи и преподаватели мединститута и универа, разного калибра снабженцы и армейские офицеры-тыловики.


Несмотря на погоду, сегодня на Большой Арене, как этот стадион теперь называли, был почти аншлаг: шло зональное первенство под эгидой Центросовета профсоюзов, обществ "Буревестник", "Трудовые резервы" и, собственно, СКА по легкой атлетике. Собственно, Лерка и Ронка активно занимались в одной из секций при "старом" стадионе СКА, который недалеко от здани Штаба группы армий. И звали его сейчас Малой Ареной. Пока девчонки бегали и прыгали на стадионе или в манеже, или стучали в зале по волейбольному мячу, в это время в спец-зале Олег или Иероним, а порой - оба вместе вколачивали в меня навыки выживания. Не все получалось сразу, как с тем же рывком, но я сам чувствовал начавшиеся во мне изменения.

А сегодня в Братском парке спортивный праздник. Я прошел через служебный вход, предъявив пропуск и поручкавшись с охранниками. Сюда я нередко наведывался по фарцовским делам, но, по большей части с Олегом, потому что ищи дурака с баулами со шмотом переться сюда в троллейбусах или на такси.


Почти у самой кромки стадиона, за барьером во втором ряду небольшого полупустого сектора для запасных, на третьем кресле с краю от прохода сидела в одиночестве Ронка. Она растирала ногу, а плечи подозрительно подрагивали. Публике же вокруг не было никакого дела до одинокой фигуры, ибо народ - праздновал вовсю, подкрепляясь съестным и подогретым вином от многочисленных разносчиков. Солнце скрылось за тучей, и очередной порыв промозглого ветра заставил Рону съежиться. Но я уже был рядом. Достав из сумки один плед, я накинул ей на плечи, вторым укрыл ноги в спортивных облегающих брюках и гетрах. Затем вытащил термос с чаем и коробку с бутербродами.

- Ты??? Здесь? - Ронка смотрела на меня, как ребенок на Деда Мороза на утреннике в детском саду. А я уже расположился с ней рядом и выуживал свертки из сумки, а затем из сумки для телескопа жестом фокусника достал упакованные пани Софией розы - с огромными бутонами, на длиннющих стеблях и одуряюще ароматных.

- С днем рождения... - Слова застряли у меня в горле, дыхание перехватило, и, кажется, сердце пропустило пару ударов: поворот головы, волосы, лицо, глаза, улыбка, - на меня смотрела Валерия... . Я тряхнул головой, несколько раз моргнул - наваждение исчезло. На меня смотрела Ронка, но как-то очень уж хитро улыбаясь. Снова я полез в сумку, и на свет показались и найковский костюм с кроссами, и Opium, и два диска АББА с довеском - новомодные "Арабески".

- Вот, "Арабески" взял, потому что их Сандра на тебя немного похожа.

- Может, я на нее?

- Нет. Она на тебя!

- Спасибо! За подарки, за все... Но, главное, - за то, что не забыл, что - пришел... И теперь...

Ронка не договорила, что "теперь", потому что ее руки как-то очень уж естественно обвили мою шею, и наши губы на мгновение встретились.


- Так-так-так! - Раздалось из-за спины. - И что за дела? Вот оставь подружку ненадолго, и она уже мэна себе подсняла!

- И какого мэна, гляньте, девы! В фирмУ прикинут, вотчеры, окуляры, кейсы, - все брэндовое! А мы тут - со своим перезентом: труселя беговые и топик...

- Ага, а подарочки евойные - гля! Нам в жизни такое не подарят. Две АББы - это ж стольник вчистую! И парфум еще французский, "родной"...

- Да! И найки сплошные в подарок. Мама дорогая! А какие розы! Ща упаду! Букет, поди, как две моих степухи стоит...

Мои лицо и шея залила краска. Тоже мне, миллионщик выискался! Но, с другой стороны, я рассчитывал на встречу тет-а-тет, а тут...

- Окей, девы! - подала голос Ронка. - Короче, не мыльтесь - мыться не придется! Гошка - он мой, за него - ноги повыдерну, спички вставлю и скажу, шо так и булО!

Меня снова обхватили за шею и смачно чмокнули в губы. Из-за спины раздался завистливый вздох. И тут заорали трибуны: начался матч по футболу за третье место между сборными "Буревестника" и "Трудовых резервов". Но вопль трибун не сумел заглушить тоскливое бурчание животов кого-то из спортсменок: затраченные на выступления калории требовали восполнения. Я переглянулся с Ронкой. Похоже, понял правильно.

- Девушки-крвсавицы! В честь дня рождения вашей подруги богатенький Буратино желает пригласить вас в харчевню "Трех пескарей".

- Хо-хо, парниша! Поедем на таксо?

- Проше пани, красавица "Антилопа Гну" сегодня будет к вашим услугам!

- Адам Козлевич?

- Аллах с ним, нет. У Козлевича я "Антилопу" выиграл.

- Понтируете?

- Что Вы, сударыня! Исключительно в шахматы!

- О, Гроссмейстер!

- Разрешите представиться: Георгий Остап Сулейман Берта Мария и почти Бендер-бей.

Я отвесил шутливый поклон и попытался щелкнуть задниками кроссовок. Девчонки прыснули, схватили сумки и унеслись в раздевалку.

- Рон, они кто вообще-то?

- Просто девчонки из моей секции - будущие медички и педагогини из универа, первый курс. Местные, городские, старше нас, но мы нормально общаемся. Светлая блонда - Гражинка, русявая - Данка, рыжая - Катря, ну а Сонька - экстерьер сам за себя говорит.

- Ну а у тебя с ногой то - что случилось?

- Сильное растяжение. Но я его, практически, за два часа вылечила. Побаливает еще, но - терпимо. Хожу нормально. Если бы разрыв связки, то день-два точно бы ухлопала.

- Это такой навык у тебя?

- Подымай выше, - способность. Если с тобой что случится или с друзьями, то говори. Чем больше и чаще я лечу, тем сильнее становлюсь.


Рона первой вышла из раздевалки. Мы дождались ее подружек и двинулись к авто. Ронку, естественно, возле себя, шмот - в багажник (еле закрыл), а подружек - всю четверку - на заднее сиденье.

- Девушки! Если нет других пожеланий, то двигаем в Турман.

- О, богатенький Буратино шутит! Он загодя купил в "Башню" билеты или у него там личный столик?

- Это детали. Так - едем?

Конечно, мы поехали. И зашли со служебного входа, и для нас сдвинули два столика на одной из открытых веранд за танцполом.

Харчо и солянка, салаты и закуски улетели в момент. Характерно, что Софа налегала на рулет из свиной щеки с хреном - блюдо не кошерное ни разу. С горячем девушки, утолившие первый голод, уже разбирались неспеша. Во время паузы перед подачей десертов меня отозвал распорядитель и подвел к столу, где сидело четверо одетых в гражданское курсантов из нашего воен-дип училища. Двоих из них, Вальку Багрянцева ("Багор") и Левку Фельдмана ("Леха) я хорошо знал. Сначала через них курсантам и преподам шли шмотки и разная мелочевка, а позже, с подачи Олега, настала очередь аппаратуры и бытовой техники.

- Слушай, Дипломат, - Валька отвел меня в сторонку и выглядел слегка смущенным, что странно. - Выручи, плиз. Залетели, блин кукан на поркан... Поели-попили, бабки на бочку скинули, все хоккей. Но мэтр подвалил и предложил на вечер билеты на венгров - Corvina, в Братском парке, на стадионе, на "Котнарах". Прайс на билеты - мрак, по чирику, но заказали по 2 на нос. Итого 100 колов деревянными.

- Забойно! А чего по два? И почему 100? Вас же четверо.

- Ну, на второй билет - герлиц или телочек берем, из тех, кто "лишний билетик" спрашивают. Мы ребята холостые, сам понимаешь. А сто - потому что нас было пятеро, на билеты не хватило, и Козя поехал за бабками.

- Блин, нашли кого послать!

- Во-во, расслабились... Он позвонил сюда в зал полчаса обратно. Ехал с бабками и завернул на ипподром, сучок... Короче, снова просадил все... А нам - жопа теперь. Билеты назад принимают только за полцены.

- Багор, имею вопрос: в этот год те из вас, кто женат на местной, городской, распределяются в Город? А вы - четверо холстых?

- Ну, да - в Город и район. А причем тут... А, стоп! Понял! Там за столиком у тебя четыре герлы на прицепе, угощаются. Нормальные телки, и собой - видные, две блонды, рыженькая, и Левкина землячка, на которую он уже стойку сделал. Похоже - мамины дочки, студентки и спортсменки. Так. Пятая - это твоя.

- Точно, друг мой. Шерлок Холмс ты наш, Городского разлива. Предложение такое: я за тикеты сейчас отбошляю, но в долг. И стандартный кушевой подкат к девам - полностью за мой счет.

- Идёт! По рукам!

Мы стукнулись кулаками, и я поспешил к Станиславу Ароновичу - рассчитаться за билеты и за "стандартный кушевой подкат" - бутылку вермута и по паре легких коктейлей вдогон, корбку конфет, пирожные и кофе. Пирожные пекли на местной кухне, а вино-водочное и импортные сигареты тут получали через Олега. Теперь подключился и Султан. Так что за качество я не переживал.


Тем временем, залы и веранды наполнились народом. Вся наша компания переместилась в кабинет. Рядом, на той же веранде. Девчонки и курсанты перезнакомились, и веселуха покатилась, набирая обороты. Включились колонки: "Дорогие друзья! Рады сообщить вам, что послезавтра с единственным концертом на пути из Киева в нашу столицу Кимигас выступит популярнейшая фольк-рок группа.... "Смеричка"!!! А сегодня вечером у нас, в "Дем Турман", в нашем кинокнцертном зале, с трансляцей на Белый и Синий залы, весь вечер поют для вас Василий Зинчук и... София Ротару!!!" Хорошо было бы посмотреть на заезжих знаменитостей, но сегодня у нас концерт на стадионе. Поэтому курсанты выбрали спортивные сумки своих дам у меня из багажника и мы распрощались после обеда. Обязались, конечно, встретиться на концерте.

Едва усевшись в машину и захлопнув двери, Ронка повернулась ко мне.

- Гошка, а расскажи-ка мне, плиз, что у тебя за проблемы? С чем заморочки? Я ведь вижу и чувствую., и могу помочь - от и до.

- Погоди, не торопи... - Я напрягся: стоит ли? Но, с другой стороны, я же сам этого хочу. И, если, не она, то - кто? - Вобщем, Рона, тут парой предложений не отделаться. Но это будет выглядить, как будто я перекладываю свои проблемы на тебя. А это ведь - западло?

- Глупый, - Ронка улыбнулась и провела мне ладонью по щеке, - ну ничего, привыкнешь. Друзья и близкие затем и существуют, что всегда разделят с тобой и твои проблемы, и твою боль. И помогут быстро и качественно все решить.

- Ну и радость пусть тоже разделят.

- Конечно!... И спасибо тебе за сегодняшний день, от всего сердца... Все, теперь едем домой - будем разговаривать, планировать и решать.


По пути мы болтали о всякой всячине, и на душе было чисто и легко. Абсолютно по инерции я прикатил на Замок к Леркиному дому и встал на стоянке возле гаражей, что почти скрылись среди разросшихся кустов. Я было направился в обход дома к подъезду, что выходил на главную улицу, но Ронка потянула меня к дому напрямик, где обнаружился еще один подъезд. На первом этаже имелась двустворчатая дверь, покрытая шикарной резьбой, с двумя фальшивыми мозаичными окнами, забранными фигурными чугунными решетками. Рядом располагалась укрепленная стальными швеллерами деревянная лестница с фигурными балясинами и широченными перилами. Рона несколько раз надавила кнопку звонка и открыла двери. Передо мной показался широченный коридор - прихожая. Две двери вели в гардероб и ванную комнату, третий дверной проем вел в залу. Точно такая же планировка была и в квартире Леркиных родителей.

В прихожей Ронка сбросила кроссовки и метнулась в зал.

- Влада, Таня! - раздался ее голос. - Я дома! Наденьте на себя что-нибудь, я пришла с мужчиной!

- Привет! - из кухни выскочили две блондинистые фемины, на ходу запахивая шелковые летние халатики. - Так это же - Дипломат! Гошк, чего раньше-то не заходил? Звали его, звали, а у него все дела и дела. Рона, есть будете? Мы только что все сготовили и ждем Олега.

- Гоша, хочешь чего-нибудь? Нет, сестрички, мерси! И вот еще что: подавите на братца - пусть закончит хипповать и подстрижется. Длинный хаер уже не в тренде. А мы - к себе наверх!


Странно это "к себе наверх" прозвучало в чужом доме. Но, положа руку на сердце, - в чужом ли? По сути дела, здесь я проводил времени почти столько же, сколько и дома, куда последние полгода приезжал, кажется, только спать. Мы уселись в Леркиной комнате, которая, вроде бы, удлиннилась раза в два, и я начал рассказ под чай и печенье, которое напекли Олеговы подруги.

Ронка слушала, порой, задавала вопросы, которые касались навыков, и всего, с ними, связанного.

- Гошка, насчет Людки этой - наплюй и забей, ничего страшного не случилось. Ну, потанцевали пару раз, ну засветила она тебе выпуклости свои в голом виде. И все! А вот Аленка эта - мерзавка натуральная. Кстати, Джаггера этого ты отпустил совсем? Почему?

- Джаггер решил уйти и стал безполезен мне. А Олег или Султан найдут ему применение, уверен. Там дальше пойдут валюта и гешефты с армейской верхушкой и их снабженцами. А также, думаю, какие-нибудь игры с закордоном. Так что мне такое - не по зубам, да и не в кайф, честно говоря.

- Но фарцу ты не бросаешь?

- Пока нет. Объемы даже увеличиваются. От этого стремно немного, но Олег скомандует, если что-нибудь плохое появится на горизонте.

- Ладно, я тоже пока никаких помех не ощущаю. Что у нас есть срочного? Надо Сане помочь, ну и в Моршино наведаться к твоему брату и дедушке с бабушкой. Чую, что грэнды твои - люди не простые.

- А что думаешь насчет дома и моих находок? - Хотела бы поглядеть. Но давай спешить не будем. И вот что.... Не знаю, это лишь мои ощущения, но чем меньше людей пока будут знать об этом, тем лучше.