# Восемьдесят лет спустя

Дмитрий Николаевич Никитин

СТАРАЯ БАЗА


- Тут восемь ободков, - сказала она неуверенно. - Да, - сказал Феликс. - Восемь. Цветок - девятый. Этой трещине в цементе восемьдесят земных лет. - Не понимаю, - сказала Наташа и вдруг поняла. - Значит, это не наша база? - сказала она шепотом.

А. и Б. Стругацкие.


Барханную красную рябь пустыни полосовали сугробы наметенного снега, неестественно белые в тусклом свете маленького солнца. Порывы ветра вздымали в фиолетовое небо струи рыжей пыли с блестящими ледяными искрами. На Теплый Сырт пришла марсианская зима.

- Неужели 80 лет саксаульчику?

Явившийся с Фобоса ареоархеолог Вельяминов осторожно топтался унтами по мерзлому песку вокруг заключенного в защитный колпак растения, что уцепилось за бетон над одним из входов в лабиринт Старой Базы.

- Что вас удивляет? - снисходительно буркнул следопыт Крейцер. - На Земле есть деревья, которые мамонтов видели.

- Просто пришло на ум совпадение дат... 80 лет назад на Земле закончилась последняя война, а на Марсе тогда же на развалинах неведомой цивилизации первый раз зацвела эта колючка.

Крейцер похлопал заиндевевшими ресницами и в очередной раз осмотрел черные, словно обглоданные огнем развалины, уже очищенные от колючего саксаула.

- И вам показалось, что эти руины очень похожи на разбитые доты и капониры той эпохи? Но это, конечно, случайность.

- Случайность?

- Случайное сходство архитектуры исчезнувшей марсианской цивилизации с формами земных долговременных укреплений второй мировой войны, - педантично пояснил Крейцер и добавил. - Честно говоря, после Фобоса и Деймоса ожидалось что-то менее тривиальное.

- Парадоксы Марса! - глухо засмеялся из-под дыхательной маски Вельяминов. - Оставленные миллионы лет назад на орбите гигантские спутники древних марсиан и их же прозаические бетонные здания на поверхности планеты, сооруженные будто вчера. И, с другой стороны, совершенно обычные на вид кактусы, саксаулы, ящерицы и тут же летучие пиявки, не похожие ни на какое другое существо ни на Земле, ни на Марсе ...

- Хасэгава называл их сора-тобу хиру, - добавил Крейцер. - И ведь прав оказался, через них мы и вышли на марсиан. Но это, конечно, тоже случайное совпадение.

- Совпадение?

- Когда при подготовке облавы на пиявок вдруг обнаружилось, что Старая База, где они прятались, построена до появления на Марсе человека.

- Кажется, это Рыбкин открыл?

- Да, Феликс. Постоянно говорил о нападении пиявок на людей как доказательстве существования марсиан. Дескать, когда-то пиявки специализировались на других двуногих прямоходящих. А всего-то надо было подсчитать годовые кольца у саксаула.

- Это ведь его жена заметила и подсчитала?

- Тогда они еще не были женаты.

- Мне ваш Рыбкин прислал на Фобос сообщение, что в одной из шахт открыли остатки какого-то водопровода из овальных труб.

- Ту шахту засыпало при обвале. Мы пока работаем на верхних уровнях. Кстати, именно Рыбкин сейчас и роет там с помощниками из соседней обсерватории. Я вас, собственно, потому и позвал, что сегодня они должны расчистить проход к внутренним пустотам.

- Тогда вперед! - бодро выкрикнул Вельяминов и стал пробираться по заваленным камнями закоулкам между разрушенных зданий.

Рядом с расколотым бетонным куполом стоял, растопырив гусеницы, небольшой роторный экскаватор. Протиснувшись мимо него, ученый и следопыт проникли в уходящий вниз коридор, освещенный гирляндой аккумуляторных лампочек. Под свинцовыми подошвами вместо скрипа песка вдруг зашуршали скомканные бумажные листы.

- О, марсианские письмена! - пошутил Вельяминов, поднимая пожелтевшую бумагу.

- Нет, просто готический шрифт. Старая газета, - брезгливо процедил его спутник. - Из прошлых экспедиций кто-то намусорил. Попробую узнать, кто это был.

Крейцер забрал у ученого желтые бумажные листы и поднес к свету, осторожно разворачивая пальцами в толстых перчатках:

- "Фёлькишер бео́бахтер"? ... "Воздушный террор английских варваров" ... "Крупные забастовки в Америке. Демонстрации под лозунгом немедленного заключения мира" .... "Бунт трусливых дезертиров в Мюнхене подавлен" ... "Выступления рейхсминистра народного просвещения и пропаганды Геббельса" ... "Борьба с большевистской чумой может окончиться только нашей победой! Победой в последней смертельной войне, после которой, как сказал фюрер, не будет победителей и побеждённых, а будут только живые и мёртвые!"

Крейцер скомкал, бросил и пнул газету, тщательно вытер перчатки, словно стараясь избавиться от малейшей пыли, оставшейся на руках.

- Что вы такое читали? - недоуменно спросил Вельяминов.

- Ничего, дурацкая и мерзкая шутка кого-то из иностранных коллег, - раздраженно ответил Крейцер. - Не думал, что у нас есть такие. Да еще в такой год!

- Вилли, это вы? - из-за поворота послышался негромкий голос. - Идите сюда! Мы нашли что-то странное...

- Странное, - прошипел Крейцер и еще раз пнул газету.

Перед завалом из рухнувших с потолка каменных плит, отставив в сторону лопаты, стояли маленький Рыбкин и два рослых астронома - Белый и Пеньков. Из-под камней смотрел дулом в коридор длинный, в дырчатом кожухе ствол тяжелого пулемета. Рядом змеилась патронная лента и лежало, откинувшись в сторону, иссохшее человеческое тело в мышиного цвета комбинезоне. Из-под съехавшего на лицо железного шлема скалились зубы мумии.

- Вот, - сообщил тихо Рыбкин. - Только что откопали. Сначала испугались, что кого-то из наших завалило.

- Мать честная! - сказал Пеньков, опускаясь на корточки и отгребая каменную крошку с левой руки мертвеца. На рукаве была нашита эмблема - угловатый, хищно раскинувший крылья орел сжимал когтями свастику в круге с отходящей вверх и вправо стрелой.

- Немецкий фашист? На Марсе? - недоуменно проговорил Белый. - Как его сюда занесло?

- Часы у него интересные, - Пеньков потрогал массивный, в металлическом корпусе предмет на запястье пулеметчика.

- Не стоит! - предупредил Рыбкин.

"Часы" хлопнули, выпустив струйку пара. Пеньков испуганно ойкнул, глядя на ладонь с кругом из сквозных дырочек, быстро заливаемых кровью.

- Все целы? - Рыбкин оглядел присутствующих. - Кого еще задело?

- Повезло, весь пучок вверх ушел, - проговорил Белый, осматривая торчащие в потолке стрелки. - Вот почему пиявки нападают справа. Двуногое прямоходящее с дротикометом на левой руке. Хотя, нет! Такой зубочисткой пиявку не убьешь. Десятка пуль из карабина бывало мало. Чего ей бояться?

- Ребята! - жалобно пробасил Пеньков. - Перевяжите же меня!

Вельяминов замотал окровавленную руку платком, повернулся к Белому:

- Берите мой краулер и везите раненого в Сырт. А остальным пока лучше пойти в обсерваторию и обсудить всё в тепле.


- Вот да Старая База! - заключил Матти из немногословного рассказа Рыбкина, во время которого его жена Наташа, начальник обсерватории, разливала сидящим за длинным столом кофе из большого термоса. - Сначала все считали Базу лагерем наших первопоселенцев, в прошлом году объявили, что это город марсиан, а теперь, выходит, там немецкие фашисты хозяйничали.

- Не случайно, выходит, вы, товарищ Крейцер, сравнивали Старую Базу с укреплениями прошлой войны, - обернулся Вельяминов к следопыту. - Это и были именно бетонные казематы и доты. Немецкие! На Марсе! ... Да уж, дела.

- Никаких дел не будет! - решительно объявил побледневший, с красными пятнами на лице Крейцер. - Забетонируем все выходы, трещины и каверны и забудем об этой Базе, словно ее нет и никогда не было.

- Какой-то ты, Вилли, неправильный, - поморщился Матти. - Вот даже пиявка тебя не с той стороны кусала. Забудешь, как же, о Базе (астроном посмотрел в окно, в котором над черными изломанными силуэтами развалин висело красноватое солнце). И зачем бетонировать? Пиявок там уже нет. Фашистов живых тем более. А древних марсиан, выходит, вообще не было. Пиявки, как выяснилось, не на каких-то двуногих прямоходящих марсиан, а на фашистов нападали, и Старую Базу немцы построили.

- И Фобос с Деймосом тоже они? - вежливо поинтересовался Рыбкин.

- Нельзя допустить разглашения! - выкрикнул Крейцер. - Если хотя бы один западный репортер узнает, что за полвека до высадки наших первых космонавтов гитлеровская Германия посылала своих молодчиков на Марс, и что они имели тут свою базу...

- То что? - спросил с интересом Матти.

- Ты серьезно не понимаешь важность приоритета? Как это обесценит все наши достижения в космонавтике? И как сыграет на руку нынешним неонацистам, всяким там Зуна Падана!

- Надо всё-таки сначала разобраться, - твердо сказала Наташа. - А потом уже решать, бетонировать или нет.

- Разберешься тут без поллитр... Наташа, это же старинное образное выражение, - Матти прижал голову, уклоняясь от подзатыльника. - Насколько я помню, у фашистов в конце войны были только баллистические ракеты на спирте и жидком кислороде.

- Фау-2, - подсказал Рыбкин.

- Да, она же Агрегат-4. - включился в разговор Вельяминов. - Но на такой ракете даже на околоземную орбиту нельзя было выйти. Скорость 6 км/с, меньше первой космической. А тут нужна хотя бы вторая. Если только ракетная сборка...

- Агрегат-10 планировался двухступенчатым, - заметил Феликс.

- До Марса всё равно не долететь. Для пилотируемого корабля нужен ядерный двигатель, а у немцев даже атомных бомб не было.

- А если Симмонсы? - произнес вдруг Крейцер каким-то ликующим голосом. - Конечно Симмонсы, как я раньше не...

- Симмонсы? - удивился Вельяминов. - Эти космические гангстеры на Марсе определенно были, но не 80, а где-то лет 20 назад. И базы у них были совсем другие, хорошо замаскированные.

- Вот-вот! Теплый Сырт существует всего 6 лет, предыдущая наша станция работала здесь 15 лет назад, Нортон вообще высаживался далеко к югу отсюда. Почему Симмонсам было не прилететь сюда незаметно 20 лет назад, когда здесь никого не было, и не устроить фальшивую фашистскую базу?

- Зачем? - спросил Матти с простодушным видом.

- Чтобы потом зазвать на Марс западных археологов и репортеров. Вот была бы сенсация! Настоящий подарок для неонацистов. А Симмонсы, как известно, были с ними связаны.

- Почему же не пригласили?

- Не успели, - остывая от возбуждения, произнес Крейцер, вытирая лицо платком. - Зачистили от Симмонсов к тому времени межпланетный космос. Да и не получилось бы у них ничего. Ведь как топорно сделали. У них мертвый фашист без кислородной маски, а никаких следов воздушного шлюза нет.

- Однако здания построены не 20, а 80 лет назад, - возразил Вельяминов. - Помните про Наташин саксаул?

- Значит, здания Старой Базы всё же строили не люди, - сказал Рыбкин.

Пол под ногами задрожал. В окне промелькнул силуэт гусеничной машины.

- Ребята с перевязки вернулись, - Наташа пошла к буфету достать еще пару чашек.

Громко хлопнула гермодверь шлюзового тамбура. В обсерваторию вошел сумрачный Сергей Белый.

- Пенькова готовят к срочной эвакуации на Землю. Руку могут не спасти.

Наташа с ужасом посмотрела на Сергея:

- Говорили же пустяковое ранение!

- Не простые оказались дротики. Какая-то сложная биохимия, запускающая распад тканей... Хорошо, что я одну стрелку всё-таки с собой прихватил, отдал врачам для анализа.

Матти потер затылок:

- И зачем, спрашивается, Симмонсам так мудрить с дротиками для фальшивого немца?

- Симмонсы? - непонимающе переспросил Сергей. - В общем, Лямин приказал пока в Старую Базу не соваться. Будем, говорит, готовить тщательный и методичный осмотр всего, что там есть...


ДВУНОГИЕ ПРЯМОХОДЯЩИЕ


сердитые крепыши маршируют по красным марсианским пескам, оставляя следы немецких сапог там, где прежде ни разу не ступала нога человека.

Филипп Дик


Полугусеничный "Ганомаг" еле поспевал за восьмиколесной "Пумой", нацелившей 5-см орудие в сторону подозрительных зарослей на другой стороне канала.

Гауптштурмфюрер Колауф поднял на лоб защитные очки и повернулся к радисту:

- Передай Бернингу, чтобы ехал обратно, тут никого нет. И пусть сбавит скорость! Новую машину ему сюда доставят не скоро.

Бронетранспортер натужно взвыл, разворачиваясь сразу на колесах и гусеницах. Солдат в переполненном боевом отделении качнуло, со звоном столкнулись несколько касок.

- Ради бога, Райке, уберите эту штуку! - нервно проговорил Z-зондерфюрер Иммерман, заметив гифтфауст на запястье сидевшего рядом шарфюрера. - Хеймдаллей давно никто не видел, а постоянно носить на себе такую вещь небезопасно.

- Снимай, Райке! - благодушно приказал Колауф. - Не пугай нашего ученого друга.

- Не знаешь, что хуже, - проворчал Райке, осторожно снимая оружие с руки. - Пока вокруг кишели монстры, заключенные не высовывали нос из бараков. А сейчас боишься ножа от притаившегося в кустах беглого... Злой волчок, кстати, против ивана даже лучше, чем на летающее чудовище.

- Почему хеймдалли? - поинтересовался оберштурмфюрер Креденцер, только что прибывший из Рейха.

- Потому что они Стражи Радужного моста Биврёст в Небесный чертог Химинбьёрг, - высокопарно произнес зондерфюрер. - Как только мы начали разбираться с наследием Древних, появились они.

- Все, кроме Людвига, зовут их блютфогелями, - вставил Колауф. - Обычные хищники, что-то вроде песчаных угрей.

- Не обычные! - запротестовал Иммерман. - Животные не уничтожают целенаправленно технику. А эти специально разбивают машины. И нападают на людей. Причем только на тех, кто стоит или ходит. Мы проверяли на заключенных. И быстро учатся.

- Недостаточно быстро, - усмехнулся Колауф. - Наш отдел биологического оружия, как всегда, на высоте.

- Хеймдалли, Химинбьерг, Биврёст - к чему такие названия? - Креденцер привстал, чтобы посмотреть на окрестности поверх бортовой брони. Вокруг расстилалась плоская степь, покрытая странной, похожей на пух красно-желтой травой, с рощицами непривычно высоких раскидистых деревьев. - Можно подумать, мы действительно попали в Асгард.

- То, что мы оказались на Марсе, выяснилось далеко не сразу, - пояснил Колауф. - И сделать это было далеко не просто. Особенно с умниками из "Ананербе". Одни твердили о космическом льде, другие - что мы все внутри полой сферы, а космос нам только мерещится, как в кино... Смешно, но про Марс здесь первым додумался лагерный переводчик, остдойче. Жаль беднягу, сожрал блютфогель. Потом астрономы из Бабельсберга уточнили, что эта местность на Марсе называется Море Кайзера. Звучит лучше, чем Большой Сирт по картографии макаронника Скиапарелли. В любом случае, как видно, никакого моря здесь нет, только каналы, из-за которых Древним пришлось строить водоотводы от своих катакомб. И погода... Мы всего в 10 градусах от экватора, как в Камеруне, а по ощущениям - будто где-то летом в Норвегии.

- Гауптштурмфюрер! - радист протянул микрофон - Оберфюрер Хофман!

- Да, Фридрих! - Колауф повысил голос, чтобы перекричать двигатель. - Мы возвращаемся. У канала никого нет. Через десять минут вернемся на ба...

Машину резко ударило под передние колеса. Бронетранспортер подпрыгнул, высоко подлетев кормой. В кузове все повалились на пол. Колауф, потеряв микрофон, врезался в радиста, тот налетел спиной на водителя. Новый удар - от резкого приземления отбросил всех назад. Вставший на месте "Ганомаг" с оседающим вокруг облаком пыли медленно обогнула "Пума", настороженно вращая орудийной башней.

- Карл! Где были твои глаза? - обрушился Колауф на водителя. - Еще один пропущенный валун, и ты отправишься отсюда прямо на Восточный фронт!

- Не было камня, гауптштурмфюрер! - шепеляво оправдывался водитель, вытирая кровь из разбитой губы.

- Огромный хамелеон, - объявил Иммерман, заглянув через борт и обнаружив внизу раздавленного ящера.

- Небольшая заминка, оберфюрер! - доложил Колауф по радио. - Ничего серьезного... Хорошо, помощь не помешает. Мы пока осмотримся.

Панцергренадеры высыпали наружу. Проверив колеса, Райке со смехом отрубил тесаком у мертвой рептилии страшную шипастую голову и водрузил как украшение на нос бронетранпортера.

- Гауптштурмфюрер! - крикнул один из солдат. - Странный след, будто волочили мешок.

Из "Пумы" вылез по пояс улыбающийся унтерштурмфюрер Бернинг. Вдруг в воздухе промелькнула быстрая тень и черный комбинезон офицера превратился в кровавый фонтан, плещущий из башенного люка. Через секунду гибкое серое тело с оскаленной пастью возникло справа от Райке, который бешено рвал что-то из кармана полевой куртки.

- Получай! - рявкнул шарфюрер, вытянув перед собой руки.

Хлопнул взрыв, всё окутало паром. Когда он рассеялся, у передних колес "Ганомага" крутилось в судорогах длинное тело чудовища, а рядом катался в пыли Райке, размахивая кровавыми обрубками рук.

- Всем в машину! - командовал Колауф, пролезая к пулемету. Успевшие привыкнуть к малой силе тяжести панцергренадеры запрыгивали в "Ганомаг" с земли прямо через борт. - Иммерман! Перетяните Райке культи! Приготовиться к бою, новые твари на подходе! Креденцер, Мербольт, Тиле, Герст - левый борт, Фладе, Вальтер, Эвальд - правый! Шрапнельфаусты не трогать, берите кампфпистоле. Шварц! Сообщить на базу! Атакованы блютфогелями, ведем бой!

"Пума" первая открыла огонь по внезапно появившимся вокруг монстрам, взявшим машины в кольцо. Блютфогели или хеймдалли, как называл их зондерфюрер, были похожи на огромных змей с утолщавшихся воронкой головами. Они то ползли, извиваясь, среди зарослей, то подпрыгивали на хвосте и стремительно летели над землей. Солдаты дали залп, осыпав чудовищ гранатами. Стена взрывов заставила блютфогелей остановиться. Загремели выстрелы орудия "Пумы", пулеметные очереди, беглый огонь карабинов, но они похоже, не причиняли юрким монстрам большого вреда. Обершютце Гертст, нарушая приказ, выскочил наружу с фаустпатроном и разрядил его с колена в ближайшую тварь. "Пума", не прекращая огонь из пулемета, рванула вперед и стала резко маневрировать среди кишевших вокруг монстров, пытаясь раздавить мелькавшие под колесами быстрые тени.

- Держитесь, камрады! Помощь близка! - кричал Колауф, меняя раскалившийся пулеметный ствол в короткую паузу между очередями.

На гребне дальнего холма, оставляя хвост желтой пыли, показался единственный танк марсианской базы - маленький приземистый "Фламинго" с эмблемой отдельной вахтбригады СС "Тиу" - астрологический знак Марса со вписанной в него свастикой. Танк съехал вниз и атаковал блютфогелей с тыла. Из-под квадратной башенки в обе стороны в гущу монстров ударили огненные струи, воспламеняя кустарник. Разворачиваясь на месте, перемалывая гусеницами дымящиеся заросли, "Фламинго" бешено плевался огнесмесью. Следом уже запоздало подъехали два бронетранспортера. Один из них, обвешанный по бортам полдюжиной ракетных снарядов, послал их веером вслед отступающим чудовищам. С оглушающим рёвом они улетевшим вдаль, оставив стелившиеся над землей дымные шлейфы.

- Прекратить огонь! - крикнул Колауф. - Мы их отбросили. Жаль Бернинга. Ну, хоть беглых иванов теперь можно не искать, блютфогели, думаю, справились с ними без нас.

Машины мчались на базу, волоча за собой привязанных убитых монстров. Из-за близкого горизонта показался Марсфорпост, он же Небесный чертог Химинбьёрг. Основная часть базы с лабораториями, складами и помещениями гарнизона находилась под землей, в лабиринте Древних. Снаружи, на возвышающимся над степью холме были возведены бетонные казематы и колпаки для наблюдения, вентиляции и, при необходимости, ведения огня по всем секторам. У подножия холма, огражденные рядами колючей проволоки располагались электростанция, бараки, клозеты, баня и кухня для заключенных, а также маленький крематорий и виселица, на которой болтались четыре трупа в полосатых робах с утяжелителями из кусков бетона на ногах. С этой обыденной картиной резко контрастировал вид на соседний, такой же плоский холм в трех километрах восточней, тоже обнесенный проволочным ограждением. В воздухе над ним висел пятиугольник белых каменных сфер, между которыми призрачно серебрилось что-то похожее на гигантского растянутого паука, будто вцепившегося в камни своими лапами. Это был Радужный мост, ведущий на Землю, к такому же входу, открытому год назад в пещерах Траунштайна.


Проследив за отъезжающей бронетехникой из укрытия в воздушных корнях древокуста, Дергач разочарованно процедил сквозь зубы:

- Зря, выходит, крокодила таскали. Откуда только взялись эти поскакушки?

- Да, обидно, - согласился снизу командир группы разведчиков старшина Зыков. - Успей чуть раньше, сколько оружья могли взять, а с тем броневиком вообще бы дел натворили.

- Натворили бы, - хмыкнул Жиган, бережно заворачивая в тряпицу и убирая за пазуху длинный самодельный нож. - Повезло бы фрицев порезать, нас самих потом поскакушки сожрали. Всегда на тех, кто в машинах, кидаются.

- А на нас бы не кинулись, - не согласился Зыков.

- С чего бы это?

- С того, - сказал, спускаясь, Дергач, - что фрицы нас с собой в пекло увезли, да только черти здешние лишь над ними власть имеют.

- Поскакушки черти? - хрипло засмеялся Жиган. - Черти с рогами, копытами, так твои попы учат, а у этих даже ног нет, не то, что копыт.

- Сам ты с хвостом, копытами и рогами! - обиделся Дергач. - Чёрт каким хочет явиться может.

- Ну, а вы, профессор, что думаете? - обратился Зыков к немолодому мужчине, единственному здесь не в полосатой робе, а в фельдграу без знаков различия. С отрешенным видом он сидел, сжимая между колен копьеметалку.

- О чем? - встрепенувшись, спросил профессор.

- Почему нас эти змеюшки-поскакушки не трогают и кто они вообще такие?

Профессор улыбнулся широкой детской улыбкой:

- Перед самой войной я читал книжку одного английского писателя. Как раз о полете на Марс. Вот когда я здесь первый раз увидел поскакушек, как вы их называете, сразу эту книгу вспомнил. В ней на Марсе были очень похожие хищники. Звали их хнакры. Только они в воде жили, не на суше.

- Ну, хнакры, поскакушки, почему они на немцев нападают, а нас не трогают? - повторил Зыков.

- В той книге Марс населяли безгрешные существа, а управляли всем добрые бестелесные духи. Они, в том числе, и хнакр направляли делать то, что нужно. Кого-то отпугнуть, кого-то, напротив, сделать храбрым...

- Значит, считаете, мы здесь не в аду, а в раю, - заключил Дергач, - а твари эти, выходит, псы ангельские. По мне, так едино, что чёрт, что такая собачка.

- Ненаучно, товарищ профессор! - осуждающе покачал головой Зыков. - Какая-то религиозная пропаганда у вас, извините, получается. Сказали бы сразу, что не знаете. Ладно, немцы уехали, пора и нам обратно. До вечера надо еще кавунов надутых набрать.

- Вот я в детстве тоже книжку читал, - мечтательно произнес Жиган, - там американец один, когда на Марс попал, прыгал высоко-высоко, выше нынешних змеючек. Вот нам бы так, как в той книжке! Тогда бы и арбузы эти колючие не понадобились.

- А лучше всего, товарищи, - сказал Зыков, - было бы как в книжке "Аэлита" нашего советского писателя Алексея Николаевича Толстого. Чтобы в борьбе с фашистами на Марсе нам помог трудовой марсианский народ!

Выбравшись из укрытия, разведчики стали цепочкой пробираться среди пушистой оранжевой травы, то ползком по-пластунски, то перебежками на четвереньках.

- Ох, и надоело ж мне каждый раз так зверским образом к немцам хаживать, - запричитал Дергач, больно попав коленкой на острый камень. - И ведь ночью тоже велят зачем-то на карачках ползать, хоть фрицы ничего в темноте не видят.

- Видят, видят, - возразил Зыков, - профессор же рассказывал про их устройства.

- Инфракрасное излучение, - подтвердил, задыхаясь от усталости, замыкавший группу профессор. - Стационарная система "Нахт ягер" на базе. Еще ночные прицелы "Вампир" у мотопехоты

- Чего только ваши бисовы ученые не придумают на нашу голову, - ругнулся Дергач, осторожно поднимая голову и оглядываясь поверх мохнатых травяных верхушек.

- Радуйся, что у фрицев хотя бы самолетов здесь нет, - ввернул слово Жиган. - Тогда бы нам совсем хана была.

- А почему у них, правда, нет самолетов? - повернулся Зыков к профессору, который отдыхал, растянувшись на земле, пользуясь передышкой.

- Были на базе самолеты. Поразбивались один за другим. Повезло, что эсэсовцы тут командовали, никого из люфтваффе. Те бы, наверное, сообразили, что вначале нужно научиться летать при иной гравитации. Да и самолеты тут нужны другие.

Наконец группа добралась до малоприметного овражка, густо заросшего саксаулом. Раздвинув колючие ветки, разведчики спустились в буерак и через замаскированный лаз попали в просторную землянку.

- Ну, вы даете! - возмутился Жиган, уставившись на голубоватое пламя под котелком. - На спирту варите! Мне бы лучше чарочку налили...

- От спирта дыма заметного нет, - объяснил полковник. Он и два других командира сидели под световым окном вокруг карты, расчерченной на песчаном полу. - А вы, вижу, с пустыми руками.

- Хнакры, - сказал Зыков. - Это так профессор змеючек называет. Напали на фрицев прежде нас.

- Потери у немцев?

- Пара человек. Но боезапаса потратили много.

- Хоть какая польза, - полковник быстро оглядел присутствующих. - Придется действовать с тем, что есть. Ну, раз все собрались. Был связной из лагеря. Хорошая новость - наши уже под Берлином!

Все радостно, хотя и привычно по-лагерному негромко зашумели. Полковник поднял руку, призывая к молчанию.

- Плохая новость, немцы, похоже, побегут скоро сюда в большом количестве через свою эту чудо-дырку. Поэтому начинаем немедленно. Подпольный комитет в лагере готов. Действуем по прежнему плану. Я и Ногаец ведем ударные группы освобождать товарищей. Зыков с разведчиками берёт проход. Карцев в резерве посередине. Теперь всем ужинать. Ночью выступаем.

- А мне с кем быть? - спросил профессор.

- Вы, Александр Николаевич, пока здесь. Как только прорвемся к дыре на Землю, тогда и вы с остальными. Малой! Ты тоже с профессором остаешься.

Всем раздали ужин в вырезанных из дерева мисках - вареная мякоть кактусов и жареное мясо крокодила. Потом одни ушли сменять дозоры, другие натачивали самодельные ножи и пики. Из огнестрельного оружия в отряде были два карабина, пистолет, да еще имелась связка гранат.

Профессор потихоньку вылез наружу. Солнце зашло, на лиловом небе загорались звезды.

- Которая из них Земля? - спросил появившийся следом полковник.

- Вон, стоит над горизонтом. А ниже Луна.

- Нет, невозможно поверить! Умом понимаю, сердцем нет. Весь мир в такой точечке. А что, Александр Николаевич, никак нельзя нам туда радиосвязь наладить?

- Немцы что-то такое строили, а получилось у них или нет, не знаю. Всё же полсотни миллионов километров, Иван Иванович. Так просто не получится.

- Эх, как же нас далеко судьба-то забросила!

- А я и мечтать о таком не мог. Вернее, мечтал, конечно, особенно когда астрономией стал всерьез заниматься. Смотрю, бывало в телескоп, настраиваю аппаратуру, чтобы каналы разглядеть и думаю: какие они вблизи? Полететь бы посмотреть на космоплане из книжки Цандера. Вот и увидел.

- Благодаря немцам.

- Не доверяете всё-таки, Иван Иванович! - нахмурился профессор. - Еще бы, бывший G-зондерфюрер. Благодаря подпольному обкому сюда я попал. Я же говорил, мне партийное задание дали к немцам внедриться. Связь со своими, правда, недолго держал, до того, как в Германию перевели. А уж как сюда... Но хоть чем-то вам помог, надеюсь.

- Помогли. А то я уж думал на восток к своим пробиваться


Вечером в обеденном зале Марсфорпоста после выпуска "Дойче Вохеншау" месячной давности (фолькштурм фельдмаршала Моделя успешно держит оборону на Рейне, "королевские тигры" дивизии "Лейбштандарт Адольф Гитлер" утюжат в Венгрии русских и бывших союзников - румын и болгар) показали старый фильм "Первый космический корабль стартует". Зрители дружным улюлюканьем встретили фразу в конце картины: "Агентство срочных новостей сообщает: Германия собирается аннексировать Марс".

Оберштурмфюрер Креденцер подсел с бокалом яблочной фанты к зондерфюреру Иммерману, клевавшему носом над полупустой рюмкой киршвассера:

- Я вижу, вас тут хорошо всем обеспечивают.

- Да, у нас есть всё, - меланхолично кивнул Иммерман. - Кроме пива.

- Даже у заключенных в лагере мясной обед. А ведь у самого рейхсфюрера на обед одна вареная картошка в мундире.

- Так заключенных и кормят на убой, - хихикнул Иммерман. - В прямом смысле слова. И на ком еще прикажете испытывать Рог Хеймдалля?

- Хеймдалля?

- К монстрам это не имеет отношения. Пищевой синтезатор Древних. А вас куда определили?

- Занимаюсь расформированием акустического отдела.

- Рог Гьяллархорн? Давно пора! Древние знали секреты акустики, но у бедняги Валаушека получается вызывать у подопытных только кишечное расстройство. Слышали, как его называют наши?

- Прошу, не за столом! - усмехнулся Креденцер. Он задержал взгляд на исполинской колонне, уходящей на головокружительную высоту к яйцевидному своду центрального зала.

- Интересно, что ели и пили обитавшие здесь Древние? Как в сагах - мясо вечно воскресающего кабана и хмельное молоко сказочной козы? Хотелось бы мне их увидеть.

- А мне нет! - резко сказал Иммерман, осушив рюмку до конца. Было заметно, что он захмелел. - Мы думаем, что зашли в давно оставленный хозяевами дом и можем тут брать всё, что захотим. Но, вдруг, хозяева отлучились на время? А мы... Мы как крысы, проникшие в пустую кладовую в доме великанов. Смогли отогнать кота, охранявшего хозяйское добро в амбаре, и кое-что схватить. Но вдруг хозяева-гиганты вернутся и заметят нас?

- Нам придется объяснить, кто мы и что здесь делали.

- А что мы делали? - Иммерман наклонился над столом и заговорил сбивчивым пьяным шепотом. - Знаете историю о Бальдере, о юном и прекрасном сыне Одина? Мы нашли в лабиринте саркофаг с живым человеческим ребенком. И мы подвергли его исследованиям, стараясь понять природу Древних. Мы думали, он бессмертный, но ошиблись. На него нашлась своя веточка омелы. Что сделают Древние, когда узнают, что мы лишили жизни их дитя?

- Не слушайте Людвига после второй рюмки! - лающе засмеялся гауптштурмфюрер Колауф, незаметно подойдя сзади. - Во-первых, никакого мальчика здесь не было, во-вторых, это был пленный, которого привели с собой заключенные, в-третьих, он умер сам, по естественным причинам. Отто, можно с тобой поговорить...

Колауф крепко взял Креденцера за рукав и увлек из зала вглубь коридора, овальные стены и потолок которого освещал свет янтарных пластин.

- Отто, ты ведь прибыл для организации фюрербункера.

- Это секретная информация! - выдернул руку Креденцер. - Откуда тебе известно?

- Не важно. Такая задача стояла с самого начала. В случае ухудшения положения на фронте и возникновения непосредственной угрозы для шефа...

- И в чем дело, Франц?

Колауф пристально посмотрел на Креденцера.

- Пришло время исполнить наш самый тяжкий долг по отношению к оступившимся товарищам! Гиммлер вступил в переговоры с англо-американцами и решил не допустить переезда сюда рейхканцелярии. Имею сведения, что Хофман получил такой преступный приказ.

- Твои действия?

- Отозвал людей из внешней охраны. Сейчас они блокируют внутренние казармы. Хофманом придется заняться нам с тобой. Пошли!

Пока Креденцер держал на прицеле секретаря в приемной, Колауф с пистолетом в руке ворвался в кабинет начальника марсианской базы.

- Франц! Какого чёрта?

- Ты закрыл Радужный мост для лидера нации?

- Я исполняю приказ рейхсфюрера СС.

- Фюрер снял Гиммлера со всех постов и исключил из партии.

- Гитлер сам ушел с постов рейхсканцлера и рейхспрезидента. Главой государства назначен адмирал Дёниц.

- Дёниц командует у себя на севере. Фюрер скоро прибудет в Альпенфестунг, а оттуда сюда. Небесный чертог станет началом Новой Великой Германии!

- Гитлер остается в Берлине. Фрейлен Райч вернулась вчера без него.

- Я бы тоже не рискнул лететь на "колибри" с безумной Ханной, - криво усмехнулся Колауф. - Короче, Фриц! Объяви по внутренней связи, что передаешь мне руководство Марсфорпостом, и отправляйся под домашний арест. В случае чего, обещаю передать пистолет с одним...

Внезапно по подземелью разнесся пронзительный звук сирены.

- Ты сделал свой выбор! - Колауф навел ствол на лоб ошарашенного Хофмана.

- Идиот! Это общая тревога. Внешнее нападение!

- Отто! - крикнул Колауф через плечо. - Надень на них наручники, запри в подсобке и выводи свою труппе наверх! Надо взять под контроль Радужный мост.


Закрыв Хофмана в хозяйственном блоке, Креденцер побежал к роте, уже разбиравшей оружие. Сверху доносились взрывы и частая стрельба.

- Чудовища? - спросил Креденцер, заглянув на бегу в нишу пулеметного колпака в верхнем коридоре.

- Бунт заключенных! - выкрикнул в ответ пулеметчик, стреляя сквозь амбразуру короткими очередями. - Похоже, снаружи прорвалась группа беглых.

Темноту за распахнутыми дверями полосовали лучи прожекторов и трассирующие пули. Слева ярко горели лагерные бараки, озаряя багрово-красными сполохами черные силуэты заграждений и смотровых вышек.

Панцергренадеры спустились к подножию холма, освещая дорогу фонариками. Хлестнувшая плетью по земле пулеметная очередь заставила солдат залечь. Попали по ошибке под дружеский огонь? Креденцер выпустил в воздух для опознавания зеленую ракету, но в ответ вновь ударили из пулемета. Солдаты рассредоточились, выключили фонарики и начали ручными динамо заряжать инфракрасные прицелы.

- Они захватили вышку! - крикнул Тиле.

Креденцер приказал радисту вызвать штаб. Ответил Колауф.

- Не ввязывайся в бой! Лагерем займусь сам. Двигайся к Радужному мосту, бери его под охрану!

Со стороны Марсфорпоста послушались хлопки минометных выстрелов, засвистели, пролетая над головой, и стали рваться среди бараков огненными кустами осколочные мины.

- Перестроиться в колонну! - скомандовал Креденцер. - Вперед!

Солдаты шли быстрым шагом по накатанной дороге к Радужному мосту, который мерцал вдали серебристой кляксой на фоне усыпанного звездами неба. Неожиданно из темноты со стороны дозорной группы послышалась возня, сдавленные крики, хлопнул одиночный выстрел. Креденцер бросился вперед, навстречу ему метнулась расплывчатая тень. Оберштурмфюрер инстинктивно вытянул руку с гифтфаустом ("злые волчки" после дневного инцидента снова раздали для постоянного ношения). Хлопок, облако белого пара. Сраженный противник упал мешком под ноги. У него две головы?! Подбежавшие солдаты осветили мертвого русского, на котором висел, очевидно, в целях маскировки, марсианский хамелеон со связанными впереди лапами. В руке убитый сжимал короткое копьё - металлическую трубу с грубо расплющенным наконечником. Дальше вповалку лежали дозорные - все зарезаны холодным оружием, карабины и гранаты похищены. Оставшийся путь солдаты шли в охранном построении, держа карабины наготове и напряженно вглядываясь в темноту через прицелы-"Вампиры".

- Стой! Кто идет? - окликнули со смотровой вышки и осветили прожектором. Второй прожектор включился на капонире. Из его амбразур высовывались стволы пары крупнокалиберных авиационных пулеметов, способных разобраться за секунды даже с легким танком.

- Оберштурмфюрер Креденцер! - громко назвал себя Отто.

Из караулки за ограждением вышел молоденький унтерштурмфюрер. Подойдя к закрытым воротам, внимательно посмотрел сквозь колючую проволоку:

- Хайль Гитлер! Я никого не впущу без приказа оберфюрера Хофмана! А связи с ним нет уже час! Что у вас там творится? - офицерик кивнул на зарево над Марсфорпостом.

- Заключенные подняли бунт! - ответил Отто, размышляя, как бы объяснить устранение Хофмана от руководства базы. - Оберфюрер, возможно, ранен или... Меня направил сюда гауптштурмфюрер Колауф для усиления охраны. Свяжитесь с ним! Ситуация напряженная, бунтовщики могут напасть и на вас, мы столкнулись с ними по дороге сюда и понесли потери!

Унтерштурмфюрер покачал головой:

- Я не могу вас впустить. Займите позиции вокруг, за периметром

Сколько там охраны? - подумал Креденцер. - Вряд ли больше отделения. При слабой местной гравитации вполне реально достать отсюда до капонира из фаустпатронов, еще проще снять часового с вышки...

- Что это? - унтерштурмфюрер вытаращил глаза, показывая пальцем наверх.

Креденцер живо оглянулся. Солдаты, задрав головы, тоже уставились на посветлевшее предрассветно небо, по которому летели, оставляя за собой беловатые шлейфы, странные круглые предметы. С некоторой задержкой Отто опознал с них шары гигантских марсианских кактусов, способные, как ему говорили, взлетать, выбрасывая реактивной струей засосанный внутрь себя воздух. Но почему их сразу так много и почему они все движутся над марсианской равниной таким ровным строем, будто чертовы американские бомбардировщики над Рейхом? Только когда кактусы стали снижаться, Креденцер сообразил:

- Это русские! Огонь!

На каждом кактусе, как книжный Мюнхаузен верхом на пушечном ядре, сидел русский, растопырив ноги в полосатых штанах. Огнем с земли удалось сбить два или три кактуса, прежде чем они заложили круг над Радужным мостом и устремились вниз. Один спикировал прямо на смотровую вышку и снес верхнюю площадку вместе с пулеметным гнездом и прожектором. Остальные с затихающим свистом приземлились в темноте за проволочным ограждением.

- Дурак! Сопляк! - кричал сквозь проволоку Креденцер на растерянного унтерштурмфюрера. - Тебя же сделали, как бельгийцев в Эбен-Эмале! Русские уже внутри периметра! Пускай нас быстрей!

Офицерик начал открывать трясущимися руками ворота. В слепящем свете прожектора за его спиной Отто разглядел как к капониру быстро ползут призрачные силуэты, словно пришедшие в движение сгустки темноты. Миг... и они стремительно прыгают за бруствер, валят взмахами ножей маячивших там касками охранников.

- Прочь от ворот! - закричал Креденцер, бросаясь в сторону, влипая в земляную выемку. - Всем на землю!

Оглушительный рёв двух MG-151. Крупнокалиберные пули рвут на куски пригвожденного очередью к воротам унтерштурмфюрера, разносят сами ворота и добрую часть проволочного заграждения.

Креденцер осторожно поднял голову. По его труппе будто прошла адская коса. Но те, кто успели упасть до смертоносных очередей, кажется, уцелели. Скособоченный, с окровавленным лицом обершютце Гертст привстал, зажав под мышкой левой руки штрапнельфаус, выстрелил в сторону капонира. Ответный огонь подкинул Гертста в воздух как тряпичную куклу, но теперь из капонира стрелял только один пулемет. Кто-то из солдат снова выстрелил из фаустпатрона, хлестко застучали штук пять штурмгеверов, заговорил ручной MG-42 (ага, пулеметчик жив!). Сколько там было этих летунов на кактусах? Хорошо бы остался кто-то из охраны моста, тогда можно зажать иванов с двух сторон. Но лучше запросить поддержку у Колауфа.

Отто осторожно пополз по рытвинам в поисках радиста. Штандартенюнкеру Шварцу крупнокалиберной пулей снесло полчерепа, но, по счастливой случайности, рация не пострадала. Отто вызвал гауптштурмфюрера и обрисовать вкратце ситуацию.

Колауф, судя по звукам выстрелов, тоже был в самом разгаре боя:

- Мы всё же выбили русских из лагерных бараков. К сожалению, в это время Хофман сумел освободиться и занял со своими людьми базу. Отбить Марсфорпост у меня не получилось. Но если из Рейха по Радужному мосту пройдут команда Раттенхубера и "Фюрер Бегляйт", изменники не смогут сопротивляться. Надо любой ценой открыть Радужный мост! Я выдвигаюсь к тебе, заодно устрою загонную охоту, иваны тоже идут толпами на восток. Не знаю, на что надеются? Думают проскочить между танками "Гроссдойчланда" и разбежаться по Альпам?

- У меня осталось десять человек, пулемет и гранаты! В капонире перед мостом сидят иваны с тяжелым пулеметом, другие в неразличимой маскировке в засадах вокруг! - выкрикнул в микрофон Креденцер. - А ты говоришь, что вдобавок ко мне идут еще толпы бунтарей из лагеря!

- Спокойно, Отто! - насмешливо ответил гауптштурмфюрер. - Ты что, испугался кучки недочеловеков? Ладно, если не справишься, через десять минут я приду и сделаю всё сам. Отбой связи!

Креденцер выругался и посмотрел на черные столбы дыма, перечеркивающие розовеющий небосвод над базой. Сквозь перестрелку ему чудился надвигающиеся шорох сотен деревянных подошв. Отто подполз к неглубокой лощине на склоне холма, где собрались остатки его роты.

- Приготовится к круговой обороне! Сейчас здесь будет не продохнуть от иванов. Собрать патроны и гранаты с мертвецов! Надо продержаться десять минут, пока не подойдут наши.

С боеприпасами было не густо, до патронташей многих убитых не удалось доползти. У стрелков оставалось по паре-тройке рожков к штурмовым карабинам, у пулеметчика - половина ленты, еще у каждого были "злые волчки" для ближнего боя.

Встающее солнце осветило запачканные сажей укрепления Марсфорпоста. От окружавших базу черных развалин к Радужному мосту шли, то и дело скрываясь в высокой траве, бежавшие из лагеря русские пленные. По ним вдогонку вели огонь с базы. Первых русских Креденцер встретил плотным огнем, заставив отступить за скат холма. Следующие действовали скрытно. Они подобрались к лощине, прячась в зарослях, а потом вдруг осыпали немцев градом камней и рванулась в рукопашную. Автоматные очереди в упор и пучки дротиков увязли в первом ряду полосатых курток. Пройдя по телам убитых, восставшие волной затопили котловину. Солдаты, расстреляв патроны, отбивались штыками и прикладами, но на каждом повисло по десять и больше озлобленных врагов, молча дравшихся кулаками, деревянными ботинками, подобранными по пути палками и камнями. В последний момент кто-то из панцергренадеров подорвал себя гранатой. Сбитый к тому времени с ног Крединцер был завален убитыми. Когда, весь в липкой крови,со звоном в ушах, Отто осторожно вылез из-под кучи трупов, живых иванов в лощине уже не было. Беглые заключенные спешили к Радужному мосту, пролезая через проломы в ограждении. Вверху на холме русские поднимались по железному пандусу к серебристому сиянию портала и исчезали в нем.

С равнины продолжала доноситься стрельба. От Марсфорпоста мчались в тучах пыли бронемашины. Стреляли они, впрочем, не только по отставшим беглецам. Приблизившись с разных сторон к холму, бронеколонны с ходу открыли огонь друг по другу. Сначала Отто подумал, что половину техники захватили русские, потом сообразил - в бой между собой вступили люди Колауфа и Хофмана. Явный перевес оказался за отрядом с "Пумой". Тяжелый броневик расстрелял огнеметный "Фламинго", превратив беспомощный танк в пылающий костер. Затем "Пума" разделалась с парой "Ганомагов", хотя на одном из них громоздилась противотанковая "колотушка". Быстро маневрируя, бронеавтомобиль не дал бронетранспортеру вести прицельный огонь и сам поразил его в двигатель. Второй "Ганомаг", вооруженный только пулеметом, попытался уйти, но был подбит и беспомощно замер в ряду горящей техники. Разгромив вражескую колонну, "Пума" развернулась и на всей скорости ринулась к Радужному мосту. Пулеметные очереди из капонира высекали искры из хищно вытянутого носа машины. Ее лобовая броня на такой дистанции выдерживала огонь крупнокалиберного пулемета. Проехав снесенные ворота, "Пума" остановилась и точным пушечным выстрелом заткнула в капонире последний MG-151. Внезапно к броневику прыгнула, словно на пружинах, долговязая полосатая фигура. Пулеметная очередь срезала ивана на лету, но тот успел что-то кинуть в открывшийся люк машины. Взрыв сорвал с "Пумы" башню. Обезглавленный броневик скатился на горящих колесах, заблокировав проезд к мосту.

Два оставшихся "Ганомага" высадили десант. Панцергренадеры двинулись цепью вперед, бронетранспортеры поддерживали их сзади пулеметным огнем. Эта атака уже почти не встречала сопротивления. Русские заканчивали уход с Марса. Последние из них торопливо забегали в Радужные ворота, прикрывая друг друга огнем из захваченных карабинов. Креденцер приподнялся, стараясь разглядеть - кто командует мотопехотой? Да, кажется, сам гауптштурмфюрер Калауф. Стоит, подняв руку, в кузове "Ганомага", рядом с щитком пулемета.

Мир разорвал оглушительный трескучий грохот! Мощный подземный толчок бросил Креденцер на землю. Марсотрясение?! Вокруг творилось что-то неописуемое! Отто увидел над собой подброшенные высоко вверх бронетранспортеры, окруженные летящими в воздухе фигурками солдат. Неожиданно среди них появилось множество блютфогелей, стремительно нападающих на беспомощных людей, точно акулы на жертв кораблекрушения. Вся равнина между холмами пришла в движение, заволоклась клубами рыже-бурой пыли. Новый страшный удар! Холм под ногами Креденцерера затрясся как при бомбежке толлбоями, осыпаясь с краев. Перебираясь, чтобы не свалиться, к вершине, Отто почувствовал: изменилось что-то важное. Не понимая, смотрел на разворачивающуюся вокруг картину катастрофы. Над Марсфорпостом к побагровевшему небу поднималась колонна бурлящего ослепительно белого пара. Но было еще что-то важное, ускользающее от внимания... Креденцер оглянулся. Радужный мост исчез! Только что он серебрился в воздухе многометровой паутиной, а теперь там только неслась гонимая ветром рыжая пыль. Дорога на Землю пропала! Горло оберштурмфюрера сжало спазмом, Отто больше не мог дышать, в его глазах темнело...


Креденцер очнулся на узкой раскладной койке в полутемном низком помещении, похожем на внутренность железной цистерны. Вокруг всё было тесно заставлено металлическими и стеклянными баллонами, деревянными ящиками, сложными техническими агрегатами. Пахло ветошью, смазкой, спиртом и подгоревшими сосисками. Отто встал, двинулся в направлении голосов, эхом раздававшихся под сводчатым потолком. Под тусклой лампочкой на расставленных вместо стульев ящиках, за более крупным контейнером, приспособленным под обеденный стол, сидели Z-зондерфюрер Иммерман и незнакомый мужчина со знаками различия В-зондерфюрера. Ого! Этот гражданский по рангу на два звания выше Креденцера.

Иммерман, не глядя, указал Отто на свободный ящик, налил в кружку шпапс из жестяного черпака и продолжал говорить, обращаясь к незнакомцу:

- Хамелеоны остались, исключительная выживаемость. Из растительности уцелели кактусы и саксаулы. В Химинбьёрге один прямо на развалинах пророс и зацвел...

- Где я? - выдавил Отто из пересохшего горла.

- Вы на моей ракетной станции, - ответил незнакомый зондерфюрер.

- А вы?

- Эрих фон Сименс. Представляю здесь контору генерала Дорнбергера.

- И зачем на Марсе тяжелые ракеты? - нашел в себе силы улыбнуться Отто. - По кому здесь ими стрелять? По хеймдаллям?

- На Марсе ускорение падения меньше, чем на Земле, - терпеливо объяснил фон Сименс. - Если запустить отсюда "Фау-2", ей хватит скорости преодолеть тяготение планеты. Она сможет долететь до Земли. Поразить любой город - Москву, Нью-Йорк, Сидней. Но на полет от Марса до Земли уйдет целый год. Вот если бы мы были на Луне!

- Год ждать, пока долетит?

- Фюрер тоже не захотел ждать и отказался от размещения на Марсе тяжелых ракет. Но несколько "Фау" мы всё-таки собрали. И продолжали исследования. Хотели даже слетать на Фобос. Знаете, что этот сателлит - искусственного происхождения? В телескопы отлично видно, что это огромный стальной тор, точно как та космическая станция, о которой мечтает фон Браун.

- Зачем, герр Сименс, лететь на Фобос, если на Марсе у нас под рукой полно чудес в катакомбах Древних?

- Нет больше ни катакомб, ни чудес, - процедил Иммерман и добавил, отвечая на немой вопрос Отто. - При катаклизме в подземелье через разломы ударила вода из каналов. Напор был такой, что верхние укрепления разнесло на куски, а внутренние помещения вылизало дочиста. Всё содержимое унесло неизвестно куда. Смыло, как в вассерклозете. Каналы потом, кстати, тоже исчезли.

- Чёртово марсотрясение!

- Уходя, хозяева громко хлопнули дверью.

- Я пойду всё же погляжу, что там на базе...

- Прямо вот так? - Иммерман едко прищурился. - Воздуха снаружи тоже нет. Хорошо, у Эриха оказались скафандры с кислородными баллонами. Только в них и можно выйти прогуляться наружу. Вот вас заодно сюда притащил.

- Значит, мы так и не узнаем все тайны Древних, - расстроено произнес Креденцер. - А фюрер так надеялся, что это изменит ход войны...

- Нет больше ни войны, ни фюрера.

- Изменник! - Отто схватил Иммермана за тощее плечо.

- Успокойтесь! - весомо произнес фон Сименс. - Людвиг не виноват, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, а наши войска капитулировали.

- Неправда! Откуда вы знаете?

- Слушаю радио с Земли. Передают все станции. В том числе из Токио. Японцам незачем врать, они по-прежнему воюют. Но Германия...

- Этого не может быть! Если так, то зачем дальше жить?

- Хотя бы ради этого! - Иммерман ткнул пальцем в сторону баллонов, торчавших стеклянными горлышками из ящика с опилками. - Это жидкость, извлеченная из саркофага Древних. Я назвал ее эйтром. Божественный эйтр Вальхаллы был первоосновой бытия, началом и концом всего живого. По предсказанию, в день Рагнарёка напитанный эйтром великий змей Ёрмунганд отравит своим ядом небо и землю.

- К чему вы ведете?

- Вы ведь видели, как злой волчок поразил неуязвимое чудовище. В нем было меньше миллиграмма эйтра. А боеголовка "Фау-2" вмещает тонну. Хотя у нас нет столько эйтра, но и того, что есть, хватит на многое. У нас будет настоящее оружие возмездия. Если Германия погибла, пусть других ждет такая же участь! Пусть не сейчас, пусть через год.

- Да, у нас есть время, - фон Сименс внимательно посмотрел на Отто. - Есть запас еды, вода, кислород для дыхания, спирт для обогрева. То есть для отопления. Увы, герр Креденцер, на Марсе стало заметно холоднее.

Отто выпил дрянной шнапс, стал есть, не чувствуя вкуса, пожаренные на спиртовке сосиски. Что это - завтрак, обед, ужин? Скорее, последнее. Иммерман, закончив трапезу, лег, не раздеваясь, на свою койку, и сразу захрапел.

- В отличие от Людвига, - заговорил фон Симменс, удерживая жестом Отто за столом, - у меня несколько другие планы насчет "Фау". Я не собираюсь просто сидеть здесь и ждать, что вновь появится Радужный мост. Я хочу использовать ракету, чтобы улететь на Землю. У нас есть одна такая, с кабиной пилотов и парашютами для посадки.

- Как же вы проживете целый год в маленькой кабине космической ракеты?

- Разумеется, не бодрствуя, а в летаргическом сне, когда не нужно ни еды, ни большого количества кислорода. Спросите, как погрузить пилотов в такой сон? Благодаря эйтру герра Иммермана. Людвиг сумел немного разобраться с устройством саркофага Древних. Эйтр, как он правильно заметил, не только яд. Он способен поддерживать жизнедеятельность очень длительное время.

- И кому вы хотите служить на Земле после гибели Рейха? - сухо спросил Крединцер. - Русским большевикам или еврейским плутократам? Или вы собираетесь лететь в Японию? Думаете, японцы будут еще сражаться спустя год?

- Как много вопросов! - вскинул бровь фон Сименс. - Рейх погиб не потому, что германский народ оказался недостоин своего фюрера. Мы, Сименсы, да и другие серьезные люди в Германии, были не в восторге от Гитлера и его социальной системы. Неограниченное государственное насилие разлагает общество. Гиммлер любил говорить, что можно оставаться приличным человеком, убив миллионы людей, если молчать, а потом забыть об этом. Но не получится, другие напомнят!

- Вы пацифист?

- Наоборот! Я за то, чтобы максимально делегировать насилие. В принципе, сделать его всеобщим. Парадоксально, но в этом то и есть настоящая демократия. Поскольку большинство общества придерживается консервативных взглядов, в противостоянии с революционерами они обязательно одержат верх. Конечно, при должной организации и умелом управлении. Этим будет достигнута общественная стабильность и, главное, никто никого потом не сможет упрекнуть в аморальной жестокости.


САРКОФАГ И ОБЕЛИСК


Хорошо, легко, странно было ему под этим иным небом, несбыточно, дивно. Будто он выкинут прибоем звездного океана, заново рожден в неизведанную, новую жизнь

А. Н. Толстой


Скрепя сердце, я повернулся спиной к восходящему солнцу Марса и спустился вслед за остальными в эту яму.

Дэн Симмонс


Директор системы Лямин близоруко прищурил глаза и стал читать по бумажке:

- В результате проведенных на Теплом Сырте широкомасштабных археологических и ареологических исследований был подтвержден факт присутствия в данном районе Марса в середине 40-х годов прошлого века военной базы фашистской Германии...

- Это достоверно установлено? - перебил кто-то через головы из дальнего угла переполненного директорского кабинета. - Говорили же, что это, фальшивка Симмонсов.

- Можно мне? - поднял руку археолог Вельяминов. - Мы не ограничились полевыми исследованиями на Марсе и после обнаружения дневниковых записок Креденцера провели целенаправленные поиски в архивах на Земле. К сожалению, никаких немецких документов о марсианской базе найдено не было, видимо, их уничтожили в конце войны. Упомянутые Креденцером офицеры действительно служили в отдельной бригаде СС "Тиу", но официально она располагалась в Западной Австрии и использовалась в охране концлагерей. Весь личный состав бригады официально числится пропавшими без вести. Однако мы обнаружили интересные материалы в архивных фондах Советского Союза, конкретно - в отчетах из послевоенных фильтрационных лагерей для репатриантов. В июне 1945 года из британской зоны оккупации прибыла большая группа бывших советских военнопленных, участвовавших, по их словам, в восстании в немецком концлагере на планете Марс. Советская администрация расценила их показания как результат фашистских экспериментов с применением психотропных веществ. Во избежание распространения нежелательных слухов с бывших заключенных при освобождении брались подписки с неразглашении, их показания оказались засекречены.

- Последние исторические открытия представляют, конечно, огромный интерес. - перебил выступающего ареолог Ливанов, - но всё же, на мой взгляд, главное наше открытие - это революция в представлениях об ареологических процессах. Менее ста лет назад Марс был совершенно другой! Он был относительно теплый, с богатой растительностью, с пригодной для дыхания человека атмосферой, с протекающей по поверхности водой в каналах. И всё пропало в один короткий момент. Креденцер это описал, находясь непосредственно на Марсе. Но были и подтверждения с Земли. Слайфер в Лоуэловской обсерватории в Аризоне и Бронштэн в Энгельгартовской обсерватории в Казани одновременно констатировали исчезновение на фотоснимках глобальной сети каналов в конце весны - начале лета 1945 года. Очевидно, что именно тогда облик Марса внезапно и кардинально изменился и принял нынешние черты - планета с холодной и беднокислородной атмосферой, скудной растительностью и только подземными водами.

- А мне кажется, - неожиданно громко и резко заговорил обычно тихий Феликс Рыбкин, - главное наше открытие, что внеземная цивилизация на Марсе - уже не история давностью в миллионы лет! Совсем недавно ее артефакты были в рабочем состоянии. К тому же, очевидно, цивилизация эта совсем не местная, не марсианская, скорее уж межзвездная. И гораздо более развитая, чем наша нынешняя, судя по порталу межпространственной нуль-связи, о которой мы можем только мечтать...

- Этот портал на Марсе по описанию очень похож на то, что год назад заметили в системе Сатурна, - задумчиво произнес астроном Белый. - Ну, то что увидели тогда в Кольце Юрковский и Крутиков. Это я к чему, если там тоже был портал, может, они и не погибли, а перенеслись куда-то далеко...

В кабинете воцарилось общее молчание

- Собственно, инопланетяне в Солнечной не новость! - разорвал тишину голос Ливанова, явно задетого Рыбкиным за живое. - История Лозовского, надеюсь, всем известна! И за внеземными артефактами на Марс лететь не обязательно. На Земле целых пять Зон Посещения! Вот там, к сожалению, этих действующих инопланетных артефактов...

- О внеземных артефактах на Марсе можно сказать лишь то, что они были, - добавил директор Лямин. - Портал на месте нынешней обсерватории исчез без следа, в подземельях под Старой Базой из внеземного обнаружены только овальные в сечении трубы. Всё остальное уничтожил катаклизм.

- Скажите, пожалуйста, - выкрикнул кто-то из задних рядов, - каковы могли быть причины глобального природного катаклизма на Марсе 80 лет назад?

Ливанов поморгал близко посаженными глазами:

- Это - главный вопрос и, к сожалению, я не знаю ответа. Такое могло произойти, скажем, при падении астероида или взрыве супервулкана. Но ни того, ни другого в этот период на Марсе точно не было.

- А вы не думаете, - не унимался Рыбкин, - что это не катакомбы и портал были уничтожены марсотрясением, а, наоборот, их самоликвидация привела к планетарной катастрофе? Как там у того немца: "Хозяева, уходя, хлопнули дверью!"

- Совершенно антинаучно!

- Хорошо! - выдохнул Рыбкин. - Пусть антинаучно, но нельзя же недооценивать опасность! То, что случилось 80 лет назад, может повториться! Только теперь на Марсе может полностью исчезнуть атмосфера, вода и местная жизнь!

- Стоп, стоп, Феликс! - Лямин постучал по столу карандашом. - Какая такая опасность? Что ты имеешь в виду?

Рыбкин встал со стула, одернул аккуратный комбинезон и стал неторопливо говорить уже своим обычным негромким голосом:

- У немцев 80 лет назад, как и у нас, были проблемы с летучими пиявками. Причем этот, как его, Иммерман, прямо называл их стражами инопланетных артефактов. Я думаю, так и было. Пиявки представляли собой оставленную инопланетянами автоматическую охранную систему.

- Ты что, Феликс? - засмеялся Пеньков, всё еще щеголявший забинтованной рукой. - Пиявки, по-твоему, какие-то биологические роботы? Сам же раньше говорил, что они просто хищники. Брось ерунду молоть!

- Послушайте! - Рыбкин повысил голос. - Вот тут вспоминали уже Лозового. На том инопланетном автоматическом корабле, куда он попал, были паукообразные роботы. И Лозовой заметил, что эти пауки не трогали его, пока он стоял на ногах. В их программе было заложено, что двуногий и прямостоящий по факту является разумным существом и его надо игнорировать. На Марсе было то же самое, только в обратном порядке. В программе пиявок было не допускать разумных, то есть двуногих и прямоходящих к Старой Базе.

- Но ведь, кажется, немцы с угрозой пиявок худо-бедно справились, - заметил начальник следопытов Опанасенко и добавил, задумавшись, - прямо как мы со своей облавой.

- Справились, но, проникнув в катакомбы, в конце концов вызвали катастрофу!

- Постой, постой! - нацелил на Рыбкина карандаш директор. - Допустим, пиявки были охраной инопланетной базы. Ее уничтожение 80 лет назад вызвало катаклизм. Но сейчас Старой Базы нет, пусть даже пиявочная охрана и осталась. Значит, новая катастрофа нам не угрожает?

- А кто сказал, что ничего такого на Марсе больше нет? - сердито выговорил Белый. - Вокруг нас на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир, о котором мы ничего не знаем. Считается, что найти рядом с поселением нефть или воду важнее, чем пройти планету по меридиану, от полюса до полюса!

- И что теперь делать?! - всплеснул руками директор. - Уходить с Марса, раз есть опасность, что на нем где-то остались инопланетные артефакты - детонаторы глобального катаклизма?

- Я не предлагаю уходить с Марса! - возразил Рыбкин. - Просто нужно проявлять большее внимание. Активизация пиявок может означать, что мы рядом с чем-то особенным. Кстати, если сравнивать с тем, что было на Марсе 80 лет назад, нас пиявки чаще всего просто отпугивали. В среднем, лишь в одном случае из ста люди пострадали при встречах с пиявками. Да, знаю, 3 погибших и 12 серьезно раненых. Но это ведь за все последние 30 лет!

- Вот-вот! - обрадовался Лямин. - И, вообще, почему у нас с этими инопланетянами должно быть как у немцев 80 лет назад? Мы же не фашисты, как они, в конце концов!

- Об этом я тоже думал, - согласился Рыбкин. - Старая База ведь не взорвалась сразу, когда туда забрались немцы, они изучали катакомбы больше года. Я думаю, была еще одна, особая автоматическая система безопасности, которая проверяет пришельцев на разумность. И на гуманизм. Явились ли к опасным артефактам просто двуногие прямоходящие или же они люди. Настоящие люди. И фашисты этой проверки не прошли.

- А мы, - подняла лицо к мужу сидевшая с ним рядом Наташа. - Мы пройдем такую проверку?

Феликс внимательно посмотрел на нее:

- Прошлая катастрофа случилось только после того, как с Марса ушли восставшие заключенные. Возможно, потому что система сумела отличить их от фашистов. Сейчас всё от нас зависит. Как мы себя на Марсе поведем. Вот, вспомните, была давняя история с Богданом Спицыным - первым ребенком на Марсе, появившимся неизвестно откуда, спасенным и усыновленным семьей первопереселенцев. Это же классический тест на гуманизм! А фашисты его не прошли, судя по истории с саркофагом, о которой упомянул Креденцер.

- Это тот самый Спицын, который необъяснимо пропал на Венере в последней экспедиции Ермакова? - спросил вдруг Матти. - Он что, инопланетянином был? И они что, его обратно к себе с Венеры забрали?

- Ну, вы, братцы, и загнули! - разочаровано произнес Пеньков. - А то бы наши человека от пришельца не отличили!

- Спицыны, наверное, просто тайком своего младенца на Марс привезли, не хотели сдавать на Земле в детдом, - сердито сказал пожилой костлявый ареодезист, - а потом выдавали за найденыша.

- Сидите?! Заседаете?! - ворвался в кабинет без стука маленький человек в темных очках. Это был начальник ремонтных мастерских Захар Пучко. Он нашел глазами Опанасенко и крикнул ему, топорща бороду. - Опять, Фёдор, твои что-то там в каверне обнаружили. Неизвестные строения! Отстреливаются сейчас от пиявок и требуют срочно песчаные танки с огнеметами и ракетными ружьями! А где я им исправные танки возьму?


В темноте застрекотал неизвестно как оказавшийся на Сырте древний кинопроектор. На белом экране замелькали цветные пятна, через секунду они сфокусировались в вертикально установленную ракету, похожую на остро заточенный карандаш. Рядом с ракетой появились два человека в старинных скафандрах, напоминавших водолазные костюмы. В сопоставлении с людьми ракета казалось маленькой, намного меньше самых первых атомно-импульсных ракет, на которых начинали летать отцы и деды сидевших в клубном кинозале Тёплого Сырта. На экране два пилота в скафандрах забрались по железной лестнице в люк на верху ракеты, от нее отошла вбок поддерживающая стрела-мачта, отсоединился шланг заправки. Через минуту внизу у дюз вспыхнуло яркое пламя и ракета стремительно взлетела на дымно-огненном столбе над ржавой марсианской пустыней.

- Кто снимал? - спросил Лямин, когда включили свет.

- Зондерфюрер Иммерман, - ответил Опанасенко, только что вернувшийся с раскопок. - Он единственный остался на ракетной станции. Мы нашли его в саркофаге. Судя по приборам, пребывает с того времени в летаргическом сне. Совершенно не изменился за 80 лет. А рядом в шахтах две "Фау" и законсервированные устройства для их подготовки к запуску. В боеголовках ракет высокотоксичное вещество. То самое, от которого чуть не умер Пеньков. С системой распыления в атмосфере. Что интересно, отключить саркофаг и вывести Иммермана из летаргии должен был специальный прибор, включавшийся радиопередатчиком. То есть, по радиосигналу с Земли или откуда-то еще Иммерман должен был проснуться, подготовить и запустить ракеты.

- И у них что-то не сработало?

- Прибор с самого начала был неисправен. Причем из строя его вывели преднамеренно!

- Кто же это сделал? - нахмурился директор. - На Марсе остался кто-то из заключенных?

- Это сделал мой дед! - пронзительно отчеканил Вилли Крейцер, нервно трогая левой рукой на щеке шрам от зубов летучей пиявки.

- Что значит дед? - спросил Матти.

- Мой дед Отто Креденцер! После войны он изменил фамилию. Я не знал его лично, но читал оставшиеся после него бумаги. Он был связан с Симмонсами. Потом порвал с пиратами, даже воевал с ними на Луне и астероидах. Был пилотом у Крюгера. Погиб с ним в одной из первых высадок на Венере, когда мне было три года. В его старых бумагах я прочел, как он прилетел с Марса с Эрихом Сименсом, ставшим главарем преступной космической корпорации. Тогда я считал, что дед пробовал писать фантастику или политические памфлеты. Но там он упомянул, что старый Сименс,он же Симмонс, хотел оставить на Марсе смертельное оружие против Земли, которым воспользовался бы в крайнем случае. И мой дед еще на Марсе решил не допустить этого, незаметно сломав перед вылетом радиоустройство.

- Выходит, твой дед герой? - спросил Матти. - Спас Землю. Да еще он, оказывается, первый космонавт... Первым из людей совершил межпланетный полет. Правда, вместе с главным космическим бандитом.

- Мой дед был оберштурмфюрер СС! - выкрикнул бледный как смерть Крейцер. - Он нацистский преступник, избежавший расплаты!

Радиограмма директору! - крикнул кто-то у входа в зал.

Лямин быстро прошел к дверям, взял телеграмму и стал задумчиво читать.

- Прибывает спецрейс, - негромко объявил он и вздохнул. - Наверно, даже хорошо, что именно сейчас.


Краулер на самой тихой скорости подъехал к подножию холма. С заднего кресла открытой кабины осторожно вылез маленький сгорбленный человек в мешковатой шубе и большом теплом шлеме. Лица его почти не было видно. Над кислородном маской виднелись только выцветшие до бледно голубого глаза. По глазам, да и по всей фигуре было видно, что человек очень, очень стар. Так стар, что было непонятно, как его допустили до полета в космос.

- Вот я и вернулся, - еле слышно в разреженном воздухе проговорил сам себе старик, оглядывая развалины на холме.

Тогда, 80 лет назад, он, 14-летний паренек, не удержал профессора, как и тот не смог отговорить его идти вместе к лагерю вслед за отрядом. Бой был в самом разгаре. Восставшие захватили вышку с пулеметом и расстреляли другие сторожевые вышки и охранные посты, изрубили проволоку, открыли бараки. Потом те, кому досталось оружие, прикрывали отход остальных к межпространственному тоннелю, как называл его Александр Николаевич. Вместе с профессором, который хорошо ориентировался в лагере, они добрались до комендатуры, открыли оружейную с фаустпатронами. Стрелял из них Александр Николаевич, а он таскал за ним мешок с похожими на железные булавы снарядами. Вместе они били по амбразурам дотов, оттуда стреляли по лагерю. Вон эти доты, их руины сейчас чернеют перед ним. Два дота они точно заставили замолчать. Профессора убили у третьего. Кажется, вот у того, углового. Фаустпатроны кончились, и мальчишка побежал с остальными к проходу на Землю, под грохот выстрелов и свист пуль бивших в спину пулеметов. С того времени прошло 80 лет. Сначала ему запрещалось говорить про Марс, потом он сам не хотел этого, да и кто бы ему поверил? Он прожил долгую жизнь, в которой нечего стыдиться, хотя ничего великого он тоже не совершил. Знаменитым астрономом, как хотел, не стал, но кому-то надо и в школе учить детей астрономии. Последние годы на заслуженном отдыхе, которым всё более тяготился. Когда его нашли и стали расспрашивать, что было тогда на Марсе, он попросил одного. Чтобы его привезли сюда.

Наташа Рыбкина с водительского места смотрела на старика, застывшего у развалин Старой Базы.

- Почему Лямин сказал: хорошо, что он прилетел именно сейчас?

- Сейчас? - переспросил сидевший рядом Феликс. - Думаю, он имел в виду саркофаг. Этот немец. Что с ним делать? Зарыть обратно? Отвезти, как есть, в музей? Быть гуманными и оживить спящего? Но гуманно ли воскресить фашиста, который убивал невинных людей и хотел погубить нашу Землю? Вернуть его, таким же молодым, каким он был 80 лет назад, когда последний из тех, кто дрался здесь с фашистами...

- Решать имеет право только он! - заключила Наташа, не отрывая глаз от старика.

Старик повернулся и молча залез обратно в краулер. При марсианской силе тяжести ему удалось это сделать самому. Наташа направила машину к обсерватории. Они остановились у холма, где когда-то открывался путь на Землю. Тут были похоронены погибшие на Марсе заключенные, советские люди, останки которых нашли во время раскопок. Над братской могилой возвышался красный обелиск, у его основания неярко горел огонь в каменной чаше, рядом на гранитной плите со словами памяти лежали колючие ветки саксаула с крошечными цветками, распускающимися раз в 5 марсианских лет.

Старик снова вылез из краулера и пошел к обелиску. Он уже знал, что не улетит отсюда, останется на Марсе с теми, с кем прожил здесь самый тяжелый и самый светлый год своей жизни - с полковником Иван Ивановичем, старшиной Зыкиным, профессором Александром Николаевичем, Дергачом, Жиганом, со многими, многими другими, имен которых он уже не помнил. Как же давно это было! Так давно, что ему уже казалось, что это всё было не с ним. Но вот он здесь, и прошлое вновь у него перед глазами.

К обелиску потихоньку подошли Феликс и Наташа. Старик повернул к ним голову, впервые заговорил, слабым надтреснутым голосом:

- Знали бы вы, как было красиво тогда на Марсе! Пушистая мягкая трава, деревья с огромными цветами.

- Мы сделаем всё, чтобы Марс снова был цветущим! - твёрдо сказала Наташа.

Феликс подумал: Наверное, космическая сверхцивилизация умеет точно различать добро и зло. Поделится она этим знанием с теми, кто только начинает свое настоящее развитие? Но разве люди не доказали, что способны сами это делать? Моральный закон внутри нас старик Кант считал достойным звездного неба над нами! Пройдем мы, наверное, эти их межзвездные тесты на гуманизм. Но с пиявками действительно надо будет побережней.


ГЛОССАРИЙ

Альпенфестунг - немецкий укрепленный район (последний рубеж) в Альпах в конце WWII (Второй мировой войны)

Асгард - в скандинавской мифологии обитель богов. В данном случае Марс

Биврёст - Радужный мост - дорога с Земли в Асгард. В данном случае инопланетный межпространственный портал между Альпами и Сиртом (Морем Кайзера) на Марсе

блютфогель - см. летающая пиявка (АБС)

ганомаг - полугусеничный бронетранспортер Sd.Kfz. 251 с открытым кузовом

гауптштурмфюрер - звание в СС, равное армейскому капитану

гифтфауст - "злой волчок" - похожее на наручные часы оружие с отравленными дротиками

зондерфюрер - гражданский специалист, привлеченный к военной службе в качестве унтер-офицера (G), обер-офицера (Z) или высшего офицера (B)

камфпистоле - легкий гранатомет на основе ручной ракетницы

краулер - современный легкий гусеничный транспорт на Марсе

крокодил (марсианский) - см. мимикродон

летающая пиявка ("сора-тобу-хиру") - марсианское хищное животное ("углеродный цикл, тип полихордовые, класс кожедышащие, отряд, род, вид - "сора-тобу хиру". Девятиметровое, покрытое жесткой блестящей шерстью, безглазое, безногое... Бывший хозяин Марса" (с))

Марсфорпост - военно-исследовательская база на Марсе у катакомб с инопланетными артефактами

мимикродон - крупная марсианская рептилия, способная к мимикрии

оберфюрер - звание в СС, выше полковника, ниже генерал-майора

оберштурмфюрер - звание в СС, старший лейтенант

обершюцце - звание в СС, вольноопределяющийся в звании ефрейтора

панцергренадеры - мотопехота

поскакушка - здесь см. летучая пиявка

рейхсфюрер СС - звание Г. Гиммлера

унтершарфюрер - звание в СС, сержант

унтерштурмфюрер - звание в СС, лейтенант

фаустпатрон - ручной гранатомет

фельдграу - военная полевая форма

фюрербункер - укрепленная (подземная) резиденция А. Гитлера в конце войны

хамелеон (марсианский) - см. мимикродон

Хельмдаль - в мифологии Воин-страж Биврёста (Радужного моста), хельмдалли - см. летучая пиявка

Химинбёрг - Небесный чертог - в мифологии дворец в Асгарде. В данном случае Марсфорпост

шарфюрер - звание в СС, фельдфебель, старшина

шрапнельфауст - фаустпатрон с противопехотным зарядом

штандартенюнкер - курсант школы СС

штурмгевер - автомат StG 44 (уже с промежуточным патроном)

эйтр - в скандинавской мифологии жидкая, чрезвычайно ядовитая субстанция, одновременно является элексиром бессмертия. В данном случае один из компонентов жизнеобеспечения саркофага внеземной цивилизации.