# Дубровский - 2. Повесть в стихах. Мой вариант ( 4 ).

Александр Владимирович Яминский

ГЛАВА 4


'Как ни крути, итог - один!'

1

Но дней спустя, всего немного,

Владимир взялся за дела,

и здесь, отец, не без предлога,

ведь болен был, а жизнь текла...

И сын, бумаги разбирая,

нашёл сей Акт Суда... Читая,

узрел сомнительный резон,

что покоробил столь, Закон...

Но, смыслу здравому внимая,

надеялся..., а между тем,

Дубровский старший сник, совсем,

и сын крепился, понимая,

что, вскорости, развязка ждёт,

а смерть, к порогу, уж бредёт...

2

Срок апелляции проходит,

Закон не обращать чтоб, вспять,

а Право, явью переходит,

к Кириле, словно в благодать,

а с тем, его уж Кистенёвка,

что отобрал у друга, ловко,

но на душе - фурор, чрез стон,

ведь не был, столь корыстен, он...

А тут, Шабашкин появился,

всё предвкушая службы прок,

и вновь напомнил: 'Срок истёк,

в Права вступать чтоб...', сразу сбился,

когда Кирила, на него,

взгляд обратил, смерив того...

3

Он знал о состоянии друга

( кто, всё ж, товарищ, с юных лет ),

но в сердце выла, словно вьюга,

досада, свой верша обет,

где нет виновных, вовсе, вроде,

а настроение - на взводе,

и крайним, вновь Шабашкин пал,

кого Кирила, вмиг, послал,

без демагогии беседы...,

а сам же, в гордости пустой,

стал шастать, в комнате большой,

запев: 'Раздайся гром победы...',

но сбился, снова завопив,

волнения мыслей огласив...

4

Затем, он дрожки беговые,

велел запрячь, совсем уж злой,

и будто в годы молодые,

за кучера, погнал с лихвой,

минуя распри все, чрез горе,

принёс что другу, в глупой ссоре,

и вот, домишко небольшой,

стал приближаться, как душой...

И мщение, в Кириле, гасло,

а властолюбия меркнул блик...

И тут ли благородства лик,

когда 'на бороде аж, масло'?!

И он решил всё позабыть,

а дружбу их возобновить!

5

И душу облегчив признанием,

Кирила, в рысь, коня пустив,

к усадьбе мчится, с покаянием,

на двор въезжая..., всех сразив,

своим нежданным появлением...,

где челядь смотрит с подозрением,

а друг, кто у окна сидел,

его увидев, помрачнел,

и впал в смятение, став бледнее,

и что-то силился изречь,

но звуки, комкая всю речь,

его лишь делали страшнее,

а он на двор смотрел, без сил,

но пальцем, в ужасе, грозил!

6

И в гневе оном, встать желая,

всё ж, приподнялся, но упал...,

а сын, поднять хотел ( уж зная,

что паралич, отца, сковал... ),

сказал, чтоб лекаря искали,

а тут, слуга войдя, в печали,

промолвил, в столь прискорбный час,

что: 'Троекуров ждёт ведь, Вас...',

и здесь, Владимир, взгляд, аж гневный,

метнул: 'А ты скажи, смелей,

чтоб убирался он, скорей...',

и тем, в Егоровне, душевный,

сей фразой, пробудив испуг:

'Ведь он нас съест!' - сказавшей, вдруг...

7

И ей, Владимир: 'Няня, тише...

Молчи...' - в раздумьях произнёс...

А уж она, травы не выше,

всё причитала... и до слёз...

А Троекуров, кто, степенно,

на дрожках восседал... и, бренно,

но, всё же, выслушал слугу,

и сухо пробурчал: '... угу...',

с улыбкой злобной, без натуга,

поехав прочь, вдоль их двора,

в окно взглянув, где тлела бра,

но не было, в нём, видно друга...

А тут, Владимир, всем, чрез зал:

'Скончался батюшка...' - сказал...

8

И люди - в спальню, во смятении,

желая барина узреть,

лежал кто в креслах, во смирении,

а на полу, рука, как плеть...,

и взор ужасный, от кончины

( Но здесь ли, всем, не знать причины? ),

среди рыданий..., слуг где глас,

и труп обмыв, одеть, в сей час,

в мундир, что сшит был, как творение,

да под заказ, аж в прошлый век,

когда служил сей человек,

а ныне, он - в гробу..., в забвение...

И здесь эпиграф, всем, един:

'Как ни крути, итог - один!'