# Бд-19: Оцифрованный Демон

Аноним Ютта

"Люди так далеко отошли от понятного, что только понятное их и ошарашивает" Джон Голсуорси

Кто-то когда-то изрёк: "Чем позже демон покидает людской мир, тем он сердечнее".

Это если покидает. А если ему досталось такое же русское счастье, жить "в эпоху перемен"?!

"Он сеял зло без наслажденья. Нигде искусству своему он не встречал сопротивленья - и зло наскучило ему".

Удивительно, как фанатично можно отдаваться любимому делу и как бесследно в один миг исчезает желание. Да и будь оно прежним, толку никакого. Людской мир изменился. Люди изменились. Все только и делают что говорят, говорят много и быстро. Друг друга не замечают, не слышат, а ещё эти бумажки у них в цене. Бумажки, которые деньги. Оказывается, деньги существуют для того, чтоб делать деньги.

Ну, зашибись, жизнь!

Ох-хо-хошеньки, одолели Демона вошеньки. В смысле, одолели мысли о самоубийстве. Отупел вконец. Забыл что бессмертный.


* * *


Возраст - лето. Выгорело сердце. Вокруг него только тени имеют цвет. Цвет соломенной шляпки.

Старая-престарая шляпа. Почти невесомая, но жёлтая, желтковая, желточная, съедобная. Лошадкам, на один зуб.

Вот вечер. А вот его уже нет.


* * *


Стойло. Дорога. Погост. Лошади - не лошади. Идут, разбрасывая подковы.

Ибу ибуда - ху(й) дао муди! - что на языке узкоглазых, означает: шаг за шагом к намеченной цели.

Лаконично и с одного взгляда на буквы понятно, они кислые и тяжелые.


* * *


Любовь загнали в телевизор, в телефон, в интернет. У любви оцифрованный паспорт, мозготворный.

Новый мир построен машиной.

Будь машина живым существом, она была бы серой мышкой. Самостоятельной. Да. Она бы сама себя закрыла в мышеловке. Навсегда.

В новом мире любовь живёт согнувшись. Как будто постоянно ищет землю. Как будто пытается сочинить роман, себя, вздохи, ахи, кафе на приморском бульваре, мороженое на палочке. Любовь. Как много в этом слове...


Конечно, Демону хочется Любови. Какое-никакое, а таки "лекарство от депрессии". Ему хочется видеть её загорелое лицо, её золотистые волосы на фоне морских волн, мечтательную улыбку на пухлых губах, её глаза, глаза совершенно преданной суки, глаза, перед которыми меркнут даже звёзды. Но вместо желанного создания он ощущает странный запах. Странный и в тоже время знакомый. Так осенью после дождя пахнет псиной, так пахнет сырая земля в городском сквере, так пахнут ямы, в которых хоронят домашних питомцев. Так пахнет смерть. Опять "старуха с косой".

Все хорошие слова пребывают в обмороке.


Говорят, люди уходят в себя сознательно, как в монастырь.

Жить вне жизни - это жить медленно и долго больно.

Живи и молчи.


Ну, ничего, ничего. Как говорит народная мудрость: "С каждым поцелуем губы обновляются".


Конечно, Демон вспомнит былое и даст вторую развязку роману, без запаха сырой земли. Самую что ни есть любовную любовь сочинит, по последней моде: много денег, много секса и с извращениями, много крови, потом опять много денег, и никто не умрёт в один день.

Или нет?

Конечно, нет. Он же не в Голливуде. И "аллею славы в гробу видал".

Демон найдёт настоящего героя-любовника. Ага. Принца найдёт на белом коне. Или даже без коня. И не во дворце, а в рабочем районе большого города, на съёмной квартире без денег, без секса, без собаки, без телефона, без интернета.

И будет принц работать с утра до ночи - ножи точить.

Будет каждый день "копеечку" откладывать, и лет за десять приличную сумму сможет накопить. А как накопит, появится у принца заветное желание - поехать на море южное. Туда, где белая соль вылизывает берег и все неприятности из души всякого, кто моря коснётся.


Конечно же, бедный точильщик помчится туда, где тают города и деревья цветут розовым цветом, и вечно зелёный плющ покрывает дворцовые стены бывших царских владений.


Там, на море, с героем что-то случится. Что-то хорошее. Потому как "основное отличие нормального падонка от метросексуальной шлоебени - это шкала жизненных ценностей".

Он откроет для себя кузнечика, бодрящий запах сосен, ледяную прозрачность горной реки, по которой не возвращаются. И, самое удивительное, он увидит его - безрогого Демона. Ну, так, как бы, между прочим. И тут же споткнётся о свою счастливую подкову.

Упадёт. Но не так просто, свалится прямиком в море.

Как, оказывается, мало надо, чтобы появилась тесная связь между двумя совершенно незнакомыми людьми. Надо одному свалиться на голову другому, который тут же начинает тонуть.

Конечно, точильщик ножей, сам не умея плавать, совершит подвиг с перепугу - спасёт утопающую старушку, на чью голову он так удачно упадёт. Упадёт, ударит, контузит, покорит.

Старушка же в благодарность за спасение, предложит ему полдома и руку, сердце, счёт в сбербанке своей внучатой племянницы. Две тысячи рублей.

У девушки никак не получалось замуж выйти. Глаз косой, веснушки, да и имя - Феодора - не то, чтоб сильно отравляли жизнь при всей её женской роскоши, но и не помогали приобретению лучшей доли. Кто на такую позарится?!

Никто. Но этот роман пишет Демон и как сочинитель от бога, постарается сделать день.

Принц, который, надо сказать, тоже не чистых кровей, возьмёт в жёны конопатую деву. Она побреет ноги, он отрастит усы.

Будут они жить-поживать. Каждым летним вечером смаковать вяленые бычки, пить пиво, много целоваться. Всё как у людей. Ну, как раньше было. На радость себе и Демону.


* * *


Раннее утро. Солнечно. Свежо.

Сняв плащ и шляпу, высоченный среди низких домов, стоял на площади южного города Демон. Блестела башка его безрогая, и любовался он солёной гладью, и хотелось ему плакать, да не плакалось. Постарел.

Ещё совсем недавно, каких-то лет сто назад, он вгрызался. Грыз провода. Да. Но так и не сумел прорваться. Остался. Гость. Не клят, не мят.

Теперь Демон - сам себе роман.

Повинуясь волне всеобщих тенденций, он даже телефон со стразами от "Сварофски" приобрёл. Правда, стразы тут же повыковыривал. Раздарил женщинам любимым. Телефоном пользуется. Нет-нет, да и позвонит наверх: "Я тот, чей взор надежду губит; я тот, кого никто не любит; я тот, кто разум превозмог, я царь познанья и свободы и ваш я царь, и царь природы, я тот, кто весь у ваших ног"

Мягкотелый. А почему? Потому, что люди ему всё хорошие попадались.