# Пара пустяков

Аноним Ютта

Сволочь, ты сволочь, нашел, когда сдохнуть?!

Блокнот разинул свою мелкую пасть и выкинул пару пустяков "на ветер".

Не знаю как блокноту, а мне полегчало.

Вот, бывает и такое желание - выговориться. Как воды напиться.


Начало февраля.

Конечно, здесь будет мало слов. Откуда им быть много?

Никаких красот перед глазами.

Голая степь. Задеревенелый, полинялый ситчик.

Шкура шелудивого пса и та нынче богаче смотрится.

Кто на неё будет любоваться? Да ещё и на уровне подошвы.

Да ещё и заколдобившуюся по самые корни от долгих морозов.

Потерявшая естественный свой звук и запах. Чужая земля. Укутанная дубаком.


Я иду по ней. Мне надо. Нужда заставила.

Где-то там, у подножия холма сделаю ямку и похороню домашнего любимца.

"Была без радости любовь, разлука будет без печали..."


Сволочь, ты сволочь, нашел, когда сдохнуть?!

После за тебя выпью рюмку водки. А может и две.

Порядочный человек запил бы горькую до дня воскресного:

"Простите, православные! Не уберёг".

А я? А я тебя вот в шаль старую укутала и несу.

Небу холодно, холодно земле.

Воздуха нет. Сплошной ветер. Колючий, льдистый.

Готовый проколоть всякого сотнями иголок.

Наши деревенские называют такой ветер "сечкой".


Меня ветер сразу в горло загнал, вынудив обратиться к более глубоким вещам.

Да кому они интересны?!

Жить мучительно, а помирать не хочется.


Сегодня твой день!

Ещё вчера мышкой игрался. И где ты её прихватил? Всех же, заразу потравили.

Слышь, Мурзя? Подружка твоя, Чернушка долго следом бежала.

Орала что та потерпевшая. Ты не переживай. Я её рядом с тобой закопаю, потом.

Любит она тебя.

Дурная же, не понимает плачевного твоего состояния - толстого, жирного.

До того жирного, что любовь, увы, уже не по твоим силам. Худеть.

Определённо, Мурзик, тебя неплохо было бы подержать на воде и хлебе.

Тебе жира, если не на все девять, на все восемь жизней твоих кошачьих точно хватит.

Ох, тяжелый... Прям вот так, в шали и схороню.

А ты ни ухом, ни рылом. Хоть бы мявкнул, ради приличия.

- Мяу -уу

Ах, ты ж господа твою бога мать! Живой... Епическая сила!

Ещё раз мявкнув и трижды рыгнув, котяра выбрался из корзинки.


Пошатываясь, мы медленно побрели домой.

Степь враз преобразилась. И укутала меня в живительные свои простынки.

И приложила ладонь морщинистую к пылающему моему лбу.

И повеяло вечным хлебным духом.

Дышать не надышаться. Глядеть не наглядеться.