# Час Волка. Часть 3

Вит Юрьев

III. Пробуждение


## Глава 1


Во дворе уже готовились к обеду, так что их возвращение не осталось незамеченным.

"Батяня" выставил стол под деревом, любил он обедать на свежем воздухе. Верно, потому что водка на улице хорошо идёт. Мать возилась с тарелками.

- До свидания! - бросил малец старику, отчего-то желая поскорее с ним распрощаться.

- До встречи, дружок.

- О, смотрите-ка, - воскликнул мужчина, завидев юнца в створе калитки. - А вот и наша пропажа. Явился не запылился! Мать, ты видала?

Сказано так, будто он действительно являлся отцом. Это хоть и настораживало мальца, но было чем-то приятно.

- Ну садись, садись. Чего стал столбом? Проголодался небось. А у нас тут картошечка. Это, как его... жаркое!

Атмосфера за столом и впрямь напоминала семейную.

- Как вообще дела? - поинтересовался он, подставляя свободную тарелку и приборы, пока парнишка, притащив с веранды табуретку, усаживался между ними.

- Так. Нормально.

- Вот и отлично. Рад за тебя, - он бросил в сторону мамы ироничный взгляд. - Вообще, душевно поговорили!

Но пару мгновений спустя, подкладывая картошки, спросил не утерпев, как бы помимо дела:

- А я тебя ждал. Мне тут помощь нужна была... где пропадал вообще?

Пришлось пояснить:

- В лесу играл.

- Хм, три дня по лесу лазил? - удивился он даже. - А спал то как, неужто под открытым небом?

- Ничего. У нас там шалаш. В шалаше ночевали.

- С этим что ли? - спросил мужчина немного брезгливо.

Смена интонации прозвучала слишком явно, но малец не придал этому особого внимания.

- Угу, с ним. И ещё там один был, незнакомый - заблудился в лесу. Немного странный, но хороший. Вывели его сегодня к станции.

- Вот как! Целое приключение.

- Ага.

Мужчина прищурился:

- Тебя, смотрю, к странным притягивает.

Малец, озадаченный этой мыслью, остановился на полпути, с ложкой, поднесённой ко рту. Задумчиво пожал плечами: мол, что есть, то есть.

"Батяня" перевёл взгляд на мать.

- Не нравится мне, что парень якшается со всякими...

Та поспешно вступилась:

- Ты не подумай, он не плохой человек. Просто идеи диковатые у него.

- Ого! Любопытно даже. А что за идеи?

- Я не знаю, как правильно объяснить. Какой-то странный там закос религиозный. Его из-за этого в своё время и выперли. Ну, из церкви...

- Суть в том, - объяснил малец, заедая картошку огурцом, - чтобы безвинно пострадать. Вроде как Христос и прочие известные мученики. Тогда точно в рай попадёшь.

- Ого! - воскликнул мужчина изумлённо. - У кого это тут голос вдруг прорезался? Оказывается, ты и разговаривать можешь, а не только угукать невпопад.

Он ощерился, удовлетворённый собственной шуткой.

- Ты как знаешь? Или он и тебе проповедует?

- Они с тем потерявшимся туристом вчера весь вечер на этот счёт спорили. У меня даже голова от них разболелась.

- А ел то что?

- Отец Василий вкусно готовит... на ровном месте может обед соорудить.

- Отец?! - воскликнул мужчина.

Ощущение возникло такое, будто он треснул по столу. Хотя на самом деле лишь немного изменился в лице.

- И про лес много всякого знает, - перехватила нить беседы мама, - травы, грибы, ягоды... Поэтому ребёнку и интересно.

- Вот как? - несмотря на явное раздражение, мужчина держал себя в руках. - Любопытно, на что этот лесной человек живёт... вроде не такой ещё древний, чтобы пенсию получать.

- На то и живёт, - пояснила мама. - Сборы целебные делает. Настойки там у него всякие. Наливки опять-таки. Да и так, добрые люди всегда копейку подадут.

- Поп-знахарь? Чудеса, да и только. Далеко этот божий человек, кстати, обитает? Верно в зажопье каком-то?

- Не так уж и далеко. В часовне у старого кладбища, - она неопределённо махнула рукой. - Совсем рядом.

- В часовне?!

- Когда кладбище закрыли, часовня осталась заброшенной, прогнила. Он её там немного подновил и вот...

Мать умолкла, понимая, что такие подробности старика вовсе не красят.

- Бездомный короче, - удовлетворённо подытожил мужчина, будто в том и не сомневался.

- Он не местный, кажется, - она ненадолго задумалась, - впрочем, я точно не знаю. Раньше жил при церкви, за вторым переездом. Но теперь вот так.

- Что ж, отличная компания для ребёнка!

- Но он, правда, неплохой человек...

- Да, ты говорила, - сыронизировал "батяня", задумчиво пережёвывая твёрдый кусок мяса. - Оно и понятно. Когда нормального мужика в доме нет, то и чёрте кто сойдёт как замена...

Мать бросило в краску. Малец пропустил остроту мимо ушей.

- Но ничего, - вдруг подтянул он парнишку к себе и легонько потрепал по волосам. - Теперь я этим займусь. Сделаем из тебя человека.

Такая внезапная ласка чужого в общем-то человека, неприятно задела.

- А что помочь надо? - вывернулся он из объятий взрослого.

- Крышу подлатать. Вот-вот дожди придут - по головам капать начнёт. На крышу бы залезть. Ты лёгкий, тебя эта древность выдержит. А я подстрахую.

- Ух, ты! - идея забраться на крышу мальца воодушевила.

- Но это подождёт. Отдыхай пока от своих приключений. Да и я уже выпил, надо малость подремать. А вечером, как жара спадёт, займёмся.

Он поковылял в комнату. Малец исподтишка понаблюдал за матерью. Та провожала мужчину взглядом, явно выражавшим внутреннюю радость.

Вечером, после того как закончили с крышей, отужинали и принялись смотреть "Поле чудес" по телевизору, мужчина отозвал мальца в сторону.

- Завтра мне уехать нужно. На пару дней. Кое-какая работёнка подвернулась, - доверительно пояснил он, - ты тут за мамкой приглядывай пока. И ещё, смотри. Есть у меня кое-что для тебя. На вот, - сунул в руку маленькую коробочку, в которой парнишка не сразу опознал музыкальный плеер. - Настоящий, японский! Кассета правда только одна, но ничего, потом ещё докупим.

Подарок потряс парнишку. Доселе он мог только мечтать о чём-то подобном. Другие мамины хахали разве что пинком готовы были одарить. Так что, уединившись, поскорее натянул наушники, включил воспроизведение...


На следующее утро, сразу после завтрака, тот быстро собрался, коротко чмокнул мать в губы, крепко пожал ладонь мальца.

- Ждите, - сказал вместо прощания, - скоро приеду.

И был таков.

Через пару дней, как обещал, он не приехал. Не приехал и на третий, и на четвёртый день.

Дом быстро стал вновь опустевшим, холодным, как прежде. Слишком обширные для двоих хоромы, которым не хватало чуточки тепла. Любое движение, особенно неосторожное, случайное, резкое, отдавалось в глубинах барака неприятным, звонким эхом. Словно некое неуловимое связующее звено между жилищем и его обитателями оказалось утеряно.

Дом вновь осиротел. Ощущение было непривычным и вместе с тем привычным, слишком даже привычным. Оно было таким, к которому никогда, ни за что не хотелось возвращаться...

Но пришлось вернуться.

А на пятый день, поздним вечером, мать положила голову на стол и беззвучно заплакала. Малец подошёл к ней из своего угла:

- Ма, слышь, ма, - слегка потормошил её. - Не плачь, пожалуйста. Не надо.

Она обняла сына и прижала голову к груди. Горько посетовала:

- Один ты у меня настоящий мужчина!

Так и застыли на некоторое время, согреваемые теплом друг друга. А потом, справившись с собой, сказала лишь:

- Давай ложиться спать, сынок. Время позднее.


***


Андрей подбирался к редуту очень осторожно. Залёг в кустах внимательно разглядывая его издали. Заваленная землёй низколобая конструкция с маленьким входом и узенькими щелями амбразур за годы практически не изменилась. А он много времени провёл тут в детстве. Ребятню всегда притягивало это хмурое строение времён второй мировой.

Об округе вообще ходили красочные слухи. Рассказывали, мол, если как следует покопаться, можно найти тут "Шмайсер"-другой, а вдогонку парочку ящиков с боеприпасами. Правда, сколько ни копались - найти ничего не удалось.

Кроме того, молва утверждала, якобы дальше в лесу можно увидеть (в определённый день, наподобие сказочных двенадцати месяцев), загрузнувший в болоте "Тигр". Но и тот по итогу обнаружен никем из реальных знакомых не был.

Поговаривали также, будто от возвышавшейся над краем посёлка трухлявой деревянной водонапорной башни, выстроенной узниками фашистского лагеря чуть не перед расстрелом, шёл подземный тоннель до этого самого дзота, одиноко торчавшего теперь посреди леса. И прежде по тоннелю даже вроде как лазили отдельные счастливчики, но катакомбы со временем засыпало землёй...

В детстве Андрей и сам подобным историям верил. Хотя, кто знает? Всякое может быть. Вглубь трясины ведь соваться опасались, так что танк возможно и правда стоял где-то там раскоряченный на клочке сухой земли, угрожая небу мёртвым дулом, а существовавшие прежде подземные ходы действительно завалило.

Чего бы не утверждали легенды, дзот всё-таки был настоящим.

В детстве он казался Андрею уснувшим исполином. Вросшим в землю, окаменевшим от тяжести веков. Той самой говорящей головой из "Руслана и Людмилы", только спустя тысячелетия. Вот богатырь сейчас проснётся, расправит плечи, тяжело вздохнёт и... затрясётся округа, задует ветер... застрекочут пулемёты, разнося кусты с деревьями в щепки!

Ранее здесь вероятно был пустырь. Но помалу округа заросла. Лес надвинулся на равнину, оставив перед огневыми точками лишь продолговатую, усеянную кровавыми цветами, поляну.

Вспоминая, Андрей ни на миг не позволил себе расслабиться, сантиметр за сантиметром изучая окрестности. Причём сосредоточился настолько, что позади осталась и птичья перекличка, и шум ветра в листве. Над местностью словно зависла сгущённая тишина.

Внезапно ему почудилось за землянкой какое-то лёгкое шевеление. То ли дёрнулась сама по себе ветка, то ли ещё что... но за этим внезапным движением ничего не последовало, никакой дополнительной реакции окружающего мира. Словно тот, кто допустил оплошность, тут же притаился, во избежание натворить ещё больших глупостей.

Ощущение опасности, вечно преследовавшее Андрея, возросло.

Немного покоя ему удалось обрести, лишь проживая в шалаше. Когда странная парочка, направляясь по домам, показала ему дорогу на станцию, он, попрощавшись и сделав вид будто намеревается сесть на электричку, поспешил обратно.

И словно домой вернулся - так там было хорошо! С момента их ухода прошло совсем немного времени - ещё слабо теплился огонёк в костровой ямке. А неподалёку стояла заготовленная на будущее связка дров - костёр вспыхнул буквально за пару мгновений, обволакивая Андрея тёплым дымом, погружая его в приятную дремоту.

Так и провёл он несколько довольно спокойных дней - то помешивая на огне грибную похлёбку, то упиваясь чаем из трав да ягод. У старика много чего висело-сушилось на верёвочках под импровизированным навесом.

Только опустошив чужие запасы и набравшись малость сил, решил возвращаться к родному селу. Жила в Андрее уверенность, что никуда мать не уедет и, несмотря ни на что, обязательно припрячет продукты в условленном месте.

А ему, кажется, требовалось совсем немного, чтобы заметно прочистившиеся мозги окончательно вернулись на место - поесть сытной пищи, получить несколько порций полноценного питания. И вот тогда удастся, наконец, разорвать сплётшуюся вокруг сознания липкую паутину; найти выход из безысходной ситуации...

Какая-то птица, беззвучно возникнув словно из ниоткуда, объявившись на самом краю видимой Андреем области леса, попыталась было усесться на одну из нижних веток берёзы, растущей с краю поляны, но уткнувшись в густоту свисающих тонких побегов, резко изменила намерение и устремилась прямо к остаткам дзота, собираясь по-видимому призониться где-нибудь в той области. Однако не успев приблизиться к макушке редута, внезапно шарахнулась в сторону, словно её что-то отпугнуло. Взметнувшись повыше, отчаянно понеслась через пролесок, чтобы навсегда исчезнуть из поля зрения.

Стараясь сохранять бесшумность, Андрей принялся потихоньку отползать назад. Только отдалившись на приличное расстояние, поднялся и опасливо потрусил. Ощущая себя бегущим от цивилизации снежным человеком, как в виденных однажды на ТВ дёрганных черно-белых кадрах.

"Помолись и всё пройдёт!" - услышал он вдруг возглас старика, словно прозвучавший совсем рядом, прямо над ухом.

Вот же проклятый поп ещё, - Андрей скрипнул зубами, ускоряя бег, - запудрил мозги! И мальчишка ещё этот...

От неожиданно охватившей его мысли, Андрей даже остановился.

Что-то в той двоице было не так. Может, они ему только привиделись?

Внутреннему взору предстали на миг глаза мальца, яростно вспыхивавшие изредка в темноте, словно блеклые отголоски дикой древней магии. Образ сидящего, напротив, через костёр паренька постоянно расплывался в свете языков пламени и в тумане дыма, периодически теряя очертания...

Ужас пронзил Андрея до самого основания - а был ли в самом деле мальчик?

Чёрт подери! Запутался, совсем запутался... Оно и не удивительно. Когда ел нормальную пищу последний раз? Когда в мыслях пребывал покой? Но нет времени размышлять, нужно спешить.

Ноги сами понесли его дальше.

"Куда спешить, зачем?", - попытался вспомнить Андрей.

Ах, да! Это ведь он убил всех тех людей в доме и, по напутствию матери, вынужден теперь словно разбойник прятаться по лесам.

Хотя стоп, - слега опомнился, - не тех людей, а других... Впрочем, какая разница? Кругом виновен.

Или нет?..

Не важно. Скоро всё решится. Как там говорил тот странный старик? На высший суд. Да, она рассудит.

Но что этот обезумевший дед себе там понапридумывал вообще? Обрести призрачное одноособное счастье через непонятно зачем нужное незаслуженное страдание. Нет, единоличное спасение Андрею не подходило. Только если всем взводом. Куда уж там их определят! Впрочем, о чём речь? - расхохотался на бегу. - Если так посмотреть, то всем им место в одной братской могиле. Точнее - в уютном адском чане.

Неожиданно понял, что уже какое-то время спорит вслух - препираясь с самим собой.

"Но ведь если... - какая-то новая мысль проклюнулась в голове, - если человеку раскаиваться не в чем, то и к Богу ему обращаться незачем. Разве не так? А значит, когда совесть чиста, то..."

И в тот же миг, как это понял, всё прекратилось. Охвативший сознание чад мгновенно выветрился из головы. Он словно враз протрезвел.

Помрачневший было мир раскрылся как на ладони: обрёл краски и чёткие очертания. Знойное солнце висело в первой трети неба. А вокруг...

Из тишины, настолько глубокой и полной, какой кажется не бывает, возникли первые, настоящие, звуки: посвист ветерка, шорох листвы, чириканье какой-то птички, далёкий треск будто сломанной у кого-то под ногами ветки. И всё более явственный шум, голоса, переклички людей явно кого-то ищущих.

- Чёрт подери!

Словно в ответ на сквернословие внезапно отозвалось небо: но вовсе не громом и молнией. Откликнулось уверенно приближающимися плотными хлопками вертолётных лопастей.

"Вертушка!" - бросился он в сторону, укрываясь в кустах.

Прислушался. Шум машины унёсся куда-то в сторону, зато сквозь секундную тишину проявился тонкий, едва уловимый говор реки. Тихо, но и звонко между тем, как журчит пробивший лёд хлипкий ручеёк, наполняя медленно расширяющуюся полынью талой водой.

Значит, уже близко.

Но голоса позади, звуча в унисон, становились всё настойчивее, резче, наглее, увереннее. Преследователи явно намеревались преградить ему путь. Отрезать от реки.

Этого он им как раз не позволит!

Преодолев очередные кусты, внезапно выскочил на песок, объявившись на узеньком берегу.

Лиственный лес по ту сторону уже слегка поблёк, будто припалённый, понемногу насыщаясь осенними красками.

А между берегами... Взгляду предстала не то чтобы узкая, но и не шибко широкая речушка, украшенная короткими песочными отрезками. Такое... ничего особенного. Разве что течение сильное.

Всё выглядело совсем не так, как в детстве, но...

Но времени ностальгировать не осталось. Выход один - только через реку, только к истинной, призрачно мерещившейся на той стороне, свободе.

Тяжело перебирая ногами, побрёл по мелководью в поисках брода. Вдруг оступился и провалился практически у самого берега в яму, словно в прорубь, разом уходя под воду выше пояса.

Руки автоматически взмыли над головой. Правая ладонь при этом сжала какой-то тёмный предмет. Не сразу сообразил, что сработал солдатский инстинкт - важно ведь не промочить оружие.

Вода оказалась хоть и не ледяной, но студёной, неприятно пробирающейся под одежду. Шаг, другой, третий - всё глубже погружался Андрей в воду, практически по грудину.

Поисковая команда, судя по звукам позади, уже не просто наступала на пятки, но готова была выскочить на песок, да и вертолёт грозил вот-вот взметнуться над головой, обнаруживая беглеца в дурацкой западне, застрявшим по горло в воде.

А до выглядевшего спасительным противоположного берега казалось по-прежнему так далеко! Самое время отбросить лишнее и поскорее плыть, но...

Одинокий звук выстрела эхом разнёсся над миром. Вспугнутая стая птиц сорвалась с близлежащих нижних ветвей и с криками понеслась вдаль вдоль реки.

Тело Андрея сразу погрузилось в воду и, подхваченное стремниной, то утопая, то вновь вываливаясь на поверхность, ненадолго задерживаясь на мелководье, неторопливо покрутилось вниз по течению.

А над рекой сразу стихло, будто обмерло всё - ни звука, ни шороха, ни даже лёгкого шёпота ветерка; ни малейшего движения. Сгрудившийся вокруг литой лес застыл словно очарованный.

## Глава 2


Перед рассветом в окошко постучали - но не так как часто стучали раньше: тихо, нерешительно, призывно... либо, наоборот, раздражённо-требовательно. А смело, радостно что ли, по-хозяйски. Вторя стуку, с улицы донеслось возбуждённое собачье тявканье - хотя собаки у них отродясь не было.

- А ну цыц! - прикрикнул вдруг знакомый, показавшийся сквозь сон родным, голос. - Жди тут.

Пёс, обиженно скульнув, сразу прекратил лаяться.

От этого "цыц" малец и очнулся окончательно, осознав, что уже какое-то время не спит, а настороженно прислушивается.

- Просыпаемся, просыпаемся! - с домашней уверенностью голос проник в жилище и разнёсся по комнатам, - давай мать, готовь завтрак, чаю, и с собой бутербродов заверни.

Помещения засияли электрическим светом. Мир пробудился, заиграл красками, расцвёл. Пришёл в движение. Хотя в окнах стояла темнота.

Малец спросонья никак не мог понять, что происходит. Лишь переводил осоловелый взгляд с взбудораженного лица мужчины на сияющее лицо матери.

"Долго же тебя не было" - словно говорил её взгляд.

- Да, подзадержался, - ответил тот на немой вопрос. - Дела поделал, денег заработал... Потом машину одолжил, ещё собаку надо было раздобыть, хорошую, натасканную. То, сё... Пришлось по друзьям-товарищам покататься. Собирайся, дружок! - слегка потормошил мальца, добродушно улыбаясь, - Охота, забыл, что ли? На охоту едем!

Сам мужчина был в каком-то особенном настроении, весь внутренне светился. Так на него действовало предвкушение грядущей ловли.

Мальцу привиделось в нём теперь нечто новое. В дверях стоял уже не прежний хмурый щетинистый мужик, холодно замахнувшийся на него однажды. Сияющие глаза и улыбка притягивали, а в голосе звучало даже что-то ласковое:

- Чего ты там, соня? Умывайся, одевайся. Сейчас перекусим и в путь. Ехать долго - по дороге доспишь.

Осознав, наконец, что от него требуется, малец кивнул и принялся собираться.

У порога дома, не сходя с места, их ждала невысокая пятнистая собачка. Увидев выходивших на улицу спутников, она дружелюбно завиляла хвостом.

- Это Певун, - пояснил мужчина, - познакомьтесь. А-ну, Певун, дай лапу!

Послушавшись команду, кобель поднял правую лапку, а малец, присев рядом, осторожно её пожал. Пёс быстро обнюхал парнишку.

- Вот и ладно, - удовлетворённо сказал мужчина.

За забором, около калитки, стояла голубая Нива.

Мужчина открыл заднюю дверь, пропустил собаку на коврик под креслом и добавил, обращаясь к парнишке:

- А ты, давай, на переднее.

Мальца впервые в жизни пригласили на место рядом с водителем. Кое-как устроившись на слишком большом сидении, он растерянно посмотрел на ремень безопасности. Перевёл неуверенный взгляд на мужчину...

- Можешь не пристёгиваться, - отозвался тот, автоматически поглядывая в зеркало заднего вида; выруливая на асфальт.

Пока выезжали через колдобины к автотрассе, помалу забрезжил рассвет.

Только оказавшись на хорошей дороге, водитель немного расслабился и поддал газу.

Малец же приник к окну, во все глаза изучая округу - не часто ему доводилось покидать родные земли. Мужчина сразу заметил его возросшее любопытство.

- Там в бардачке кое-что есть, посмотри. Тебе понравится.

Порывшись в ящичке, малец нашёл среди пластиковых очешников, потасканных салфеток, поблёкших блокнотиков, выдохшихся шариковых ручек, перегоревших предохранителей, грязных тряпочек и потрёпанной книжки правил дорожного движения, чёрный полевой бинокль. С шершавым, под кожу, корпусом.

Штука оказалась занятная. Если приникнуть к окулярам, то окрестности сразу становились огромными, расплываясь перед глазами, а стоило только перевернуть бинокль обратной стороной - чудовищно отдалялись.

Разобравшись с фокусировкой, он принялся разглядывать те места, которые слабо маячили впереди, как бы предвосхищая ближайшее будущее. Благодаря измерительной сетке, встроенной в правый окуляр, оказалось даже возможным выяснить расстояние до далёких объектов.

- Здорово!

- Вещь, скажи? Кстати, он твой.

- Правда, что ли?

- Ну, конечно.

Немного наигравшись с биноклем, малец поинтересовался.

- А на кого охотиться будем?

Мужчина, не отвлекаясь от дороги, слегка кивнул, как бы подтверждая, что вопрос вовсе не праздный. Объяснил подробно:

- Для первого раза - возьмём лису. Почувствуешь азарт, лай гончей, красоту пойманного пушного зверя... Тем более - из шкурки сделаем мамке зимнюю шапку. Вот она обрадуется! Только представь, какая она в ней будет красивая... - на короткое мгновение мужчина мечтательно замолчал. - Ну и там, по месту, ещё чего-нибудь подстрелим, что попадётся. А что-нибудь обязательно попадётся, у меня так не бывает - чтобы не попалось. Тем более с нами Певун. Тот обязательно кого-то нарыщет, парочку пташек поднимет.

Малец посмотрел назад, где лежал Певун.

Дремлющий пёс, услыхав своё имя, настороженно приподнял одно ухо. Но так как продолжения не последовало, никто не стал его кликать всерьёз - лишь поудобнее приютил голову обратно на лапах.

- А почему Певун? - спросил мальчишка, продолжая наблюдать за псом, который, вновь услыхав своё имя, мгновенно навострил уши.

- Правильные вопросы задаёшь, - сказал мужчина, сосредоточившись на вхождении в затяжной поворот. - Но скоро сам всё увидишь.

- Где ты его взял, вообще?

- У одного хорошего знакомого. Мы в своё время часто вместе охотились. Пёс нагнанный, опытный в этих делах, настойчивый, со следа не собьётся. И очень послушный.

- А долго ехать?

- Долго. Зато едем туда, где зверьё точно есть. Те места я малость изучил. И расположения некоторых нор мне известны.

Немного разговорившись, малец решился задать наиболее беспокоивший его вопрос.

- А я тоже буду стрелять?

Мужчина тонко улыбнулся:

- Что значит - тоже? Именно ты, дружок, стрелять и будешь.

- Да, но...

- Заранее не беспокойся. Я всё объясню и покажу. И вообще, буду постоянно рядом. Поверь, без добычи не останемся.

- Хм-м...

Малец, глубоко задумавшись, приник лбом к дверному стеклу. Его охватило странное волнение. Как же это он будет стрелять? Да и вообще...

Но со временем весь наполненный загадками и вопросами внутренний трепет понемногу сошёл на нет. Монотонное мельтешение проносившихся за окном деревушек, полей, столбов и деревьев убаюкало его. Проникнувшись помалу ощущением потока, он вскоре смяк, затих, а там и вовсе, укачавшись, задремал.

Когда проснулся, безвольно раскинувшись на сидении, "Нива", свернув с шоссейки, медленно продиралась через лес. Двигаясь то по заросшей колее, а то и вовсе по бездорожью.

Преодолев очередные густые заросли, внезапно выехали на огромную поляну - словно широкая река, она резко размежевала участки густого леса.

- Вот оно! - воскликнул мужчина таким тоном, будто уже и не чаял найти нужное место.

Вглубь поляны ехать не стал, а сразу припарковался с краю, в тени деревьев.

- Тут привал и устроим. Костерок разведём, перекусим... Подготовимся к ночёвке. Потом малость потренируемся. Надо тебе чуток в стрельбе наловчиться.

Малец осматривал незнакомые места с некоторой насторожённостью.

- А эта, как её... палатка... есть у нас?

- Зачем палатка? Я около костра прикорну, а тебе прямо тут постель устроим - сидушки разложить и выйдут целые хоромы. Знаешь, как классно в машине спать?

Малец отрицательно кивнул - ничего такого он не знал.

- Так скоро узнаешь!

Покинув машину, мужчина первым делом выпустил на волю собаку.

- Давай, - подначил Певуна, - беги, разомнись.

Пёс, оказавшись на природе, словно с ума сошёл от радости - стал носиться по поляне как угорелый, то резко меняя направление движения, то вдруг принимаясь кувыркаться в высокой траве. Через несколько минут подобного безумия, придя понемногу в себя, удовлетворённо потрусил назад к машине и улёгся около колеса.

Пока Певун скакал по поляне, мужчина неторопливо распахнул заднюю дверцу. Застыл ненадолго, что-то обдумывая. Малец, понаблюдав немного за шныряющим в зарослях псом, тоже заглянул в багажник.

Там, в отличии от бардачка - особого хлама не наблюдалось. Лежали всё по-видимому нужные вещи. Запаска, ножной насос, набор инструментов в тряпичном чехле... две одинаковые, нагруженные чем-то, спортивные сумки посередине и две вязанки дров, зажимавшие их по бокам. Деревянный ящичек с пивными бутылками, по-видимому иностранными. Ещё какие-то вещи в глуби, слегка прикрытые прохудившимся зелёным одеялом...

Первым делом мужчина выбросил из машины, ближе к тому месту, где, похоже, собирался разводить костёр, связку поленьев. Следом перекинул на землю освободившуюся из-под гнёта сумку.

Край старого одеяла при этом откинулся в сторону, приоткрывая как попало сваленную под стеночкой разнообразную технику, без упаковок.

- Ой, здесь магнитофон у тебя! - удивлённо разглядев дальнее содержимое багажника, воскликнул малец. - И видик! Это же видик, вроде? Столько всего...

Мужчина положил одну руку на плечо паренька, мягко отстраняя его от багажника, а другой рукой поспешно прикрыл барахло краем одеяла.

- Машина не наша, - пояснил коротко, - и магнитофон не наш. Видики-шмидики тоже. Что ж мы будем по чужим вещам лазить?

- Не будем, - согласился малец, гася разочарование втуне.

- Вот и я так думаю. Но ты не беспокойся, - приободрил, уловив возникшие в мальце надежды, - у нас тоже скоро будет. И видик, и магнитофон... и телик приличный. Всё как у людей. Дай только чуток времени. Помалёху разживёмся!

Удовлетворённо вдохнув свежего лесного воздуха, мужчина поскорее откупорил одну из пивных бутылок. Сделал несколько глотков, опустошая её практически до дна.

- Что ж, а теперь за работу. Первым делом дровишек надо собрать. Только сильно в лес не углубляйся, места дикие, лучше по краю тут...

Какое-то время они стягивали к машине ветки из разных концов леса, а потом ломали их, складывая в более-менее стройные кучи.

Под конец, мужчина притащил пару крупных брёвен - не успевших протрухляветь обломков сломанного бурей дерева.

- Неплохо, неплохо, - подытожил с улыбкой, окинув взглядом собранные запасы валежника, - хоть пионерский костёр устраивай. Ну, что - добудешь нам огонь?

Малец уверенно кивнул: мол, легко; в этом умении ему нет равных. Он был явно доволен, что ему предоставили такую возможность.

- Держи спички тогда!

Мужчина бросил коробок, который парнишка ловко поймал на лету.

Воспользовался им, однако, не сразу. Пошёл по поляне, процеживая расставленными пальцами зелень, собирая в ладони жухлую траву.

- Может лучше газетку поискать? - спросил мужчина. - В бардачке наверняка завалялась...

Малец, улыбнувшись про себя, отказался. Вернулся вскоре к машине с целым комом сухостоя. Определил подходящее для костра место.

Чиркнув спичкой, осторожно подпалил клубок. Поначалу увядшая трава дала густой дым, затем ярко вспыхнула.

Парнишка заботливо подкормил огонь ломким хворостом. Понемногу, подкладывая поначалу мелкие, затем более крупные дрова довёл пламя до спокойного, ровного горения.

- Вот молодец! - наблюдая за действиями парнишки, удовлетворённо воскликнул мужчина. - С одной спички! И без бумаги... Но и у нас найдётся чем тебя удивить. Правда, Певун? - воскликнул, обращаясь к собаке. - Покажем юноше "нодью"?

Он быстро обстругал четыре плотных сосновых ветки и вбил их колышками в землю, неподалёку от разведённого мальцом костра.

Пристроил между колышек одно из притащенных ранее крупных брёвен. На бревне разложил привезённые с собой сухие дрова. Сверху придавил подготовленную растопку вторым бревном.

Занимаясь делом, не выпускал тлеющую цигарку изо рта, умудряясь при этом разговаривать.

- Позднее твой костерок сюда подтянем и растопку разожжём. Ну, всё. Готово. Ночёвку считай обеспечили. А теперь, - сплюнув протлевший до фильтра окурок в сторону, он сел на устроенную "нодью" будто на какую-то лавочку и похлопал по бревну около себя, - подтягивайся поближе, познакомлю тебя с новым "товарищем".

Малец присел рядом. С шумом раскрыв длинную молнию на сумке, мужчина изъял из неё карабин, лежавший поверх прямоугольных картонных коробок.

- Времени у нас немного, так что смотри внимательно и сразу наматывай на ус. Это - "Барс". С его помощью можно охотиться как на птицу, так и на некрупного, среднего зверя - зайца, волка, кабана... в нашем случае - лису. Но, сначала азы. Вот здесь предохранитель, - он быстро отщёлкнул и защёлкнул деталь, показывая, как сделать стрельбу невозможной. - Снизу вставляется магазин на пять патронов, а это затвор, позволяющий доставлять патроны из магазина в патронник. Первый патрон загоняем вот таким простым движением, - он медленно передёрнул ключ и вскинул винтовку к верху, - стреляем...

Пальнул в воздух. Малец глядел на происходящее во все глаза. Мужчина нарочито медленно передёрнул затвор, показывая насколько элементарно всё делается. Пустая гильза выпала на землю.

- ...выщёлкиваем таким способом гильзы и догоняем следующий патрон. Тут сверху ещё, видишь, пазы для оптики. Метров на двести, - поясняя, он вытащил из сумки продолговатый прицел, - двести пятьдесят пальнуть можно. Впрочем, сейчас он нам не понадобится. Для начала будем осваивать близкие дистанции. Ферштейн?

Малец, обретя дар речи, удивился вслух:

- Каждый раз вот это делать надо? - он показал движение, копирующее передёргивание затвора, - будто в старых фильмах про революцию. А как же... бах-бах... и вот так вот!

- А, это ты про помповое, - усмехнулся мужчина. - Но ружья существуют разные. Нам для первой охоты такое в самый раз. Вообще, у каждого ствола своя прелесть, потихоньку подружимся и с другими вариантами. На мой взгляд, начинать лучше с этого. Тем более нам не надо, чтобы лису на клочки разорвало. Нам бы желательно шкурку поцелее добыть. Ну что, готов опробовать?

Малец, затаив дыхание, еле кивнул: в нём боролись желание испытать себя и страх неудачи.

Зарядив карабин, попутно поясняя в общих чертах насчёт техники безопасности, мужчина осторожно передал оружие мальчишке.

Вкратце объяснил, как лучше упереть приклад в плечо, как должна облегать ладонь правой руки шейку приклада. Как держать указательный палец: вытянутым, упирая подушечку в ребро скобы, лишь в нужный момент перенося его на спуск. Как лучше фиксировать левой рукой цевьё: крепко, но свободно, без излишних усилий. Пояснил, как лучше целиться и при этом плавно, и ровно нажимать крючок. Посоветовал в момент прицеливания и спуска затаивать дыхание на вдохе, полностью сосредотачивая внимание на выстреле.

- Всё понял?

- Ага.

- Погоди тогда, я сейчас.

Мужчина отмерял шагами некоторое расстояние и разместил под деревом три пустые бутылки. Поспешно вернулся к мальцу.

- Итак, расслабься немного, ноги на ширине плеч. Дуло вниз. Поднимай потихоньку - упирая в плечо, пока мушки не сойдутся на одной линии. Целься чуть пониже того места, в которое хочешь попасть. Ну, начинаем.

Парнишка кое-как вскинул тяжеловатую винтовку. Мужчина тут же прервал слишком резкое движение, автоматически придавливая дуло ладонью к земле:

- Стоп! Не торопись, - и продолжил, пытаясь дать финальные пояснения. - Крючок поначалу будет сопротивляться как-бы... но ты себе жми. Усёк?

Малец склонил голову на бок, будто отвечая: "ну, как бы вроде..."

- Давай тогда.

Парнишка, словно скинув груз первого напряжения, стал свободнее, приложил приклад к плечу, стараясь держать в памяти и выполнять все данные ему советы, поневоле прикрывая левый глаз, а правым вылавливая совпадение мушек.

Сфокусировавшись на цели, осторожно потянул крючок.

Хлопок и удар в плечо произошли синхронно, одновременно оглушая и сотрясая мальчишку. Лёгкий дымок (то ли реальный, а то ли кажущийся) ушёл в сторону.

Мальцу понадобилось несколько секунд, чтобы немного очувствоваться и осознать, что это всё ещё он, что он по-прежнему крепко держит винтовку в руках, и что вместо одной из бутылок, под деревом - груда стеклянных осколков.

- Хм! - удивлённо переуточнил мужчина. - Точно впервые оружие держишь?

- Ну... да, - произнёс малец, всё ещё оглушённый и заметно ошарашенный.

- И первый же выстрел в цель, - констатировал мужчина. - Молодец! Значит, я не ошибся. Есть в тебе эта искорка... Но бутылка стоит на месте, а лиса-то движется... хотя мы попробуем её зафиксировать, но мало ли... Готов тренироваться дальше?

Малец коротко облизнул губы:

- Да.

- Отлично! Вот это настрой. Попробуй, кстати, самостоятельно болт перевести.

Мальчишка резковато передёрнул затвор, выщёлкивая гильзу.

- Легко идёт?

- Нормально... - процедил он сквозь зубы.

- Ничего, привыкнешь. Добей пока бутылки, а потом другую цель наметим.

Когда пятёрка патронов оказывалась отстрелянной, мужчина отбирал ружье, и со словами: "передохни пока", неторопливо перезаряжал магазин. Затем возвращал оружие мальцу, приговаривая: "на, тренируйся!"

И так - раз за разом.

В очередной подход мужчина быстро приложил ладонь ко рту и подул в неё. Над стрельбищем мгновенно разнёсся странный свист. Не менее раздражающий, чем скрип пенопласта по стеклу. Малец от неожиданности даже руки опустил, так и не выстрелив.

- Это что ещё? - спросил растерянно.

- Манок, - пояснил мужчина, показывая вложенную в ладонь миниатюрную трубочку. - Свисток такой охотничий. Что, звук неприятный?

Мальчик поневоле поёжился.

- Не особенно...

- Свист раненного зайца, называется, - криво усмехнулся мужчина. - Он нам может и не понадобится, но мало ли... потренируемся немного, чтобы привык. Давай так: я свищу - а ты пали. Договорились?

Малец только пересохшие губы облизнул, мол, давай попробуем!

И они продолжили. Пока тренировались, даже не заметили, что темнота наступила непривычно рано. Вокруг них сгустилась звонкая тишина, лишь едва нарушаемая потрескиванием костра.

- Ого! - воскликнул мужчина - Вот это мы увлеклись. Посмотри туда!

Низкие черные тучи, угрожающе бурля, стремительно затягивали небо.

Внезапно грянул гром. Малец даже дёрнулся от неожиданности - грохот был в разы мощнее чем треск винтовочного выстрела.

- Испугался?! - весело прокричал мужчина. Ему, по-видимому, приближающееся буйство стихии придавало лишь сил и бодрости.

Мальчик отрицательно покачал головой.

- Правильно, боятся не стоит... - начал было мужчина, но тут же пресёкся, в свою очередь вздрагивая.

Над дальним краем поляны полыхнула молния. Множество исковерканных огненных нитей тут же брызнуло в стороны. Как если бы охваченный пламенем табун белых лошадей кинулся врассыпную то вставая на дыбы, то безумно бросаясь вскачь. Лишь чудом не достигнув их пристанища, стремительные щупальца молний-скакунов словно распылились; исчезли в наэлектризованном пространстве крошевом гаснущих искр.

Грохнуло при этом так, что земля качнулась под ногами, а всевозможный сор с поляны, казалось, взвился в воздухе.

- Ох, и ни хрена себе! - лишь воскликнул мужчина, сразу позабыв, что собственно хотел сказать.

В следующий миг окружающий мир погрузился в полную тьму: обоих ненадолго ослепило.

Затем, возвращающимся было зрением, малец то ли действительно увидел, то ли сетчатка глаз только спроецировала видение, будто одна тонкая паутинка запоздало и беззвучно соскользнула с неба вслед прежней яркой и мощной молнии. Как бы оно там ни было, но крупное ветхое дерево, одиноко стоявшее чуть правее середины поляны, внезапно яростно вспыхнуло.

Комок густых клокочущих туч, скрывавших колесницу Перуна, пронесся над путниками, стремительно унося с собой громы и молнии в неведомые дали.

А над поляной тут же хлынул, разряжая накалённую обстановку, мощный ливень.

Мальчик до этого времени посматривавший вокруг себя в поисках укрытия, теперь не мог отвести округлившихся глаз от первозданного огня. Дождь, казалось, не гасил, а наоборот, подпитывал пламя.

Прямые удары молний, полыхавшее дерево - сколько не прожил он в селе и не пробегал по родному лесу, не раз попадая под разнообразные осадки, а такой сопричастности стихии прежде переживать не приходилось.

- Ладно, давай в машину, - скомандовал мужчина. - Пока и нас не долбануло.

Стоило им только заскочить в салон, на свои места, как ливень с особой злостью забарабанил по крыше, потёк по стёклам.

Мужчина в ответ на буйство стихии, поскорее повернул ключ зажигания, включая печку.

- Давай, может, музычку? - спросил, потянувшись к магнитоле.

- Нет, - очарованный светопреставлением ответил мальчик, - не надо.

- Ясно, - кивнул, отводя руку от магнитолы. - Ну, наслаждайся тогда.

Сам мужчина прикрыл глаза и под воздействием разносившегося по салону тепла прикрыл глаза.

- Ты только подумай, сколько в дожде капель. Они практически сливаются в сплошную струю! - полусонно пробормотал он. - Предки, кстати, говорят, будто это слёзы умерших. Странная теория... - голос зазвучал совсем глухо, рассеянно. - Но с другой стороны... представь - сколько их там собралось, за дальней грядой!

Малец, не обращая внимания на его слова, продолжал заворожённо наблюдать размазанные стекающими по стёклам потоками воды зарева уже более редких молний.

Ливень закончился так же внезапно, как и начался. Окружающий мир понемногу затих. Залитый огонь погас, так же, как и далёкое дерево, но дымок ещё струился и тут, и там.

- Да уж, - немного растормошившись, сказал мужчина. - Насчёт поспать около костра я похоже погорячился... Ну, ничего. Сегодня устроимся в машине вдвоём. Ты полезай назад, а я седушку себе немного откину...

Малец перелез на заднее кресло. Рядом с ним, забравшись из-под сидения, приткнулся Певун.

Немного помолчали, но потом мальчишка, отчаянно борясь со сном, не выдержал.

- А как ты знаешь, что мы лису встретим?

- Так я здесь не первый раз уже. Пару недель назад специально заезжал, чтобы местность разведать, приваду подготовить...

- Приваду?

- Такая пахучая приманка. Любят, понимаешь, лисы тухлятину.

- Тухлятину? - скривился малец, безотчётно почёсывая пузико прижатого к груди пса, которому такая ласка явно нравилась.

- Да, прикопал там пару туш... гм... в общем, прикормил зверя в определённом месте, неподалёку от норы, по ходу лисьей трассы.

- Трассы?

- Как объяснить?.. Путь, по которому зверь часто ходит. Там рядом ещё холмик такой удачный - на нём и засядем. С утреца свежачка к приваде добавим и, думаю, выманим рыжую.

- Свежачка?

- Угу, - позёвывая пояснил мужчина, - подстрелим на рассвете какую-нибудь живность. Чтобы затхлое место свежей кровью взялось...

У мальца в голове роилось ещё множество вопросов: точно ли живность подстрелим, точно ли будет лиса, точно ли...

- Как ты так уверен? - лишь только удивился он вслух.

- Просто опыт. Через какое-то время... ты и сам... - мужчина положил руку назад, на спину мальчонке, как бы успокаивая его, - Но я понимаю. Первая охота, это конечно... ух! А теперь постарайся поскорее уснуть, - посоветовал напоследок, - выходить будем по темноте, я тебя разбужу. С рассветом выйдем на точку. А там уже сориентируемся, на месте слушай внимательно мои подсказки, - он повернулся на бок, убирая руку, - всё, хватит болтовни. Спокойной ночи!

- Спокойной, - буркнул в ответ малец, крепче прижимая к себе тёплого пса, который мягко обвис в его объятиях.

И хотя парнишке казалось, что после всего произошедшего уснуть удастся не скоро, слова взрослого успокаивающе подействовали на него. Он быстро забылся, лишь изредка вздрагивая от зарниц молний, вспыхивающих иногда в отдалённых глубинах сознания.


***


Проснулся от внезапного прикосновения к плечу и тихого оклика: "Пора". С трудом поднявшись и кое-как умывшись тепловатой водой из залежалой пластиковой бутылки, побрёл за спутником.

Мужчина продвигался сквозь глушь по каким-то одному ему понятным ориентирам. Рядом, слегка высунув язык, трусил довольный Певун.

Поплёлся вслед за ними будто в тумане, заторможено уклоняясь от вечно хлещущих по лицу веток.

К счастью, лес являлся знакомой стихией. Пусть и не столь глухой, и пасмурный как этот. И не в такую слепую рань. Но всё же...

Так что помалу пробуждался, синхронно окружающему миру, выглядевшему практически первозданным.

Вот птицы в преддверии рассвета заводят свои изначально сонные, затем всё более раскованные песнопения. Вот солнечные лучи, прежде робко опалявшие алым листву, уверенно заливают округу, избавляя мир от двусмысленных теней.

Мужчина с восходом оказался необычайно словоохотлив. Приходя в себя, внезапно осознал, что всю дорогу тот что-то объясняет.

- Тебе ни о чём думать не надо, - словно продолжая вечерний разговор, морально настраивал взрослый. - Место, ветер... - я обо всём позабочусь. Помни только - на точке ведём себя тихо, стараемся не шуметь, говорим по необходимости и шёпотом, а лучше - знаками. Усёк?

- Да.

Кода чуть развиднелось и места пошли более пологие, мужчина скомандовал:

- Давай, Певун. Ищи!

Пёс вырвался немного вперёд и принялся рыскать по кущам.

Мужчина замедлил шаг. Приглядывая вполглаза за собакой, пояснял вполголоса некоторые аспекты.

- Тут не так, как в ваших краях - лес довольно чистый. Хотя местами очень густой, но бурелома не так много. Тем более нора рядом. Мы недалеко от неё расположимся. Надеюсь лиса высунется к нашей приманке, так что тебе останется только не промазать. Если же она начнёт колобродить, мы спустим Певуна и тогда... Суть в том, дружок, что зверь попытается отвести нас от норы. И станет кружит под гончей, так что вскоре вернётся на те же места. Где пёс её поднимет, в том же районе она пройдёт и второй, третий раз. Если даже разок-другой проскочит мимо, рано или поздно пробежит перед нами. Если что, мы слегка подкорректируем своё местонахождение... Ну а тебе остаётся быть внимательным. Как рыжую увидишь - бери на прицел и веди. Доверься чутью, оно подскажет. Тут важно не переволноваться и вместо лисы в собаку не пальнуть, - отвлёкшись на внезапно насторожившегося пса, рассеянно закончил мысль. - Певуна жалко будет... Ну да последнее не про тебя, думаю. Ты парень крепкий.

Певун вдруг сбросил оцепенение; ринулся вперёд. Из спутанной травы поднялась птица.

Мужчина только и ожидавший подобного развития событий, мгновенно вскинул ружьё. Резкий шум, суматошный трепет крыльев, короткий треск выстрела...

Не успел от удивления и глаза разуть, как "батяня" уже мчал к сбитой птахе. Поспешил за ним.

На земле, с неестественно свёрнутой шейкой, валялась маленькая пёстрая курочка, головку которой украшал короткий хохолок.

- А вот и рябчик, - по-детски обрадовался мужчина. - Смотри каков! Станет у нас дополнением к приваде. Впрочем, до точки далеко пока, может чего подстрелим ещё, - подмигнул он, на ходу перемещая тушку в переброшенную через плечо сумку-сетку. - На ужин.

Когда приблизились к нужному месту, мужчина стих. Остановившись перед сплошными зарослями, выглядевшими непролазными, одним лишь кивком головы пригласил следовать за собой и, поднырнув под веткой, скрылся в чаще. Певун двинулся низом, ползя на полусогнутых лапах.

Что же, делать нечего - направился за ними.

Преодолев короткое препятствие, оказался вместе со спутниками посреди маленькой тёмной прогалины. Всё вокруг так плотно заросло, что свет едва проникал сквозь щели. Получилось эдакое логово, состроенное самой природой.

Только в одном месте дубовые сучья, слегка раздвинув кущи, пересеклись таким образом, что создали нечто вроде оконца, прикрытого желтеющей листвой.

- Гляди, - мужчина пригнул одну из окладистых ветвей, показывая низину, - отличный обзор отсюда! Любой охотник такой "засидке" позавидует.

Взгляду предстала продолговатая освещённая полянка, по другую сторону которой возносился частокол молодых берёзок - ни дать, ни взять рощица бамбуков из телевизионного "Клуба путешественников", только бело-чёрная. Худосочные "детки" на переднем плане, курчавые "подростки" позади. Вместе с выспренними кустарниками и рослой травой, берёзы создавали впечатление непроглядной стены леса.

- Сейчас по-быстрому сойдём туда, покажу тебе в общих чертах что тут да как. Только держись в сторонке. Певун, будь здесь!

Спустились к перекопанному месту, от которого и правда сильно несло тухлятиной.

- Это наша привада. Видишь, тут зверьё уже порылось, вон кусок какой-то оттащить умудрились даже, крошки разбросали... Место прикормленное. Неподалёку, - он ткнул рукой в сторону, - лисьи норы. Такая охота больше для зимней ночи подходит... но тут тварьё непуганое, авось и поутру высунется. Для большей привлекательности мы ещё, вот, освежим...

Мужчина быстро срезал одной из подбитых прежде птиц голову охотничьим ножом, причём настолько легко, словно то было не горло, а кусок плёвой бечёвки. Понёс тушку вдоль привады, окропляя землю тёплой кровью.

Когда сочиться из горла перестало, чиркнул спичкой - по-быстрому опалил перья и бросил обескровленный трупик наземь, немного в сторону от "привады".

- Ух, смакота! Такое, знаешь, только оставь надолго без присмотра - до белых косточек обглодают. Всё, уходим.

Вернулись на точку.

- Располагайся поудобнее, времени у нас навалом.

Сам он, показывая пример, тут же развалился на земле, перекинув ногу за ногу, сунув в рот сорванную травинку.

Пёс немного постоял рядом, поглядывая то на мужчину, то в сторону привады. Неуверенно вильнул пару раз хвостом, как бы взывая к действию. Но осознав, что активных манёвров пока не предвидится, улёгся на более сухой делянке, прикрывая глаза. Передние лапки подвернул под себя, задние вытянул вспять.

- А ты чего там торчишь?! - поинтересовался мужчина, показывая взглядом на Певуна. - В ногах правды нет. Бери, вот, пример, уже храпит без задних лап.

Пожав в ответ плечами, осторожно прилёг на бок - не очень-то хотелось валяться на влажной земле.

Потянулись долгие минуты ожидания.

Мужчина, впрочем, частенько поглядывал на Певуна - не учуял ли чего? Но пёс будто досыпал недоспанное. Куда только девалась его прежняя прыть? Впрочем, несколько пташек под ружьё он поднял... имеет полное право отдохнуть!

Размышляя о том, о сём понемногу задремал.

Очнулся внезапно, сам не понимая отчего. Вероятно, от внезапно наэлектризовавшейся вокруг атмосферы. В воздухе явно сгустилось напряжение.

Скинув сонливость, сразу увидел, что Певун уже не то что не дремлет, а наоборот - навострился в стойке: одна лапа приподнята над землёй, голова слегка склонена на бок... пёс внимал чему-то далёкому, неуловимому для человека.

Сосредоточенный мужчина показал глазами на готовую к броску гончую и, протягивая в вытянутых руках, словно дар, ружьё, одними губами прошептал:

- Подтягивайся.

Стараясь не шуметь, сгрудились у прорехи, во все глаза озирая поляну. Но сколько не всматривались - никто не появлялся.

Однако Певун всё заметнее проявлял нетерпение - он уже даже на задние лапы привстал, вытягивая шею, заглядывая вместе с людьми в "оконце". Словно вот-вот ожидал увидать цель.

- Ходит-бродит где-то рядом, но не высовывается, сучка, - раздражённо пробубнил мужчина, поглядывая то на приплясывавшего рядом пса, то на пустую поляну. Сам он явно предпочитал более деятельную охоту. - Унюхала, видать, западню. Может ещё долго нас тут промурыжить...

Мужчина явно колебался, взвешивая шансы.

- Ладно. Давай, Певун, пошёл! - не выдержав внутренней борьбы, легонько хлопнул кобеля по заду. - Ату её!

Пёс, только и ожидавший отмашки, сразу выпрыгнул из "засидки" чуть ли не на середину поляны и мгновенно, уловив движение в стороне, кинулся наперерез.

В дальних кустах тут же произошёл какой-то переполох.

По округе разнеслось нечто похожее на собачье тявканье, лишь несколько отличающееся от него звуковыми оттенками, но тут же стихло.

А затем залаял Певун. Да так задорно, так заливисто, что невозможно было угадать столь звонкий голос в довольно тихо ведущем себя доселе и казавшемся вполне мирным животном.

- О, по "зрячему" пошёл! - уже больше не таясь, во весь голос обрадовался мужчина. На лице его заиграла блуждающая улыбка.

Глядя на такое воодушевление, и сам ощутил странное волнение. Будто внезапно уловил своеобразную мелодию, слышимую прежде лишь взрослым, который не просто обратил на неё внимание, но смог донести до незрелого слушателя самую её суть и особую изысканность.

Волнение мужчины тут же отозвалось внутрянке, как передаются родственные эмоции: от отца к сыну. Понятные в минуты душевного сближения только им двоим; из тех, что запоминаются на всю жизнь.

Шум погони опрометью унёсся вдаль.

- Ну, всё, - произнёс мужчина. - Теперь дело за Певуном. Помнишь, что я говорил? Рано или поздно он выведет зверя на эту поляну. Тут, считай, образовался заколдованный круг - жертва уже практически наша. Тебе только нужно набраться уверенности и взять её "голыми руками". Ты как, готов?

Хотя особой уверенности не испытывал, но, преодолев внутреннее волнение, твёрдо кивнул.

- Вот и здорово, молодец!

Лай сначала удалился и практически затих вдали, но затем начал всё заметнее приближаться с другой стороны

Напряжение достигло предела. От чрезмерной сосредоточенности бросило в жар и затряслись руки. Захотелось поскорее кинуть ружьё и убежать куда глаза глядят.

Но никто так и не выскочил на полянку, шум погони проскользнул немного в стороне и вновь упорхнул.

- Эх, рядом прошли. Ждём! На втором круге поближе выйдут. Если повезёт - перед нами проскочит. Если нет - придётся ещё кружок потерпеть.

Тут только мужчина заметил, что происходит с мальцом.

- Давай-ка, дружок, подержу немного ружье. Ты пока малость расслабься. Пара свободных минут есть у нас.

С благодарностью перекинул винтовку ему на руки. Немного размялся. Пока переводил дыхание, мужчина отслеживал далёкий звук гона.

- Ну, поехали!

А дальше всё произошло как на вечерней репетиции, хоть и более туманно: невиданный прежде небольшой зверёк вдруг выскочил на поляну, оказавшись в прямой видимости. Сердце ухнуло от неожиданности. Справившись с первым волнением, поскорее перевёл выбоину пенька прицела на голову мчавшего животного.

Внезапно прозвучал свист манка.

Лиса, буквально на мгновение, встала как вкопанная.

Поневоле подчиняясь свисту, поспешно дёрнул крючок. Выстрел, как и прежде, прогремел неожиданно.

Сгусток дроби тут же ударил в заднюю часть лисы, выбивая клок шерсти немного повыше хвоста. Рыжую аж развернуло.

Ошарашенный попаданием, невольно опустил оружие.

- Попал! - воскликнул охваченный азартом мужчина. - Давай ещё разок!

Но поздно. Подранок тут же воспользовался возникшей паузой - вскочив на лапы, дал дёру.

Мужчина поспешно выхватил винтовку из рук, автоматически передёргивая затвор, но лишь проводил беглянку взглядом - та вовремя исчезла в зарослях.

В следующий миг на поляну выскочил пёс и, захлёбываясь лаем, с удвоенным рвением понёсся вслед раненному зверю.

Мужчина сплюнул наземь готовые было сорваться с языка проклятия.

- Ладно, всё равно не уйдёт! Певун её сейчас додавит. Главное, чтоб в нору не успела улизнуть. В крайнем случае, конечно, выкурим её и оттуда. Погнали!

Далеко, впрочем, бежать не пришлось. Раненная лиса оказалась вовремя настигнутой псом, схваченной за горло и прижатой к земле.

Когда, с трудом переводя дыхание, выскочили на очередную полянку, Певун, осторожно теребя тушку, держал умирающего, уже еле дёргавшего лапками, зверя, на месте.

- Ай, да пёс! Ай, да молодец! - воскликнул мужчина, хватая "рыжую" за холку. - Всё, отпускай уже.

Певун радостно повилял хвостом и, послушавшись команду, разжал хватку, отступая на пару шажков.

Лиса вблизи оказалась худосочной, с куцым хвостом, и напоминала какую-то дворовую собачку, только странной помеси.

Лишь непривычный кирпично-рыжий цвет, соотношение размеров хвоста и тела, и своеобразный белый оскал, подсказывали, что это все-таки не собачка. Да уж, не таким представлял себе этого зверя...

Но "батяня" выглядел чрезвычайно довольным:

- Вот и первый трофей. Молодец, дружок! - воскликнул он, поднимая лису над головой. - А хвост каков! Здесь, конечно, немного подпортили, но ничего, обкроят. Шапка мамке выйдет на загляденье, - он вымазал большой палец в крови животного и, коснувшись пальцем лба, быстро чиркнул сверху вниз, оставляя между бровей обжигающий красноватый след. - С почином тебя! Дело сделано. Осталось только шкурку снять и обработать.

Он оглянулся в поисках подходящего места. Пока изучал округу, пёс осторожно обнюхал оставшийся от трупика кровавый след.

- Здесь, в принципе, и освежуем. А вот и деревце подходящее... Певун, лежать!

Пёс, оставив в покое отметины на земле, нашёл себе подходящее местечко и, отдышавшись, расположился.

Мужчина, привязав к задним лапкам добычи по короткому шнурку, подвесил её на ветке вниз головой.

- Теперь, смотри внимательно сюда! Покажу как надо, чтобы не напортачить.

На обеих привязанных лапах он сделал по небольшому проколу ножом. Надрезал шкурку от каждой лапки до паха, подчищая жир и потихоньку стягивая её с тушки.

- Главное, не торопиться... Как там говорится? Лучше меньше, да лучше.

Дойдя понемногу до хвоста, принялся осторожно подрезать жилки, кропотливо отделяя шкурку. С особыми предосторожностями, разминая и скручивая самый его кончик, снял "кисточку". А потом уже принялся более уверенно стягивать шкуру с тела животного, ловко орудуя тут и там ножом.

Отделив, наконец, шкурку от головы, удовлетворённо воскликнул:

- Ювелирная работа!

Оглянулся, как бы приглашая спутников разделить торжественный момент...

Пёс, удовлетворённый охотой, дремал в сторонке, даже не вздрогнув от оклика. На ветке устало висело преломлённое ружье. Сетка с двумя дохлыми куропатками свисала рядом. А мальца на видимом пространстве так и вовсе не оказалось.

Вероятно, пока освежёвывал тушку, тот понемногу заскучал и решил поискать себе других развлечений.

Бросил взгляд на "Командирские". Действительно, работа заняла минут тридцать, не меньше.

Наспех укладывая шкурку в мешок и пересыпая её солью, нетерпеливо оглядывался и настороженно прислушивался - куда успел подеваться ребёнок?

- Батя! - услышал вдруг приглушенный возглас.

И даже присел от неожиданности.

- Бать, слышь! - раздалось чуть громче. - Сюда, скорее!

Что-то шевельнулось на самом краю сознания, что-то неприятное. И суть даже не в том, что мальчишка, по-видимому ненароком, в связи с экстренной ситуацией, назвал его "батей". Возникло что-то другое... какое-то слабое воспоминание, породившее сильное ощущение дежавю.

Горячая волна неожиданно поднялась в груди. Бросив всё, схватил винтовку и, приказав Певуну: "Сторожи!", поспешил на зов.

Малец, засевший в кустах перед бескрайним лугом, прежде скрытым от них узким, но густым лесным наделом, нетерпеливо ожидал.

- Тише ты, - прокричал шёпотом, делая круглые глаза и протягивая бинокль. - Там, смотри! Какие-то одичалые псы...

Тут только понял с облегчением, что в зовущем голосе звучал не страх, а лишь взбудораженность и мальчишеское нетерпение. Принял бинокль и, покорно располагаясь рядом, приник к окулярам. Подстроив фокусировку, усмехнулся:

- Так это не псы, сынок. Это волки.

Затем повнимательнее пригляделся к происходящему.

Пятёрка хищников, действительно напоминавшая крупных псов, умудрилась загнать дородного оленя. Они набрасывались на него со всех сторон, то по одному, то сразу несколько, норовя вцепиться клыками в поджарое тело.

Олень - статный красавец - издали напоминал жеребца, только крупного, немного горбатого, широкогрудого, наделённого седой удлинённой мордой и картинными ветвистыми рогами.

Правое бедро самца было красным от крови. Но он даже не думал сдаваться: вертелся кругом, прыгал, как мог, отгоняя от себя живодёров; взбивал, топоча, землю.

Волки отскакивали от ударов копыт, уворачивались от рогов, однако не отступали, продолжая, словно заведённые, отбегать и набегать вновь.

Было ясно, что от подранка они уже не отстанут.

Когда разглядел толком, что происходит, мальцу довелось увидать ещё нечто необычное, нечто даже более шокирующее, чем любые настоящие лисы, волки и олени - выражение лица названного отца, наблюдавшего за далёкой схваткой.

Словно пребывая сознанием где-то там, в самом цейтноте борьбы, тот потихоньку отложил бинокль и, хищно оскалив зубы, вскинул ружьё.

Сердце мальчика забилось ещё скорее, кровь бросилась в лицо. Он внезапно ощутил, что вот-вот потеряет сознание от волнения. Быстро положил ладонь на дуло, придавил к низу:

- Не надо, - произнёс, сбившимся голосом.

В ответ окинул мальца совершенно диким взглядом. Затем в глазах проскользнул слабый отблеск мысли. Заострившееся было лицо стало помалу расслабляться, принимая обычное, довольно миролюбивое выражение.

Окончательно придя в себя, отложил винтовку и добродушно согласился:

- Ладно. Тут ты прав. Пущай всё идёт своим чередом. Не станем вмешиваться. Мы сегодня и так удачно поохотились. Тем более нашими пульками, - голос внезапно осип, а взгляд насквозь пронзил местность, - да ещё с такого расстояния... всё равно не свалить его. Да уж, с такого расстояния никак не свалить.

Поднимаясь в полный рост и внезапно теряя интерес к продолжению охоты, отряхнулся.

- Со шкуркой я закончил. Пойдём, что ли к машине? Заварим кофейку, сварганим поужинать. Пока то, да сё - уже и стемнеет.

Малец, внезапно осознавший, что вмешательство не только не изменило исход далёкой битвы, а наоборот, сделало его ещё более тяжёлым и мучительным, ощутил горькое сожаление, и лишь устало кивнул.

Забрав хабар и пса, отправились в обратный путь.

Хотя обычно хорошо ориентировался в чаще, но то был родной, практически с младенчества знакомый лес. Здесь же, как и утром, ощущал лишь досадную неуверенность. Так что вскоре перестал следить за направлением движения, безвольно поспешая за взрослым проводником, пока не вышли, наконец, к осевшей в траве Ниве.

Лишь тогда вздохнул с облегчением.

Мужчина сразу поспешил к залитому дождём костру и быстро возобновил огонь.

Собранный вечером запас пришёлся как нельзя кстати - долговязые языки пламени, разнося вокруг приятное тепло, отчаянно лизали стихавшее к вечеру небо, быстро согревая путников, приводя их в состояние покоя.

Мужчина принялся увлечённо "куховарить", так что со временем вскипело и горькое, но бодрящее, кофе, а позднее зажарилось и мясо.

Певун, получив свой заслуженный кусок сочной дичи на кости, с удовольствием в него въелся. Насытившись, удовлетворённо приютился на удобном расстоянии между костром и машиной.

Мальчик, наевшись, тоже отдыхал, переваривая самые разные мысли-впечатления, поневоле наслаждаясь игрой пламени в темноте.

Когда совсем стемнело, взрослый лёг у костра, как собирался ещё вчера, а юнец - в машине, где, на сей раз, действительно устроили целый "диван".

Он ещё долго не мог заснуть, наблюдая сквозь стекло за падающими звёздами. То отчаянно загадывая желания, одно невыполнимее другого, то просто пытаясь выделить, среди неисчерпаемой россыпи пульсирующих искорок, более яркие созвездия.

Когда же, сморённый усталостью, наконец, отключился, краем угасающего сознания внезапно уловил, как радостно взвыли волки вдали - небесная охота, похоже, увенчалась успехом.

А всю последующую ночь ему снился дивный сон.

Перед внутренним взором возникло ни с того, ни с сего дно глубокого ущелья, расположенного посреди дремучего, насыщенного туманом, леса. Иной раз над головой звучал глухой гром, напоминавший отдалённый грохот шаманских бубнов; небосвод периодически пронзали молнии.

Посреди окружающего мрака пылал неопалимый костёр, вокруг которого сгрудилось, в пароксической пляске, множество разнообразных животных. Словно исполнявших какой-то древний, мифический, пратотемный обряд.

Сквозь дождь, грязь и жала огня, не сразу даже разглядел, что пляшут вокруг вовсе не животные, а люди. Как знакомые, так и не знакомые, либо малознакомые. Ещё живые и уже мёртвые. Взрослые и дети.

На периферии мелькало лицо матери. Тут и там возникал ускользающий лик "батяни". В колдовском дыму, корча шутовские гримасы, периодически являлся дядя Василий.

Все они, облачённые в разнообразные звериные обличья, обрели во сне новое, призрачное существование. Изображали невнятную схватку, из которой то один, то другой выходил временным победителем, но по итогу никто так и не одерживал полного, бесповоротного и окончательного триумфа.

Окружение менялось за долю мгновения. Изображавший прежде хищника поневоле превращался в жертву, а жертва вдруг перевоплощалась в хищника.

Сам же оказался отнюдь не наблюдателем, но деятельным участником происходящего. Причём ощущал себя не кем-то одним, а, скорее, единым во многих лицах. Средоточием борьбы, самой её сутью.

В быстро сменяющих друг друга фантасмагорических видениях возникал попеременно в разных ипостасях. Был и ребёнком, и взрослым. Крестьянином и воином. И даже немножечко магом.

Являлся то благородным животным, в одиночку разбрасывающим шакалью стаю на все стороны света, то лютым зверем, алчущим свежей крови.

Проснулся от сильной тряски. Не сразу осознал, что спит на заднем сидении движущейся машины. За окнами - белый день. "Батяня", как и прежде, за рулём. Только в салоне теперь играет музыка - тихая, приятная. Да и песня почему-то кажется знакомой, хотя вряд ли её прежде слышал.

Мужчина, увидав в зеркало заднего вида, пробуждение, бросил, с лёгкой улыбкой:

- Утро! Ты как там, выспался? Не стал тебя будить, так крепко спал. Только малость подвинул... Песня разбудила, да? Хорошая песня! Крис Ри поёт. "Дорога в ад" называется.

Кивнул, садясь и вытирая глаза. Всё это, кажется, уже когда-то было.

Дурацкий сон сразу отлетел в прошлое. Вспоминался на свету с улыбкой даже, как и любой другой ночной кошмар.

- Давно едем? - спросил, возвращаясь к реальности.

- Через пару часов будем дома. Ты так спал! Чёрт, я и забыл уже, что можно столько спать. В детстве у меня рекорд был - восемнадцать часов сна. Представляешь? Жаль, сейчас так не могу уже. Давай, перебирайся на переднее, - он прибавил звука. - Будем теперь музыку слушать.

Авто наполнилось мелодиями странных, причудливых песен.

Когда, приглушив аудиосистему, подъехали задолго до сумерек к родному дому, мужчина быстро распрощался.

- Всё. Отдыхай, - сказал, отдавая сетку с оставшейся куропаткой. - Мамка придумает, как её приготовить. Про лису пока не говори, завезу мастеру, будет ей потом сюрприз. В дом сейчас не пойду - надо машину отогнать хозяину и собаку отдать. Не вешай нос - вернусь завтра.

И, почесав напоследок костяшками пальцев по спутанным вихрям, мягко произнёс:

- Ты был молодцом. Даже не ожидал... Ну, беги. На сей раз без задержек, обещаю.

Похвала взрослого приятно расплавила душу. Да и вообще, уже в нём не сомневался - раз батя сказал, значит так и будет.