# Вампир

Валерий Владимирович Кагадий

Древний вампир спал в своём склепе несколько столетий, но вот пришло время проснуться. Собрать кровавую жатву и утолить голод. Он пытается восстать но громадина современного, многоэтажного здания возведенного на забытом погосте его не пускает. Станет ли это концом его эфемерного существования?

Вампир


Вампир спал. Долгие годы прошли на земле, пока он пребывал в мире лишённом времени. Прошла революция и гражданская война, миновала безумная коллективизация. Огненным смерчем пронеслась Вторая Мировая. Менялись времена, менялись люди.

То, что вчера считалось святым и незыблемым, сегодня с лёгкостью и вызовом сносилось. Уходили в прошлое церкви и храмы с вековой памятью народа. Исчезали неугодные памятники и сооружения. На их месте возникали заводы и бетонные коробки жилых районов, люди которых вскоре благополучно забыли, на какой земле стоят их дома, где играют их дети.

Но прошлое не исчезло бесследно, оно всегда было рядом. И время от времени, хотели того они или нет, но прошлое напоминало о себе. То обнажится некстати, плохо присыпанный могильный камень, посреди школьного двора, то после дождя провалится пещера чудом уцелевшего склепа, около подъезда.

Люди старались не замечать этих явлений прошлого. Старались забыть о них побыстрее. Ведь никому неприятно ложиться спать в тёплую постель, зная, что под тобой лежат потревоженные кости предков. Но эти напоминания были мелочью.

Прошлое приготовило людям месть, и время её неумолимо приближалось вместе с усиливающимся голодом древнего вампира.

Время шло, голод стал невыносим, и пришло время просыпаться.

Вампир зашевелился впервые после долгого сна, попытался выбраться из могилы и не смог.

Он чувствовал, что на улице ночь. Голод гнал его на охоту, но что бы он, ни делал, выбраться не получалось. Тогда он расширил своё сознание. Отделил его от тела и послал вверх, сквозь пласты земли узнать, что мешает выйти. И увидел 30 этажную свечу монолитного здания, стоящего на месте старого погоста, прямо на его склепе.

Вампир взвыл от досады, забился в тесной могиле, но сотни тон железобетона крепко держали его на месте. А голод тем временем усиливался. Вампир прожил своей эфемерной жизнью достаточно долго, чтобы знать, что дальше будет хуже. Мало того, если в ближайшие несколько дней он не покормится, наступит реальная смерть. Конец существования, так как накопленная им долгие века назад энергия человеческих душ заканчивалась.

Оставался единственный выход: нужно было соединить себя астральной связью с Кормильцем. Человеком, который будет совершать убийства, и перенаправлять по средствам связи души погибших прямо к вампиру. Недолго думая он приступил к поиску кандидата.


Семён, по прозвищу Сем, с детства отличался самостоятельностью. Он никогда не требовал повышенного внимания родителей, а окончив школу, совсем перебрался в пустующую, бабушкину квартиру и стал жить один. Работая программистом, не выходя из дома, он тем не мене неплохо зарабатывал, что добавило ему уважения окружающих и окончательно примирило с его переездом родителей.

Но, несмотря на всю свою самостоятельность, он не оставался в стороне от подростковых слабостей. И хоть и держался подальше от наркотиков, но не пренебрегал вечером с друзьями пивом или походом на концерт. Вскоре он увлекся тяжёлой музыкой, отрастил длинные волосы, и стал носить косые куртки. Компьютер его без конца качал из сети гигабайты клипов и музыки, которые он просматривал в свободное время.

Вот и этим вечером он сидел дома за компьютером, досматривая очередной клип Cradle Of Filth, когда сзади раздался шум.

Сем обернулся и остолбенел: в нескольких шагах от него висела бесплотная тень. "Призрак" - решил Семён. Он не успел даже рукой шевельнуть, как тень устремилась вперёд, обдала волной сжатого воздуха и вошла в него.

Кровь... Кровь была везде. Огромные лужи красного, растеклись по черному асфальту, в красное окрасились стены ближайших домов и мусорный бак рядом. Далёкие уличные фонари освещали изрезанную и расчленённую плоть на земле. Одежда женская, но что-то определённое сказать нельзя.

Руки... Мои руки в крови...

Семён закричал и бросился бежать по улице, подальше от этого места.

"Как я здесь оказался?! Почему я весь в крови?!! Почему во рту металлический вкус?!"

Ночь как давняя сообщница приняла его и скрыла. Как скрывала до поры всех, кто этого желал.

Как Семён вернулся домой, он не помнил. Память милостиво укрыла покрывалом беспамятства страшные события последних часов. Всё стало казаться нереальным, как в давно забытом кино. Он бросился в ванную стараясь смыть кровь, да так и уснул обессиленный, прямо на коврике около раковины.

Утро принесло с собой боль в голове и суставах. Было уже за полдень, когда Семён проснулся. Он долго не мог понять, как оказался в ванной, а когда вспомнил - его вырвало желчью с кусками непонятной субстанции красного цвета. Прошло некоторое время, прежде чем он смог прийти в себя, отмыться и даже кое-как позавтракать.

Сидя за рабочим столом, он постарался осмыслить происшедшее. Это было реально, вне всяких сомнений. Что же это? Вероятнее всего одержимость. И это без сомнений повторится.

Сем подошёл к книжным полкам до самого потолка заполненных книгами. Пробежал пальцами по корешкам, вынул "Практическая магия", Что написал в свое время небезызвестный професор Папюс, чёрный - под старину том.

Эта библиотека была его гордостью. Всю жизнь Сем собирал книги, любые книги. Бывало, что спасал из мусорных ящиков и пунктов приёма макулатуры, казалось, абсолютно бессмысленные издания. Но он не мог иначе - книги были как живые, они хранили мудрость, и их было жаль выбрасывать.

Пробежав глазами заглавие, он открыл книгу на разделе "Одержимость".


...Все демоны помогали во всём своему повелителю Люциферу. И среди их многочисленных обязанностей по причинению зла людям была ещё одна специфическая - они умели вселяться в человека и подолгу не давать ему покоя, порой доводя его до исступления. Такая одержимость против воли жертвы очень напоминает собой приступы эпилепсии или истерии и обычно проявляется везде одинаково:

1. Съёживание тела, сильные судороги, корчи, вызываемые нечистой силой.

2. Рвота странными предметами.

3. Странное изменение голоса.

Демоны, чтобы незаметно проникнуть в организм жертвы, обычно прибегают к испытанному приёму - какому-нибудь угощению.

Анри Боден считает, что для "этого лучше всего подходят яблоки, в которых может спрятаться дьявол (демон). Таким образом, Сатана повторяет в точности свои действия, которые он предпринимал в раю, чтобы соблазнить Адама и Еву".

В Европе случаи одержимости наблюдались в основном в монастырях. Одна монахиня-истеричка вполне могла "заразить" всех сестёр с помощью непосредственного воздействия на них и внушения. И тогда для возвращения таких женщин в нормальное состояние требовалось изгнание бесов, то есть экзорсизм.

Тот же Боден в 1580 году писал, что случаи одержимости дьяволом наиболее часто происходили в Испании и Италии, но в начале XVII века на первое место постепенно вышла Франция.

В 1583 году в Вене у шестнадцатилетней девушки-монахини начались дикие судороги и корчи, которые по своему характеру были определены как демонические. Приглашённым на помощь иезуитам пришлось в поте лица поработать, чтобы изгнать из неё 12 652 живых демона, которых её бабушка хранила в виде мух в стеклянном кувшине с крышкой. Семидесятилетнюю старуху под пытками уличили в связи с Дьяволом. Её, привязав к хвосту лошади, дотащили до городской площади, где и сожгли на костре. В 1610 году сестра Маделена де ля Палю из монастыря урсулинок в Экс-ан-Прованс оказалась вместилищем целого легиона в 6666 демонов, включая Вельзевула, Левиафана, Ваалберита, Асмодея и Астарота, а другая монахиня, из этого же монастыря, была одержима Веррином, Грезилем и Сонеллоном.

Заклинатели, совершая свои экзорсизмы, заставляли демонов в момент выхода из тела жертвы обозначать свой выход какими-нибудь знаками, так называемыми стигматами. Вот один пример.

Игуменья Луденского монастыря Анна Дезанж была одержима сразу семью демонами: Асмодеем, Амоном, Грезилем, Левиафаном, Бегемотом, Баламом и Изакароном. Асмодея удалось заклинаниями выгнать из игуменьи первым. При выходе он оставил на ней свою "печать" - отверстие в боку ...Вышедший за ним Амон оставил точно такое отверстие. Третий демон Грезиль тоже вышел через бок игуменьи, оставив там дыру. Четвёртый - Левиафан, сидевший у неё во лбу, при выходе из своего насиженного места оставил посередине её лба "печать" в виде кровавого креста. Пятый - Бегемот, пребывавший в чреве игуменьи, при выходе должен был подбросить свою жертву на аршин вверх, что он исправно исполнил. Шестой демон - Балам облюбовал себе место в теле игуменьи в правом боку под вторым ребром. При выходе его из её тела у неё на руке появилось начертание его имени, которое оставалось неизгладимым на всю жизнь. Последний - Изакарон, сидел в правом боку под последним ребром. При выходе он оставил свой знак в виде глубокой царапины на большом пальце левой руки игуменьи.


Ничего особо нового не узнав, Семён отложил книгу и задумался. Затем быстро оделся и пошёл в ближайший православный храм.


Семёну снился сон, - он стоял на ярко освещенной улице какого-то города. Но светило не солнце, а белые огни на невысоких столбах. Откуда-то он знал, что это газовые фонари. Мимо проносились кареты и просто всадники, проходили странно одетые люди. Сем подходит к мальчишке на обочине и покупает газету, все надписи на незнакомом языке, но он с легкостью понимает их. Взгляд устремляется к дате в углу - 1 мая 1870 года. Кажется это единственное, что его интересует, так как после этого он сворачивает газету и кладет под мышку. Идёт по городу из грубых кирпичей и выложенных булыжником мостовых, вглядываясь в лица прохожих, словно выискивая кого-то. Вот он замечает молодую девушку в розовом шарфике. Она стоит возле ярко освещенного заведения, видимо ресторана. Сем подходит к ней и улыбается:


- Good evening to you, miss.

- And you, sir.

- A wondering weather, isn't it? You know, I have a feeling that I didn't go out on the street for a hundred years. Would you like to drink?


Солнце поднималось над горизонтом, когда он вновь пришёл в себя. Уже знакомое зрелище растерзанного тела встретило его в ужасающей красоте. Он стоял в лесополосе, обнажённый и весь перемазанный кровью и липкой грязью, видимо здесь он был давно, так как успел изрядно замёрзнуть. Храм не помог, не помогла и святая вода, предусмотрительно выпитая перед сном. Может Сему не хватало веры, может искренности, но он вновь был одержим и вновь убивал? Интересно, были ли верующими его жертвы? Если да, то напрасно.

Сем ушёл как можно дальше от места преступления, не имея возможности в таком виде добраться к дому до темноты. Он спрятался под мостом через небольшую речушку. Здесь, постоянно боясь быть обнаруженным, он ждал, трясясь от холода и сырости.

Ночью Семён вернулся домой. Стоило большого труда пройти по городу обнажённым, и остаться незамеченным. Хорошо, что городок маленький и можно обойтись без транспорта. Иначе, пришлось бы туго.

Сем отмылся, сел на кровать, дрожа мелкой дрожью. Не каждый день доводится видеть труп, растерзанный собственными руками, а во рту ощущать вкус крови. Что наводило на определённые мысли...

У соседа заиграл Cradle Of Filth. Сема вывернуло прямо на ковёр кровью с чёрными сгустками. Он скрутился в дугу, хватаясь за живот, сдавленно вскрикнул и, упав на пол, потерял сознание. Знал бы он, что буквально в десяти метрах под его первым этажом, лежал в гробу его мучитель.


Сем шёл освещённой факелами террасе огромного храма. Он понимал, что спит, но сон был реальным и создавал полный эффект присутствия.

Вокруг него на стенах, сложенных из отшлифованных блоков белого мрамора, на сколько хватало глаз тянулись бесчисленные барельефы, искусно выполненные рукой опытного мастера. Они производили неизгладимое впечатление. Битвы перемежались со сценами повседневной жизни и изображениями животных. Дальше встречались карты неизвестных островов и схематические рисунки неких механизмов. Огромное количество надписей на незнакомом языке покрывали эти произведения искусства. Время от времени, на равном удалении друг от друга стояли статуи в человеческий рост. Они изображали одетых в туники мужчин в позах задумчивости. Статуи, как и барельефы, были выполнены с потрясающим, неимоверным искусством.

Но Сем не останавливался и не поворачивал головы. Чувствовалось, что он проходил здесь много раз. Вот он вышел на обширный балкон, поднятый над землёй на десятки метров, и остановился около резных перил. Перед ним лежал город, освещённый огнями костров и факелов, он простирался на огромное расстояние. Дворцы и лавки торговцев, театры и лачуги нищих.

Всё это было обнесено стеной, за которой уходили за горизонт огни осаждающего войска. Город готовился к обороне, но Семён знал - он падёт. Войско, посланное императором Аврелианом, совершит то, что начали его предшественники - уничтожит это благословенное Богами и людьми строение в районе Брухейон светлого города Александрия, Великую Александрийскую Библиотеку, в которой были собраны тысячи манускриптов восходящих историей к глубокой древности. Некоторые из них возможно даже не были написаны человеческой расой.

Его задумчивость прервали маленькие женские ручки, нежно обнявшие за талию. Он обернулся, пред ним стояла красивая темноглазая женщина в цветной накидке и украшенных драгоценными камнями сандалиях. Её длинные волосы венчал массивный золотой обруч, а на руках позванивали браслеты дивной работы. Она посмотрела ему в глаза и тихо позвала:

- Longinus...

- Alea jacta est! - Твёрдо ответил он цитатой Цезаря. И поцеловав её в лоб, легко перемахнул через перила и скрылся в темноте.

Он спасал ценнейшую книгу мира - "Апокриф Богов".


Сем проснулся в своей постели впервые за долгое время. Он потянулся, наслаждаясь этим, казалось, таким простым удовольствием - проснуться дома. Он сел на постели и закурил, вспоминая сон.

Уже не первый раз он видит себя в глубоком прошлом, и всякий раз в новых местах и новом времени. Он слышит чужую речь, но прекрасно её понимает. Мало того, казалось, он неплохо изъясняется на древних языках. Несколько раз он пробовал проверить запомнившиеся ему слова и неизменно всплывали действительно существующие или существовавшие языки - древнегреческий, шумерский, староанглийский. Откуда он может знать хоть слово на этих забытых языках? Вне всяких сомнений, это часть его одержимости. Одержимости демоном, который может знать все языки мира. К тому же эти сны выматывали его не хуже ночных забегов от патрулей, после очередного убийства.

Его психика была на пределе. Ему казалось, что ещё немного - и он взорвётся, пойдёт в больничку и сдастся на милость психиатров. Мокрые простыни и транквилизаторы - вот будущее его загубленной жизни.

Он вынул из-под кровати початую бутылку водки и сделал несколько больших глотков. Оставалось лишь напиться, пока ещё живой.

Сем вышел за хлебом. Он похудел и осунулся. Мало того, что убийства продолжались и его мучили потрясающе реальные сны, в которых он жил в других эпохах, всегда в разных, но ещё и городские власти объявили комендантский час. Возвращаться домой после очередного приступа одержимости стало очень сложно. "Маньяк в городе" слышалось отовсюду, десять жертв за две недели. Смерть ходила городом, смерть от рук ужасного маньяка-потрошителя. Но сам "маньяк" отдал бы, что угодно, лишь бы всё прекратилось.

Вернувшись домой, Сем стал жарить яичницу. Он вбил на сковороду яйцо и замер: в желтке была кровь. Сема затошнило, измотанные нервы окончательно сдали. Он взял со стола нож и вскрыл себе вены, затем спокойно положил нож в раковину, выключил плиту и стал смотреть в окно.

На улице шёл первый снег.

Он перевёл взгляд на свои руки. Кровь текла на пол, горячими струями, но Сем впервые спокойно смотрел на лужи этой проклятой и благословенной жидкости.

Всё закончилось. Больше не нужно убивать...

Сем улыбнулся и упал на пол. Смерть поцеловала его в губы и увела за собой. Туда, где нет ничего - ни рая, ни ада - только пустота.


Вампир был почти сыт. Но ещё не достаточно. Этот Кормилец больше не мог помочь ему насытится, значит, нужен другой. Ещё пара человеческих жизней, и он снова уснёт на несколько столетий. Если бы вампир охотился сам, ему хватило бы и одной жертвы. Но так как при передаче энергии неизбежны траты, приходилось собирать обильный кровавый урожай.

Вампир был старым, но не растерял человеческих эмоций. Он чувствовал жалость к своим жертвам, но ничего поделать не мог. Вопрос стоял ребром: или я или они. Помочь им он не мог ничем, даже позволить лёгкую смерть, так как мучения вызывали значительный всплеск так нужной ему энергии души. Но он чувствовал странную привязанность к умирающему наверху парню, его бывшему Кормильцу. Подумав, он совершил магический выброс, насыщая его силой и заживляя раны. Вмешался в его мозг и успокоил расшатанную психику, заодно вложил необъятные, накопленные за долгие века знания. Вампир чувствовал - им ещё предстоит встретиться.

А сейчас ему нужен был новый Кормилец. Недолго думая он стал искать кандидата...


19.03.2010 Крейгар Унгалирион