# Подменили

Аноним Kiarnat

...Маленькая Эльмира была прехорошенькой, но очень непослушной и капризной девочкой. Немало хлопот доставили родителям ее капризы и проказливые выходки, немало горестей и тревог пришлось испытать им из-за ее непослушания и не слишком благоразумного поведения. Но вот однажды приключилась с ней одна история...

Маленькая Эльмира была прехорошенькой, но очень непослушной и капризной девочкой. Немало хлопот доставили родителям ее капризы и проказливые выходки, немало горестей и тревог пришлось испытать им из-за ее непослушания и не слишком благоразумного поведения.


Эльмира любила своих родителей, но почему-то часто об этом забывала. Дети, особенно те, что помладше, знают, как это - очень хотеть сделать то, чего, как они понимают, делать вовсе не стоит. Эльмира понимала, что то, что она порой вытворяет, очень огорчает ее маму и папу - но все равно продолжала делать это с каким-то необъяснимым упорством.


А вот кого она действительно не любила, так это свою тетю. Вернее, не то что не любила - просто терпеть не могла.


К ее счастью, тетя Азалия жила в другой стране и в гости приезжала крайне редко. Эльмира видела ее только по праздникам; но и этого было достаточно для девочки, чтобы заявить с обидой: "Ее присутствие портит мне все веселье! Не хочу видеть ее, не хочу! Прогоните ее!" Когда же родители, которые всегда относились к ее капризам снисходительно и обычно им потакали, решительно отказывались выполнять это ее желание, Эльмира, надувшись, уходила в свою комнату и подолгу не желала ни с кем разговаривать, а иногда - даже устраивала жутко безобразные истерики, со слезами, воплями, катанием по полу и топаньем ногами.


Причина, по которой девочка так невзлюбила свою тетку, была очень проста. Тетя Азалия была очень строгим, можно даже сказать - суровым (особенно в отношении дисциплины) человеком. Непреклонно и жестко смотрели на мир ее глаза через толстые стекла очков. Смотрели так, что девочке становилось не по себе. Тетя не спешила задаривать племянницу дорогими подарками и баловать ее, как это делали родители, не спешила потакать ее желаниям и настойчивым требованиям. Ее нудные морали и нотации, которые, казалось, готовы были продолжаться вечно, заставляли щеки девочки краснеть, а ее саму - изо всех сил желать сей же миг исчезнуть из этой комнаты, провалиться под пол или деться куда-нибудь еще. Не раз и не два тетя (Эльмира сама это слышала, своими ушами!) заявляла своей сестре и ее мужу: "Ваша дочь плохо воспитана. Необходимо немедленно начать ею заниматься, иначе потом будет поздно. Если хотите, я могу взять это дело в свои руки".


Но Эльмира не желала, чтобы "ею занимались" и "брали в свои руки". Ее выводили из себя и эти слова, и то, что она не могла ни поплакать, ни покричать, ни покапризничать вволю в присутствии тетки (все это приходилось делать либо до, либо после ее приезда). Эльмира боялась свою строгую тетю и не осмелилась бы выкидывать подобные фортели в ее присутствии.


Сегодня у девочки день рождения. Мама с папой (Эльмира уже знает это наверняка) приготовили кучу подарков для своей любимой дочурки; будет также сладкий стол, гости, но...


Лишь одно обстоятельство портило девочке настроение. Ненавистная тетя Азалия приедет сегодня к ним, снова будет взирать с неодобрением на все вокруг и качать головой: "Балуете вы девчонку, ох, балуете... Это до добра не доведет".


Вспомнив об этом, Эльмира начинает сердиться все больше и больше. Щеки ее постепенно делаются красными, как кумач, брови насупленно морщатся, злые огоньки загораются в глазах, некрасиво кривится рот... Еще немного, и в доме опять начнется шум, и плач, и неистовые вопли, как это обычно бывает у них перед приездом родственницы.


Увидев ее в такие мгновения, никто не назовет Эльмиру ни "красивой", ни "хорошенькой", ни "милой девочкой", как ее обычно называют родители. Будто некий злобный дух вселяется в нее в такие минуты, так разительно меняется она, такой непохожей на саму себя она становится.


Но не успела Эльмира как обычно начать бунтовать, как в комнату вошла мама. На ней был чуть припорошенный мукой фартук поверх домашнего платья, что свидетельствовало о том, что до этого она занималась готовкой.


- Не пойти ли тебе погулять? - предложила мама.


Эльмира сразу успокоилась и повеселела. Обычно, когда перед праздником мама убирается в квартире и готовит еду, девочку, чтобы не мешала, отправляют вместе с папой на прогулку. Папа водит ее на аттракционы и покупает ей мороженое; поэтому прогулки ей нравятся почти так же, как и праздники.


- Хорошо, я пойду, - сказала Эльмира, высокомерно задрав носик. - Только пусть папа покатает меня на качелях.


- Солнышко, папа не пойдет с тобой. Папа занят, он помогает мне с уборкой. Ты пойдешь с теткой.


- Как?! - сердце Эльмиры забилось сильно-сильно и упало куда-то вниз. - Уже приехала?!


Мама устало кивнула.


- Тогда я не пойду гулять! - закричала что есть мочи девочка и топнула об пол. - Я вообще никуда не пойду! Я...


- Как, она еще не одета? - высокая фигура тети Азалии появилась в дверях комнаты.


Эльмира неохотно одевалась, с трудом сдерживая слезы. Ненависть к тетке просто переполняла ее душу, но делать было нечего.


Конечно, на аттракционы и мороженое теперь и надеяться не стоило. Тетка повела девочку в парк, потом отпустила ее руку и сказала: "Ну, погуляй тут рядом", а сама села на скамейку и уткнулась в свою газету.


Эльмира огляделась вокруг. В парке гуляло много детей; они весело резвились на траве под деревьями, бегали, прыгали, шумели... Родители чинно ходили по мощеным дорожкам или, как тетка, сидели на лавочке, обсуждали что-то друг с другом - и время от времени зорко поглядывали на своих чад.


"Чего они так веселятся, эти глупые дети? - сердито думала Эльмира, насупив брови. - Что здесь может быть интересного в этом дурацком парке?"


Девочке не хотелось ни бегать, ни играть с другими детьми. Она угрюмо бродила рядом со скамейкой, на которой сидела тетя, и пинала носком туфельки какой-то камешек.


Краем глаза Эльмира взглянула на тетю - та не обращала никакого внимания на ее недовольный вид, будучи слишком увлеченной новостями из газеты.


И внезапно взбалмошная и очень безрассудная мысль посетила голову девочки: "Она на меня не смотрит, даже внимания не обращает... Она не увидит, если я... Что, если мне... убежать? Потихоньку дойти до вон тех деревьев, и все дальше, дальше в парк... Тетя поищет меня, покричит, побегает... Но не найдет, придет домой одна. Мама будет спрашивать: "Где моя дочка?", а меня нет... Мама рассердится и прогонит эту глупую, противную тетку, а потом заплачет и поймет, как ей плохо без меня. А я подожду немножко и приду домой. И родители обрадуются, подарят мне подарки, и мы вместе сядем за стол и будем праздновать мой день рождения, а тетки с нами уже не будет, она никогда больше не приедет к нам, и я никогда ее не увижу..."


Эта мысль сначала показалась девочке настолько смелой, что она сразу отбросила ее от себя. Конечно, ведь соверши она этот поступок, последствия были бы куда более серьезными, чем после всех тех шалостей, которыми она до сих пор занималась; и она это прекрасно понимала.


Но прошло ещё несколько минут, а ее мысли снова и снова устремлялись к этой затее. И с каждой минутой та казалась ей все менее опасной и все более привлекательной...


И, наконец, она решилась. Тихо сделала несколько шагов прочь от скамейки, вглубь парка... Но тут тетя Азалия оторвала взгляд от газеты, сложила ее вдвое и спрятала в сумку, и сказала своим резким неприятным голосом:


- Все, мы идем домой.


Ну уж нет! Эльмира была не намерена так легко отказываться от своего замечательного плана.


Она уже собиралась вырваться из рук тетки и броситься наутек, как вдруг - вот удача! - у женщины в сумочке зазвонил телефон.


"Это, наверное, звонит мама, - подумалось девочке, - чтобы сказать, что все готово к празднованию моего дня рождения, и чтобы мы шли домой".


Эта мысль заставила ее на мгновение заколебаться; впрочем, минутная неуверенность быстро прошла. Тетя выпустила ее руку и теперь копалась в сумке, пытаясь добраться до мобильника. На девочку она не смотрела.


Эльмира сделала шаг в сторону, потом другой... Потом повернулась и во всю прыть бросилась за деревья.


Она бежала, бежала... Скоро у нее начало колоть в боку, не хватало воздуха - но она все равно бежала вперед, боясь, чтобы не услышать за спиной ненавистный голос тетки.


Внезапно задул ветер. Очень сильный и невыносимо холодный, он развевал растрепанные волосы, толкал девочку в спину, будто хотел заставить ее бежать еще дальше, еще быстрее... И она бежала; а ветер, казалось, крепчал с каждой секундой .


Вперед и вперед, быстрее, быстрее... Сперва - по дорожке, потом, когда дорожка кончилась - по траве, за кусты, между деревьями, в самую глубь парка...


Внезапно Эльмира поняла: она уже очень долго бежит. А парк почему-то все не кончается...


"Неужели он такой огромный?" - подумала девочка и, наконец, остановилась. Огляделась вокруг.


Парк... Да нет, какой там парк! Это был самый настоящий лес - угрюмый, мрачный и таинственный.


Куда ни глянь - везде деревья, высокие, тянущиеся вверх, к окрашенному тучами небу. Эльмира стояла сейчас на небольшой поляне, которую со всех сторон окружал строй могучих стволов без единого просвета между ними. Куда не посмотри - видно было лишь лес, да еще небо, и еще (если очень хорошо приглядеться) далекую вершину огромной горы, нависающую над лесом.


По всей поляне в хаотическом порядке были разбросаны громадные, поросшие мхом валуны. "Будто исполинские гиганты-великаны забросили их сюда", - подумала девочка и невольно поежилась. Да, здесь было чего бояться...


А ветер уже не просто дул - он дул с немыслимой, ужасающей силой; воздушные струи хлестали как плети, и верхушки деревьев гнулись под мощным напором.


Девочка внезапно поняла, что за великаны принесли сюда эти камни. Давным-давно здесь, видимо, произошел обвал: валуны, лежащие ныне на этой поляне, упали сверху, с горы. Много времени успело уже пройти, и камни эти теперь сплошь были покрыты зеленым мхом.


Эльмира представила, как это страшно, когда огромные камни падают сверху на землю. Представила - и замерла от ужаса: вдруг сейчас случится новый обвал? Вдруг начнется камнепад, и валуны посыплются с небес прямо на эту поляну? Ведь если это случится - они просто раздавят ее, как букашку.


Устоять на ногах было невозможно: вокруг бушевала настоящая буря. Девочка присела на камень, крепко зажмурила глаза и закрыла ладонями уши. Но даже сейчас она слышала невыносимо громкий шум.


Завывания этого ужасного ветра становились все громче, громче... Ветер уже не выл, он буквально вопил; к этим звукам примешивались также треск сучьев и какие-то равномерные глухие удары, доносящиеся со стороны горы.


Страшно, нестерпимо страшно... Эльмира собралась уже было закричать от страха - закричать дико, истошно и пронзительно, как она умела. Но не успела.


Прикосновение к волосам заставило девочку вздрогнуть от ужаса. Она попыталась успокоить, утешить себя: "Почудилось", - но тут ее опять дернули за волосы.


- Ай! - вскрикнула Эльмира и невольно открыла глаза.


Жуткий вой ветра вроде бы стал немного тише. Но зато раздался смех - несколько странных, шелестящих и шипящих голосов вовсю заливались хохотом, и гулкое эхо многократно повторяло этот жуткий звук, рассеивая его по окрестностям...

Девочка в испуге оглядывалась, пытаясь увидеть, кто же это смеется. Однако никого она не видела, а голоса продолжали звучать как будто бы совсем рядом с ней.


- Ха-ха-ха! - громко захохотал один, и Эльмира почувствовала, как кто-то еще раз с силой дернул ее за волосы.


- Хи-хи-хи! - вторил ему второй, и девочка ощутила, как ее кто-то сильно ущипнул за руку.


- У-у-у! - дико завыл третий и толкнул ее в спину с такой силой, что Эльмира упала с камня, на котором сидела, кувырком покатилась по траве и больно ударила коленку.


- Кто вы? - закричала она с испугом, вскочив на ноги. - Что вам нужно?


- Нам? - удивился один из голосов-невидимок. - Нам не нужно, нужно тебе.


Эльмира почувствовала, что сейчас запутается.


- Мне? Но мне совершенно ничего тут не нужно! - рассердилась девочка.


- Тогда зачем ты к нам пришла?


- Я? К вам? Да я вовсе не хотела к вам приходить, я просто бежала... Это случайно... - попыталась объяснить девочка, но тут же умолкла.


- Да, некоторые попадают к нам случайно, - задумчиво произнес один голос.


-Какая разница! Мы же все равно ее не отпустим, хоть случайно она сюда попала, хоть нарочно, - возразил второй голос.


- Не отпустите? - испугалась Эльмира. - Значит, я здесь и останусь?


- Конечно, ты здесь и останешься. Куда ты денешься? - радостно сказал один.


Внезапно Эльмире пришла в голову радостная мысль:


- А вот и нет! - храбро ответила она и, по старой своей привычке, топнула ножкой о землю. - Меня же будут искать!


- Искать? - удивились голоса.


Вдруг девочка почувствовала, как что-то тянет ее вверх. Она тщетно пыталась удержаться на земле, но не смогла; ноги ее оторвались от твердой поверхности, и она (вероятно, при помощи своих невидимых собеседников: другого объяснения Эльмира придумать не смогла) воспарила ввысь.


Подхвативший девочку воздушный поток поднял ее прямо на вершину горы, что терялась раньше где-то в облаках. Опустив ее на эту самую вершину, голоса велели:


- Смотри вниз!


Эльмире пришлось подойти к самому краю и посмотреть в пропасть.


Там, внизу, был какой-то плотный белый туман. А может, это был вовсе не туман, а облака. Стоило Эльмире вглядеться в него более внимательно, и туман начал рассеиваться, открывая ей уже знакомое место: высокий мрачный лес, что простирался до самого горизонта, и лишь один свободный от деревьев пятачок - поляну, заваленную камнями. Изображение постепенно приблизилось; у Эльмиры возникло ощущение, будто она смотрит сквозь подзорную трубу.


- Да не туда, тупица! В другую сторону смотри, - прошипел голос.


Эльмиру развернули в другую сторону и подтолкнули в спину. Она подошла к другому краю и снова посмотрела вниз.


Там было то же самое: туман, который, впрочем, скоро развеялся. С удивлением девочка увидела внизу тот самый парк, и скамейку, и рядом со скамейкой свою тетю. Тетя Азалия взяла за руку... да это же сама Эльмира! Точь-в-точь такая же девочка была рядом с теткой; такие же волосы, глаза, такое же платье... Только, в отличие от настоящей Эльмиры, девочка эта приветливо смотрела на мир. И улыбалась она тоже приветливо, и разговаривала с тетей радушно и вежливо...


Сама Эльмира никогда не умела так улыбаться.


Вот тетя Азалия взяла девочку за руку и повела ее, очевидно, домой - а та послушно шла рядом, не вырывая руки, не куксясь, не шаркая ногами...


- Видишь? - торжествующе сказал первый голос. - Никто не будет тебя искать, потому что все будут думать, что это - ты!


- Ха-ха! - заливался второй голос. - А тебя-то там как раз и нет! Ты вот где сидишь! А там вместо тебя - другая девочка! Вот умора, правда?


- Умора, умора! - подхватил третий голос. - Такая же, как ты, но не совсем. Можно даже сказать, что она вообще другая: добрая, послушная... Родителям помогать будет, будет хорошо учиться, не будет больше ломать и швыряться игрушками, не будет закатывать истерики... И с теткой твоей они отлично поладят!


- Родители нарадоваться не смогут на свою дочку, умницу-разумницу, и не только родители - родственники, знакомые, все... "Будто подменили", - скажут они и будут правы!


- Подменили, подменили! - шипел в восторге первый голос. - А ее и впрямь подменили, только об этом никто не узнает никогда!


- А сегодня у нее праздник веселый будет: подарят этой девочке, не тебе, много подарков, гости будут у нее, угощение вкусное. А у тебя не будет! - дразнился второй.


- Да, да, не будет! Потому что ты здесь останешься, с нами! - вторил третий.


- Всю жизнь свою тут проведешь! Будем мы тебя мучить: за волосы дергать, щипать, толкать...


- По земле валять, царапать, бить...


- Кусать, щекотать, пинать...


- Мы очень любим людей мучить! - закончил один из голосов.


Тогда села Эльмира на землю, расплакалась и сказала сквозь слезы:


- Хочу домой...


И как только она произнесла эти слова, тут же все исчезло: и гора, и лес внизу, и туман; стихли также голоса невидимок. Не успела девочка опомниться, как она уже была возле тети; та держала ее за руку и вела за собой к дому.


Когда они с тетей наконец очутились дома, Эльмира первым делом бросилась к матери и спросила, не нужно ли ей помочь с уборкой или готовкой. Мама удивленно отвечала, что нет, она уже все сделала, вон и гости собрались... Тогда девочка отправилась одеваться к столу, причем делала она это в основном сама, а не ждала, пока ей помогут родители. Потом она стояла тихо и смирно, ожидая, пока ее причешут и умоют - не капризничала, как всегда, не вертелась и не хныкала. Когда приготовления были окончены и Эльмира вышла к столу, то сначала поздоровалась со всеми, а не сразу накинулась на выставленные на столе сладости; не требовала сделать громче телевизор, не бросалась сразу к подаркам... А когда родители сами пригласили ее посмотреть, что ей подарили - они впервые услышали от дочки слово "спасибо".


Удивленные, и, пожалуй, немного испуганные родители недоумевающе переглядывались между собой.


- Не заболела ли ты, доченька? - встревоженно спросила мама и добавила, обращаясь к отцу: - Как подменили...


Эльмира вздрогнула.


- Нет, не подменили, - быстро произнесла она и тут же, пока родители не успели ничего спросить, сказала: - Пойдемте скорее в комнату. Я помогу вам разрезать торт.