# Мс-2. Глава 42.

Карина Дёмина

## Глава 42.


Тайберни - еще не тюрьма.

Похож.

Четыре башни. Четыре стены. Ласточкины хвосты зубцов, которые что-то да символизируют, Брокк читал, но сейчас прочитанное подзабылось. Он смотрел на эти зубцы, почти черные на фоне белого неба. От белизны ломило в висках.

И от пустоты.

Безделья.

Томительного ожидания.

Тайберни - еще не тюрьма, и его покои меньше всего похожи на камеру. Спальня в темно-синих тонах с огромной кроватью. Перины проветрили, но запах плесени и влажного камня остался. Он вжился в них, и в льняные скользкие простыни, и в поблекшие обои.

Это несоответствие раздражало. И Брокк пытался унять раздражение, мерил комнату шагами, сжимал и разжимал пальцы на руках...

...на руке.

Он вспоминал. Останавливался и, еще не веря, что память не подводит, трогал обрубок.

...боль возвращалась. А с нею и память, правда последняя - рывками.

...старая баржа. Искры. Черный дым, который стлался под ногами. Арка первого узла, от нее протянулись направляющие нити ко второму... и собственная беспомощность. Кристалл на ладони.

Он тянул жизнь из Брокка, день за днем.

Час за часом.

И преломленная в темных гранях его, эта жизнь была до нелепого короткой. Слишком короткой, чтобы взломать кристалл.

...рука ныла, и боль отдавала в локоть, и выше, в лопатку. Доктор уверял, что это - следствие пережженных нервов, и пройдет, только вряд ли вновь получится подсадить протез. Разве что сделать крепление выше, но это слишком рискованно.

...доктор ничего не понимал. Раз болит, значит, живы нервы, и просто раскалились, как раскалилась сама эта треклятая рука, в которой вдруг вспыхнул, раскрываясь, Черный принц.

Кэри...

- Кэ-ри, - Брокк повторяет ее имя снова и снова, пробуя на вкус, меняя оттенки. Становится легче, теплее словно бы...

Тайберни, конечно, не тюрьма, но топят здесь слабо.

...а память не отпускает. Стоит остановиться, всего на секунду - старые часы на каминной полке издевательски точны - и он возвращается на баржу.

К оплавленной руке.

К ее пальцам на своих губах... к ее глазам, за которые получилось зацепиться.

...держаться. Долго? Ему не сказали сколько.

Быть может, позже.

Брокк остановился у кресла, старого и низкого, с широкими подлокотниками, с которых скалились уродливые головы грифов. И когтистые лапы кресла увязли в пушистом ковре.

Да, Тайберни - не тюрьма.

Преддверие.

Он не услышал их появления, кажется, тогда он вообще только и способен был, что стоять.

Выстоять.

Не сам, опираясь на Кэри, а она - на него. Снег кипел, и плавился металл, но мост держал зеркальные крылья. Долго. Вечность, а то и больше. Или меньше.

Она закончилась, когда кто-то произнес.

- Мастер, прошу вас пройти с нами.

- Что?

- С нами. Пройти.

Мундиры он видел. Лица - нет. Но помогли подняться и кто-то, быть может знакомый, а может и нет, набросил плащ на плечи Кэри.

- Экипаж ждет.

Она же вцепилась в руку, встала с трудом. Плащ оказался слишком длинным и тянулся за ней, словно шлейф.

Экипаж ждал.

Массивная карета с решетками на окнах, с обитыми железом дверцами и железными же широкими колесами.

- Извините, леди, но вам нельзя.

Она поджимает губы. И хмурится. И кажется, вот-вот разревется...

- Кэри, - сажа на щеке, и на шее тоже, и на руке, отчаянно сжимающей полы чужого плаща. - Пожалуйста, отправляйся домой.

Не слушает, мотает головой.

- Так надо. Пожалуйста...

Смотрят.

Откуда взялись? Следили... нет, неверное выражение - присматривали. Чтобы глупостей не наделал, а он все равно наделал, только не жалеет.

Она ведь жива. И город цел... и это ли не победа?

- Я тоже вернусь, но позже. Просто нужно немного времени, чтобы разобраться...

...ложь, но так нужно. И она, пусть не верит ласковым словам, но поддается на уговоры.

Кажется, там был Виттар. Бледный, едва стоящий на ногах.

Кажется, он обещал, что присмотрит и волноваться не о чем... говорил и кашлял, зажимая рот куском полотна, а на полотне оставались красные пятна. И Виттар вытирал рот рукой, только размазывая кровь. Но все равно говорил.

Кажется, Брокк в какой-то момент поверил, что действительно не о чем...

...Тайберни - все-таки не тюрьма.

Он отключился под грохот колес, а очнулся уже в этой комнате, с узорчатыми решетками на окнах. Металлические прутья, толщиной в запястье Брокка, и невидимый глазом полог, который куда надежней металла... высокородному гостю лучше не покидать покоев.

Тогда обо всем этом думалось отстраненно.

Боль мешала сосредоточиться, такая знакомая, дергающая. И кровь по металлу, и патрубки, в которых остановилось движение живого железа, и кажется, его почти не осталось...

...доктор что-то говорил, осторожно касаясь протеза паучьими пальцами. Спрашивал? Утверждал? Брокк не знает. Он кивал, понимая, что выглядит безумцем.

...оглушенным.

И когда поднесли стакан со знакомым мутным настоем, отказаться не хватило сил. Выпил. И упал в сон, лишенный снов. И там, в безмолвии, пытаясь разбить его, повторял имя.

- Кэри...

...он проснулся уже без протеза, который лежал здесь же, на серебряном блюде, стыдливо прикрытый льняною салфеткой. Уже не протез - искореженный, расплавленный кусок металла.

Доктор, который появился сразу после завтрака, долго рассказывал о нервах, о перенапряжении, о том, что старые раны открылись и возможно воспаление. Брокк слышал слова, все по отдельности, но вместе они не собирались.

...янтарные бусины на ожерелье.

- Вам следует отдохнуть, - Брокку вновь протянули высокую рюмку, до краев наполненную опиумным настоем.

- Нет.

...хотелось. Выпить и провалиться в бархатную пустоту, где камешками в ладони перекатывается ее имя.

Кэ-ри.

Ради этого имени и следует жить.

Выжить.

Получалось плохо. Тело, высушенное до капли, не желало подчиняться, и малейшее движение доставляло боль, но Брокк заставлял себя двигаться, пожалуй, именно тогда у него и появилась эта привычка, мерить комнату шагами.

И застывать у расчерченного решеткой окна.

...ей позволили навестить его. Все-таки Тайберни - почти не тюрьма. И комендант крепости изо всех сил старался угодить гостю...

- Здравствуй, - Брокк хотел обнять, но вовремя вспомнил про руку и порадовался, что повязки сменили недавно, а запах кедровой мази перебивает кровяный дух.

- Здравствуй.

Эхо слов. На ней серое платье в узкую полоску. Шляпка. Ленты. Белая коса. Перчатки. Ридикюль, расшитый речным жемчугом.

...тонкий запах гортензий.

Ей идет, включая этот запах.

- Ты опять будешь меня сторониться? - она сама шагнула навстречу, и отступать оказалось некуда. А вот обнять получилось, хотя и одной рукой.

- Не буду.

Обещание, сказанное шепотом. И локон-завиток у уха, которое розовое, нежное с белесым пушком на мочке.

- Я... - она вдруг стукнула кулаком в грудь. - Я так за тебя... а ты ни слова не написал... и никто не говорит, где ты... и что...

- Не плачь.

- Не плачу.

- А слезы откуда?

- Оттуда, - Кэри стояла, уткнувшись холодным носом в шею. - От волнения... и вообще... Виттар сказал, что тебя, возможно, будут судить.

- Много говорит.

- Мало, - она гладила руку, прикасаясь осторожно, кончиками пальцев. А Брокк все равно ощущал это прикосновение, легкое, как крыло бабочки, сквозь ткань, сквозь повязку, раскаленными якобы перегоревшими нервами. - И в аудиенции мне отказали... а Грай... она пыталась молчать, но...

- Все будет хорошо.

- ...слухи ходят... всякие... что тебя казнят...

- За что меня казнить?

- Не знаю...

- Вот и я не знаю... наградить, конечно, не наградят, но казнить не будут...

- А что будут?

- Разбираться. И ты только не переживай, ладно?

Кивок.

- Присядешь?

Старая мебель. Копоть на потолке осталась, верно, с тех еще времен, когда Тайберни освещалось факелами. И Кэри смотрит на пятна, зябко поводит плечами.

- Что в городе?

...газет не приносят, комендант извиняется, явно и вправду испытывая неудобство от того, что приходится гостя в чем-то ограничивать. А ведь и вправду, гость.

Пока.

- Были пожары и много...

...следовало ожидать.

- Несколько домов рухнуло...

- Жертвы?

Кивок.

- Люди, да?

- Люди... да...

Вопросы заканчиваются, а слова исчезают. С нею рядом они не нужны. И Брокк гладит руку в кружевной перчатке, пытаясь унять дрожь ее пальцев, успокаивая, обещая, что все непременно наладится... и это свидание, чей-то подарок, которого могло бы не быть, заканчивается как-то быстро.

...два часа.

Куда подевались?

Туда же, куда и весь прошедший год. И хочется верить, что будет еще время.

Обязательно.

Она не хочет уходить, останавливается на пороге, поправляя шляпку, и ленты, и муфту, которую подает комендант. Он кряхтит, краснеет и отводит взгляд, явно сожалея, что не способен пойти навстречу леди.

Правила.

Закон.

Брокк не преступал закон, но правила нарушил.

Он вновь и вновь думает. О Кэри. И Короле, который, наверняка, зол... о чуме, которая сгорела над зеркалом... кто же знал, что у зеркала будет такая теплоотдача? О собственной руке: придется наново все начинать... о прошлом, будущем и всем сразу.

Мысли помогают скоротать ночь, но ежевечерняя рюмка с опиумом - почти непреодолимое искушение. Серые стены Тайберни давят.

Сколько будут держать?

Молчат.

Ни допросов, ни вопросов, хотя Брокк готов ответить на любой, но о нем словно забыли. И получается написать записку для Кэри, нарочито веселую, пустую.

Волноваться не о чем...

...все равно будет.

Дни идут, рассчитывая зиму. И небо с каждым прожитым становится белее.

Неделя... две и три... уж лучше бы сразу приговорили... и наверное, приговорили, отсюда тишина. Зато комендант приносит пачку бумаги и чернила. Есть угольный карандаш для набросков. Работа как всегда спасает. Конечно, это не дом, не мастерская... софу, должно быть, привезли... и другие заказы...

Брокк вернется.

Еще день... или два... три... неделя к неделе... раны рубцуются. И боль отступает, разве что на рассвете культя начинает ныть, тяжело, нудно, вырывая минуты из короткого сна.

Брокк даже полюбил встречать рассветы.

Ясное небо, и ласточкины хвосты зубцов древней стены. Тишина. Черный взъерошенный ворон, один из сотни, прикормленных в Тайберни... кажется, это связано с проклятьем... или предсказанием? Но главное, ворон - все развлечение в череде пустых одинаковых дней.

Этот день отличался от прочих разве что ранним визитом доктора. Он оставил черный кофр на столике и, расстегнув запонки, привычно закатал рукава белой рубашки.

- Могу вас поздравить, - его высокий почти женский голос донельзя Брокка раздражал. - Вам повезло. Раны зарубцевались. Еще несколько дней...

...и новый слой кедровой мази. Повязка, которая прилипает к коже. Темные рубцы. И четверка старых швов.

- ...вы совершенно здоровы.

Доктор поклонился, вероятно, прощаясь. Жаль. Его визиты - все какое-то разнообразие... после него оставались запахи мяты, кедрового масла, жира и камфоры. Их Брокку будет не хватать.

Наверное.

Он вернулся за стол, к бумагам и расчетам, к наброску, сделанному наспех. И некому было перерисовать его акварелью...

...Кэри бы понравилось.

- Работа как способ спрятаться от мира? - Стальной король не стал утруждать себя стуком в дверь.

...Тайберни - еще не тюрьма, но вотчина королевская.

- Мне казалось, что это мир меня спрятал.

- Отчасти верно.

Вот и все.

Отложить перо. И пальцы кое-как вытереть, но платок затерялся среди бумаг. И Король с интересом эти бумаги перебирает.

- Ничего не понимаю, - сказал он, взяв в руки набросок. - И что это будет?

- Железная дорога... вам и вправду интересно?

- Интересно. Но позже объяснишь. Сейчас нам бы о другом побеседовать.

И король указал на кресла.

Низкие. С грифоньими мордами и когтистыми лапами. Стоят удобно, друг напротив друга.

...значит, все-таки беседа.

Пока.

- Рассказывай, - Король опустился в кресло с видимым трудом. - И с самого начала... не спеши, теперь-то некуда... а я отдохну. Высоко здесь.

...угловая башня и с полсотни ступеней.

А Король не притворяется уставшим. Ему действительно этот подъем дался нелегко. И сейчас, откинувшись на спинку кресла, он пытается выровнять дыхание.

Говорить легко.

Брокку больше нечего скрывать.

Король слушает, поглаживая кривой грифоний клюв. И чудится, что деревянному зверю приятна эта нечаянная ласка.

- Если я правильно понял, - Король заговаривает не сразу, он тщательно подбирает слова и видно, что это ему вовсе не по душе, - то зеркало... да, пожалуй, зеркало и есть. Вобрало всплеск и отразило его. Ударило по жиле ее собственной силой.

- Да.

- Очаровательно, - по тону Стального короля было очевидно, что случившееся он вовсе не считает очаровательным. - И формально вы трое героическим образом остановили прорыв.

Сплетенные пальцы и бледные запястья. Рунная вязь обручального браслета.

Бледная кожа.

Ногти синюшные.

- Знаешь, ты мог бы солгать, что кристалл попал тебе в руки случайно... и что ты понятия не имел, как выйти на заряды... что не было шансов в принципе не допустить взрыва. Ты мог бы соврать, Мастер. А я бы поверил. Просто ради того, чтобы не затевать это разбирательство.

Ответить нечего. И да, очевидно, ложь бы приняли, поскольку она выгодна всем.

- Но ты у нас слишком честен... и эти двое...

- Я заставил их участвовать.

- А вот сейчас ложь неуместна, - поморщился Король. - Будь добр, помолчи... и да, Виттара я от этого дела отстранил.

- Он-то при чем?

- Во избежание недоразумений... в последнее время родственные интересы ему явно ближе государственных. Но успокойся, я не собираюсь... вникать в нюансы. Брокк, ты понимаешь, что не спас город, а едва его не уничтожил?

- Да.

- И надо полагать, раскаиваешься?

- Да.

...вот только сны по-прежнему пусты. В них нет больше дракона, огня под крыльями и острого чувства беспомощности. Надо ли полагать, что Брокк прощен?

Кем?

Он не знает, кем-то, кто присылал эти сны.

Но Король ждет ответа, и кажется, от этого будет зависеть дальнейшая Брокка судьба.

- Я не мог ею рисковать.

- И рискнул городом?

- Да.

- А если бы не вышло?

Мертвецов, как и победителей, не судят. И Король прекрасно это понимает. Чего он ждет? Раскаяния? Уверений, что, если бы получилось все переиграть, Брокк поступил бы иначе?

Не поступил бы.

- Знаешь, что хуже всего? - на ладони Короля появился белый шарик. - Ты перестал мне верить. И не только ты. Ты предпочел героически напялить на шею ярмо, но не сказать о проблеме, которая решилась бы элементарно... или ты думаешь, что какой-то самоучка умнее королевских алхимиков?

Он раздавил шарик, и по комнате поплыл мягкий мятный аромат.

- И да, я признаю, что основания для недоверия имелись, но, Брокк, не ты ли сам, добровольно, подтвердил свою клятву престолу?

- Я. И готовь подтвердить вновь.

- Чтобы опять о ней забыть?

Нельзя молчать, но и ответить нечего.

- Знаешь, саперы почти успели... - Король потер виски и скривился. - Голова болит невыносимо... даже во сне болит... опиум не помогает. Удар был. И мне повезло, что врач остался. Мне с врачом в принципе повезло, хотя, поверишь, безумно неприятная личность. Меня передергивает, когда он рядом появляется. Однако профессионал... и как профессионал не лезет не в свое дело.

Упрек заслужен.

И Король смотрит в глаза, у Брокка же не хватает сил выдержать этот взгляд.

- Ты думаешь, что я вот так позволил бы уничтожить город? Разведка работала... тихо работала, пока этот мальчишка внимание отвлекал.

- Кейрен?

- Он самый. На редкость удачная кандидатура. Молодой, рьяный и принципиальный, готовый наплевать на все запреты кряду.

...пешка на королевской доске.

И Брокк понятия не имеет, что стало с этой пешкой.

- И ты с твоим неумением лгать... оно тоже часть игры. Возмущен?

- Нет.

Возмущения и вправду нет. Наверное, Король поступил так, как должно. За Брокком присматривали...

Недосмотрели.

- За всеми вами наблюдали, - Король уже не тер виски - стискивал, и лицо его было бледно, до синей каймы вокруг губ, до полупрозрачных век с темными нитями сосудов. - Было опасение, что тебя попытаются убрать.

- Почему?

- На роль заговорщика, уж извини, ты не тянешь... не тянул.

- Это не было заговором.

- Ну да, всего-навсего самоубийственной попыткой остановить прилив. Попыткой, заметь, совершенной группой лиц по предварительному сговору. Мне это так мои законники классифицировали. Но мы же не о них, а о том, что за вами велось наблюдение. Они следили за вами. Мы за ними... единственная реальная нить, которая привела к зарядам.

- Вы... знали?

- Знали. Склады очистили. Дома эвакуировали. Мне сказали, что есть шанс снять заряды... и не кривись, ты не единственный специалист на белом свете. Сунься ты к зарядам, и вся игра насмарку.

- Игра?

- Игра, - подтвердил король. - С высокими ставками. Эвакуацию начали в день прилива... не так уж сложно зачистить несколько домов и поставить замедлители. Ты ведь тоже таким воспользовался, только кустарным. Олаф - умный мальчишка, и жаль будет, если он умрет. Хотя, говорят, шанс есть.

- Вы знали о.. Риге?

- О Риге. Ригере. Шеффолке. Подмене... но этого недостаточно, Мастер.

Он стиснул руки, и суставы хрустнули.

- Заговор никогда не ограничивается одним человеком. За Шеффолком стояли многие. И не только люди... прошлогодняя зачистка не избавила нас от всех... недовольных. Нашлись те, кто решил, что и в отсутствие Короля с людьми справятся. А там и территорию поделят... в собственном доме и пастух за князя будет. Слышали такую поговорку?

- Да.

- Последний месяц был неудачлив для некоторых домов... Прилив дурно сказался на здоровье. Я лишился части... подданных.

Брокк кивнул, но вопроса не задал: похоже прав тот, кто говорил, что во многих знаниях многие печали. А ему и с собственными печалями разобраться бы, прежде, чем в чужие вникать.

- Старые дома порой... упрямы. Или правильнее было бы сказать - консервативны? Перемены последних лет многим не по вкусу... да и война закончилась, армия осталась... искушение было велико.

Король вытащил из кармана плоскую флягу.

- Доктор настоятельно рекомендовал... для успокоения нервов.

Горький запах травяного чая.

...и собственная рюмка с опиумом, которому суждено отправиться в нужник.

- Охота на живца?

...и в роли живца был сам Брокк. Еще Кейрен. Инголф. И Олаф тоже... отсюда и секрет его, переставший секретом быть. Полковник? Нет, этот из загонщиков... как и призрак чумы.

Искушение для тех, кто желает убраться в опустевшем доме, не запачкав рук.

...люди убьют короля.

...чума избавит от людей.

Королевская игра. И ставки соответствующие.

- Злишься, - с непонятным удовлетворением произнес Король. - Это естественно, злиться, поняв, что тебя использовали.

- Не только меня.

- Тебя в том числе, - он потряс флягу и прислушался. - Если бы ты знал, до чего это лекарство горькое... но это в целом нормально для лекарства. Брокк, знал, что свинцовая пуля способна пробить доспех средней толщины?

- Что?

- Свинцовая пуля. Это такой шарик... металлический шарик, который выталкивают пороховые газы. И этот шарик получает ускорение, которое и позволяет ему пробить доспех. Насквозь, Брокк. Я покажу тебе образцы. Их оружие нелепо. Неуклюже. Зачастую отказывает, а то и вовсе взрывается. Но оно существует. И не в виде отдельных образцов. Шеффолк наладил производство... две фабрики. Тысячи стволов. Сотни тысяч зарядов... и Мастера из их числа. Они нечета тебе. Пока.

То, о чем Король говорил сейчас, было... диким?

- Вот, - свинцовый шарик Брокк поймал. Тяжелый и безопасный, всего-то кусок металла. - Мы закрыли фабрики. Мы уничтожили пороховницы... почти все.

- А Мастера?

- Мастер, - поправился Король. - Он жив. Нам нужно прояснить некоторые детали, но... отпустить его я не могу. И казнить не за что...

- В Тайберни - старые часы...

...за которыми требуется присмотр. И да, Тайберни - это не тюрьма...

- Я подумаю.

Король поднялся.

- Что будет со мной? - Брокк все-таки задал вопрос, пусть и гордость требовала молчать.

И Стальной король, обернувшись на пороге, пожал плечами:

- Ничего.

Дверь открыл.

...и если так, то...

- Мир нуждается в переменах, Мастер, - Король стоял, опираясь на трость. Он выглядел больным, но обманываться не следовало. - И раз уж вы влезли в его дела, то продолжайте... начните с Нижнего города. Его давно пора было перестроить...

...Тайберни - не тюрьма.

И экипаж с серебряными воронами на дверцах, ждал во дворе.

- Домой, - сказал Брокк, забираясь на козлы. - Отвезите меня домой и... если можно...

Хлыст развернулся над конскими головами, и четверка взяла в галоп.

Быстро?

Медленно. Слишком медленно... ласточкины хвосты Тайберни остались за спиной. Грохотали колеса и копыта...

...домой.

Уже скоро. И можно не думать пока ни о чем, кроме того, что дома ждут...


...раз-два-три-четыре-пять...

Пустой поднос для визитных карточек, начищенный для блеска, и в этом видится своя ирония. Газеты по-прежнему приносят, и Фредерик все так же гладит их раскаленным утюгом, выглаженные, лишенные терпкого запаха типографской краски, оставляет на маленьком столике в кабинете. Присылают журналы и желтоватые, напечатанные на дешевой рыхлой бумаге, рекламные проспекты, оставляя их у дверей. А вот писем и приглашений нет.

...Кэри снова не существует.

Нет, она есть, но...

...стоит ли рисковать с тем, для кого, быть может, закроется город? Сегодня... или завтра... послезавтра тоже...

- Все это чушь, - Грай появляется с завидной регулярностью, она приносит с собой шоколад в высоких стаканах, нарядные коробки из кондитерской и вымоченную в коньяке вишню. - Тэри говорит, что твоему мужу ссылка грозит... самое большее... и то на год. Ну или на два, но Королю нужен мастер.

Грай раскладывает вишню по крохотным вазочкам и заставляет есть.

- А ссылка - это не страшно. Даже очень романтично!

И ей хочется верить, ведь Грай знает, о чем говорит...

- Ссылка, по сути, ерунда... Лэрдис вот отравилась... уксусом...

Грай отводит глаза, добавляя очень тихо.

- Она заслужила... и... Тэри говорит, что у меня талант, а я не хочу этим заниматься... не хочу думать, что кто-то...

Замолкает. И прячется в тишине, которая длится и длится, и Грай не спешит заговаривать вновь. А Кэри согласна. На ссылку, на изгнание, только пусть это ожидание, растянувшееся не на дни - на недели, закончится.

- Не думай о плохом. Брокк вернется. Просто... - Грай вздыхает, она знает, что есть вещи, о которых говорить не следует, но и молчать она не способна. - Король болен... и пока он не оправится, то... он сам хочет разобраться... не доверит Совету... и это правильно, Совет ищет кого-то, на кого можно свалить вину...

Верить.

И ждать... газеты, помимо списков погибших, публикуют сводки о здоровье Короля. И Кэри молит жилу, чтобы он выжил...

...выжил.

И в аудиенции отказал.

- Он знает, о чем вы собираетесь просить, - Виттар появляется ежедневно. И выглядит он отвратительно, но не признается, что болен. - Ему сейчас некогда. Осталось уже недолго, Кэри. Потерпите.

Терпит.

И белый какаду щелкает лесные орехи, выкладывая из скорлупок узоры.

- Кэ-р-р-ри, - говорит он хрипловатым голосом. - Ор-р-решек, Кэр-р-ри...

Темные ядра она ссыпает в вазу, загадав себе, что когда ваза наполнится доверху, то Брокк вернется. Конечно, вернется, она верит Виттару...

...и то единственное свидание, которое ему удается устроить, оставляет горький осадок.

- Все будет хорошо, - шепчет он, и дыхание теплом по волосам, по щеке... слезы застывают в глазах. Слезы - это пустое. Надо улыбаться, потому что ему тоже непросто.

Надо лгать.

Только как, если он видит ложь и, прощаясь, снова и снова шепчет, что все будет хорошо...

- Король... - Виттар заговаривает в экипаже, зажимая переносицу белым платком. А кровь все равно идет, и это обстоятельство Виттара раздражает. - Король... должен нашему роду. Одену...

...чужие долги откупом за жизнь Брокка?

Кэри согласна.

Пожалуй, она согласилась бы на что угодно, лишь бы поскорее вернуть его домой. У него ведь рука болит, стянутая повязками, спрятанная в подколотом рукаве. И сомнения, наверняка, мучают, вдруг да вновь поверит в то, что слаб...

...а дома белый какаду протягивает карточку.

Грай заходила.

Оставила вишню в коньяке и приглашение на чай, которое - почти вызов молчаливому обществу...

...раз-два-три-четыре-пять...

Ваза полна едва ли не до верха, и Кэри пересчитывает ядра ореха, чтобы хоть чем-то заняться.

...раз-два-три...

Быть может, сегодня...

...четыре...

- Или завтра, - она произносит это вслух, проводя ладонью по стопке газет. - Конечно, завтра...

...пять...

- Кэри!

Орехи падают на стол, катятся к неудовольствию какаду, который пытается их собрать, повторяя следом за хозяином:

- Кэ-р-р-ри...

- Кэри...

Он принес с собой запах Тайберни и дождь на рукавах старого пиджака, и Кэри трогала капли, саму эту ткань тяжелую, измятую, убеждаясь, что она реальна.

Он реален.

- Кэри... ну что ты...

- Ничего, я...

- Я же говорил, что все будет хорошо, - холодные его губы касаются щеки осторожно... - Я же говорил...

- Я верила...

...ждала...

И наверное, у счастья может быть привкус городского дыма, дождя и затянувшейся весны...

- Я тебя нашел...

Счастье стучит в висках молоточками пульса, а сердце строго отсчитывает удары.

...раз-два-три-четыре-пять.

- Неправда, это я тебя нашла.