# Казнить нельзя Помиловать

Фима Кибальчич

Пару дней назад попросил меня Сережа Ковешников тряхнуть пыльным половичком филологического образования и посмотреть его графоманскую писанину. Сибиряк сибиряку не откажет. Посмотрела, тряхнула. Сначала чихала, но потом получила от всего процесса удовольствие, преимущественно интеллектуальное, поскольку другого от постмодернизма у меня не случается. Ему отписалась и подумала, почему бы не сделать собственные изыскания широко доступными.

Рассказ "Казнить нельзя..."

История о том, к чему приводит не на место поставленная запятая. Как хочется ее переставить, и все запустить по-новому. Катализатор сюжета декларация героя: "Вся история пошла неправильно". Вот только возможно ли взять, переместить крошечный значок (по сюжету на полторы тысячи долларов) и полностью изменить шаг и ритм мировой истории?

Рассказ постмодернистский и в этом его обаяние и игровая недосказанность. Автор явно рассчитывает на эрудированного читателя, когда смешивает эпохи, литературные типажи, играет реминисценциями и сталкивает смыслы. Автору, воплотившемуся в собственном герое, все позволено, и поэтому чужие цитаты встраиваются в текст напрямую, без кавычек, чтобы свободно осмысляться в новой постапокалиптической действительности.

И главная здесь реминисценция, своего рода лейтмотив рассказа: "Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде". Сложный для понимания, многослойный "Фонтан" Бродского, где тоже переплетаются прошлое, настоящее и будущее, пробуется на вкус возможность возвращения и нового начала.

Герой (Курбатов) хочет, чтобы фонтан жизни забил снова: "Процесс можно обратить вспять. Механизм нужно запустить в обратную сторону. Где началось, там и закончится". Надежды, планы, казнят или помилуют - вечная точка развилки.

Повествование не пытается дружить с логикой и здравым смыслом, все в здесь существует одновременно и без всяких объяснений: инквизиторы, банковские махинации, химотходы, события недавней истории, мыслепреступления, слуги господни, ковид, каннибализм и Обама.

Пространство нарисовано в постапокалиптической стилистике - разруха, гибель мира и сложное выживание человечества. На фоне фантастических и отвратительных пейзажей разгуливают вполне народные персонажи: шушукающиеся старушки, паспортистка Марфа Ивановна, слесари Коля и Боря. Среди руин активно функционирует ЖЭУ. Актуален вечный для русской литературы жилищный вопрос и не пропал интерес жильцов к расправным действиям власти.

Правда, узнаваемые и даже типические образы имеют двойное дно: паспортистка шпарит тексты как подкованный лидер-политрук, перемежая аналитические выкладки народными словечками с непринужденным использованием культурологического понятия "костер тщеславия". А неприметные мужички-слесари оказываются участниками финансового заговора нового времени. Ох, уж эта смысловая игра, что превыше социальной логики))

Антагонистом Курбатова автор назначает Фанни Каплан. Образ, пропитанный ненавистью и презрением к людишкам. Она - борец с духовным растлением на Свободной территории, а по сути дела, жертва, потерявшая душу и превратившаяся в куклу Тутти.

Сам Курбатов густо расцвечен всеми мыслимыми и немыслимыми качествами. Похоже, собрал все подспудные размышления и надежды самого автора. Именно он, тайный финансовый манипулятор, серый кардинал нового мира, заговорщик мирового масштаба, интеллектуал и романтик советского прошлого. в состоянии повернуть вспять реку истории.

Курбатов непринужденно цитирует Бродского и Ларошфуко, управляет цифрами бумажных купюр, в надежде вернуть Дара Ветра на место Дарта Вейдера. За его плечами героическое прошлое ушедшей эпохи от Райнера Руппа до Сороса. Кто, как не он, выросший на светлых романах Стругацких, изменит мир?

Герой из светлого прошлого убивает Каплан без ненависти, а почти с любовью и жалостью. Его время пришло! И в конце рассказа он "с трибуны" выкладывает план глобального освобождения.

Все бы хорошо. Только надежда на светлое будущее смазывается финальной риторикой. Курбатов говорит о беспощадной дезинфекции и необходимостью вырвать заразу с болью из всяких там манагеров. И от этих слов веет почившей Каплан.

Возникает своеобразный эффект копирования. В воздухе повисает вопрос, а найдет ли советский романтик новый путь? Или в его перестройке лицо Обамы и лысина Горбачева дополнится стальным прищуром... Путина? И история снова забьется в судорожных мучениях, куда же поставить запятую.

"Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде. Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди..."

Казнить нельзя... а можно ли помиловать? И кого? Может, Каплан?

Внезапно вспомнилось, что уничтожающий мир кризис волей или неволей - тоже дело рук Курбатова...

Ты не будешь любим и забыт не будешь.

И тебя в поздний час из земли воскресит,

если чудищем был ты, компания чудищ.

Сильный рассказ.

Из минусов: не модный нынче стиль повествования, слишком припечатывающий, слишком декларативный и контрастный, сейчас принято более поверхностно и изящно, так чтобы смыслы невозможно было в принципе разгадать))


"Семейное дело"

И снова постмодернизм.

Это рассказ звучит более современно. Жестоко, чернушно и откровенно, хотя кое-где откровенность, на мой вкус, не доведена. Это следовало бы сделать для полноты финала.

Начну с плюсов. Того, что мне понравилось, и как я это поняла.

Красива сама идея, последовательность ее реализации, образы и литературные реминисценции, хорошо сцепленные с темой и идеей.

Это история о человечности и силе человеческого духа несмотря ни на что.

Героя с раннего детства готовят на роль убийцы, шахида. Ребенком он сталкивается с насилием, причем в его сознании возникают привязки к деревьям, как объекту ненависти. Происходит смещение восприятия: калечат его люди, а ненавидит он растения. Действительность уродует Роба, и он становится существом бесчувственным к страданиям (эксперименты с животными, фантазии об уничтожении). Единственное светлое пятно, несбывшаяся мечта - девочка Алиса, которую он ждет и ищет всю жизнь.

Нормальное восприятие реальности разрушено, и это отчетливо понятно, когда Семьей он начинает называть тех, кто готовит его на роль смертника (кстати, мобилизуют традиционно через интернет, сыграв на слабостях). Нет друзей, симпатичных людей, а близость к Семье возникает на основе общего объекта ненависти - деревьев, код которых нужно расшифровать. Встраивается в мировоззрение героя миф о Великом учителе, гуру - Карри. Он образец для подражания. А подвиг это Учителя - убийство самого древнего дерева.

Вот такая деформированная психика ГГ.

В итоге повествования герой, как и ожидалось, идет на убийство. Но сам выживает. И тут автор делает твист.

Все представления Роба о реальности оказываются ложными. Друзья врагами, а он сам - плесенью в фазе пожирания ("в тебе ничего человеческого"), которую подготовили и использовали по назначению. И ведь, верно, он таким и стал!

Карты выкладываются на стол и выясняется, что управляющие Робом кукольники, его так называемая Семья - сами деревья. Человек для них не более, чем вышедший из-под контроля Франкенштейн.

Вот только высушенный от старости и ненависти к людям Мафусаил (древо, легион!) допускает серьезную ошибку в оценке своей марионетки. Герой, действительно, становится шахидом, но во имя человечества.

Роб восстает из плесени (пепла). Приносит себя в жертву ради спасения тех, кто причинял ему одно зло. Человек, по идеи рассказа, оказывается выше ненависти. Внутри не бактерии и черная плесень ненависти, а выжили Алиса, братец Лис и братец Кролик. И даже изуродованная душа способна на любовь и великую жертву. И человечество вовсе не паразит, но надежда. Венец эволюции.

В мире зазеркалья психически деформированный человек сумел увидеть истину. Создание все же перерастает создателя (деревья). А душу невозможно уничтожить.

Хорошо оттеняют общую идею литературные цитаты и аллюзии автора: тема Алисы в разных прочтениях (свет во изуродованной душе, "откуси кусочек гриба и сознание покинет тебя", жизнь в зазеркалье, все не то, чем кажется, неотмирность самого Робина), двенадцать часов пополудни (для перехода на другую сторону истины), сказки дядюшки Римуса (как пробуждение человеческого в Робе через голос матери), 47 деревяшек (ронины, готовые умереть за сюзерена )

При всей интересности и стилистической стройности рассказа он очень сложен для восприятия.

История спрессована. Она, на мой вкус, требует куда большего объема и развернутости. Остается ощущение, что вместо крепкого бульона мне дали бульонный кубик, который растворился во рту только после долгого мучительного пережёвывания и выделения собственной слюны.))

Финальный поступок героя не прозвучал в полную силу, он потонул в проговоренной на бешенной скорости подноготной истории. Чтобы с этой подноготной (интригой) разобраться, лично мне пришлось возвращаться и перечитывать абзацы финала. Хотя, возможно, соображалка уже не та...

Кажется, здесь просится бОльшая литературная форма. Причем с хорошим, ангстовым раскрытием персонажа, чтобы читатель чувствовал, что обрушившийся на него с первых страниц негатив не самоцель, а нечто куда более значимое, влияющее на смысл истории в целом. А это так и есть.

Понравилось. Было интересно. От причудливых трансформаций повеяло Пелевиным в хорошем смысле. Но возникло ощущение, что это развернутый синопсис романа. Надеюсь, автор его напишет. Удачи!