# Старая знакомая

Болеслава Варфоломеевна Кираева

Парень узнаёт девушку не сразу и необычным образом.

Когда на лестнице собственного дома тебе встречается незнакомец, то не знаешь ведь, местный ли это жилец, чей-то гость, или некто, зашедший по делу. Твоё приветствие вежливости могут встретить с недоумением. Даже когда человек выходит из квартиры, а за ним кто-то запирает дверь, вероятность того, что это гость, а не член семьи, сохраняется. Другое совсем дело, если человек орудует ключом, запирая-отпирая дверь, или достаёт из почтового ящика газеты. Это разве что в детективе - злоумышленник, выдающий себя за хозяина квартиры, а в жизни тот самый хозяин и есть. То есть - твой сосед, и ты можешь смело с ним здороваться, а уж завяжутся ли отношения - дело характеров. А поскольку соседей мы не выбираем и их характеры - величины случайные, то и отношения отданы на откуп случаю.

А вот о каких именно соседях писать - это уж ты сам решаешь, случай тут отдыхает. Он своё дело сделал - поиграл, создал яркую мозаику, давай, человече, выбирай из неё, что душе угодно, самые лакомые кусочки, и включай фантазию...

В наш дом, ну, в подъезд, иногда въезжали новые жильцы, и я даже видел подъезжающие грузовики с мебелью - утром, когда, по обыкновению опаздывая, шёл-бежал в свой институт (я, знаете ли, студент). Но к моему возвращению из оного на площадке перед подъездом оставался разве что мусор... И сейчас выдохлась старинная традиция, вселяясь, обходить соседей с котом на руках и знакомиться. Ожидай случайных встреч на лестнице, вернее, будь готов, что тебе повстречаются новые жильцы, не удивляйся.

Эту девчонку я впервые увидел, когда она, с ключом в руке, сбегала по лестнице к почтовому ящику, а я запирал свой, вынув газеты. Светловолосая (но не блондинка), с "хвостиком", ладная фигурка, производящая впечатление удивительной гармонии. Одета в спортивную форму (майка и шорты), но теперь чего только не носят девушки, в том числе и дома, на ногах - домашние тапочки с резиновыми подошвами, в таких и по улице, бывает, прошвыриваются. Возраст... ну, грудка уже заметная, но невеликая. Лет четырнадцать? Типа девочки-подростка.

По движениям этого подростка я догадался, что каким-то видом спорта "он" занимается, бежит без лишнего шума и суетливости, никакой "девчоночности". Знаете, когда сбегает по ступенькам этакая лапочка в сандалиях, пятки подошв звонко шлёпают, словно она их нарочно оттягивает и отпускает, перила дрожат, потому что руками за них хватается, двигаясь рывками. Словно весь подъезд хочет оповестить: это я, Алёнка, бегу по своим делам, все о том знайте!

А тут - очень дисциплинированный и экономичный спуск, а потом и подъём. И я потом подумал: может, она взрослее, чем кажется, а рост бюста приторможен усиленными физическими упражнениями? Может, это девушка, просто выглядящая моложе? Бывают же эти... как их... травести.

У себя в институте я однажды подслушал разговор однокурсниц... не скажу кого... просто одну общую весть узнал. Произошло это на физре, в спортзале, когда мы сидели на скамейках и готовились к выходу на снаряды. И вот - поблизости тихий говорок, да о столь интересном, что мужские уши сами по-ослиному вытягиваются и в ту сторону поворачиваются.

У Оксаны, назовём её так, была старшая сестра Марина, пример которой, честно сказать, пугал: она тяжело переносила "критические дни", маялась, не знай как, а грудь, вырастая, начала слегка отвисать, когда по всем меркам было рано. Неужели всё это грозит и младшей? Хорошо бы как-то затормозить, оттянуть, перенести на будущее... Но как?

Сперва Оксана хотела просто сесть на диету, тем более что была чуть полновата. Ограничу, мол, организм в ресурсах развития. Но потом узнала, что может развиться нервная анорексия (что это такое, Википедия?), вплоть до полного исхудания. Тогда планы поменялись - усиленные занятия физкультурой и спортом. Хватает у девчонок силы воли не жрать - нехай хватит и на спорт! Тем более что в чём-то есть шанс преуспеть и тем соединить приятное с полезным.

И Оксана волей-неволей стала спортивной девушкой. Посещала фитнес-клуб, бегала по утрам, бралась за любые упражнения, что под руку подворачивались. Ежемесячный пример Марины, аж стонущей от головных болей, не давал сойти с дистанции. Порой лежали рядом и стонали в унисон: старшая - от головной и иной боли, младшая - от полного изнурения на занятиях. Но с каким разным настроением! Одно дело - чувствовать, как тебя что-то терзает и нет выхода, кроме как терпеть, и совсем другое - осознавать, что ты славно поработала над своим телом, оно приустало, но быстро восстановится, и ты не позднее завтрашнего дня почувствуешь себя лучше прежнего.

Спорт до изнеможения помог. Порог девичьего взросления Оксана перешла чуть ли не в выпускном классе, и грудка у неё оформилась классная, самодержащаяся. И сейчас она объясняла это тем, кто смотрел на неё как на дуру, не желающую от физры увильнуть, как всякая порядочная сту... тьфу, какая же это порядочная! Как всякая ленивая студентка, вот! Средней степени ленивости.

Обида, что тебя принимают за дуру, возмущение, помешали говорить шёпотом и сохранить тайну. Тренер даже замечание сделал расшумевшимся, хотя этот "шум", можно сказать, пропагандировал спорт. И снабжал окрестных парней ценными сведениями о женском организме.

Вот я и подумал, что, может, моя незнакомка старше, чем кажется, а "омолодил" её спорт.

Мы с ней сразу поняли, что друг дружке соседи, улыбнулись. Я пробормотал нейтральное "Добрый день", как бы приглашая её выбрать приветствие и заявить шапошное знакомство или, может, поближе. Но девушка, не говоря ни слова, сделала мне глубокий кивок головой и показала на нос, зажатый каким-то зажимом. И сразу словно забыла о моём существовании, занялась ящиком.

Я мысленно пожал плечами и стал подниматься наверх, к себе. Подумалось: бедняжке закапали в нос капли, она боится их рассморкать, вот и зажала. Что ж, услышу её голосок в другой день. Девчонка, вроде, симпатичная.

За моей спиной слышались обычные звуки: лёгкий стук открываемой-закрываемой дверцы, шуршание вынимаемых газет, полязгивание ключа в замке. Вдруг раздался шумный выдох, явно - ртом, с лёгким "А-а-а!", за ним - глубокий вдох с лёгким шипением, и снова легко зашлёпали резиновые подошвы. Я посторонился и ещё раз убедился в умении соседки изящно бегать по лестнице, полюбовался упругой попкой. Потом прислушался и узнал, где она живёт - этажом ниже меня, именно там хлопнула дверь. На первый раз этого хватит.

Я шёл по лестнице и размышлял. Вернее - переразмышлял. Первая вскочившая в голову мысль оказалось неверной. Когда тебе закапывают в нос капли, ты сидишь с откинутой головой и продолжаешь так сидеть, пока не почуешь, что из носа нечему выливаться. Никакой срочной необходимости бежать за газетами нет. Это в прошлые века с нетерпением ждали писем и встречали почтальона у околицы. И приходила почта два или даже три раза в день. Потом, поздороваться можно было и басовитым голосом, раз ртом всё-таки дышишь. Наконец, приплюсуем сюда плавательный зажим (а не бельевую прищепку, как сперва виднулось), звуки глубокого дыхания и спортивную форму, и придём к единственно правильному выводу: девушка тренирует дыхание, задерживая его и сбегая "единым" духом туда - как и обратно.

Сильна девка! Посчитайте - в доме пять этажей, стало быть, восемь лестничных пролётов, два из них отделяют мой пятый от её четвёртого, ещё один - первый от почтовых ящиков. Остаются пять пролётов по девять ступенек каждый. И их - одним духом?

Я, например, и думать не думал, что так можно, хотя в физической форме стараюсь держаться. Главное, сильный мотив надо иметь, чтобы не поддаться соблазну перестать мучить себя и задышать полной грудью. И какую сильную волю, чтобы бежать по лестнице легко и грациозно, а не скорей-скорей.

Я вот этим похвастаться не могу. Да, проверял после той встречи, чего греха таить. Один пролёт сбегаю без проблем. Но как только поворачиваюсь и начинаю бежать по второму, начинает кружиться голова. Не настолько, чтобы упасть, но достаточно, чтобы я перестал понимать, сколько бегу. Кажется, что двигаюсь уже очень долго, а тут ещё и живот подёргивать начинает, в груди ломить. Пугаюсь, что вот-вот упаду - и размыкаю уста, говоря поэтическим языком о совсем непоэтическом "сдаюсь". Из горла словно сама собой "пробка" вылетает, слышишь своё собственное дыхание как бы со стороны. Всё, попытка окончена, то есть провалена.

Вот если бы меня у почтовых ящиков ждал страстный поцелуй симпатичной девчонки, я бы попробовал себя пересилить. А так... просто попытка, о которой к тому же никто и не знает.

Раз я похвалил девочку, она должна меня извинить, что немножко от неё отвлекусь и расскажу о том, на что она меня вдохновила.

Как вы уже поняли, я - студент домашний, но часто захожу к друзьям в общежитие. А у них там бытует такой вид спорта, очень демократичный и мало что требующий - перетягивание каната. Этим можно заниматься даже в коридоре, и экипировки особой не надо. Сражались комната на комнату, сборная этажа на сборную другого этажа, фильмово (по мотивам старого советского фильма "Три плюс два", три парня и две девушки) и по-всякому. Девчонки иной раз перетягивались на раздевание... но об этом пусть кто-нибудь из них расскажет. А на разного рода смотры художественной самодеятельности приглашали пару лучших на то время команд перетягивателей, и они проходили по номинации "комики". Иногда - "эксцентрики".

В последнее время команда той комнаты, где у меня жили друзья, начала терпеть одно поражение за другим, просто-таки чёрная полоса нашла. А в таких случаях силён соблазн поменять правила игры и уговорить других принять новинку. Может, хоть так начнём выигрывать.

Изобретательская мысль забурлила.

Честно говоря, само введение новизны было не так уж и ново. В прошлом предлагалось состязаться, например, босиком. Но после того как коридорный ковёр словно напильником "счистил" пятки у некоторых ретивых спортсменов, а один даже сломал на ноге, подогнув, палец, в нововведении разочаровались. Мало помогло делу и предложенное перетягивание, стоя на роликовых коньках. Правда, это споспешествовало рождению нового вида общежитского коридорного спорта - бегу на роликовых коньках с резким стартом: позади стартующего пропускают канат и по сигналу старта с обеих сторон дёргают, выбрасывая вперёд. Тут главное - не упасть, а уж инерция тебя до другой стены домчит, и отталкиваться не придётся.

Назвали "Везуха". Мечта любого студента. Так и стали говорить: "Не везёт? Напяливай коньки, сыграем в "везеху"!".

Да, нужно изобретение покруче, и я до него додумался. Представьте себе: стоит несколько человек в цепочку и за канат держатся. На всех - противогазы, соединённые друг с другом. Лидер вдыхает свежий воздух, может, даже, не через коробку. Его выдох достаётся второму по цепочке - как при искусственном дыхании, это ещё ничего. Третий вдыхает двойной выдох после двух первых, тут уж закалка нужна определённая. Четвёртому уже не позавидуешь. В принципе, можно разрешить выставлять сколько угодно людей в ряд, но оговорить, что падение и сдёргивание противогаза означают поражение команды. Вот и думай, капитан - помощником будет тебе пятый хлебатель духоты или обузой.

Меня, знаете ли, дополнили. Был у них в комнате один волейболист, он и предложил после каждого раунда меняться внутри каждой команды местами. Придушенный четвёртый получает право на первый вдох, а привольно подышавший может обойтись минимумом кислорода. И - раунды, геймы, сеты.

Как человек "пришлый", я мог участвовать только в тренировках, беря на себя первый вдох. Перетягивали-тренировали нас наши девчонки, без масок, и числом поболее. Впрочем, можно было обойтись и минимумом женского пола, если дать нам подышать "кишкой" пять-десять минут и "дозреть", оголодать кислородно. Мы сами начинали гореть желанием "сплясать летку-енку", а подруги наши всё медлили, всё никак не могли ухватиться... Многих вид начинающих задыхаться парней возбуждал, грудки под халатиками заострялись, сразу заметно.

Они же снимали с нас и надевали шлем-маски (аки рыцарские шлемы), когда мы после очередного тура менялись местами, вдоху лишнего не давали дыхнуть. По доморощенным нашим правилам, при этом нельзя было отрывать рук от каната, только перебирать ими. От своих это как-то легче принимаешь, а в "боевых" условиях тебя обиходят судьи, и надо быть готовым к самому тяжкому варианту.

Так вот я и оказался однажды (всего однажды, для пробы) в конце дыхательной цепочки. Правда, сперва изрядно продышался. Но! Если, стоя во главе, я вдыхал по своей инициативе, то сейчас оказался в полной зависимости от того, когда выдохнет мой "сеньор". Пока ничего, можно было спокойно и подождать этого "благодеяния", но когда лёгкие начинали каменеть и отяжелевать... Испуганный организм пытался рывком вдохнуть - и только маска к лицу прижимается, глаза прессует, в груди боль - вакуум в альвеолах. Растрачиваются силы, неприятные ощущения тоже обессиливают, а ведь ещё и за канат тянуть надобно... Не так-то это просто - приноровиться к "лямке" в единой "бурлацкой" команде и дышать "единым духом".

Зато раунды стали заканчиваться быстрее, чем на вольном воздухе. И я вот какой при этом нащупал, не побоюсь сказать, принцип. В командных борениях и единоборствах в первые минуты, пока спортсмены свежие, исход борьбы решает мастерство и спортивная форма - и это правильно. Ну, ещё везение, конечно. Спортивное счастье. Но когда всё это примерно равно у сторон, матч затягивается, и борьба начинает идти на измор. Это уже нехорошо, и не зря, что в борьбе и боксе общее время ограничивают, и в отсутствие "чистой" победы считают очки. Но в любительском спорте идёт борьба и на измор, потому что... да потому что судьи - любители и не могут очки правильно считать, дожидаются "чистой", безоговорочной победы, очевидную любому. Оную зафиксируют - и на том спасибо.

Ну, для спорта не ново, сжав зубы, мобилизовывать волю и долго идти к победе. Взять хотя бы марафон, все его виды - сухопутный, лыжный, водный. Преодолевать усталость, каменеющие ноги, соблазн плюнуть на всё и сойти с дистанции... Но ведь усталость, даже преодолённая, всё равно портит технику, и на еле волочащих к финишу ноги бедолаг просто жалко смотреть.

Ладно, там не до любования красотами бега, болеют за то, чтобы любимчик первым пересёк финишную ленточку. Заметили, кстати, что обычно говорят "пришёл", а не "прибежал"? Да-да, хотя бы шагом дошёл, лишь бы первым. А "пересёк" - то и ползком. Но взять, скажем, бокс. Уставший боксёр теряет в технике, лупит неточно, шатается - никакого сравнения с красивым боксированием его же в начале матча. Исход поединка, скорее всего, решат участившиеся промахи, а не закономерное преимущество в технике и спортивной форме.

Но если борьбы на измор избежать нельзя, то, может быть, стоит наложить ограничения на сам этот измор? А конкретнее: должна ли спортсмена измождать-изнурять сама борьба (в нашем случае - тяж за канат) - или нечто смежное с ней, но не она сама (у нас это кислородное голодание)? Какое из зол меньше?

Осознав выбор, я стою за "смежное", когда силы спускаются куда-то "вбок". Ведь если ты чуешь, что устаёшь непосредственно от борцовских действий, то поневоле оказываешься в положении буриданова осла - то ли действовать как можно лучше, то ли экономить силы на будущее. Ничего хорошего отсюда не выйдет. А вот если ты знаешь и чуешь, что устаёшь независимо от своих основных действий, то нет причин экономить силы именно на них, и ты стараешься единоборствовать как можно лучше. Просто твоя спортивная форма ухудшается, но ведь хороший спортсмен должен уметь играть при любой форме, тем более, раз твой соперник в точно таких же условиях находится.

Бывали случаи, когда я, стоя последним и ощущая, что вот-вот потемнеет в глазах, дёргал из последних сил - и исполнял роль той самой мышки, которая помогала вытянуть репку. Или разбить золотое яичко.

Между прочим, мы роли в ряду так и называли: Дед, Бабка, Внучка, Жучка, Кошка и Мышка.

Но хватит о себе-то. Возвращаюсь к "бегущей по лестнице". По-моему, стоит понаблюдать за девчонкой. Конечно, чтобы она не поняла, что я за ней охочусь. Но может же у нас совпасть привычка спускаться за газетами в одно и то же время?

А если перегнуться сверху через перила, можно пронаблюдать и сверху, почти незаметно. Ей не до кручения головой в разные стороны.

И я на это нацелился. К счастью, у Даши (так я её окрестил) оказались устойчивые привычки, и время её тренировок было одним и тем же. Наверное, училась во вторую смену, ну, а у меня не всегда была первая пара. И вот я уже знаю, что после щелчка квартирного замка сразу же следует глубокий подвывающий вдох ртом, а перед щелчком, по возвращении - "пушечный" выдох, но одышку Даша уносит с собой за дверь - как ныряльщица брызги, на лестнице не пыхтит, стесняется, наверное. Или просто пыльно тут.

А перезарядку у почтовых ящиков я уже слыхал. И описал.

Через некоторое время, добавлю, прекратились вдохи, а потом и выдохи - девушка натренировалась и теперь надувалась воздухом ещё за дверью, да и выдох усилием воли удерживала, пока не отопрёт дверь и не зайдёт. Сильна, ох, сильна! По одним звукам видно, что сильна, каламбур-с...

Перехватывал я её и на лестнице, степенно сходя за газетами или вынося мусор. Даша всегда кивала мне, но не так глубоко, как при знакомстве, а как человеку, её понимающему, почти своему. Если она кивала первой, то я порой говорит: "Привет!", тоже вроде как своей, но первому так приветствовать неудобно, раз человек не может ответить голосом. И я изощрялся во всевозможных жестах, и ручкой делал, и кивал, и снова ручкой, но уже с вывертом, и руки себе обе пожимал - как на расстоянии приветствуют. А однажды специально надел фуражку, чтобы отдать по-военному честь.

Вот пионерский салют не решился соорудить, ещё поймёт так, что я маленькой её считаю. Я ведь раз поймал миг её перезарядки у почтовых ящиков, когда сникла грудка... в надутом положении лучше выглядит. Но с такой волей девчонку маленькой считать невозможно просто. Может, сделать всё же салютик?

Одежду для лестничных пробежек Даша разнообразила, хотя и не сказать чтоб каждый раз в новом выбегала. Но я успел повидать её и в короткой (но не мини) юбочке на сплошной купальник, и в шортиках с топиком, и в лосинах, и в красной юбочке на красненькие трусики (лестница же, смотри вверх), а сверху - типа коротенькой рубашоночки с завязанными спереди полами. Любовно вывязанный, как на пионерском галстуке, узел пришёлся как раз на бюст, и я с опозданием понял, что это лифчик такой художественный. Дыхания не стесняет.

А однажды Дашина попка промелькнула мимо меня в пятнистых, таких, знаете - леопардовых шортах. Ни ремешка, ни застёжки, ни ярко обозначенных кантов - трусы, да и только! Но я заметил спереди и сзади ряд мелких блестящих заклёпочек, как на джинсах. Фурнитура, однако. И, опять с опозданием, понял, что если шортины отрезать по линиям этих заклёпок (ну, не сейчас, а когда размахрявятся), то получатся... стринги.

Помните, как в "Бриллиантовой руке": "Лёгким движением руки брюки превращаются в элегантные шорты".

Нет, наскучить мне такая "охота" не могла. И всё равно я старался её разнообразить. Например, к нам в ящики часто бросают всякие рекламные листовки. Так вот, я взял одну такую, внимательно её прочитал и отметил красными точками некоторые буковки, из которых сложилось немудрёная приветственная фраза. И опустил в ящик моей соседки.

И что вы думаете? На другой же день получаю в той же форме ответ. Разгадала! Не только сильна, но и умна девка! Понимает, наверное, и чего я это у неё под ногами (и какими!) путаюсь. А если хорошенько подумать, то её "депеша" двусмысленно читается...

Решил проверить. Подождал, чтоб не поняла она так, что навязываюсь с общением, а так, разовая шалость. И снова "телеграфировал" - красными точками, а где нужные буквы рядом, там тире. Назвал девицу "редкой птицей". Поймёт? Через день мне желают удачной рыбной ловли на берегу Днепра. Гоголя знает, поди ж ты!

А это не намёк ехидный? Ты, мол, на бережку сидишь себе, ну, и сиди. И я стал потихоньку тренировать дыхание на задержках. Но семь пролётов с моего этажа до почтовых ящиков казались недосягаемыми. Остаётся "ловить рыбу". Пока.

Однажды выхожу я из квартиры и слышу: "моя" внизу уже шурует. Надо ли говорить, что её шаги я ни с какими другими не спутаю, да и интуиция неплохо работает. Бежать по ступенькам не хотелось, по негласному уговору мы с Дашей встречаемся на лестнице совершенно случайно... Да, думаю, возьму фотоаппарат, спущусь на пролёт и хотя бы сзади её сфоткаю, когда она "на посадку заходить" будет.

Иду, беру, снова выхожу - и остолбеневаю. Даша уже поворачивает на последний пролет лестницы, будто ко мне бежит. На пролёт лишний от себя взлетела! Камера в моих руках так и подпрыгнула, словно снимок сделала. Девушка окончательно повернулась, увидела меня, животик у неё дёрнулся (между топиком и низкой юбочкой хорошо видно), зыркнула, сделала мне ручкой - и вниз к себе. "Пушечный" выдох я расслышал-таки, не погасила.

Я всё правильно понял. Когда тренируешься, чувствуешь, как расширяются твои возможности. Тут главное - не спешить, не поддаваться первому порыву, не насиловать себя. Вот окрепнет уверенность, что ты можешь подняться ещё на одну ступеньку (пролёт лестницы, если буквально) - тогда поднимайся.

Наверное, Дашка, вернувшись в квартиру, изо всех сил боролась с позывом выдохнуть, время засекала. И когда стабильно накопилось сколько-то секунд, решила "конвертировать" их ещё в один пролёт. Вернее, два - ещё же и спуститься надо.

Но, может, у неё просто закружилась голова, и она проскочила собственную дверь? И, увидев меня, испугалась именно своей ошибки, а не меня, как такового? И не фотокамеры. Поздно пугаться, милая моя, личный рекорд уже поставила.

Между прочим, когда я, допустим, подходил к дому и видел, как из подъезда выходит Даша, я всегда маневрировал, чтобы не пройти мимо. Видел, что и она то же делает, когда меня первая замечает. Если встречаемся глаза в глаза, делаем друг дружке ручкой, но и только. Много у меня знакомых девчонок, а вот такая, "немая" и волевая - единственная.

Должно быть, и у неё с парнями та же история. Боюсь подумать, что и я у неё... это... единственный... в некотором роде.

Однажды спускался я вслед за Дашей в расчёте встретить её на обратном пути. Вдруг слышу - внизу кто-то шумит. Такой, знаете, сварливый женский голос. И не унимается. Девчонка, красная, как рак, пулей проскакивает мимо меня, щёлкает замком, а я иду вниз и расслышиваю суть дела.

- Ни здрасте, ни добрый денёчек, ну и молодёжь пошла! - возмущается пожилая соседка с большими сумками.

- Здрассь, тёть Зин! - бодро говорю я. - Я - тоже молодёжь ведь. Давайте помогу, - и пру тяжеленные сумки наверх.

По пути защищаю свою, считай, подопечную. Мол, у неё очень слабое горло, а сегодня к тому же ангина, одно громкое приветствие может сорвать все связки. Я, например, с ней только жестами здороваюсь - если только она первой не сделает это в голос. По-моему, в нашем подъезде все об этом знают, а вы нет?

Спорить с помогающим тебе тащить сумки не с руки, и тётя Зина переключается на "бесстыжую" одежду девушки. Тут моя защита гораздо умеренней и порой переходит в поддакивание. Если девушка тебе еле знакома, с чего это ты вдруг защищаешь её по всем статьям? К тому же я - молодой мужчина, и бесстыжесть женской одежды мне не так отвратительна (а порой и притягательна), как пожилым тёткам. Не стоит нарываться на то, чтобы тебе на это указали.

Заношу сумки в отворённую хозяйкой дверь, желаю всего хорошего и возвращаюсь к себе. Не успеваю пройти мимо двери Дашиной квартиры, как слышу тихий, но отчётливый щелчок. Подслушивала! Что ж, это в рамках нашей с нею игры. Ведь подслушивать нехорошо, только если ты свободно с человеком можешь пообщаться, обо всём сказать в глаза, спросить и ответить. А у нас с ней? Ну, несколько иначе. Главное - не обнаруживать, что ты заметил, что она подслушивает (почти по Чехову, помните - "Соус на скатерть"?). Это у меня получается.

На другой день мне точками-тире говорят спасибо. Вежливый человек отвечает "не за что". Прошло совсем немного времени, и перезарядка "выдох-вдох" стала слышаться после звуков почтового ящика, даже и после ряда шагов по лестнице. Тренировка прогрессировала!

Однажды я этот прогресс ощутил налицо. Спускаюсь к ящику, ориентируясь на звуки "моей", остаётся пролёт - вижу, как она внизу шурует, а животик подёргивается уже и подбородок "клюёт". У меня уже профессиональный взгляд выработался - смотрю, прежде всего, на живот, а не на грудь, как раньше. Порой забываюсь и на улице тоже так же девчонок начинаю обсматривать, они аж дивятся - что мы тебе, беременные, что ли?

Поднимаю руку в салют. Даша заканчивает дела в изнеможении и как-то тяжеловато, превозмогая себя, глядя под ноги, взбирается по лестнице. Вот видит, что тут кто-то ещё стоит, поднимает голову, встречается со мной взглядом - и тут её прорывает.

Ба-бах!

Горячий упругий выдох-выхлоп прямо мне в лицо - словно холостым из пушки. Но тут же голову начинает клонить - то ли кивок, то ли вежливо уводит своё супер-чиханье от моего лица. Мне показалось, потянув воздух носом, что в нём ни капли кислорода не осталось, едкий какой-то запах, нельзя этим дышать. Слышу быстрый вдох - и поднимай голову, студент, следи за юной соседкой с пикантного ракурса, не стала она задерживаться, попка вверху уже мелькает.

Представляю, как отреагировала бы тётя Зина на такую встречу. Не поздоровалась и вдобавок почти что оплевала. Если человек не понимает человека, то это надолго. А если вдобавок ещё и не хочет понимать... Тогда - навсегда.

Впрочем, если предельно честно, то и мы ведь не тужимся, мягко говоря, понять душу женщин типа тёти Зины. Жизнь у них была трудной, всё время и силы уходили на жизнеобеспечение, на спорт же и разные развлечения не оставалось. Может, они и желали своим дочерям более лёгкой жизни, где времени всему хватает, но не думали, что дочери вырастут настолько другими, что придётся понимать их с усилием. Или не понимать, а укорять, что они не такие, как матери - джинсы носят, ногти красят на всех конечностях, словечки непонятные употребляют, здороваются не по-людски... Дочери же не разумеют, почему должны вести себя иначе, если сами же матери обеспечили им лёгкую жизнь, которая их так и воспитала.

Конечно, жизнь эта только лишь на вид лёгкая. Так задерживать дыхание, как вот Дашка, вряд ли легче, чем, скажем, поднять полное ведро воды на её этаж. Просто тягость эта добровольная и вроде бы ничего полезного не даёт...

Но продолжим наблюдать за успехами нашей апноистки. Теперь у неё почтовый ящик находится "на середине Днепра", полтора пролёта от квартиры сбежит - вдыхает, на том же месте, поднимаясь, выдыхает. И, должно быть, тянет по ступенечке, по две...

Задумывались ли вы над тем, что ныряние в глубину - совсем особый вид спорта. И рекорды в нём совсем другой вес имеют, чем установленные на вольном воздухе. Бегун или тяжелоатлет может рвать жилы, даже травму получить, но не смог, сошёл с дистанции - и отдыхай себе. Прыгая в высоту, можешь сбить планку, станет обидно, но не более.

А ныряя? Ты не имеешь права (вернее, возможности) расходовать все силы, ты должен точно отмерить ровно половину и оставить вторую на возвращение. Можете представить себе чувство ныряльщика, который уже в метре от прежнего рекорда, чует в себе силы, чтобы превзойти его, но должен поворачивать, соблюдая железную самодисциплину, ибо иначе живым не вынырнет? А каково, поднимаясь и смертельно устав, зависнуть в какой-нибудь паре метров от поверхности, уже видеть солнце, но с ужасом понять, что пройти эти крохи элементарно нет сил? Бегун свалится себе на травку, вбок от дорожки, а нырун что?

Вот Даша и проверяет себя, может ли чуять, "видеть" середину расхода сил. По-моему, молодец она.

Главное - не поддаваться позыву на выдох до подъёма на исходный рубеж, представить себе, что вокруг вода. Пусть этот позыв, удушье в лёгких пересилят тебя, разомкнут горло, снасилуют - но сама не сдавайся! Иначе в сухопутных тренировках смыслу нет.

Скажу о себе, пока Дашка тренируется и выходит на "вниз-вверх единым духом". В детстве я очень любил смотреть по телику соревнования по прыжкам в воду, восхищался, сколько оборотов и винтов крутят прыгуны, как у них, должно быть, замирает дух в воздухе, но что бы и как бы вокруг ни мелькало и не кружилось, а в воду отвесно войди. Подпрыгивал в кресле, что-то кричал - "болел". Было желание и самому так же вот... но - где? Я и плавать-то умею лишь по-собачьи, а нырну - и не вынырну, пожалуй. Кроме того, я уже не раз порывался заняться то одним, то другим, но быстро остывал. И если мне что-либо успевали купить к брошенному виду спорта, то деньги пропадали даром.

Однажды я рассказал о своих мыслях папе, с тайной надеждой, что дело как-нибудь решится. Бывало, он раскрывал передо мной такие теневые стороны приглянувшегося вида спорта, что отпадало всякое желание им заниматься. Правда, прыжки в воду он по телику смотрел, но почему-то предпочитал женские. Этого вот я не понимал: там всего меньше и вышка ниже.

Папа выслушал меня и посоветовал заняться йогой. Ну, не в полном объёме, он сразу предупредил, что мне это не по силам, да и брошу скоро. А так, чтобы свободно выполнять две позы - "берёзку" и "плуг". Это, если знаете, когда стоишь на загривке и ноги вверх тянешь, а руками торс подпираешь, и когда ноги из этого положения опускаешь за голову до пола.

- Смотри, - сказал папа, - голова у тебя всё время ниже тела и видишь всё перевёрнутым, уже элемент необычности, словно ты в воздухе вращаешься. Затем, поднимать ноги вверх и опускать их за голову нужно научиться не рывками, а медленным плавным усилием, как бы зависая во многих промежуточных позициях и с некоторым трудом из каждого такого зависания выходя.

- Папа, - говорю ему чуть не с возмущением, - но так на физре у нас поступают девчонки, у которых силёнок не хватает выполнить силовое движение одним духом, вот и тужатся по частям, едва не пукают. Самые крепкие из них нам, мальчишкам, подражают, да и физрук хвалит за чёткость и отточенность движений. Зачем же мне слабачкам подражать?

- Между прочим, сын мой, ты зря игнорируешь женские состязания, я заметил. Фигуры в тоненьких купальниках у них превосходные, потом локти кусать будешь, что не любовался... У женщин, или там у твоих девчонок, знаешь ли, кое-чему и поучиться можно. Не у тех, кто пытается с заведомо меньшими силами повторять мальчишечьи движения и только воздух от бессилия портит, а у тех, кто силёнки свои учитывает и ищет более экономичные пути достижения тех же результатов. Скажем, ты подъём переворотом на турнике делаешь грубой силой, а какая-нибудь девчушечка, которую и на турник-то подсаживать надо, будет так и сяк изгибаться и дёргаться, но в верхнее положение всё-таки выйдет. Найдёт приём. И, по странному совпадению, на такие успешные движения приятно смотреть.

Но я о другом. Не путай медленность движений с недостатком сил. Если хочешь знать, выполнение медленных движений, без опоры на инерцию (проходил в школе эту штуку?), требует больше сил и энергии, чем отчаянные рывки. Это скорее малосильная девочка, вися на турнике, будет рывками пытаться поставить ножки в "угол", да ещё и раскачиваться, а мускулистый мальчуган типа тебя, усмехнувшись, плавно поднимет ноги, подержит без видимого усилия, и ещё медленнее, рисуясь, опустит (а не бросит бессильно). Полный контроль над своим телом, понимаешь?

Я подумал и решил, что папа, наверное, прав. И всё же, если можно одним рывком, одним махом, то почему бы и не? Для тренировки мышц.

- Мышцы парню никогда тренировать не помешает, - ответил отец, - но сейчас это дело третье. Ты ведь зачем "пахать" и "берёзить" будешь? Не потому, что ступни за головой тебе больше нужны, чем в обычном своём месте, и не чтобы перед друзьями... ну, и подружками хвастать - вот, мол, как я умею! Тебе надо научиться пребывать энное время в состоянии неустойчивого равновесия, опора на загривок и частью - спину, а ноги в воздухе. Медленно, очень медленно переваливаешься-перекатываешься и ногами можешь что-нибудь эдакое выделывать... "шпагат", конечно, не сможешь настоящий. Хотя бы "ножницы".

Знаю, знаю, что это будет по-женски, по-синхронистски, но ведь всё тело-то ты не можешь "в воздухе" держать! Тебе нужна поза, родственная висению в воздухе, когда тело вольно любые движения принимать, ощущая свою инерцию и действие всяких законов механики. Когда ты, скажем, идёшь или делаешь упражнения, стоя на ногах, то как хочешь, то так и шагнёшь или махнёшь, напрямую. Но когда опираешься на округлый загривок, то, чтобы изменить позу, ты должен двинуть ногами в воздухе и ощутить-прощутить, куда ты в результате этого будешь заваливаться. А ежели ножками "стригнёшь", рокируешь их, то и вообще никуда можешь.

Так и прыгая по-настоящему. Опоры нет, отталкиваться не от чего, применяй законы механики и балдей от непрямоты сообщения телу импульса.

Опора на загривок чем хороша - она неактивная, им не оттолкнёшься, на нём не подпрыгнешь. Значит, все движения - косвенные. Тебе надо "повисеть" и в расчётное время коснуться ковра пятками - перед собой, или пальцами ног - за головой. Это будет "приводнение".

Если хочешь, я могу тебе посчитать "пролётные метры". На счёт "пять" приводняйся, а не то плашмя шлёпнешься (я это тебе смоделирую по попе, переверну по-борцовски и смоделирую). И ещё: после "приводнения" ты не должен дышать десять счетов, я тебе посчитаю, как рефери на ринге. Это ты "под водой" и "всплываешь". Некоторые даже под водой плывут к месту выкарабкивания. Впрочем, это женщины, а ты у меня их не очень-то уважаешь.

Ну что, попробуем?

И мы попробовали. Сперва я "зависал" вольно, тренировочно, прочувствовал, как и чем надо двигать, чтоб всё тело получало нужный импульс. Затем подключился папа со своим счётом. И самое трудное для меня было продержаться те самые десять секунд "выныривания". Всё внимание было у меня сосредоточено на том, чтобы "войти в воду" на нужный счёт, по попке чтоб "водой" не схлопотать, про дыхание забывал, и частенько лёгкие оказывались полу- или вообще пустыми.

Папа несколько раз фиксировал моё "утопление". Для этого на носу у меня была прищепка, а когда я ложился на ковёр, он сразу же оказывался возле и зажимал рот своей большой ладонью. Я тут же хватался за неё и пытался раскупориться, он не давал, бормотал: "Утонешь же, глупый!", а потом попенял:

- Даже молоденькие девушки под воду уходят на полном вдохе, не забывают, с их девичьей памятью, а ты у меня что?

Ух, как я ненавидел тогда их, в блестящих цветных купальниках (а не плавках, как все люди), с их улыбками и помахиваниями в камеру! Так и казалось, что они говорят мне:

- Мы воздух и в падении успеваем набрать, а ты и лёжа на спине не можешь!

Когда отец смотрел выступления этих "лягушек", я старался побыстрее прошмыгивать мимо телика.

Меня заело. Я дал себе слово: задохнусь, умру, но десять секунд выдержу в любом случае!

Правда, если честно... если совсем-совсем честно, то сперва я попробовал поторговаться. Вправду ли под водой сидят десять секунд? Может, короче? Преодолев отвращение, стал вместе с отцом зырить выступления ненавистных "лягушек", но ничего не понял. Чёртовы телережиссёры! Не успеет прыгунья войти в воду, как они начинают крутить повторы того, что она выделывала в воздухе, да с разных камер! Если и покажут когда вылезающую на бортик, то не поймёшь, может, это тоже повтор. Так что против папиных десяти секунд мне нечего возразить было.

Ну и помучился же я, не дыша! Животом туда-сюда ходил, вроде как дышу, обманывал тело. А папа, садист эдакий, заметив мои борения с собой, велел мне лежмя не лежать, а двигать руками и ногами, вроде как на спине плыву. Пятнадцать "гребков" за десять секунд. Вот как!

Как ни странно, с гребками терпеть стало легче. Все мысли на счёте, чтоб ровно пятнадцать сделать. Может, плавательные движения заставляли тело, что-то вспоминая, мириться с недостатком кислорода. Зато, когда дело подходило к концу, у меня сам собой начинал дёргаться живот, и ни секунды дольше не терпелось никак.

А за газетами-то куда дольше десяти секунд скакать!

Я старался не мешать Даше "выныривать" на прежний уровень, разве что, стоя у себя на площадке и ей на глаза не показываясь, по счёту шагов и звуку вдоха угадывал, с какой ступеньки она сегодня пошла. А что на той же выдохнет, я не сомневался, недоверием не обижал - даже заочно. Уходил к себе и замком старался не щёлкать.

И вот однажды шурую я в своём почтовом ящике, отсеиваю рекламные листовки. У которых оборот чистый - в газеты, пригодятся черновики черкать, двусторонние мну и на подоконник, в общую кучу.

Вдруг слышу уже знакомый щелчок замка сверху и ещё более знакомые лёгкие шаги. Ну, думаю, совсем не мешать не получится, но интересно, с какой же высоты будет девочка "нырять" сегодня. Напрягаю слух. И что же? Шагов спуска по ступенькам не слыхать, а сразу начинаются глубокие вдохи-выдохи (законно!), и вот ОН - глубочайший вдох с посвистом. Бац! - заперлась. И топ-топ-топ. На рекорд пошла!

Надо бы посмотреть её финиш. И я срочно заинтересовался одной статьей в газете. Прямо у ящиков в неё уткнулся, машинально закрыл свой, да так, читая на ходу, и пошёл. А иначе с чего бы молодому и здоровому парню медленно по лестнице тащиться?

Даша легко промчалась мимо меня, кивнув по обычаю, я же ответил кивком и пробурчал что-то, похожее на "угу". Мол, да, соседка, осознаю, что ты мимо меня двигаешься, но не мешай мне, пожалуйста, интересное очень чтиво читать.

Я рассчитал скорость так, чтобы оказаться в момент её финиша внизу "её" лестничного пролёта, чтобы глядеть "со стороны" и не навязываться на общение. Огорчился, что девочка не сразу, не в один звяк, справилась с почтовым ящиком, а судя по шуршанию, ещё и уронила газеты. При таком экстриме каждая мелочь важна! Вот пошла назад. Но я вовсе ничего такого не замышляю, я просто читаю.

График движения оказался у меня никудышным. Уже и обогнать меня должны, а не обгоняют. Уже и поворот на её финишный пролёт под ногами, а "бегунья" ещё не поспевает. Потоптался, перечитал ещё один очень интересный абзац. Вот, наконец, мимо меня бегут. Бежит девочка? Плетётся!

Только что мимо меня весело сбегала по лестнице энергичная девчонка, сейчас же наверх поднималась словно древняя старуха, с трудом преодолевая каждую ступеньку. Живот у неё ходуном ходил, или же сама делала дыхательные движения, чтобы хоть малость полегчало, нос и рот пыталась зажать одной рукой, сглатывала, гукала горлом. И еле находила в себе силы выпрямить ногу в колене, вставая на каждую ступеньку.

Я отступил в угол, прижался к стене, чтобы ничем, ну ничем не помешать финишировать. Бедняжка сейчас никого и ничего не видит. Проходя мимо меня, она пустила в ход вторую руку - зажимать нос и рот отдельно, и уронила газеты, не заметив этого. Я, конечно, их подобрал - чтобы сунуть в дверь закрывающейся за ней двери, а не то, что вы подумали. И потом, интересно же, что читают соседи, особенно соседки, особенно молодые.

Натужный штурм ступенек продолжался. Если тебе, Дарья, обидно сравнение со старухой, сравню тебя с альпинисткой. Только вот движений много лишних, словно зуб у тебя болит или другое что, и ты маешься. Я медленно пошёл следом, всё равно ты никого и ничего вокруг не видишь.

Последние ступеньки брались не с первой попытки, девочка отступала, пошатываясь, гукала горлом, сглатывала (аж со спины видны потуги!) и снова шла на штурм. Поднявшись, опять покачивалась и вроде бы как собиралась с силами.

Вот, наконец, последняя ступенька. И самая трудная! Пошли попытки. Если честно, я не ожидал, что Дашка выдюжит. Три, четыре раза... Уже и другой ногой отталкиваться пробует, вроде, подскакивает, но верхнюю ногу "утвердить" не успевает и назад откатывается. Нашла коса на камень.

А лёгкие окаменевают...

Я в трёх шагах сзади, болею неимоверно. С трудом удерживаюсь, чтобы не подбодрить, рекорд должен быть чистым, без словесного "допинга". Разве что движениями, которые спиной не увидишь.

Ну, ну же!

С силой толкаю перед собой газеты, словно бульдозер - нож, какой-то звук из горла вырывается. И что вы думаете? Дашка с натугой берёт "последний дюйм", встаёт на верхнюю ступеньку, распрямляет ноги в коленях. Ур-ра!

Нет, вслух не кричу, но расслабляюсь, опускаю руки. И что же вижу? Девушка оказывается, вовсе не "утвердилась" на верхней ступеньке, стоит на ней лишь носками, пяточки свешиваются, а всё тело уже гнёт и ломает удушье. Несколько отчаянных судорог - и, вскинув вверх руки и не сдерживая пушечный выдох, бедняжка начинает падать навзничь.

С каменной лестницы!

Делаю рывок и подхватываю её. Да, да, знаю: спортивная честь и элементарные приличия велят выставить вперёд ладони и коснуться спины минимально, потом повести вперёд и вернуть тело в вертикальное положение. Но до правил ли тут? Потом, в руках меня газеты, швырять не приучен. В общем, падающая оказывается у меня в полных объятьях.

Плюх!

И тут происходит чудо. Я узнаю её! Не по лицу, ни по чему иному, а вот по этим ощущениям девичьего тела в руках. Как? Ну, это предмет интимный, к тому же описать словами трудно. Если настаиваете, то сформулирую примерно так: она затрепетала в моих объятьях, и её трепещущее тело подошло к ним, словно ключ к замку.

- Даша!

Она скосила на меня глаза и с виноватинкой улыбнулась. Дышала тяжело, слова вымолвить не могла, да слова сейчас и ни к чему. Вглядываюсь в лицо - красное, красивое, с гордостью, что смогла, не сломалась... а может, вообще девушка красивая, я же на неё толком доселе и не смотрел.

Теперь надо рассказать, откуда я её знаю (продолжу называть её Дашей, чтобы не путать вас именами). Сейчас я студент, а тогда перешёл в школе в класс, который считал старшим, хотя взрослые уверяли меня, что это всё ещё средняя школа. Думаю, вы меня поняли и можете прикинуть, сколько лет с тех пор прошло.

Старшеклассником я стал по ощущениям, и если правильно понимал, то все мои одноклассницы тоже считали себя старшеклассницами, а вот одноклассники - не все. И мне понадобились карманные деньги. Не у папы с мамой просить, как доселе, не унижаться, и чтобы они ничего о том не знали. Ну, саму подработку от них не скроешь, а вот на что трачу - не их, извините, дело.

Мало ли на что!

Мне, к примеру, ужасно надоели трусы шортиками, которые единственно у меня были пододевать под школьные и иные брюки. Очень уж похожи на семейные, только поуже немножко. С первого класса такие носить дают! Пора переходить на трусы типа плавок, которые и под джинсы пойдут, и под спортивные трусы, не надо будет в школьной раздевалке оголять низ. И вообще, трусы-плавки - это круто, стильно и без них ты в моём возрасте "белая ворона".

Но обсуждать это с родителями не хотелось, а хотелось просто пойти и купить - как и всё, что тебе хочется купить. На что хватит денежек, конечно.

И я стал искать подработку. Спрашивал у друзей, просматривал газеты бесплатных объявлений, обращался в молодёжные бюро занятости. Вся осень прошла впустую, но вот натыкаюсь я на занятное объявление на столбе:

"Требуются крепкие безжалостные парни для крутой зимней работы. Обращаться..." И ни обещаний много платить, ни ещё каких завлекушек.

Пошёл. Организация оказалась очень серьёзная. Обращались на "вы", но заполненную мной анкету зачитали, одновременно проверяя меня на каком-то аппарате. Оказалось - лазерный детектор лжи. Потом потребовали раздеться до трусов, а они у меня ещё семейные. Позор! Но внимание на это не обращали, проверили физическую силу и знание борцовских приёмов. И только в самом конце, отобрав пятерых, оповестили о характере работы.

Фирма "Черноморж" арендовала зимой участки льда на реке и устраивала проруби, а желающие окунуться покупали билеты и желание своё удовлетворяли. Наша должность называлась "менеджер проруби". Облачённые в костюмы, напоминающие водолазные, только с утеплением, мы должны были стоять возле "своей" проруби и наблюдать за порядком, а в случае необходимости - поддерживать оный твёрдой рукой. Стань кому в ледяной воде плохо - мы его вытаскивай и врачу в специальный фургончик с рук на руки передавай. Полагалось засекать время и не давать увлекаться перекупываться, хотя эта обязанность чисто формальная, холодной водой лучше кого бы то ни было исполняемая.

Но основной задачей менеджера проруби была та, что требовала крепкости и безжалостности. Были люди, и довольно много, которые храбрились лишь до тех пор, пока не встанут на край проруби, дрожа от холодного ветерка, не увидят тёмную, почти чёрную воду с тяжёлыми, "ртутными" волнами, от которой веет прямо-таки могильным холодом... Тут весь их кураж куда-то девается, они обжигают лёгкие морозным воздухом, потихоньку пятясь от "омута", а затем и вовсю уходят. Смелость возвращалась к ним лишь тогда, когда начинали требовать обратно деньги за билет, и даже обращались в суд, особенно налегая на моральный ущерб.

Вот таких мы, палачи... то бишь, менеджеры проруби, должны были безо всяких сталкивать туда, куда они минуту назад всем телом стремились - ага, в прорубь. Способ - по обстоятельствам: кого сильно пихнуть в спину, кого дёрнуть за руку, кого взять подмышки или за шкирку и спустить, в особо трудных случаях коллега поможет тебе выполнить классическое "за руки, за ноги - и бултых!". Никакая жалось тут неуместна! Хотя нет, жалеть можно - но за свой счёт, денежки за билет из твоего кармана пойдут.

Пока лёд не достиг нужной толщины, нам устроили учёбу. Мы яростно боролись друг с другом на матах и учились лишать партнёра равновесия. Один придумывал позу, из которой его труднее всего столкнуть за край мата, а другой эту трудность преодолевал и всё-таки сталкивал. В паузах для отдыха учились не лазить за словом в карман и легко находить ответ на любую подначку - и на мольбы о пощаде.

Под конец боссы привели своих жён, одетых в немодные сплошные купальники, зрелище не очень эстетичное, и обязали нас справляться и с такими "тётками", не церемониться и не стесняться, а захватывать и сталкивать, не давая за себя уцепиться. Попутно мы учились не отвечать на шлепки, тычки и словесные оскорбления.

Что ж, они были правы - именно с такими вот тётками средних лет у нас и было больше всего возни (в прямом и переносном смысле), они норовили ухватить нас, помогающим им искупнуться, ощутить всю прелесть пребывания в "мёртвой" воде, "мёртвой хваткой" или прикладываясь к нам всем своим огромным бюстом, чтоб мы, из инстинкта приличия, их отпустили и отстранились. Но спасовать перед чёрной ледяной водой мог любой, даже мускулистый парень в модных узких плавках. Таким мы "подрубали" ноги, не давая уцепиться за тебя. Парень "солдатиком" уходил под воду, чаще всего его после этого приходилось спасать. Тётки - те больше орали дурным голосом.

Я постарался распалить в себе злобу против медлящих, а то не столкнёшь, пожалеешь. Ах ты, пижон чёртов, небось, выпендривался перед друзьями, мол, смогу, а вы - "овцы", а вот вышел один на один с прорубью - и где твой кураж? Расхотел, голубчик? А придётся ведь. Билет-то невозвратен. Лезь, говорю! Не лезешь? Тогда лети!

Против молодых женщин у меня тоже был свой настрой. Ах ты, фифочка! Небось, в брюках ходишь, привыкла думать, что мужикам фору во всём даёшь, вот и сюда пришла, чтоб кому-то что-то доказать. Купальничек модный, как для жаркого пляжа. А увидела чёрную тяжёлую воду - и на попятную. Поздно женственность проявлять, милая, купайся! На жалость бьёшь - так назвалась же груздем, вот и полезай в ку... прорубь!

Ну, "тёток" мы просто сталкивали или спихивали безо всяких. Довольно натерпелись в молодой своей жизни от их ворчанья, отливаем кошкам мышкины слёзки полной мерой близ нуля Цельсия.

Безжалостность не только проявлялась, но и тренировалась. После пары часов такой тренировки я и маму родную стал готов в омут столкнуть, даже нагой совершенно.

Вдруг смотрю - выходит из зимней раздевалки очередной клиент, девчушечка предподросткового возраста, в простеньком сплошном купальничке, на спине как майка, без косого креста или там выреза круглого. А я уже научился различать типы моржующихся. Девицы в ярких спортивных купальниках с косым крестом на спине, или того хлеще - в бикини (хорошо хоть, мини-бикини с тесёмочками и завязочками ни у кого не хватало дурости напялить), пришли сюда повыпендриваться. Они могут соскочить в воду и сами, куражась, но надолго их не достанет, и визгу от них много. Скромный же купальник выдаёт серьёзный подход к делу, и среди них уже различаешь новичков, решившихся или решающихся впервые, но серьёзно решившихся, бесповоротно, и более-менее бывалых, уже знающих, как себя вести, и свои возможности, пределы ведающих. Впрочем, если человек бесшабашный, то его бывалость-небывалость не сразу просечёшь, приходится и вытаскивать таких вот сигающих.

Я почему на эту девчоночку внимание обратил - в проруби всё спокойно было, и никого спасать не предвиделось. Молодая семейная пара и моложавая мать кого-то из них, и по плавкам-купальникам, и по повадкам - "моржи" с каким-никаким стажем. Плещутся спокойно, визгов самая малость (скорее повизгивание от полноты чувств), по всему видно - меру свою знают. Можно и отвлечься, по сторонам поглазеть. Кто у нас там следующий?

Когда Даша (вы уже догадались, что это была она) выходила из юрты, вид у неё был слегка испуганный, глазёнки моргали, но, увидев, как спокойно, словно в тёплой воде, плещутся "моржи", она и сама успокоилась и уже хотела было идти к проруби, но... То ли вспомнила, чему её учили, то ли морозец пробрал, потому что лёгкая судорога по телу прошла, но она стала выполнять согревающие упражнения: приседать, выгибаться, махать руками и ногами. Темп совсем другой был, чем был бы на тёплом воздухе - ага, это чтобы морозный воздух не свистел вокруг и не охлаждал. Даже снежком попробовала себя растереть опосля. Взвизгнула негромко, уронила снежок.

Разогревшись и повеселев, Даша весёлым быстрым шагом (бегать по льду строго воспрещалось, об этом всю дорогу талдычили) пошла к проруби. Как нарочно, "семейка" моржей секунд за десять до этого "встретила" свою меру и организованно, а значит - быстро, покинула прорубь. И подошедшую девочку встретила не тёплая семейная обстановка, а чёрная, медленно волнующаяся, словно ртуть, зловещая вода.

Бедняжка аж попятилась, жалобно поглядела вокруг, а тут я стою. Взгляд говорил: "Неужели я должна сюда прыгнуть? Что меня ждёт?"

Ситуация штатная, и я двинулся к ней. Вид у меня в зимнем гидрокостюме был устрашающий, словно у бездушного робота. На учёбе нам советовали сперва просто надвигаться угловатыми "робочьими" шагами, устрашать, и тогда кому-то ледяная вода покажется меньшим злом, чем объятья "истукана", готового с тобой невесть что сделать. Кто-то валится в воду с испугу, кто-то прыгает со страху. Бесконтактно всегда проще выходит, и самолюбие своё тешишь - как же, тебя ведь испугались!

Я и думал, что субтильная девчушечка не выдержит "мерной поступи железных батальонов", но она по мере моего приближения всё шире и шире распахивала глаза. И не успел я подумать, что у девочек, оказывается, бывают красивые глаза, как подошёл почти вплотную, когда надо входить в контакт и... ну, перемещать в воду.

Я уже говорил, что способов несколько: толкнуть в спину, дёрнуть за руку, подшибить по щиколоткам. Поднимаю руки и вдруг чувствую, что они отказываются работать автоматически, не знают, что делать. Трудно что-то сделать с человеком, который так испуганно, и в то же время доверчиво смотрит на тебя, не шелохнувшись. "Беспощадный" метод начал давать осечку...

После секундного замешательства я обнял девочку и стал брать её на руки, одновременно опускаясь на колени. Тут-то и ощутил трепет её тела, который "нырнул" куда-то в глубины памяти, чтобы всплыть через несколько лет. И начал осторожно "сгружать" в ледяную воду.

Вы представляете, каково это? Просто стоять на коленях с нетяжёлой девочкой "на ручках" ещё ничего, но когда ты нагибаешься, чтобы сгрузить, вперёд, то начинаешь сам опрокидываться. Честно говоря, я струхнул. Не в том смысле, что сам упаду в воду, а что упаду на клиентку и притоплю её. Доселе мне приходилось вытаскивать утопающих, как Грека рака - суя руку в воду, пусть даже и по плечо. Но нырять с головой...

Нет, есть девчонки, ради которых стоит нырять, но ведь я ей не помогу, сам потеряю сознание и... пропаду.

И вот опрокидываюсь я медленно и растерянно, вдруг Дашка решительно отталкивает мои руки, вырывается из них и падает в воду самостоятельно. Я же еле удерживаюсь, в последний момент она сообразила. Слава богу, не тонет, преодолела холодовый шок. Держится на воде, руками-ногами разводит, но, похоже, опыта "моржевания" у неё немного. Задирает головёнку, пытается встретиться со мной взглядом, улыбнуться, но получается криво. Губёнка закушена, девочка силится показать, что минутная норма ей нипочём, за неё не боись. А купальничек-то намокает... то есть, намок-то он сразу, а сейчас начинает прозрачнеть, словно ледяной, обледеневший... Как же не боись?

На часы я не глядел, но вдруг что-то подсказало мне, словно толкнуло: хватит ей! Машинально протягиваю руку и с удивлением вижу, что слегка замёрзшая "моржовна" тоже протягивает свою, но не в ответ на мою "ладошку", а по своей инициативе. Мы одновременно угадали, то есть, это я угадал, а она свою норму почувствовала. Встречаемся взглядами и улыбаемся друг дружке. Я её вытаскиваю на "берег" и машинально приобнимаю...

Приходилось слышать о купальниках, которые, намокая в воде (в смысле - тёплой, купального сезона), прозрачнеют и позволяют парням подшучивать над девушками. Этот вот вряд ли из таких, тем более - цельный, а "прозрачки", в основном, бикини. А вот, поди ж ты, в ледяной воде сам словно обледенел и сделался прозрачным, словно камбала.

В моём страшном костюме ласково не пообнимаешься. Но не успеваю отдёрнуть руки, как слышу истерический женский голос из юрты:

- Даша, Дашенька! Иди скорей сюда! Что ты там с ним... Он что, тебя раздел? Господи, посмотри на себя! Скорее, скорее сюда, ты же замерзаешь!

Девочка, чьё имя я таким вот макаром узнал, виновато поглядела на меня, словно извиняясь за свою мать, потом нагнула голову, увидела... ну, то, что побудило её сразу же побежать к юрте. Я к тому времени её уже отпустил, так что и вырываться не понадобилось. На пороге юрты, уже когда "тётка" потянула дочь за руку, та обернулась, и я снова встретил её виновато-извиняющийся взгляд.

Дверь юрты задвинулась.

Остаток дня я доработал машинально. Кого-то сталкивал, кого-то спасал, ходил, словно робот, уже не нарочито, а потому что таким роботом и стал. Девочку, разумеется, уже одели и увели отсюда. Что я о ней знаю? Только имя. Ну, ещё рост, телосложение. Да они при взрослении быстро меняются. Волосы у неё были под купальной шапочкой, такой, знаете, герметичной, с толстым валиком по экватору головы и "шишкой" для волос сверху, но сколько их там и какого цвета... А облик что девушки, что девочки, во многом определяется именно волосами, причёской.

Нельзя же, заметив знакомые вроде черты лица, подойти к девочке на улице и попросить убрать волосы... или самому ей убрать, чтобы уж точно узнать.

Дети в этом возрасте быстро растут, превращаются в подростков, и если не найду её по скудным приметам в короткие сроки, эти приметы уже потеряют действительность свою.

Я потом узнавал на кассе. Кончено, билет продают без предъявления паспорта (да у Даши, наверное, его и нет ещё). Правда, каждый купивший должен расписаться на билете, что он мол, обо всём был предупреждён и на всё согласен. Но подпись никак не расшифровывается, люди ставят закорючку, и всё. И потом, пойди найди в куче использованных билетов нужный! Человек ушёл с зимнего купания живой-здоровый - и билет можно уничтожать. Подпись "работает" тогда, когда что-нибудь случается (конечно, не клад из-под воды достал), и тот, с кем это случилось, начинает качать права. Тут-то ему согласие "на всё" и припоминают.

У меня оставался один мизерный шанс. На примере своих одноклассниц я знал, что многие девочки, особенно аккуратистки, подписываются, полностью выводя свою фамилию мелкими буковками. Попросил разрешения и переворошил всю кучу билетов. Потом себя клял: разве так трудно догадаться, что если у девочки властная мать, то она не будет совать дочке билет на подпись, а поставит закорючку сама. Я даже плюнул с досады во всю эту кучу билетов, надеясь, что попаду в эту чёртову бабью подпись. Конечно, так, чтобы наша кассирша ничего не заметила.

Впрочем, почему "один"? Ещё есть. "Моржиха" может прийти окунуться и ещё разок. Я стал вглядываться в клиенток. Но, как назло, скоро заболел - простудился. Профессиональный недуг менеджеров проруби! Когда выздоровел и вернулся к обязанностям, стал расспрашивать товарищей по безжалостности о "девочке в обледеневшем купальнике". Не хотелось мне к этому внимание привлекать, но как иначе? Этот-то "признак" парни наверняка запомнили. Похабники потому что.

И что вы думаете? Действительно, вроде бы приходила похожая. В другом купальнике, цветастом, но это и понятно после того случая. Затянула в прорубь вместе с собой и мать, грудастую тётку в купальнике-"мешке". Помогает ей освоиться в ледяной воде, а сама зырк-зырк глазищами по "роботам". И вроде как опупевает от их неотличимости. Потом, когда окоченевшая мать бежала на четвереньках в юрту, дочка попыталась расспросить моего заместителя обо мне... вернее, все ли "менеджеры проруби" сейчас работают. Он не знал о моей болезни, пришёл на работу - его поставили к этой вот проруби. Вопрос понял так, при каждой ли проруби есть менеджер. Конечно, ответил, везде есть. Девчушечка запечалилась и на глазах озябла, а до того как будто что-то её грело. Задрожала и убежала вслед за матерью. Больше их никто у нас не видел.

Конечно, я подрабатывал и дальше, но заметил, что серьёзная публика к нам ходит только в морозы. Чем сильнее, тем серьёзнее. Схлынули они, перестали трещать - и пошли несерьёзные, выпендривающиеся - и, кстати, часто простужающиеся. Однажды заявилась целая стайка девиц в прозрачнеющих намокающих купальниках-бикини. Но как раз в ледяной воде они это делали неохотно, частично... Никакого сравнения с тем Дашиным "сплошняком"... как, собственно, и девки эти ей в подмётки не годились, с их сексапильными, на всю реку, визгами.

Иногда ночью мне снилось, как в моих объятьях трепещет мягкое девичье тело, и мы становимся половинками друг друга... Но всерьёз о возможности так вот узнать друг дружку я не думал. Нельзя же обнимать каждую девушку, с которой знакомишься. Да и город наш большой.

- У меня сейчас никого, - сказала Даша, чуток отдышавшись и встав самостоятельно. - Пойдём?

Я замешкался в нерешительности. Как-то неожиданно всё это...

- А я в прорубь пошла ведь за тобой, - и тот самый неотразимый взгляд искоса. Я кашлянул и молча потянул ручку двери.