# В наследство

Ольга Сергеевна Комарова

Кто бы знал, что лежать на боку окажется так невыносимо. Кровать слишком мягкая - ей неудобно. Ладонь под головой давно затекла. Становилось трудно дышать. Каждый вздох давался с неимоверным усилием, а хриплые прерывистые выдохи - тихие и рваные, будто женщина боялась кого-то спугнуть. Кого-то, кто сладко сопел рядом.

Тяжелая, покоящаяся на изгибах талии рука прижимала к себе всякий раз, когда рядом с большим оконным проемом проносился шумный транспорт. Выработанные годами тренировок и тяжелой службой в турианских войсках рефлексы даже во сне давали о себе знать. "Все еще боится" - пронеслось в голове, отчего женщина улыбнулась и коснулась пальцами блестящей, пластинчатой кисти, чьи длинные пальцы с лаской обнимали грудь.

- Не спишь... опять из-за меня?

Неожиданное щелканье желвак над ухом приятно удивило Шепард. Ей хотелось кое-что сказать: кое-что важное и, на первый взгляд, похожее на бред сумасшедшего. "Не поверит. Даже я не верю".


В тот раз Забалетта вновь просиживал вторые сутки в баре. Не сумев вылечиться от психологической травмы, что засела глубоко в подсознании от встречи с батарианскими наемниками, он запил. На его глазах творили всякую мерзость, какую только может сотворить одно разумное существо с другим, - не каждому удастся такое пережить. И он не смог, заливая посттравматический стресс спиртным. Шепард на правах близкого друга пыталась помочь, но кто она против высокопоставленных лиц Альянса? Его спихнули в запас, про него забыли, и Эрнесто, оставшись со своими страхами наедине, спускал накопленную зарплату лейтенанта на крепкий синий эль.


- Просто дурной сон, Найлус, не более, - с притворным спокойствием Шепард села на кровать и свесила ноги. Холодок с плиточного пола приятно бодрил. Ладони вжались в матрац и стиснули белоснежные простыни. Ханна с потупленной головой разглядывала худые лодыжки и прятала тревожный взгляд от зеленых глаз. Ей требовалось это сказать, но как такое сказать вообще? Спектр чувствовал неладное: ее вранье, утаивающий что-то взгляд, эта треклятая поза к нему спиной - он никогда не понимал людей. У турианцев все проще: если их что-то тревожило, они говорили все напрямую и ни от кого не бегали, особенно от близких.

- Эээй, - три длинных пальца легонько дотронулись до обнаженной поясницы, - Шепард, я заслуживаю более правдивого ответа. Разве нет?


После всего дерьма, что пришлось пережить Эрнесто, находиться с другими расами стало труднее. Каждый взгляд, обращенный в его сторону, вселял недоверие и опасность. Внутренний голос повторял, что никакой угрозы нет, но, черт возьми, не действовало. Напряжение росло и резко подскакивало, стоило только безобидному саларианцу невзначай посмотреть. Тогда бывший лейтенант кривил губы, чувствуя на себе внимание, резко поднимал свой стакан и выпивал светящееся содержимое до дна. Пьяным с этим как-то легче жилось, но в этот раз эль не успокаивал, а поддразнивал его, изнутри соблазнял к любой потасовке. На Омеге они нередки: кто-то что-то не поделил - драка, вылетело из головы заплатить за выпивку - драка, сжульничал в "Трусливый кроган" - мордобой. Эрнесто украдкой подглядывал за рядом сидящими, возможными претендентами возле барной стойки. "Ни одного достойного. Все козлы" - крутилось в голове.

- Алмаз меня подери, Найлус! - возглас бармена родом из Палавен привлек лейтенанта, и он с интересом наблюдал, как работник "Загробной жизни" пожал руку подошедшему турианцу и мгновенно вытащил какой-то фиолетовый сосуд. - Не изменяешь себе, как обычно?

В ответ тот кивнул, облокотился отростками на широкую стойку и ждал напитка от сородича. Он выглядел насупленным и серьезным, острые зубы, выглядывающие за желваками, заставили Забалетта проверить, не забыл ли он надеть на руки легкую броню. Оглянулся - надел. Надрался мужчина прилично, отчего инстинкт самосохранения, который примерно в таких случаях дергал за руку со словом "заткнись", чтобы его обладатель остался невредимым, нарочно молчал и, кажется, даже с предвкушением ждал начала:

- Что, на родной планете настолько худо и выпить турианцы сюда летают?

Так примерно прозвучало в его голове, на деле же это вышло... немного по-другому:

- Шт...то, на ро-о-ной пла-а-нте на-ст-о-ко хдо...

Остальные слова бывший лейтенант и вовсе прожевал, отчего Найлус только ухмыльнулся, его желваки разошлись:

- Простите? Вы это мне?

Сообразив, что речь от эля исказилась, Эрнесто собрался с остатком мыслей и попробовал еще раз отчеканить:

- Сообразительный турианец в наше время - большая редкость. Сидели бы тихо у себя на Родине и развивались, яйца бы откладывали или что вы там делаете?

- Вы, люди, молодой вид, - на лице Найлуса не было и следа раздражения. Он неторопливо наклонил голову вниз и, как почудилось Эрнесто, печально ухмыльнулся, словно человеческий род в очередной раз подвел его ожидания, - поэтому еще не достаточно хорошо изучили другие расы.

- То есть, я, по...по-твоему, неуч, ты, выродок ящерообразной твари, как и все твои соро...

Договорить он не успел: сильная рука схватила за шиворот Забалетта и притянула вплотную, отрывая тушу от пола и поднимая вверх, дабы глаза оказались на одном уровне. Взгляд растерянного Эрнесто скакал по суровому лицу турианца, который, несмотря на хладнокровность, не смог стерпеть подобного оскорбления, задевающего не только его, но и весь народ родной планеты.

- Умоляю, стойте!


- Ты помнишь нашу первую встречу на Омеге? - с толикой надежды в голосе Ханна, не оглядываясь, встала с постели и не спеша направилась к оконному проему. Скоро рассвет - проснулось желание его встретить лицом к лицу. Пять лет прошло после первой встречи с Найлусом, а в памяти она настолько яркая и красочная, как будто произошла вчера. В тот день Забалетта чудом остался жив, хоть и норовил даже после уговоров Ханны продолжить словесные оскорбления в сторону Спектра, за что мгновенно поплатился и получил от своей спасительницы хук левой.

- Как я могу забыть ту назойливую выскочку, из-за которой мне пришлось тащить дебошира до его квартиры?

С изумлением в глазах Шепард наконец взглянула на турианца. Тот неохотно приподнялся с кровати, натягивая на ноги штаны от костюма, что валялся рядом на полу, и лениво пошел к ней. Иногда хотелось стукнуть его по голове.

- Так вот, значит, кого ты увидел? Назойливую выскочку?

- О, да-а. Назойливая, наглая, безрассудная выскочка, которая лихо отправила в нокаут друга. Ты напомнила мне тогда наших женщин, только в рукопашной они показывают свою страсть, непозволительную роскошь, от которой их отучают в женских подразделениях с первых лет обучения. В такие моменты они превращаются... в амазонок? Кажется, так называли племена сильных и независимых женщин в вашей истории, - Спектр осекся, заметив, как полуобнаженная Шепард хихикала себе в ладонь. - Что?

- Они показывают свою страсть... Ты серьезно?

- Ты понимаешь это иначе, для турианок страсть - это свобода мысли, раскрепощенность в движениях и публичный показ эмоций, на которые многие из них скупы. Нам это не свойственно. Я знаю, что у людей с этим проще, вы с дисциплиной не дружите, а встреча с тобой убедила меня в этом еще больше.

- Мистер Крайк!

- Но. Запах зелени и фиалок с тех пор не покидал меня ни на минуту. Он привязал меня к тебе. Я потерялся в нем. Потерялся в тебе.

Найлус подходил ближе, а женщина не собиралась терять обороны и выставила вперед выпрямленные руки:

- Не подлизывайся, Крайк. Ты наказан, - с прищуром сдерживалась Шепард. Кончики пальцев ощутили твердый панцирь, турианец стоял прямо перед ней, смотрел в глаза своей упрямице и сдерживал порыв стряхнуть ее руки и прижать к окну. - Знаешь, что? Я прощу тебя, если ты дашь мне турианский поцелуй.

Спектр устало выдохнул, разводя желваками. Они когда-то уже затрагивали эту тему, и по неведомым ему причинам капитан повторяла одну и ту же ошибку:

- Я же говорил, мы не называем так... Ох, невыносимая женщина.

Сильные руки аккуратно и ласково обхватили женское лицо в тот же миг, стоило только сломить собственную оборону и ступить навстречу к ним. Их лбы соприкоснулись в тишине. На цыпочках она слышала его урчание и блаженно улыбалась. Оно походило на кошачье: текучее, плавное, успокаивающее. Спектр не закрывал глаз, всматриваясь в ее полузакрытые веки и приподнятые уголки губ, вслушиваясь в ровное дыхание, и с тяжестью осознавая, что совсем скоро им вновь суждено расстаться. Ему надоели эти короткие встречи, но предложить другого он пока не мог. Это "пока" длилось вот уже пять лет, отчего саднило в груди сильнее.

- Найлус, - оробелым шепотом. Она словно прочла потаенные мысли, - я не знаю, когда мы снова встретимся, поэтому... Можно попросить тебя кое о чем?

- Если это касается турианского шоколада, то нет, он опасен для человеческого здоровья.

- Глупый, - Ханна нахмурилась, - его я могу без тебя достать. Это касается моей дочери.

Женщина, теряясь в новой, еще более удушающей волне испуга, отпрянула назад и развернулась к широкому окну и почти растаявшим в свете звездам. Бил озноб.

- Девочка вся в отца: притягивает к себе неприятности.

Она обняла себя за плечи и лихорадочно сжимала кожу меж пальцами пока теплые ладони со спины не легли на ее дрожащие руки.

- Я видел твою дочь, Ханна. Она способная девушка, таких замечают на службе.

- Знаю, именно поэтому боюсь. Мне снятся кошмары, интуиция гадко шепчет на ухо, что случится беда. Может, я уже схожу с ума, но, пожалуйста, умоляю, если так случится, если ее отправят на опасное задание, будь рядом. Защити.

Турианец немного опешил.

- Ты так уверена, что я смогу заранее узнать, куда Альянс ее отправит? Я редко работаю с людьми и привык...

- ...действовать один, - закончила капитан. Он неоднократно это повторял, Шепард успела запомнить. - Мне больше не к кому обратиться. Найлус, ты Спектр, тебя уважают и с Андерсом ты знаком не хуже меня. Пожалуйста, не оставляй ее. Во всей бездонной галактике кроме вас двоих у меня никого больше нет. Пообещай!


Сильные руки сзади соскользнули на талию и стиснули под грудью. Не выдержав ее натиска, умоляющего голоса и отчаяния, от которого внутри заклокотало, он сдался:

- Обещаю.

И потерялся. Пудровый аромат с сахарными нотками дразнил зарыться в локоны лицом. От пышной копны черных волос с редкими тонкими белыми прядями по-прежнему веяло свежей зеленью и фиалками. Для него она всегда останется той любимицей варьете, которая влечет за собой тяжелые шторы будуара и манит нагловатым кокетством. Для нее он сделает все. Немного времени, ему требуется совсем немного времени, чтобы прийти в себя, вспомнить, как все начиналось у них этой ночью и вернуться сердцем в реальность, где спустя час в его съемной квартире останется лишь ее запах. Запах зелени и фиалок.


***


Дочка приятно щебетала на другом конце связи, и Ханна, не переставая улыбаться, внимательно слушала. Ее девочка столько пережила: то война с гетами и Сареном, то сотрудничество с Цербером, то теперь отстранение от службы - судьба ее не жалела. Но девичий голос радостный, переполненный эмоциями, когда она рассказывала, что приобрела за эти путешествия.

Найлус сдержал слово, обещал оказаться с ее дочерью тогда, когда придет время. Оно пришло два года назад и забрало его. Несправедливо. Он был единственным, кому она доверила бы собственную жизнь, и единственным, за кого бы она ее отдала. Если знать заранее, на что обрекаешь близких тебе людей, то невольно задумываешься о роли палача, которая начинает преследовать в кошмарах. Ханну преследовала по сей день.

Она слышала голос дочери, но не слушала его. Самые сокровенные воспоминания оголялись в памяти от брошенного невзначай взгляда на совместную голограмму, одиноко стоящую на тумбе возле кровати. Женщина вздрогнула, словно почувствовала родные руки на плечах, и обняла себя, ощущая, как в висках отбивал угрожающий ритм собственный пульс.

- Девочка моя, любовь к турианцу досталась тебе в наследство.

Шепард ухмыльнулась, еще не до конца осознав, что сказала.

- Что? Мам, тут какие-то помехи. Повтори еще раз.

Ханна встрепенулась. - Так как, говоришь, его зовут? Гаррус?